Краткое содержание мариам петросян дом в котором… точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание “Дома, в котором…” Мариам Петросян: труд, длинною в двадцать лет

Краткое содержание Мариам Петросян Дом в котором... точный пересказ сюжета за 5 минут

Мариам Петросян – профессиональный художник. В её планы не входила писательская карьера. Тем не менее, в 1991 году она начала писать книгу «для себя», не собираясь когда-либо её публиковать. Через несколько лет роман “Дом, в котором…” был практически готов.

Петросян подарила рукопись своей подруге, жившей в Москве. Сын подруги передал рукопись своему знакомому, который, в свою очередь, отдал будущую книгу ещё кому-то.

В результате, после длительного «путешествия» рукопись оказалась у главного редактора издательства «Гаятри».

Издательство предложило Петросян сотрудничество. С начала «путешествия» рукописи до выхода книги прошло более десяти лет. Финал романа Петросян дописывала в спешке. Книга была опубликована в 2009 году. В общей сложности на работу над романом ушло около двадцати лет.

По словам автора, образы многих героев её первого и последнего романа появились задолго до того, как она начала писать.

Идея создать замкнутый социум на ограниченном пространстве возникла у писательницы, когда она некоторое время жила со своим мужем в двухкомнатной квартире в Москве.

В соседней комнате жили армянские студенты, образовав своеобразное микрогосударство, в котором были свои законы и порядки. Свод правил, которые нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах, висел на стене в комнате студентов.

Краткое содержание

Действие происходит в интернате для детей, имеющих инвалидность. У обитателей интерната нет имён, только клички. Время и место действия не известны.

Автор умышленно абстрагируется от объективной реальности, не указывая никаких сведений, благодаря которым читатели могли бы установить страну или эпоху.

Интернат должен предстать единственным реальным миром, который видят читатели, и в котором обитают инвалиды. Действительность вне Дома рассматривается воспитанниками как нечто враждебное и неизвестное.

При более близком знакомстве с Домом оказывается, что, как и в любом государстве, в интернате существуют свои собственные законы. Воспитанники Дома периодически покидают интернат, чтобы перейти в параллельный мир.

Одни пациенты совершают переход по доброй воли, других в параллельную реальность «забрасывает». «Уйти» может только сознание. Оставшееся в интернате тело воспитанника впадет в кому, в которой может оставаться в течение нескольких недель или дней.

Сознанию при этом кажется, что человек прожил в параллельном мире долгие годы.

Никто из пациентов не хочет покидать интернат, к укладу жизни которого они так привыкли. Кроме этого, во время каждого выпуска воспитанников случаются всевозможные несчастья.

Однако Дом всё-таки придётся покинуть, так как ходят слухи, что после последнего выпуска он будет снесён. Одни пациенты принимают решение вернуться в мир, из которого они пришли в интернат и научиться жить заново.

Другие пациенты планируют остаться, чтобы перейти в параллельную реальность и пробыть там некоторое время.

Характеристика персонажей

Герои романа поделены на несколько групп.

Примерные Фазаны

Эта группа пациентов-колясочников не интересуется жизнью остальных воспитанников. Фазаны-колясочники (в романе используется слово «колясники») заняты учёбой и заботой о своём здоровье. Воспитанник по кличке Курильщик, который также относится к колясочникам, считает Фазанов ябедами и лицемерами. Поссорившись со своими собратьями по несчастью, Курильщик переходит в другую группу.

Шумные Крысы

Пациенты, именуемые Крысами, носят особенные причёски и отличаются крутым нравом. Крысы носят при себе холодное оружие.

Грустные Птицы

Пациентов этой группы отличает постоянный траур, который они вынуждены носить по умершему брату своего предводителя. Все Птицы увлекаются цветоводством.

Безымянная группа

Одна из групп Дома не имеет определённого названия. Её предводителем является пациент по кличке Слепой, которого также считают лидером интерната.

Псы в кожаных ошейниках

Группа воспитанников, называемых Псами, занимает две комнаты интерната. Пациенты-Псы носят кожаные ошейники.

Некоторые персонажи достойны отдельного описания. Наибольший интерес читателей вызывает Македонский. Воспитанник не является больным. Живя когда-то со своим дедушкой, Македонский участвовал в культе, который был создан его престарелым родственником.

После смерти дедушки мальчик стал жить у других родственников. «Сверхспособности» Македонского вызвали у его новых опекунов непреодолимый страх, и они отправили мальчика в интернат.
Автор упоминает в своём произведении только мужское население Дома.

Девушки живут в другом крыле здания и практически не участвуют в жизни юношей.

Анализ произведения

Роман М. Петросян был удостоен нескольких премий, первые из которых были получены уже в 2009 году. Однако далеко не все критики отнеслись к книге благодушно.

Помимо немалого количества достоинств, был отмечен и целый ряд серьёзных недостатков. По мнению некоторых критиков, автор нарушил морально-этические нормы, сделав главными героями романа обитателей интерната для инвалидов.

Подробное описание замкнутого мира больных детей может показаться слишком неэтичным.

Недосказанность и неоконченность также вызывают недовольства. Возникает впечатление, что перед читателем находится не весь роман, а только какая-то его часть, а начало и конец остались где-то в недосягаемости.

Автор не пытается устранить это впечатление, нарочно подчёркивая его неоконченным названием. Однако заглавие «Дом, в котором…» заставляет потенциального читателя выбрать именно эту книгу.

Каждому захочется узнать, что же произошло в этом доме.

Петросян позиционирует себя в своём романе не как кукловода, который дёргает за ниточки, передвигая марионетки, а как наблюдателя. Автору-наблюдателю всюду открыт доступ. Он легко может посмотреть на загадочный Дом глазами любого из своих персонажей. Главные герои абсолютно самостоятельны. Они возникают перед мысленным взором только тогда, когда сочтут нужным это сделать.

Автор-наблюдатель

Писательница утверждает, что вошла в Дом вместе с Курильщиком и начала встречать своих персонажей одного за другим. Каждый герой обладал своим собственным характером, который не нужно было придумывать, достаточно было просто его нарисовать. Сначала Мариам считала лидером одного главного героя. Затем она поняла, что ошиблась, когда встретила Слепого.

Позиция наблюдателя не позволяет автору получить ответы на многие вопросы. В результате, в недоумении остаются и сами читатели. Без ответа оставлен и самый главный вопрос: действительно ли в загадочном интернате существовал вход в параллельный мир, посещать который могли только воспитанники? Посещения параллельной реальности описано слишком неопределённо.

От ответа на поставленный вопрос будет зависеть жанр всего произведения. Визиты в потустороннюю реальность заставляют читателей вспомнить самую известную сказку Л. Кэрролла «Алиса в стране чудес». Великолепный мир, в который попала маленькая Алиса, оказался сном.

Параллельная реальность, куда так часто уходили пациенты Дома, могла быть обыкновенными галлюцинациями, возникшими под действием принятых лекарств.

Источник: https://r-book.club/sovremenniye-pisateli/mariam-petrosyan/dom-v-kotorom.html

Дом, в котором… – Мариам Петросян. Отзыв на книгу

Содержание

  • 1 Мариам Петросян «Дом, в котором…»
  • 2 Об Авторе
  • 3 О книге

Мариам Петросян «Дом, в котором…»

Роман Мариам Петросян Дом в котором, представляет собой описание замкнутого социума, его характерных особенностей, нюансов адаптации новичка в сложившемся коллективе на примере интерната для детей-инвалидов. Место и время действия намеренно абстрагированы, а в сюжете значимую роль играют фантастические мотивы.

Об Авторе

Мариам Петросян – современная армянская писательница, художница и мультипликатор, проживает в Москве и пишет на русском языке.

Мариам начала писать свою первую книгу «Дома, в котором…» в 1991 и писала ее почти 20 лет, книга вышла в 2009, сразу став популярной, позже получила «Русскую премию».

Стивен Фрай назвал Петросян одной из шести лучших российских писателей «эпохи Путина».

О книге

Мариам начала работу над «Домом» гораздо раньше – еще в 80х, а рисовала персонажей еще подростком. Это фантастический роман о школе-интернате для детей инвалидов, которая находится в сером доме на отшибе в обычном городе.

В книге Дом в котором,  много ярких персонажей, которые развиваются на протяжении всей истории, наверное, поэтому ее так интересно читать. Один из главных героев – сам Дом, с его многочисленными правилами, легендами и мифами, расписанными стенами и рисунками – это и есть мир, для его маленьких обитателей, выход в Наружность равносилен смерти.

Обитатели дома не имеют имен, лишь клички, они разделены на стаи, каждая из которых живет в отдельной комнате, в каждой стае есть свой вожак и свои законы. Книга начинается как раз с изгнания одного из фазанов (стая зубрил, ябед и вообще скучных личностей) в стаю №4 – стаю Слепого.

Процесс вливания в новое общество проходит не так гладко, ведь законов правил, сказок и прочего в четвертой, наверное, еще больше, чем в других комнатах, и новенькому Курильщику, любителю здравого смысла, не всегда удается понять и принять то, что происходит, а происходит много всего – убийства, ночи сказок, вечера в кофейнике, выпуски, дни в клетках и могильниках, вторники менял и картежные понедельники.

Каждый персонаж уникален и интересно наблюдать за ними в динамике. Мариам удалось сделать физическую неполноценность привлекательной в своих героях. Сам Дом полон загадок и тайн, в нем нет места обыденности, если ты конечно сам открыт для познания и «Игры».

Давно не читала таких необычных интересных историй. Книга очень хорошо написана, ее легко читать, автор увлекает читателя в мир Дома, от которого невозможно оторваться. Повествование ведется от разных персонажей и в разное время, что делает сюжет еще более закрученным.

Мистическая атмосфера Дома затягивает как болото, и то, что в начале казалось полным бредом, начинает нравится, и ты ждешь, что же будет дальше. С первых страниц жалеешь несчастных детей, но потом перестаешь замечать инвалидность, ведь каждый из них самодостаточная личность и физическая несовершенность непомеха для их яркой жизни.

Но не стоит искать в книге сакрального смысла, Дом – мистическая сказка, в которую приятно погрузится на несколько вечеров.

Источник: https://BookInsider.ru/dom-v-kotorom/

Мариам Петросян «Дом, в котором…»

Прошло меньше 10 лет с момента первой публикации романа Мариам Петросян «Дом, в котором…», а книга успела собрать огромную армию фанатов и, без преувеличения, стать культовой. Произведение настолько оригинальное и многоплановое, что сложно определить, к какому жанру оно относится. Сказка? Притча? Магический реализм? Фэнтези? Философская мистика?

В издательстве «Livebook» роман назвали «многомысленной вещью с мерцающими подтекстами». Автор считает свое произведение «городской сказкой», но и это определение не раскрывает суть книги – ведь вся реальность героев умещается в стенах Дома. Роман неоднозначен, он не укладывается в привычные рамки и никого не оставляет равнодушным.

Краткое содержание книги «Дом, в котором…»

Дом – это интернат для детей с ограниченными возможностями, врожденной или приобретенной инвалидностью. Действие романа разворачивается внутри Дома, окружающий мир представлен как загадочная и враждебная Наружность.

Происходящее полностью лишено привязки к реальности: неизвестны страна и время, а у персонажей нет имен – только клички.

Повествование идет от лица нескольких главных героев по очереди, что одновременно раскрывает Дом полнее и интереснее, и добавляет вопросов и тайн.

В первой книге читатель видит происходящее глазами Курильщика: он плохо уживается с товарищами по группе и его переводят в другую.

С этого момента он начинает узнавать Дом по-настоящему, постепенно открывая для себя его мистическую сторону. Курильщик знакомится со старшим поколением воспитанников, которых вскоре ожидает выпуск.

Это роковое событие для Дома: каждый год происходят необъяснимые вещи, некоторые воспитанники гибнут или бесследно исчезают.

Далее автор дает слово другим персонажам и рассказывает кое-что из истории Дома. Здесь мистика плотно переплетается с реальностью – Мариам Петросян как будто передает читателю факты о Доме, но не объясняет, что они значат, оставляя простор для толкования.

Во второй книге выясняется, что помимо Дома и Наружности, есть еще Изнанка – что-то вроде параллельного измерения, куда немногим избранным удается попасть. Время на Изнанке Дома идет не так, как в реальности, там могут пройти месяцы и годы за дни и недели в нашем измерении.

Читайте также:  Краткое содержание линдгрен пеппи длинный чулок точный пересказ сюжета за 5 минут

Пока ребенок пребывает там, его тело находится в состоянии комы в больничном крыле интерната.

Кое-кто после такого становится Ходоком и может бывать в параллельном измерении по собственной воле, другие попадают туда случайно.

Об Изнанке не принято говорить – это что-то наподобие индивидуального духовного опыта, но отрывочные сведения рисуют захватывающую картину.

Городские власти планируют снести Дом, так что грядущий выпуск станет последним в его истории. Воспитанникам придется покинуть место, которое было их Вселенной долгие годы. Кое-кто выберет жизнь в Наружности и попытается стать частью общества, но есть и те, кто не видит себя вне Дома и хочет уйти в Изнанку навсегда.

Авторский замысел

Мариам Петросян начала делать наброски для будущей книги, когда сама была старшеклассницей. Она не создавала персонажей, а скорее выпускала их из собственной фантазии, и позволяла жить собственной жизнью.

Писательница выводит проблему самопознания и адаптации к миру на новый уровень, раскрывая переживания подростков с ограниченными возможностями.

В аллегорической форме роман преподносит читателям болезненные для общества вопросы о месте инвалидов в социуме, о вынужденной изоляции и отчуждении, о непонимании и презрении.

А может быть Дом – это детство, с которым многим очень трудно расстаться? Автор не дает однозначного ответа, но оставляет богатую почву для размышлений.

Книга претерпела множество редакций, Петросян в течение почти 15 лет снова и снова переписывала отдельные главы, меняла концовку и начало. В более-менее сформированном виде роман о Доме в рукописи был готов в 1997 г.

Но автор не ставила цели опубликовать книгу – она писал для себя и близких по дух людей.

Как позже призналась Мариам Петросян, она была искренне удивлена ошеломляющему успеху книги и рада, что у нее нашлось столько «родственных душ».

После 1997 г. книга путешествовала в рукописи, отпечатанной на принтере, пока не попала в руки издателей. За первой публикацией последовало еще несколько, роман переводят и издают в десятках стран, оригинальная история вызывает жаркие споры в сети и обрастает фанатскими теориями. Теперь аудиокнигу «Дом, в котором…» можно слушать онлайн в нашей библиотеке.

Источник: https://bookmp3.ru/blog-mariam-petrosyan-dom-v-kotorom-30

Дом, в котором Мариам Петросян

Один из главных русских романов нулевых был создан не в Москве и даже не в России, а в Ереване. “Дом, в котором…” написала в прошлом художница Мариам Петросян.

Опубликовав эту 1000-страничную книгу в конце 2009 года, она получила сразу несколько премий, сорвала овации критиков и собрала вокруг себя ряды фанатов. Мариам Петросян рассказала читателям, что в их жизни есть волшебство.

Нет, она не придумала очередного “Гарри Поттера”, а создала абсолютно новую и в то же время всем знакомую вселенную, где есть Дом – наш привычный мир – и Лес как параллельное сказочное пространство

— Где в Ереване место, откуда в Лес уходят?

— Не знаю. Нет конкретного места. Но каждый, наверное, знает свой собственный выход. Мне кажется, из любого дома можно выйти в Лес.

Вместе с писательницей Мариам Петросян и ее четырехлетним сыном Мишей мы обходим Ереван. «Это хорошо, что вы так быстро ходите», — бросает мне Мариам. Сама она передвигается по городу с огромной скоростью, на ходу срезая углы и бросаясь под машины. Учитывая, что в Ереване все ездят как хотят, это дело рискованное, но и единственный способ победить местную автомобильную энтропию.

Мариам показывает мне город: вот главная площадь, вот книжный магазин, вот музей, вот музыкальная школа, где ее старший сын Сережа завтра будет сдавать экзамены. Ни Дома, ни Леса не наблюдается. С деревьями в Ереване вообще плохо.

— Ну, хорошо, хочешь, я тебе тоннели покажу? — спрашивает наконец Мариам и сворачивает с одной ничем не примечательной улицы, застроенной обычными городскими многоэтажками, на другую точно такую же.

Вдруг перед нами прямо посреди города возникает дыра в стене. Это длинный, неприятный, плохо освещенный тоннель, в конце которого белеет свет; он напоминает заброшенное метро из компьютерных ходилок.

Стены просели и вспучились, сверху змеей ползет подсветка — тусклые лампочки, из которых половина не горит. Все стены в граффити, в основном на армянском, но есть и латиница: Kond. Это название района, некогда знаменитого своими хулиганами.

Он находится ровно над нами, метрах так в двадцати.

— Тут еще рядом есть второй тоннель. Учитель физкультуры в школе нас заставлял бегать, — говорит Мариам. — Туда по одному тоннелю, обратно по второму. А по темному тоннелю бежать почти невозможно, теряешь ориентацию. Страшно было.

К середине тоннеля свет ламп становится все более туск­лым, стены — все более вспученными, а надписи — все более загадочными. Вдруг попадается надпись на русском: «Мне в жизни все ясно, как день, и нету сомнения тень для леди любовь — это член». На этом свет кончается. Становится холодно.

Вдруг вдали появляется светлое пятно — выход из тоннеля. Он все ближе, ближе. Сверху вновь вспыхивают лампочки, и больше уже не страшно и не холодно. Мы вылезаем на высокий берег оврага: внизу течет река, вокруг зеленые склоны, неподалеку заброшенный луна-парк. Под нами вдоль реки проходит колея детской железной дороги, невдалеке виден шпиль маленького вокзала.

С реки веет влажностью и речными запахами — зеленью и природой. Даже в индустриальной Москве иногда из какого-нибудь парка подует ветер и принесет с собой лесной запах; в Ереване, сколько ни води носом, ветер ничего не принесет. Чтобы почувствовать запах природы, надо лезть в тоннель.

Тот ли это Лес, с которого Мариам двадцать лет, пока писала роман «Дом, в котором…», срисовывала свой параллельный мир? Или это просто уютное ущелье с заброшенным парком, вполне обычное для расположенного на холмах Еревана?

Она так и не сказала. Да это и неважно.

Про детство

40-летняя Мариам Петросян — ереванская ху­дожница. Раньше она работала сперва на «Арменфильме», потом на «Союзмультфильме», но вот уже десять лет сидит дома с детьми. Двадцать лет — большую часть жизни — она писала роман.

Писала от руки, давала читать мужу Арташесу и друзьям, рассылала почтой фрагменты текста знакомым и родственникам в другие города, сама рисовала к тексту картинки, но при этом совершенно не думала, что кто-то когда-то захочет это опубликовать. Потом московские друзья посоветовали ей отдать текст в издательство Livebook, которое выпустило книгу под названием «Дом, в котором…» осенью 2009 года.

Источник: http://expert.ru/2010/06/24/mariam_petrosyan/

“ДОМ, В КОТОРОМ…” – история одной книги

mi_pishemdaria_mare
Некоторые книги заслуживают того, чтобы рассказать о них отдельно. Мариам Петросян о том, как появился и был написан “Дом, в котором…”:
Я в школе читала книжки все время, не только на переменах, но и на уроках. Поэтому у меня был имидж слегка тронутой.

В классе я была вместо сказителя, рассказывала им придуманные книги. Началось все с того, что мои одноклассники мучились, когда пошли у нас большие романы по литературе. И тут выяснилось, что я за три перемены могу от начала до конца пересказать довольно толстую книжку.

Я тогда еще вот что придумала.

В любой книге есть проходные сцены, которые не заносятся в краткие изложения, их пересказ всегда убедит учителя, что ученик книгу действительно читал. Я вычисляла, кто из одноклассников что мог запомнить, и пересказывала ему или ей именно эту сцену.

А дальше он ее рассказывал учителю, будто бы его на ней зациклило.

Мне было лет десять или одиннадцать, мы в саду, в винограднике, играли во всякие игры. Например, после кораблекрушения нас выбрасывает на необитаемый остров. Дальше мужчины ходят на охоту, женщины разжигают костры и готовят еду. Начало историй было всегда одинаковое, а вот варианты продолжения разные.

Мы могли найти подводную лодку капитана Немо, могли разыскивать тайный подземный город со своим населением, которое от нас чего-то хочет. Когда я смотрела сериал Lost, он мне очень напоминал эти игры. А в те времена наши истории с каждым разом становились все фантастичнее, и в какой-то момент я их начала записывать.

Рисовала какие-то чертежи со стрелками и получала огромное удовольствие.

Обычно мы сочиняли историю про две семьи, между ними вендетта, и непременно один злодейско-дьявольский персонаж, которого все страшно боятся. И в какой-то момент я поняла, что когда историю записываешь, чтобы не забыть, то в следующий раз к тебе идея приходит намного более интересная.

Одну историю — как в океане что-то типа «Титаника» плавало с кучей персонажей на борту — я начала своим одноклассникам рассказывать. У меня собрался кружок — четыре человека слушателей. И вот рассказываю я и на самом интересном месте понимаю, что детективная линия подходит к концу — там кто-то кого-то убил, — а чем все должно кончиться, я даже не представляю.

Ребята спрашивают: «А как называется эта книга?» Они думали, что я им какой-то роман пересказываю. И я соврала, что это из старого номера «Иностранной литературы». Я еще, помню, сказала, что автора звали Ирвинг чего-то там. Ну, а потом как-то сам собой начался «Дом…». Просто какая-то школьная история: ну, некий мальчик попадает в чужое окружение, чужое место.

Отсюда все пошло.

Инвалидность героев ― дополнительное условие для усиления их изолированности от мира. Их подростковость относительна. А Дом придумался сам.

Отсюда

Почему такие странные клички? Мне казалось, что даже слишком избитые. У нас в художественном училище на подоконнике были вырезаны ножом клички тех, кто занимал эту мастерскую до нас. И даже там были обязательные Чёрный и Толстый. А на параллельном курсе учился, например, Плоский.

Ты пишешь либо про то, что хорошо знаешь, либо про что-то, о чем понятия не имеешь, но пытаешься это замаскировать. Легче взять что-то не существующее вообще. У меня нет привязки ни ко времени, ни к стране, ни к национальности. В книге нет ни Армении, ни России, ни какой либо другой определённой страны. Я постаралась убрать не только географические, но и временные привязки, хотя с временными, конечно, было сложнее. Дотошные читатели их примерно вычислили, ориентируясь на всякие детали быта.

Книга называлась «Дом, который…». Тоже, конечно, не ахти что, но старое название для меня было говорящим и ассоциировалось с «Домом, который построил Джек». А новое ни с чем не ассоциируется. В издательстве Livebook объяснили, что нынешнее название предложил какой-то очень известный поэт ― уж не знаю, кто именно.

Наверное, оборванных линий не могло не быть. Финал писался на скорую руку. Я дважды переделывала его уже в процессе редактуры. Когда в январе 2007-го договаривалась с издательством закончить к сентябрю, искренне верила, что успею.

Тем более не хватало действительно только финала. Но я не учла, что персонажи будут сопротивляться. Когда пишешь для себя, не ограниченная ни объёмом, ни временем, ни мнением окружающих, получается почти нескончаемый сериал. Первый сезон, второй, третий и т.д.

Когда нужно собрать весь этот рыхлый материал во что-то целое, начинаешь выкидывать лишнее, оставляя (по возможности) то, что просто не в состоянии выбросить. Отсюда неизбежные дыры, провисание сюжета и оборванные сюжетные линии.

Читайте также:  Краткое содержание шекспир буря точный пересказ сюжета за 5 минут

Сыграло свою роль и нежелание некоторых персонажей включиться в финал.

Это звучит непрофессионально, я знаю, но для меня вся прелесть работы над книгой заключалась в том, чтобы создавать персонажам определённые условия, а потом отпускать и наблюдать за ними.

Чаще всего из этого ничего не получается, но иногда они оживают ― и ради таких моментов, собственно, и пишешь. «Живые» персонажи непредсказуемы, их невозможно загнать в сюжетные рамки.

Даже если это необходимо, чтобы закончить книгу.

У меня целая папка набита вариантами финальной главы Сфинкса общим объёмом с приличную повесть. Начало везде одинаковое ― до столовой и обысков в спальнях. А потом больше дюжины разных вариантов их разговора со Слепым. Все по-своему неплохи, но ни один не закончен.

Можно было написать ещё штук двадцать с тем же результатом. Пока не поймёшь, что героям этот разговор ни к чему. Что он интересен тебе, а не им, а они его просто не хотят, как не хотят расставаться, выходить в наружность и принимать участие в твоёмфинале.

Не будь Курильщика ― самого нормального и обычного из моих героев, финал бы, наверное, вообще не состоялся. Все остальные персонажи сопротивлялись бы до последнего, как это вышло со Сфинксом. Так что осознанных возможностей для сиквела я не оставляла.

Что-то такое мелькает в эпилоге, но это непредумышленно.

Книга была безразмерна и, кажется, вместила в себя всё, что мне так или иначе нравилось. Все мои литературные пристрастия. Сейчас я коллекционирую нечитанные «повлиявшие на меня» книги. Пытаюсь их достать и прочесть.

Удалось раздобыть «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон (Пётр Алешковский погрозил мне пальцем и сказал: «Врёте!» ― когда я сказала, что не читала эту книгу), «Vita nostra» супругов Дяченко (не помню, кто сказал, что очень похоже) и Киплинга «Сталки и компанию» ― за эту книгу надо благодарить Ольгу Шатохину из «Литературной газеты».

Я не писала эту книгу, я в ней жила. Последние годы урывками, от случая к случаю, всё реже и реже, но для меня это было местом, куда я (исписав гору бумаги) могла войти и побыть там. Других таких мест я не знаю. Их у меня просто нет.

Конечно, мне приятно, когда книгу хвалят, приятно читать рецензии и знать, что она многим понравилась. Но это похоже на похвалы ребёнку, который вырос и уехал из дома. Ты млеешь, когда его хвалят, гордишься им и собой, но у тебя его больше нет.

Отсюда
Бывали моменты, когда я просто долго не писала. Был семилетний период, когда у меня ничего не получалось. Я задумывалась над тем, как это написано, и даже если что-то и придумывала, мне мешало мое техническое несовершенство. У художников так бывает: когда долго не рисуешь, говорят, что «рука закрылась». Я думала, у писателей ничего не закрывается. А оказывается, очень даже.

Я очень много раз переделывала книгу. Полгодика ковыряла, потом бросала на два года. Потом опять доставала, перечитывала, у меня просыпалось вдохновение, я еще немножко продвигалась вперед.

Обычно, когда я начинаю писать, я начинаю писать с завязки. У меня все на самом деле очень непрофессионально: что-то придумать, а потом посмотреть, что из этого выйдет… Поэтому, может быть, у меня работа заняла столько лет.

Потому что я все время пыталась дать тексту возможность писаться самому. И только через много лет, просматривая черновики, понимала: герой вел себя не так, как он бы себя повел скорей всего. И начинала придумывать что-то, что мне самой казалось логичным и правильным.

Кстати, вначале герои были более брутальные, более жесткие. Может, это с молодостью было связано.

Я переписывала эту книгу столько раз, что главное удовольствие от ее издания, для меня состояло именно в том, что больше этого делать не придется. Хотя до сих пор боюсь ее открывать. Мало ли… а вдруг опять что-то не понравится. А книга уже издана. Кошмар.

На меня никто не пикирует, и звездой я себя не ощущаю. Скорее Золушкой, которая съездила на бал и вернулась к своим кастрюлькам.

Бал ― это, конечно, были десять дней в Москве, да и то не оставляло ощущение, что я всех вокруг мистифицирую, выдаю себя за кого-то другого и что вот-вот кто-нибудь спохватится и спросит: «А вы-то что здесь делаете?»

Источники: http://www.rusrep.ru/, http://litrossia.ru/, http://www.chaskor.ru/

Источник: https://mi-pishem.livejournal.com/289508.html

«Моя» Мариам Петросян: у Сфинкса теперь все по-другому…

Общительная, говорливая, юморная, смех–колокольчик, стремительный, бурный поток слов. Хозяюшка — и пол начистит, и накормит вкусно. Заботливая мать… Звезда русской прозы. Столько ипостасей…

Нет, не такой рисовало мне воображение эту женщину – автора толстенной книги. Представлялась она мне молчаливой: и как иначе, разве драгоценный бисер мыслей не для бумаги только?! Необщительной – будто времени нет и охоты тоже – не до нас ей, смертных.

Серьезной и с флером отстраненной усталости: еще бы, после бесконечной писанины – хватит ли сил на что-то еще? Высокомерной – она ведь автор всероссийского бестселлера; мало кому выпадает на долю столь оглушительный успех. Но вот ведь как бывает.

Она другая – совсем.

Зовут ее Мариам Петросян, а детище ее — роман «Дом, в котором…», за короткий срок превратился в объект поклонения, прочно закрепив за собой статус культового.

Жилище Мариам находится в непосредственной близости от дома-музея Мартироса Сарьяна – великого художника и, по совместительству, дедушки героини нашего рассказа. Гостей она принимает на кухне – ровно так, как я люблю.

Каждый сантиметр здесь буквально пропитан духом хозяйки, наполнен теплотой домочадцев. Кухня в коричнево-белых тонах необычайна уютна и гостеприимна. Нет тут никакого супер-ремонта, а в самом центре овального стола красуется тыква – цвета осени.

Повсюду глаз выхватывает какие-то симпатичные предметы: книги, ящички из соломы, стаканчики. Домашние любят здесь бывать в любое время суток – это очевидно. Кареглазый мурлыкающий красавец – не исключение; пока мы беседуем — все норовит что-нибудь стащить со стола.

А потом — осторожно так — подходит, принюхиваясь к ранее неведомому запаху — журналистского любопытства, видимо.

Но начнем сначала…

Мало кто в Армении знает, что рядом с нами живет, ходит по ереванским улицам автор потрясшей некогда российскую литературную общественность книги «Дом в котором…».

Роман вышел в свет в России в 2009 году, после чего был неоднократно переиздан, получил ряд престижных премий, вызвав также восторженные отклики критиков. Книга доступна и в аудиоформате.

Покопавшись немного в интернете, обнаружите великое множество всевозможных фан-клубов: молодые люди делают иллюстрации к роману, косплеи героев, всячески подражая их повадкам и манерам. Обсуждают, хвалят, спорят, перечитывают.

Сразу по окончании школы, 17-летняя Мариам садится за написание книги на русском языке — такой, которую ей захотелось бы читать самой. Писала долгие годы: стирала, переписывала, ругалась с плодами собственного воображения, мирилась и даже замуж выходила с ними вместе.

«Арташес, мой муж, наверняка чуть с ума не сошел из-за моей книги. Я все время ему рассказывала о том, как развиваются события, зачитывала целые отрывки, потом все меняла и зачитывала снова. Он так и не прочел ее после публикации.

Если бы прочел, то был бы очень удивлен, ведь многое так и не вошло в окончательный вариант», — смеется Мариам, рассказывая как в ходе одной из пресс-конференций в Москве буквально потрясла публику этим известием.

Так ломался широко распространенный в российском обществе стереотип о кавказских мужчинах-домостроевцах, буквально привязывающих своих жен к плите и к быту. Рассказом о муже-друге, муже-помощнике Мариам попыталась опровергнуть клише.

Как получилось, что книгой заинтересовалось известное российское издательство Livebook?

«Я уже много раз рассказывала, что не сделала буквально ничего для того, чтобы опубликовать свой роман», — улыбается Мариам и приступает к пересказу долгой истории о том, какой путь прошла книга прежде чем попасть в руки издателя.

Имея несколько рукописных копий книги, как-то, будучи на рабочем месте, Мариам решает набрать текст на компьютере. «На работе у нас был принтер, что дало мне прекрасную возможность набрать и распечатать книгу целиком.

В итоге мне удалось сшить три разных варианта книги в твердом переплете», — вновь смеется Мариам, добавляя, что в нынешний вариант романа (1000 страниц) вошла лишь середина оригинала, концовка и начало были исключены.

В лихие 90-е Мариам с мужем пришлось переехать на заработки в Москву, где они провели 2 года.

Прожив некоторое время на квартире у тетушки одного из знакомых – Эллы, перед возвращением в Ереван, Мариам решает подарить хозяйке в благодарность за гостеприимство одну из трех распечаток романа. Годы спустя, Мариам звонят из Москвы и просят разрешения на издание романа «Дом, в котором…».

Оказалось, что тетушка Элла прочла книгу, и она ей очень понравилась. Далее она дала почитать книгу своему сыну, который тоже прочел и тоже был впечатлен. Сын передал знакомому, знакомый – другому, и так книга переходила из рук в руки целую вечность, пока, наконец, не нашла своего издателя.

А издателю, в свою очередь, пришлось восстанавливать всю длинную цепочку — ведь Мариам не удосужилась даже подписать свое творение!

Получив странный звонок, наша героиня переполошилась: все не могла вспомнить какой именно вариант оставила в подарок тетушке Элле. И, самое главное, книга ведь неокончена, ей нужно время, чтобы довести все до толку. «Спросили, сколько времени вам, нужно. Год, ответила я.

Мне казалось, что издатели не согласятся, но они согласились. Сразу оговорюсь, года мне не хватило. Вплоть до самого последнего момента, уже в процессе окончательной редакции, я находила в своих записях новые сцены, и все отправляла, отправляла.

Уверена, я их умудрилась свести с ума», — смеется писательница.

Идея

Мариам не любит отвечать на этот вопрос. Она и не помнит как именно 17-летней девчушке пришло в голову делать заметки на полях школьной тетради о каком-то парне, которого привели в какое-то место, где он оставаться не хотел. Автор на протяжении 20 лет очень демократично относилась к своим персонажам, позволяя им самим принимать решения и жить своей жизнью.

«У меня есть такое качество – очень непрофессиональное: я не сажусь за написание истории с готовой и полноценной идеей в голове. Я начинаю ее писать, мне интересно, продолжаю писать, чтобы понять какой может быть финал». У героев книги своеобразные прозвища: Сфинкс, Табаки, Слепой, Рыжий, Череп.

На вопрос, как именно подбирались имена героям, автор отвечает: «они пришли в этот мир уже с именами».

Рисование

Я долго размышляла о той невидимой родственной связи, тонкой нити, что обязательно должна быть между великим художником и его внучкой. Не находила никаких взаимосвязей, кроме очевидного – «талантливый» ген дал о себе знать.

И вдруг осенило: ведь стены главного героя повествования – Дома (который всегда пишется с большой буквы, кстати), были под завязку расписаны. Автор детально и бережно описывает каждый штрих, создавая иллюзию собственной причастности к процессу рисования.

Неудивительно, что поклонники книги по всей России находили ветхие заброшенные дома советского типа и разрисовывали их, пытаясь с точностью воссоздать описываемые в книге картины, давая им, таким образом, новую жизнь.

Читайте также:  Краткое содержание толстой детство никиты точный пересказ сюжета за 5 минут

Сюжет

Самым странным в нашей с Мариам беседе моментом стал спор о сюжетных линиях и их развитиях. Я концовку видела совсем иначе, а она написала другое. И смеемся. Она говорит, что именно по этой причине не любит давать интервью и отвечать на вопросы читателей.

Ведь каждый смотрит на вещи сквозь призму собственного восприятия – со своей колокольни. Рассказываю Мариам, что читала книгу одновременно с подругой, и у нас постоянно возникали разночтения.

Мы часто спорили, как ни странно, не о манере изложения и писательском таланте, а именно о сюжетных коллизиях и перипетиях.

Жизнь после книги

20 лет, даже чуть больше, Мариам буквально жила в созданном ею Доме. Даже представить сложно, как она сейчас обходится без него.

«Вначале было тяжело, но я попыталась понять и принять тот факт, что книга уже живет своей жизнью», — говорит Мариам, добавляя, что в эпилоге она оставила для себя маленькую лазейку. «Если говорить честно, то я не удержалась и прошла-таки сквозь нее. Там теперь все иначе, все по-другому.

У Сфинкса, например, есть руки. Пишу и удивляюсь, пытаюсь сосредоточиться на том, что он безрукий, а потом вижу как он берет тетрадь и начинает рисовать».

Если вы роман не читали, то эта информация покажется неважной и неинтересной, а если читали, то поймете, — что для Сфинкса руки!.. и вам будет радостно, как мне сейчас.

Я помню как моему любимому Кузнечику (детское прозвище Сфинкса) было трудно писать этими неудобными протезами.

Я еще помню, как велика была его радость, когда, обнаружив печатную машинку, он с восторгом напечатал первые буквы…

1000 страниц – лишь половина половины

После интервью делюсь с подругой, которая обожает «Дом, в котором…», великолепной новостью о том, что у Сфинкса появились руки, и что опубликованная история – лишь часть гораздо большее масштабного замысла Мариам.

И тут мы обе понимаем, что хотим — нет, не так — безумно хотим прочесть все, что было до и было после.

И пусть книга будет сырая и неотредактированная, и пусть там даже не будет внятной фабулы, нам достаточно только номера страницы в самом ее низу…

У меня даже назрело маркетинговое решение по продвижению. Можно набрать и распространять книгу в с популярном в советские времена формате «самиздата». Это вызвало бы еще больший ажиотаж и интерес. Или вот, другое предложение: можно скрупулезно изучить тексты начальных трех вариантов книги и опубликовать новую, сохраняя при этом стилистику и дух оригинала.

А еще можно отобрать и включить в книгу лучшие из многочисленных иллюстраций, которые читатели создавали с таким тщанием, трепетом и любовью.

Подготовила Арпи Магакян

Источник: http://dlmn.info/ru/mariam-petrosyan-u-sfinksa-teper-vse-po-drugomu/

Мариам Петросян “Дом в котором…”

Ещё одна замечательная книга прошла через мои руки,голову и сердце. Долгое время настойчивоигнорировала её по устоявшемуся принципу:”Попсааааа” )) Но, прочитав, могу сказать: не попса.А тот редкий разряд популярной литературы,

который, в итоге, перерастает в классику.

Итак: “Дом в котором…” Мариам Петросян.

“Дом в котором…” – отнюдь не поверхностная подростковая книга, которыми сейчас полнятся прилавки магазинов. Это глубокое произведение со своей философией, понять которую можно не с первого раза. Подобно самому Дому, книга говорит загадками, путает, сбивает с пути, чтобы окольными дорогами вывести к ответам на вопросы. Дом не примет вас, если вы жаждете лёгкого развлекательного чтива и не желаете думать и понимать. Если вас раздражает красота человеческой личности, то лучше вам почитать что-нибудь другое. Вам также не стоит брать эту книгу в руки, если у вас вызывают презрение и отвращение люди с ограниченными возможностями. Ведь герои этого произведения подростки-инвалиды.Вы не найдёте здесь ни любовных утех, ни головокружительных приключений, ни роскошных и трогательных саг о вечной дружбе и преданности (но в то же время всё это проступит наружу таким мощным подтекстом, что вас собьёт с ног – таков парадокс книги). Вас не будут настойчиво учить тому, что хорошо, а что плохо. Вам не будут навязывать авторское мнение и авторское отношение (за исключением пары персонажей, о которых я расскажу позже). Взамен вы получите множество загадок, недоговорок, оборванных фраз и закрытых наглухо дверей. И я обещаю, что все три тома вы будете настойчиво искать спрятанные ответы. Кстати, они иногда лежат под носом, на самом виду, но так, что вы даже внимания на них не обратите.

Не могу не восхититься логикой автора. “Дом в котором…” – это лоскутное одеяло.

То, что сначала кажется скоплением разрозненных, не связанных между собой – а, местами, даже бессмысленных – сцен, в итоге магическим образом преобразуется в цельное полотно.

Каждая сюжетная нить романа в итоге будет завершена и закрыта. Никаких обрывков (разве что, товарищ Македонский картину подгадил :р).

Язык произведения лёгкий, живой и воздушный. Местами количество выразительных средств зашкаливает, но это совершенно не напрягает. Читается книга на одном дыхании, однако, здесь есть небольшой нюанс. На одном дыхании книгу читать не следует. “Дом в котором…” из тех произведений, где нужно оставлять себе паузы на обдумывание.

Возможно, даже потом придётся перечитать книгу, чтобы уловить упущенные детали. Я это сделаю точно.

Но самое главное достоинство книги – не сложный и захватывающий сюжет. Драгоценные камни в органке повествования – это персонажи. Они удались даже не на пять с плюсом, а на шесть.

Автор показала себя, как прекрасного знатока человеческой психологии. Каждый житель Дома детально прорисован, индивидуален и обособлен. Здесь нет картона, над которым хочется поплакать. Книга послужила для меня великолепным мастер классом, показывающим, как следует работать с персонажами.

Правда, автор ужилась не со всеми своими подопечными, но со всеми ли уживаетесь вы? ))

Персонаж, в котором я увидела себя – Курильщик (несмотря на то, что автор описала его “открытым, как на ладони”, персонаж-недотрога, баллотирующий в своём абстрактном мире черепов, растущих на деревьях :р). Он предельно логичен, но не непробиваем (как, например, Чёрный). Сомневающийся, но думающий. Честный правдоруб, не умеющий лгать ни себе, ни другим.

Правда, внутренний мир персонажа раскрыт не настолько, насколько хотелось бы, но, думаю, это сделано намеренно. Ведь именно с этим персонажем читатель должен срастись по ходу сюжета (а мне повезло вдвойне, ха-ха).

Как личность больше всех мне импонирует…

Волк : )) Вот здесь возникла неприятная дилемма: чувствовалось, что автор очень сильно недолюбливает Волка и навязывает читателю, что это подлый и вообще страшный человек (к счастью, это почти единичный случай, когда автор что-то навязывала). Прошу, не верьте уважаемой Мариам Петросян и словам Сфинкса в эпилоге то том, что Волк “не идеален” : ))) Всё относительно.

С моей позиции Волк именно идеален – истинный благородный рыцарь в доспехах из гипса – и его мотивация понимается с первого шага. Его поступок, обставленный как порицаемый, на деле – лишь забота о Домовцах перед выпуском (ведь всё могло завершиться трагически, будь в Доме два вожака, и Волк знал это).

И, на мой взгляд, он проявил бы себя куда лучше Слепого в роли общедомовского вожака. Мне очень жаль, что автору не удалось ужиться с таким роскошным персонажем, да настолько, что пришлось даже слить его не самым красивым способом.

Кстати, о вожаках. Слепой вызывал умиление лишь когда был нелепым маленьким мальчиком, бегал по Лесу и жрал штукатурку со стен. Во всём остальном – махровый эгоист, сильно отторгаемый (длинные волосы не спасают).

Даже по отношению к Сфинксу – единственному персонажу, которого, казалось, Слепой искренне любит – он поступает крайне подло и эгоистично, что видно в финале. Это дискредитировало общедомового вожака в моих глазах полностью.

Табаки – абсолютно роскошный персонаж, удавшийся в том контексте, в котором подаётся, на все 100%. “Он как бы здесь, и его как бы нет” – это не про Македонского, ИМХО.

Кажется, что Табаки неподвластен даже автору. У меня именно этот образ, созданный писательницей, наиболее чётко проступает перед глазами. Каждый его психоз, выдумка и дурацкая песня – это ключик.

Это я вам так, на будущее, если решите почитать роман : ))

Единственный, кого я совершенно не поняла – это Сфинкс. Он оставался для меня абсолютно закрытым в течение всего сюжета. Его поступки, его мотивация, его логика – всё не поддавалось моему пониманию.

Персонаж, безусловно, хороший, умный, сильный духом, но совершенно не мой. Сфинкс – ключевое звено во многих сценах. И впору бы ему быть авторским любимчиком.

Вот только, судя по всему, автор выбрала себе другого фаворита.

Я сейчас говорю о Стервятнике. Этот замкнутый персонаж, погрязший в вечной вязкой печали, очень понятен мне, но… Утрирован и вылизан автором до невозможности, из-за чего в образе проскальзывает штамповка.

Как типичный любимчик автора (зуб даю!), больше всех получает по башке, больше всех страдает, но при этом имеет ОБВМ и кучу бонусов. Это немного раздражает.

Однако, фраза про стеклянный саркофаг, кактусы и отмычки сделала мой день, и всё-таки перетянула моё мнение о персонаже в плюс.

Ещё один персонаж, который, судя по всему, не пожелал якшаться с автором – Македонский. Для меня он тоже закрыт, но не так, как Сфинкс. Не наглухо.

У меня создалось впечатление, что Македонским движет большая обида, и что не желал он, всё-таки, себе такой судьбы. И грех на душу брать не хотел.

Да и вообще, можете тапками колотить, но мне кажется, что под Волком он ходил бы охотнее, чем под Слепым : ) Просто Волк слишком уж докучал автору…

Мне сейчас хочется рассказать обо всех персонажах, но объём поста не позволит.

Поэтому отмечу, что меня впечатлил и умный, но странным образом жестокий Ральф, и Чёрный – прямолинейный, как валенок, и добросердечный Горбач со своей вечной спутницей, и Лорд, который всё-таки оказался приятнее, чем думалось поначалу, и даже Толстый : )) Пожалуй, нет такого персонажа в романе, который не вызывал бы эмоций.

От плюсов плавно перехожу к минусам, которых не так и много.Лично мне не понравился слив персонажей. Ситуацию с Волком мы уже обсудили. Слит паренёк некрасиво, стремительно, хотя мог бы приволочь с собой кучу приключений и ярких сцен. Аналогична ситуация с Крёстной – такой интересный персонаж рисовался, такой бум собирался устроить, а тут…

рррраз и всё. И, что самое обидное, читателю даже не показали, как…По поводу “не показали, как”. Автор словно намеренно избегает экшн-сцен. Заставляет читателя ждать, надеяться, нервничать, а потом обламывает самым жестоким образом. В итоге хочется только сказать: “И это всё?” А экшн в роман ну оооочень просится.По этой же причине концовка смята.

Вот вообще смята. Ни драк, ни кровопролитий вы не дождётесь, хотя в течение всего повествования автор жестоким образом настраивала читателей на настоящую резню.Тем не менее, даже в не самом лучшем варианте концовка пронимает до дрожи.

Я однозначно рекомендую “Дом в котором…” к прочтению.

И даже ввела бы это произведение в программу старшей школы, будь моя воля.

МОИ ПОПЫТКИ ТИПИРОВАНИЯ ПЕРСОНАЖЕЙ

(на абсолютную правильность не претендую, но кое-что выловить удалось)

Источник: https://venena-letalis.livejournal.com/46772.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector