Краткое содержание карамзин рыцарь нашего времени точный пересказ сюжета за 5 минут

Н карамзин – рыцарь нашего времени

Краткое содержание Карамзин Рыцарь нашего времени точный пересказ сюжета за 5 минутЗдесь можно скачать бесплатно “Н карамзин – рыцарь нашего времени” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: История. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Рыцарь нашего времени” читать бесплатно онлайн.

Карамзин Н М

Рыцарь нашего времени

Николай Михайлович Карамзин

Рыцарь нашего времени

ВСТУПЛЕНИЕ

С некоторого времени вошли в моду исторические романы.

Неугомонный род людей, который называется авторами, тревожит священный прах Нум*, Аврелиев*, Альфредов*, Карломанов* и, пользуясь , исстари присвоенным себе правом (едва ли правым), вызывает древних героев из их тесного домика (как говорит Оссиан), чтобы они, вышедши на сцену, забавляли нас своими рассказами.

Прекрасная кукольная комедия! Один встает из гроба в длинной римской тоге, с седою головою; другой в коротенькой гишпанской епанче, с черными усами – и каждый, протирая себе глаза, начинает свою повесть с яиц Леды*. Только привыкнув к глубокому могильному сну, они часто зевают; а с ними вместе… и читатели сих исторических небылиц.

Я никогда не был ревностным последователем мод в нарядах; не хочу следовать и модам в авторстве; не хочу будить усопших великанов человечества; не люблю, чтоб мои читатели зевали, – и для того, вместо исторического романа, думаю рассказать романическую историю одного моего приятеля. Впрочем, не любо не слушай, а творить не мешай: вот мое невинное правило!

Глава I

РОЖДЕНИЕ МОЕГО ГЕРОЯ

Если спросите вы, кто он? то я… не скажу вам. “Имя не человек”, говорили русские в старину. Но так живо, так живо опишу вам свойства, все качества моего приятеля – черты лица, рост, походку его – что вы засмеетесь и укажете на него пальцем…

“Следственно, он жив?” Без сомнения; и в случае нужды может доказать, что я не лжец и не выдумал на него ни слова, ни дела – ни печального, ни смешного. Однако ж…

надобно как-нибудь назвать его; частые местоимения в русском языке неприятны: назовем его Леоном.

На луговой стороне Волги, там, где впадает в нее прозрачная река Свияга и где, как известно по истории Натальи, боярской дочери*, жил и умер изгнанником невинным боярин Любославский, – там, в маленькой деревеньке родился прадед, дед, отец Леонов; там родился и сам Леон, в то время, когда природа, подобно любезной кокетке, сидящей за туалетом, убиралась, наряжалась в лучшее свое весеннее платье; белилась, румянилась… весенними цветами; смотрелась с улыбкою в зеркало… вод прозрачных и завивала себе кудри… на вершинах древесных – то есть в мае месяце, и в самую ту минуту, Как первый луч земного света коснулся до его глазной перепонки, в ореховых кусточках запели вдруг соловей и малиновка, а в березовой роще закричали вдруг филин и кукушка: хорошее и худое предзнаменование, по которому осьмидесятилетняя повивальная бабка, принявшая Леона на руки, с веселою усмешкою и с печальным вздохом предсказала ему счастье и несчастье в жизни, вёдро и ненастье, богатство и нищету, друзей и неприятелей, успех в любви и рога при случае. Читатель увидит, что мудрая бабка имела в самом деле дар пророчества… Но мы не хотим заранее открывать будущего.

Отец Леонов был русский коренной дворянин, израненный отставной капитан, человек лет в пятьдесят, ни богатый, ни убогий, и – что всего важнее – самый добрый человек; однако ж нимало не сходный характером с известным дядею Тристрама Шанди* – добрый по-своему и на русскую стать.

После турецких и шведских кампаний возвратившись на свою родину, он вздумал же)ниться – то есть не совсем вовремя – и женился на двадцатилетней красавице, дочери самого ближнего соседа, которая, несмотря на молодые лета свои, имела удивительную склонность к меланхолии, так что целые дни ; могла просиживать в глубокой задумчивости; когда же говорила, то говорила умно, складно и даже с разительным красноречием; а когда взглядывала на человека, то всякому хотелось остановить на себе глаза ее: так они были приветливы и милы!.. Красавицы нашего времени! Будьте покойны: я не хочу сравнивать ее с вами – но должен, в изъяснение душевной ее любезности, открыть за тайну, что она знала жестокую; жестокая положила на нее печать свою – и мать героя нашего никогда не была бы супругою отца его, если бы жестокий в апреле месяце сорвал первую фиалку на берегу Свияги!.. Читатель уже догадался; а если нет, то может – подождать. Время снимает завесу со всех темных случаев. Скажем только, что сельская наша красавица вышла замуж непорочная душою и телом; и что она искренно любила супруга, во-первых – за его добродушие, а во-вторых – и потому, что сердце ее никем другим не было… уже занято.

Глава II

КАКОВ ОН РОДИЛСЯ

Юные супруги, с милым нетерпением ожидающие плода от брачного нежного союза вашего! Если вы хотите иметь сына, то каким его воображаете? Прекрасным?.. Таков был Леон.

Беленьким, полненьким, с розовыми губками, с греческим носиком, с чёрными глазками, с кофейными волосками на кругленькой головке: не правда ли?.. Таков был Леон.

Теперь вы имеете об нем идею: поцелуйте же его в мыслях и ласковою улыбкою ободрите младенца жить на свете, а меня – быть его историком!

Глава III

ЕГО ПЕРВОЕ МЛАДЕНЧЕСТВО

Но что говорить о младенчестве? Оно слишком просто, слишком невинно, а потому и совсем нелюбопытно для нас, испорченных людей. Не спорю, что в некотором смысле можно назвать его счастливым временем, истинною Аркадиею* жизни; но потому-то и нечего писать об нем.

Страсти, етрасти! Как вы ни жестоки, как ни пагубны для нашего спокойствия, но без вас нет в свете ничего прелестного; без вас жизнь наша есть пресная вода, а человек кукла; без вас нет ни трогательной истории, ни занимательного романа.

Назовем младенчество прекрасным лужком, на который хорошо взглянуть, который хорошо похвалить двумя, тремя словами, но которого описывать подробно не советую никакому стихотворцу. Страшные дикие скалы, шумные реки, черные леса, африканские пустыни действуют на воображение сильнее долин Темпейских.

Как? Для чего? Не знаю; но знаю то, что самый нежный друг детей, хваля и хваля их невинность, их счастие, скоро будет зевать и задремлет, если глазам или мыслям его не представится что-нибудь совсем противное сей невинности, сему счастию.

Однако ж читатель обидит меня, если подумает, что я таким отзывом хочу закрыть песчаную бесплодность моего воображения и скорее поставить точку.

Нет, нет! Клянусь Аполлоном, что я мог бы набрать довольно цветов для украшения этой главы; мог бы, не отходя от исторической истины, описать живыми красками нежность Леоновой родительницы; мог бы, не нарушая ни Аристотелиевых, ни Горациевых правил*, десять раз переменить слог, быстро паря вверх и плавно опускаясь вниз, – то рисуя карандашом, то расписывая кистью – мешая важные мысли для ума с трогательными чертами для сердца; мог бы, например, сказать:

“Тогда не было еще “Эмиля”, в котором Жан-Жак Руссо так красноречиво, так убедительно говорит о священном долге матерей и читая которого прекрасная Эмилия, милая Лидия отказываются ныне от блестящих собраний и нежную грудь свою открывают не с намерением прельщать глаза молодых сластолюбцев, а для того, чтобы питать ею своего младенца; тогда не говорил еще Руссо, но говорила уже природа, и мать героя нашего сама была его кормилицею. Итак, не удивительно, что Леон на заре жизни своей плакал, кричал и немог реже других младенцев: молоко нежных родительниц есть для детей и лучшая пища и лучшее лекарство. От колыбели до маленькой кроватки, от жестяной гремушки до маленького раскрашенного конька, от первых нестройных звуков голоса до внятного произношения слов Леон не знал неволи, принуждения, горя и сердца. Любовь питала, согревала, тешила, веселила его; была первым впечатлением его души, первою краскою, первою чертою на белом, листе ее чувствительности [Локк говорит, кажется, что душа рожденного младенца есть белый лист бумаги.]. Уже внешние предметы начали возбуждать его внимание; уже и взором, и движением руки, и словами часто спрашивал он у матери: “Что вижу? Что слышу?”, уже научился он ходить и бегать, – но ничто не занимало его так, как ласки родительницы, никакого вопроса не повторял он столь часто, как: “Маменька! Что тебе надобно?”, никуда не хотел идти от нее и, только ходя за нею, ходить научился”.

Не правда ли, что это могло бы иному полюбиться?

Тут есть живопись, и антитезы*, и приятная игра слов. Но я мог бы идти еще далее; мог бы прибавить:

“Вот основание характера его! Первое воспитание едва ли не всегда решит судьбу и главные свойства человека. Душа Леонова образовалась любовью и для любви.

Читайте также:  Краткое содержание пауло коэльо алхимик точный пересказ сюжета за 5 минут

Теперь обманывайте, терзайте его, жестокие люди! Он будет воздыхать и плакать; но никогда – или по крайней мере долго, долго сердце его не отвыкнет от милой склонности наслаждаться собою в другом сердце; не отстанет от нежной привычки жить для кого-нибудь, несмотря на все горести, на все свирепые бури, которые волнуют жизнь чувствительных.

Так верный подсолнечник не перестает никогда обращаться к солнцу; обращается к нему и тогда, как грозные облака затмевают светило дня – и поутру и ввечеру, – и тогда, как сам он начинает уже вянуть и сохнуть; все, все к нему обращается, до последней минуты растительного бытия своего!”

Источник: https://www.libfox.ru/25385-n-karamzin-rytsar-nashego-vremeni.html

Книга Рыцарь нашего времени читать онлайн бесплатно, автор Николай Карамзин на Fictionbook

Скачать на ЛитРес

С некоторого времени вошли в моду исторические романы.{1}

1
  Исторические романы. – Карамзин имеет здесь в виду европейский и русский псевдоисторический роман XVII–XVIII вв., в частности, роман Хераскова «Нума, или Процветающий Рим» (1768).

[Закрыть]

Неугомонный род людей, который называется авторами, тревожит священный прах Нум, Аврелиев, Альфредов, Карломанов и, пользуясь исстари присвоенным себе правом (едва ли правым), вызывает древних героев из их тесного домика (как говорит Оссиан), чтобы они, вышедши на сцену, забавляли нас своими рассказами.

Прекрасная кукольная комедия! Один встает из гроба в длинной римской тоге, с седою головою; другой в коротенькой гишпанской епанче, с черными усами – и каждый, протирая себе глаза, начинает свою повесть с яиц Леды. Только привыкнув к глубокому могильному сну, они часто зевают; а с ними вместе… и читатели сих исторических небылиц.

Я никогда не был ревностным последователем мод в нарядах; не хочу следовать и модам в авторстве; не хочу будить усопших великанов человечества; не люблю, чтоб мои читатели зевали, – и для того, вместо исторического романа, думаю рассказать романическую историю одного моего приятеля.

Впрочем, не любо – не слушай, а говорить не мешай: вот мое невинное правило!

Глава I
Рождение моего героя

Если спросите вы, кто он? то я… не скажу вам. «Имя не человек», – говорили русские в старину. Но так живо, так живо опишу вам свойства, все качества моего приятеля – черты лица, рост, походку его – что вы засмеетесь и укажете на него пальцем… «Следственно, он жив?» Без сомнения; и в случае нужды может доказать, что я не лжец и не выдумал на него ни слова, ни дела{2}

2
  …ни слова, ни дела… – «Слово и дело» – юридическая формула, означавшая в XVII–XVIII вв. сведения о политическом преступлении.

[Закрыть]

– ни печального, ни смешного. Однако ж… надобно как-нибудь назвать его; частые местоимения в русском языке неприятны: назовем его – Леоном.

На луговой стороне Волги, там, где впадает в нее прозрачная река Свияга и где, как известно по истории Натальи, боярской дочери, жил и умер изгнанником невинным боярин Любославский, – там, в маленькой деревеньке родился прадед, дед, отец Леонов; там родился и сам Леон, в то время, когда природа, подобно любезной кокетке, сидящей за туалетом, убиралась, наряжалась в лучшее свое весеннее платье; белилась, румянилась… весенними цветами; смотрелась с улыбкою в зеркало… вод прозрачных и завивала себе кудри… на вершинах древесных – то есть в мае месяце, и в самую ту минуту, как первый луч земного света коснулся до его глазной перепонки, в ореховых кусточках запели вдруг соловей и малиновка, а в березовой роще закричали вдруг филин и кукушка: хорошее и худое предзнаменование! по которому осьми-десятилетняя повивальная бабка, принявшая Леона на руки, с веселою усмешкою и с печальным вздохом предсказала ему счастье и несчастье в жизни, вёдро и ненастье, богатство и нищету, друзей и неприятелей, успех в любви и рога при случае. Читатель увидит, что мудрая бабка имела в самом деле дар пророчества… Но мы не хотим заранее открывать будущего.

Отец Леонов был русский коренной дворянин, израненный отставной капитан, человек лет в пятьдесят, ни богатый, ни убогий, и – что всего важнее – самый добрый человек; однако ж нимало не сходный характером с известным дядею Тристрама Шанди – добрый по-своему и на русскую стать. После турецких и шведских кампаний{3}

3
  После турецких и шведских кампаний… – Турецкая война (1737–1739); шведская война (1743–1744).

[Закрыть]

возвратившись на свою родину, он вздумал жениться – то есть не совсем вовремя – и женился на двадцатилетней красавице, дочери самого ближнего соседа, которая, несмотря на молодые лета свои, имела удивительную склонность к меланхолии, так что целые дни могла просиживать в глубокой задумчивости; когда же говорила, то говорила умно, складно и даже с разительным красноречием; а когда взглядывала на человека, то всякому хотелось остановить на себе глаза ее: так они были приветливы и милы!.. Красавицы нашего времени! Будьте покойны: я не хочу сравнивать ее с вами – но должен, в изъяснение душевной ее любезности, открыть за тайну, что она знала жестокую; жестокая положила на нее печать свою – и мать героя нашего никогда не была бы супругою отца его, если бы жестокий в апреле месяце сорвал первую фиалку на берегу Свияги!.. Читатель уже догадался; а если нет, то может – подождать. Время снимает завесу со всех темных случаев. Скажем только, что сельская наша красавица вышла замуж непорочная душою и телом; и что она искренно любила супруга, во-первых – за его добродушие, а во-вторых – и потому, что сердце ее никем другим не было… уже занято.

Глава II
Каков он родился

Юные супруги, с милым нетерпением ожидающие плода от брачного нежного союза вашего! Если вы хотите иметь сына, то каким его воображаете? Прекрасным?.. Таков был Леон.

Беленьким, полненьким, с розовыми губками, с греческим носиком, с черными глазками, с кофейными волосками на кругленькой головке: не правда ли?.. Таков был Леон.

Теперь вы имеете об нем идею: поцелуйте же его в мыслях и ласковою улыбкою ободрите младенца жить на свете, а меня – быть его историком!

Глава III
Его первое младенчество

Но что говорить о младенчестве? Оно слишком просто, слишком невинно, а потому и совсем нелюбопытно для нас, испорченных людей. Не спорю, что в некотором смысле можно назвать его счастливым временем, истинною Аркадиею жизни; но потому-то и нечего писать об нем.

Страсти, страсти! Как вы ни жестоки, как ни пагубны для нашего спокойствия, но без вас нет в свете ничего прелестного; без вас жизнь наша есть пресная вода, а человек – кукла; без вас нет ни трогательной истории, ни занимательного романа.

Назовем младенчество прекрасным лужком, на который хорошо взглянуть, который хорошо похвалить двумя, тремя словами, но которого описывать подробно не советую никакому стихотворцу. Страшные дикие скалы, шумные реки, черные леса, африканские пустыни действуют на воображение сильнее долин Темпейских.

Как? Для чего? Не знаю; но знаю то, что самый нежный друг детей, хваля и хваля их невинность, их счастие, скоро будет зевать и задремлет, если глазам или мыслям его не представится что-нибудь совсем противное сей невинности, сему счастию.

Однако ж читатель обидит меня, если подумает, что я таким отзывом, хочу закрыть песчаную бесплодность моего воображения и скорее поставить точку.

Нет, нет! Клянусь Аполлоном, что я мог бы набрать довольно цветов для украшения этой главы; мог бы, не отходя от исторической истины, описать живыми красками нежность Леоновой родительницы; мог бы, не нарушая ни Аристотелевых, ни Горациевых правил, десять раз переменить слог, быстро паря вверх и плавно опускаясь вниз, – то рисуя карандашом, то расписывая кистью – мешая важные мысли для ума с трогательными чертами для сердца; мог бы, например, сказать:

«Тогда не было еще «Эмиля», в котором Жан-Жак Руссо так красноречиво, так убедительно говорит о священном долге матерей и читая которого прекрасная Эмилия, милая Лидия отказываются ныне от блестящих собраний и нежную грудь свою открывают не с намерением прельщать глаза молодых сластолюбцев, а для того, чтобы питать ею своего младенца; тогда не говорил еще Руссо, но говорила уже природа, и мать героя нашего сама была его кормилицею. Итак, не удивительно, что Леон на заре жизни своей плакал, кричал и немог реже других младенцев: молоко нежных родительниц есть для детей и лучшая пища и лучшее лекарство. От колыбели до маленькой кроватки, от жестяной гремушки до маленького раскрашенного конька, от первых нестройных звуков голоса до внятного произношения слов Леон не знал неволи, принуждения, горя и сердца. Любовь питала, согревала, тешила, веселила его; была первым впечатлением его души, первою краскою, первою чертою на белом листе ее чувствительности[1]

1   Локк говорит, кажется, что душа рожденного младенца есть белый лист бумаги.

[Закрыть]

. Уже внешние предметы начали возбуждать его внимание; уже и взором, и движением руки, и словами часто спрашивал он у матери: «Что вижу? Что слышу?», уже научился он ходить и бегать, – но ничто не занимало его так, как ласки родительницы, никакого вопроса не повторял он столь часто, как: «Маменька! Что тебе надобно?», никуда не хотел идти от нее и, только ходя за нею, ходить научился.

Читайте также:  Краткое содержание искандер 13-й подвиг геракла (тринадцатый подвиг геракла) точный пересказ сюжета за 5 минут

Не правда ли, что это могло бы иному полюбиться? Тут есть живопись, и антитезы, и приятная игра слов. Но я мог бы идти еще далее; мог бы прибавить:

«Вот основание характера его! Первое воспитание едва ли не всегда решит и судьбу и главные свойства человека. Душа Леонова образовалась любовью и для любви.

Теперь обманывайте, терзайте его, жестокие люди! Он будет воздыхать и плакать; но никогда – или по крайней мере долго, долго сердце его не отвыкнет от милой склонности наслаждаться собою в другом сердце; не отстанет от нежной привычки жить для кого-нибудь, несмотря на все горести, на все свирепые бури, которые волнуют жизнь чувствительных.

Так верный подсолнечник не перестает никогда обращаться к солнцу; обращается к нему и тогда, как грозные облака затмевают светило дня – и поутру и ввечеру, – и тогда, как сам он начинает уже вянуть и сохнуть; всё, всё к нему обращается, до последней минуты растительного бытия своего!»

Надеюсь, что один зоил не похвалил бы сего места, особливо ж нового, разительного сравнения чувствительных сердец, которые всегда стремятся к любви, с цветком подсолнечником, всегда клонящимся к солнцу. Надеюсь, что некоторые милые мои читательницы вздохнули бы из глубины сердца и велели бы вырезать сей цветок на своих печатях.

«Конец главе!» – скажет читатель.

Нет, я мог бы еще многое придумать и раскрасить; мог бы наполнить десять, двадцать страниц описанием Леонова детства; например, как мать была единственным его лексиконом; то есть как она учила его говорить и как он, забывая слова других, замечал и помнил каждое ее слово; как он, зная уже имена всех птичек, которые порхали в их саду и в роще, и всех цветов, которые росли на лугах и в поле, не знал еще, каким именем называют в свете дурных людей и дела их; как развивались первые способности души его; как быстро она вбирала в себя действия внешних предметов, подобно весеннему лужку, жадно впивающему первый весенний дождь; как мысли и чувства рождались в ней, подобно свежей апрельской зелени; сколько раз в день, в минуту нежная родительница целовала его, плакала и благодарила небо; сколько раз и он маленькими своими ручонками обнимал ее, прижимаясь к ее груди; как голос его тверже и тверже произносил: «Люблю тебя, маменька!» и как сердце его время от времени чувствовало это живее!

Слова мои текли бы рекою, если бы я только хотел войти в подробности; но не хочу, не хочу! Мне еще многое надобно описывать; берегу бумагу, внимание читателя, и… конец главе!

Глава IV,
Которая написана только для пятой

Государи мои! Вы читаете не роман, а быль: следственно, автор не обязан вам давать отчета в происшествиях. Так было точно!.. – и более не скажу ни слова. Кстати ли? У места ли? Не мое дело.

Я иду только с пером вслед за судьбою и описываю, что творит она по своему всемогуществу, – для чего? спросите у нее; но скажу вам наперед, что ответа не получите.

Семь тысяч лет (если верить хронографам{4}

4
  Хронографы — летописцы.

[Закрыть]

) чудесит она в мире и никому еще не изъяснила чудес своих. Заглянем ли в историю или посмотрим, что вокруг нас делается: везде сфинксовы загадки, которых и сам Эдип не отгадает. – Роза вянет, терние остается; столетний дуб, благодетель странников, падет на землю от громового удара; ядовитое дерево стоит невредимо на своем корне. Петр Великий, среди благодетельных замыслов для отечества, хладеет в объятиях смерти; ничтожный человек нередко два раза из века в век переходит. Юный счастливец, которого жизнь можно назвать улыбкою судьбы и природы, угасает в минуту, как метеор: злополучный, ненужный для света, тягостный для самого себя живет и не может дождаться конца своего… Что ж нам делать? Плакать, у кого есть слезы, и хотя изредка утешаться мыслию, что здешний свет есть только пролог драмы!

Глава V
Первый удар рока

Дунул северный ветер на нежную грудь нежной родительницы, и гений жизни ее погасил свой факел!.. Да, любезный читатель, она простудилась, и в девятый день с мягкой постели переложили ее на жесткую: в гроб – а там и в землю – и засыпали, как водится, – и забыли в свете, как водится… Нет, поговорим еще о последних ее минутах.

Герой наш был тогда семи лет.

Во всю болезнь матери он не хотел идти прочь от ее постели; сидел, стоял подле нее; глядел беспрестанно ей в глаза; спрашивал: «Лучше ли тебе, милая?» – «Лучше, лучше», – говорила она, пока говорить могла, – смотрела на него: глаза ее наполнялись слезами – смотрела на небо – хотела ласкать любимца души своей и боялась, чтобы ее болезнь не пристала к нему – то говорила с улыбкою: «Сядь подле меня», то говорила со вздохом: «Поди от меня!..» Ах! Он слушался только первого; другому приказанию не хотел повиноваться.

Надобно было силою оттащить его от умирающей. «Постойте, постойте! – кричал он со слезами. – Маменька хочет мне что-то сказать; я не отойду, не отойду!..» Но маменька отошла между тем от здешнего света.

Источник: https://fictionbook.ru/author/nikolayi_mihayilovich_karamzin/ryicar_nashego_vremeni/read_online.html

«Юлия» Карамзина это повесть о личных, душевных делах

Сочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме «Юлия» Карамзина это повесть о личных, душевных делах!!! =>>>

В 1802-1803 гг., т.е.

в самом конце работы Карамзина как беллетриста, появилась и неоконченная повесть его «Рыцарь нашего времени», название которой, вероятно, неслучайно перекликается с лермонтовским. По собственному указанию Карамзина, сообщенному читателям в примечании к повести, она построена на автобиографических мотивах.

Это повесть нимало не «чувствительная», написанная легко, изящно, с юмором, в тоне легкой светской болтовни и в то же время с нарочитым использованием стерновских приемов игры с литературной формой (см. хотя бы название главы: «Глава четвертая, которая написана только для пятой»).

В «Рыцаре нашего времени» Карамзин усложнил задачу по сравнению с «Юлией» и «Чувствительным и холодным»: он взялся изобразить психологию ребенка, — впервые в русской литературе. Он окружил его образ довольно обстоятельным изображением быта, и в этом была новая победа Карамзина.

Как ни идеализировал он жизнь захолустных помещиков «доброго старого времени», все же душа его Леона развивается не «вообще», а в данной среде. Да и самый психологический образ мальчика, его настроений, например тонкое изображение первых смутных эротических переживаний, опередили не только русскую прозу, но и очень многое в западной литературе этого времени. «Рыцарь нашего времени» — предельное достижение Карамзина-психолога, автора повестей и очерков.

Аналогичный характер имеет и замечательный очерк Карамзина «Чувствительный и холодный. Два характера» (1803). Подзаголовок указывает задачу и смысл очерка, принципиально новаторские. Карамзин хотел не только анализировать душевную жизнь, но построить психологический синтез, индивидуальный характер, и он изобрел для этого контраст двух несходных человеческих организаций.

Она уезжает в деревню, где живет уединенно и воспитывает своего сына. В конце концов, Арис возвращается к ней, и супруги вновь счастливы.

Карамзин расширил рамки и возможности русской литературы и в отношении нового раскрытия душевней жизни человека, и в отношении самих литературных форм.

Он окончательно узаконил повествовательные жанры прозы — повесть, новеллу; он вообще придал прозе достоинство, не до конца признанное «на верхах литературы» до него. Он разработал жанр очерка, художественно написанной статьи.

Он, наконец, узаконил в русской литературе право писателя не подчиняться жанровым нормам, а творить новые, индивидуальные типы произведений.

«Нравственная» тенденция, свойственная «Юлии», условна почти в такой же мере как обязательная «мораль» в «Опасных связях» или же в «Манон Леско». Дело, конечно, не в ней, а именно в психологичской ситуации и, может быть еще более, в психологической эволюции героини. Действие происходит в «светской» среде («Юлию» следует связать с будущей традицией светской повести Марлинского и др.

), Юлия, красивая девушка, окружена обожателями. Ее любит скромный и благородный Арис, и он нравится ей. Но вот приезжает князь N, блестящий кавалер по моде; он становится модным героем в свете; он вскружил голову Юлии и усиленно старается соблазнить ее, но жениться не хочет, Юлия не поддается его безнравственным уговорам и порывает с ним.

Она выходит замуж за Ариса, не перестававшего любить ее. Юлия счастливо живет с мужем в деревне. Но она светская женщина, ей становится скучно в деревне, и вот она заставляет мужа вернуться в столицу. Здесь она вновь встречается с князем, и вновь он увлекает ее. Она на грани падения. Арис узнает о ее неверности и покидает ее, уезжает. Она потрясена.

Читайте также:  Краткое содержание милый друг мопассана точный пересказ сюжета за 5 минут

Борьба в ее душе светского легкомыслия и добродетели оканчивается победой последней.

Около 1794 г. была написана и в 1796 г. напечатана повесть Карамзина «Юлия», одна из первых психологических и бытовых повестей в русской литературе. Это произведение во многом предсказывает мотивы, формы и даже некоторые внутренние черты психологического романа XIX в.

«Юлия» — это повесть о личных, душевных делах, без внешних романтических событий, повесть о психологической борьбе, о развитии, росте женской души.

Карамзин намечает бытовую обстановку повести только слегка, контуром; он скользит по фактам, которые его не интересуют, так как занимает его только внутренний конфликт.

Но он увидел и показал человеческую драму в самом обыкновенном течении жизни.

Сочинение опубликовано: 25.10.2011 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

«Юлия» Карамзина это повесть о личных, душевных делах

Источник: http://www.getsoch.net/yuliya-karamzina-eto-povest-o-lichnyx-dushevnyx-delax/

Герой нашего времени – краткое содержание

45c48cce2e2d7fbdea1afc51c7c6ad26

45c48cce2e2d7fbdea1afc51c7c6ad26

45c48cce2e2d7fbdea1afc51c7c6ad26

   Роман состоит из нескольких частей. Повествование ведется от первого лица. Автор находится на Северном Кавказе, где и происходят основные события. 

Бэла

   Автор знакомится с Максимом Максимычем – штабс-капитаном, ветераном Кавказской войны. Он рассказывает историю, действительно, произошедшую в его жизни. Штабс-капитан находился со своей ротой в Чечне.

Однажды в крепости появляется Григорий Александрович Печорин – гвардеец, сосланный на Кавказ за провинность. Печорин проявляет интерес к дочери местного князя Бэле и решает похитить девушку с помощью ее брата Азамата.

Азамат за помощь получает от Печорина коня удальца Казбича. Тот в отместку сам похищает Бэлу и в ходе погони убивает ее. 

Максим Максимыч

   Автор задерживается во Владикавказе и становится свидетелем встречи между Печориным и Максимом Максимычем. Автор приходит к выводу, что Печорин схож с типичным портретом героя времени. Случайным образом в руки автора попадает дневник Печорина. Далее основное повествование идет из записей дневника. 

Тамань

   Печорин приезжает в Тамань и устраивается на постой в весьма подозрительном доме. Незрячий жилец ведет себя не как слепой. Ночью Печорин следит за ним. На берегу моря вместе со слепым оказывается женщина, они ждут некоего Янко.

Тайна разрешается достаточно просто. Все трое занимаются контрабандой. Печорин раскрывает себя. Девушка, чтобы убрать свидетеля их тайны, замышляет его убить. План не срабатывает. Девушка и Янко решают покинуть Тамань, оставив слепого мальчика.

Трехдневное приключение Печорина заканчивается. 

Княжна Мери

   Печорин проводит зиму в Ставрополе, там он знакомится с доктором Вернером и юнкером Грушницким. В мае они отправляются в Пятигорск. Среди курортного общества выделяется княжна Мери. Печорин решает поухаживать за княжной, несмотря на влюбленность в ее Грушницкого. Ему удается добиться расположения Мери, а Грушницкий в ярости.

 В Пятигорске появляется прошлая возлюбленная Печорина- Вера. Они начинают тайно встречаться, несмотря на замужество Веры и влюбленность в Печорина Мери. Грушницкий распускает слухи о том, что Печорин проводит свидания с княжной. Результатом становится дуэль, на которой Печорин убивает Грушницкого. Муж Веры что-то заподозрив увозит ее из Пятигорска. Печорин в смятении.

Он признается Мери, что ухаживал за ней от скуки и уезжает.

Фаталист

   В заключительной главе Печорин поневоле становится палачом. В доме начальника гарнизона собирается офицерская компания для игры в карты. Поручик Вулич предлагает поучаствовать в опасной игре с судьбой.

Вулич решает стрелять в себя, а присутствовавшим предлагает делать ставки на результат. Печорин заявляет: «Вы нынче умрете». Но все выстрелы дают осечку или промах. Вулич уходит с полными карманами золотых. Но на улице его зарубают шашкой.

Предсказание Печорина сбывается.

Источник: http://szhato.ru/lermontov/9-geroy-nashego-vremeni.html

«Скупой рыцарь», краткое содержание по сценам пьесы Пушкина

В башне рыцарь Альбер делится со своим слугой Иваном бедой: на рыцарском турнире граф Делорж пробил ему шлем, а денег на новый нет, потому что отец Альбера, барон, скуп. Альбер жалеет о том, что Делорж пробил ему шлем, а не голову.

Рыцарь так рассердился за испорченные доспехи, что сбросил графа на двадцать шагов, вызвав восхищение дам. Альберу нужны деньги на платье и на нового коня, потому что конь Эмир после поединка хромает.

Альбер хочет через слугу занять денег у жида Соломона, чтобы купить недорого Гнедого, но жид не даёт денег без заклада, «кряхтит да жмётся». Не за что даже купить вино, последнюю бутылку накануне слуга отнёс больному кузнецу.

Приходит жид собственной персоной и просит отдать хотя бы часть долга. Альбер даёт слово вернуть долг, ведь он наследник богатств барона. Жид возражает, что барон может прожить ещё тридцать лет.

Соломон рассуждает о важности денег: любой юноша видит в деньгах проворных слуг, любой старик – надёжных друзей.

Но Альбер знает, что его отец барон видит в деньгах господ и служит им, отказывая себе в тепле, еде, питье и покое.

Жид предлагает свести Альбера с аптекарем, который делает яд, чтобы подлить его барону-отцу. Альбер возмущён таким предложением и выгоняет Соломона. Он даже не хочет брать его червонцев, потому что они «пахнут ядом». Сын барона собирается искать управы на отца у герцога.

Сцена 2

В подвале со спрятанными сокровищами барон произносит свой знаменитый монолог. Он сравнивает предвкушение свидания с «верными сундуками» с ожиданием свидания молодого повесы с развратницей лукавой. Барон высыпает в шестой неполный сундук горсть золота, «привычну дань», приносимую ежедневно.

Он сравнивает себя с неким царём, который велел своим воинам насыпать холм земли (каждый должен был принести всего лишь горсть) и с него осмотрел завоёванные земли. С высоты своего богатства барон может взирать на мир, ему подвластно всё, как демону: гений, добродетель, бессонный труд, окровавленное злодейство.

Барону послушно всё, а сам он – ничему не послушен. Он выше всех желаний, с него довольно сознания своей мощи.

Барон рассматривает богатства и размышляет о том, как они ему достались.

Он вспоминает вдову с тремя детьми, целый день простоявшую на коленях под дождём, но, в конце концов, отдавшую старинный дублон – мужнин долг, чтобы не быть завтра в тюрьме.

Другая монета краденая, принесённая разбойником Тибо. Все слёзы, кровь и пот, пролитые за богатство барона, могли бы потопить его в «подвалах верных».

Барон охраняет свои богатства «честным булатом», то есть мечом. Когда он отпирает сундуки, то чувствует то же, что убийца, вонзая в жертву нож: «Приятно и страшно вместе». Деньги, которые барон усыпляет в сундуках «сном силы и покоя», для него как боги, спящие на небесах.

Барон отпирает сундуки и царствует, но его гложет мысль, что после его смерти сын расточит богатства. Барон нажил всё это, терпя воздержания, обуздывая страсти, заботясь, не спя ночами. Он боится, что сын обвинит его в отсутствии совести и обросшем мхом сердце, но только тот, кто выстрадал богатство, не станет расточать его.

Барон желал бы и после смерти охранять свой подвал от недостойных взоров и от живых.

Сцена 3

Во дворце Альбер жалуется герцогу на скупость отца, а герцог обещает усовестить его наедине, потому что барон был другом деду герцога, играл с герцогом, когда тот был ещё ребёнком. По приказанию вельможи приходит барон, и герцог просит Альбера уйти в соседнюю комнату.

После возобновления знакомства и воспоминаний о дружбе барона с дедом герцога, вельможа спрашивает барона, почему при дворе не бывает его сын.

Барон сначала говорит, что Альбер дичится, затем «сознаётся», что сын проводит молодость в буйстве и низких пороках, и, наконец, заявляет, что сердит на сына, ему стыдно, так как сын хотел его убить и обокрасть. Альбер не выдерживает, бросается в комнату и обвиняет отца во лжи. Барон вызывает сына на дуэль, бросая перчатку.

Герцог отнимает перчатку у Альбера, принявшего вызов, и выгоняет обоих, назвав старика безумцем, а юношу тигрёнком. Альбер выходит, а барон внезапно умирает со словами «Где ключи?» Герцог негодует: «Ужасный век, ужасные сердца!»

  • «Скупой рыцарь», анализ пьесы Пушкина
  • «Капитанская дочка», краткое содержание по главам повести Пушкина
  • «Я помню чудное мгновенье…», анализ стихотворения Пушкина
  • «Евгений Онегин», краткое содержание по главам романа Пушкина
  • «Погасло дневное светило», анализ стихотворения Пушкина
  • «Медный всадник», анализ поэмы Пушкина
  • «Няне», анализ стихотворения Александра Пушкина
  • «19 октября», анализ стихотворения Александра Пушкина
  • «Пророк», анализ стихотворения Александра Сергеевича Пушкина
  • «Зимнее утро», анализ стихотворения Александра Сергеевича Пушкина
  • «Анчар», анализ стихотворения Александра Сергеевича Пушкина
  • «Безумных лет угасшее веселье…», анализ стихотворения Пушкина
  • «К морю», анализ стихотворения Александра Сергеевича Пушкина
  • «Мадонна», анализ стихотворения Пушкина
  • «Моцарт и Сальери», анализ трагедии Пушкина

По произведению: «Скупой рыцарь»

По писателю: Пушкин Александр Сергеевич

Источник: https://goldlit.ru/pushkin/800-skupoi-rytsar-kratkoe-soderhanie

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector