Краткое содержание скотт ламмермурская невеста точный пересказ сюжета за 5 минут

Лаборатория Фантастики

Краткое содержание Скотт Ламмермурская невеста точный пересказ сюжета за 5 минут

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

Михаэль, 25 февраля 2018 г.

заметил за собой, что часто мои рецензии носят полемический характер.

будто кому-то что-то доказываю, а не просто излагаю свое мнение.

но с другой стороны, должен же у человека быть свой стиль, верно?

и так, сэр Вальтер Скотт…

в рецензии на «Пертскую красавицу» я уже писал, что представление о Скотте, как об авторе розового романтизма несколько преувеличено.

что за «высоким штилем» диалогов часто скрывается жестокая и крайне неприглядная история.

то же самое можно сказать и про «Ламмермурскую невесту».

в отличие от автора прекрасной биографии Скотта, Пирсона Хесткета, я напротив, считаю книгу одной из лучших у шотландского барда.

в огромном наследии Скотта много книг, написанных, чтобы обязательства перед издательством закрыть.

так же имеется некоторое количество романов, созданных явно с политической тенденцией.

в «Невесте», Скотт на время как будто отошел от своих излюбленных тем и обратился к семейной истории, чтобы написать печальный, трагичный роман.

история, в общих чертах, похожа на «Ромео и Джульетту», но так же заметно влияние другой пьесы Шекспира — «Макбета».

некая готическая мрачность, заведомый дух обреченности витают над книгой.

быть может, отпечаток наложило то, что писал ее автор, будучи тяжело больным.

этот роман Скотта кажется чуть более «настоящим», чем многие его прославленные книги, в которых сильно театральное начало.

Скотт предупреждает читателя:

Спойлер (раскрытие сюжета)
Многие читатели, пожалуй, найдут наш рассказ слишком страшным, чересчур

романтическим и припишут это неистовому воображению автора, желающего

угодить вкусам толпы, любящей, как известно, все ужасное, но те, кому

приходилось читать семейные хроники Шотландии, несмотря на перемену имен и

некоторые дополнительные подробности, узнают в нашей истории некое истинное

происшествие.

девушка и молодой человек влюбляются друг в друга, но между ними пропасть в имущественном положении и политические разногласия их семей.

и все кончится очень плохо (не спойлер).

Скотт обнаруживает в себе неплохого психолога.

так главная героиня вовсе не кажется «бледной тенью», чья бледность вызвана жанровыми требованиями.

Люси вовсе не ходульная фигура прекрасной дамы.

она обыкновенная живая девушка.

но слабая, бесхарактерная и внушаемая, склонная одновременно к романтической экзальтации и депрессии.

такие люди встречаются, вовсе не только в книгах.

потому трагичная история, случившаяся с ней, возможна, правдоподобна, случались такие (и похожие) трагедии в прошлом, да случаются и в наши дни.

то же касается и главного героя, Эдгара.

он как будто «байронический» — обреченный наследник славного рода, благородный изгой.

это, конечно, патетично, но неужели не бывало разоренных аристократов, тем более гордых, что им приходится прибегать к завуалированному попрошайничеству?

думаю, баронет Скотт лучше знал аристократов 18 века, просто потому что сам был одним из них, хотя и жил чуть позже.

(по возрасту герои принадлежат к поколению дедов и бабушек писателя, не такая седая древность, чтобы не представлять себе, как люди того времени мыслили и говорили).

таким образом, писателю, в кои-то веки, удалось создать живых главных героев, (хотя и в рамках жанра).

чувствуя же, что играет с романтическими штампами, Скотт словно извиняется.

так явление героя, облаченного в черное, вооруженного, смертельно бледного, предстающего перед изумленной публикой, он предваряет фразой, что сцена показалась театральной даже ее участникам.

главные антагонисты тоже не демонические «злодеи», а вполне обычные циники.

хотя Скотт не считается «мистическим» автором, и казавшиеся сверхъестественными, события в его книгах обычно объясняются розыгрышем или буйством воображения, в «Невесте» злые старухи, упорно пророчащие плохое, кажутся настоящими, неподдельными ведьмами.

что-то в них есть действительно пугающее.

но, конечно же, добродушие автора, вечная сентиментальность Скотта остались с ним.

и в книге есть воистину трогательная сцена, когда жители городка, населенного веселыми любителями контрабандного бренди и золотых рук плотниками, скидываются на праздник для своих уже бывших, промотавшихся и утративших всякую власть, повелителей — Рэвенсвудов.

делают они это не из феодальной повинности, которую больше не несут, а скорее по симпатии к их старому слуге, да из жалости к бедному наследнику.

ну слезы наворачиваются, честно, а я ведь на «Хатико» и то не плакал…

безыскусный, добродушный юмор Скотта тоже на месте.

так верный камердинер Калеб, скрывая хозяйскую бедность, бьет в подвале пустые бутылки, а потом кричит служанке, чтобы она убрала вино, им разлитое, и идет многословно извиняться за свои кривые руки.

всем выше сказанным, я не хочу сказать, будто бы проза Скотта на нынешний вкус не старомодна, не напыщенна, не несет в себе родовых травм старинного романтизма.

я хочу лишь сказать, что это не такие страшные недостатки, как принято считать, что книга не настолько архаична, чтобы не получать от нее удовольствие в наши дни.

Источник: http://fantlab.ru/work338575?sort=mark

Скотт Вальтер – Ламмермурская невеста

Полковник без труда мог различить фигуру всадника, скакавшего к нему с не меньшим нетерпением. Внезапно всадник и лошадь скрылись из виду, будто растаяли в воздухе. Шолто протер глаза: уж не призрак ли ему привиделся? — и бросился к пескам.

С другой стороны навстречу ему бежал Болдерстон.

Они не нашли никаких следов… Осенние ветры и высокие приливы отодвинули границу зыбучих песков, и, по всей вероятности, несчастный в безумной своей поспешности предпочел укатанной тропинке у подножия скалы прямой, но самый опасный путь. Позднее, во время прилива, море выбросило к ногам Калеба черное перо, украшавшее шляпу Рэвенсвуда. Старик поднял его, обсушил и с тех пор носил у сердца.

Узнав о случившемся, жители Волчьей Надежды сбежались к месту ужасного происшествия; они обыскали все побережье и даже выходили на лодках в море, но тщетно: зыбучие пески не отдают своей добычи.

Наш рассказ подходит к концу. Обеспокоенный тревожными слухами и опасаясь за благополучие родственника, маркиз Э***на следующий день прибыл в «Волчью скалу». Возобновив поиски и ничего не найдя, он оплакал потерю и возвратился в Эдинбург, где вскоре множество политических и государственных дел помогло ему забыть о случившемся.

Но Калеб Болдерстон ничего не забыл. Если бы мирские блага могли утешить старика, он жил бы в довольстве и счастье, ибо к старости был обеспечен не в пример лучше, чем когда-либо в молодые годы; но жизнь утратила для него всякий интерес. Все его помыслы, все его чувства — гордость, радости, горе — были неотделимы от исчезнувшего рода Рэвенсвудов.

Он ходил с опущенной головой, оставил все прежние свои занятия и привычки и только бродил по покоям старой башни, где некогда жил Рэвенсвуд. Он ел, не ощущая вкуса пищи, спал, не обретая покоя; не прошло и года со времени ужасного происшествия, как верный старик умер с тоски по хозяину — преданность, на которую иногда бывает способна собака, но человеческой натуре почти не свойственная.

Род Эштонов просуществовал немногим дольше рода Рэвенсвудов. Сэр Уильям Эштон похоронил старшего сына, убитого на дуэли во Фландрии, а Генри, унаследовавший титул и состояние отца, умер. бездетным. Леди Эштон достигла глубокой старости, пережив всех тех, кого погубила своим неукротимым нравом.

Возможно, что в глубине души она раскаялась и примирилась с богом, чего мы не хотим и не смеем отрицать, но внешне не обнаруживала ни малейших признаков раскаяния или сожаления, оставаясь такой же гордой, надменной и непреклонной, какой была до рассказанных выше печальных событий.

Великолепное мраморное надгробие сохраняет для потомства ее имя, титулы и добродетели, тогда как несчастные жертвы ее не удостоились ни памятников, ни эпитафий.

Роман «Ламмермурская невеста» — четвертый из цикла «Рассказы трактирщика», выходившего под вымышленным именем Питера Петтисона, — появился в 1819 году. В период его создания Вальтер Скотт был тяжело болен. Он диктовал «Ламмермурскую невесту» секретарям, которые тут же отправляли готовые страницы в типографию.

В основу романа легла легенда, связанная с трагическим событием в семействе Джеймса Далримпла, лорда Стэра (1619 — 1695), шотландского государственного деятеля и юриста. Скоропостижная смерть его старшей дочери Дженет в 1659 году, последовавшая через месяц после ее свадьбы с шотландским дворянином Дэвидом Данбаром из Болдуна, вызвала множество толков.

По одной из версий Дженет Далримпл тайно обручилась с лордом Рутвеном, но по настоянию матери, леди Стэр, была выдана замуж за Данбара. В припадке безумия Дженет пыталась в брачную ночь заколоть своего мужа. Спустя месяц она скончалась.

Вальтер Скотт воспользовался этой легендой, но изменил место и время действия: события романа развертываются не в юго-западной части Шотландии, а в восточных районах страны, и на полвека позже.

Как всегда у Вальтера Скотта, судьба главного героя романа Рэвенсвуда оказывается неразрывно связанной с историческими событиями. Время действия романа относится к 1709 — 1710 годам. Эти годы не отмечены взрывами народных восстаний или бурными столкновениями враждующих сторон в гражданской войне. Тем не менее они едва ли заслуживают названия «мирных».

Государственный переворот 1688 — 1689 годов, лишивший Иакова II Стюарта английского престола, явился «компромиссом между неофициально, но фактически господствующей во всех решающих сферах буржуазного общества буржуазией и официально правящей земельной аристократией». (К. Маркс и Ф.

Энгельс, Сочинения, т. 11, стр. 99 — 100.) Переворот был совершен без участия народа и менее всего отвечал его интересам.

Одним из непосредственных результатов достигнутого компромисса была массовая экспроприация крестьянства как в Англии, так и в Шотландии, где этот процесс происходил особенно болезненно.

В 1707 году между Англией и Шотландией был заключен договор, по которому оба государства объединялись в Соединенное королевство Великобритании.

Читайте также:  Краткое содержание живая шляпа носов точный пересказ сюжета за 5 минут

Хотя формально Шотландия вступала в союз с Англией на равных началах, фактически как в экономическом, так и в политическом отношении уния 1707 года сулила выгоды только Англии: Шотландия оказалась покоренной и закабаленной своим могущественным соседом.

В связи с этим усилились антианглийские настроения в Шотландии, питавшиеся многовековой борьбой и ненавистью к завоевателям.

Этими настроениями умело пользовались сторонники Стюартов, стараясь привлечь шотландцев на сторону изгнанной династии. На протяжении всей первой половины XVIII века в Шотландии то и дело вспыхивали восстания, и первое десятилетие, в которое происходит действие «Ламмермурской невесты», насыщено атмосферой грядущих событий — восстаний 1715 — 1716 и 1745 годов.

С другой стороны, государственный переворот 1688 — 1689 годов, поставивший у власти землевладельцев и капиталистов, сопровождался небывалой по своей откровенности и цинизму борьбой за политическую власть. Деятели, подобные беспринципному, алчному интригану Марлборо, возглавили борьбу политических партий — вигов и тори, оспаривавших друг у друга власть.

«Ламмермурская невеста» — самый мрачный из всех шотландских романов Скотта. Ни один из них не заканчивается столь несчастливо — гибелью обоих главных героев, ни в одном из них не встречается такого обилия зловещих пророчеств и предзнаменований. «Трагедией в форме романа» назвал эту книгу Белинский.

«Ламмермурскую невесту» Скотта неоднократно сравнивали с трагедией Шекспира «Ромео и Джульетта». И тут и там поэтическая любовь принесена в жертву вражде и ненависти. Но здесь причина вражды иная.

На этот раз не феодальные пережитки, а беспринципная политическая игра и разгул корыстных интересов — новый порядок нового буржуазного общества — разбивают союз молодых людей, несут им разлуку и смерть. Драматичность сюжета и сравнительно небольшое число действующих лиц позволяли приспособить «Ламмермурскую невесту» для сцены.

Из сценических переделок наибольшую известность получила опера итальянского композитора Доницетти «Лючия ди Ламмермур» (1836) и пьеса «Рэвенсвуд» (1890), шедшая с участием крупнейшего английского трагического актера Генри Ирвинга.

Панч и супруга его Джоан — главные действующие лица народного кукольного театра в Англии.

Питер Петтисон — вымышленный автор «Ламмермурской невесты» и других романов («Черный карлик», «Пуритане», «Эдинбургская темница», «Легенда о Монтрозе», «Граф Роберт Парижский» и «Замок Опасный»), включенных Вальтером Скоттом в цикл «Рассказы трактирщика».

… рычать, что твой соловушка… — Шекспир, «Сей в летнюю ночь» (акт I, сц. 2).

… как пленный Самсон, всю жизнь вертеть жерном… — Согласно библейской легенде, Самсон был захвачен в плен филистимлянами, которые заставили его молоть зерно, а затем потребовали, чтобы он забавлял их во время празднества. Самсон, обладавший титанической силой, обрушил на своих врагов храм и сам погиб под его обломками.

… эти чувства выражены, в словах Овидия… — Древнеримский поэт Публий Овидий Назон (43 до н.э. — 17 н.э.), сосланный императором Августом на берег Черного моря, в последних произведениях («Скорбные послания» и «Послания с Понта») постоянно жаловался на свою судьбу и молил вернуть его в Рим.

Далее цитируются «Скорбные послания».

Тенирс Давид Младший (1610 — 1690) — фламандский художник, прославившийся жанровыми сценами из крестьянского быта.

Уилки Дэвид (1785 — 1841) — шотландский художник; приобрел известность картинами на бытовые темы, главным образом из жизни шотландских крестьян.

Поп Александр (1688 — 1744) — английский поэт, глава английского просветительского классицизма.

Джедедия Клейшботэм — вымышленный издатель цикла романов Вальтера Скотта, выходивших под общим названием «Рассказы трактирщика».

… клянусь душою сэра Джошуа… — Имеется в виду сэр Джошуа Рейнолдс (1723 — 1792), крупнейший английский художник XVIII в., основатель и первый президент английской Академии художеств.

Уильям Уоллес (1270 — 1305) — национальный герой Шотландии; вел успешную борьбу против англичан. В 1305 г, в результате предательства Уоллес был захвачен в плен английским королем Эдуардом I (1272 — 1307) и казнен.

Хогарт Уильям (1697 — 1764) — выдающийся английский живописец и теоретик искусства.

Доменикино (Доменико) Дзампьери (1581 — 1641) — итальянский художник, один из главных представителей итальянского академизма XVII в.

Морленд Джордж (1763 — 1804) — английский художник, снискавший известность пейзажами и жанровыми картинами из быта крестьян, рыбаков и ремесленников.

… на приз Общества… — Имеется в виду Британское общество — филантропическая организация, основанная с целью помощи художникам.

Соммерсет-хауз — одно из лондонских зданий, в котором устраивались различные выставки. В настоящее время в нем находятся государственные учреждения.

Босуэл — персонаж из романа Вальтера Скотта «Пуритане».

Карл II Стюарт — король Англии и Шотландии с 1660 по 1685 г.

Источник: https://fanread.ru/book/3374855/?page=65

Айвенго – В. Скотт – ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА – Короткие пересказы и изложения произведений литературы – краткое содержание книг – сокращенное изложение школьных произведений – Краткое содержание произведений – анализ текста – сведения об авторах – произведения школьной программы за 6 класс – произведения школьной программы в кратком изложении. – подготовка к экзамену

Айвенго

Глава I

События, описанные в романе, относятся к концу царствования английского короля Ричарда I. В ту пору английский народ находился в достаточно печальном положении.

Король Ричард Львиное Сердце был в плену у коварного и жестокого герцога Австрийского. Место заключения Ричарда было неизвестно.

Принц Джон, брат Ричарда, вербовал себе сторонников, намереваясь в случае смерти Ричарда оспаривать престол.

Завоевание Англии норманским герцогом Вильгельмом усилило тиранию феодалов и углубило страдания низших сословий. Почти все без исключения саксонские принцы и саксонская знать были либо истреблены, либо лишены своих владений. Множество крестьян, доведенных до отчаяния притеснениями феодалов, объединялись в большие отряды, которые хозяйничали в лесах и пустошах.

Французский язык стал языком знати, рыцарства и даже правосудия, тогда как «несравненно более мужественная и выразительная англосаксонская речь была предоставлена крестьянам и дворовым людям». Однако необходимость обще

ния между землевладельцами и порабощенным народом, который обрабатывал их землю, послужила основанием для постепенного образования наречия из смеси французского языка с англосаксонским, говоря на котором, они могли понимать друг друга. Так мало-помалу возник английский язык настоящего времени.

На поляне в лесу сидели двое простолюдинов. На шее у каждого виделось наглухо запаянное кольцо.

На этом своеобразном воротнике у одного из них, свинопаса, было начертано саксонскими буквами: «Гурт, сын Беовульфа, прирожденный раб Седрика Ротервудского».

У другого на руках виднелись серебряные браслеты, а на шее серебряный ошейник с надписью: «Вамба, сын Безмозглого, раб Седрика Ротервудского». К его шапке были прикреплены колокольчики. Вамба был шутом своего господина.

Пес Гурта разогнал свиней в разные стороны. Гурт с Вамбой попытались исправить положение. Собирая стадо, они обсуждали, как норманские слова влияют на язык саксов.

Например, Вамба заметил, что «бык, пока его пасут рабы, вроде нас, носит свою саксонскую кличку “оке”, когда же он оказывается перед знатным господином, чтобы тот его отведал, бык становится пылким и любезным французским рыцарем “Биф”».

Глава II

К тому месту, где стояли шут и свинопас, подъехала группа всадников. Первый всадник, судя по его облачению — духовное лицо высокого ранга. «Его лицо так же мало говорило о смирении, как и одежда о презрении к мирской роскоши.

Спутником духовной особы был человек высокого роста, старше сорока лет, худощавый, сильный и мускулистый. Во взгляде его смелых, темных, проницательных глаз можно было прочесть целую историю об испытанных и преодоленных опасностях.

У него был такой вид, точно ему хотелось вызвать сопротивление своим желаниям только для того, чтобы смести противника с дороги, проявив свою волю и мужество… Вообще в наружности этого воина и его свиты было что-то дикое и чужеземное.

Одежда его оруженосцев блистала роскошью, восточные слуги носили серебряные обручи на шеях и браслеты на полуобнаженных смуглых руках и ногах».

Первый всадник — широко известный всей округе аббат Эймер. В те времена не слишком строго относились к поведению монахов и священников, так что он пользовался доброй славой среди соседей.

Его веселый и вольный нрав и постоянная готовность даровать отпущение мелких прегрешений делали его любимцем всех местных дворян.

Дамы относились без излишней суровости к поведению человека, который не только являлся поклонником прекрасного пола, но и «умел прогонять смертельную скуку, часто одолевавшую женщин в старинных покоях феодальных замков».

Эймер и его спутник поинтересовались, как им проехать в замок Ротервуд, к хозяину Вамбы и Гурта, Седрику Саксу.

Эймер представил своего спутника «наполовину монахом, наполовину воином», рыцарем Ордена Храма (Орден Храма (или орден Тамплиеров) возник в 1119 г. Обладал не только значительными земельными владениями, но и большим политическим влиянием).

Но шут, поколебавшись, указал всадникам неверную дорогу, чтобы они не побеспокоили его любимого хозяина и его воспитанницу, красавицу леди Ровену.

Всадники поскакали в направлении, указанном Вамбой. По пути Эймер рассказал своему спутнику, рыцарю Бриану де Буагильберу о Седрике Саксе.

Седрик «похваляется своим кровным родством с тем самым народом, от которого многие из его соплеменников охотно отрекаются, чтобы избегнуть бедствий, выпадающих на долю побежденного. Леди Ровена поистине чудо красоты.

Седрик ей не отец, а только дальний родственник, он изгнал из дому единственного сына только за то, что тот дерзнул поднять влюбленные глаза на эту красавицу».

Встреченный незнакомец вызвался проводить всадников в Ротервуд. Ему дали лошадь, и он с детства знакомыми ему тропинками вскоре привел своих спутников к величественному замку Ротервуд.

Читайте также:  Краткое содержание лев толстой набег точный пересказ сюжета за 5 минут

Глава III

Вся обстановка Ротервуда отличалась суровой саксонской простотой, которой гордился хозяин. В замке была приготовлена вечерняя трапеза для Седрика Сакса. По лицу Седрика было видно, что он «человек прямодушный, нетерпеливый и вспыльчивый. Он отличался крепким телосложением человека, привыкшего переносить суровые лишения на войне или усталость на охоте.

Широкое лицо с большими голубыми глазами дышало смелостью и прямотой и выражало такое благодушие, которое легко сменяется вспышками внезапного гнева. В его глазах блистали гордость и постоянная настороженность, потому что этот человек всю жизнь защищал свои права, посягательства на которые непрестанно повторялись.

Седина едва пробивалась в волосах, хотя ему шел шестидесятый год».

Слуга доложил, что аббат Эймер и рыцарь Бриан де Буагильбер, командор ордена храмовников, с небольшой свитой просят оказать им гостеприимство и дать ночлег на пути к месту рыцарского турнира.

Имя де Буагильбера было хорошо известно Седрику. Он знал, что о рыцаре говорили немало и доброго и худого. По слухам, он зарекомендовал себя как один из храбрейших рыцарей ордена Храма, но погряз в обычных для храмовников пороках.

Де Буагильбер был горд, дерзок, злобен и сластолюбив. Опасаясь ненужных последствий, Седрик передал Ровене, что не станет ожидать ее выхода к столу, «если только на то не будет ее особого желания».

«Сегодня у нее будет особое желание, — ответила служанка, — последние новости из Палестины ей всегда интересно послушать».

Поздние гости вошли в зал.

Глава IV

Помимо аббата Эймера и рыцаря де Буагильбера в зал вошел и их проводник в одежде пилигрима. Чуть позже появилась леди Ровена. «Ровена была прекрасно сложена и высока ростом. Цвет ее кожи отличался ослепительной белизной.

Ясные голубые глаза, опушенные длинными ресницами, смотрели из-под тонких бровей каштанового цвета, придававших выразительность ее лбу. Кроткое выражение больше всего шло к ее лицу. Однако привычка ко всеобщему поклонению и к власти над окружающими придала этой саксонской девушке особую величавость, дополняя то, что дала ей сама природа.

Густые волосы светло-русого оттенка, завитые изящными локонами, были украшены драгоценными камнями и свободно падали на плечи, что в то время было признаком благородного происхождения. К платью пунцового цвета была прикреплена легкая шелковая вуаль с золотым узором.

Эгу вуаль при желании можно было накинуть на лицо и грудь или набросить на плечи». В присутствии посторонних Ровена, как правило, прикрывала лицо в соответствии с обычаями того времени.

Гости заговорили о предстоящем рыцарском турнире, предложили сопровождать Седрика и Ровену на турнир, объясняя, что так они будут под надежной охраной.

Седрик отклонил предложение, поскольку считал самого себя отважным бойцом. Кроме того, их с Ровеной будет сопровождать его сосед Ательстан Конингсбургский с такой свитой, что никому не придется бояться разбойников.

Ровена попросила гостей сообщить последние новости о Палестине.

Разговор был прерван появлением слуги, который доложил, что у ворот стоит странник и умоляет впустить его на ночлег. Это еврей, он назвал себя Исааком из Йорка.

Глава V

Никто не знал, куда усадить еврея, поскольку находиться в обществе неверного считалось оскорбительным даже для простолюдина. Вмешался Вамба. Кивнув на слуг-азиатов, которые вошли в зал вместе с рыцарем де Буагильбером, шут заметил, что не понимает, чем «поклонники Махмуда и Термаганта лучше евреев — народа, когда-то избранного самим богом».

Вошел Исаак, худощавый старик высокого роста.

«Черты его лица были тонкие и правильные; орлиный нос, проницательные черные глаза, высокий лоб, изборожденный морщинами, длинные седые волосы и большая борода могли бы производить благоприятное впечатление, если бы не так резко изобличали его принадлежность к племени, которое в те темные века было предметом отвращения для суеверных и невежественных простолюдинов, а со стороны корыстного и жадного дворянства подвергалось самому лютому преследованию. Исаак стоял в стороне от всех, тщетно ожидая, не найдется ли для него местечка, где бы он мог присесть и отдохнуть. Наконец пилигрим, сидевший на скамье у камина, сжалился над ним и встал с места».

Эймер продолжал разговаривать с Седриком об охоте. Леди Ровена углубилась в беседу с одной из своих прислужниц, а надменный рыцарь Храма, поглядывая то на еврея, то на саксонскую красавицу, задумался.

Он был поражен красотой Ровены и «проспорил» Эймеру золотую цепь (условием спора было признать или нет девушку первой красавицей). По просьбе Ровены пилигрим рассказал о доблести рыцарей короля Ричарда в Палестине.

При этом де Буагильбер выглядел злым и растерянным.

Пилигрим перечислил поименно пятерых наиболее храбрых саксонских рыцарей. Шестой, по его словам, был совсем юный рыцарь, малоизвестный и менее знатный. Бриан де Буагильбер объявил, что его звали рыцарь Айвенго.

При этом храмовник снял с шеи золотую цепь и попросил аббата Эймера принять на хранение его залог в знак того, что, когда рыцарь Айвенго вступит на английскую землю, он немедленно будет вызван на бой с Брианом де Буагильбером.

Леди Ровена поручилась своим именем и доброй славой, что Айвенго даст этому гордому рыцарю желаемое удовлетворение.

Глава VI

Леди Ровена пожелала поговорить с пилигримом о рыцаре Айвенго. Но единственное, что смог вспомнить пилигрим, это то, что Айвенго похудел и стал смуглее с тех пор, как прибыл в Палестину в свите Ричарда Львиное Сердце. Его лицо было омрачено глубокой печалью. Но пилигрим не подходил к нему, потому что не был знаком с ним.

У слуг странник осведомился, где спят свинопас Гурт и Исаак. Еврею пилигрим посоветовал бежать из Ротервуда, потому что слышал, как де Буагильбер по-арабски приказал своим сарацинам схватить его и отвести в замок Филиппа де Мальвуазена или Реджинальда Фрон де Бефа. Эти рыцари пользовались дурной славой. Без сомнения, в их замках Исаака ожидали жестокие пытки с целью получения выкупа.

По требованию пилигрима Гурт выпустил его и еврея из замка. При этом пилигрим прошептал ему что-то на ухо по-саксонски. Гурт неожиданно поцеловал его руку с величайшим почтением. Пилигрим проводил Исаака в безопасное место — город Шеффилд.

Награды за спасение жизни старика пилигрим не требовал. Но Исаак догадался, что тот больше всего хотел иметь коня и вооружение. Под странническим одеянием молодого человека были спрятаны рыцарская цепь и золотые шпоры. Исаак написал записку, по которой богатый еврей Кирджат Джайрам выдал неизвестному рыцарю в долг доспехи и великолепного боевого коня.

Глава VII

На рыцарском турнире сражались рыцари-зачинщики Бриан де Буагильбер, Реджинальд Фрон де Беф, Филипп де Мальвуазен, Гуго де Гранмениль и Ральф де Випонту.

Мало-помалу галереи наполнились рыцарями и дворянами. Нижние галереи и проходы оказались битком набиты зажиточными иоменами (свободными земледельцами) и мелкими дворянами.

Появился принц Джон.

«Даже те, кто замечал в наружности принца выражение разнузданной дерзости, крайнего высокомерия и полного равнодушия к чувствам других людей, не могли отрицать того, что он не лишен некоторой привлекательности, свойственной открытым чертам лица, правильным от природы и приученным воспитанием к выражению приветливости и любезности, которые легко принять за естественное простодушие и честность. Такое выражение лица часто и совершенно напрасно также принимают за признак мужественности и чистосердечия, тогда как под ними обычно скрываются беспечное равнодушие и распущенность человека, сознающего себя, независимо от своих душевных качеств, стоящим выше других благодаря знатности происхождения, или богатства, или каким-нибудь иным случайным преимуществам ».

Исаак, богато разодетый, протискивался сквозь толпу, стараясь найти место в переднем ряду нижней галереи для своей дочери.

«Прекрасная Ревекка могла с честью выдержать сравнение с самыми знаменитыми английскими красавицами. Она была удивительно хорошо сложена, и восточный наряд не скрывал ее фигуры».

Исаак неосторожно толкнул норманского дворянина. Готова была вспыхнуть ссора, но вмешался Джон.

Принц решил, что его «денежный вельможа и его хорошенькая еврейка получат места на верхней галерее».

Он пытался выгнать «саксонских мужланов — Седрика Сакса и Ательстана Конингсбургского, которыіі, как потомок последнего короля саксонской династии, пользовался величайшим почетом со стороны всех саксов, уроженцев северной Англии».

Шут Вамба предотвратил несчастье неожиданным вмешательством: он выскочил вперед и, став между своим хозяином и Исааком, выхватил из-под полы плаща большой кусок свинины и поднес его к самому носу Исаака. Исаак резко попятился назад, оступился и покатился вниз по лестнице. Ссора окончилась всеобщим хохотом.

Глава VIII

Принц Джон напомнил аббату Эймеру о необходимости назначить королеву любви и красоты, которая будет на второй день турнира раздавать награды. Джон хотел отдать этот титул Ревекке, но тут даже свита принца зароптала. Рыцарь де Браси посоветовал принцу оставить трон незанятым, и пусть тот, кто выйдет победителем, сам изберет королеву.

Правила турнира были таковы. Пять рыцарей-зачинщиков вызывают на бой всех желающих. Каждый рыцарь, участвующий в турнире, имеет право выбрать себе противника из числа пяти зачинщиков. Если рыцарь прикоснулся к щиту острием копья, это значило, что он желает биться насмерть.

На другой день состоится всеобщий турнир; в нем смогут принять участие все присутствующие рыцари. Королева любви и красоты увенчает рыцаря, которого принц признает наиболее доблестным из всех, лавровым венком из чистого золота.

Читайте также:  Краткое содержание даррелл моя семья и другие звери точный пересказ сюжета за 5 минут

На третий день были назначены состязания в стрельбе из луков, бой быков и другие развлечения для простого народа.

Победа долгое время оставалась на стороне рыцарей-зачинщиков.

Среди зрителей начался ропот; дело в том, что из числа пяти зачинщиков Мальвуазен и Фрон де Беф не пользовались расположением народа за свою жестокость, а остальных, кроме Гранмениля, не любили, потому что они были чужестранцы.

Седрик Сакс, хотел, чтобы Ательстан попытался вырвать победу из рук храмовника и его товарищей. Но Ательстан был так ленив и настолько лишен честолюбия, что не мог этого сделать. Принц Джон со своими приближенными начал толковать о присуждении приза Бриану де Буагильберу.

В это время подъехал новый рыцарь. На нем был стальной панцирь с богатой золотой насечкой. Девиз на его щите изображал молодой дуб, вырванный с корнем, под которым была надпись на испанском языке: «Лишенный наследства».

Ехал он на превосходном вороном коне. Ловкость, с которой он управлял лошадью, и юношеская грация его движений сразу расположили к нему сердца большинства зрителей. Рыцарь ударил острым концом своего копья в щит Бриана де Буагильбера. Во время схватки сразу стало ясно, что преимущество на стороне неизвестного рыцаря. Де Буагильбер был повержен.

Вслед за тем Рыцарь Лишенный Наследства одержал легкую, но решительную победу над остальными четырьмя рыцарями-зачинщиками. При этом он продемонстрировал столько же великодушия, сколько до сих пор выказывал мужества и ловкости. У Гранмениля лошадь была молодая и слишком горячая.

Во время стычки она так шарахнулась в сторону, что всадник не мог попасть в цель, противник же его, вместо того чтобы воспользоваться таким преимуществом, поднял копье и проехал мимо. Гранмениль признал себя побежденным не только искусством, но и любезностью своего противника.

Источник: https://scribble.su/short/kratkoe6kl/85.html

Читать онлайн “Ламмермурская невеста” автора Скотт Вальтер – RuLit – Страница 7

Осушив последнюю флягу, гости распростились с новым владельцем башни, расточая пламенные уверения в дружбе — уверения, которые на следующий же день спешат забыть, если, более того, не считают нужным отречься от них для пущей безопасности.

Рэвенсвуд проводил гостей, с трудом сдерживая презрительную улыбку. Дождавшись наконец минуты, когда его старый дом избавился от множества шумных посетителей, он возвратился в зал, показавшийся ему особенно мрачным и безмолвным после недавнего шума и крика.

Впрочем, зал этот вскоре наполнился видениями, вызванными его собственным воображением, — тут были попранная честь и развеянное достояние его рода, крушение его собственных надежд и торжество того, кто разорил его семью.

Меланхолическому уму молодого Рэвенсвуда открылась обширная область для глубоких и печальных размышлений.

Местные жители, показывая ныне развалины башни на вершине утеса, омываемого морскими волнами и населенного лишь чайками да бакланами, уверяют, что именно в эту роковую ночь молодой Рэвенсвуд своими отчаянными сетованиями вызвал нечистого духа, пагубное влияние которого впоследствии сказалось на всей его жизни. Увы! Ни один адский дух не способен побудить нас к таким гибельным поступкам, как наши собственные неистовые, необузданные страсти.

«Помилуй бог, — сказал король, –

Чтоб ты стрелял в меня».

«Уильям Белл, Клойм из Клю и др.»

На следующее утро после похорон судебный пристав, власть которого оказалась недостаточной, чтобы запретить совершение погребальных обрядов над останками лорда Рэвенсвуда, поспешил доложить лорду-хранителю о сопротивлении, оказанном ему при исполнении служебных обязанностей.

Сэр Эштон принял его в библиотеке — просторной комнате, во времена Рэвенсвудов служившей банкетным залом; гербы этого древнего рода все еще украшали цветные стекла окон и резной потолок из испанского каштана.

Проникавшие в комнату лучи освещали длинные ряды полок, гнувшихся под тяжестью огромных томов — монастырских хроник и сочинений ученых судей, составлявших в те времена основную и важнейшую часть библиотеки шотландского историка.

На большом дубовом столе и на пюпитре разбросаны были письма, прошения, документы — главная отрада, равно как и мучение жизни сэра Уильяма Эштона.

У него была внушительная, даже благородная осанка, вполне под стать человеку, занимавшему столь высокую должность в государстве; и лишь после долгого, обстоятельного разговора, касающегося срочного и неотложного дела, проситель мало-помалу начинал замечать, что лорд-хранитель избегает высказывать свое мнение решительно и определенно. Это происходило от присущей ему чрезмерной осторожности и нерешительности

— черты характера, которые он тщательно скрывал, отчасти из гордости, отчасти по расчету.

Лорд-хранитель, казалось, очень спокойно выслушал сильно приукрашенный рассказ о беспорядках, происшедших на похоронах лорда Рэвенсвуда, и о том, с каким неуважением отнеслись к его приказаниям, отданным от имени церкви и государства; он, по-видимому, остался совершенно равнодушен, когда пристав довольно точно пересказал все гневные и бранные слова, произнесенные в его адрес молодым Рэвенсвудом и его приятелями; наконец, он с тем же невозмутимым спокойствием выслушал собранные приставом сведения — весьма искаженные и преувеличенные — о тостах, предложенных на погребальном пиршестве, и прозвучавших там угрозах. Однако он тщательно записал все подробности и имена тех, кого в случае надобности можно будет привлечь к делу в качестве свидетелей, и отпустил доносчика, убежденный в том, что теперь остатки достояния и даже личная свобода молодого Рэвенсвуда в его руках.

После того как пристав ушел, лорд-хранитель несколько минут сидел неподвижно, погрузившись в глубокое раздумье. Затем, поднявшись со стула» он принялся шагать по комнате с видом человека, обдумывающего важное решение.

— Ну, теперь уж молодой Рэвенсвуд попался! — рассуждал он сам с собой. — Да, попался! Он сам отдался мне в руки. Теперь ему остается или смириться, или погибнуть.

Я не забыл, с каким неотступным и злобным упорством его отец боролся со мной во всех инстанциях шотландских судов, как он отказывался от всех миролюбивых предложений, навязывая мне новые тяжбы, и как пытался опорочить мое доброе имя, когда увидел, что права мои неоспоримы.

Этот мальчишка, его сын, этот Эдгар, этот вспыльчивый, безмозглый идиот, посадил свой корабль на мель, еще не выйдя в море. Что ж, остается позаботиться только о том, чтобы новая волна не помогла ему выплыть.

Если полученное мною донесение представить Тайному совету в надлежащем виде, речи молодого Рэвенсвуда будут поняты там не иначе, как призыв к бунту против гражданских и духовных властей. Дело кончится большим штрафом, а то и приказом о заключении в Эдинбургскую или Блэкнесскую крепость; пожалуй, кой-какие слова и выражения этого молодчика пахнут государственной изменой.

Но я не хочу заходить так далеко! .. Нет, этого я не сделаю. Я не стал бы лишать его жизни, будь это даже в моей власти. А впрочем, если этот Рэвенсвуд доживет до новых перемен, чего только нельзя от него ожидать: он постарается вернуть себе права и имение, возможно будет даже мстить мне.

Насколько мне известно, Этон обещал поддержку старику Рэвенсвуду, и вот его сынок уже произносит крамольные речи и сколачивает вокруг себя сторонников. Каким удобным орудием он может оказаться в руках наших врагов, которые только и ждут нашего падения!

Поразмыслив над всеми этими обстоятельствами и убедив себя в том, что не только его собственные интересы и безопасность, но также интересы и безопасность его партии и приверженцев требуют от него дать ход попавшим к нему в руки уликам против Рэвенсвуда, хитрый политик сел за стол и принялся строчить докладную записку Тайному совету, подробно описывая беспорядки, имевшие место на похоронах лорда Рэвенсвуда. Лорд-хранитель превосходно знал, что даже имена участников этого происшествия, не говоря уже о самом факте, вызовут негодование его коллег, и они» по всей вероятности, пожелают примерно наказать молодого Рэвенсвуда, хотя бы in terrorem. note 8

При всем том лорду-хранителю предстояло дело весьма щекотливое — ему нужно было составить свой доклад в таких выражениях, которые, не оставляя сомнения в виновности молодого человека, не звучали бы слишком определенно — в устах сэра Эштона, исконного врага отца Рэвенсвуда, это могло бы показаться проявлением личной злобы и ненависти. И вот как раз когда сэр Уильям трудился, подыскивая слова, достаточно веские, чтобы представить Рэвенсвуда зачинщиком происшедших волнений, и достаточно уклончивые, чтобы не выдвигать против него прямого обвинения, он на мгновение оторвался от бумаг и взгляд его упал на родовой герб семейства, против наследника которого он точил свои стрелы и расставлял тенета закона. Этот герб, вырезанный на одной из капителей, расположенных под сводом, представлял голову черного быка с девизом: «Я выжидаю свой час!», и мысли лорда-хранителя невольно обратились к событию, побудившему Рэвенсвудов принять этот странный девиз.

Существовало предание, что в тринадцатом веке могущественный враг лишил Мэлизиуса де Рэвенсвуда его владений и в течение некоторого времени безнаказанно наслаждался плодами одержанной победы.

Однажды, когда в доме готовился праздник, не перестававший подстерегать удобный случай Мэлизиус проник в замок вместе с несколькими преданными друзьями.

Гости с нетерпением ожидали начала пира, но, когда хозяин кичливо приказал внести блюда, Рэвенсвуд, переодетый лакеем, ответил грозным голосом: «Я выжидаю свой час!» — ив тот же миг на столе появилась бычья голова — древний символ смерти. По этому сигналу заговорщики набросились на узурпатора и его приверженцев и перебили всех до единого.

вернуться

Для устрашения (лат.).

Источник: http://www.rulit.me/books/lammermurskaya-nevesta-read-13952-7.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector