Краткое содержание карамзин письма русского путешественника точный пересказ сюжета за 5 минут

Карамзин «Письма русского путешественника» – краткое содержание – Русская историческая библиотека

Краткое содержание Карамзин Письма русского путешественника точный пересказ сюжета за 5 минут

Карамзин «Письма русского путешественника» – краткое содержание

Карамзин в русской литературе является представителем сентиментализма, появившегося на смену ложному классицизму.

Сентиментализм Карамзина проявляется впервые в «Письмах русского путешественника», которые определенно написаны под влиянием английского литератора Стерна.

«Стерн несравненный, – пишет Карамзин в одном из своих писем, – в каком университете научился ты столь нежно чувствовать?».

Чувствительность, культ природы, некоторая идеализация жизни, все это было тогда совершенно ново в русской литературе; надо сказать, что настроение сентиментализма подходило душевному складу Карамзина, – недаром он сам называет «Письма русского путешественника» (см. также их анализ) – «зеркалом души» своей.

Николай Михайлович Карамзин. Портрет кисти Тропинина

Впервые «Письма русского путешественника» были напечатаны в «Московском журнале», потом были изданы отдельной книжкой. Письма эти составлены по путевым запискам автора.

В каждой стране, в каждом городе, через который он проезжал, Карамзин обращал внимание, главным образом, на интеллектуальные достопримечательности литературы, науки и искусства; – много места отведено описанию красот природы, характеру и нравам жителей, а также собственным размышлениям, вызванным новыми впечатлениями. Часто описания и размышления эти написаны в таких сентиментальных выражениях, что кажутся нам смешными; но надо помнить, в какую эпоху они написаны, помнить, что это были первые шаги в новом литературном направлении, сменившем школу ложного классицизма.

Карамзин. Письма русского путешественника. Радиоспектакль

Карамзин начал свое путешествие с Германии. В Кенигсберге, он посетил знаменитого философа Канта и долго беседовал с ним на самые возвышенные философские, религиозные темы. Приводя некоторые слова и мнения Канта, Карамзин восклицает: «почтенный муж! прости, если в сих строках обезобразил я мысли твои!».

Приехав в Веймар, Карамзин первым долгом осведомился: «здесь ли Виланд? Здесь ли Гердер? Здесь ли Гёте?» – Но Гёте ему не удалось повидать. Поэт Виланд сперва как-то неохотно и недоверчиво принял незнакомого ему русского писателя в первое его посещение, но Карамзин сумел победить эту недоверчивость и очаровать немецкого поэта своей горячей искренностью.

«Я пришел к Виланду в назначенное время. Маленькие, прекрасные дети его окружили меня на крыльце. Батюшка вас дожидается, сказал один. Подите к нему, сказали двое вместе. Мы вас проводим, сказал четвертый. Я их вместе перецеловал и пошел к их батюшке.

«Простите, – сказал, вошедши, – если давешнее мое посещение было для вас не совсем приятно. Надеюсь, что вы не сочтете наглостью того, что было действием энтузиазма, произведенного во мне вашими прекрасными сочинениями».

«Вы не имеете нужды извиняться, – отвечал он, – я рад, что этот жар к поэзии так далеко распространяется, тогда как он в Германии пропадает». Тут сели мы на канапе.

Начался разговор, который минута от минуты становился для меня занимательнее».

Прощаясь с Карамзиным, Виланд обнял и поцеловал его.

В Дрездене Карамзин с восторгом и восхищением описывает красоту Эльбы, вида, открывающегося из городского парка на поля и дали, освещенные вечерним солнцем: «Я смотрел и наслаждался, – пишет он, – смотрел, радовался и – даже плакал: что обыкновенно бывает, когда сердцу моему очень, очень весело! Вынул бумагу, карандаш, написал: любезная природа! и больше ни слова!..».

Теперь такая чувствительность нам смешна, но Карамзин был вполне искренен; красота природы отражалась в его душе. В другом месте он пишет: «Как ясно было небо, так ясна была душа моя».

В письмах из Швейцарии это сентиментальное выражение культа природы достигает высшей точки: «Уже я наслаждаюсь Швейцарией, милые друзья», – пишет Карамзин.

В одном особенно красивом месте дороги, недалеко от Базеля, он попросил остановить лошадей: – «я выскочил из кареты, упал на цветущий берег Рейна, и готов был в восторге целовать землю.

Счастливые швейцарцы! Всякий ли день, всякий ли час благодарите вы небо за свое счастье, живучи в объятиях прелестной Натуры?».

Сентиментальному писателю кажется, что люди, живущие в прекрасной рамке природы, и сами должны быть прекрасны. Еще в Германии он признается в этом: «молодая крестьянка с посошком была для меня Аркадскою пастушкой».

Здесь же в Швейцарии, ему хотелось бы самому стать «пастушком». Разговаривая с двумя молодыми крестьянками где-то на альпийских лугах, он высказал им свое желание разделить их простую жизнь, близкую к природе, «вместе с ними доить коров».

Швейцарские пастушки весело рассмеялись в ответ на его слова.

Во Францию Карамзин попал как раз, когда разгоралась революция. Но в своих письмах он почти не говорит о политических событиях. Бунт, злоба и насилие, всегда связанные с революцией, были чужды его душе и возмущали ее.

Во Франции, как и в других странах, он интересовался историческими памятниками, интересовался французской культурой.

Несколько теплых слов он посвящает памяти Жан Жака Руссо, которого очень высоко ценит и который оказал такое большое влияние на образ мыслей самого Карамзина.

В одном письме Карамзин говорит о характере французов: «скажу – огонь, воздух, – и характер французов описан. Я не знаю народа умнее, пламеннее, ветреннее…

» Ему нравится во французах их любезность, порывистость, способность увлекаться. Но больше всего Карамзин оценил во Франции театр: «Характер французов, пишет он, выражается главным образом в их любви к театру.

Немца надо изучать в его ученом кабинете, англичанина на бирже, француза в театре».

Карамзин часто посещал театры, видел множество французских пьес и выше всего ценит французскую комедию, которую он считает бесподобной; но трагедии французские ему не очень понравились, он критикует игру французских трагических актеров и, конечно, ставит шекспировские трагедии несравненно выше. О Шекспире Карамзин говорит в одном письме из Англии: «В драматической поэзии англичане не имеют ничего превосходного, кроме творений одного автора; но этот автор – Шекспир, и англичане богаты!»

Как уже было сказано, увлечение Шекспиром было характерной чертой XVIII-го века и явилось протестом против французской рационалистической философии. – «Легко смеяться над ним (Шекспиром), – продолжает Карамзин, – не только с Вольтеровым, но и с самым обыкновенным умом; кто же не чувствует красоты его, с тем я не хочу говорить и спорить.

Забавные шекспировские критики похожи на дерзких мальчишек, которые окружают на улице странно одетого человека и кричат: какой смешной, какой чудак. Величие, истина характеров, занимательность приключений, откровение человеческого сердца и великие мысли, рассеянные в драмах британского гения, будут всегда их магией для людей с чувством.

Я не знаю другого поэта, который имел бы такое всеобъемлющее, плодотворное, неистощимое воображение».

– «О, Шекспир, Шекспир! – пишет Карамзин в другом письме. – Кто знал так хорошо сердце человеческое, как ты! Кто убедительнее твоего представил все безумство злословия!»

Шекспир вызывает у Карамзина подлинное восхищение.

Сравнивая Лондон с Парижем, Карамзин говорит: «Лондон прекрасен! Какая разница с Парижем! Там огромность и гадость (намек на грязь Парижских улиц), здесь простота с удивительною чистотою; там роскошь и бедность в вечной противуположности, здесь единообразие общего достатка; там палаты, из которых ползут бледные люди в разодранных рубищах; здесь из маленьких кирпичных домиков выходят Здоровье и Довольствие с благородным и спокойным видом». Но в общем чувствуется ясно в письмах из Англии, что французы симпатичнее Карамзину, чем англичане. Он ценит просвещенность англичан, ценит многое в их государственном устройстве, – особенно законодательство, но остается холоден. Говоря о характере англичан, Карамзин объясняет их холодность и склонность к «сплину» – дурным английским климатом, туманом, серым небом и… чрезмерной любовью к комфорту. Как истинно русский человек он тяготился некоторой сухостью и холодностью англичан, но это не мешает ему отдавать полную справедливость их просвещенности.

Во всех письмах Карамзина яркой нитью проходит его любовь к родине, ко всему русскому.

Искренне восхищаясь всем, что он видит за границей, он ни на минуту не забывает России, и потому особенно восторженно звучит его последнее письмо из Кронштадта на обратном пути: «Берег! отечество! Благословляю вас! Я в России, и через несколько дней буду с вами, друзья мои!.. Всех останавливаю, спрашиваю единственно для того, чтобы говорить по-русски и слышать Русских людей».

Для современников «Письма русского путешественника» были интересны тем, что знакомили читателей с Европой.

Источник: http://rushist.com/index.php/literary-articles/4398-karamzin-pisma-russkogo-puteshestvennika-kratkoe-soderzhanie

Краткое содержание Письма русского путешественника Карамзин

В предисловии ко второму изданию писем в 1793 г. автор обращает внимание читателей, что не решился внести изменения в манеру повествования – живых, искренних впечатлений неопытного молодого сердца, лишенных осторожности и разборчивости искушенного придворного или многоопытного профессора. Он начал свое путешествие в мае 1789 г.

В первом письме, отправленном из Твери, молодой человек рассказывает о том, что осуществленная мечта о путешествии вызвала в его душе боль расставания со всем и всеми, что было дорого его сердцу, а вид удаляющейся Москвы заставлял его плакать.

Трудности, ожидающие путешествующих в дороге, отвлекли героя от грустных переживаний. Уже в Петербурге выяснилось, что паспорт, полученный в Москве, не дает права на морское путешествие, и герою пришлось менять свой маршрут и испытывать неудобства от бесконечных поломок кибиток, фур и возков.

Нарва, Паланга, Рига – дорожные впечатления заставили Путешественника назвать себя в письме из Мемеля “рыцарем веселого образа”.

Заветной мечтой путешествующего была встреча с Кантом, к которому он отправился в день своего прибытия в Кенигсберг, и был принят без промедления и сердечно, несмотря на отсутствие рекомендаций.

Молодой человек нашел, что у Канта “все просто, кроме его метафизики”.

Читайте также:  Краткое содержание облако аксакова точный пересказ сюжета за 5 минут

Довольно быстро добравшись до Берлина,

молодой человек поспешил осмотреть Королевскую библиотеку и берлинский зверинец, упомянутые в описаниях города, сделанных Николаи, с которым вскоре встретился молодой Путешественник.

Автор писем не упустил возможности побывать на представлении очередной мелодрамы Коцебу.

В Сан-Суси он не преминул отметить, что увеселительный замок скорее характеризует короля Фридриха как философа, ценителя искусств и наук, нежели как всевластного правителя.

Прибыв в Дрезден, Путешественник отправился осматривать картинную галерею. Он не только описал свои впечатления от прославленных полотен, но и присовокупил к письмам биографические сведения о художниках: Рафаэле, Корреджо, Веронезе, Пуссене, Джулио Романо, Тинторетто, Рубенсе и др.

Дрезденская библиотека привлекла его внимание не только величиной книжного собрания, но и происхождением некоторых древностей. Бывший московский профессор Маттеи продал курфюрсту за полторы тысячи талеров список одной из трагедий Эврипида. “Спрашивается, где г.

Маттеи достал сии рукописи?”.

Из Дрездена автор решил отправиться в Лейпциг, подробно описав картины природы, открывающиеся обзору из окна почтовой кареты или длительных пеших прогулок. Лейпциг поразил его обилием книжных магазинов, что естественно для города, где трижды в год устраиваются книжные ярмарки. В Веймаре автор встретился с Гердером и Виландом, чьи литературные труды хорошо знал.

В окрестностях Франкфурта-на-Майне он не переставал удивляться красотой ландшафтов, напоминающих ему творения Сальватора Розы или Пуссена. Молодой Путешественник, иногда говорящий о себе в третьем лице, пересекает было французскую границу, но внезапно оказывается в другой стране, никак не объясняя в письмах причину изменения маршрута.

Швейцария – земля “свободы и благополучия” – началась для автора с города Базеля. Позднее, в Цюрихе, автор встречался неоднократно с Лафатером и присутствовал на его публичных выступлениях.

Дальнейшие письма автора часто бывают помечены только указанием часа написания письма, а не обычной датой, как раньше.

События, происходящие во Франции, обозначены весьма осторожно – например, упомянута случайная встреча с графом Д’Артуа со свитой, намеревавшимся отправиться в Италию.

Путешественник наслаждался прогулками по Альпийским горам, озерам, посещал памятные места. Он рассуждает об особенностях образования и высказывает суждение о том, что в Лозанне следует изучать французский язык, а все другие предметы постигать в немецких университетах.

Как и всякий начитанный путешественник, автор писем решил осмотреть окрестности Лозанны с томиком “Элоизы” Руссо (“Юлия, или Новая Элоиза” – роман в письмах), чтобы сравнить свои личные впечатления от мест, где Руссо поселил своих “романических любовников”, с литературными описаниями.

Местом паломничества была и деревушка Ферней, где жил “славнейший из писателей нашего века” – Вольтер. С удовольствием отметил Путешественник, что на стене комнаты-спальни великого старца висит шитый по шелку портрет российской императрицы с надписью по-французски: “Подарено Вольтеру автором”.

Первого декабря 1789 г. автору исполнилось двадцать три года, и он с раннего утра отправился на берег Женевского озера, размышляя о смысле жизни и вспоминая своих друзей. Проведя несколько месяцев в Швейцарии, Путешественник отправился во Францию.

Первым французским городом на его пути был Лион. Автору все было интересно – театр, парижане, застрявшие в городе и ожидающие отъезда в другие края, античные развалины.

Старинные аркады и остатки римского водопровода заставили автора подумать о том, как мало думают о прошлом и будущем его современники, не пытаются “садить дуб без надежды отдыхать в тени его”.

Здесь, в Лионе, он увидел новую трагедию Шенье “Карл IX” и подробно описал реакцию зрителей, увидевших в спектакле нынешнее состояние Франции. Без этого, пишет молодой Путешественник, пьеса вряд ли могла бы произвести впечатление где бы то ни было.

Вскоре писатель отправляется в Париж, пребывая в нетерпении перед встречей с великим городом. Он подробно описывает улицы, дома, людей.

Предвосхищая вопросы заинтересованных друзей о Французской революции, пишет: “Не думайте, однако ж, чтобы вся нация участвовала в трагедии, которая играется ныне во Франции”.

Молодой Путешественник описывает свои впечатления от встречи с королевской семьей, случайно увиденной им в церкви. Он не останавливается на подробностях, кроме одной – фиолетовый цвет одежды (цвет траура, принятый при дворе).

Его забавляет пьеса Бульи “Петр Великий”, сыгранная актерами весьма старательно, но свидетельствующая о недостаточных познаниях как автора пьесы, так и оформителей спектакля в особенностях российской жизни. К рассуждениям о Петре Великом автор обращается в своих письмах не один раз.

Ему довелось встретиться с господином Левеком, автором “Российской истории”, что дает ему повод порассуждать об исторических сочинениях и о необходимости подобного труда в России. Образцом для подражания ему представляются труды Тацита, Юма, Робертсона, Гиббона.

Молодой человек сопоставляет Владимира с Людовиком XI, а царя Иоанна с Кромвелем.

Самым большим недостатком исторического сочинения о России, вышедшего из-под пера Левека, автор считает не столько отсутствие живости слога и бледность красок, сколько отношение к роли Петра Великого в русской истории.

Путь образования или просвещения, говорит автор, для всех народов один, и, взяв за образец для подражания уже найденное другими народами, Петр поступил разумно и дальновидно.

“Избирать во всем лучшее – есть действие ума просвещенного, а Петр Великий хотел просветить ум во всех отношениях”. Письмо, помеченное маем 1790 г., содержит и другие интереснейшие размышления молодого автора.

Он писал: “Все народное ничто перед человеческим. Главное дело быть людьми, а не славянами”.

В Париже молодой Путешественник побывал, кажется, везде – театры, бульвары, Академии, кофейни, литературные салоны и частные дома.

В Академии его заинтересовал “Лексикон французского языка”, заслуживший похвалы за строгость и чистоту, но осужденный за отсутствие должной полноты. Его заинтересовали правила проведения заседаний в Академии, учрежденной еще кардиналом Ришелье.

Условия принятия в другую Академию – Академию наук; деятельность Академии надписей и словесности, а также Академии живописи, ваяния, архитектуры.

Кофейни привлекли внимание автора возможностью для посетителей публично высказываться о новинках литературы или политики, собираясь в уютных местах, где можно увидеть и парижских знаменитостей, и обывателей, забредших послушать чтение стихов или прозы.

Автора интересует история Железной Маски, развлечения простолюдинов, устройство госпиталей или специальных школ.

Его поразило, что глухие и немые ученики одной школы и слепые другой умеют читать, писать и судить не только о грамматике, географии или математике, но в состоянии размышлять и об отвлеченных материях.

Особый выпуклый шрифт позволял слепым ученикам читать те же книги, что и их зрячим сверстникам.

Улицы Парижа напоминают автору исторические события, соотносимые с тем, что можно увидеть в современной Франции. Отсюда рассуждения о Генрихе IV или Филиппе Красивом.

Красота Булонского леса и Версаля не оставила чувствительное сердце равнодушным, но наступает пора покинуть Париж и отправиться в Лондон – цель, намеченная еще в России. “Париж и Лондон, два первых города в Европе, были двумя Фаросами моего путешествия, когда я сочинял план его”. На пакетботе из Кале автор продолжает свое путешествие.

Уже самые первые английские впечатления автора свидетельствуют о давнишнем интересе к этой стране. Его восхищает повсеместный порядок и “вид довольства, хотя не роскоши, но изобилия”.

Первое знакомство с лучшей английской публикой состоялось в Вестминстерском аббатстве на ежегодном исполнении оратории Генделя “Мессия”, где присутствовала и королевская семья. Людей других сословий молодой человек узнавал самым неожиданным образом. Его удивила гостиничная служанка, рассуждающая о героях Ричардсона и Филдинга и предпочитающая Ловеласа Грандисону.

Автор сразу же обратил внимание на то, что хорошо воспитанные англичане, обычно знающие французский язык, предпочитают изъясняться по-английски. “Какая разница с нами!” – восклицает автор, сожалея о том, что в нашем “хорошем обществе” нельзя обойтись без французского языка.

Он посетил лондонские суды и тюрьмы, вникая во все обстоятельства судопроизводства и содержания преступников. Отметил пользу суда присяжных, при котором жизнь человека зависит только от закона, а не от других людей.

Больница для умалишенных – Бедлам – заставила его задуматься о причинах безумия в нынешний век, безумия, которого не знали предшествующие эпохи. Физических причин безумия гораздо меньше, чем нравственных, и образ современной жизни способствует тому, что можно увидеть в свете и десятилетнюю, и шестидесятилетнюю Сафо.

Лондонский Тарр, госпиталь в Гринвиче для престарелых моряков, собрания квакеров или других христианских сект, собор Святого Павла, Виндзорский парк, Биржа и Королевское общество – все привлекало внимание автора, хотя, по его собственному замечанию, “Лондон не имеет столько примечания достойных вещей, как Париж”.

Путешественник останавливается на описании типажей (отмечая верность рисунков Хогарта) и нравов, особенно подробно останавливаясь на обычаях лондонских воров, имеющих свои клубы и таверны.

В английской семейной жизни автора привлекает благонравие англичанок, для которых выход в свет или на концерт – это целое событие. Русское же высшее общество стремится вечно быть в гостях или принимать гостей. Автор писем возлагает ответственность за нравы жен и дочерей на мужчин.

Он подробно описывает необычный вид увеселения для лондонцев всех сословий – “Воксал”.

Его рассуждения об английской литературе и театре весьма строги, и он пишет: “Еще повторяю: у англичан один Шекспир! Все их новейшие трагики только хотят быть сильными, а в самом деле слабы духом”.

Заключая свое путешествие по Англии, автор говорит: “Я и в другой раз приехал бы с удовольствием в Англию, но выеду из нее без сожаления”.

Последнее письмо Путешественника написано в Кронштадте и полно предвкушения того, как будет он вспоминать пережитое, “грустить с моим сердцем и утешаться с друзьями!”.

Вариант 2

Молодой человек в мае 1789 г. отправляется в длительное путешествие по Западной Европе. В письмах герой описывает искренние впечатления от посещаемых стран и знакомства с иностранцами.

Читайте также:  Краткое содержание кондратьев сашка точный пересказ сюжета за 5 минут

Волей судьбы ехать суждено было экипажем. Из-за дорожных неудобств он назвал себя “рыцарем веселого образа”. Заветной мечтой путешественника была встреча с Кантом. На удивление в Кенигсберге тот принял его без промедления, запросто – без всяких рекомендаций.

Добравшись до Берлина, юноша посетил Королевскую библиотеку и зверинец. В Сан-Суси побывал в замке короля Фридриха. После осмотра Дрезденской галереи он подробно описал не только великолепные полотна, но и присовокупил биографические сведения о живописцах. Лейпциг поразил обилием книжных магазинов. Каждый новый город удивлял, давал познания и эмоции.

В Швейцарии автор неоднократно встречался с Лафатером, даже присутствовал на его выступлениях. Он гулял по Альпийским лугам, посещал памятные места.

Начитанный юноша сравнивает собственные впечатления с литературными описаниями и существующими справочниками.

Он размышляет об образовании, считая, что в Лозанне следует изучать лишь французский язык, остальное надо постигать в немецких университетах. Спустя несколько месяцев путешественник отправляется во Францию.

Молодого человека интересует буквально все: от античных развалин и театра до личной жизни французов. Его привлекают кофейни, где посетители публично обсуждают новинки литературы, политики, читают стихи. Проникаясь европейским духом, герой рассуждает о роли Петра I в истории России, взявшего за образец подражания уже найденное другими народами.

Англия покоряет порядком во всем – не роскошью, но изобилием. В Вестминстерском аббатстве он видит королевскую семью и людей иных сословий.

Удивляет путешественника служанка в гостинице, рассуждающая о героях литературных произведений.

Он обращает внимание, что воспитанные англичане предпочитают изъясняться на родном языке, хотя хорошо владеют французским и сожалеет, что в российском обществе без французского не обойтись.

Пытливый юноша посещает суды, тюрьмы, больницы для умалишенных. Вникает в местное судопроизводство, отмечает пользу присяжных. Подмечает, что в семейной жизни англичан выход в свет или на концерт – достойное событие, тогда как соотечественники стремятся ходить в гости или принимать у себя.

В рассуждениях о литературе и театре он восхищается Шекспиром, современных же писателей считает слабыми духом. Заканчивая записки об Англии, автор подводит итог: в другой раз приехал бы с удовольствием, но выеду без сожаления.

Последнее же письмо написано в Кронштадте, где он предвкушает воспоминание о пережитом, грусть и утешение с друзьями.

Источник: https://rus-lit.com/kratkoe-soderzhanie-pisma-russkogo-puteshestvennika-karamzin/

Краткое содержание: Письма русского путешественника

Автор в предисловии ко второму изданию писем говорит о том, что решил не менять стиль повествования, и описывать события так, как путешественник их видит, со всеми эмоциями, без сухих описаний или излишнего внимания к деталям. Путешествие его началось в мае 1789 года.

Первое письмо повествует, что автор тяжело испытывал расставание с родиной и близкими людьми. Однако, трудности, возникавшие у путешественника в дороге, отвлекали его от дурных мыслей.

По прибытии в Петербург оказалось, что полученный в Москве паспорт недействителен для морских путешествий, в связи с чем Путешественник был вынужден изменить маршрут на сухопутный.

Автор отчаянно желал посетить Кенигсберг, ради встречи с Кантом, известным философом.

Путешественник отправился к нему сразу по прибытию в город, и получил теплый прием. Он отметил, что у Канта все довольно просто, “кроме его метафизики”.

Оказавшись в Берлине, Путешественник тут же отправился в Королевскую библиотеку, а затем в берлинский зверинец. После посещения Сан-Суси он высказал замечание, что замок выставляет короля Фридриха скорее как деятеля искусств, нежели правителя.

В Дрездене писатель не преминул посетить картинную галерею, после посещения которой он, помимо впечатлений от картин, приложил к письмам еще и краткие биографии художников. Затем Путешественник отправился в Дрезденскую библиотеку, которая поразила его количеством собранных книг и происхождением части древних рукописей.

Следующим пунктом путешествия был Лейпциг. Город выделялся огромным количеством книжных магазинов, впрочем, для города, где три раза в год устраивают книжные ярмарки, это не удивительно.

Проезжая Франкфурт-на-Майне, Путешественник отмечает невероятную красоту природы в тех местах. Однако, после пересечения французской границы он неожиданно оказывается в Швейцарии, не распространяясь в письмах о причинах смены маршрута.

Поездка по Швейцарии началась с города Базеля. В следующем городе, Цюрихе, автор не раз пересекался с Лафатером, также не преминув сходить на несколько его публичных выступлений. После этого автор нередко отмечал в письмах время, а не дату событий.

Лозанну Путешественник осматривал с книгой “Элоиза” за авторством Руссо, чтобы сравнить литературные описания тех мест с собственными впечатлениями.

Не обошел он вниманием и родину Вольтера, деревушку Ферней. Особо отметил Путешественник, что на стене спальни писателя висит портрет российской императрицы, что его немало порадовало.Спустя несколько месяцев, Путешественник отправился во Францию.

О происходившем во Франции автор предпочитает писать осторожно, упомянув, к примеру, случайную встречу с графом Д'Артуа, направлявшимся в Италию. Поездку по Франции он начал с Лиона, где посетил трагедию Шенье “Карл IX”. Особо он отметил эмоции зрителей, воочию увидевших текущее состояние Франции.

Следующим городом, принявшим Путешественника, был великий Париж. О нем автор говорит много, приводя подробные описания людей, улиц, зданий. Также он упоминает о случайно увиденной им в церкви королевской семье, отметив фиолетовые одежды ее членов (что означает траур).

Автор не обошел вниманием и пьесу Бульи “Петр Великий”, в которой его позабавило непонимание и актерами, и сценаристами, особенностей российского быта.

Путешественник, казалось, обошел все места в Париже: это и театры, Академии, литературные дома, и множество небольших кофеен. Последние выделялись тем, что там можно было публично обсуждать политику и литературу, можно было увидеть и знаменитостей.

Особенно поразило Путешественника то, что незрячие и глухонемые дети из специальных школ умеют читать, писать, и даже рассуждать на абстрактные темы, а специальный выпуклый шрифт давал слепым возможность читать те же произведения, что и здоровым людям.

Но, как ни жаль было Путешественнику прощаться с красотами Булонского леса и Версаля, настало время продолжать путешествие, и следующим пунктом в нем был Лондон. Эти два города – Париж и Лондон – были двумя “маяками” при составлении плана поездки.

В Англии Путешественник сразу отметил, что англичане хоть и знают в большинстве своем французский, но разговаривать предпочитают на английском. У автора при этом вызывает сожаление, что в России без французского языка в высшем обществе никак не обойтись.

Желая вникнуть в юридическую систему англичан, Путешественник посещал суды и тюрьмы, отмечая детали судопроизводства и содержания под стражей преступников.

Особо он упоминал суды присяжных, в которых судьба осужденного зависит не только от сухих букв закона, но и от решения других людей.

Посещение больницы для сумасшедших – Бедлама – вызвало у автора думы о причинах безумия в нынешний век. Он пришел к выводу, что нынешний образ жизни способен свести с ума как ребенка, так и почтенного старца.

В целом, несмотря на обилие примечательных вещей, автор приходит к выводу, что Лондону с Парижем все же не сравниться.

Отдельно Путешественник останавливается на описании нравов людей из разных слоев общества.

В семейной жизни лондонцев его удивило, что для англичан выход в свет – значимое событие, в то время как в русском высшем обществе принято находиться в гостях или принимать их как можно чаще.

Английскую литературу автор жестко критикует, отмечая из всех трагиков одного лишь Шекспира, а остальных обвиняя в слабости характера.

Покидает Англию Путешественник без сожаления, но указав, что с удовольствием вернулся бы туда снова.

Цикл писем заканчивается в Кронштадте, и в последнем письме Путешественнику не терпится поделиться пережитым с друзьями, чтобы потом с грустью вспоминать о столь знаменательном событии своей жизни.

Автор – Кращенко А.В.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Письма русского путешественника». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Источник: http://biblioman.org/shortworks/karamzin/pisma

Берег!Отечество!Благословляю вас! Я-в России!

-У нас всякий,кто умеет только сказать “Как поживаете”по-французски,без всякой нужды коверкает французский язык, чтобы с русским не говорить по-русски…

Не стыдно ли?Как не иметь народного самолюбия? Зачем быть попугаями и обезьянами вместе?Наш язык и для разговоров,право,не хуже других;надобно только чтобы светские умные люди, особливо же красавицы,поискали в нем выражения для своих мыслей.

“Письма русского путешественника”Н.Карамзин Лондон,июля …1790 ====================================================================

Если судить по «Письмам…» Карамзин отправился в заграничный вояж из Москвы 18 мая 1789 года, вернулся же в сентябре 1790г. в Петербург. 23-летний Николай Карамзин из кибитки и экипажа, из чужой гостинцы и трактира пишет письма в Россию, полные ценнейших наблюдений о жизни Европы того времени и о встречах с известными людьми .

– В целой Европе,-говорит Боннет, не найдете вы такого просвещенного города как Женева: наши художники, ремесленники, купцы, женщины и девушки имеют свои библиотеки, и читают не только романы и стихи, но и философские книги.

– И я могу сказать, что женевские парикмахеры твердят наизусть целые тирады из Вольтера! Интересного и нового много, Карамзин торопится поделиться всем узнанным с русским читателем: – Познакомился на сих днях я с господином Ульрихом, цюрихским уроженцем, который природно глухих и немых учит говорить, читать и писать… -Недавно был я на острове Святого Петра, где величайший из писателей 18 века укрывался от злобы и предрассуждений человеческих…он, тот, кого выгнали из Франции, Женевы…Какими живыми красками описывает Руссо жизнь свою на острове Св.Петра!… Мне кажется, что Н.М. Карамзин выполнял еще одну важную задачу: о России довольно много и критично писали иностранцы. Каково им будет послушать критичные впечатления о себе свободомыслящего русского человека? -Во всей Швейцарии изобилие и богатство,но как только переступишь в Савойскую землю, увидишь бедность, людей в разодранных рубашках, множество нищих. Нард ленив, земля не обработана, деревни пусты. ..Постели в трактирах так чисты, что я на них никогда не ложился…

Читайте также:  Краткое содержание куприн на переломе (кадеты) точный пересказ сюжета за 5 минут

-Французские разговоры можно назвать беглым огнем: так быстро летят слова одно за другим

И все это Карамзин успевал «отписать в Россию»? На самом деле многостраничных «писем» не было. Друзья Карамзина жаловались, что путешественник «сведениями о себе не балует». Зачем понадобилась эта мистификация? – …В Россию Карамзин вернулся с четким планом действий: он был намерен издавать свой собственный журнал.

Можно сказать, Карамзин заранее продумал «концепцию» нового издания. И не прогадал. «Московский журнал», первый в череде русских литературных журналов, был принят на ура – и стал культовым не только в Москве и Петербурге.

Два года, пока он выходил, в каждом выпуске печатались «Письма русского путешественника Журнал Карамзина быстро стал лучшим в России, проник даже в провинцию и заразил тягой к чтению не одну юную душу.

– Свободно говоря на трёх языках, Карамзин сравнивал литературный язык и разговорную речь в Европе и пришёл к выводу: Россию нужно учить говорить, учить читать, учить чувствовать.

Он считал, что «образцы благородного русского красноречия едва ли не полезнее самых классов латинской элоквенции, где толкуют Цицерона и Виргилия; что оно, избирая для себя патриотические и нравственные предметы, может благотворить нравам и питать любовь к отечеству». (http://www.russkiymir.ru/publications/211703/).

А с письмами из самого города Парижу вообще нужно было быть поосторожнее…Зато и читать о р-революционном Париже карамзинские заметки-одно удовольствие! Впрочем, автор подстраховался… -Легкие умы думают, что все легко, мудрые знают опасность всякой перемены и живут тихо… -Всякие насильственные потрясения гибельны, и каждый бунтовщик готовит себе эшафот.

Предадим, друзья, себя во власть провидению:…в его руке сердца государей-и довольно. -Один маркиз, который был некогда осыпан королевскими милостями, играет теперь не последнюю роль между неприятелями двора. Некоторые из прежних его друзей изъявили ему свое негодование, он пожал им плечами:- «Что делать? Я люблю мя-те-те-тежи!». Маркиз-заика.

А вот еще одна «колкость» Карамзина по отношению к Европе и гордость «русскостью»: -Нынешние обстоятельства во Франции таковы, что всякий …должен готовить себе убежище где-нибудь в другой земле. Вот нечто для примера -рассмейтесь! Вопрос. Можно ли человеку с нежным здоровьем сносить жестокость вашего климата? Ответ. В Росси терпят от холода менее, нежели в Провансе. ..

Ни в какое время года россиянки не бывают столь прелестны, как зимою… Вопрос. Любят ли иностранцев в России? Ответ. Гостеприимство есть добродетель русских. Мы же благодарны иностранцам за просвещение, множество умных идей и приятных чувств, которые были неизвестны предкам нашим… Вопрос. Уважаете ли вы женщин? Ответ. У нас женщина на троне… А также можно охотиться, кто до этого охоч и дичи много.

– Одним словом, если муж и жена теперь не прискачут к вам в Москву, то не моя вина… ===================================

Отметим и карамзинский новый слог! «Карамзин целенаправленно отказывался от использования церковнославянской лексики и грамматики, приводя язык своих произведений к обиходному языку своей эпохи…Изменения в языке, предлагаемые Карамзиным, вызвали бурную полемику в 1810-х годах. Писатель А.

С. Шишков при содействии Державина основал в 1811 году общество «Беседа любителей русского слова», целью которого была пропаганда «старого» языка, а также критика Карамзина, Жуковского и их последователей.

В ответ в 1815 году образовалось литературное общество «Арзамас», которое иронизировало над авторами «Беседы» и пародировало их произведения. Членами общества стали многие поэты нового поколения, в том числе Батюшков, Вяземский, Давыдов, Жуковский, Пушкин.

Литературная победа «Арзамаса» над «Беседой» упрочила победу языковых изменений, которые ввёл Карамзин. (Википедия).

Источник: https://www.livelib.ru/review/769647-pisma-russkogo-puteshestvennika-n-m-karamzin

Центральное произведение Карамзина «Письма русского путешественника»

Сочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме Центральное произведение Карамзина «Письма русского путешественника»!!! =>>>

Таким образом, Карамзин произвел большую научную работу по собиранию материалов, пополнившую его личные наблюдения, для «Писем». Эта фактичность, научность выделяют его книгу из ряда других сентиментальных путешествий, иностранных и русских. «Письма русского путешественника» явились для русского читателя целой энциклопедией западной жизни и культуры. Карамзин обстоятельно рассказывает в своей книге о политической жизни западных государств, например, об английском парламенте, о суде присяжных в Англии, об английских тюрьмах, он показывает и общественную жизнь Германии, Швейцарии, Франции, Англии; он говорит о западной науке и об ученых, о современных течениях философской и вообще общественной мысли.

«Письма» Карамзина существенно отличаются от жанрового типа «Путешествия» Радищева, отличаясь и от книги Стерна. Субъективное начало свойственно в большой степени книге Карамзина, но оно не поглощает весь материал книги.

Карамзин сообщает в своих «Письмах» огромное количество конкретных сведений о культуре, быте, искусстве, людях Запада. Информационная задача выдвинута в его книге на первый план. Путешествие стерновского типа можно было написать, не выходя из своей комнаты.

Наоборот, «Письма русского путешественника» включают много подлинных наблюдений и много книжного материала. Это вовсе не те письма, которые Карамзин изредка писал своим друзьям в Москву во время своего пребывания на Западе. В.В.

Сиповский в указанном выше исследовании доказал это с полной ясностью; он доказал, что «Письма» — книга, написанная в значительной части уже в Москве на основании записей, сделанных Карамзиным за границей, и на основании множества использованных им книжных источников.

Карамзин не только основательно познакомился с художественной, политической, философской, исторической литературой Запада, задавшись целью познакомить с Западом русских читателей; он специально изучил обширную литературу о тех местах, в которых он был, и немало сведений и наблюдений почерпнул из этой литературы в свою книгу.

Но в пределах этого жанра можно указать разновидности, в значительной мере несходные между собой. С одной стороны, это, например, «Сентиментальное путешествие» Стерна, в котором материал наблюдений и описаний поглощен лирикой, самораскрытием психологии героя-автора.

Идеалистический индифферентизм и безразличие к внешнему миру крайнего индивидуалиста-эстета определяет нарочито заносчивую позицию Стерна.

С другой стороны, путешественники типа Дюпати («Письма об Италии», 1785) увлечены возможностью свести в одну книгу благодаря удобной композиционной форме и обильный фактический осведомительный материал, и передовую идейную пропаганду, конечно, в преломлении сентиментального индивидуализма.

В сентиментальных путешествиях боролись противоречивые стихии буржуазного индивидуализма XVIII в., объективный мир вступал в конфликт с замкнутой личностью, и чем более боевое мировоззрение было свойственно автору книги и его окружению, тем более побеждало объективное начало.

В этом смысле характерны и деловитость, и идейная заостренность французского типа сентиментального путешествия, создавшегося на подступах к великой буржуазной революции. Радищевское «Путешествие» примыкает к традиции французов, а не Стерна; но оно вполне самостоятельно, Оно не дает почти вовсе осведомительного, образовательного материала (по географии, истории и т.п.), но целиком построено на «внешнем» материале. Центр тяжести этого материала — политика, социальные отношения, идеи.

Целый ряд повестей Карамзина и его очерков был переведен и появился в печати на многих языках в 1797-1826 гг. «История Государства Российского» была издана по-французски, по-немецки, по-английски, по-гречески, по-польски.

Таким образом, «Письма» — это не только «сентиментальное» путешествие.   Д Образовательная и даже воспитательная роль этой книги была чрезвычайно велика. Прочитав ее, каждый русский человек знакомился с основными явлениями западной культуры, роднился с ними.

Это было связано и с тем, что сам Карамзин писал о Западе вовсе не как провинциал, не как писатель, для которого Запад экзотичен и нов. Карамзин полностью преодолел в своих «Письмах» культурный сепаратизм, нечуждый некоторым дворянским деятелям его времени.

Он явился в Европу европейцем, для которого все великие достижения народов Запада — не    « чужие, а свои, для которого его собственная русская культура неразрывно связана   с наследием Запада. При этом он вполне ориентировался не в одной какой-нибудь западной национальной культуре, а во всех вместе.

Он хорошо знает, что ему нужно взять от Швейцарии и что — от Англии. Он был настоящим посланником русской культуры на Западе, и он показал, что русская культура достаточно высока, чтобы стоять рядом с западной, более того, что она слита с нею. Недаром именно произведения Карамзина были известны на Западе весьма широко.

«Письма русского путешественника» были изданы дважды на немецком языке (1800 и 1804), на французском (не полностью в 1815 г., полностью только в 1866 г.), на английском (1803), на польском (1802), на голландском (1804).

Новым и в значительной мере индивидуальным построением было и центральное произведение Карамзина — «Письма русского путешественника», единственная написанная им до «Истории» крупная по объему вещь. Записки путешествий были одним из наиболее распространенных жанров литературы сентиментализма во всей Европе.

Блестящая книжка Стерна «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» (1768) создала успех этому жанру. И в России два наиболее значительных произведения периода сентиментализма — книга Радищева и «Письма» Карамзина — принадлежат к этому жанру.

Основная установка всех сентиментальных путешествий — это показ общества и природы сквозь призму личных переживаний автора-путешественника.

Сочинение опубликовано: 18.10.2011 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

Центральное произведение Карамзина «Письма русского путешественника»

Источник: http://www.getsoch.net/centralnoe-proizvedenie-karamzina-pisma-russkogo-puteshestvennika/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector