Краткое содержание рассказов говарда филлипса лавкрафта за 2 минуты

Чего боялся Говард Лавкрафт?

Чего боялся Говард Лавкрафт?

В совершенно непримечательный день 20 августа 1890 года на одной из песчинок в безбрежном океане Вселенной, наполненной столь ужасными тайнами, что одни лишь мысли о них способны свести с ума, из вневременного небытия, чёрной пучины истинно-первичного мрака, с первобытным диким воплем возникло Нечто, не поддающееся рациональному описанию. У этого существа появятся много наименований, соответствующих деяниям его, как, например, «Отец ужасных историй про древних монстров», «Мастер литературы ужасов ХХ века» и даже «Дедушка Теобальд», но в тот день его назвали Говардом.

Говарду Филлипсу Лавкрафту в 2016 году исполняется 126 лет.

И хотя его физическая оболочка спит вечным сном, подобным смерти, его литературное наследие до сих пор тревожит воображение многих современных последователей культа Ктулху и многих других занимательных персонажей его мифологии, которые стали широко известными на постсоветском пространстве благодаря интернет-мему. С именем Лавкрафта связан целый поджанр литературы ужасов — лавкрафтовские ужасы. Люди, вдохновившись этим писателем, и по сей день пишут литературу, музыку и снимают фильмы, хотя наибольшего расцвета жанр достиг в компьютерных играх.

Если разбирать лавкрафтовские ужасы чисто по внешней форме, то мы имеем дело всего лишь с чудовищами разной формы, что кратко характеризует сам Лавкрафт: «Во тьме, возможно, таятся разумные сущности и, возможно, таятся сущности вне пределов всякого разумения.

Это не ведьмы или колдуны, не призраки или гоблины, когда-то пугавшие примитивную цивилизацию, но сущности бесконечно более могущественные». Согласно его мифологии, Землёй когда-то правили Великие Древние, к которым и принадлежит знаменитый Ктулху, которых победили Древние Боги и запечатали глубоко под водой во сне, похожем на смерть.

Много позже на Земле возникло и развилось человечество, которое даже не ведает, что на самом деле оно и не является хозяином этой планеты, и однажды Древние проснутся и в мгновение ока вся человеческая раса будет уничтожена или порабощена. Знания об этих страшных чудовищах хранятся в разных книгах, например, известный благодаря фильму «Зловещие мертвецы» Некрономикон.

Некоторые особо предприимчивые люди, обладающие этими тайными знаниями, уже приготовились служить Древним, поэтому основали различные культы, секты и кружки, на которых занимаются жертвоприношениями, чтобы поскорее пробудить своих хозяев.

И хотя не все рассказы Лавкрафта напрямик вписаны в эту мифологию, но в большинстве повествуется о контакте человека с каким-то невообразимо ужасным, космическим и потусторонним существом, непременно угрожающим жизни одного из героев или даже всему человечеству сразу.

Давайте же посмотрим на стиль написания Лавкрафта, за который его так превозносят. Для того, чтобы читатель составил впечатление о стиле автора, рассмотрим, например, абзац из его знаменитого “Зова Ктулху” (The Call of Cthulhu, 1926), в котором происходит кульминация рассказа — встреча матросов с Ктулху:

“Дверной проём зиял темнотой, казавшейся почти материальной.

И действительно, этот мрак жил собственной жизнью — через мгновение он радостно устремился наружу, как дым после многовекового заточения, и по мере того как он, хлопая перепончатыми крыльями, выплывал в сморщенное искажённое небо, солнце стало меркнуть у них на глазах.

Из обнажившихся глубин поднимался совершенно невыносимый смрад, а отличавшийся острым слухом Хоукинс уловил отвратительный хлюпающий звук далеко внизу.

И вот тогда, неуклюже громыхая и источая слизь, перед ними появилось Оно и на ощупь стало выдавливать свою зеленую желеобразную безмерность через черный дверной проем в отравленную атмосферу этого безумного города… Существо не поддавалось описанию —  ибо нет языка, подходящего для передачи таких пучин кричащего вневременного безумия, такого жуткого противоречия всем законам материи, энергии и космического порядка. Шагающая, или, точнее, ковыляющая горная вершина”.

Из этого фрагмента видно стандартное для Лавкрафта описание чудовища. Как видно, он делает акцент не на сами подробности строения тела Ктулху или какие-то его действия, а на ту атмосферу безумия и ужаса в каждом слове, которая царит вокруг такого, казалось бы, обыденного действа — пробуждения Ктулху.

Иногда писатель очень сильно увлекается своей мифологией и создаёт такие метафоры, которые обыденному читателю будут вместо внушения благоговейного ужаса просто вызывать непонимание. Так, например, происходит в рассказе “Крысы в стенах” (The Rats in the Walls, 1923).

Момент тоже берётся из кульминации рассказа, в котором герой, путешествуя по подземелью своего особняка, слышит из дыры в земле какой-то звук. Вот что рисует воображение главного героя:

“Тут откуда-то из этой чернильной бескрайней глубины донесся звук, показавшийся мне знакомым. Мой чёрный кот рванулся туда, в неведомую бездну, как крылатое египетское существо.

Не отставал и я; через секунду я уже слышал жуткие звуки, с которыми эти дьявольские крысы пробивали себе путь к новым ужасам, готовясь увести меня к пещерам в самом центре Земли, где безликий и безумный бог Ньярлатхотеп завывает в темноте под несмолкающую музыку двух раздутых идиотов-флейтистов.

Мой фонарь разбился, но я продолжал бежать. Я слышал голоса, крики и эхо, но все заглушали эти гнусные предательские звуки. Они поднимались и поднимались, как окоченевший раздутый труп поднимается по маслянистой глади реки, что течет под бесконечными ониксовыми мостами к черному отравленному морю”.

Для того, чтобы понять, кто такой Ньярлатхотеп, нужно прочитать одноименный рассказ Лавкрафта (Nyarlathotep, 1920). Но даже и оттуда нельзя будет понять, какое отношение имеет этот ужасный бог к “раздутым идиотам-флейтистам”, если не понимать, что это отсылка на легенду о “Гамельнском крысолове”, соединённую воображением писателя с образом Николы Теслы.

https://www.youtube.com/watch?v=F3ctlVN0dGs

К подобной форме читатель давно уже привык, не говоря уж о современных зрителях и геймерах.

Ну, кого всерьёз могут напугать грибы-телепаты с Плутона, осьминог с телом дракона или светящийся бесформенный инопланетянин? Не особо впечатляет и тот факт, что читатель не часто получает непосредственные описания кошмарных существ, чаще ограничиваясь ощущениями присутствия некого Зла.

К подобной уловке прибегали многие авторы и до него.

Тогда в чём секрет его популярности и актуальности до сих пор? Может, писатель подробно разбирает человеческую психику при контакте со сверхъестественным, вскрывая настоящие кошмары, что таятся у нас в подсознании? Тоже мимо, хотя его излюбленный приём состоит в изображении того, как герои сходят с ума. Вообще идея о том, что человек или даже человеческая психика могут быть центром произведения о сверхъестественном, вызывает его пренебрежение.

Так чем же Вы нас пытаетесь напугать, мистер Лавкрафт? «В настоящей истории о сверхъестественном есть нечто большее, чем тайное убийство, окровавленные кости или простыня с гремящими цепями.

В ней должна быть ощутимая атмосфера беспредельного и необъяснимого ужаса перед внешними и неведомыми силами; в ней должен быть намек, высказанный всерьез, как и приличествует предмету, на самую ужасную мысль человека — о страшной и реальной приостановке или полной остановке действия тех непреложных законов Природы, которые являются нашей единственной защитой против хаоса и демонов запредельного пространства», — отвечает он в своей работе «Сверхъестественный ужас в литературе» (Supernatural Horror in the Literature, 1927). Таким образом, получается, что страшны не сами чудовища, а сам факт их существования в мире ХIX-XX вв., который так рьяно цеплялся за рациональность и здравый смысл.

Но неужели Лавкрафт выступает против научного прогресса и является консерватором, желающим вернуться в мифологическое прошлое? Нет, это не так. Ещё будучи ребёнком, он очень интересовался разными науками, во многих его рассказах видны глубокие познания тех или иных естественных наук.

Кроме того, он не был приверженцем спиритуализма и оккультизма, модных в его время, даже считая их помехой для изображения настоящего ужаса: «Заметим, кстати, что сторонники оккультизма, как правило, менее, чем материалисты, сильны в создании потустороннего и фантастического, поскольку для них фантомный мир обыкновенная реальность и они относятся к нему без особого страха, отчего не умеют произвести такое впечатление, как те, кто видят в нем абсолютную и страшную угрозу естественному порядку».

Тогда в чём причина такого умонастроения писателя? Очень хочется углубиться в личность и биографию самого Лавкрафта. Казалось бы, ответы лежат на самом видном месте: он прожил почти всю жизнь в маленьком городке, а его родители скончались в сумасшедшем доме, пока Говард был ещё ребёнком.

Какой-нибудь психоаналитик обязательно диагностировал бы у него невроз, фиксацию или ещё что-то в этом роде. Но подобный подход ни к чему не приведёт, ведь без понимания характера эпохи, в которой он жил и которую изображал в своих произведениях, мы не поймём ни Лавкрафта, ни его творчества.

Самым значимым событием его эпохи была Первая мировая война, результаты которой изменили облик мира. И хотя Лавкрафт не принимал в ней участия и каких-либо прямых упоминаний в его рассказах не видно, он своим искусством не мог не отражать такого значимого для всего мира события.

Так в рассказе «Полярная звезда» (Polaris, 1918) в сюжет положен рассказ главного героя о том, как однажды, глядя на ночное небо и Полярную звезду, он уснул и увидел красивый город, выложенный из мрамора.

С тех пор он часто во сне посещал этот город, превращаясь из простого наблюдателя в полноценного его жителя, взаимодействуя с его обитателями. Однажды его направили на дозорную башню часовым, чтобы следить за врагами, осаждающими город, и не дать им пробраться в город.

Однако, оказавшись на башне, рассказчик был пленён чарами Полярной звезды, которая, шептала ему на ухо волшебные слова, усыпляющие бдительность. Не в силах противостоять, он заснул, видя во сне, как враг уничтожает близкий ему город.

Проснувшись, он оказался в своём доме, но с тех пор был уверен, что всё, происходящее вокруг него — сон, а его видения — правда. Этот рассказ основан на собственном сне Лавкрафта, и критик Вильям Фулвилер писал, что его написание спровоцировано чувством вины и бесполезности во время войны.

Писатель отрицал в себе способность к борьбе, считая себя слабым и неспособным переносить трудности, и предпочитал поддаваться созерцательным мечтаниям. Эта же слабость в итоге перенесётся и в последующие рассказы, в которых герои неизбежно проигрывают Злу, а то и вовсе не способны оказать какое-либо сопротивление.

Если в “Полярной звезде” Лавкрафт больше описывает своё собственное ощущение от некой далёкой, но такой близкой ему, войны, то в упомянутом выше “Ньярлатхотепе” писатель, так же вдохновлённый сном,  пытается связать общественные потрясения и приближающийся конец света:

Читайте также:  Краткое содержание алексин саша и шура точный пересказ сюжета за 5 минут

“Череда политических и общественных потрясений сопровождалась странным и тягостным предчувствием жуткой физической опасности, опасности масштабной и всеохватывающей, какую можно вообразить себе только в ужаснейших ночных кошмарах.

Я вспоминаю, как люди ходили с бледными и встревоженными лицами, шепча предупреждения и пророчества, которые никто не осмеливался сознательно повторять или признаться самому себе, что слышал их.

Ощущение чудовищной вины нависало над землей, и из бездн между звездами сквозили холодные потоки, от которых людей била дрожь в темных и пустынных местах”.

Исходя из того, что Лавкрафт всё же не был далёк от жизни общества, какой бы образ мизантропа-затворника он себе ни создавал, можно попытаться понять, какие действительные ужасы описывались в его произведениях.

Первое, что бросается в глаза, это наличие неких сил, которые существуют по ту сторону индивида. Естественно, что это могут быть только непознанные Лавкрафтом силы природы и общества, которые у него сплетаются воедино в образе могущественных инопланетян.

Так, например, в рассказе “Шепчущий во тьме” (Whisperer in the Darkness, 1930) описываются инопланетные существа Ми-го, которые представляют собой то ли насекомых, то ли грибы с телепатическими способностями, чья мораль настолько чуждая человеку, что кажется ему абсолютным злом.

Ужасает здесь то, с какой простотой и равнодушием эти силы могут управлять судьбой человека, видя в нём лишь средство для достижения каких-либо своих целей, бесконечно неведомых и непонятных последнему. В то время как отдельный человек не может даже пытаться бороться с этими силами, ведь он, сам того не ведая, уже вплетён в эту картину мироздания и занимает там безгранично малое место.

Этот кошмар являлся из действительности, в которой отдельный человек превращён в винтик на заводе, в армии или государстве, причём эти бесконечно огромные механизмы спокойно могут просуществовать и без этого отдельного и неповторимого элемента.

Второе — это принципиальная необъяснимость наукой такого положения дел.  Более того, Лавкрафт прекрасно понимал, что наука никак не решает противоречий в обществе, а только их усугубляет. Так, именно развитие науки и промышленности привело к тому, что Первая мировая война была такой масштабной и разрушительной.

К тому же, когда учёный теряет свой человеческий и моральный облик, то это приводит к тому, что для некоторых из них применение химического оружия в войне будет казаться любопытным экспериментом.

Или же известная борьба токов между конкурентами за рынок электричества: Томасом Эдисоном и Николой Теслой, в которой компания Эдисона в 1903 году публично убила переменным током слониху, чтобы показать его опасность. Неспроста у Лавкрафта могущественный Ньярлатхотеп покорил мир, демонстрируя своё владение электричеством.

Само выделение науки в такую отдельную чудовищную силу является довольно-таки частой темой у многих других писателей в этом жанре. Как видно, это не страх перед самим прогрессом и развитием человечества, это тревога за то, что это развитие часто имеет бесчеловечную форму, превращая человека в инструмент, а не цель, о чём уже говорилось выше.

Кроме того, Лавкрафт видел и ограниченность основного научного метода, претендующего на всеобщность, — познание при помощи органов чувств и здравого смысла.

Правда, выражалось у него это не в стройных философских категориях, а в демонстрации силы человеческого воображения, которое иногда переступает за грань обыденной реальности и наталкивается там на нечто невообразимо ужасное, разрушающее основы привычного мироздания.

Так, например, происходит в “Зове Ктулху”, когда один из героев попытался представить масштабы владений древнего чудовища:

“Я предположил, что на поверхность воды выступила только самая верхушка чудовищной, увенчанной монолитом цитадели, под которой лежал Великий Ктулху. Помыслив о протяжённости той части, что уходит вглубь, я едва не дал волю мыслям о самоубийстве”.

Писатель очень часто использует слова “бездна”, “бесконечность”, “космос” для описания чего-то, что выходит за пределы здравого смысла. Эта бездна вполне реальна и соответствует попыткам представить что-то, что находится за пределами наших органов чувств. Считая эту бездну источником тех самых неведомых человеку сил, его воображение и заселило её разнообразными чудовищами.

Несмотря на свою проницательность и богатую фантазию, Лавкрафт не знал, как выйти за пределы здравого смысла, при этом не повредив рассудок. Поэтому он и предупреждал читателей о том, что иногда нужно просто отказаться от познания и оставаться в счастливом и безопасном неведении.

В ХХI веке Лавкрафт всё ещё популярен и актуален. К сожалению, иногда к нему обращаются только ради внешней формы тех чудовищ, что он описывает. Такого рода отсылки, которые используются лишь как узнаваемый бренд, часто забавны и нелепы.

Некоторые писатели, например Стивен Кинг, пытаются подражать его стилистике, но акценты часто смещаются от самого сверхъестественного к психологии человека, что сам Лавкрафт критиковал в своём исследовании литературы ужасов.

Однако разработчики компьютерных игр иногда очень удачно схватывают атмосферу его произведений и погружают игроков в его миры, позволяя поучаствовать в открытии грани между привычным миром и космическим ужасом.

Так, например, в игре Call of Cthulhu: Dark Corners of the Earth игрок от первого лица переживает сюжет, затрагивающий многие произведения Лавкрафта, и наблюдает глазами главного героя, как разрушается психика от пережитого ужаса.

Говарда Лавкрафта нельзя назвать каким-то революционером или великим литератором, ведь сам жанр литературы ужасов выступил ответом на научную революцию. Его творчество является, скорее, обеспокоенным и тревожным заявлением для самонадеянных глупцов, претендующих на абсолютное знание о мироздании.

И пока человечество будет ограничивать силу своего познания узкими рамками рассудочного мышления, оно будет вынуждено прибегать к фантасмагорическим, ужасным и кошмарным образам этого писателя и публициста, ведь каких только монстров не порождает чувственное, научное, философское да и вообще всякое невежество.

Источник: http://www.leport.com.ua/chego-boyalsya-govard-lavkraft/

Влияние Говарда Филлипса Лавкрафта на кинематограф

Целый ряд изданий и фанатских сообществ называют Говарда Филлипса Лавкрафта отцом хоррора, а его инициалы и фамилию до сих пор регулярно упоминают в качестве источника вдохновения писатели и режиссеры.

Однако признание прибыло с опозданием: книги с рассказами и повестями Лавкрафта вышли из печати уже после его смерти. В честь 127-го дня рождения отца Ктулху Film.ru предлагает вашему вниманию небольшой очерк о влиянии мастера хоррора на кинематограф и западную культуру.

Я пишу в необычном душевном состоянии, потому что вечером меня не станет

Одна из самых интересных особенностей Лавкрафта – это та легкость, с которой он переносит читателя в локации своих произведений и передает сложные пороговые состояния вроде психопатии и кататонии.

Короткий размер прозы этому никак не мешает.

Достаточно распространенный мотив у писателя – человек, сходящий с ума от недавно приобретенного знания, – раскрывается за несколько страниц благодаря точечной детализации и болезненным сравнениям и эпитетам.

Причем окружение может быть любым: иные, неведомые смертным миры, сокрытые от потусторонних глаз оргии адских существ, города космических захватчиков, построенные на принципах неевклидовой геометрии, урбанистические трущобы Нью-Йорка или пейзажи Новой Англии, тронутые патиной запустения.

Любую из этих локаций Лавкрафт может наполовину закрыть густым туманом саспенса. С таким же успехом Говард Филлипс справляется и с медленным и методичным нагнетанием атмосферы – в готическом стиле.

Собственно, за это некоторые исследователи полагают писателя главным мостиком между готикой и сай-фаем.

Еще одна особенность прозы мастера – его персонажи. В этом аспекте он, пожалуй, даже переплюнул своего предшественника и кумира Эдгара Аллана По.

У каждого признанного хоррор-автора есть свои коронные существа, до сих пор вызывающие восторг у читателей всей планеты, но столь монументальных, гротескных, невыносимо чужеродных и при этом правдоподобных тварей и персонажей нет ни у кого.

Безумный араб Абдулла Аль-Хазред, написавший «Некрономикон»; на юго-востоке Тихого океана спит похожим на смерть сном великий Ктулху, и когда он проснется, Рагнарёк покажется человечеству веганским фестивалем любви; неописуемые, бесформенные, хаотичные боги-демоны Азатот и Шуб-Ниггурат; огромный Дагон и тысячи рыбоподобных поклоняющихся ему культистов; причудливая музыка Эриха Цанна, которую безуспешно пытались воспроизвести десятки композиторов, панк-рокеров и метал-исполнителей…

Список можно продолжать достаточно долго, нам же важен эффект: близкое знакомство с пантеоном Лавкрафта вызывает легкое, но вполне осязаемое ощущение благоговения перед вымышленными богами, демонами и тварями.

Ксенобиты или демонический клоун Пеннивайз вряд ли могут похвастаться подобным (при всей своей культурной ценности).

Лавкрафт утверждал, что большинство образов приходило к нему во сне: страшно даже представить, как выглядели образы в среде мыслей, еще не конвертированных в слова.

Благодаря упомянутому пантеону и фирменной стилистике выделяют отдельный жанр – так называемый «лавкрафтианский хоррор». Опять-таки «X пишет в стиле Y» – это очень почетно, но целый жанр, названный в честь конкретного писателя, – это практически беспрецедентно.

Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью и поднесший к одежде спичку

Со временем влияние Лавкрафта выплеснулось из плоскодонной колбы литературы в иные сферы развлечений. Наиболее ярко оно проявилось в кинематографе.

«Чужого» – родоначальника одной из самых значимых хоррор-франшиз и образец для всех космических фильмов ужасов – Дэн О'Бэннон написал под сильным впечатлением от Говарда Уинфилдовича.

По признанию сценариста, в 12 лет он набрел на побитый временем сборник рассказов, в котором было и творение Лавкрафта «Цвет из иных миров» (сам писатель называл этот кусочек прозы своим лучшим произведением). В рассказе фигурировала пустошь, состоящая из серой пыли, вокруг которой ничего не росло.

Юный О'Бэннон в те годы жил в центральной части США, и на следующий день после прочтения заветного произведения он вышел на улицу и увидел, что все вокруг заволокло снегом (на манер пыли из «Цвета из иных миров»). Все, кроме одной розы, пробивавшейся сквозь толщу белого покрова.

По признанию сценариста, созерцание этой картины «напугало его до усрачки», и когда, уже годы спустя, он засел за сценарий «Чужого», то намеренно хотел выдержать повествование в лавкрафтианском стиле. Правда, продюсеры Уолтер Хилл и Дэвид Гайлер не были в восторге от архаичных оборотов и намеков и постарались вымарать это из конечной версии скрипта.

Но связь между двумя произведениями все равно осталась, и чтобы ее заметить, не надо быть следопытом: параллели отчетливо видны. Инженеры и их корабль сразу навевают мысль о Древних; таинственные иероглифы; существо с совершенно чуждым и зловещим для человечества циклом жизни; наконец, атмосфера космоса, в котором люди абсолютно беззащитны перед Неведомым.

Читайте также:  Краткое содержание толстой два товарища точный пересказ сюжета за 5 минут

Которое может поглотить их. В котором никто не услышит их крик. И, конечно, не будем забывать об одном из самых главных компонентов – дизайне ксеноморфа за авторством Ганса Руди Гигера, искавшего вдохновение в бездне хоррор-историй Говарда Филлипса (первый опубликованный сборник работ швейцарского художника назывался «Некрономикон»).

Все главные отсылки к Лавкрафту Джон Карпентер сделал в картине «В пасти безумия», крайне недооцененной фанатами. Однако и в «Нечто» лавкрафтовщины хватает.

Гротескные монстры, акцентуация на психической нестабильности персонажей и окружающий пейзаж (в повести «Хребты безумия» действие также происходит в Антарктике) – Карпентер не раз признавался в любви к прозе писателя, так что тут ничего удивительного. В то же время «Нечто» является экранизацией рассказа Джона Кэмпбелла «Кто идет?».

Карпентер находил предыдущую экранизацию 1951 года не слишком удачной и к вопросу переноса текста на экран подходил щепетильно. Кэмпбелл и сам был большим поклонником знаменитого коллеги из Провиденса, так что фильм получился дважды лавкрафтианским.

Влияние «отца Ктулху» прослеживается во многих фильмах, как ставших уже классическими («Зловещие мертвецы», «Бездна», «Хеллбой», «Горизонт событий», «Охотники за привидениями»), так и совсем современных («Прометей», «Пустота» 2016, «Последняя зима», «Весна», «Монстро», «Закопанные» и т.д.).

И в невидимых хранилищах Времени вы не найдете ничего, что могло бы в полной мере властвовать над этим миром

По иронии судьбы вдохновленные книгами Лавкрафта картины получали гораздо больше внимания, чем его прямые экранизации. Наибольших успехов добился режиссер из Города ветров Стюарт Гордон. Свой дебютный полный метр Гордон посвятил «Реаниматору» – истории о гениальном ученом Герберте Уэсте, который считал смерть всего лишь досадной помехой, но никак не концом всего сущего.

И таки победил ее, но с неприятными побочными эффектами. Лента до сих пор впечатляет хоррор-иконами Джеффри Комбсом и Барбарой Крэмптон и забористыми спецэффектами многостаночника Брета Калпеппера, но выделяется фильм прежде всего настроем. Несмотря на нежное отношение к первоисточнику, Гордон убрал из «Реаниматора» фирменную ледяную серьезность и страх перед Неименуемым.

Вместо них Стюарт добавил черного юмора и секса. То есть в первой половине фильма выдержан вполне себе драматичный Лавкрафт, а во второй Гордон идет вразнос: доктор Хилл пытается изнасиловать Меган, придерживая рукой отсеченную голову, а Герберт Уэст борется с желудочно-кишечным трактом, который душит гениального ученого на манер удава.

Благодаря такому подходу фильм мгновенно стал классикой, что приятно удивило даже продюсера проекта Брайана Юзну.

Впоследствии Гордон не раз возвращался к творчеству Лавкрафта: дважды в сиквелах «Реаниматора», а также в «Извне» (еще больше секса и гротеска с Комбсом, Крэмптон и примкнувшим к ним Кеном Фори), «Уроде в замке» (снова Комбс/Крэмптон, экранизация рассказа «Чужой»), «Дагоне» («Тень над Инсмаутом» перенсли в испанскую Инбоку) и эпизоде «Сны в ведьмином доме» в цикле «Мастера ужасов».

В сердцах фанатов также нашла уязвимое место антология «Книга мертвых».

Прочие же попытки, от короткометражки «Музыка Эриха Занна» до полубессознательного «За стеною сна», остались за бортом внимания большинства зрителей и интересны либо неистовым фанатам писателя, либо ценителям нишевой хоррор-продукции.

Из всей корзины следует выудить один проект, который многочисленные поклонники Лавкрафта считают лучшей экранизацией из всех возможных (даже круче Гордона). На пьедестал почета народная молва ставит короткий метр «Зов Ктулху» 2005 года выпуска.

Лента имеет хронометраж в 47 минут и максимально приближена по духу к тому времени, когда по земле ходил живой еще (хоть и пьяный) автор. То есть кино черно-белое, да еще и немое! Зато атмосферы в нем хватит на всех: когда в кадр из глубины выплывает наконец титульный Ктулху, сердце лавкрафт-гика словно замирает.

Но сколько бы фильмов не ссылались – прямо или косвенно – на гуру психо-хоррора, есть ощущение, что главные экранизации еще впереди.

Однажды желание делать оммажи выльется в понимание образов и атмосферы, и какой-нибудь ушлый и начитанный малый (а может, и отдавшая лучшие часы библиотеке лигейаподобная барышня) возьмет да и поставит «Хребты безумия». Или, быть может, «Пса».

Возможно, «Кошмар в Ред-Хуке». Или даже «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата». А пока этого не произошло, можно освежить в памяти избранные произведения из его библиографии.

И наслаждаться собственной эрудицией, считывая отсылки к его произведениям в самостоятельных (короткий смешок) историях. Ибо влияния Лавкрафта на хоррор уже не вымарают ни отбеливатели модных веяний, ни кроссжанровые порождения нового времени.

Источник: https://www.film.ru/articles/ne-mertvo-to-chto-v-vechnosti-prebudet

20 лучших фильмов по Лавкрафта, или вдохновленные им

Если среди читателей завелся кто-то незнакомый с Говардом Лавкрафтом, придется пояснить. Это папа Ктулху. Писатель, придумавший так много страшных историй о Ктулху, Некрономиконе и межпланетных богах, что его с перепугу назвали классиком хоррора, посмертно.

1977

Последняя волна

The Last Wave, Австралия

Выдающийся австралийский режиссер Питер Уир создал картину об апокалиптических видениях и о той роли, которую в судьбах Австралии могут сыграть древнейшие божества и духи, обитавшие на ее территории. Красивый, дождливый и пугающий отсутствием оптимизма этнический триллер.

1981

Зловещие мертвецы

The Evil Dead, США

Классика демонического жанра от Сэма Рэйми в рядах киноманов славна еще и тем, что внедрила в сознание зрителей знание о «Некрономиконе», доселе доступное лишь ярым последователям культа Лавкрафта.

Правда, надо учитывать тот факт, что само слово в фильме не звучит: «Книга мертвых» здесь зовется «Натуром Демонто». А название «Некрономикон Экс Мортис» озвучено только в следующих двух сериях трилогии.

1985

Реаниматор

Re-Animator, США

Экранизация цикла коротких рассказов Лавкрафта и по совместительству один из самых мясных фильмов видеоэпохи. Надо признать, что истории о реаниматоре, воскрешающем мертвецов в морге, — не самые сильные писания в портфолио Лавкрафта, так что и от фильма особо много ждать не следует.

Это все же продукт своей эры, задорно смотревшийся в 1985 году, но сейчас вызывающий лишь легкое ностальгическое любопытство.

Впрочем, если требуется нечто под пиво на Хеллоуин, то почему бы и не «Реаниматор»? Упомянем еще сиквел «Невеста реаниматора» (1989), который совсем далеко отошел от литературного первоисточника, но все равно заимел свою долю заслуженного успеха.

1986

Извне

From Beyond, США

Буквально через год после успеха «Реаниматора» Стюарт Гордон показался на публике еще с одной экранизацией Лавкрафта, которая, однако, прошла почти незамеченной.

По сюжету ученые-авантюристы создают резонатор, открывающий портал в иные измерения, из них в наш мир просачивается всякая гадость, которая только и делает, что убивает, калечит и сводит людей с ума.

Кино безнадежно устарело не то что сейчас, но уже через пару лет после выхода. Тем не менее это достойная внимания постановка сюжета Лавкрафта от команды честных и преданных авторов.

1988

Гнездо пауков

Il nido del ragno, Италия

Малоизвестный и явно недооцененный итальянский хоррор, снятый в традициях и духе арджентовской «Суспирии».

Ты увидишь, как исследователь-теолог прилетает из Далласа в Будапешт, чтобы изучить труды своего соратника, и тотчас попадает в сети древнейшего религиозного ордена.

С Лавкрафтом это кино объединяет идея некоего планетарного, интернационального божественного культа, который существует отдельно от всех остальных религий, идентичен во всех уголках мира и при этом остается абсолютной тайной для непосвященных.

1991

Воскресший

The Resurrected, США/Канада

Без особого энтузиазма и искорки, но все же вполне удобоваримое кино, поставленное по одному из самых объемных трудов Лавкрафта «Случай Чарльза Декстера Варда».

Случай не бог весть какой оригинальный, но дающий простор для устрашения зрителя: исследователь становится обладателем древних рецептов вечной жизни и начинает ставить крайне неприятные эксперименты в подвалах своего особняка.

Как и полагается в каждом втором фильме по Лавкрафту, не обошлось без показа психиатрической лечебницы.

1993

Хронос

Cronos, Мексика

Ранняя и не сильно хорошо знакомая широкому зрителю картина Гильермо дель Торо демонстрирует его неудержимую тягу к лавкрафтовской мистерии и атмосфере. Недаром же дель Торо вот уже много лет носится с идеей поставить «Хребты безумия», но пока не обрел должного финансирования.

«Хронос» — фильм о том, как проклятый предмет порабощает даже самую сильную личность. Хотя сценарий писался с чистого листа, сей фильм — отличная возможность увидеть и прочувствовать, как бы выглядела постановка по любому среднестатистическому рассказу Лавкрафта в руках мастера экстра-класса.

Очень атмосферно, живописно и совсем-совсем невесело.

1994

В пасти безумия

In the Mouth of Madness, США

Один из самых мощных лавкрафтовских фильмов в истории кино, как ни странно, в своей основе полностью оригинален и не отсылает нас к какому-то конкретному из рассказов Лавкрафта. Скорее, это нечто вроде переосмысления его книг на экране оптом — всё и сразу.

Ленту ставил мастер этого дела Джон Карпентер, и по сюжету некий агент отправляется в богом проклятую глубинку, чтобы встретиться там с автором романов хоррор-жанра.

Ну и, как водится, становится свидетелем апокалиптического ритуала, открывающего врата в иные измерения, населенные чудищами.

2001

Дагон

Dagon, Испания

Лента режиссера Стюарта Гордона, который, наверное, живет в шкафу с книгами Лавкрафта: Гордон ведь в ответе за фильмы «Реаниматор» и «Извне», о которых речь шла выше.

«Дагон» базируется на новелле «Тень над Иннсмутом», в которой яхту с туристами прибивает к мрачному городку, заселенному выродками. Далее, как водится у Лавкрафта, героям предстоит крайне неприятное знакомство с доисторическими кровожадными морскими божествами.

Исходный сюжет перелопачен очень изрядно, а вот решать, хорошо это или плохо, советую тебе самостоятельно, благо обойти этот фильм никак не удастся.

2005

Мастера ужасов: Сны в доме ведьм

Masters of Horror: Dreams in the Witch-House, Канада/США/Япония

Эпизод из очень недурственного телесериала ужасов Masters of Horror. Если есть желание приобщиться к нему, попробуй особенно серию «Сигаретный ожог», поставленную Джоном Карпентером.

Но в данный момент нас интересует эпизод «Сны в доме ведьм», основанный на повести Лавкрафта «Грёзы в ведьмовском доме», написанной в 1932 году.

Студент снимает комнатенку в обветшалой халупе, где в силу архитектурных обстоятельств происходит смыкание нашего мира с потусторонним измерением, откуда регулярно приходит ведьма и требует новых жертв. Серия не длинная, но свое дело знает, и кровавый отпечаток в сознании зрителя гарантирует.

2005

Зов Ктулху

The Call of Cthulhu, США

Экранизация одного из основополагающих мифов Говарда Филлипса Лавкрафта выполнена в лаконичном и очень грамотном формате стилизации под старое немое кино.

Режиссер старался, чтобы лента смотрелась так, будто снята в 1926-м — в год первой публикации новеллы «Зов Ктулху». Книга бережно перенесена на экран с сохранением не только буквы, но и духа произведения.

Читайте также:  Краткое содержание домик в саду саша чёрный точный пересказ сюжета за 5 минут

И это неудивительно, учитывая, что проект создавался при участии H.P.Lovecraft Historical Society — официального международного клуба лавкрафтоведов и ктулхопоклонников.

2006

Последняя зима

The Last Winter, США

Люто холодный арктический триллер.

Нам показывается история о том, как геологи добурились до тех слоев нефтяных захоронений (ведь ты же помнишь, что нефть — это доисторические останки флоры и фауны?), где покоились недружелюбные духи архидревних чудищ.

Кино неспешное и поначалу чрезмерно болтливое. Но к середине фильма фонтан словоблудия затыкается, и начинается старая добрая игра на выживание. И здесь еще есть актер Рон Перлман, которому достался очень неоднозначный персонаж.

2008

Полуночный экспресс

The Midnight Meat Train, США

Вот она, загадка природы: почему этот фильм переводчики обозвали «Полуночным экспрессом», в то время как и оригинальное название, да и сам сюжет отсылают к мясницкому поезду.

Основное действие происходит в метро, где в пустующих вагонах орудует непобедимый безмолвный мясник. Картина очень и очень кровожадная, хотя сюжет имеет склонность местами провисать.

А подлинно лавкрафтовские идеи раскрываются лишь в самом финале, который заслуживает полуторачасового ожидания.

2008

Закопанные

The Burrowers, США

Вестерн о том, как на Диком Западе белый человек принял столкновение с древними зловещими силами за обычные происки индейцев. Художественными достоинствами лента не блещет, но всегда приятно лишний раз задуматься о том, чему нас учил Лавкрафт: в этом мире есть существа многократно старее и сильнее любых цивилизаций.

2010

Дорога из желтого кирпича

Yellowbrickroad, США

Несколько передержанная картина, которую было бы уместней утрамбовать в формат 40-минутного хоррор-сериала.

В полном же метре эта история о том, как туристы-исследователи отправились в леса по проклятому пути и безуспешно ищут путь назад, утомляет чрезмерной монотонностью.

Тем не менее этот триллер содержит пару идей и образов, которые запоминаются и надолго приводят зрителя в состояние лавкрафтовской безнадеги.

2010

Цвет

Die Farbe, Германия

Небогатое немецкое кино по рассказу «Цвет из иных миров». Хороший пример реализации на экране драмы декаданса и умирания человека под воздействием неведомых космических сил. Посмотреть фильм стоит, но надо отдавать себе отчет в том, что даже намеков на экшен здесь не предполагается.

2011

Хижина в лесу

The Cabin in the Woods, США

Яркий постмодерн, наколдованный лавкрафтовскими письменами и поставленный по сценарию Джосса Уидона («Мстители», «Миссия Серенити»). Хотя эта бодрая пародия на все кинохорроры разом не склонна настраивать зрителя на серьезный лад, все же финальные откровения выдают забористые отсылки к идеям протобогов, традиционно присущие мирам Ктулху и его друзей.

2011

Шепчущий во тьме

The Whisperer in Darkness, США

Полотно от режиссера Шона Брэнни, того самого человека, что поставил немой «Зов Ктулху». Каноническая новелла «Шепчущий во тьме» нашла воплощение опять в черно-белой форме, но уже со звуком и полноценным хронометражем.

Это история о том, как пришельцы вербуют землян, обещая раскрыть им дивные секреты Вселенной, но при этом полностью подчиняют себе их плоть и разум. Стилизовалась картина явно под научную кинофантастику 1940—50-х годов, отсюда и несколько деревянная игра актеров и топорные декорации и спецэффекты.

И в реестр лучших лавкрафтовских кинодостижений она попадает легко, пусть даже авторы позволили себе некоторые творческие вольности.

2012

Европа

Europa Report, США

Ктулхофилы по каким-то своим сугубо религиозным причинам любят это кино, хотя на первый взгляд его связь с творениями Лавкрафта не очевидна.

Я полагаю, что они воспринимают этот недорогой, предсказуемый и очень неторопливый фильм как некое путешествие на космическую родину Ктулху.

История представляет собой видеоотчет о полете первой экспедиции на шестой спутник Юпитера, где, понятное дело, ничего хорошего их не ждет.

2012

Секретный эксперимент

Banshee Chapter, Германия/США

Любопытнейший видеофильм, сотканный по мотивам уже упоминавшегося здесь ранее произведения Лавкрафта «Извне» (также известен как «Из глубин мироздания»).

Картина повествует о том, как авантюристы из числа молодежи испытывают на себе секретные военные наркотики, после чего становятся объектом преследования тварей из параллельных вселенных.

Картина недорогая и малоизвестная, тем не менее принадлежит к числу наиболее качественных постановок в лавкрафтовском стиле. Особую изюминку сюжету придает образ полоумного писателя-фрика, явно списанный с Хантера С. Томпсона.

Источник: https://www.MaximOnline.ru/guide/cinema/_article/h-p-lovecraft/

Психологический ужас Говарда Филлипса Лавкрафта

Если Вы являетесь любителем литературы ужасов, то Вам определенно нужно знать, кто стоял у истоков зарождения подобного жанра и кто вывел его на более высокий уровень. Как несложно догадаться по заголовку, речь пойдет о творчестве Лавкрафта, писателя, не просто посвятившего себя теме кошмаров, но жившего этими кошмарами.

Нельзя сравнивать его с Эдгаром По, Брэмом Стокером, Элджероном Блэквудом и другими. Сложно даже говорить, что кто-то после него привнес подобный по масштабам вклад в развитие жанра. Лавкрафт — полностью самобытный автор, создавший целую вселенную страха и отчаяния, из которой многие последователи черпают образы и идеи для своих книг.

«Дедушка Теобальд», «Отец ужасных историй про древних монстров» и просто «Король ужасов» — всё это Говард Филлипс Лавкрафт.

Чтобы понять величие автора, нужно не только внимательно читать его произведения, но и знать биографию, которая была довольно трагична, как многие истории писателя.

С детства Говард был одаренным ребенком. Известно, что он с двух лет уже декларировал стихи для публики, а в шесть так и вообще начал писать свои. Талант был отмечен в малом возрасте, хотя до величия ему было еще далеко. Первое «настоящее» произведение Лавкрафт написал в 14 лет, называлось оно «Зверь в пещере».

Но что удивительно, писатель в том возрасте склонялся к поэзии и эссеистике, а то, что принесло ему всемирную славу и признание — фантастику, считал «несерьезным» жанром. Вот такая ирония судьбы. Однако это лишь верхушка айсберга: вся глубина таится именно в особенности характера Говарда и отношений в семье.

Тяжелое детство навсегда наложило на его душу глубокий отпечаток, который проглядывает в каждом произведении в той или иной мере, но неизменно остается их частью. Мрачное, гнетущее настроение передается от автора читателю, завлекает в Лавкрафтовский мир ужасов, заставляя не просто разделить с героями их страх, но полностью перенять его.

Когда Говард был маленьким, отца поместили в психиатрическую больницу. Его воспитанием занялась мать, страдающая истерией и частыми депрессиями. Естественно, это сказалось на воспитании писателя, который даже подумывал о самоубийстве из-за плачевности дел семьи. Также ему часто снились кошмары, сюжеты которых он впоследствии использовал в своем творчестве.

Одним из таких рассказов стал «Дагон». Как говорят различные источники, Лавкрафт ничего не выдумывал, ему просто приснился страшный сон, а тот после пробуждения записал его, кое-как совладав с собой, сдерживая внутри панический ужас. Настоящие шедевры искусства пропитаны кровью, потом и болью автора, которые он вкладывает в своих героев.

О Говарде Лавкрафте это можно сказать с двойной силой.

Настоящая известность, как это часто бывает, пришла к писателю после смерти. Больше всего он известен своими рассказами, поэтому для ознакомления можно выбрать любой, не потратив на его прочтение много времени, но вместе с тем быстро понять и оценить художественную силу таланта «мастера ужасов».

Мы же остановимся на «Тени над Иннсмутом», одном из лучших произведений автора. Действие рассказа происходит в вымышленном мире. Из книги в книгу оно перекочевывает в разные города, но, тем не менее, всегда остается в рамках иррациональной вселенной, созданной Лавкрафтом.

В данном случае, большинство событий происходит в загадочном городе Иннсмут, куда главный герой направляется, чтобы расспросить жителей о правдоподобности городских легенд. Считается, что в нем случаются странные происшествия, которые горожане связывают с дьявольскими происками.

В поиске ответов герой заходит слишком далеко: он узнает тайну этого места, которое днем похоже на сильно запущенное предместье, с разваливающимися домами и унылыми людьми, но ночью живет совершенно другой, ужасной и мерзкой жизнью.

«Один лишь вид этих бесконечных улиц, пропитанных упадком и смертью, в сочетании с представлением о массе опустевших, гниющих черных комнат, отданных на разорение вездесущим паукам и извивающимся червям, невольно порождал атмосферу поистине первобытного, животного страха и отвращения, разогнать которую едва ли смогла бы даже самая жизнестойкая оптимистическая философия.»

Большую часть рассказа занимают диалоги героя с жителями Иннсмута и описание его внутренних ощущений. Действие начинается в самом конце, да и то длится не слишком долго. Прежде всего, Лавкрафт — мастер тайн, загадок и наведения соответствующей атмосферы.

Вот кто по-настоящему умеет подогревать читателя поначалу, а потом просто разжигает интерес к персонажам и тому, что с ними будет дальше. Читая его книги, чувствуешь, как спирает дыхание, выдыхать становится тяжелее, и тебя пронизывает с головы до ног тот страх, что когда-то терзал и самого писателя. Сложно объяснить это, но легко прочувствовать на себе.

Герой обладает внушительной долей скептицизма по отношению ко всем рассказам, легендам и слухам о городе, пытается объяснить ситуации, исключив возможности вмешательства в них потусторонних сил. Этим приемом автор делает свою историю более реалистичной и живой.

Что может быть страшней реалистичного ужаса? Сверхзадача жанра — доказать читателю, что, как бы ситуация ни была абсурдна, она имеет место быть в реальной жизни. Лавкрафту это удалось сполна!

Долго описывать небольшой рассказ с одной сюжетной линией и несложной структурой смысла нет. Можно еще сказать, что концовка получилась очень удачная, в духе таких произведений: мрачная, безысходная и не оставляющая надежд на светлое будущее.

Это было неожиданно и стоило бы сказать негласное «спасибо» Лавкрафту за то, что сохранил мрачную атмосферу на протяжении всего хода действий. После смерти от него остались не только его труды, но и огромное влияние на жанр ужасов в литературе.

Нынешний «король ужасов», Стивен Кинг, называет Лавкрафта своим учителем, а рэп — исполнитель Oxxxymiron написал известный трек «HPL» (что в общем-то является инициалами его имени) по мотивам некоторых его рассказов («Данвичский ужас», «Цвет из иных миров», «Зов Ктулху», например).

Это говорит о том, что творчество Говарда Филлипса Лавкрафта живо и востребовано в наши дни, оно вдохновляет многих: от маститых писателей до популярных музыкантов, и до сих пор пугает миллионы читателей по всему миру.

Источник: https://okolo.me/2016/07/psihologicheskij-uzhas-govarda-fillipsa-lavkrafta/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector