Краткое содержание добродетели и пороки салтыкова-щедрина точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание рассказов Салтыкова-Щедрина

Сейчас уже никто не помнит, были ли когда-нибудь бараны вольными животными. Бараны во все времена служили человеку. Люди выводили разные породы рогатых животных. Одни шли на мясо Читать далее

Бедный волк

Волк – самый страшный хищник в лесу. Он не щадит ни зайцев, ни овец. Он в состояние убить весь скот у обычного мужика и оставить его семью голодать. Но и мужик, разозлившийся волка без наказания, не оставит. Читать далее

Богатырь

В некоторой стране родился Богатырь. Родила его и вырастила Баба-яга. Он вырос высокий и грозный. Родительница его отдыхать уехала, и получил он свободу невиданную. Читать далее

Верный Трезор

Трезор находился на сторожевой службе у купца Воротилова Никанора Семеновича. Верно, службу нес Трезор, с поста охраны никуда не отлучался. Читать далее

Ворон-челобитчик

Жил на свете один старый ворон, он с тоской вспоминал давние времена, когда все было по – другому, вороны не воровали, а честным путем добывали себе еду. У него болело сердце от таких дум. Читать далее

Вяленая вобла

Вяленая вобла – это произведение Михаила Евграфовича Салтыкова – Щедрина, русского писателя с великим сатирическим талантом. Читать далее

Гиена

Рассказ – поучение «Гиена» – это рассуждение о том, как некоторые люди схожи с гиенами. Читать далее

Господа Головлевы

Автор в своем произведении показал, к какому исходу приводит «головлевщина». Несмотря на трагичность развязки романа, Салтыков-Щедрин дает понять, что в самом опустившемся, лживом и выжившем из ума человеке возможно пробуждение совести. Читать далее

Деревенский пожар

Произведение «Деревенский пожар» повествует нам о трагических событиях, произошедших в деревне Софонихе. Жарким июньским днем, когда все бабы и мужики работали в поле, в селении произошел пожар. Читать далее

Дикий помещик

В рассказе говорится о зажиточном помещике, у которого было всё, кроме ума. Больше всего на свете его печалили простые мужики, и очень он хотел, чтобы их не было на его земле. Получилось так, что его желание исполнилось, и остался он один в своём поместье Читать далее

Дурак

В стародавние времена произошла эта история. Жили на свете муж с женой, они были довольно умны, а родился у них сын – дурак. Родители спорили, в кого же он такой уродился, и назвали младенца Иванушкой. Читать далее

История одного города

За столетнюю историю сменилось 22 градоначальника. И обо всех архивариусы, составлявшие летопись, писали правдиво. Город торговал квасом, печенкой и вареными яйцами. Читать далее

Карась идеалист

Произошёл спор между карасём и ершом. Ёрш доказывал, что нельзя всю жизнь прожить и не обманывать. Карась – идеалист главный герой рассказа. Проживает в тихом месте и ведёт дискуссии по поводу того, что рыбы не могут, есть друг друга. Читать далее

Кисель

Кухарка сварила кисель, и позвала всех к столу. Господа с удовольствием отведали кушанье, да и деток своих накормили. Всем понравился кисель, он был очень вкусным. Поварихе наказали каждый день готовить это блюдо Читать далее

Коняга

Коняга – замученная кляча с выпяченными ребрами, свалявшейся гривой, отвислой верхней губой, разбитыми ногами. Каторжной работой замучен Коняга Читать далее

Либерал

В одной стране жил либерал, который, в силу собственных прихотей, весьма скептически относился ко многим вещам. Личные взгляды и убеждения вынуждали его порой высказывать недоверчивые суждения о происходящем вокруг. Читать далее

Медведь на воеводстве

Сказка состоит из маленьких рассказов о трёх героях – Топтыгиных. Все три были посланы Львом (по сути – монархом) в дальний лес на воеводство. Читать далее

Орел-меценат

В этом произведении власть в лесах-полях захватывает Орёл. Понятно, что он не лев, даже не медведь, что орлы обычно живут разбоем… Но этот Орёл решил другим пример дать, пожить как помещик. Читать далее

Повесть о том как один мужик двух генералов прокормил

В данном произведении рассказывается о том, как два генерала, привыкшие жить без забот и не умеющие ничего делать, попали на необитаемый остров. Одолел их голод, стали они искать пропитание, но так как не были приспособлены Читать далее

Премудрый пескарь

Премудрый пескарь прожил всю жизнь в норе, что выстроил сам. Боялся за жизнь свою, и считал себя премудрым. Помнил о рассказах отца и матери об опасностях. Читать далее

Пропала совесть

Рассказ о том, что у людей вдруг пропала совесть. Без неё, как оказалось, жить стало лучше. Люди начали грабить, и в конце концов остервенели. Совесть всеми забытая лежала на дороге Читать далее

Рождественская сказка

На празднике рождества, священник в церкви произнёс прекрасные слова. Он рассказал сущность правды, то что она была дана нам вместе с приходом Иисуса и проявлялась в его любой жизненной ситуации. Читать далее

Самоотверженный заяц

В образе зайца передан русский народ, который предан до последнего своим царским господам – волкам. Волки же, как истинные хищники, издеваются и едят зайцев. Заяц торопится на помолвку к зайчихе и не останавливается перед волком, когда тот просит. Читать далее

Соседи

В некотором селенье жили два Ивана. Они были соседями, один был богатый, другой бедный. Оба Ивана были очень хорошими людьми. Читать далее

Источник: http://chitatelskij-dnevnik.ru/kratkoe-soderzhanie/saltykov-shchedrin

Сказки, рассказы, стихи для детей. Детское творчество: раскраски и поделки

  • Автор: Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
  • “Добродетели и пороки”
  • Исполнитель: Александр Клюквин
  • Тип: mp3, текст
  • Продолжительность: 00:18:53
  • Скачать и слушать online

Читать сказки Салтыкова-Щедрина: “Добродетели и пороки”:

 Добродетели с Пороками исстари во вражде были. Пороки жили весело и ловко свои дела обделывали; а Добродетели жили посерее, но зато во всех азбуках и хрестоматиях как пример для подражания приводились. А втихомолку между тем думали: “Вот кабы и нам, подобно Порокам, удалось хорошенькое дельце обделать!” Да, признаться сказать, под шумок и обделывали. 

Трудно сказать, с чего у них первоначально распря пошла и кто первый задрал. Кажется, что Добродетели первые начали. Порок-то шустрый был и на выдумки гораздый.

Как пошел он, словно конь борзый, пространство ногами забирать, да в парчах, да в шелках по белу свету щеголять – Добродетели-то за ним и не поспели. И не поспевши, – огорчились.

“Ладно, говорят, щеголяй, нахал, в шелках! Мы и в рубище от всех почтены будем!” А Пороки им в ответ: “И будьте почтены с богом!” 

Не стерпели Добродетели насмешки и стали Пороки на всех перекрестках костить. Выйдут в рубищах на распутие и пристают к прохожим: “Не правда ли, господа честные, что мы вам и в рубище милы?” А прохожие в ответ: “Ишь вас, салопниц, сколько развелось! проходите, не задерживайте! бог подаст!” 

Пробовали Добродетели и к городовым за содействием обращаться. “Вы чего смотрите? совсем публику распустили! ведь она, того и гляди, по уши в пороках погрязнет!” Но городовые знай себе стоят да Порокам под козырек делают. 

Так и остались Добродетели ни при чем, только пригрозили с досады: “Вот погодите! ушлют вас ужо за ваши дела на каторгу!” 

А Пороки между тем всё вперед да вперед бегут, да еще и похваляются. “Нашли, говорят, чем стращать – каторгой! Для нас-то еще либо будет каторга, либо нет, а вы с самого рожденья в ней по уши сидите! Ишь, злецы! кости да кожа, а глаза, посмотри, как горят! Щелкают на пирог зубами, а как к нему приступиться – не знают!” 

Словом сказать, разгоралась распря с каждым днем больше и больше. Сколько раз даже до открытого боя дело доходило, но и тут фортуна почти всегда Добродетелям изменяла. Одолеют Пороки и закуют Добродетели в кандалы: “Сидите, злоумышленники, смирно!” И сидят, покуда начальство не вступится да на волю не выпустит. 

В одну из таких баталий шел мимо Иванушка-Дурачок, остановился и говорит сражающимся: 

– Глупые вы, глупые! из-за чего только вы друг друга увечите! ведь первоначально-то вы все одинаково свойствами были, а это уж потом, от безалаберности да от каверзы людской, добродетели да пороки пошли.

Одни свойства понажали, другим вольный ход дали – колесики-то в машине и поиспортились. И воцарились на свете смута, свара, скорбь…

А вы вот что сделайте: обратитесь к первоначальному источнику – может быть, на чем-нибудь и сойдетесь! 

Сказал это и пошел путем-дорогой в казначейство подать вносить. 

Подействовали ли на сражающихся Иванушкины слова, или пороху для продолжения битвы недостало, только вложили бойцы мечи в ножны и задумались. 

Думали, впрочем, больше Добродетели, потому что у них с голоду животы подвело, а Пороки, как протрубили трубы отбой, так сейчас же по своим прежним канальским делам разбрелись и опять на славу зажили! 

– Хорошо ему про “свойства” говорить! – первое молвило Смиренномудрие, – мы и сами не плоше его эти “свойства” знаем! Да вот одни свойства в бархате щеголяют и на золоте едят, а другие в затрапезе ходят да по целым дням не евши сидят. Иванушке-то с пола-горя: он набил мамон мякиной – и прав; а нас ведь на мякине не проведешь – мы знаем, где раки зимуют! 

Читайте также:  Краткое содержание волков жёлтый туман точный пересказ сюжета за 5 минут

– Да и что за “свойства” такие проявились! – встревожилось Благочиние, – нет ли тут порухи какой? Всегда были Добродетели и были Пороки, сотни тысяч лет это дело ведется и сотни тысяч томов об этом написано, а он на-тко, сразу решил: “свойства”! Нет, ты попробуй, приступись-ка к этим сотням тысяч томов, так и увидишь, какая от них пыль столбом полетит! 

Судили, рядили и наконец рассудили: Благочиние правду сказало.

Сколько тысяч веков Добродетели числились Добродетелями и Пороки – Пороками! Сколько тысяч книг об этом написано, какая масса бумаги и чернил изведена! Добродетели всегда одесную стояли, Пороки – ошуйю; и вдруг, по дурацкому Иванушкину слову, от всего откажись и назовись какими-то “свойствами”! Ведь это почти то же, что от прав состояния отказаться и “человеком” назваться! Просто-то оно, конечно, просто, да ведь иная простота хуже воровства. Поди-тко спроста-то коснись, ан с первого же шага в такое несметное множество капканов попадешь, что и голову там, пожалуй, оставишь! 

Нет, о “свойствах” думать нечего, а вот компромисс какой-нибудь сыскать – или, как по-русски зовется, фортель – это, пожалуй, дельно будет. Такой фортель, который и Добродетели бы возвеселил, да и Порокам бы по нраву пришелся. Потому что ведь и Порокам подчас жутко приходится.

Вот намеднись Любострастие с поличным в бане поймали, протокол составили, да в ту же ночь Прелюбодеяние в одном белье с лестницы спустили. Вольномыслие-то давно ли пышным цветом цвело, а теперь его с корнем вырвали! Стало быть, и Порокам на фортель пойти небезвыгодно.

Милостивые государи! милостивые государыни! не угодно ли кому предложить: у кого на примете “средствице” есть? 

На вызов этот прежде всех выступил древний старичок, Опытом называемый (есть два Опыта: один порочный, а другой добродетельный; так этот – добродетельный был). И предложил он штуку: “Отыщите, говорит, такое сокровище, которое и Добродетели бы уважило, да и от Пороков было бы не прочь. И пошлите его парламентером во вражеский лагерь”. 

Стали искать и, разумеется, нашли. Нашли двух бобылок: Умеренность и Аккуратность. Обе на задворках в добродетельских селениях жили, сиротский надел держали, но торговали корчемным вином и потихоньку Пороки у себя принимали. 

Однако первый блин вышел комом. Бобылки были и мало представительны, и слишком податливы, чтоб выполнить возложенную на них задачу. Едва появились они в лагере Пороков, едва начали канитель разводить: “Помаленьку-то покойнее, а потихоньку – вернее”, как Пороки всем скопищем загалдели: 

– Слыхали мы-ста прибаутки-то эти! давно вы с ними около нас похаживаете, да не в коня корм! Уходите с богом, бобылки, не проедайтесь! 

И как бы для того, чтобы доказать Добродетелям, что их на кривой не объедешь, на всю ночь закатились в трактир “Самарканд”, а под утро, расходясь оттуда, поймали Воздержание и Непрелюбысотворение и поступили с ними до такой степени низко, что даже татары из “Самарканда” дивились: хорошие господа, а что делают! 

Поняли тогда Добродетели, что дело это серьезное и надо за него настоящим манером взяться. 

Произросло между ними в ту пору существо среднего рода: ни рак, ни рыба, ни курица, ни птица, ни дама, ни кавалер, а всего помаленьку. Произросло, выровнялось и расцвело. И было этому межеумку имя тоже среднего рода: Лицемерие… 

Все в этом существе было загадкою, начиная с происхождения. Сказывали старожилы, что однажды Смирение с Любострастием в темном коридоре спознались, и от этого произошел плод. Плод этот Добродетели сообща выкормили и выпоили, а потом и в пансион к француженке Комильфо отдали.

Догадку эту подтверждает и наружный вид Лицемерия, потому что хотя оно ходило не иначе, как с опущенными долу глазами, но прозорливцы не раз примечали, что по лицу его частенько пробегают любострастные тени, а поясница, при случае, даже очень нехорошо вздрагивает.

Несомненно, что в этом наружном двоегласии в значительной мере был виноват пансион Комильфо. Там Лицемерие всем главным наукам выучилось: и “как по струнке ходить”, и “как водой не замутить”, и “как без мыла в душу влезть”; словом сказать, всему, что добродетельное житие обеспечивает.

Но в то же время оно не избегло и влияния канкана, которым и стены, и воздух пансиона были пропитаны. Но, кроме того, мадам Комильфо еще и тем подгадила, что сообщила Лицемерию подробности об его родителях.

Об отце (Любострастии) сознавалась, что он был моветон и дерзкий – ко всем щипаться лез! Об матери (Смирение) – что она хотя не имела блестящей наружности, но так мило вскрикивала, когда ее щипали, что даже и не расположенные к щипанию Пороки (каковы Мздоимство, Любоначалие, Уныние и проч.) – и они не могли отказать себе в этом удовольствии. 

Вот это-то среднее существо, глаза долу опускающее, но и из-под закрытых век блудливо окрест высматривающее, и выбрали Добродетели, чтоб войти в переговоры с Пороками, и такой общий modus vivendi [образ поведения (лат.)]изобрести, при котором и тем и другим было бы жить вольготно. 

– Да ты по нашему-то умеешь ли? – вздумало было предварительно проэкзаменовать его Галантерейное Обращение. 

– Я-то? – изумилось Лицемерие, – да я вот как… 

И не успели Добродетели опомниться, как у Лицемерия уж и глазки опущены, и руки на груди сложены, и румянчик на щечках играет… девица, да и шабаш! 

– Ишь, дошлая! ну, а по-ихнему, по-порочному… как? 

Но Лицемерие даже не ответило на этот вопрос. В один момент оно учинило нечто, ни для кого явственно не видимое, но до такой степени достоверное, что Прозорливство только сплюнуло: “Тьфу!” 

И затем все одинаково решили: написать у нотариуса Бизяева общую доверенность для хождения по всем добродетельским делам и вручить ее Лицемерию. 

Взялся за гуж, не говори, что не дюж: как ни горько, а пришлось у Пороков пардону просить. Идет Лицемерие в ихний подлый вертеп и от стыда не знает, куда глаза девать.

“Везде-то нынче это паскудство развелось! – жалуется оно вслух, а мысленно прибавляет: – Ах, хорошо Пороки живут!” И точно, не успело Лицемерие с версту от добродетельской резиденции отойти, как уж со всех сторон на него разливанным морем пахнуло. Смехи, да пляски, да игры – стон от веселья стоит.

И город какой отменный Пороки для себя выстроили: просторный, светлый, с улицами и переулками, с площадями и бульварами. Вот улица Лжесвидетельства, вот площадь Предательства, а вот и Срамной бульвар. Сам Отец Лжи тут сидел и из лавочки клеветой распивочно и навынос торговал. 

Но как ни весело жили Пороки, как ни опытны они были во всяких канальских делах, а увидевши Лицемерие, и они ахнули. С виду – ни дать, ни взять, сущая девица; но точно ли сущая – этого и сам черт не разберет. Даже Отец Лжи, который думал, что нет в мире той подлости, которой бы он не произошел, – и тот глаза вытаращил. 

– Ну, – говорит, – это я об себе напрасно мечтал, будто вреднее меня на свете никого нет. Я – что! вот он, настоящий-то яд, где! Я больше нахалом норовлю – оттого меня хоть и не часто, а все-таки от времени до времени с лестницы в три шеи спускают; а это сокровище, коли прильнет, – от него уж не отвертишься! Так тебя опутает, так окружит, что покуда все соки не вызудит – не выпустит! 

Тем не менее, как ни велик был энтузиазм, возбужденный Лицемерием, однако и тут без розни не обошлось. Пороки солидные (аборигены), паче всего дорожившие преданиями старины, как, например: Суемудрие, Пустомыслие, Гордость, Человеконенавистничество и проч., – не только сами не пошли навстречу Лицемерию, но и других остерегали. 

– Истинный порок не нуждается в прикрытии, – говорили они, – но сам свое знамя высоко и грозно держит. Что существенно нового может открыть нам Лицемерие, чего бы мы от начала веков не знали и не практиковали? – Положительно ничего.

Напротив, оно научит нас опасным изворотам и заставит нас ежели не прямо стыдиться самих себя, то, во всяком случае, показывать вид, что мы стыдимся. Caveant consules! [Пусть консулы будут бдительны! (лат.

)] До сих пор у нас было достаточно твердых и верных последователей, но ведь они, видя наши извороты, могут сказать: “Должно быть, и впрямь Порокам туго пришлось, коль скоро они сами от себя отрицаться должны!” И отвернутся от нас, вот увидите – отвернутся. 

Читайте также:  Краткое содержание бунин митина любовь точный пересказ сюжета за 5 минут

Так говорили заматерелые Пороки-Катоны, не признававшие ни новых веяний, ни обольщений, ни обстановок. Родившись в навозе, они предпочитали задохнуться в нем, лишь бы не отступить от староотеческих преданий. 

За ними шла другая категория Пороков, которые тоже не выказали особенного энтузиазма при встрече с Лицемерием, но не потому, однако, чтобы последнее претило им, а потому, что они уже и без посредства Лицемерия состояли в секретных отношениях с Добродетелями. Сюда принадлежали: Измена, Вероломство, Предательство, Наушничество, Ябеда и проч. Они не разразились кликами торжества, не рукоплескали, не предлагали здравиц, а только подмигнули глазом: милости просим! 

Как бы то ни было, но торжество Лицемерия было обеспечено. Молодежь, в лице Прелюбодеяния, Пьянства, Объедения, Распутства, Мордобития и проч., сразу созвала сходку и встретила парламентера такими овациями, что Суемудрие тут же нашлось вынужденным прекратить свою воркотню навсегда. 

– Вы только мутите всех, старые пакостники! – кричала старикам молодежь. – Мы жить хотим, а вы уныние наводите! Мы в хрестоматию попадем (это в особенности льстило), в салонах блистать будем! нас старушки будут любить! 

Словом сказать, почва для соглашения была сразу найдена, так что когда Лицемерие, возвратившись восвояси, отдало Добродетелям отчет о своей миссии, то было единогласно признано, что всякий повод для существования Добродетелей и Пороков, как отдельных и враждебных друг другу групп, устранен навсегда. Тем не менее старую номенклатуру упразднить не решались – почем знать, может быть, и опять понадобится? – но положили употреблять ее с таким расчетом, чтобы всем было видимо, что она прикрывает собой один только прах. 

С тех пор пошло между Добродетелями и Пороками гостеприимство великое. Захочет Распутство побывать в гостях у Воздержания, возьмет под ручку Лицемерие, – и Воздержание уже издали, завидев их, приветствует: 

– Милости просим! покорно прошу! У нас про вас… 

И наоборот. Захочет Воздержание у Распутства постненьким полакомиться, возьмет под ручку Лицемерие, а у Распутства уж и двери все настежь: 

– Милости просим! покорно прошу! У нас про вас… 

В постные дни постненьким потчуют, в скоромные – скоромненьким. Одной рукой крестное знамение творят, другой – неистовствуют. Одно око горе возводят, другим – непрестанно вожделеют. Впервые Добродетели сладости познали, да и Пороки не остались в убытке. 

Напротив, всем и каждому говорят: “Никогда у нас таких лакомств не бывало, какими теперь походя жуируем!” 

А Иванушка-Дурачок и о сю пору не может понять: отчего Добродетели и Пороки так охотно помирились на Лицемерии, тогда как гораздо естественнее было бы сойтись на том, что и те и другие суть “свойства” – только и всего. 

Источник: http://0li.ru/%D0%B4%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BA%D0%B8/%D1%81%D0%B0%D0%BB%D1%82%D1%8B%D0%BA%D0%BE%D0%B2-%D1%89%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B8%D0%BD/3435-q-q-702

Михаил Салтыков-Щедрин – Добродетели и пороки

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Добродетели и пороки

* * *

Добродетели с Пороками исстари во вражде были. Пороки жили весело и ловко свои дела обделывали; а Добродетели жили посерее, но зато во всех азбуках и хрестоматиях как пример для подражания приводились. А втихомолку между тем думали: «Вот кабы и нам, подобно Порокам, удалось хорошенькое дельце обделать!» Да, признаться сказать, под шумок и обделывали.

Трудно сказать, с чего у них первоначально распря пошла и кто первый задрал. Кажется, что Добродетели первые начали. Порок‑то шустрый был и на выдумки гораздый.

Как пошел он, словно конь борзый, пространство ногами забирать, да в парчах, да в шелках по белу свету щеголять – Добродетели‑то за ним и не поспели. И не поспевши, – огорчились.

«Ладно, говорят, щеголяй, нахал, в шелках! Мы и в рубище от всех почтены будем!» А Пороки им в ответ: «И будьте почтены с богом!»

Не стерпели Добродетели насмешки и стали Пороки на всех перекрестках костить. Выйдут в рубищах на распутие и пристают к прохожим: «Не правда ли, господа честные, что мы вам и в рубище милы?» А прохожие в ответ: «Ишь вас, салопниц, сколько развелось! проходите, не задерживайте! бог подаст!»

Пробовали Добродетели и к городовым за содействием обращаться. «Вы чего смотрите? совсем публику распустили! ведь она, того и гляди, по уши в пороках погрязнет!» Но городовые знай себе стоят да Порокам под козырек делают.

Так и остались Добродетели ни при чем, только пригрозили с досады: «Вот погодите! ушлют вас ужо за ваши дела на каторгу!»

А Пороки между тем всё вперед да вперед бегут, да еще и похваляются. «Нашли, говорят, чем стращать – каторгой! Для нас‑то еще либо будет каторга, либо нет, а вы с самого рожденья в ней по уши сидите! Ишь, злецы! кости да кожа, а глаза, посмотри, как горят! Щелкают на пирог зубами, а как к нему приступиться – не знают!»

Словом сказать, разгоралась распря с каждым днем больше и больше. Сколько раз даже до открытого боя дело доходило, но и тут фортуна почти всегда Добродетелям изменяла. Одолеют Пороки и закуют Добродетели в кандалы: «Сидите, злоумышленники, смирно!» И сидят, покуда начальство не вступится да на волю не выпустит.

В одну из таких баталий шел мимо Иванушка‑Дурачок, остановился и говорит сражающимся:

– Глупые вы, глупые! из‑за чего только вы друг друга увечите! ведь первоначально‑то вы все одинаково свойствами были, а это уж потом, от безалаберности да от каверзы людской, добродетели да пороки пошли.

Одни свойства понажали, другим вольный ход дали – колесики‑то в машине и поиспортились.

И воцарились на свете смута, свара, скорбь… А вы вот что сделайте: обратитесь к первоначальному источнику – может быть, на чем‑нибудь и сойдетесь!

Сказал это и пошел путем‑дорогой в казначейство подать вносить.

Подействовали ли на сражающихся Иванушкины слова, или пороху для продолжения битвы недостало, только вложили бойцы мечи в ножны и задумались.

Думали, впрочем, больше Добродетели, потому что у них с голоду животы подвело, а Пороки, как протрубили трубы отбой, так сейчас же по своим прежним канальским делам разбрелись и опять на славу зажили.

– Хорошо ему про «свойства» говорить! – первое молвило Смиренномудрие, – мы и сами не плоше его эти «свойства» знаем! Да вот одни свойства в бархате щеголяют и на золоте едят, а другие в затрапезе ходят да по целым дням не евши сидят. Иванушке‑то с полагоря: он набил мамон мякиной – и прав; а нас ведь на мякине не проведешь – мы знаем, где раки зимуют!

– Да и что за «свойства» такие проявились! – встревожилось Благочиние, – нет ли тут порухи какой? Всегда были Добродетели и были Пороки, сотни тысяч лет это дело ведется и сотни тысяч томов об этом написано, а он на‑тко, сразу решил: «свойства»! Нет, ты попробуй, приступись‑ка к этим сотням тысяч томов, так и увидишь, какая от них пыль столбом полетит!

Судили, рядили и наконец рассудили: Благочиние правду сказало.

Сколько тысяч веков Добродетели числились Добродетелями и Пороки – Пороками! Сколько тысяч книг об этом написано, какая масса бумаги и чернил изведена! Добродетели всегда одесную стояли, Пороки – ошую; и вдруг, по дурацкому Иванушкину слову, от всего откажись и назовись какими‑то «свойствами»! Ведь это почти то же, что от прав состояния отказаться и «человеком» назваться! Просто‑то оно, конечно, просто, да ведь иная простота хуже воровства. Поди‑тко спроста‑то коснись, ан с первого же шага в такое несметное множество капканов попадешь, что и голову там, пожалуй, оставишь!

Нет, о «свойствах» думать нечего, а вот компромисс какой‑нибудь сыскать – или, как по‑русски зовется, фортель – это, пожалуй, дельно будет. Такой фортель, который и Добродетели бы возвеселил, да и Порокам бы по нраву пришелся. Потому что ведь и Порокам подчас жутко приходится.

Вот намеднись Любострастие с поличным в бане поймали, протокол составили да в ту же ночь Прелюбодеяние в одном белье с лестницы спустили. Вольномыслие‑то давно ли пышным цветом цвело, а теперь его с корнем вырвали! Стало быть, и Порокам на фортель пойти небезвыгодно.

Милостивые государи! милостивые государыни! не угодно ли кому предложить: у кого на примете «средствице» есть?

На вызов этот прежде всех выступил древний старичок, Опытом называемый (есть два Опыта: один порочный, а другой добродетельный; так этот – добродетельный был). И предложил он штуку: «Отыщите, говорит, такое сокровище, которое и Добродетели бы уважило, да и от Пороков было бы не прочь. И пошлите его парламентером во вражеский лагерь».

Стали искать и, разумеется, нашли. Нашли двух бобылок: Умеренность и Аккуратность. Обе на задворках в добродетельских селениях жили, сиротский надел держали, но торговали корчемным вином и потихоньку Пороки у себя принимали.

Читайте также:  Краткое содержание милый друг мопассана точный пересказ сюжета за 5 минут

Однако первый блин вышел комом. Бобылки были и мало представительны, и слишком податливы, чтоб выполнить возложенную на них задачу. Едва появились они в лагере Пороков, едва начали канитель разводить: «Помаленьку‑то покойнее, а потихоньку – вернее», как Пороки всем скопищем загалдели:

– Слыхали мы ста прибаутки‑то эти! давно вы с ними около нас похаживаете, да не в коня корм! Уходите с богом, бобылки, не проедайтесь!

И как бы для того, чтобы доказать Добродетелям, что их на кривой не объедешь, на всю ночь закатились в трактир «Самарканд», а под утро, расходясь оттуда, поймали Воздержание и Непрелюбосотворение и поступили с ними до такой степени низко, что даже татары из «Самарканда» дивились: хорошие господа, а что делают!

Поняли тогда Добродетели, что дело это серьезное и надо за него настоящим манером взяться.

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-rus-classic/524568-mihail-saltykov-shchedrin-dobrodeteli-i-poroki.html

Анализ сказки Салтыкова-Щедрина “Премудрый пискарь”

“Премудрый пискарь” – это эпическое произведение, сказка для взрослых. Однако она входит в число школьных программных произведений вполне оправданно, потому что “сказка ложь”, но, ясно, “в ней намек”.

В данном случае это намек на общечеловеческие пороки – общественные и личные, которые так или иначе могут быть понятны и молодому поколению читателей.

И поскольку произведение небольшое по объему, автор раскрывает по большей части два взаимосвязанных порока – боязнь любых опасностей и полное бездействие ради выживания. Главный герой – пискарь, иносказательный образ. Это и рыба, и живое существо одновременно.

Композиция сказки бесхитростная: от зачина “жил-был” через рассказ о наставничестве со стороны родителей и описание образа жизни пискаря – к описанию его кончины.

Автор не стремится запрятать глубоко в подтекст параллели между сюжетом и реальной жизнью. Вот как он характеризует своего героя: “Был он пискарь просвещенный, умеренно-либеральный”.

Данная фраза не оставляет сомнений в том, что текст имеет и связь с современными автору реалиями.

О чем же рассказывает нам сюжет сказки? Перед читателем проносится жизнь пискаря, несложная по своему устройству, которая основана на страхе перед потенциальными опасностями мироустройства. Отец и мать героя прожили долгую жизнь и умерли своей смертью.

А перед тем, как отойти в мир иной, завещали сыну быть осторожным, поскольку все обитатели водного мира, да и человек, в любой момент могут его погубить. Юный пискарь так хорошо усвоил науку своих родителей, что буквально заточил себя в подводной норе.

Из нее он выходил только ночью, когда все спят, недоедал и круглые сутки “дрожал” – лишь бы не схватили! В этом мандраже он прожил целых 100 лет, действительно пережив своих сородичей, хоть и был маленькой рыбкой, которую всякий может заглотить. И в этом смысле его жизнь удалась.

Но сбылась и другая его мечта – прожить так, чтобы никто не заметил. Все сбылось в точности: никто так…и не узнал о существовании премудрого пискаря.

Перед смертью герой начинает задумываться о том, что бы было, если бы все рыбы жили так же, как и он. И прозревает: род пискарей прекратился бы вовсе! Мимо него прошли все возможности – завести друзей, создать семью, вырастить детей и передать им свой жизненный опыт.

Ясно осознает он это перед смертью и, глубоко задумавшись, засыпает, а затем видит сон про то, как он выиграл 200 000 рублей, вырос в размерах и стал сам глотать врагов своих – щук. Расслабившись, пискарь невольно нарушает границы своей норы, и “рыло его” из норы показывается наружу.

А дальше – простор для читательской фантазии. Потому что автор не сообщает точно, что случилось с героем – констатирует лишь то, что он исчез вдруг.

Свидетелей этого происшествия не было, так что не только задача минимум прожить незаметно была достигнута пискарем, но и “сверхзадача” – так же незаметно исчезнуть.

За всем этим “эзоповым языком” читатель без труда угадывает характерную манеру Салтыкова-Щедрина через гиперболические образы и гротескные ситуации изображать неприглядную сторону жизни современности.

Это жесткая сатира на действительность 1882-1883 годов – период, когда в политической жизни России лидирующим стало консервативное направление, активно поощряемое императором Александром III. Началось увеличение льгот, прав и всевозможных привилегий дворянства. Под видом пискаря Щедрин показал либеральную интеллигенцию России, которую волновало только выживание.

С иронией называет автор своего героя “премудрым”. Для него это человек-конформист, трусливый и пассивный как в социальной, так и в политической области, который свое приспособленчество возводит в ранг философии. Произведение впервые увидело свет в женевской эмигрантской газете “Общее дело” в рубрике “Сказки для детей изрядного возраста” и не имело подписи.

Россия узнала новую сказку писателя благодаря прогрессивному журналу “Отечественные записки”. Но важнее всего то, что произведение пережило свое время и обрело характер сатиры на вечные пороки людей-перестраховщиков.

(1

Источник: http://schoolessay.ru/analiz-skazki-saltykova-shhedrina-premudryj-piskar/

Краткое содержание «Пропала совесть» Салтыкова-Щедрина

Никто не заметил пропажи чего-то важного. Совесть… Люди, как прежде, массово скапливались на бульварах и в театре, беспокоились, хлопотали и не подозревали, что им чего-то не хватает. Многим даже стало проще вредить другим, угодничать, ябедничать и сплетничать. Она исчезла внезапно, стремительно.

Накануне назойливая иждивенка мельтешила перед очами, мерещилась взбудораженной фантазии. Перестали мучить публику призраки, успокоилась душевная тревога. Умные люди поняли, что они освобождены от гнета, затруднявшего их действия раньше, и воспользовались полученной свободой.

Они пришли в неистовство, начались ограбления, преступления, всеобщее разорение.

Несчастная совесть валялась на тракте – замученная, униженная, опозоренная. Ее топтали ногами, бросали как можно дальше. Все удивлялись, что в самом удобном месте валяется такая нелепость.

Бедняжка могла бы пролежать так очень долго, но наконец ее поднял несчастный пьяница, понадеявшийся получить за нее чекушку. Неожиданно он почувствовал, что его как будто пронизало электричеством.

Его мутный взгляд блуждал вокруг в поисках объяснения случившегося, а мозг стал освобождаться от опьянения.

Внезапно он осознал свое бедственное положение, которое старался заглушить все последнее время. Поначалу он только испугался, потом начал вспоминать все свое позорное прошлое, фантазия подсказывала подробности и детали измен и предательств.

Страшно стало ему судить самого себя, рекой полились слезы раскаяния. Пропойца не видел другого выхода, как только освободиться от совести, и отправился к трактиру, где занимался торговлей его знакомый Прохорыч.

Ему-то и подложил тряпицу с совестью наш пьяница, которому сразу стало легче жить.

Прохорыч сразу же ощутил муки совести и начал сожалеть о прегрешениях: преступно подпаивать народ. Он даже начал выступать перед посетителями трактира, объясняя им пагубность водки.

Кое-кому целовальник пытался передать совесть, но все открещивались от такого подарка. Кабатчик даже дошел до того, что чуть было не уничтожил вино.

Торговать в тот вечер не получилось, зато спалось ему безмятежно, не как раньше.

Супруга догадалась, в чем дело, почему не идет торговля, и надумала спастись от ненужной вещи. Рано утром украла у благоверного тряпицу с содержимым и побежала на рынок, где подкинула надоедливую совесть в пальто квартальному надзирателю Ловцу, который имел обычай брать взятки.

Тот всегда видел в рыночном товаре собственность. Неожиданно, ни с того ни с сего, он начал осознавать, что чужое добро ему не принадлежит. Даже торгующие крестьяне стали насмехаться, потому что привыкли к тому, что их обирают. Так и вернулся домой с пустыми руками.

Обидевшаяся жена отказалась кормить обедом.

Снявший пальто Ловец стал снова думать, что все вокруг ему принадлежит, и захотел вернуться на рынок, чтобы компенсировать упущенное. Как только пальто, в кармане которого лежала совесть, оказалось надетым, снова проснулось чувство стыда. Даже свой кошелек начал давить. Пришлось раздать деньги прохожим.

Собрал бедняков и повел их к себе домой, чтобы покормить. Снова оказавшись без пальто, велел прогнать всех приглашенных. Хозяйка, начавшая обыскивать мужнину одежду в поисках завалявшейся копеечки, отыскала совесть. Сообразительная женщина отправила ее банкиру Бржоцкому. Самуил Давыдович знал все способы добывания денег.

Даже самые маленькие его дети считали, кто и сколько кому должен за съеденные конфеты. В подобной семье совестливость уж точно не требуется. Финансист быстро догадался, как от нее избавиться.

Он отправил некогда обещанный генералу филантропический взнос, добавив к конверту с сотенной ассигнацией совесть в качестве бесплатного приложения.

Так и переходила она из одних рук в другие, нигде надолго не задерживаясь. Никто в ней не нуждался. Пришлось ей упросить последнего, к кому она попала, найти маленького ребенка и отдать ее этому малышу. Таким образом и было сделано.

Подрастает этот ребенок теперь вместе с совестью. Когда станет дитя взрослым, совесть тоже вырастет. Пропадут тогда все несправедливости, обманы, вероломство, произвол, ведь совесть уже не будет пугливой и станет командовать всеми сама.

(1 votes, average: 2,00

Источник: http://school-essay.ru/kratkoe-soderzhanie-propala-sovest-saltykova-shhedrina.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector