Краткое содержание думбадзе я вижу солнце точный пересказ сюжета за 5 минут

Книга «Я вижу солнце»

Краткое содержание Думбадзе Я вижу солнце точный пересказ сюжета за 5 минут

Обстоятельств движение – наше зеркальное отражение. Не канючь – безмолвие наш ключ. Знаем сами, враг – пробирный камень. От себя не беги, мы сами себя враги. Всё узнаешь, без чувств познаешь. Земля. Это – лаборатория духа и света. Интеллект прост – бесполезный нарост.

Истина в нас, вестимо , и она не обратима.

§5

Как превратить, говоря в просторечии, в гармонии противоречии. Усвой немедленно: двойственность – основа неведения. Свобода. Это движение к свету. Внемли – человек соль земли. Моральное в переделах материального. Кум, мельница холостого хода – ум. От смысла, брат, и результат.

Три личности в одном, приятель, – внешний, внутренний и наблюдатель; внешний смело говорит, думает, делает; внутренний нередко от предка; внешний оценивает неспешно. Подсознание? Изволь – банк данных, контроль. Нежно дари одежду. Живыми идти на пяти. Мнение бытует, что человек только действуя существует. Нам оборотиться – от добра и зла освободиться.

Снится, кому нечего терять, тот ничего не боится. Узнаете с детства – символ обмена энергией есть средство. Намерения, сынок, кран открывающий энергопоток. Как добра не пилить – от зла не отделить. Человек – тело, храм и дело. Законы не иначе по ряду Фибоначчи. Без отдачи, бать, рабом стать. Изолированные сердца полны свободы до конца.

Совершенное воздержание из всех искусств – изолированность чувств. Силу маем, коль себя ей не подчиняем. История банальная – примитивные за материальное. Не делающий могучий , захотевши не смогущий. Одиночек не ищи – для системы прыщи. Единым полита судьба и молитва. Не раз действует образ. Мир каков? Спроси живую память – стариков. Произвола зараза следствие соблазна.

В руке много – символ Бога. Сочиняю и пою – только передаю. Мужайся. Злу делом сопротивляйся. Наветы на собственные советы. Узкий специалист как односторонний лист. Зло снова разрушает слово. Человек генератор проявления каждого явления. Добро, общинность нетленный закон вселенной. Не враньё – тёмное всё моё. И ныне и присно ненависть других – следствие наших мыслей.

Проблему решать? Способы смешать. Процесс, говаривал тата, важнее результата. Препятствий прок – нам урок. Трудности никто не минул, они нам наука и стимул. Совершенное явление наше направление. И у ловких закон подготовки. Главное исследование плавное. Формальной логики пытливости на основе справедливости. Ваше величество, важна активность, а не количество.

Жизнь без перипетий синтез событий. Совести вязь – обратная с Богом связь. Мир стонет. Но СМИ низкочастотное “долдонит”. Многословие, Мил, лишает сил. Силы маем, коль слова подбираем. Страдания, друзья, бунт жизненного “я”. Счастье и утреннее – доверие Богу и внутреннему. Утратив желания – молчи, счастье получи. Продвижение, полагаю, жертва дорогая. Всему мена неизменно.

Знать могущая ответственность могучая. Не подозрительность, но мудрость и осмотрительность. Его мнение – нам сдержанность и различение. Свобода и Насти – способность обуздать страсти. Низшее покори, дядя , единством глядя. Пели – смысл недостижим без цели. Не для посторонних – идея и Истина всесторонняя. Несвобода внутри? Тиранию сотри. Выигран бой, коль внутренний покой.

Народ – палач для решения особых задач. Нечесть. Её не счесть. Воистину в скотском самодовольстве не увидеть Истину. Насилию, нашествие лицемерие предшествует. В бездвижении в материальном окружении вспять наступление начать. Эпитафия. “Здесь похоронена мафия”. Живи всё, Саня, ничего не изучая. СМИ. Почерк их не меняется – ложное внедряется. Не небесами связь с Богом подменена письменами.

Не прочесть и в лоции – вода источник эмоции. Община! В действии угасает причина, вот и наоборот. Митроше. Не читай хорошее. При всяком случае читай лучшее. Для роста личности смотри на вещь до необычности. Не читай, а изучай. Конструкции поспели, коль только принципы и цели. Люд аморальный источник хаоса реальный. Мнение. Истина при озарении. Терпимость во всех лицах – суперпозиция.

Каждый шаг соизмеримости рычаг. В самом деле, отказ от прошлого смертелен. В причине следствия соответствие. И в лирике 7 законов физики. Очаг – жизни рычаг. Жизни кость – честность. Труда разбиение разбивает общее мнение. Не ново – от знака слово. Слоговое письмо не примитивно, но более информативно. Чем знаменит до кирилловский алфавит? Логика – объективна, сознание – субъективно.

Познание, воображение – природы отражение. Искать пойдём Истины вертикальный подъём. Нами сыграно “Слово о полку Игореве”. Терпение устраняет вожделение. Праведность, пытливость устраняет несправедливость. Общность, бывает, алчность “смывает”. Иго, Максим, во благо превратим. Концентрация чаяния в покое и отчаянии. Без мистики пока жизнь – техника. За Истину бой любой ценой. Совет.

Сосредоточься и совесть даст ответ. О сущем не эпически, а экзистенциально и символически. Интеллект, друже, служебное оружие. Свобода, бывает, боль вызывает. Внимание – свобода рождает страдания. Необходимость, вроде, дано свободе. Свобода, брат, абсолютный примат. Суждение о долге – ложно, судить невозможно. Милы словесными вибрациями вызываемые силы.

Материя – сознания двери.

Источник: https://www.livelib.ru/book/1000552096-ya-vizhu-solntse-nodar-dumbadze

Читать

Кедровка на сухой ветке шпанской вишни пела так самозабвенно, с таким упоением, что тетя прервала работу, вынесла во двор треногий стульчик, уселась под деревом и обратилась в слух. Я прилег тут же на траве и закрыл глаза. Кедровка пела не переводя дыхания.

Я стал было молча, про себя повторять нехитрый мотив птичьего напева, но мне не хватило воздуха. А кедровка продолжала свистеть, временами поглядывая искоса на катившееся к закату солнце.

Огромное, красное, похожее на медное блюдо, светило медленно опускалось к горизонту, и разбросанные в долине Супсы деревни под его лучами алели, словно охваченные пламенем.

– Кето! – раздался крик у ворот. Кедровка умолкла.

– Сосо!.. Сосойя! – повторил тот же голос.

– Кто там? Входите! – ответил я недовольно и встал. Во двор вошел бригадир нашего колхоза Датико.

– Здравствуйте! – приветствовал он нас.

– Здравствуй! – ответила тетя. – Заходи!

Тетя направилась к кухне, Датико последовал за ней, и я снова прилег и взглянул на дерево, где только что сидела кедровка. Но ее и след простыл.

Я встал и пошел на кухню. Бригадир, горячо о чем-то толковавший с тетей, при моем появлении умолк. А тетя так и осталась сидеть – обхватив руками колени и уставившись в затухающий в камине огонь.

Бригадир достал из кармана кисет, свернул цигарку, прикурил от тлеющей головешки. В кухне запахло горьким, вонючим табаком.

– Сосойя, будь другом, дай напиться! – попросил меня бригадир.

Я взял кувшинчик с водой.

– Да нет, принеси-ка свеженькой!

Я вышел во двор.

Когда я вернулся, Датико опять о чем-то говорил тете и опять вдруг замолчал.

Я налил воду в стакан, подал бригадиру. Он нехотя выпил.

– Налить еще?

– Нет, спасибо.

– Чего там! Налью еще… Тетя улыбнулась.

– Нет, нет, достаточно! – Датико помолчал, потом вдруг обратился ко мне: – Сосойя, посмотри, на кого это там собака лает?

– А пусть себе лает… Если гость, позовет.

Датико помялся. Потом решился:

– Слушай, Сосойя, будь человеком, выйди на минутку, дай поговорить с Кето!

– А я мешаю? Говори при мне! – ответил я и уселся так прочно, что сдвинуть меня с места смогли бы разве только вместе со стулом.

– И это ты называешь уважением младшего к старшему, хозяина – к гостю?! – Бригадир взглянул на меня так, что я понял: не будь здесь тети, он с удовольствием оборвал бы мне уши.

– Какой ты гость? Торчишь здесь каждый божий день!

– Замолчи, Сосойя! – прикрикнула на меня тетя.

– На то я и бригадир, чтобы навещать всех членов своей бригады, – объяснил Датико.

– Вот и прекрасно! Навестил нас, теперь ступай к другим.

– Чего это он грызет меня, Кето! – обратился Датико к тете.

– Говори, Датико, что у тебя за дело?

– А вот что: завтра после полудня наша бригада едет в Мерия… Будем кукурузу мотыжить… Может, отпустишь парня? Как-никак помощник… Понял теперь, почему я пришел? – обернулся бригадир ко мне.

– Понял! – огрызнулся я.

Тетя опять улыбнулась. Потом она встала, подошла к камину, сбросила с кеци жестяной лист, покрытый слоем горячих углей, проверила, испеклось ли мчади, завернула его в полотенце и положила на стол. Затем достала из бочонка головку сыра покрупнее, отжала ее и положила на мчади.

Поняв, что тетя готовит мне завтрак в дорогу, Датико улыбнулся.

– Договорились, значит?

– Договорились, – ответила тетя, – а теперь… извини, Датико, дела у меня…

Датико направился к двери. Переступив порог, он обернулся и сказал:

– В полдень соберемся у почты. Придешь туда, Сосойя, ладно? И перестань, ради бога, дуться на меня! Что нам с тобой делить, а? Ну как, помирились?

Я кивнул.

– А трудодень ему я выпишу полный, как всем, – сказал Датико тете.

– Как знаешь.

Бригадир ушел.

Я вышел во двор, взял прислоненную к мушмуле мотыгу, отнес ее к ручейку и опустил обухом в воду. Тетя вынесла из кухни лампу, прикрыла дверь, продела в петлю запора палочку, и мы поднялись ночевать в оду.

Моя тетя – учительница грузинского языка. Она самая образованная и красивая женщина в нашем селе. Зовут ее Кетеван, Кето, и она, как две капли воды, похожа на матерь божью Марию, изображенную на нашей иконе (икона эта давно уже хранится в нашем старом сундуке).

Читайте также:  Краткое содержание паустовский акварельные краски точный пересказ сюжета за 5 минут

И поэтому, наверно, никто до сих пор не осмелился признаться тете в любви. Так и ходит она в незамужних девках. Я очень люблю свою тетю и боюсь, чтобы она не вышла замуж. Тетя, видимо, догадывается об этом и потому не спешит с замужеством.

Иначе за чем же дело стало?

Я лежу навзничь в своей кровати, и сна ни в одном глазу.

– Тетя, – зову я шепотом.

– Ну?

– Спишь?

– Чего тебе?

– Отчего это Датико-бригадир заладил каждый день ходить к нам?

– А я почем знаю!

– Пусть не ходит!

– Гнать человека из дому, что ли?

– Не знаю… Пусть не ходит… Сидит командует: воду ему принеси, узнай, почему собака лает, пойди туда, пойди сюда… Знаю я, что ему нужно!

– Тетя молчит.

– Тетя, сколько тебе лет?

– Да спи ты, чертенок!

– Скажи!

– Ну тридцать пять.

– А почему ты не выходишь замуж?

Тетя не отвечает. Я слышу ее ровное дыхание и жду. Но проходит минута, другая, а она все молчит.

– А, тетя?

– Спи, Сосойя, завтра тебе на работу!

– Почему ты не выходишь замуж?

– Вот пристал! Да не берет меня никто! Не нравится твоя тетя никому!

– Врешь! Ты всем нравишься, и Датико любит тебя!

– А он не нравится тебе. Так?

– Так!

– Ну и отлично. А теперь засни!

Я засыпаю. Я вижу сон: перед нашей сельской церковкой в белом подвенечном платье стоит тетя – стройная, красивая, как божья матерь. У ее ног – на коленях – все мужчины нашего села. Я тоже подхожу к ней, опускаюсь на колени и прошу, умоляю ее не выходить замуж. И тетя соглашается. Она снимает подвенечное платье, обнимает меня, и мы идем домой.

Утром до полудня я занимался дома по хозяйству. Потом уложил завтрак в школьную сумку, сбежал к ручейку, взял мотыгу, продел ее черенок сквозь ручку сумки и помчался к почте.

Вся наша бригада уже была в сборе. Задрав головы, люди слушали радио. Висевший на столбе старый, изодранный репродуктор дрожал и хрипел. Как только я подошел к столбу, репродуктор умолк.

– Здравствуйте, земляки! – приветствовал я собравшихся. Никто мне не ответил.

– Здравствуйте, люди! – повторил я. Снова молчание.

– Дядя Герасим! – встряхнул я соседа. – В чем дело?

Герасим посмотрел на меня отсутствующим взглядом, присел на ступеньки лестницы, скрутил цигарку и, не произнеся ни слова, закурил.

– Дядя Асало, что случилось? – бросился я к другому соседу. – Что здесь происходит?

Асало оглядел меня с ног до головы, потом отвернулся и тихо сказал:

– Война, Сосойя, война!

– Какая война, дядя Асало?

– Обыкновенная: драка, убийство, кровопролитие… Понял?

– С кем?

Асало махнул рукой.

– С кем? – повторил я и огляделся. Люди вокруг меня стояли притихшие, испуганные, бледные.

– С Германией! – ответил наконец кто-то.

– С какой Германией?

– О господи! – вздохнул Асало. – С зеленой!

Я понял, что случилось нечто страшное, пришла великая, небывалая, необычная беда. Столько испуганных, онемевших людей я никогда еще не видел. И я испугался. Меня обуял страх, какой находит на мальчишку, которого в полночь заманили на кладбище и оставили там одного. Я подсел к дяде Герасиму и положил руку ему на колено. Герасим удивленно взглянул на меня, потом погладил по голове и сказал:

– Иди, сынок, домой и не бойся! Я встал и поплелся.

Сумку и мотыгу забыл!

Я вернулся, забрал свои манатки и пошел домой. Солнце уже стояло высоко над Толебскими горами, когда я миновал мост через Супсу и свернул на тропинку.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=7589&p=1

Нодар Думбадзе – Я вижу солнце

Здесь можно скачать бесплатно “Нодар Думбадзе – Я вижу солнце” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русская классическая проза.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Я вижу солнце” читать бесплатно онлайн.

Думбадзе Нодар

Я вижу солнце

Нодар Владимирович Думбадзе

Я ВИЖУ СОЛНЦЕ

Повесть

Имя талантливого грузинского прозаика Нодара Думбадзе, лауреата премии Ленинского комсомола, широко известно в республике и за ее пределами.

В романе “Не бойся, мама!” писатель рассказывает о военной службе мужественных советских пограничников, об их духовном мире и быте, о судьбах молодых людей, вступающих в самостоятельную жизнь.

Романтическая повесть “Я вижу солнце” посвящена грузинской деревне в годы Великой Отечественной войны, людям смелым и сильным, деревенским подросткам, поэзии первой любви.

ТЕТЯ

Кедровка на сухой ветке шпанской вишни пела так самозабвенно, с таким упоением, что тетя прервала работу, вынесла во двор треногий стульчик, уселась под деревом и обратилась в слух. Я прилег тут же на траве и закрыл глаза. Кедровка пела не переводя дыхания.

Я стал было молча, про себя повторять нехитрый мотив птичьего напева, но мне не хватило воздуха. А кедровка продолжала свистеть, временами поглядывая искоса на катившееся к закату солнце. Огромное, красное, похожее на медное блюдо, светило медленно опускалось к горизонту, и разбросанные в долине Супсы [Супса название реки.

(Здесь и дальше – примечания переводчика.)] деревни под его лучами алели, словно охваченные пламенем.

– Кето! – раздался крик у ворот.

Кедровка умолкла.

– Coco!.. Сосойя! – повторил тот же голос.

– Кто там? Входите! – ответил я недовольно и встал.

Во двор вошел бригадир нашего колхоза Датико.

– Здравствуйте! – приветствовал он нас.

– Здравствуй! – ответила тетя. – Заходи!

Тетя направилась к кухне [Характерный для Западной Грузии жилой дом ода – обычно строится двухэтажным. В нижнем этаже расположена кухня, в верхнем – жилые комнаты], Датико последовал за ней, а я снова прилег и взглянул на дерево, где только что сидела кедровка. Но ее и след простыл.

Я встал и пошел на кухню. Бригадир, горяяо о чем-то толковавший с тетей, при моем появлении умолк. А тетя так и осталась сидеть – обхватив руками колени и уставившись в затухающий в камине огонь.

Бригадир достал из кармана кисет, свернул цигарку, прикурил от тлеющей головешки. В кухне запахло горьким, вонючим табаком.

– Сосойя, будь другом, дай напиться! – попросил меня бригадир.

Я взял кувшинчик с водой.

– Да нет, принеси-ка свеженькой!

Я вышел во двор.

Когда я вернулся, Датико опять о чем-то говорил тете и опять вдруг замолчал.

Я налил воду в стакан, подал бригадиру.

Он нехотя выпил.

– Налить еще?

– Нет, спасибо.

– Чего там! Налью еще…

Тетя улыбнулась.

– Нет, нет, достаточно! – Датико помолчал, потом вдруг обратился ко мне: – Сосойя, посмотри, на кого это там собака лает?

– А пусть себе лает… Если гость, позовет.

Датико помялся. Потом решился:

– Слушай, Сосойя, будь человеком, выйди на минутку, дай поговорить с Кето!

– А я мешаю? Говори при мне! – ответил я и уселся так прочно, что сдвинуть меня с места смогли бы разве только вместе со стулом.

– И это ты называешь уважением младшего к старшему, хозяина – к гостю?! – Бригадир взглянул на меня так, что я понял: не будь здесь тети, он с удовольствием оборвал бы мне уши.

– Какой ты гость? Торчишь здесь каждый божий день!

– Замолчи, Сосойя! – прикрикнула на меня тетя.

– На то я и бригадир, чтобы навещать всех членов своей бригады, объяснил Датико.

– Вот и прекрасно! Навестил нас, теперь ступай к другим!

– Чего это он грызет меня, Кето? – обратился Датико к тете.

– Говори, Датико, что у тебя за дело?

– А вот что: завтра после полудня наша бригада едет в Мерил… Будем кукурузу мотыжить… Может, отпустишь парня? Как-никак помощник… Понял теперь, почему я пришел? – обернулся бригадир ко мне.

– Понял! – огрызнулся я.

Тетя опять улыбнулась. Потом она встала, подошла к камину, сбросила с кеци [Кеци – круглая глиняная сковородка для выпечки мчади – кукурузной ледешки] жестяной лист, покрытый слоем горячих углей, проверила, испеклось ли мчади, завернула его в полотенце и положила на стол. Затем достала из бочонка головку сыра покрупнее, отжала ее и положила на мчади.

Поняв, что тетя готовит мне завтрак в дорогу, Датико улыбнулся.

– Договорились, значит?

– Договорились, – ответила тетя, – а теперь… извини, Датико, дела у меня…

Датико направился к двери. Переступив порог, он Обернулся и сказал:

– В полдень соберемся у почты. Придешь туда, Сосойя, ладно? И перестань, ради бога, дуться на меня! Что нам с тобой делить, а? Ну как, помирились?

Читайте также:  Краткое содержание замечательная ракета оскара уайльда точный пересказ сюжета за 5 минут

Я кивнул.

– А трудодень ему я выпишу полный, как всем, – сказал Датико тете.

– Как знаешь.

Бригадир ушел.

Я вышел на двор, взял прислоненную к мушмуле мотыгу, отнес ее к ручейку и опустил обухом в воду. Тетя вынесла из кухни лампу, прикрыла дверь, продела в петлю запора палочку, и мы поднялись ночевать в оду.

* * *

Моя тетя – преподавательница грузинского языка.

Она самая образованная и красивая женщина в нашем селе. Зовут ее Кетеван, Кето, и она как две капли воды похожа на матерь божью Марию, изображенную на нашей иконе (икона эта давно уже хранится в нашем старом сундуке).

И поэтому, наверно, никто до сих пор не осмелился признаться тете в любви. Так и ходит она в незамужних девках. Я очень люблю свою тетю и боюсь, чтобы она не вышла замуж. Тетя, видимо, догадывается об этом и потому не спешит с замужеством.

Иначе за чем же дело стало?

Я лежу навзничь в своей кровати, и сна ни в одном глазу.

– Тетя, – зову я шепотом, – Ну?

– Спишь?

– Чего тебе?

– Отчего это Датико-бригадир заладил каждый день ходить к нам?

– А я почем знаю!

– Пусть не ходит!

– Гнать человека из дому, что ли?

– Не знаю… Пусть не ходит… Сидит командует: воду ему принеси, узнай, почему собака лает, пойди туда, пойди сюда… Знаю я, что ему нужно!

Тетя молчит.

– Тетя, сколько тебе лет?

– Да спи ты, чертенок!

– Скажи!

– Ну тридцать пять.

– А почему ты не выходишь замуж?

Тетя не отвечает. Я слышу ее ровное дыхание и жду.

Но проходит минута, другая, а она все молчит.

– А, тетя?

– Спи, Сосойя, завтра тебе на работу!

– Почему ты не выходишь замуж?

– Вот пристал! Да не берет меня никто! Не нравится твоя тетя никому!

– Врешь! Ты всем нравишься, и Датико любит тебя!

– А он не нравится тебе. Так?

– Так!

– Ну и отлично. А теперь засни!

Я засыпаю. Я вижу сон: перед нашей сельской церковкой в белом подвенечном платье стоит тетя – стройная, красивая, как божья матерь. У ее ног – на коленях – все мужчины нашего села. Я тоже подхожу к ней, опускаюсь на колени и прошу, умоляю ее не выходить замуж. И тетя соглашается. Она снимает подвенечное платье, обнимает меня, и мы идем домой.

* * *

Утром до полудня я занимался дома по хозяйству. Потом уложил завтрак в школьную сумку, сбежал к ручейку, взял мотыгу, продел ее черенок сквозь ручку сумки и помчался к почте.

Вся наша бригада уже была в сборе. Задрав головы, люди слушали радио. Висевший на столбе старый, изодранный репродуктор дрожал и хрипел. Как только, я подошел к столбу, репродуктор умолк.

– Здравствуйте, земляки! – приветствовал я собравшихся.

Никто мне не ответил.

– Здравствуйте, люди! – повторил я.

Снова молчание.

– Дядя Герасим! – встряхнул я соседа. – В чем дело?

Герасим посмотрел на меня отсутствующим взглядом, присел на ступеньки лестницы, скрутил цигарку и, не произнеся ни слова, закурил.

– Дядя Асало, что случилось? – бросился я к другому соседу. – Что здесь происходит?.

Асало оглядел меня с ног до головы, потом отвернулся и тихо сказал:

– Война, Сосойя, война!

– Какая война, дядя Асало?

– Обыкновенная: драка, убийство, кровопролитие…

Понял?

– С кем?

Асало махнул рукой.

– С кем? – повторил я и огляделся. Люди вокруг меня стояли притихшие, испуганные, бледные.

– С Германией! – ответил наконец кто-то.

– С какой Германией?

– О господи! – вздохнул Асало. – С зеленой!

Я понял, что случилось нечто страшное, пришла великая, небывалая, необычная беда. Столько испуганных, онемевших людей я никогда еще не видел. И я испугался Меня обуял страх, какой находит на мальчишку, которого в полночь заманили на кладбище и оставили там одного Я подсел к дяде Герасиму и положил руку ему на колено.

Герасим удивленно взглянул на меня, потом погладил по голове и сказал:

– Идя, сынок, домой и не бойся!

Я встал и поплелся.

– Сумку и мотыгу забыл!

Я вернулся, забрал свои манатки и пошел домой.

Солнце уже стояло высоко над Толебскими горами, когда я миновал мост через Супсу и свернул на тропинку.

– Сосойе Мамаладзе – мой привет!

Я поднял голову. Передо мной стоял Лука Поцхишвили с огромной корзиной за спиной. Пот лил с него ручьями.

– Будь другом, Сосойя, помоги-ка снять корзину!

И помог; Лука кряхтя сел, уперся спиной в корзину, рукой показал мне место рядом с собой и начал:

Источник: https://www.libfox.ru/14273-nodar-dumbadze-ya-vizhu-solntse.html

Читать онлайн “Я вижу солнце” автора Думбадзе Нодар Владимирович – RuLit – Страница 3

– Погодя, побудь с нами!

Я остаюсь.

– Ну вот, я иду на войну!

– Все идут!

– Так ты присмотри за тетей! Ты уже мужчина!

– Обойдусь без твоих советов!

– Знаешь ведь, как я люблю твою тетю!

– Я сам ее люблю больше тебя!

– Я скоро вернусь, Сосойя, и потом мы будем всегда вместе!

– Все вернутся л все будем вместе!

– Нет, Сосойя, вернутся далеко не все!

– А вот увидим!

Во двор входит новая группа молодежи. Окружив тесным кольцом красивую, с огненно-рыжими волосами девушку, ребята громко поют:

На войну мой милый едет,

Я за ним последую,

Вместе мы домой вернемся,

– Ждите нас с победою!

После полудня на балкон клуба вышел военком района и произнес двухчасовую речь. Запутавшись в причинах и последствиях первой мировой войны, он с ходу переключился на анализ фактов, обусловивших начало второй. Он сровнял с землей фашистскую Германию.

Крепко досталось также Италии и Японии.

Военком так убедительно рассказывал об успехах наших войск, о сокрушительных ударах нашей авиации, артиллерии и, особенно, кавалерии, которая, по его словам, вот-вот должна была вступить в Берлин, что готовые к отправке на фронт парни чуть было не разошлись по домам.

Как только военком закончил свою речь, духовой оркестр грянул “туш”. А потом оркестр вдруг умолк. Музыканты бережно сложили инструменты на траву, по очереди расцеловали старика маэстро и вскочили на грузовики.

Народ хлынул к автомашинам. Раздались возгласы:

– Значит, едешь, Анзор?

– Не ленись писать письма!

– Смотри, сынок, будь осторожен!

– Побереги себя, не губи старика, дорогой!

– Лезь скорей в машину, Амиран, а то кончится без тебя война!

– Заводи же, черт тебя возьми, нет больше моих сил!

И вдруг словно померкло солнце, словно наступила ночь, словно в мире что-то изменилось…

Десять грузовых автомашин увозили в неведомое часть нашей крови и плоти – цену той огромной любви, которой мы, люди, любили родную землю.

И теперь мы, матери, жены, отцы, сестры, дети, принесшие эту жертву, толпились у грузовиков, и лишь старик маэстро стоял одиноко, закрыв лицо руками, среди лежавших на зеленой траве инструментов, и плечи у него дрожали.

Машины двинулись.

В тот день впервые увидел я столько испуганных людей со слезами на глазах, впервые увидел плачущую тетю.

День этот был похож на морской отлив, после которого на берегу остаются рыбы, раковины и щепки…

* * *

Я лежу с раскрытыми глазами в темной комнате и шепчу:

– Тетя!

– Да?

– Спишь?

– Нет.

– Уехал Датико…

– Все уехали!

– Поедут еще?

– Многие поедут.

– А если Датико не вернется?..

– Спи!

– Что, если он не вернется?

– Многие не вернутся…

– А занятия в школе будут?

– Будут…

– А свадьба Жорика завтра будет?

– Будет, все будет!

– Тетя!

– Отстань, Сосойя!

Я засыпаю. На этот раз я не вижу снов…

ХАТИЯ

Начало войны прежде всего сказалось на делах нашего магазина. С прилавка исчезли сперва сахар, спички, затем – одно за другим – масло, мыло, соль, керосин, хлеб. Наконец исчез сам продавец Ласа.

Потом стали зарастать травой кукурузные поля… Перестал вертеться один из трех мельничных жерновов…

Кончились дрова, и тетя Матрена попросила меня срубить у нее во дворе дерево с вьющейся на нем “Одессой” [“Одесса” – сорт винограда].

Люди забыли про традиционные гулянья и праздники…

Опустели лари с мукой, и настал день, когда тетя испекла мчади из непросеянной муки… А спустя месяц нас взбудоражили душераздирающие причитания женщины, и на селе появилась первая вдова в трауре…

По утрам не будил сельчан повелительный крик бригадира Датико:

– Выходи, Андройя!

– Не ленись, Эдемика!

– Сосойя, протри глаза!

– Минадора, окати-ка водой своего бездельника!

Теперь каждый день с рассветом на пригорке появлялась бригадир Ксеня и, приставив ко рту руки трубой, начинала вопить на все село:

Читайте также:  Краткое содержание оперы леонкавалло паяцы точный пересказ сюжета за 5 минут

– Матрена-а-а, хватит спать!

– Машико-о-о, выходи на чай! [Подразумевается чайная плантация]

– Маргарита-а-а, ступай на ферму!

– Сосойя-а-а, чтоб ты оглох, паршивец!

– Гера-а-а-сим, у-у-у-у!

На работу звали всех, и на работу выходили все, кто мог работать… Не звали лишь Хатию – дочь Виссариона Шаликашвили. Но в этом не было нужды: Хатия вставала раньше всех. Уложив венцом на голове золотистые косы, она шла на чайную плантацию, громко здоровалась со всеми, становилась в ряд и начинала осторожно срывать нежные побеги, ощупывая каждый из них своими красивыми тонкими пальцами.

Если мы работали на прополке кукурузы, Хатия, став на колени, руками вырывала траву. Или же садилась на краю делянки и молча всматривалась куда-то в даль, в бескрайнюю синеву неба. И улыбалась огромными голубыми глазами.

Хатия улыбалась всем и всему. Она без слов понимала всех. Она радовалась чужим радостям и переживала чужое горе. Она была удивительно умна и на редкость сообразительна, знала все, что происходило на с,еле, и умела давать людям советы, всегда добрые, правильные и удачные. И потому все любили Хатию.

Хатия была моей ровесницей. Мы вместе ходили в школу, сидели рядом на задней парте, повторяли хитроумные уравнения, выводимые учителем мелом на доске.

Хатия никогда ничего не записывала. Она все запоминала наизусть и считалась лучшей ученицей в нашем шестом классе, лучшей и самой красивой. Хатия никогда не смотрела людям в лицо – взор ее был устремлен в пространство.

Она была от рождения слепой.

* * *

Было раннее утро. Я еще нежился в постели, тетя пришивала пуговицу к моей блузке.

На балконе послышались шаги. И тут же раздался робкий голос:

– Тетя Кето!

Мы, конечно, сразу же узнали Хатию.

– Входи! – крикнула тетя.

– Доброе утро! – сказала Хатия и стала в дверях.

– Здравствуй, моя девочка! – ответила тетя. – Ты что так рано? Проснулась с первыми петухами, что ли?

– А я и не спала вовсе, тетя Кето…

– Почему же?

– Сосойя здесь?

– Здесь я, чего тебе? Я спать хочу!

– Пусть он встанет и выйдет, тетя Кето!

Тетя удивленно взглянула на меня, потом сказала:

– Вставай, Coco!

– О-о-о-о, – протянул я недовольно, – самой не спится, так и другим не дает спать… Отвернись!

Хатия улыбнулась и отвернулась.

Я встал, надел штаны, вышел, громко хлопнув дверью, ла балкон, так же громко стуча ногами, сделал несколько шагов, потом на цыпочках вернулся к двери и приник к ней ухом.

– Отойди от дверей, Сосойя, я слышу твое дыхание! – крикнула Хатия.

Мне ничего не оставалось, как спуститься во двор.

Спустя несколько минут я вернулся в комнату.

Бледная как полотно, тетя сидела у стола, приложив к вискам ладони и тупо глядя на лежавшую у нее на коленях мою блузку. За тетей, обняв ее за плечи, стояла Хатия.

– Да ты понимаешь, что говоришь? – прошептала тетя, не поднимая головы.

Хатия не ответила.

– Может, ты ошиблась, девочка?

– Нет, тетя Кето, что-что, а голоса наших людей я узнаю точно…

– Нельзя поверить в такое, Хатия! – воскликнула тетя.

– Выйдя с мельницы и поднявшись на горку, я остановилась передохнуть… Послышались шаги, и он спросил:

“Кто здесь?” – “Это я, Хатия!” – ответила я. “Что ты шатаешься по ночам!” – проворчал он.

Хатия умолкла.

– А потом? – спросила с нетерпением тетя.

– Я ответила, что для меня ночь и день – все одно, и назвала его по имени. “Что за чепуху ты порешь, – прикрикнул он, – я Тараси, Тараси Антидзе!”

– А может, это и вправду был Тараси? – в голосе тети прозвучала мольба.

– Прежде чем прийти к вам, я была у него… – тихо ответила Хатия.

– И что же?

– Болен Тараси… Третий день лежит в постели…

– Может, тебе все померещилось, Хатия?

Источник: http://www.rulit.me/books/ya-vizhu-solnce-read-44550-3.html

Кладовая солнца – краткое содержание

3c59dc048e8850243be8079a5c74d079

3c59dc048e8850243be8079a5c74d079

3c59dc048e8850243be8079a5c74d079

3c59dc048e8850243be8079a5c74d079

   В селе около города Переяславль-Залесский остались сиротами двое детей. Их мать умерла от болезни, а отец погиб во время Великой Отечественной войны – так Митраша и Настя остались одни.

Они жили очень дружно и, как взрослые, вели сами свое хозяйство. Настя, подражая матери, вставала рано утром и делала все дела по дому. А Митраша, научившись у отца делать деревянную посуду, снабжал ею всех соседей.

Соседи тоже помогали детям, чем могли.

   Однажды собрались Настя и Митраша в лес за клюквой. Знали они, что самая сладкая клюква появляется в лесу весной – она зимует под снегом, и как только сходит снег, ее можно много набрать на полянках, которые являются самыми настоящими кладовыми солнца. Вот и отправились дети в лес в апреле.

Вспомнили они про палестинку, где клюквы столько, что можно собирать ее, не сходя с места. Шли они вместе по тропинке в лесу, пока не набрели на развилку. Здесь Настя пошла по хорошей тропе, по которой прошло уже много народа, а Митраша повернул на еле видную тропу, так как ориентировался по компасу.

Митраша вообще собрался в лес, взяв с собой все необходимое – не даром называли его люди «мужичок в мешочке». Было у него с собой и охотничье ружье.

   А в лесу на старой заимке лесника жила собака Травка. Лесник Антипьич умер, и осталась Травка одна. Тоскливо ей было одной в лесу, от того и выла она часто. Услышал вой Травки волк Серый помещик.

Вообще-то раньше много было волков в лесу, даже вызывали специальную бригаду, которая занималась уничтожением зверей. Только не смогли охотники убить Серого Помещика – слишком хитрым был этот огромный волк. Пошел волк на вой Травки, чуя добычу.

И схватил бы он ее, повой она еще немного. Только увидела Травка зайца и погналась за ним.

   А Митраша шел по еле видной тропе, заметив, что с каждым шагом его нога проваливается, а на месте следа выступает вода. А еще заметил Митраша, что там, где ступал человек, растет трава белоус. Пошел Митраша по этой траве.

Только решил все же свернуть с тропы, так как увидел, что обходит тропа одну чистую полянку, и появляется вновь сразу же за полянкой. Решил Митраша, что надо ему пересечь эту полянку – так он неплохо сокращает себе путь. А это была Слепая Елань.

Елань – это настоящее болото, и на таких полянках обычно видно воду и растут болотные растения. А Слепая Елань была страшным местом, много здесь погибло людей, так как выглядела она, как обычная лесная поляна. Сделал Митраша шаг, провалился по колено, дернулся, и еще больше увяз.

Хорошо, догадался схватить ружье и бросить его плашмя, за это ружье он и держался.

   Настя тем временем нашла палестинку, на которой было много клюквы. И так она увлеклась сбором ягод, что забыла обо всем на свете. Только увидев змею, вскрикнула Настя и вспомнила о Митраше. Услышал этот крик и Митраша, крикнул в ответ, но крик его ветер унес в сторону. 

   А Травка бежала по лесу и учуяла след людей. На развилке след делился на два. Побежала Травка по тому следу, от которого пахло едой и нашла Настю. Девочка сидела, опустив голову. Посмотрела она на собаку и отвернулась. А Травка вновь учуяла зайца и погналась за ним. Гнала она его прямо к Слепой Елани.

И тут остановилась она на месте, увидев человека. Человек тоже увидел ее и позвал по имени. Медленно начала собака приближаться к человеку, а Митраша боялся, что та от избытка чувств бросится к нему и тогда они вместе утонут. Когда собака была близко, Митраша схватил ее за задние лапы, та от испуга вскочила и выдернула его из топи.

«Иди ко мне, моя Затравка» (именно такое имя дал ей сначала Антипьич) – позвал он, и собака с радостным визгом кинулась к нему. Потом она вспомнила о зайце и погнала его к человеку, который стал ее хозяином. Но именно там же, где и охотник, спрятался Серый Помещик, выскочил он из-за куста, и Митраша, забыв о зайце, выстрелил в него в упор.

Вскоре на звук выстрела прибежала и Настя.

   А люди в селе уже начали беспокоиться – детей слишком долго не было. Собрались они идти в лес на поиски, а из леса им навстречу вышли Митраша с Настей и Травкой. Митраша рассказал им, что убил Серого Помещика. Не поверили сначала взрослые охотники, что мальчик смог убить такого матерого зверя, и пошли в лес, где и нашли убитого волка.

Источник: http://szhato.ru/21-solnca.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector