Краткое содержание рембо пьяный корабль точный пересказ сюжета за 5 минут

«Пьяный корабль» А. Рембо

Краткое содержание Рембо Пьяный корабль точный пересказ сюжета за 5 минут

Французский поэт Артюр Рембо по праву считается родоначальником символизма в литературе, что подтверждают его многочисленные поэтические эксперименты.

Однако сам автор был очень редко доволен результатами своих литературных изысканий, признаваясь, что среди его произведений лишь единицы могу заслуживать хоть какого-то внимания. К ним, в частности, автор причислял стихотворение «Пьяный корабль», написанное летом 1871 года.

В нем автор пытается понять, зачем человек приходит в этот мир, и почему практически до самой смерти он ничего не знает о своем предназначении.

Стихотворение «Пьяный корабль» построено в форме монолога путешественника, в роли которого выступает сам автор. Это произведение состоит ровно из 25 катренов, то по тем временам считалось особым шиком.

Себя Артюр Рембо отождествляет с моряком, который вынужден подчиняться различным внешним обстоятельствам. Когда-то у него были хозяева, которые управляли его жизнью, однако они стали жертвами индейских племен.

Вполне вероятно, что под хозяевами поэт подразумевает своих родителей, от которых он напрямую зависел многие годы. Однако их не стало, и теперь поэт предоставлен сам себе. Эту перемену в жизни он сравнивает с морским потоком, который несет его в неизвестном направлении.

Действительно, автор абсолютно свободен от каких-либо обязательств и условностей, но готов ли он к самостоятельному плаванию?

«О, были неспроста шторма со мной любезны!», — отмечает поэт, делясь впечатлениями о первых днях своей самостоятельной жизни. Однако, если выражаться языком его стихотворения, сам Артюр Рембо был еще весьма неопытным моряком, поэтому риск погибнуть в опасной пучине, которая именуется жизнью, был довольно высоким.

Поэт не вдается в подробности по поводу того, что именно ему довелось пережить. Однако испытания, судя по всему, оказались нешуточными. Поэт признается: «Я ведал небеса в разрывах грозных пятен, тайфун, и водоверть, и молнии разбег».

Он не гордится тем, что выпало на его долю, но и не отрицает того, что в битве за свое место в бушующем океане жизни стал намного сильнее, мудрее и опытнее. Тем не менее, продолжая странствие, автор так и не может ответить на вопрос, куда и зачем он плывет.

По всем законам такое путешествие уже должно близиться к своему логическому завершению, и вот уже берег показался вдали, но автор не знает, что именно ждет его там, куда он интуитивно так стремился. Однако автор четко знает, чего он не хочет в этой жизни, отмечая: «И больше не могу смотреть на спесь штандарта, и не хочу встречать понтона жуткий взор!»

Источник: http://pishi-stihi.ru/pyanyj-korabl-rembo.html

Пьяный корабль

По течению Год равнодушным течением гонимый,

Я не зависел более от группы моряков:

Сделали из них мишень крикливые Индианы,

Прибив гвоздями к красящих стоек.

На грузы свои я не обращал внимания, —

Или хлеб фламандский виз, или из Англии сукно,

И, едва лопнуло крик матросской ватаги,

Отправившись туда, куда хотел давно.

Бешено хлюпала приливы океанские,

А я, когда глухой, как мозг детворы,

Все за водой плыл! И мятеж гигантский

Сняли Полуострова, пространства и ветры.

Мое пробуждение благословили шквалы,

Как пробку танцевал я на морских валах,

Которые возничим утопленных прозвали,

И десять суток огонь не видел по ночам.

В сосновый корпус мой текла вода зеленая, —

Сладкая, как малым кисличний сок, она,

Отбросив в сторону й якорь, и Демени,

Рвоту вымыла и пятна от вина.

В настои звездном, в Морской Поэме милой

Я плавал и глотал зеленую синь тогда,

Как мертвец задумчивый выныривает из-под волны,

Будто тусклый знак погружения в воде;

Там, вдруг синеве подкрасив водовороты,

Медленные ритмы и ярость в денек светлую,

Пьянкиши от вина, мощнее лиры,

Создают горькую любовную рябь!

Я молниями растерзанное небо знаю,

Прибое, течения, заката голубые,

Рассветы, возбужденные, как голубиные стаи,

И то, что может лишь пригрезиться тебе.

Я солнце смотрел в страшной мистических,

Что зблисло сгустками фиалковых луч,

Буруны злые, словно актеры драм античных,

Виконничний свой дрожь катили вдаль.

Я снив и видел снег среди ночей зеленых,

Поцелуй на глазах морей и гладь ясную,

И соков круговерть, хмельных и непостижимых,

Певческих фосфоров пробуждения от сна!

Разъяренные валы в звериной истерии,

Что брали штурмом риф, сполна видел,

Не зная, что блеск от ЯРКО ног Марии

Умиротворяет запыхавшиеся моря.

На берегах Флорида мне случалось зреть

Цветки, подобные пантерячих зрачков!

Языков ЯРКО вожжи, сноп радуг разнообразный

К Лазурных стад стремив на полную мощь!

Я видел, как шумят топи и верши,

Где в камышах гниет морской Левиафан!

Как падают в штиль гигантские волны первые,

Как даль врезается в бездонный океан!

Ледники, солнца, и небеса, и зарева!

Омерзительно обмелел среди рыжих заливов,

Куда облеплены насекомыми удавы

Падут в смраде с покореженных ветвей!

Хотел бы показать я шумные малышей

Певчих рыб, дорад, что сверкают между волн. —

И пена вквитчана мои качала побега,

И ветер добавлял мне не раз усилий.

А море — мученик в безбрежном мире —

Меня поднимало на всхлипы злых,

Оно несло мне свои тенистыецветы,

А я, как девушка на коленях, затих …

И, взявшись на своих бортах птиц качать,

Их распри и помет, я, почти островок,

Едва пятился, когда в мои тонкие канаты,

Ища ночлег, цеплялся пухлый мертвец!

Под гривой заливов я — корабль пропащий, —

Заброшенный в высь етерну без птиц,

Откуда ни монитор, ни парусник лучший

Не вырвут остова, что от воды опьянел;

Я, в сиреневой мгле медленно так пролезал,

Долбя, как стена, красный горизонт,

Где видно — в нектар сладких виршомаз! —

Небесные сопляки и солнечный лишай;

Я, весь плямований огненной дугой,

Несшегося и гнал эскорт из кузнечиков морских

(Ультрамариново своды надо мной

Рушилось, плавясь в воронках огненных),

Я, ужасом проникнут, потому округ потусторонний

Дрожал от рева Мальштремив и Быков,

Ясных застиглостей лазутчика извечный, —

Я за Европой древней тосковал!

Архипелаги зрение и острова неизвестные

Я зрел, где небеса открыты для пловцов:

— В такие вот ночи ты дремлешь в изгнании,

В стае злотых птиц, силы грядущих дней?

Довольно плакал я! Жестокие все рассветы,

Горькие все солнца и адский парень:

Онемели мне от февраля любви.

Пусть трещит мой киль! Окунуться в поток!

По европейской тоскуя водой,

Холодную и грязную лужу вижу я,

Где утлый корабль, как мотыля весной,

Пускает в сумерках расстроенное дитя.

И я, купаясь в ваших неги, волны,

Не могу больше идти в кильватере купцов,

Под глазом злых мостов я проплыл не в силе,

Ни сбил спесь с огней и флагов.

Перевод В. Ткаченко

Источник: http://www.1kessay.ru/brief/5107

Артюр Рембо – Пьяный корабль: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Между тем как несло меня вниз по теченью, Краснокожие кинулись к бичевщикам, Всех раздев догола, забавлялись мишенью,

Пригвоздили их намертво к пестрым столбам.

Я остался один без матросской ватаги. В трюме хлопок промок и затлело зерно. Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге

Понесло меня дальше, — куда, все равно.

Море грозно рычало, качало и мчало, Как ребенка, всю зиму трепал меня шторм. И сменялись полуострова без причала,

Утверждал свою волю соленый простор.

В благодетельной буре теряя рассудок, То как пробка скача, то танцуя волчком, Я гулял по погостам морским десять суток,

Ни с каким фонарем маяка не знаком.

Я дышал кислотою и сладостью сидра. Сквозь гнилую обшивку сочилась волна. Якорь сорван был, руль переломан и выдран,

Смыты с палубы синие пятна вина.

Так я плыл наугад, погруженный во время, Упивался его многозвездной игрой, В этой однообразной и грозной поэме,

Где ныряет утопленник, праздный герой;

Лиловели на зыби горячечной пятна, И казалось, что в медленном ритме стихий Только жалоба горькой любви и понятна —

Крепче спирта, пространней, чем ваши стихи.

Я запомнил свеченье течений глубинных, Пляску молний, сплетенную как решето, Вечера — восхитительней стай голубиных,

И такое, чего не запомнил никто.

Я узнал, как в отливах таинственной меди Меркнет день и расплавленный запад лилов, Как подобно развязкам античных трагедий

Потрясает раскат океанских валов.

Снилось мне в снегопадах, лишающих зренья, Будто море меня целовало в глаза. Фосфорической пены цвело озаренье,

Животворная, вечная та бирюза.

И когда месяцами, тупея от гнева, Океан атакует коралловый риф, Я не верил, что встанет Пречистая Дева,

Звездной лаской рычанье его усмирив.

Понимаете, скольких Флорид я коснулся? Там зрачками пантер разгорались цветы; Ослепительной радугой мост изогнулся,

Изумрудных дождей кочевали гурты.

Я узнал, как гниет непомерная туша, Содрогается в неводе Левиафан, Как волна за волною вгрызается в сушу,

Как таращит слепые белки океан;

Как блестят ледники в перламутровом полдне, Как в заливах, в лимонной грязи, на мели, Змеи вяло свисают с ветвей преисподней

И грызут их клопы в перегное земли.

Покажу я забавных рыбешек ребятам, Золотых и поющих на все голоса, Перья пены на острове, спячкой объятом,

Соль, разъевшую виснущие паруса.

Убаюканный морем, широты смешал я, Перепутал два полюса в тщетной гоньбе. Прилепились медузы к корме обветшалой,

И, как женщина, пав на колени в мольбе,

Загрязненный пометом, увязнувший в тину, В щебетанье и шорохе маленьких крыл, Утонувшим скитальцам, почтив их кончину,

Я свой трюм, как гостиницу на ночь, открыл.

Был я спрятан в той бухте лесистой и снова В море выброшен крыльями мудрой грозы, Не замечен никем с монитора шального,

Не захвачен купечеством древней Ганзы,

Лишь всклокочен как дым и как воздух непрочен, Продырявив туманы, что мимо неслись, Накопивший — поэтам понравится очень! —

Лишь лишайники солнца и мерзкую слизь,

Убегавший в огне электрических скатов За морскими коньками по кипени вод, С вечным звоном в ушах от громовых раскатов,

Когда рушился ультрамариновый свод,

Сто раз крученый-верченый насмерть в мальштреме. Захлебнувшийся в свадебных плясках морей, Я, прядильщик туманов, бредущий сквозь время,

О Европе тоскую, о древней моей.

Помню звездные архипелаги, но снится Мне причал, где неистовый мечется дождь, — Не оттуда ли изгнана птиц вереница,

Золотая денница, Грядущая Мощь?

Читайте также:  Краткое содержание шолохов судьба человека точный пересказ сюжета за 5 минут

Слишком долго я плакал! Как юность горька мне, Как луна беспощадна, как солнце черно! Пусть мой киль разобьет о подводные камни,

Захлебнуться бы, лечь на песчаное дно.

Ну, а если Европа, то пусть она будет, Как озябшая лужа, грязна и мелка, Пусть на корточках грустный мальчишка закрутит

Свой бумажный кораблик с крылом мотылька.

Надоела мне зыбь этой медленной влаги, Паруса караванов, бездомные дни, Надоели торговые чванные флаги

И на каторжных страшных понтонах огни!

Популярные тематики стихов

Читать стих поэта Артюр Рембо — Пьяный корабль на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.

Источник: https://rustih.ru/artyur-rembo-pyanyj-korabl/

Артюр Рембо “Пьяный корабль” Опыт интерпретации



Федеральное агентство по образованию

ГОУ ВПО «Якутский государственный университет им М.К. Аммосова

Филологический факультет

Кафедра журналистики

Реферат на тему:

Артюр Рембо

«Пьяный корабль»

(опыт интерпретации)

Выполнила: студентка 3 курса гр. ОЖ-05

Шкулева Мария Анатольевна

Проверил: Бурцев А.А.

Якутск

2008

Содержание

Введение                                                                                                                                                                        3

Основная часть                                                                                                                                                          4

Заключение                                                                                                                                                          7

Список использованной литературы                                                                                                   8                           

Введение

Артюр Рембо – поэт противоречивый. Критики и исследователи дают ему множество эпитетов. «Исключительный», «редкий», «необычный» – как только его не называли. Действительно, судьба поэта не может не изумлять, как и его произведения.

Поэты реализма и модернизма причисляли его к основателям своего течения. Стремительный и яркий путь Рембо, подобно огненному метеору пересекшему небо склон французской поэзии, — всего три с небольшим года, вместив­шие в себя три века, с XVIII по ХХ-й.

Он творил в момент, когда задача разрушить старый мир до основания во имя совершенно нового общества становилась насущнейшей. В своей сфере, в поэзии, Рембо самозабвенно предался разрушению. Его произведения сложно интерпретировать однозначно.

Но это необходимо для более полного понимания глубинного смысла поэзии Рембо.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

1. БИОГРАФИЯ РЕМБО

Артюр Рембо родился 20 октября 1854 года в Шарлевиле на северо-востоке Франции. Его отец, Фредерик Рембо, по профессии военный, служил в Алжире, мать, Мари-Катрин-Витали Кюиф — из зажиточной крестьянской семьи.

Когда мальчику исполнилось четыре года, отец оставил семью, с тех пор мальчика воспитывала мать. Рембо обучался в лицее в Шарлевиле.

После публикации первого стихотворения в 1870 году, в возрасте 16 лет Рембо отправился в путешествие по северу Франции и Бельгии.

В возрасте семнадцати лет Рембо знакомится в Париже с поэтом Полем Верленом и на некоторое время становится его интимным другом. Некоторое время он живет в доме Поля Верлена, впоследствии снимает комнату. В Париже Рембо участвует в восстании Парижской коммуны.

В 1872 Поль Верлен бросает семью и уежает с Рембо в Лондон. Некоторое время прожив там, они путешествуют по Европе и расстаются в Брюсселе, после того как Верлен в жарком споре под действием абсента простреливает Рембо запястье. Верлен был осужден на 2 года тюрьмы.

После расставания с Верленом Рембо возвращается домой, на ферму Роше.

После этого Рембо перестаёт писать и путешествует по свету до 1880 года. Затем в Африке (в основном в Египте и Эфиопии), а также в Йемене он занимается торговлей кофе, пряностями, шкурами и оружием.

В феврале 1891 года Рембо вернулся во Францию, где ему ампутировали ногу из-за раковой опухоли. В госпитале за ним ухаживала сестра, приехавшая из Шарлевиля. Рембо умер в Марселе, в госпитале, 10 ноября 1891 года. Похоронен в Шарлевиле.

2. ТВОРЧЕСТВО РЕМБО. «ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ».

Значение поэзии Рембо открылось не сразу. Коллеги-символисты не всегда его понимали. В его стихах разрушается связная смысловая структура, на ее место приходят фрагментарность, произвольное сцепление образов — ярких на грани ирреальности, смешение диссонанса и волшебной мелодики.

В сменявшихся разных высказываниях, статьях, книгах Рембо выступал мелькающе и бессистемно многоликим. Но все существует некая схема, периодика его творчества:

Первый период творчества Рембо (конец 1869 г. – весна 1871 г., от пятнадцати до шестнадцати с половиной лет) – романтизм, влияние Бодлера, Гюго, Банвилля; второй (лето 1871 г. – весна 1873 г.

, шестнадцать с половиной – восемнадцать с половиной лет) – символизм; третий (весна – осень 1873 г.

, девятнадцать лет) – кризисом символизма, воздействие тех явлений, которые способствовали распространению ницшеанства.

Рубежом для Рембо стал 1871 год — граница между поэзией, отмеченной довольно жесткой связью с традицией, и поэзией экспериментальной, «темной». Именно в этот период Рембо заявляет о поэзии «ясновидения». Поэт превращает себя в ясновидца длительным, безмерным и обдуманным приведением в расстройство всех чувств. Он идет на любые формы любви, страдания, безумия. Он ищет сам себя.

Впервые теория ясновидения начала сказываться в стихотворении лета 1871 г. – «Пьяный корабль».

Стихотворение было создано в Шарлевиле летом 1871 г., незадолго до переезда в Париж. Прославилось оно благодаря соединению большой символики с богатством, зримостью и неожиданностью образов, в которых эта символика обретает жизнь, а также благодаря тому, что бег опьяненного свободой корабля был, если можно так сказать, «обращен» к людям, к волновавшим современников вопросам.

В стихотворении поражает динамика, умение передать стремительное движение, богатство образов и лексики, неистощимое поэтическое воображение. Причем Рембо сам еще ни разу не видел моря!

Автор славит свой корабль, хмельной высвобождением от пут утилитаризма, общественной зависимости и от прямой целенаправленности.

Кораблю Рембо претит прозаический фарватер торговых судов, необходимость «склоняться перед надменными флагами» буржуазных государств «и проплывать перед страшными огнями плавучих тюрем». Рембо помнил о страданиях коммунаров, томившихся на понтонах, размышлял о «спящих и изгнанных Силах грядущего». Корабль – это бунтарь, вольный дух свободы.

Свободной стихии противостоят «маяки», точнее, портовые огни. Это дань Байрону и поэтам-романтикам в целом.

Человеку противопоставляется «пьяный» корабль, но ясно, что, по-существу, человеку дается совет идти путем сверхчеловеческой концентрации своих сил, стремиться к героизму, достигаемому поэтом-ясновидцем.

Поэт-корабль тоскует о Европе, такой, какой она встает в мечтах детства. Но это невоплотимо в жизнь.

«Каторжные баркасы» – ассоциация с мыслями о скорбном пути репрессированных коммунаров, для которых понтоны были этапом в отправлении на каторгу.

Рембо предсказал даже скорую гибель корабля, пустившегося в опасное предприятие. Способность воссоздать в стихотворении свою поэтическую судьбу, свою собственную поэтическую суть поражает в «Пьяном корабле» и представляется поистине феноменальной. Уместно к тому же напомнить, что в момент создания “Пьяного корабля” (сентябрь 1871 года) Рембо не было семнадцати лет!

Корабль очеловечивается, действительно очеловечивается, поскольку осознается в своей функции символа, наглядного, зримого воплощения «я» поэта, состояния его души.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Пьяный корабль» предсказывает тот необузданный, изощренный метафоризм, который созреет в пору «ясновидения». В стихотворении возникает двойной образ, «корабля-человека», двойной судьбы – и разбитого корабля, и разбитого сердца поэта.

И хотя поэт вверяет образу корабля как будто самостоятельную роль заблудившегося в бурю корабля, все же не корабль погружается в море, а душа – в океан, в океан бытия, где стихия впечатлений, необыкновенных ощущений нарастает мощными волнами, захлестывая разбитую душу поэта.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

      http://ru.wikipedia.org

      «Артюр Рембо». М., «Художественная литература», 1993.

      Андреев Л.Г. Феномен Рембо. По книге Рембо А. Поэтические произведения в стихах и прозе: Сборник. – М.: Радуга, 1988.

      Сурова О.Ю. Артюр Рембо: «Алхимия слова». М.: Диалог-МГУ, 1997.

2

Источник: http://turboreferat.ru/literature/artjur-rembo-pyanyj-korabl-opyt/221922-1100390-page1.html

Артюр Рембо ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ

Parfois, martyr lassé des pôles et des zones, La mer dont le sanglot faisait mon roulis doux Montait vers moi ses fleurs d'ombre aux ventouses jaunes

Et je restais, ainsi qu'une femme à genoux…

Presque île, balottant sur mes bords les querelles Et les fientes d'oiseaux clabaudeurs aux yeux blonds Et je voguais, lorsqu'à travers mes liens frêles

Des noyés descendaient dormir, à reculons!

Or moi, bateau perdu sous les cheveux des anses, Jeté par l'ouragan dans l'éther sans oiseau, Moi dont les Monitors et les voiliers des Hanses

N'auraient pas repêché la carcasse ivre d'eau;

Libre, fumant, monté de brumes violettes, Moi qui trouais le ciel rougeoyant comme un mur Qui porte, confiture exquise aux bons poètes,

Des lichens de soleil et des morves d'azur,

Qui courais, taché de lunules électriques, Planche folle, escorté des hippocampes noirs, Quand les juillets faisaient crouler à coups de triques

Les cieux ultramarins aux ardents entonnoirs;

Moi qui tremblais, sentant geindre à cinquante lieues Le rut des Béhémots et les Maelstroms épais, Fileur éternel des immobilités bleues,

Je regrette l'Europe aux anciens parapets!

J'ai vu des archipels sidéraux! et des îles Dont les cieux délirants sont ouverts au vogueur : – Est-ce en ces nuits sans fond que tu dors et t'exiles,

Million d'oiseaux d'or, ô future Vigueur? –

Mais, vrai, j'ai trop pleuré! Les Aubes sont navrantes. Toute lune est atroce et tout soleil amer: L'âcre amour m'a gonflé de torpeurs enivrantes.

Ô que ma quille éclate! Ô que j'aille à la mer!

Si je désire une eau d'Europe, c'est la flache Noire et froide où vers le crépuscule embaumé Un enfant accroupi plein de tristesses, lâche

Un bateau frêle comme un papillon de mai.

Je ne puis plus, baigné de vos langueurs, ô lames, Enlever leur sillage aux porteurs de cotons, Ni traverser l'orgueil des drapeaux et des flammes,

Ni nager sous les yeux horribles des pontons.

1871

16

Утомлена своими полюсами,

Пучина из разверстой глубины

Вздымая грудь с лимонными сосцами,

Баюкала меня под стон волны.

17

Когда слетала белоглазых чаек стая –

Я на себе качал их ругань и помёт.

Подчас мой чуткий сон пересекая,

Утопленник скользил спиной вперёд.

Читайте также:  Краткое содержание астафьев веселый солдат точный пересказ сюжета за 5 минут

18

В кудрявых гаванях, где вызревают газы

Пьянящих вод, я был самим собой.

Ни бронекатерá, ни парусники Ганзы

Не стронули бы с места остов мой.

19

Объятый фиолетовым туманом,

Дырявя неба вишенную хмурь,

Я приносил поэтам и гурманам

В коросте солнц небесную лазурь.

20

Электровспышкой, рыбою-луною

Испятнанный эскорт морских коньков

Бичом июльских ливней надо мною

Крушил ультрамарины облаков.

21

Внимая воплям Бегемотов гонных
Там, где Мальстрим затягивает сеть,

О европейских гаванях укромных,

Кому ж не приходилось пожалеть?

22

Но, лицезревший звёзд архипелаги,

Мильонный сонм неистовых светил,

Я не предам чернилам и бумаге

Грядущий плеск Золотокрылых Сил.

23

…Нет, не могу. Осточертели зори,

И каждая луна, и солнц полдневных гиль.

Заезженный мотив, мол, только б выйти в море,

Форштевень ободрав или ошкрябав киль… –

24

Довольно, милые. Не наступлю на грабли –

Атлантику отдам за ручеек,

Где, став на корточки, малыш толкнёт кораблик

Не по течению, а поперёк.

25

И сам сбежит к своим штормам и бурям, –

В кильватере купца достойно старых дур

Отдаться под надзор глазниц плавучих тюрем,

Или надменный флагманский прищур.

1–17 марта 2011

Перевел Андрей Чернов

ПРИМЕЧАНИЯ

В оригинале стихотворение написано силлабическим двенадцатисложником с цезурой посредине строки. Обычно его переводят силлаботоникой – четырехстопным амфибрахием, или шестистопным ямбом. Эта дань традиционной условности, скорее, нумерологической, чем поэтической, в русской версии приводит к унылому однообразию ритмики стиха и расточительному увеличению энтропии.

Силлабика принципиально не сводима к силлаботонике. Даже при формальном равенстве слогов ритмического и интонационного узнавания не происходит.

Мнимое сходство оборачивается выхолащиванием содержания, введением в текст избыточной системы ритмических «костылей» и вербальных «затычек», к появлению неестественной переводной интонации, к «немецкому акценту» (цеховой термин С. Я. Маршака).

Предлагаемый перевод сделан разностопным (пяти- и шестистопным) ямбом.

Строфа 5. Еловая скорлупка – эвфемизм гроба. (Наблюдение Нины Аршакуни.)

10. Имеется в виду полярное сияние. В подстрочном переводе Н. Аршакуни:

Мне грезилась зеленая ночь со слепящими снегами,

Подобные поцелуям, неспешно поднимающимся к глазам моря,

Движение (брожение, циркуляция) неслыханных соков,

Пробуждение, желтое и синее, фосфоресцирующих певцов!

11. В оригинале: «светящиеся стопы Марии». Речь о Деве Марии.

13. Левиафан – в Ветхом Завете огромный морской змей. 

18. «Ни бронекатерá, ни парусники Ганзы…» В оригинале «Мониторы и парусники Ганз». Монитор – тип легкого речного броненосца. Ганза – Ганзейский средневековый союз балтийских торговых городов.

21. Бегемот – библейский демон. (У Булгакова мы встречаем его в образе кота.) В оригинале «течные Бегемоты» (то есть демоны в период брачного сезона).

Мальстрим (Мальстрём) – водоворот, образующийся во время отливов и приливов в Норвежском море у северо-западного побережья Норвегии между островами Ферё и Москенесёй (Лофотенский архипелаг). Впервые Мальстрим упомянут в атласе Герарда Меркатора, изданном в XVI веке.

Скорость движения воды около 11 км в час. Когда ветер и прилив встречаются лоб в лоб, возникает звук, напоминающий рев зверя. Этот рев слышен на несколько миль. Полагали, что по именно этой причине в 1645 году во время шторма на ближайших островах рухнули каменные дома.

22. Концовка строфы в оригинале: «В эти ли бездонные ночи ты спишь или бежишь, / Миллионом золотых птиц, грядущая Сила?». Речь об окончательной победе над злом.

«Пьяный корабль» Артюра Рембо мотается по просторам мировой литературы уже 140 лет. Беда, в том, что это стихотворение написано «темным» стилем, то есть читатель должен сам разгадать сюжет и перевести его с языка ассоциаций на обычный. Темным стилем еще в средневековье писали скальды, трубадуры, автор «Слова о полку» и Низами.

Позже так писали Шекспир и Мандельштам.

«Темная» поэтика трудна для перевода. Особенно когда переводчики игнорируют законы ее строения.

Если набраться наглости и прозой пересказать эти стихи семнадцатилетнего французского поэта, то может выйти, к примеру, так:

Индейцы на волоках перебили команду корабля, и его вынесло в океан.

Корабль повторил судьбу летучего Голландца. Он видел многие чудеса мирозданья, но понял, что самое большое чудо и самое главное из морей – ребенок, пускающий свой кораблик в луже.

А потому выбор поэта – личная свобода. Не быть узником плавучей тюрьмы, но и не находиться под надменным адмиральским приглядом. Поэты становятся свободными раньше своих читателей. Сначала они – а потом уже и мы.

Основательную работу о русских переводах этого стихотворения опубликовал Евгений Витковский. См. главу «У входа в лабиринт (Пьяный корабль)» в его книге «Против энтропии»:

http://bookz.ru/authors/evgenii-vitkovskii/s_entropia/1-s_entropia.html

Я делал свое переложение с учетом этой работы. Пользуюсь случаем принести ее автору глубокую благодарность.

Источник: http://chernov-trezin.narod.ru/rembo.htm

Рембо А. Пьяный корабль (перев.Е.Головина)

Le Bateau ivre  (1871г.)

Перевод Е. Головина

Я спускался легко по речному потоку

Наспех брошенный теми, кто шел бичевой.

К разноцветным столбам пригвоздив их жестоко,

Краснокожие тешились целью живой.

И теперь я свободен от всех экипажей

В трюме только зерно или хлопка тюки…

Суматоха затихла. И в прихоть пейзажей

Увлекли меня волны безлюдной реки.

В клокотанье приливов и в зимние стужи

 Я бежал, оглушенный, как разум детей,

И полуострова, отрываясь от суши

Не познали триумфа столь диких страстей.

Ураганы встречали мои пробужденья,

Словно пробка плясал я на гребнях валов,

Где колышатся трупы в инерции тленья

И по десять ночей не видать маяков.

Словно яблоко в детстве, нежна и отрадна,

Сквозь еловые доски сочилась вода.

Смыла рвоту и синие винные пятна,

Сбила якорь и руль неизвестно куда.

С той поры я блуждал в необъятной Поэме,

Дымно-белой, пронизанной роем светил,

Где утопленник, преданный вечной проблеме,

Поплавком озаренным задумчиво плыл.

Где в тонах голубой, лихорадочной боли,

В золотистых оттенках рассветной крови,

Шире всех ваших лир и пьяней алкоголя,

Закипает багровая горечь любви.

Я видал небеса в ослепительно-длинных

Содроганьях…и буйных бурунов разбег,

И рассветы, восторженней стай голубиных,

И такое, о чем лишь мечтал человек!

Солнце низкое в пятнах зловещих узоров,

В небывалых сгущеньях сиреневой мглы

И подобно движениям древних актеров,

Ритуально и мерно катились валы…

Я загрезил о ночи, зеленой и снежной,

Возникающей в темных глазницах морей,

О потоках, вздувающих вены мятежно

В колоритных рожденьях глубин на заре.

Я видал много раз, как в тупой истерии

Рифы гложет прибой и ревет, точно хлев,

Я не верил, что светлые ноги Марии

Укротят Океана чудовищный зев.

О Флориды, края разноцветных загадок,

Где глазами людей леопарды глядят,

Где повисли в воде отражения радуг,

Словно привязи темно-опаловых стад.

Я видал как в болотах глухих и зловонных

В тростнике разлагался Левиафан,

Сокрушительный смерч в горизонтах спокойных

Море… и водопадов далекий туман.

Ледяные поля. В перламутровой яви

Волны. Гиблые бухты слепых кораблей,

Где до кости обглоданные муравьями,

Змеи падают с черных пахучих ветвей.

Я хотел, чтобы дети увидели тоже

Этих рыб – золотисто-певучих дорад.

Убаюканный пеной моих бездорожий

Я вздымался, загадочным ветром крылат.

Иногда, вечный мученик градусной сети,

Океан мне протягивал хищный коралл.

Или, в желтых присосках бутоны соцветий

Восхищенный, как женщина, я замирал…

А на палубе ссорились злобные птицы,

Их глаза были светлые до белизны,

И бездомные трупы пытались спуститься

В мой разломанный трюм – разделить мои сны.

Волосами лагун перепутан и стянут

Я заброшен штормами в бескрайний простор,

Мой скелет опьянелый едва ли достанут

Бригантина Ганзы и стальной монитор.

Фиолетовым дымом взнесенный над ветром,

Я пробил, точно стенку, багровую высь,

Где – изящным подарком хорошим поэтам –

Виснут сопли лазури  и звездная слизь.

В электрических отблесках, в грозном разгуле

Океан подо мной бушевал, словно бес,

Как удары дубин грохотали июли

Из пылающих ям черно-синих небес…

Содрогался не раз я, когда было слышно,

Как хрипят бегемоты и стонет Мальстрем,

Я, прядильщик миров голубых и недвижных,

Но Европа … ее не заменишь ничем.

Были звездные архипелаги и были

Острова… их просторы бредовы, как сон.

В их бездонных ночах затаилась не ты ли

Мощь  грядущая – птиц золотых миллион?

Я действительно плакал! Проклятые зори.

Горько всякое солнце, любая луна….

И любовь растеклась в летаргическом горе,

О коснулся бы киль хоть какого бы дна!

Если море Европы… я жажду залива

Черные лужи, где пристани путь недалек,

Где нахмуренный мальчик следит молчаливо

За своим кораблем, нежным, как мотылек.

Я не в силах истомам волны отдаваться,

Караваны судов грузовых провожать,

Созерцать многоцветные вымпелы наций,

Под глазами зловещих понтонов дрожать.

Источник: http://golovinfond.ru/content/translations/rembo-pyanyy-korabl-perevegolovina

О произведении | артюр рембо arthur rimbaud 1854 – 1891 пьяный корабль le bateau ivre 1871 | практические занятия | читать онлайн, без регистрации

О произведении

Шестнадцатилетний поэт создал «Пьяный корабль», еще ни разу не видя моря.

Его представления о морской стихии были исключительно книжными и складывались на основе газетных статей и журнальных гравюр, историй о путешествиях реальных мореплавателей, романов («Труженики моря» Гюго, «Двадцать тысяч лье под водой» Верна и др.).

По мнению критиков, особое место среди текстов, повлиявших на замысел Рембо, занимают «Альбатрос» и «Плаванье» Бодлера, связывающие тему моря и поэзии, а также «Старый отшельник» (в русском переводе «Мертвый корабль») Леона Дьеркса, одного из королей парнасской поэзии.

В этом полузабытом сегодня стихотворении лирический герой сравнивает себя с понтоном, т.е. судном, которое служило плавучей тюрьмой. Дьеркс создает образ непризнанного корабля-поэта, вынужденного сносить враждебность морских вод и чванливых фрегатов, хранить в своих трюмах никому не нужные сокровища и призывать смерть.

Здесь налицо романтико-парнасское противопоставление высокого искусства и прозы жизни, использование экзотических и инфернальных мотивов. Рембо лишь по видимости пишет свой «Пьяный корабль», следуя Дьерксу. На самом деле он наполняет образ человека-корабля совершенно иным содержанием и создает произведение, полемически направленное против «Старого отшельника».

В стихотворении Рембо пред читателем возникает образ корабля, блуждающего по волнам океана без компаса и маяков. Но это не просто «пьяный», заблудившийся или непризнанный, как у Дьеркса, корабль, а символ души поэта, пустившегося в рискованную и непредсказуемую авантюру творчества. О лирическом «я», уносимом теченьем все дальше и дальше, Рембо говорит уже в первой строке:

Читайте также:  Краткое содержание островский свои люди - сочтёмся точный пересказ сюжета за 5 минут

В то время как я плыл вниз по речным потокам,

Остались навсегда мои матросы там,

Где краснокожие напали ненароком

И пригвоздили их к раскрашенным столбам.

Мне дела не было до прочих экипажей

С английским хлопком их, с фламандским их зерном,

О криках и резне не вспоминал я даже,

Я плыл, куда хотел, теченьями влеком.

Корабль и человек смело движутся вперед, не обращая внимания на то, что может сдержать их свободное плавание: на матросов, другие экипажи, помехи, возникающие на пути. Ощущение динамики и безграничной свободы, которой с восторгом предается лирический герой, задается с самого начала стихотворения:

Мой пробужденья час благословляли грозы,

Я легче пробки в пляс пускался на волнах,

С чьей влагою навек слились людские слезы,

И не было во мне тоски о маяках.

Образ корабля-человека передает внешнее и внутреннее движение. Рембо пишет о плаванье, подразумевая одновременно водную стихию и поэтический мир. Это особенно явно в оригинале стихотворения, когда поэт в первой и восьмой строчках повторяет слово «Реки», символизирующее потоки воды и правила стихосложения.

Особое значение этого слова подчеркивается его написанием: оба раза Рембо пишет его с заглавной буквы. Спускаясь по Рекам, лирический герой встречается с английскими и фламандскими экипажами.

Англия и Фламандия (историческое название северной части нынешней Бельгии), первые буржуазные страны, ассоциируются с понятиями порядка, закона, практического результата, на английских кораблях царили образцовая дисциплина и порядок.

Свое отношение к этим ценностям, которые характеризуют и классическую поэзию, он выражает однозначно: «Мне дела не было до прочих экипажей…». Наконец, Реки выносят корабль в морскую стихию, и в шестом четверостишии Рембо впервые прямо связывает тему плавания с темой творчества:

С тех пор купался я в Поэме океана,

Средь млечности ее, средь отблесков светил

И пожирающих синь неба неустанно

Глубин, где мысль свою утопленник сокрыл.

В своем плаванье лирический герой проникает повсюду, узнает то, что «не дано увидеть никому». Эту идею Рембо передает с помощью совершенно невероятных образов и картин, тематически связанных с морской стихией и передающих буйство его поэтической фантазии:

Я направлял свой бег к немыслимым Флоридам,

Где перемешаны цветы, глаза пантер,

Поводья радуги, и чуждые обидам

Подводные стада и блеск небесных сфер…

Почти как остров, на себе влачил я ссоры

Птиц светлоглазых, болтовню их и помет.

Сквозь путы хрупкие мои, сквозь их узоры

Утопленники спать шли задом наперед.

Процитированные строчки показывают, как удивительно поэт соединяет далекие понятия (цветы, глаза пантер, поводья радуги, подводные стада, блеск небесных сфер), возвышенное и низменное (помет светлоглазых птиц), придумывает невероятные, фантасмагорические образы и сравнения (утопленники, идущие спать задом наперед; человек, влачащий на себе ссоры птиц, словно остров). В символическом плане все эти образы и картины передают захватывающую стихию творческого эксперимента, на который отважился поэт.

Это, прежде всего, эксперимент со словом. У Рембо оно утрачивает свою привычную функцию, согласно которой слово призвано донести до читателя смысл стихотворения и вызвать в его воображении конкретные, знакомые образы.

Автор стихотворения употребляет обычные слова, но соединяет их столь смело и непредсказуемо, что возникающие образы не поддаются рациональной трактовке.

Так, он использует неожиданные эпитеты и сравнения («рвущееся небо», «зори трепетнее стаи голубиной», «лишайник солнечный», «лазоревая слизь»); в оригинальных метафорах приписывает предметам чуждые им функции, разрушая традиционные, логическое связи (рыбы поют, небосвод потоком падает, волны разевают рты, поцелуи поднимаются к глазам морей и т.д.).

Стихотворение демонстрирует потрясающую изобретательность молодого поэта, который, в силу своего юного возраста и удивительного таланта, оказывается совершенно не скован грузом многовековой поэтической традиции и смело нарушает все запреты. В «Пьяном корабле» он прямо противопоставляет свою поэтическую образность застывшей метафорике французской поэзии:

Свободный, весь в дыму, туманами одетый,

Я, небо рушивший, как стены, где б нашлись,

Все эти лакомства, к которым льнут поэты, —

Лишайник солнечный, лазоревая слизь.

Рембо избегает стандартных образов и привычных метафор, типа безмолвного Харона или мглы фата-морганы, которые использует Леон Дьеркс.

Автор «Пьяного корабля» стремится оживить образы, разрушить привычные представления о предметах и явлениях посредством словотворчества, соответствующего его удивительным видениям.

Он раскрепощает свое воображение, погружаясь в таинственно прекрасный, но нередко пугающий мир, который тем не менее неодолимо притягивает.

Образность «Пьяного корабля» отразила представление Рембо о поэтическом творчестве. В опытах ясновидения он познавал себя, уродуя свою душу, «высасывая квинтэссенцию» всех ядов, становясь «самым больным из всех, самым преступным, самым проклятым». В таком страдании Рембо видел единственный путь подлинного обогащения души поэта и достижения неведомого.

Он считал, что все увиденное в состоянии прозрения поэт должен «сделать ощутимым, осязаемым, слышимым», найти соответствующий язык всему, что ему открылось.

Только так стихотворение будет будоражить воображение читателя, заставит его отвлечься от буквального значения слов, погрузиться в стихию поэтической фантазии, отдаться на волю ритма, покориться завораживающей магии стиха.

В удивительных картинах, которые создает Рембо, большое значение приобретает цвет. Голубые вина, зеленая ночь, желтое пробужденье, серебристое солнце, коричневые заливы, черные ароматы, фиолетовые туманы и т.д.

 – все эти цветовые акценты также призваны активизировать воображение читателя.

К сожалению, в русских переводах цветовой рисунок стиха далеко не всегда удается передать, хотя цветопись является одним из ведущих приемов Рембо и помогает ему изменить привычное восприятие поэтического текста.

Наряду с цветом важное значение в «Пьяном корабле» имеют звучание слова, ритмика стиха.

Поэт прибегает к неожиданным переносам, нагнетает эмоциональные волны за счет многократного использования местоимения «я» в начале первой строки нескольких рядом стоящих четверостиший. Он делает ставку не на смысл стиха, а на его суггестивную силу, т.е.

способность внушать посредством звука определенные эмоции, намекать, подсказывать, подобно вспышке, рождать в сознании целые картины и образы.

У Рембо, как и во всей литературе XX века, заметно ослабевает описательная, повествовательная функция слова, а на первый план выходит ассоциативное, иррациональное начало. Эти принципиально новые качества поэзии Рембо сделали его кумиром французских символистов и во многом определили пути развития национальной поэзии.

Новые словесно-образные средства помогают Рембо воплотить тему свободы поэтического творчества, которая проходит через все стихотворение.

Лирический герой находится в состоянии свободного плавания десять суток (эта цифра, к сожалению, опущена в переводе Кудинова, но в стихотворении, состоящем из ста строк, она, безусловно, значима), на протяжении которых он, как уже отмечалось выше, познает возможное и невозможное.

Но безграничная свобода оказывается двойственна: она и благодать, и изматывающее бремя.

Вот почему в «Пьяном корабле» сплетаются воедино упоение волей и страх затерянности, ликование и содрогание, удаль и тревога; вот почему лирический герой называет себя «потерянным кораблем», «вечным скитальцем», в котором просыпается тоска по Европе. Он словно бы проходит испытание свободой и неожиданно для самого себя заканчивает его с тяжелым сердцем, с ощущением трагического надлома:

Но слишком много слез я пролил! Скорбны зори,

Свет солнца всюду слеп, везде страшна луна.

Пусть мой взорвется киль! Пусть погружусь я в море!

Любовью терпкою душа моя пьяна.

Лирический герой познал границы своего воображения, своих поэтических способностей, но удовлетворения не получил. В этих строчках звучит голос Рембо-романтика, так и не нашедшего абсолюта. Однако в отличие от романтического героя его не охватывает тотальное разочарование и он с изрядной долей уверенности вопрошает:

Не в этих ли ночах бездонных, тихо дремля,

Ты укрываешься, Расцвет грядущих сил?

Очевидно, что в душе поэта сохраняется надежда на торжество свободного творчества и возможность появления новой поэзии, но сам он уходит в тень, движимый чувством собственной беззащитности и усталости.

В финале стихотворения резко меняется интонация и масштаб изображаемого.

Вместо разудалой феерической стихии, поражающей своей грандиозностью, перед читателем возникает образ маленького мальчика, печального и одинокого:

Коль мне нужна вода Европы, то не волны

Ее морей нужны, а лужа, где весной,

Присев на корточки, ребенок, грусти полный,

Пускает в плаванье кораблик хрупкий свой.

Я больше не могу, о воды океана,

Вслед за торговыми судами плыть опять,

Со спесью вымпелов встречаться постоянно

Иль мимо каторжных баркасов проплывать.

Примечательно, что на протяжении всего стихотворения трижды, не считая процитированного отрывка, звучат различные вариации темы детства.

Рембо то уподобляет свое одурманенное от буйства стихии состояние детскому мозгу, глухому ко всему вокруг, то сравнивает зеленую воду океана со вкусовыми ощущениями детей от кисло-сладких яблок, то хочет показать детям те чудесные видения, которые открылись ему самому. Романтическая идея нетронутого, чистого, гармоничного сознания ребенка находит свое воплощение в стихотворении Рембо.

Однако для него важна и еще одна грань образа ребенка – его беззащитность, слабость. Она дополнительно оттеняется в 64-й строке сравнением лирического героя с женщиной, которой эти качества тоже присущи.

В целом шестнадцатилетний поэт, при всей напускной взрослости его позиции, оказывается накрепко связан с миром безвозвратно ушедшего детства, поэтому концовка «Пьяного корабля» представляется не случайной. В двух последних четверостишиях образ ребенка несет в себе идею убежища, в котором хочет укрыться лирический герой, а кораблик, «легкий, как майская бабочка» (дословный перевод) становится символом красоты и хрупкости поэзии.

Иное звучание финалу стихотворения придает и образное противопоставляет творчества Рембо лирике парнасцев. На эту мысль наталкивает слово «понтоны» (в переводе М.

Кудинова «каторжные баркасы»), которое отсылает читателя к лирическому герою стихотворения Дьеркса и демонстрирует неприятие парнасской поэтической школы. В конце стихотворения звучат горькие, даже отчаянные интонации.

Поэт пророчески предсказывает свой собственный путь, трагическую жизнь гения, который создал неповторимо талантливые стихи, разочаровался в собственном творчестве и умер, не познав славы.

Таким образом, в стихотворении «Пьяный корабль» Рембо порывает с рационалистической традицией во французской поэзии, обосновывает возможность суггестивного воздействия стиха, вступает на путь эксперимента со словом и со всей системой поэтических художественных средств. Романтически яркое и экзотическое стихотворение является переходной ступенью от литературы века XIX к литературным принципам нового, XX века.

Источник: http://velib.com/read_book/kollektiv_avtorov/zarubezhnaja_literatura_xx_veka_prakticheskie_zanjatija/prakticheskie_zanjatija/artjur_rembo_arthur_rimbaud_1854__1891_pjanyjj_korabl_le_bateau_ivre_1871/o_proizvedenii/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector