Краткое содержание байрон манфред точный пересказ сюжета за 5 минут

Манфред

Краткое содержание Байрон Манфред точный пересказ сюжета за 5 минут

Ставшая дебютом Байрона-драматурга философская трагедия «Манфред», пожалуй, наиболее глубокое и значимое (наряду с мистерией «Каин», 1821) из произведений поэта в диалогическом жанре, не без оснований считается апофеозом байроновского пессимизма.

Болезненно переживаемый писателем разлад с британским обществом, в конечном счёте побудивший его к добровольному изгнанию, неотвратимо углублявшийся кризис в личных отношениях, в котором он сам порою склонен был усматривать нечто фатально предопределённое, — все это наложило неизгладимый отпечаток «мировой скорби» на драматическую поэму (скептически относившийся к достижениям современного ему английского театра, Байрон не раз подчёркивал, что писал её для чтения), в которой наиболее зоркие из современников — не исключая и самого великого немца — усмотрели романтический аналог гётевского «Фауста».

Никогда ещё непредсказуемый автор «Чайльд Гарольда», «Гяура» и «Еврейских мелодий» не был столь мрачно-величествен, так «космичен» в своём презрении к обывательскому уделу большинства, и в то же время так беспощаден к немногим избранным, чья неукротимость духа и вечное искательство обрекали их на пожизненное одиночество; никогда ещё его образы так не походили своей отчуждённой масштабностью на заоблачные выси и недоступные хребты Бернских Альп, на фоне которых создавался «Манфред» и на фоне которых разворачивается его действие. Точнее, финал необычайно широко набросанного конфликта, ибо в драматической поэме, охватывающей, по существу, последние сутки существования главного героя (хронологически оно «зависает» где-то между XV и XVIII столетиями), важнее, чем где-либо ещё у Байрона, роль предыстории и подтекста. Для автора — а, следовательно, и для его аудитории — монументальная фигура Манфреда, его томление духа и несгибаемое богоборчество, его отчаянная гордыня и столь же неисцелимая душевная боль явились логическим итогом целой галереи судеб романтических бунтарей, вызванных к жизни пылкой фантазией поэта.

Продолжение после рекламы:

Поэма открывается, как и гётевский «Фауст», подведением предварительных — и неутешительных — итогов долгой и бурно прожитой жизни, только не перед лицом надвигающейся кончины, а перед лицом беспросветно унылого, не освящённого высокой целью и бесконечно одинокого существования.

Так размышляет разуверившийся в ценностях интеллекта анахорет-чернокнижник, пугающий слуг и простолюдинов своим нелюдимым образом жизни. Единственное, чего ещё жаждет уставший искать и разочаровываться гордый феодал и наделённый таинственным знанием запредельного отшельник, — это конца, забвения.

Отчаявшись обрести его, он вызывает духов разных стихий: эфира, гор, морей, земных глубин, ветров и бурь, тьмы и ночи — и просит подарить ему забвение. «Забвение неведомо бессмертным», — отвечает один из духов; они бессильны. Тогда Манфред просит одного из них, бестелесных, принять тот зримый образ, «какой ему пристойнее».

И седьмой дух — дух Судьбы — появляется ему в облике прекрасной женщины. Узнавший дорогие черты навек потерянной возлюбленной, Манфред падает без чувств.

Одиноко скитающегося по горным утёсам в окрестностях высочайшей горы Юнгфрау, с которой связано множество зловещих поверий, его встречает охотник за сернами — встречает в миг, когда Манфред, приговорённый к вечному прозябанию, тщетно пытается покончить самоубийством, бросившись со скалы.

Они вступают в беседу; охотник приводит его в свою хижину. Но гость угрюм и неразговорчив, и его собеседник скоро понимает, что недуг Манфреда, его жажда смерти — отнюдь не физического свойства.

Тот не отрицает: «Ты думаешь, что наша жизнь зависит / От времени? Скорей — от нас самих, / Жизнь для меня — безмерная пустыня, / Бесплодное и дикое прибрежье, / Где только волны стонут…»

Брифли бесплатен благодаря рекламе:

Уходя, он уносит с собою источник терзающей его неутолимой муки. Только фее Альп — одной из сонма «властителей незримых», чей ослепительный образ ему удаётся вызвать заклятием, стоя над водопадом в альпийской долине, может он доверить свою печальную исповедь…

С юности чуждавшийся людей, он искал утоления в природе, «в борьбе с волнами шумных горных рек / Иль с бешеным прибоем океана»; влекомый духом открытия, он проник в заветные тайны, «что знали только в древности».

Во всеоружии эзотерических знаний он сумел проникнуть в секреты невидимых миров и обрёл власть над духами. Но все эти духовные сокровища — ничто без единственной соратницы, кто разделял его труды и бдения бессонные, — Астарты, подруги, любимой им и им же погубленной.

Мечтая хоть на миг снова свидеться с возлюбленной, он просит фею Альп о помощи.

«Фея. Над мёртвыми бессильна я, но если / Ты поклянёшься мне в повиновеньи…» Но на это Манфред, никогда ни перед кем не склонявший головы, не способен. Фея исчезает. А он — влекомый дерзновенным замыслом, продолжает свои блуждания по горным высям и заоблачным чертогам, где обитают властители незримого.

Ненадолго мы теряем Манфреда из виду, но зато становимся свидетелями встречи на вершине горы Юнгфрау трёх парок, готовящихся предстать перед царём всех духов Ариманом.

Три древние божества, управляющие жизнью смертных, под пером Байрона разительно напоминают трёх ведьм в шекспировском «Макбете»; и в том, что они рассказывают друг другу о собственном промысле, слышатся не слишком типичные для философских произведений Байрона ноты язвительной сатиры. Так, одна из них «…женила дураков, / Восстановляла падшие престолы / И укрепляла близкие к паденью 

Хвалы повелителю незримых прерывает неожиданно появляющийся Манфред. Духи призывают его простереться во прахе перед верховным владыкой, но тщетно: Манфред непокорен.

Диссонанс во всеобщее негодование вносит первая из парок, заявляющая, что этот дерзкий смертный не схож ни с кем из своего презренного племени: «Его страданья / Бессмертны, как и наши; знанья, воля / И власть его, поскольку совместимо / Все это с бренным прахом, таковы, / Что прах ему дивится; он стремился / Душою прочь от мира и постигнул / То, что лишь мы, бессмертные, постигли: / Что в знании нет счастья, что наука — / Обмен одних незнаний на другие». Манфред просит Немезиду вызвать из небытия «в земле непогребенную — Астарту».

Призрак появляется, но даже всесильному Ариману не дано заставить видение заговорить. И только в ответ на страстный, полубезумный монолог-призыв Манфреда откликается, произнося его имя. А затем добавляет: «Заутра ты покинешь землю». И растворяется в эфире.

В предзакатный час в старинном замке, где обитает нелюдимый граф-чернокнижник, появляется аббат святого Мориса.

Встревоженный ползущими по округе слухами о странных и нечестивых занятиях, которым предаётся хозяин замка, он считает своим долгом призвать его «очиститься от скверны покаяньем / И примириться с церковью и небом». «Слишком поздно», — слышит он лаконичный ответ.

Ему, Манфреду, не место в церковном приходе, как и среди любой толпы: «Я обуздать себя не мог; кто хочет / Повелевать, тот должен быть рабом; / Кто хочет, чтоб ничтожество признало / Его своим властителем, тот должен / Уметь перед ничтожеством смиряться, / Повсюду проникать и поспевать / И быть ходячей ложью. Я со стадом / Мешаться не хотел, хотя бы мог / Быть вожаком. Лев одинок — я тоже». Оборвав разговор, он спешит уединиться, чтобы ещё раз насладиться величественным зрелищем заката солнца — последнего в его жизни.

А тем временем слуги, робеющие перед странным господином, вспоминают иные дни: когда рядом с неустрашимым искателем истин была Астарта — «единственное в мире существо, / Которое любил он, что, конечно, / Родством не объяснялось…» Их разговор прерывает аббат, требующий, чтобы его срочно провели к Манфреду.

Между тем Манфред в одиночестве спокойно ждёт рокового мига. Ворвавшийся в комнату аббат ощущает присутствие могущественной нечистой силы. Он пытается заклять духов, но тщетно. «Дух. 

«Старик! Поверь, смерть вовсе не страшна!» — бросает он на прощание аббату.

Источник: https://briefly.ru/bajron/manfred/

«Манфред», краткое содержание по актам и сценам поэмы Байрона

Драматическая поэма «Манфред» Джорджа Байрона – его первый шаг в драматургии. Изначально предназначалась для чтения, а не для сценической постановки, была названа автором «поэмой в диалогах белым стихом». Спектакль был поставлен после многочисленных переработок 17 лет спустя после написания.

Поэма пропитана мистицизмом. Эпиграфом служат шекспировские строки о вещах, которые «не снились философии». Сам Байрон называет произведение «необузданным, метафизичным и необъяснимым».

Главный герой граф Манфред способен повелевать духами, связан с потусторонними силами, но появление таких способностей и события его прошлой жизни остаются для читателя нераскрытыми.

Поэма построена на терзаниях главного героя, попытках найти покой, но причины их описаны полунамеками, сохраняя интригу даже в финале.

Действие происходит в графском замке, расположенном в Бернских Альпах, их окрестностях. Действующие лица – Манфред, аббат, охотник, слуги. Большинство реплик произносят бестелесные духи, мистические персонажи.

Акт первый

Знакомит читателя с главным героем, интригует его метафизическими способностями и позволяет проникнуться душевными муками.

Первая сцена

Знакомство с Манфредом происходит в полночь в готической галерее. Монолог героя полон страданий, жалоб на усталость от жизни. Его душа измучена непосильной ношей абсолютного вселенского знания, но лишена познания обычных человеческих радостей. В отчаянии он призывает духов – властителей вселенной.

Потусторонние существа недовольны его призывом, но откликаются, ибо не в силах отказать требованию повелителя. По очереди репликами обозначают свое невидимое присутствие семь духов – эфира, гор, морей, вулканов, бурь, ночи, света. Хором они спрашивают, зачем потревожены, что нужно от них смертному.

Манфред просит у них забвения, недовольство духов сменяется удивлением. Забвение оказывается непонятным и неподвластным понятием для существ, живущих в вечности одновременно прошедшим, настоящим и будущим. Они предлагают взамен одарить его земными благами – властью, богатством, долголетием, которые он презрительно отвергает.

Перед уходом дух света выполняет просьбу предстать в каком-либо земном образе. Им оказывается образ прекрасной женщины, увидев который Манфред лишается чувств.

Сцена заканчивается монологом эфемерного Голоса, произносящего заклинания, приоткрывающего тайну мученика – на его душу наложено заклятие непрекращающихся страданий.

Вторая сцена

Утром граф взбирается на вершину горы Юнгфрау, возвышающуюся над облаками. Не получая удовольствия от жизни, он решает прекратить свои земные страдания. Его монолог о сожалении и прощании с миром особенно пронзителен на фоне прекрасных альпийских пейзажей.

Это случайно замечает охотник за сернами, который тайком подбирается и силой удерживает самоубийцу от прыжка с обрыва. Уговорами заставляет спуститься с горы и уводит.

Акт второй

Действия сцен начинаются у подножия альпийских гор и переносятся все выше.

Первая сцена

События происходят в охотничьей хижине. Охотник узнает в молодом человеке представителя знатного богатого рода, всячески старается отвлечь его от тяжелых мыслей.

Пытается ублажить его, согреть, предлагает вино и беседу. Но увещевания незамысловатого охотника сводятся к смирению, терпению, молитвам, что претит мятежным порывам графа.

Герой отвергает предложение сопроводить его до замка, откупается от спасителя золотом и уходит.

Вторая сцена

Манфред отправляется не домой, а в нижнюю долину гор к водопаду, где вызывает фею Альп.

Она благоволительно предлагает ему помощь, выслушивает, но негодует, когда узнает, что причина страданий – долг перед умершей смертной.

Позже фея смягчается, обещает, хотя бессильна над мертвыми, выполнить желание влюбленного – на миг увидеть возлюбленную. Но выдвигает требование во всем ей повиноваться.

Манфред не может усмирить свою гордость, чтобы подчинить свою волю существу, которого считает своим рабом. Он прогоняет фею и решает обратиться к демонам, близким к царству мертвых.

Читайте также:  Краткое содержание глуховский метро 2033 точный пересказ сюжета за 5 минут

Третья сцена

Ночью на вершине Юнгфрау, с которой утром хотел броситься страдалец, собираются парки. Мифические существа, властительницы человеческих судеб поют о своих деяниях на земле – они одаривают благополучием и властью людям, взамен требуя, чтобы те служили темным силам, сеяли зло. Парки ожидают Немезиду – богиню возмездия. С ее появлением все отправляются к своему повелителю Ариману.

Четвертая сцена

Парки с Немезидой прибывают в чертоги Аримана – властелина смерти и тьмы, олицетворяющего злое начало. Он восседает на троне в виде огненного шара и принимает восхваления духов, когда появляется Манфред. Духи разгневаны присутствием смертного, но подчиняются приказу Аримана, повелевшего им выполнить желание человека – заставить восстать усопшую, но не погребенную в земле Астарту.

Немезида вызывает молчаливый призрак Астарты. Граф, наконец добившийся своего, требует у нее для себя прощения или проклятия. Но единственное, что изрекает восставшая, это пророчество о том, что до утра он покинет землю, и исчезает навсегда.

Акт третий

Действия переносятся в графский замок.

Первая сцена

За час до заката солнца Манфреда посещает аббат святого Мориса, который наслышан о поведении молодого человека, прибыл, чтобы спасти его мятежную душу. Но искушенная чернокнижием душа не принимает уговоров вернуться к религиозному смирению, отвергает возможность покаяться и найти успокоение в молитве. Аббат видит, что он стремится к гибели, решает за ним осторожно следить.

Вторая сцена

Сама короткая сцена, в которой на зов хозяина является слуга Герман и сообщает о закате. Стоя у окна, граф прощается со светилом.

Третья сцена

На террасе перед башней, в которой уединился Манфред, беседуют Герман, Мануэль, другие графские слуги.

Из их разговора становится понятно, что единственным близким существом хозяина была его возлюбленная Астарта, с которой его связывали родственные узы. Слуг прерывает аббат, требующий допуска в башню.

Мануэль противится, но обещает служителю поведать нечто, о чем автор предпочитает не рассказывать читателю.

Четвертая сцена

Аббат входит в башню, где граф готовится к смерти. Он пытается говорить с мучеником, но его уговоры прерывает появление мрачного признака. Дух просит священнослужителя не вмешиваться и зовет Манфреда с собой. Тот одинаково противится как аббату, так злому духу, но ждет смерти как избавления.

Дух исчезает. Силы оставляют молодого человека. Он умирает без покаяния на руках у аббата, страшащегося даже подумать о мире, куда в одиночестве отправилась гордая душа. Занавес.

Произведение по стилю, чувственной силе изложения оставляет у читателя «послевкусие» мистической загадочности, трепета перед непонятными высшими материями. Разочарованию от смерти главного героя сопутствуют восхищение его гордостью, жертвенностью, несломленным духом, что характерно для мрачного, но романтичного творчества Байрона.

По произведению: «Манфред»

По писателю: Байрон Джордж

Источник: https://goldlit.ru/byron/1104-manfred-kratkoe-soderzhanie

Краткое содержание: Манфред

Драматическая поэма открывается предварительным подведением итогов долгой и очень бурно прожитой жизни. Они неутешительны. Об этом размышляет герой поэмы, разуверившийся в ценностях интеллекта, граф-чернокнижник Манфред, пугающий слуг своим нелюдимым образом жизни.

Гордый феодал и наделённый таинственными познаниями отшельник жаждет конца, забвения. В конце концов, отчаявшись обрести его, Манфред вызывает духов разных стихий: морей, эфира, земных глубин, гор, ветров и бурь, тьмы и ночи. Он просит подарить ему долгожданное забвение.

Но от одного из духов слышит, что забвение неведомо бессмертным.

Скитающегося по горным утёсам безутешного Манфреда встречает охотник за сернами. Это происходит в то время, когда граф безрезультатно пытается уйти из жизни, бросившись со скалы вниз.

Они вступают в беседу. Охотник приводит Манфреда в свою хижину. Но странный гость неразговорчив и угрюм.

Его собеседник со временем понимает, что недуг Манфреда и его отчаянная жажда смерти не физического свойства.

С юности Манфред искал утоления в природе, он смог проникнуть в секреты невидимых миров, даже обрёл власть над духами. Однако эти духовные сокровища – ничто без его любимой Астарты, им же когда-то погубленной. Мечтая хотя бы на миг опять увидеть свою возлюбленную, он просит о помощи фею Альп, которой доверил свою исповедь.

На вершине горы Юнгфрау встречаются три древних божества, управляющих жизнью смертных. Манфред просит вызвать из небытия Астарту. Призрак появляется, но никому не удается заставить видение заговорить. Лишь в ответ на полный страсти монолог Манфреда оно откликается, произнося его имя.

Затем, добавляя, что завтра он покинет землю, без следа растворяется в эфире.

В предзакатный час в старинный замок, где живет в полном уединении граф-чернокнижник, приходит аббат святого Мориса.

Он встревожен распространившимися по округе слухами о весьма странных занятиях, коим предаётся граф. Аббат считает своим долгом призвать Манфреда очиститься от скверны покаяньем.

Но, оборвав разговор, Манфред спешит уединиться, чтобы насладиться прекрасным зрелищем заката солнца – последнего в его жизни.

Манфред спокойно ожидает рокового момента. Аббат, ворвавшись в комнату, ощутил некое присутствие могущественной нечистой силы. Гордый дух Манфреда, никогда не преклоняющего колен ни перед какой властью и авторитетами, остаётся несломленным.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Манфред». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Источник: http://biblioman.org/shortworks/bayron/manfred/

Краткое содержание “Манфред” Байрона

Ставшая дебютом Байрона-драматурга философская трагедия «Манфред», пожалуй, наиболее глубокое и значимое (наряду с мистерией «Каин», 1821) из произведений поэта в диалогическом жанре, не без оснований считается апофеозом байроновского пессимизма.

Болезненно переживаемый писателем разлад с британским обществом, в конечном счете побудивший его к добровольному изгнанию, неотвратимо углублявшийся кризис в личных отношениях, в котором он сам порою склонен был усматривать нечто фатально предопределенное, — все это наложило неизгладимый отпечаток «мировой скорби» на драматическую поэму (скептически относившийся к достижениям современного ему английского театра, Байрон не раз подчеркивал, что писал её для чтения), в которой наиболее зоркие из современников — не исключая и самого великого немца — усмотрели романтический аналог гетевского «Фауста».

Никогда еще непредсказуемый автор «Чайльд Гарольда», «Гяура» и «Еврейских мелодий» не был столь мрачно-величествен, так «космичен» в своем презрении к обывательскому уделу большинства, и в то же время так беспощаден к немногим избранным, чья неукротимость духа и вечное искательство обрекали их на пожизненное одиночество; никогда еще его образы так не походили своей отчужденной масштабностью на заоблачные выси и недоступные хребты Бернских Альп, на фоне которых создавался «Манфред» и на фоне которых разворачивается его действие. Точнее, финал необычайно широко набросанного конфликта, ибо в драматической поэме, охватывающей, по существу, последние сутки существования главного героя (хронологически оно «зависает» где-то между XV и XVIII столетиями), важнее, чем где-либо еще у Байрона, роль предыстории и подтекста. Для автора — а, следовательно, и для его аудитории — монументальная фигура Манфреда, его томление духа и несгибаемое богоборчество, его отчаянная гордыня и столь же неисцелимая душевная боль явились логическим итогом целой галереи судеб романтических бунтарей, вызванных к жизни пылкой фантазией поэта.

Поэма открывается, как и гетевский «Фауст», подведением предварительных — и неутешительных — итогов долгой и бурно прожитой жизни, только не перед лицом надвигающейся кончины, а перед лицом беспросветно унылого, не освященного высокой целью и бесконечно одинокого существования.

«Науки, философию, все тайны / Чудесного и всю земную мудрость — /Я все познал, и все постиг мой разум: / Что пользы в том?» — размышляет изверившийся в ценностях интеллекта анахорет-чернокнижник, пугающий слуг и простолюдинов своим нелюдимым образом жизни.

Единственное, чего еще жаждет уставший искать и разочаровываться гордый феодал и наделенный таинственным знанием запредельного отшельник, — это конца, забвения. Отчаявшись обрести его, он вызывает духов разных стихий: эфира, гор, морей, земных глубин, ветров и бурь, тьмы и ночи — и просит подарить ему забвение. «Забвение неведомо бессмертным», — отвечает один из духов; они бессильны.

Тогда Манфред просит одного из них, бестелесных, принять тот зримый образ, «какой ему пристойнее». И седьмой дух — дух Судьбы — появляется ему в облике прекрасной женщины. Узнавший дорогие черты навек потерянной возлюбленной, Манфред падает без чувств.

Одиноко скитающегося по горным утесам в окрестностях высочайшей горы Юнгфрау, с которой связано множество зловещих поверий, его встречает охотник за сернами — встречает в миг, когда Манфред, приговоренный к вечному прозябанию, тщетно пытается покончить самоубийством, бросившись со скалы.

Они вступают в беседу; охотник приводит его в свою хижину. Но гость угрюм и неразговорчив, и его собеседник скоро понимает, что недуг Манфреда, его жажда смерти — отнюдь не физического свойства.

Тот не отрицает: «Ты думаешь, что наша жизнь зависит / От времени? Скорей — от нас самих, / Жизнь для меня — безмерная пустыня, / Бесплодное и дикое прибрежье, / Где только волны стонут…»

Уходя, он уносит с собою источник терзающей его неутолимой муки. Только фее Альп — одной из сонма «властителей незримых», чей ослепительный образ ему удается вызвать заклятием, стоя над водопадом в альпийской долине, может он доверить свою печальную исповедь…

С юности чуждавшийся людей, он искал утоления в природе, «в борьбе с волнами шумных горных рек / Иль с бешеным прибоем океана»; влекомый духом открытия, он проник в заветные тайны, «что знали только в древности».

Во всеоружии эзотерических знаний он сумел проникнуть в секреты невидимых миров и обрел власть над духами. Но все эти духовные сокровища — ничто без единственной соратницы, кто разделял его труды и бдения бессонные, — Астарты, подруги, любимой им и им же погубленной.

Читайте также:  Краткое содержание мольер мнимый больной точный пересказ сюжета за 5 минут

Мечтая хоть на миг снова свидеться с возлюбленной, он просит фею Альп о помощи.

«Фея. Над мертвыми бессильна я, но если / Ты поклянешься мне в повиновеньи…» Но на это Манфред, никогда ни перед кем не склонявший головы, не способен. Фея исчезает. А он — влекомый дерзновенным замыслом, продолжает свои блуждания по горным высям и заоблачным чертогам, где обитают властители незримого.

Ненадолго мы теряем Манфреда из виду, но зато становимся свидетелями встречи на вершине горы Юнгфрау трех парок, готовящихся предстать перед царем всех духов Ариманом.

Три древние божества, управляющие жизнью смертных, под пером Байрона разительно напоминают трех ведьм в шекспировском «Макбете»; и в том, что они рассказывают друг другу о собственном промысле, слышатся не слишком типичные для философских произведений Байрона ноты язвительной сатиры.

Так, одна из них «…женила дураков, / Восстановляла падшие престолы / И укрепляла близкие к паденью / превращала / В безумцев мудрых, глупых — в мудрецов, / В оракулов, чтоб люди преклонялись / Пред властью их и чтоб никто из смертных / Не смел решать судьбу своих владык / И толковать спесиво о свободе…» Вместе с появившейся Немезидой, богиней возмездия, они направляются в чертог Аримана, где верховный правитель духов восседает на троне — огненном шаре.

Хвалы повелителю незримых прерывает неожиданно появляющийся Манфред. Духи призывают его простереться во прахе перед верховным владыкой, но тщетно: Манфред непокорен.

Диссонанс во всеобщее негодование вносит первая из парок, заявляющая, что этот дерзкий смертный не схож ни с кем из своего презренного племени: «Его страданья / Бессмертны, как и наши; знанья, воля / И власть его, поскольку совместимо / Все это с бренным прахом, таковы, / Что прах ему дивится; он стремился / Душою прочь от мира и постигнул / То, что лишь мы, бессмертные, постигли: / Что в знании нет счастья, что наука — / Обмен одних незнаний на другие». Манфред просит Немезиду вызвать из небытия «в земле непогребенную — Астарту».

Призрак появляется, но даже всесильному Ариману не дано заставить видение заговорить. И только в ответ на страстный, полубезумный монолог-призыв Манфреда откликается, произнося его имя. А затем добавляет: «Заутра ты покинешь землю». И растворяется в эфире.

В предзакатный час в старинном замке, где обитает нелюдимый граф-чернокнижник, появляется аббат святого Мориса.

Встревоженный ползущими по округе слухами о странных и нечестивых занятиях, которым предается хозяин замка, он считает своим долгом призвать его «очиститься от скверны покаяньем / И примириться с церковью и небом». «Слишком поздно», — слышит он лаконичный ответ.

Ему, Манфреду, не место в церковном приходе, как и среди любой толпы: «Я обуздать себя не мог; кто хочет / Повелевать, тот должен быть рабом; / Кто хочет, чтоб ничтожество признало / Его своим властителем, тот должен / Уметь перед ничтожеством смиряться, / Повсюду проникать и поспевать / И быть ходячей ложью. Я со стадом / Мешаться не хотел, хотя бы мог / Быть вожаком. Лев одинок — я тоже». Оборвав разговор, он спешит уединиться, чтобы еще раз насладиться величественным зрелищем заката солнца — последнего в его жизни.

А тем временем слуги, робеющие перед странным господином, вспоминают иные дни: когда рядом с неустрашимым искателем истин была Астарта — «единственное в мире существо, / Которое любил он, что, конечно, / Родством не объяснялось…» Их разговор прерывает аббат, требующий, чтобы его срочно провели к Манфреду.

Между тем Манфред в одиночестве спокойно ждет рокового мига. Ворвавшийся в комнату аббат ощущает присутствие могущественной нечистой силы. Он пытается заклять духов, но тщетно. «Дух. Настало время, смертный, / Смирись. Манфред. Я знал и знаю, что настало. / Но не тебе, рабу, отдам я душу. / Прочь от меня! Умру, как жил, — один».

Гордый дух Манфреда, не склоняющегося перед властью любого авторитета, остается несломленным.

И если финал пьесы Байрона сюжетно действительно напоминает финал гетевского «Фауста», то нельзя не заметить и существенного различия между двумя великими произведениями: за душу Фауста ведут борьбу ангелы и Мефистофель, душу же байроновского богоборца обороняет от сонма незримых сам Манфред («Бессмертный дух сам суд себе творит / За добрые и злые помышленья»).

«Старик! Поверь, смерть вовсе не страшна!» — бросает он на прощание аббату.

Источник: http://sochineniya-na5.ru/kratkoe-soderzhanie-manfred-bajrona/

“Манфред” Байрона в кратком изложении

Ставшая дебютом Байрона-драматурга философская трагедия “Манфред”, пожалуй, наиболее глубокое и значимое из произведений поэта в диалогическом жанре, не без оснований считается апофеозом байроновского пессимизма.

Болезненно переживаемый писателем разлад с британским обществом, в конечном счете побудивший его к добровольному изгнанию, неотвратимо углублявшийся кризис в личных отношениях, в котором он сам порою склонен был усматривать нечто фатально предопределенное, – все это наложило неизгладимый отпечаток “мировой скорби” на драматическую поэму, в которой наиболее зоркие из современников – не исключая и самого великого немца – усмотрели романтический аналог гетевского “Фауста”.

Никогда еще непредсказуемый автор “Чайльд Гарольда”, “Гяура” и “Еврейских мелодий” не был столь мрачно-величествен, так “космичен” в своем презрении к обывательскому уделу большинства, и в то же время так беспощаден к немногим избранным, чья неукротимость духа и вечное искательство обрекали их на пожизненное одиночество; никогда еще его образы так не походили своей отчужденной масштабностью на заоблачные выси и недоступные хребты Бернских Альп, на фоне которых создавался “Манфред” и на фоне которых разворачивается его действие. Точнее, финал необычайно широко набросанного конфликта, ибо в драматической

поэме, охватывающей, по существу, последние сутки существования главного героя, важнее, чем где-либо еще у Байрона, роль предыстории и подтекста.

Для автора – а, следовательно, и для его аудитории – монументальная фигура Манфреда, его томление духа и несгибаемое богоборчество, его отчаянная гордыня и столь же неисцелимая душевная боль явились логическим итогом целой галереи судеб романтических бунтарей, вызванных к жизни пылкой фантазией поэта.

Поэма открывается, как и гетевский “Фауст”, подведением предварительных – и неутешительных – итогов долгой и бурно прожитой жизни, только не перед лицом надвигающейся кончины, а перед лицом беспросветно унылого, не освященного высокой целью и бесконечно одинокого существования.

“Науки, философию, все тайны / Чудесного и всю земную мудрость -/Я все познал, и все постиг мой разум: / Что пользы в том?” – размышляет изверившийся в ценностях интеллекта анахорет-чернокнижник, пугающий слуг и простолюдинов своим нелюдимым образом жизни.

Единственное, чего еще жаждет уставший искать и разочаровываться гордый феодал и наделенный таинственным знанием запредельного отшельник, – это конца, забвения. Отчаявшись обрести его, он вызывает духов разных стихий: эфира, гор, морей, земных глубин, ветров и бурь, тьмы и ночи – и просит подарить ему забвение.

“Забвение неведомо бессмертным”, – отвечает один из духов; они бессильны. Тогда Манфред просит одного из них, бестелесных, принять тот зримый образ, “какой ему пристойнее”. И седьмой дух – дух Судьбы – появляется ему в облике прекрасной женщины. Узнавший дорогие черты навек потерянной возлюбленной, Манфред падает без чувств.

Одиноко скитающегося по горным утесам в окрестностях высочайшей горы Юнгфрау, с которой связано множество зловещих поверий, его встречает охотник за сернами – встречает в миг, когда Манфред, приговоренный к вечному прозябанию, тщетно пытается покончить самоубийством, бросившись со скалы.

Они вступают в беседу; охотник приводит его в свою хижину. Но гость угрюм и неразговорчив, и его собеседник скоро понимает, что недуг Манфреда, его жажда смерти – отнюдь не физического свойства.

Тот не отрицает: “Ты думаешь, что наша жизнь зависит / От времени? Скорей – от нас самих, / Жизнь для меня – безмерная пустыня, / Бесплодное и дикое прибрежье, / Где только волны стонут…”

Уходя, он уносит с собою источник терзающей его неутолимой муки. Только фее Альп – одной из сонма “властителей незримых”, чей ослепительный образ ему удается вызвать заклятием, стоя над водопадом в альпийской долине, может он доверить свою печальную исповедь…

С юности чуждавшийся людей, он искал утоления в природе, “в борьбе с волнами шумных горных рек / Иль с бешеным прибоем океана”; влекомый духом открытия, он проник в заветные тайны, “что знали только в древности”.

Во всеоружии эзотерических знаний он сумел проникнуть в секреты невидимых миров и обрел власть над духами. Но все эти духовные сокровища – ничто без единственной соратницы, кто разделял его труды и бдения бессонные, – Астарты, подруги, любимой им и им же погубленной.

Мечтая хоть на миг снова свидеться с возлюбленной, он просит фею Альп о помощи.

“Фея. Над мертвыми бессильна я, но если / Ты поклянешься мне в повиновеньи…” Но на это Манфред, никогда ни перед кем не склонявший головы, не способен. Фея исчезает. А он – влекомый дерзновенным замыслом, продолжает свои блуждания по горным высям и заоблачным чертогам, где обитают властители незримого.

Ненадолго мы теряем Манфреда из виду, но зато становимся свидетелями встречи на вершине горы Юнгфрау трех парок, готовящихся предстать перед царем всех духов Ариманом.

Три древние божества, управляющие жизнью смертных, под пером Байрона разительно напоминают трех ведьм в шекспировском “Макбете”; и в том, что они рассказывают друг другу о собственном промысле, слышатся не слишком типичные для философских произведений Байрона ноты язвительной сатиры.

Так, одна из них “…женила дураков, / Восстановляла падшие престолы / И укрепляла близкие к паденью / превращала / В безумцев мудрых, глупых – в мудрецов, / В оракулов, чтоб люди преклонялись / Пред властью их и чтоб никто из смертных / Не смел решать судьбу своих владык / И толковать спесиво о свободе…” Вместе с появившейся Немезидой, богиней возмездия, они направляются в чертог Аримана, где верховный правитель духов восседает на троне – огненном шаре.

Читайте также:  Краткое содержание балет жизель точный пересказ сюжета за 5 минут

Хвалы повелителю незримых прерывает неожиданно появляющийся Манфред. Духи призывают его простереться во прахе перед верховным владыкой, но тщетно: Манфред непокорен.

Диссонанс во всеобщее негодование вносит первая из парок, заявляющая, что этот дерзкий смертный не схож ни с кем из своего презренного племени: “Его страданья / Бессмертны, как и наши; знанья, воля / И власть его, поскольку совместимо / Все это с бренным прахом, таковы, / Что прах ему дивится; он стремился / Душою прочь от мира и постигнул / То, что лишь мы, бессмертные, постигли: / Что в знании нет счастья, что наука -/ Обмен одних незнаний на другие”. Манфред просит Немезиду вызвать из небытия “в земле непогребенную – Астарту”.

Призрак появляется, но даже всесильному Ариману не дано заставить видение заговорить. И только в ответ на страстный, полубезумный монолог-призыв Манфреда откликается, произнося его имя. А затем добавляет: “Заутра ты покинешь землю”. И растворяется в эфире.

В предзакатный час в старинном замке, где обитает нелюдимый граф-чернокнижник, появляется аббат святого Мориса.

Встревоженный ползущими по округе слухами о странных и нечестивых занятиях, которым предается хозяин замка, он считает своим долгом призвать его “очиститься от скверны покаяньем / И примириться с церковью и небом”. “Слишком поздно”, – слышит он лаконичный ответ.

Ему, Манфреду, не место в церковном приходе, как и среди любой толпы: “Я обуздать себя не мог; кто хочет / Повелевать, тот должен быть рабом; / Кто хочет, чтоб ничтожество признало / Его своим властителем, тот должен / Уметь перед ничтожеством смиряться, / Повсюду проникать и поспевать / И быть ходячей ложью. Я со стадом / Мешаться не хотел, хотя бы мог / Быть вожаком. Лев одинок – я тоже”. Оборвав разговор, он спешит уединиться, чтобы еще раз насладиться величественным зрелищем заката солнца – последнего в его жизни.

А тем временем слуги, робеющие перед странным господином, вспоминают иные дни: когда рядом с неустрашимым искателем истин была Астарта -“единственное в мире существо, / Которое любил он, что, конечно, / Родством не объяснялось…” Их разговор прерывает аббат, требующий, чтобы его срочно провели к Манфреду.

Между тем Манфред в одиночестве спокойно ждет рокового мига. Ворвавшийся в комнату аббат ощущает присутствие могущественной нечистой силы. Он пытается заклять духов, но тщетно. “Дух. Настало время, смертный, / Смирись. Манфред. Я знал и знаю, что настало. / Но не тебе, рабу, отдам я душу. / Прочь от меня! Умру, как жил, – один”.

Гордый дух Манфреда, не склоняющегося перед властью любого авторитета, остается несломленным.

И если финал пьесы Байрона сюжетно действительно напоминает финал гетевского “Фауста”, то нельзя не заметить и существенного различия между двумя великими произведениями: за душу Фауста ведут борьбу ангелы и Мефистофель, душу же байроновского богоборца обороняет от сонма незримых сам Манфред.

“Старик! Поверь, смерть вовсе не страшна!” – бросает он на прощание аббату.

Источник: https://ukrtvir.com.ua/manfred-bajrona-v-kratkom-izlozhenii/

«Манфред» – драматическая поэма Байрона – Собрание сочинений

 В ней нашли свое отражение глубокие душевные Переживания поэта в 1816-1817 гг. (после изгнания его из Англии). Однако мотивы безнадежного отчаяния сочетаются в этом произведении с решимостью его героя до конца защищать свое человеческое достоинство и свободу духа.

Поэма «Манфред» принадлежит к могучей поэзии символов, трактующей коренные вопросы бытия. Манфред достиг своей огромной власти над природой не сделкой с властителями преисподней, а исключительно силой своего ума, с помощью разнообразных знаний, приобретенных изнурительным трудом в течение многих лет жизни.

Трагедия Манфреда, точно так же как и трагедия Гарольда и других ранних героев Байрона,- это трагедия незаурядных личностей.

Однако протест Манфреда гораздо глубже и значительнее, ибо его несбывшиеся мечты и планы были гораздо обширнее и многообразнее: Крушение надежд, связанных с просветительством,- вот что лежит в основе того безысходного отчаяния, которое овладело душой Манфреда:

Прокляв общество людей, Манфред бежит от него, уединяется в своем заброшенном родовом замке в пустынных Альпах.

Одинокий и гордый, он противостоит всему свету – природе и людям.

Он осуждает не только порядки в обществе, но и законы мироздания, не только разгул всеобщего эгоизма, но и собственное несовершенство, из-за которого он погубил горячо любимую Астарту, ибо Манфред не только жертва несправедливых общественных порядков, но и герой своего времени, наделенный такими чертами, как себялюбие, надменность, властолюбие, жажда успеха, злорадство,- словом, теми чертами, которые оказались оборотной стороной медали «раскрепощения личности» в ходе Французской буржуазной революции. Астарта погибла потому, что ее убила эгоистическая любовь Манфреда. На судьбе Манфреда Байрон показывает, насколько губительны для окружающих честолюбие и эгоизм. Манфред прекрасно сознает свой эгоизм и терзается оттого, что его дикий, неукротимый нрав несет страшные опустошения в мир людей.

Измученный своими страданиями и сомнениями, Манфред решился наконец предстать перед лицом самого верховного духа зла – Аримана, чтобы вызвать дух Астарты, еще раз услышать ее голос.

Перед лицом этой неумолимой силы он проявляет стойкость и мужество. Прислужники Аримана не могут сломить его волю.

Напротив, Манфред добивается исполнения своего требования: духи вызывают тень Астарты, которая сообщает Манфреду, что скоро он найдет желанный покой в смерти.

Верховный дух Ариман, его служанка Немезида, духи и парки, которые истребляют целые города и «восстанавливают падшие престолы… укрепляют близкие к падению троны», составляют зловещий фон драмы. Это – символическое изображение мрачного мира зла.

Для Манфреда немыслимо покориться этому жестокому миру, точно так же как немыслимо для него покориться и религии, стремящейся подчинить себе его могучий, гордый дух. В последней сцене драмы Манфред гордо отвергает предложение аббата покаяться и умирает таким же свободным и безмятежным, как и жил.

В 1817 году великий английский поэт навсегда покинул свою Родину, унося в душе печаль и горькую обиду изгнанника.

С этого переломного момента в жизни Байрона начинается второй период его творчества, на протяжении которого были созданы поразительные по глубине и художественной силе произведения.

Рассмотрим одно из них, наиболее важное для развития образа Каина. Это – драматическая поэма Байрона «Манфред».

Итак, «Манфред» становится фактически первым серьезным драматургическим опытом Байрона. Эта драматическая поэма начата им в год изгнания, 1817. В её создании важную роль сыграли впечатления поэта от путешествия по Швейцарии.

Величественные пейзажи, заснеженные горные вершины, прекрасная и дикая природа Альп поразили воображение Байрона, побудили его изобразить эти великолепные картины в стихотворной форме. Вся поэма проникнута холодной красотой гор, донесенной до нас гением поэта.

Одновременно с этим его терзали чувства горького разочарования, одиночества, отверженности, которые он также вложил в свое удивительное произведение.

Однако нет сомнений в том, что замысел «Манфреда» обусловлен не просто капризной фантазией Байрона, не просто пережитым им личным горем, но выражает существенную сторону философской мысли эпохи.

Страдания Манфреда, заточившего себя в неприступном одиночестве своего горного замка и погибающего под бременем раскаяния и сознания своего непреодолимого разрыва с человечеством, отражает тяжелые размышления самого Байрона, в конечном счете порожденные…

общим кризисом просветительской мысли в Европе. Манфред – не очень большая поэма, в ней происходит не так уж много событий, и, по большому счету, все происходящее является лишь иллюстрацией философской идеи, лежащей в основе произведения.

Многие современники Байрона считали, что «Манфред» был написан под впечатлением от «Фауста» Гете.

Действительно, на первый взгляд, кажется, что существует множество сходств – готическая атмосфера, ученость главных героев и их обращение к потусторонним силам, мистические события, гибель возлюбленной…

Однако Байрон отрицал связь своей поэмы с Фаустом. Если Фауст утверждает невозможность подлинного знания, то герой «Манфреда» убежден, что знание лишь увеличивает страдания человека.

Эта его позиция заявлена уже в самом начале поэмы.

Эти строки напрямую связаны с проблематикой «Каина»; размышления над вопросом о сущности знания и месте человека в системе мироздания в «Каине» получат особое значение и развитие.

Другим мотивом, унаследованным от предыдущих произведений Байрона и переданным в дальнейшем «Каину», станет уже известный нам мотив тираноборчества, отказа от преклонения перед высшими силами.

В «Манфреде» этот протест наиболее ярко выражен в конце поэмы, когда герой отказывается повиноваться властителю злых сил Ариману и следовать за могучим духом, призванным вести его навстречу смерти.

Манфред, постигший различные науки жаждет забвения и свободы от своего опыта, он мечтает о небытии. Его тяготит чувство вины, так как он стал причиной гибели своей возлюбленной Астарты, подобно другим героям драматургии Байрона, он «мучительно переживает самый факт своего бытия».

Итак, рассмотрев «Манфреда», последовавшего за Восточными поэмами, мы можем проследить за изменениями образа байронического героя и за изменениями во взглядах самого поэта.

Настроение произведений Байрона с 1817 года становится более пессимистическим, вера его героя в человечество слабеет, отчуждение от общества увеличивается, и вместе с ним возрастает его гордыня, более яростным и отчаянным становится протест против зла и несправедливости.

В образе Манфреда трагизм романтического мировоззрения Байрона достигает высшей точки.

Однако наряду с типом героя, постепенно развивавшимся от Чайлд-Гарольда к Манфреду и позднее, к Каину, великий поэт создал ещё один неповторимый образ, значительно отличавшийся от всех остальных и любопытным образом контрастировавший с образом «Каина». Речь идет о «Дон Жуане», одном из величайших произведений литературы XIX века.

Источник: http://schooltask.ru/manfred-dramaticheskaya-poema-bajrona/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector