Краткое содержание река оккервиль толстая точный пересказ сюжета за 5 минут

«Река Оккервиль»: краткое содержание

Краткое содержание Река Оккервиль Толстая точный пересказ сюжета за 5 минут

Один из сборников произведений Толстой Татьяны содержит небольшое повествование о любви – «Река Оккервиль», краткое содержание которого описано ниже.

В двух словах сюжет можно описать так: В Петербурге живет Симеонов, лысеющий и стареющий холостяк. У него серая, обычная жизнь – небольшая квартира, переводы с иностранного языка, а вечером – чай и сырок.

Однако его жизнь не так скучна, как кажется на первый взгляд, так как рядом есть Вера Васильевна.

Спор с душой
Краткое содержание рассказа «река Оккервиль»: ее голос льется каждый вечер из старенького граммофона. Вера Васильевна поет красивым нежным голосом о любви.

Хоть и не конкретно для Симеонова, но ему казалось, что только для него одного. Это был верх блаженства, когда он оставался наедине с включенным граммофоном.

С этими мгновениями не могла сравниться ни возможная семья, ни уют родного дома.

Хоть и бесплотная, Вера Васильевна в его грезах всегда была настоящей красавицей, неспешно прогуливавшейся по набережной р. Оккервиль. Там находилась последняя трамвайная остановка. Симеонов никогда не видел пейзажей того места, не был там, да и не желал там оказаться. Он жил мечтами.

Однако как то осенью, приобретая очередную пластинку для граммофона у спекулянта, узнал, что певица до сих пор жива, но уже в преклонных годах и находится где-то в городе.

Раньше она была богата, красива и ходила в бриллиантах. Однажды райская жизнь закончилась, ушли в прошлое муж, любовники, сын и квартира. Теперь певица живет в бедности.

Рассказ спекулянта тронул Симеонова за душу и в ней разгорелся внутренний спор с собственным «Я».

Одна половинка предлагала продолжать привычную жизнь, забыть певицу и впустить в дом Тамару – женщину, которая была реальной и рядом. Другая часть души требовала разыскать бесплотную любовь и окружить ее вниманием и заботой, восторгами и преклонением. Симеонову представлялось, что он увидит полные слез радостные и счастливые глаза Веры Васильевны.

Встреча
Победила именно эта половинка души. Симеонов узнал адрес певицы всего за каких-то пять копеек. Затем купил на рынке желтые хризантемы. В булочной приобрел фруктовый тортик, правда с отпечатком пальца, но решил, что старушка этого не заметит.

Наконец Симеонов добрался до нужного адреса и позвонил в дверь. Его оглушили хохот, шум и пение. Стол был завален разнообразными салатами, рыбой и другой снедью. На нем стояли бутылки вина, а огромная, румяная Вера Васильевна рассказывала присутствующим уморительный анекдот. Оказалось, у нее был день рождения.

Симеонов оказался тут же втиснутым за стол. Цветы и торт гости у него отобрали и заставили выпить в честь именинницы. Он поднимал тосты и ел чисто автоматически, а улыбался присутствующим машинально. Душа его была опустошена и раздавлена. «Волшебная» певица оказалась обычной женщиной, причем которая променяла его, принца, на 15 обычных людишек.

Как оказалось, 1-го числа поклонники певицы собирались у нее в коммунальной квартире. Они слушали ее пластинки и помогали, чем могли. У Симеонова спросили – если ли у него отдельная ванна.

Певица очень любила купаться, а в коммуналке это было осуществить невозможно.

Симеонов же вместо ответа размышлял, что его бесплотная любовь умерла, нужно вернуться домой и жениться на реальной Тамаре и вернуться к жизни простого обывателя.

Тем не менее, на следующий день Вера Васильевна оказалась у него дома и после длительного купания вышла счастливая, распаренная, в банном халате. Симеонов же, как во сне, молча пошел мыть ванну и убирать из сливного отверстия седые волосы певицы.

Источник: http://vsesochineniya.ru/reka-okkervil-kratkoe-soderzhanie.html

Книга «Река Оккервиль»

Она была певицею, искала, где помыться ей.

Образ человека, который мы составляем на основании собственных фантазий и иррациональных впечатлений, как правило, разительно отличается от реальности. Но обычно мы осознаём возникновение подобных чувств, не позволяя им превратиться в фанатизм. Но если же позволить и прожить целую жизнь во власти грёз, навеянных одним только голосом неизвестной женщины?…

Господин Симеонов, обитающий в Петербурге, на протяжении своих долгих лет увлечённо слушает записи романсов в исполнении некоей Веры Васильевны. Под воздействием чарующего вокала он создаёт себе вымышленный мир на крошечной питерской речке с английским названием Оккервиль.

Этот мир населён людьми в немецких колпаках, среди них есть дама в туфельках на круглом каблуке и старомодной шляпке аналогичной формы. Это и есть та самая исполнительница романсов начала века, именно такой видит её главный герой.

Однажды он узнаёт, что женщина-мечта его жизни –о счастье!- живёт в Петербурге, а не в Китае под жёлтым и не в Париже под голубым дождём, и отправляется к ней, купив по пути нехитрые гостинцы.

Мифическая старушка, с худым, уставшим от одиночества лицом, пушистыми белыми волосами, узловатыми ступнями и тонким руками внезапно оказывается грузной, усатой, пожилой дамой, принимающей гостей по случаю собственных именин.

Куда же деваться Симеонову, ведь его мир уничтожен? Прекрасная женщина из мечты оказалась далеко не молодой, не красивой и не изящной, как быть дальше? Она ЖИЛА все эти годы вот такой, счастливой и не очень жизнью, как она посмела? Это же ИЗМЕНА грустному лысоватому принцу без всякого намёка на коня! Любимая, вознесённая до небес, оказалось просто земной, живущей, НАСТОЯЩЕЙ. И Симеонов уезжает прочь из этого рассадника съедобности и бытовщины домой, где его ждёт родная Тамара с чаем и печёным хворостом. На следующий день человек с интимной фамилией Поцелуев (конкурент!) привозит к нему Веру Васильевну, так как та желает искупаться в ванне, а всё, что остаётся Симеонову- ополаскивать сосуд для мытья после тела знаменитой в своё время певицы, которая, в отличие от него, ПРОЖИЛА, а не промечтала свою жизнь. Главный герой напомнил своей мечтательностью Обломова, а идеализированием мира- ещё одного персонажа Гончарова Александра Адуева. Как, Наденька Любецкая во время чудесной романтичной прогулки предлагает отведать простокваши?! Она что, ЕСТ? Разве принцессы сердца имеют право быть обыкновенными? Граф Новинский ездит с Наденькой на лошадях? Соперник и предательница, не иначе! Симеонов мыслит аналогичными категориями и раз за разом погружается в упоительный мир аудиозаписей, голос которых принадлежит той, которой он многие годы мысленно дарил любовь. А она в это самое время была известна, желанна, любима многими, причём вполне материальной любовью. Плохо это или хорошо? Это жизненно. И хризантемы здесь лишние (отнести бы их на могилу бытия), и торт с отпечатком пальца (употребить за помин души).

Что осталось Симеонову? Забитое сливное отверстие, котлеты в банке, газета вместо скатерти, случайные связи на одну ночь и музыка. Толстая в «Реке Оккервиль» оставила дверь в финал открытой: читатель решает сам, смогут ли ужиться в душе героя два не исключающих друг друга образа одного человека.

Кто победит в поединке желаемого и действительного: изящная девушка с набережной «немецкой» речки, превратившаяся в забытую поклонниками глуховатую старушку, или женщина из замусоренной парадной, купающаяся в подобострастии почитателей и отдельной ванне? Романсы или финансы- вот в чём вопрос.

Источник: https://www.livelib.ru/book/1000311650-reka-okkervil-tatyana-tolstaya

Проблематика рассказа Татьяны Толстой «Река Оккервиль»

В центре рассказов Т. Толстой – современный человек с его душевными переживаниями, жизненными перепитиями, особенностями быта. Рассказ «Река Оккервиль», написанный в 1987 году, поднимает тему «Человек и искусство», влияния искусства на человека, взаимоотношения людей в современном мире, это раздумья о соотношении мечты и реальности.

Рассказ построен на принципе «сцепления ассоциаций», «нанизания образов».

Уже в начале произведения объединяется картина стихийного бедствия – наводнения в Петербурге– и рассказ об одиноком, начинающем стареть Симеонове и его быте.

Герой наслаждается свободой одиночества, чтением и прослушиванием редких граммофонных записей некогда известной, а сегодня совершенно забытой певицы Веры Васильевны.

В рассказе можно выделить три временных пласта: настоящее, прошлое и будущее. Причем настоящее неотделимо от прошлого. Автор напоминает, что время циклично и вечно: «Когда знак зодиака менялся на Скорпиона, становилось совсем уж ветрено, темно и дождливо».

Петербург одушевлен, его образ соткан из метафор, обилия эпитетов, романтических и реалистических деталей, где центральными стали созидающий, но страшный Петр Первый и его слабые перепуганные подданные: «бьющий ветром в стекла город за беззащитным, незанавешенным холостяцким окномказался тогда злым петровским умыслом. Реки, добежав до вздутого, устрашающего моря, бросались вспять, поднимали водяные спины в музейных подвалах, облизывая хрупкие, разваливающиеся сырым песком коллекции, шаманские маски из петушиных перьев. Кривые заморские мечи, жилистые ноги злых, разбуженных среди ночи сотрудников». Петербург – особенное место. Время и пространство хранят шедевры музыки, архитектуры, живописи. Город, стихия природы, искусство слиты воедино. Природа в рассказе персонифицирована, она живет своей жизнью – ветер прогибает стекла, реки выходят из берегов и текут вспять.

Холостяцкий быт Симеонова скрашивают чтение, наслаждение звуками старого романса. Т. Толстая мастерски передает звучание старого, «отливающего антрацитом круга»:

-Нет, не тебя! так пылко! я люблю! – подскакивая, потрескивая и шипя, быстро вертелась под иглой Вера Васильевна;несся из фестончатой орхидеи божественный, темный, низкий, сначала кружевной и пыльный, потом набухающий подводным напором, огнями на воде колыхающийся, — пщ –пщ – пщ, парусом надувающийся голос — нет, не его так пылко любила Вера Васильевна, а все-таки, в сущности, только его одного, и это было у них взаимно. Х-щ-щ-щ-щ-щ-щ-щ». Голос певицы ассоциируется с каравеллой, несущейся по «брызжущей огнями ночной воде, расцветающему в ночном небе сиянию. И уходят на второй план детали скромного быта: «выуженный из межоконья плавленый сыр или ветчинные обрезки», пир на расстеленной газете, пыль на рабочем столе.

Противоречивость, присутствующую в жизни героя, подчеркивают детали портрета героя: «В такие дниСимеоновустанавливал граммофон, чувствуя себя особенно носатым, лысеющим, особенно ощущая свои нестарые года вокруг лица».

Симеонов, как и герой рассказа Т. Толстой «Чистый лист» Игнатьев, отдыхает душой в ином, ассоциативном мире.

Создавая в воображении образ молодой, по-блоковски красивой и загадочной певицы Веры Васильевны, Симеонов пытается отстраниться от реалий современной жизни, отмахиваясь от заботливой Тамары.

Реальный мир и придуманный переплетаются, и он хочет быть только с предметом своей мечты, вообразив, что свою любовь Вера Васильевна подарит только ему.

Название рассказа символично. «Река Оккервиль» –название конечной трамвайной остановки, место, не изведанное для Симеонова, но занимающее его воображение.

Оно может оказаться прекрасным, где «зеленоватый поток» с «зеленым солнцем», серебристые ивы», «деревянные горбатые мостики», а, может, там «какая-нибудь гадкая фабричонка выплескивает перламутрово-ядовитые отходы, или что-нибудь еще, безнадежное, окраинное, пошлое».

Река, символизирующая время, – меняет свой цвет – сначала она кажется Симеонову «мутно –зеленым потоком», позже – «уже зацветшей ядовитой зеленью».

Услышав от продавца граммофонных пластинок, что Вера Васильевна жива, Симеонов решается ее отыскать.

Это решение дается ему непросто – в душе борются два демона – романтик и реалист: «один настаивал выбросить старуху из головы, запирать покрепче двери, жить, как и раньше жил, в меру любя, в меру томясь, внимая в одиночестве чистому звуку серебряной трубы, другой же демон – безумный юноша с помраченным от перевода дурных книг сознанием – требовал идти, бежать, разыскивать Веру Васильевну – подслеповатую, бедную старуху, крикнуть ей через годы и невзгоды, что она – дивная пери, разрушила и подняла его – Симеонова, верного рыцаря, -и, раздавленная ее серебряным голосом, посыпалась вся бренность мира»,

Очарование голоса певицы помогают передать цветовые эпитеты и сравнение: чудаки, любители, эстеты переписывают на магнитофоны голос Веры Васильевны, «темный, сияющий, как красное дорогое вино».

Детали, сопровождающие подготовку встречи с Верой Васильевной, предрекают неудачу. Желтый цвет хризантем, купленных Симеоновым, означают какую-то дисгармонию, некое больное начало. Об этом же, на мой взгляд, говорит трансформация зеленого цвета реки в ядовитую зелень.

Читайте также:  Краткое содержание опера князь игорь бородина точный пересказ сюжета за 5 минут

Еще одна неприятность ждет Симеонова – отпечатавшийся на желейной поверхности торта чей-то отпечаток пальца. О дисгармоничности предстоящей встречи говорит и такая деталь: «Бока (торта) были присыпаны мелкой кондитерской перхотью».

Встреча с мечтой, со здравствующей, но иной Верой Васильевной, совершенно раздавила Симеонова. Попав на день рождения певицы, он увидел обыденность, отсутствие поэзии и даже пошлость в лице одного из многочисленных гостей певицы – Поцелуева.

Несмотря на романтическую фамилию, этот персонаж крепко стоит ногами на земле, сугубо деловит и предприимчив. Особенность стиля Т. Толстой – использование предложений сложной конструкции, обилие тропов при описании потока сознания героев, их переживаний.

Разговор Симеонова с Поцелуевым написан короткими фразами. Деловитость и приземленность Поцелуева переданы отрывистыми фразами, сниженной лексикой: «У, морда. Голосина до сих пор как у дьякона».

Поиск редкой записи романса «Темно-зеленый изумруд» совмещается у него с поиском возможности достать копченую колбасу.

В финале рассказа Симеонов с вместе с другими поклонниками помогает скрашивать быт певицы. Это по-человечески очень благородно.

Но исчезли поэзия и очарование, автор подчеркивает это реалистическими деталями: «Согнувшийся в своем пожизненном послушании», Симеонов ополаскивает после Веры Васильевны ванну, смывая «серые окатышки с подсохших стенок, выколупывая седые волосы из сливного отверстия».

Отличительной чертой прозы Т. Толстой является то, что автор сопереживает своим героям, жалеет их. Сочувствует она и Симеонову, ищущему истинную красоту и не желающему принять реальность.

Веру Васильевну, так рано потерявшую главное в жизни – сына, работу, не имеющей на старость лет элементарных бытовых удобств, Тамару, приносящую любимому котлеты в банке и вынужденной «забывать» то шпильки, то носовой платок.

Рассказ заканчивается, как и начинался, образом реки. «Поцелуев заводил граммофон, слышен был дивный, нарастающий грозовой голосвзмывающий над распаренным телом Верунчика, пьющего чай с блюдечка,над всем, чему нельзя помочь, над подступающим закатом, над безымянными реками, текущими вспять, выходящими из берегов, бушующими и затопляющими город, как умеют делать только реки».

Источник: http://www.hintfox.com/article/problematika-rasskaza-Tatjani-Tolstoj-reka-okkervil.html

Читать

Когда знак зодиака менялся на Скорпиона, становилось совсем уж ветрено, темно и дождливо.

Мокрый, струящийся, бьющий ветром в стекла город за беззащитным, незанавешенным, холостяцким окном, за припрятанными в межоконном холоду плавлеными сырками казался тогда злым петровским умыслом, местью огромного, пучеглазого, с разинутой пастью, зубастого царя-плотника, все догоняющего в ночных кошмарах, с корабельным топориком в занесенной длани, своих слабых, перепуганных подданных.

Реки, добежав до вздутого, устрашающего моря, бросались вспять, шипящим напором отщелкивали чугунные люки и быстро поднимали водяные спины в музейных подвалах, облизывая хрупкие, разваливающиеся сырым песком коллекции, шаманские маски из петушиных перьев, кривые заморские мечи, шитые бисером халаты, жилистые ноги злых, разбуженных среди ночи сотрудников.

В такие-то дни, когда из дождя, мрака, прогибающего стекла ветра вырисовывался белый творожистый лик одиночества, Симеонов, чувствуя себя особенно носатым, лысеющим, особенно ощущая свои нестарые года вокруг лица и дешевые носки далеко внизу, на границе существования, ставил чайник, стирал рукавом пыль со стола, расчищал от книг, высунувших белые язычки закладок, пространство, устанавливал граммофон, подбирая нужную по толщине книгу, чтобы подсунуть под хромой его уголок, и заранее, авансом блаженствуя, извлекал из рваного, пятнами желтизны пошедшего конверта Веру Васильевну – старый, тяжелый, антрацитом отливающий круг, не расщепленный гладкими концентрическими окружностями – с каждой стороны по одному романсу.

– Нет, не тебя! так пылко! я! люблю! – подскакивая, потрескивая и шипя, быстро вертелась под иглой Вера Васильевна; шипение, треск и кружение завивались черной воронкой, расширялись граммофонной трубой, и, торжествуя победу над Симеоновым, несся из фестончатой орхидеи божественный, темный, низкий, сначала кружевной и пыльный, потом набухающий подводным напором, восстающий из глубин, преображающийся, огнями на воде колыхающийся, – пщ-пщ-пщ, пщ-пщ-пщ, – парусом надувающийся голос, – все громче, – обрывающий канаты, неудержимо несущийся, пщ-пщ-пщ, каравеллой по брызжущей огнями ночной воде – все сильней, – расправляющий крылья, набирающий скорость, плавно отрывающийся от отставшей толщи породившего его потока, от маленького, оставшегося на берегу Симеонова, задравшего лысеющую, босую голову к гигантски выросшему, сияющему, затмевающему полнеба, исходящему в победоносном кличе голосу, – нет, не его так пылко любила Вера Васильевна, а все-таки, в сущности, только его одного, и это у них было взаимно. Х-щ-щ-щ-щ-щ-щ-щ.

Симеонов бережно снимал замолкшую Веру Васильевну, покачивал диск, обхватив его распрямленными, уважительными ладонями; рассматривал старинную наклейку: э-эх, где вы теперь, Вера Васильевна? Где теперь ваши белые косточки? И, перевернув ее на спину, устанавливал иглу, прищуриваясь на черносливовые отблески колыхающегося толстого диска, и снова слушал, томясь, об отцветших давно, щщщ, хризантемах в саду, щщщ, где они с нею встретились, и вновь, нарастая подводным потоком, сбрасывая пыль, кружева и годы, потрескивала Вера Васильевна и представала томной наядой – неспортивной, слегка полной наядой начала века, – о сладкая груша, гитара, покатая шампанская бутыль!

А тут и чайник закипал, и Симеонов, выудив из межоконья плавленый сыр или ветчинные обрезки, ставил пластинку с начала и пировал по-холостяцки, на расстеленной газете, наслаждался, радуясь, что Тамара сегодня его не настигнет, не потревожит драгоценного свидания с Верой Васильевной.

Хорошо ему было в его одиночестве, в маленькой квартирке, с Верой Васильевной наедине, и дверь крепко заперта от Тамары, и чай крепкий и сладкий, и почти уже закончен перевод ненужной книги с редкого языка, – будут деньги, и Симеонов купит у одного крокодила за большую цену редкую пластинку, где Вера Васильевна тоскует, что не для нее придет весна, – романс мужской, романс одиночества, и бесплотная Вера Васильевна будет петь его, сливаясь с Симеоновым в один тоскующий, надрывный голос. О блаженное одиночество! Одиночество ест со сковородки, выуживает холодную котлету из помутневшей литровой банки, заваривает чай в кружке – ну и что? Покой и воля! Семья же бренчит посудным шкафом, расставляет западнями чашки да блюдца, ловит душу ножом и вилкой, – ухватывает под ребра с двух сторон, – душит ее колпаком для чайника, набрасывает скатерть на голову, но вольная одинокая душа выскальзывает из-под льняной бахромы, проходит ужом сквозь салфеточное кольцо и – хоп! лови-ка! она уже там, в темном, огнями наполненном магическом кругу, очерченном голосом Веры Васильевны, она выбегает за Верой Васильевной, вслед за ее юбками и веером, из светлого танцующего зала на ночной летний балкон, на просторный полукруг над благоухающим хризантемами садом, впрочем, их запах, белый, сухой и горький – это осенний запах, он уже заранее предвещает осень, разлуку, забвение, но любовь все живет в моем сердце больном, – это больной запах, запах прели и грусти, где-то вы теперь, Вера Васильевна, может быть, в Париже или Шанхае, и какой дождь – голубой парижский или желтый китайский – моросит над вашей могилой, и чья земля студит ваши белые кости? Нет, не тебя так пылко я люблю! (Рассказывайте! Конечно же, меня, Вера Васильевна!)

Мимо симеоновского окна проходили трамваи, когда-то покрикивавшие звонками, покачивавшие висячими петлями, похожими на стремена, – Симеонову все казалось, что там, в потолках, спрятаны кони, словно портреты трамвайных прадедов, вынесенные на чердак; потом звонки умолкли, слышался только перестук, лязг и скрежет на повороте, наконец, краснобокие твердые вагоны с деревянными лавками поумирали, и стали ходить вагоны округлые, бесшумные, шипящие на остановках, можно было сесть, плюхнуться на охнувшее, испускающее под тобой дух мягкое кресло и покатить в голубую даль, до конечной остановки, манившей названием: «Река Оккервиль». Но Симеонов туда никогда не ездил. Край света, и нечего там было ему делать, но не в том даже дело: не видя, не зная дальней этой, почти не ленинградской уже речки, можно было вообразить себе все, что угодно: мутный зеленоватый поток, например, с медленным, мутно плывущим в ней зеленым солнцем, серебристые ивы, тихо свесившие ветви с курчавого бережка, красные кирпичные двухэтажные домики с черепичными крышами, деревянные горбатые мостики – тихий, замедленный как во сне мир; а ведь на самом деле там наверняка же склады, заборы, какая-нибудь гадкая фабричонка выплевывает перламутрово-ядовитые отходы, свалка дымится вонючим тлеющим дымом, или что-нибудь еще, безнадежное, окраинное, пошлое. Нет, не надо разочаровываться, ездить на речку Оккервиль, лучше мысленно обсадить ее берега длинноволосыми ивами, расставить крутоверхие домики, пустить неторопливых жителей, может быть, в немецких колпаках, в полосатых чулках, с длинными фарфоровыми трубками в зубах… а лучше замостить брусчаткой оккервильские набережные, реку наполнить чистой серой водой, навести мосты с башенками и цепями, выровнять плавным лекалом гранитные парапеты, поставить вдоль набережной высокие серые дома с чугунными решетками подворотен – пусть верх ворот будет как рыбья чешуя, а с кованых балконов выглядывают настурции, поселить там молодую Веру Васильевну, и пусть идет она, натягивая длинную перчатку, по брусчатой мостовой, узко ставя ноги, узко переступая черными тупоносыми туфлями с круглыми, как яблоко, каблуками, в маленькой круглой шляпке с вуалькой, сквозь притихшую морось петербургского утра, и туман по такому случаю подать голубой.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=27623&p=1

Татьяна Толстая «Река Оккервиль»

Именно традиции эпоса позволяет ей наиболее ярко и точно показать эти великолепные мгновения, и обратить внимание людей на то, что они могут случаться и в повседневной жизни.

Иллюзия или действительность?

Используя красноречивые метафоры, Т. Толстая предлагает читателям взглянуть на обыденную для каждого человека жизнь со стороны чуда, чего-то невероятного и судьбоносного. Первоначально своим сказочным повествованиям и колоритной фантазией она уводит людей от сложностей и проблем, от пошлости ежедневного быта, который делает людей автоматизированными.

Таким образом, каждый, кто проникается рассказами «Реки Оккервиль» испытывает ностальгию по тем временам, когда еще мог верить во что-то чудесное, и позволяет себе философским взглядом взглянуть на окружающий его мир.

Но все же главный замысел рассказов Толстой заключается в последующем конфликте между ее сказочными героями и грубой и лишенной иллюзий действительности. Общая тема рассказов раскрывается в противостоянии прекрасной выдумки и сурового настоящего.

И чаще всего конфликт разворачивается внутри самих героев, они не могут примириться с собственным существованием и той действительностью, которая создана вокруг них. В рассказах «Реки Оккервиль» главных героев очень много, и каждый из них переживает свое противоречие, свою внутреннюю борьбу.

В рассказе «Круг» — это Василий и его искривленный, замкнутый мир, в рассказе «Свидание с птицой» — это Петя, чье впечатление от волшебницы Тамилы оборачивается крахом его собственного мира, в «Милой Шуре» — это Шура и ее едва уловимая борьба со временем.

Главный замысел рассказов

Татьяна Толстая поднимает тему детства самого сказочного и иллюзорно прекрасного периода в жизни человека, и эта ее главная метафора в цикле рассказов «Река Оккервиль». Ведь душа ребенка это сама по себе сказка, но ребенок вынужден вырасти и изгнать сказку из своего сердца и души.

Толстая обращается и к старикам, в душе которых уже вечность, и точно также находятся вне времени, как и дети. Противопоставляя эти циклы человеческой жизни, писательница раскрывает главный замысел своего творчества сожаление о скоротечности жизни, сочувствие к людям, так как они вынуждены соответствовать быстролетящему времени.

Читайте также:  Краткое содержание фолкнер особняк точный пересказ сюжета за 5 минут

Толстая порой смеется над героями, создавая для них по-настоящему комические ситуации, но своей иронией писательница желает показать их сущность, их душевную глубину, которая не может поменяться со временем.

У большинства героев есть два лица то, которое обрисовывает нам Толстая в начале рассказа, и то, которое само вырисовывается для нас в его конце, и порой эти лица совершенно разные, и поражают своей противоположностью.

Нельзя сказать, что автор жалеет людей, которых она описывает, нет — Толстая просто повествует о самом процессе жизни, демонстрируя его с разных сторон. Все когда-нибудь выдумывают для себя идеальный, сказочный мир, и когда-нибудь все сталкиваются с тем, что этот мир был создан из излишне хрупкого материала, развалившегося при первом же осознании действительности.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Чехов «Крыжовник»: ответственность героя за выбор жизненной философии
Следующая тема:   Трагедия как драматургический жанр и рассказ как эпический жанр

Источник: http://www.nado5.ru/e-book/tolstaya-reka-okkervil

Краткая биография Толстая Т. Н

ТОЛСТАЯ, ТАТЬЯНА НИКИТИЧНА (1951) — русская писательница.

Родилась 3 мая 1951 в Ленинграде. Отец — академик-филолог Никита Толстой, деды — писатель Алексей Толстой и переводчик Михаил Лозинский. В 1974 окончила отделение классической филологии филфака ЛГУ, после чего переехала в Москву. До 1983 работала в Главной редакции Восточной литературы при издательстве «Наука».

Активно печататься начала при советской власти. Первая публикация — рассказ На золотом крыльце сидели… появился журнале «Аврора» в 1983. Как критик дебютировала в том же году статьей Клеем и ножницами.

В середине 80-х написала и опубликовала в периодической печати около 20 рассказов (Факир, Круг, Потеря, Милая Шура, Река Оккервиль и др.) и повесть Сюжет. В 1988 тринадцать из них вышли отдельной книгой: На золотом крыльце сидели….

Советская официальная критика отнеслась к прозе Толстой настороженно. Одни упрекали ее в «густоте» письма, в том, что «много в один присест не прочтешь». Другие, напротив, говорили, что прочли книгу взахлеб, но что все произведения написаны по одной схеме, искусственно выстроены.

В интеллектуальных читательских кругах того времени Толстая пользовалась репутацией оригинального, независимого писателя. Герои ее прозы в основном — простые «городские чудики» (старорежимные старушки, «гениальные» поэты, слабоумные инвалиды детства…

), живущие и гибнущие в жестокой и тупой мещанской среде.

В прозе Толстой, по мнению критиков, прослеживается влияние Шкловского и Тынянова, с одной стороны, и Ремизова — с другой. Она сталкивает слова из различных семантических слоев языка, как правило, смотрит на своих героев «остраненно», разворачивает сюжет подобно кинематографическим кадрам…

Но если у Шкловского и Тынянова «избыточные» слова использовались для того, чтобы дать предмету как можно более точное, исчерпывающее определение, а Ремизова обращение к архаическим пластам языка приближало к изначальному смыслу слова, то Толстая, используя разработанные ими методы парадоксальных словосочетаний, демонстрирует то, что Вяч. Курицын назвал «хищным цинизмом глазомера».

Андрей Немзер так высказался о ее ранних рассказах: «„Эстетизм» Толстой был важнее ее „морализма»». В 1990 уезжает преподавать русскую литературу в США, где проводит по несколько месяцев в году почти все последующее десятилетие. В 1991 ведет колонку «Своя колокольня» в еженедельнике «Московские новости», входит в состав редколлегии журнала «Столица».

Появляются переводы ее рассказов на английский, немецкий, французский, шведский и др. языки. В 1997 отдельной книгой (Любишь — не любишь) в Москве переиздаются ее рассказы, в 1998 — книга Сестры, написанная совместно с сестрой Натальей. В 2000-2001 выходит новый роман Толстой Кысь — о мутирующей после ядерного взрыва России.

Страна, согласно роману, полностью деградировала: язык почти утрачен, мегаполисы превращены в убогие деревни, где люди живут по правилам игры в «кошки-мышки». Роман пропитан сарказмом, характеры героев выстраиваются в своеобразную галерею уродов, их сексуальность подчеркнуто груба и первобытна. Русскоязычные критики отнеслись к новой Толстой по-разному.

Борис Парамонов, живущий в США, сравнивает ее литературную судьбу с судьбой Набокова и, вспоминая слова последнего о том, что «ангелы большие и сильные», называет роман «ударом крыла ангела».

Российские критики к роману Толстой отнеслись не столь восторженно, одновременно в той или иной степени признавая ее мастерство, о котором Борис Акунин отозвался так: язык Толстой «вкусный», «пальчики оближешь». В начале 2000-х переиздаются ее рассказы (Река Оккервиль, 2000, Ночь, 2001), сборник Сестры, выходит в свет книга, включившая произведения Татьяны и Натальи Толстых (День.

Разное, 2001), сборник публицистики Татьяны Толстой День. Личное (2001) и ее книга Изюм (2002). Публицистика Толстой вызывает противоречивые отзывы. Тот же Борис Парамонов негодует из-за презрения автора к традиционным ценностям американской культуры, российские критики, напротив, одобряют такую позицию и порою утверждают, что эссе Толстой удачнее, чем ее проза.

В 2001 Толстая получает приз XIV Московской международной книжной ярмарки в номинации «Проза», в том же году — престижную премию «Триумф». С 2002 является соведущей (вместе со сценаристкой Дуней Смирновой) телепередачи «Школа злословия». Издания: На золотом крыльце сидели. Рассказы. М., «Советский писатель», 1987; Любишь — не любишь. Рассказы. М., «Олма-Пресс», 1997; Река Оккервиль. Рассказы. М., «Подкова», 2000; Кысь. Роман. «Подкова», 2000; «Иностранка», 2001; Ночь. Рассказы. М., «Подкова», 2001; Личное. М., «Подкова», 2001.

Источник: http://dp-adilet.kz/kratkaya-biografiya-tolstaya-t-n/

«Река Оккервиль»: краткое содержание произведения Татьяны Толстой

Невыносимая серость бытия.

Куда бежать? Как скрыться от неё? А может быть, развеять с помощью разноцветной мечты? У каждого свой рецепт, который, впрочем, не гарантирует полного исцеления и сопровождается массой побочных эффектов, как, например, еще более вязкое, глубокое разочарование. Как говорится, лечим одно, а появляется другое, не менее тяжелое. О таком горе-лечении и идёт речь в рассказе современной писательницы Татьяны Толстой «Река Оккервиль» (Краткое содержание произведения следует далее).

Сборник рассказов

1999 год. В издательстве «Подкова» выходит новый сборник рассказов Татьяны Толстой под довольно необычным названием «Река Оккервиль», краткое содержание которого приведено в этой статье. Стоит ли говорить, что книга имела большой успех у широкого круга читателей.

Почему? Как говорится, причина не любит гулять в одиночестве и берет с собой несметное число подруг.

Поэтому причин, почему книга так быстро нашла своего читателя и полюбилась ему на долгие года множество, и одна из них – несомненный талант автора, Татьяны Толстой, её поэтический слог, немного своевольный, полный эпитетов, метафор, и неожиданных сравнений, её своеобразный юмор, её таинственный, романтическо-грустный, волшебный мир, который то вступает в жесточайшее столкновение с миром бренным, где-то бессмысленным, сочащимся тоской, то уживается с ним вполне дружно и мирно, наводя на философские размышления.

Краткое содержание: «Река Оккервиль», Толстая Татьяна

В сборник входит и одноименный рассказ «Река Оккервиль». Вкратце сюжет рассказа прост. Живёт себе в большом, «мокром, струящимся, бьющим ветром в стёкла» городе Петербурге некто по фамилии Симеонов – носатый, стареющий, лысеющий холостяк.

Жизнь его проста и одинока: маленькая квартирка, переводы скучных книг с какого-то редкого языка, а на ужин – выуженный из межоконья плавленый сырок и сладкий чай. Но так ли уж она одинока и безрадостна, как может показаться с первого взгляда? Совсем нет.

Ведь у него есть Вера Васильевна….

В рассказе «Река Оккервиль», краткое содержание которого не может передать всю красоту произведения, её сияющий, затмевающий полнеба голос, доносящийся из старого граммофона, каждый вечер говорил ему слова любви, вернее не ему, не его она так пылко любила, но в сущности, только ему, только его одного, и чувства её были взаимны.

Одиночество Симеонова с Верой Васильевной было самым блаженным, самым долгожданным, самым покойным. С ним никто и ничто не могло сравниться: ни семья, ни домашний уют, ни подстерегающая его то здесь, то там Тамара с её матримониальными силками.

Ему нужна только бесплотная Вера Васильевна, красивая, молодая, натягивающая длинную перчатку, в маленькой шляпке с вуалью, таинственно и неспешно гуляющая вдоль набережной реки Оккервиль.

Река Оккервиль (краткое содержание произведения вы сейчас читаете) – это конечная остановка трамвая.

Название манящие, но Симеонов там никогда не был, не знал её окрестностей, пейзажей и не хотел знать.

Может, это «тихий, живописный, замедленный как во сне мир», а может… Вот именно это «может», наверняка серое, «окраинное, пошлое», увиденное однажды, застынет и отравит его своей безнадёжностью.

Однажды осенью

Краткое содержание произведения «Река оккервиль» на этом не заканчивается. Однажды осенью, покупая еще одну редкую пластинку с чарующими романсами Веры Васильевны у спекулянта-«крокодила», Симеонов узнаёт, что певица жива и здорова, несмотря на преклонные года, и живёт где-то в Ленинграде, правда, в бедности.

Яркость её таланта, как это часто случается, быстро потускнела и вскоре погасла, а вместе с ней улетели в небытие бриллианты, муж, сын, квартира и два любовника. После этого душераздирающего рассказа два демона затеяли в голове Симеонова нешуточный спор.

Один предпочитал оставить старуху в покое, запереть дверь, изредко приоткрывая её для Тамары, и продолжать жить «без лишних затрат»: любовь в меру, томление в меру, работа в меру.

Другой же, наоборот, требовал немедленно разыскать бедную старушку и осчастливить её своей любовью, вниманием, заботой, но не бесплатно – взамен он наконец взглянет в её полные слёз глаза и увидит в них только лишь безмерную радость и долгожданную любовь.

Долгожданная встреча

Сказано — сделано. Уличная адресная будка подсказала искомый адрес, правда, буднично и даже как-то оскорбительно – всего за пять копеек. Рынок помог с цветами — мелкие, желтые хризантемы, обернутые в целлофан.

Булочная предложила тортик фруктовый, приличный, хотя и с отпечатком большого пальца на желейной поверхности: ну ничего, старушка видит плохо и наверняка, не заметит… Он позвонил. Дверь распахнулась.

Шум, пение, хохот, стол, заваленный салатами, огурцами, рыбой, бутылками, пятнадцать хохочущих и белая, огромная, нарумяненная Вера Васильевна, рассказывающая анекдот. У неё сегодня день рождения. Симеонова бесцеремонно втиснули за стол, отобрали цветы, торт и заставили выпить за здоровье именинницы.

Он ел, пил, машинально улыбался: его жизнь была раздавлена, его «волшебную диву» украли, вернее, она сама с удовольствием дала себя украсть. На кого она его, прекрасного, грустного, пусть и лысоватого, но принца, променяла? На пятнадцать смертных.

Жизнь продолжается

Оказывается, первого числа каждого месяца поклонники-любители Веры Васильевны собираются у неё в коммуналке, слушают старые пластинки и помогают, чем могут.

Спросили, есть ли у Симеонова собственная ванна, и если да, то привезут к нему «волшебную диву» купаться, ведь здесь общая, а она страсть как мыться любит.

А Симеонов сидел и думал: Вера Васильевна умерла, надо возвращаться домой, жениться на Тамаре и есть каждый день горячее.

На следующий день вечером к Симеонову домой привезли Веру Васильевну — купаться. После долгих омовений вышла она вся красная, распаренная, босая в халате, а Симеонов, улыбающийся и заторможенный, пошёл ополаскивать ванну, смывать серые катышки и вытаскивать из сливного отверстия забившиеся седые волосы…

Заключение

Прочли краткое содержание «Река оккервиль» (Толстая Т.)? Хорошо. А теперь советуем открыть первую страницу рассказа и начать читать собственно сам текст.

Про темный, холодный город, про холостяцкий пир на расстеленной газетке, про ветчинные обрезки, про драгоценные свидания с Верой Васильевной, которые так нагло и бесцеремонно стремилась разрушить Тамара….

Читайте также:  Краткое содержание записки покойника булгаков точный пересказ сюжета за 5 минут

Автор не жалеет красок, делает смачные мазки, порой даже чересчур, прорисовывая каждую деталь, улавливая мельчайшие подробности, полновесно и выпукло. Не восхититься невозможно!

Источник: http://allwomanday.ru/article/185481/reka-okkervil-kratkoe-soderjanie-proizvedeniya-tatyanyi-tolstoy

Т.Н. ТОЛСТАЯ ФАКТЫ БИОГРАФИИ. ТВОРЧЕСТВО. «ПЛОХОЙ» — «ХОРОШИЙ» ЧЕЛОВЕК В РАССКАЗЕ «РЕКА ОККЕРВИЛЬ» — презентация

1 Т.Н. ТОЛСТАЯ ФАКТЫ БИОГРАФИИ. ТВОРЧЕСТВО. «ПЛОХОЙ» — «ХОРОШИЙ» ЧЕЛОВЕК В РАССКАЗЕ «РЕКА ОККЕРВИЛЬ»<\p>

2 Татьяна Никитична Толстая Дата рождения:3 мая 1951 г. Место рождения:Ленинград, СССР Гражданство: Россия Род деятельности: писательница, публицист, телеведущая. Родилась в семье с богатыми литературными традициями.<\p>

3 Семья Дед по отцовской линии Алексей Николаевич Толстой. Дед по отцовской линии Алексей Николаевич Толстой. Бабушка по отцовской линии Наталия Толстая-Крандиевская была поэтессой. Бабушка по отцовской линии Наталия Толстая-Крандиевская была поэтессой. Дед с материнской стороны литературный переводчик, акмеист Михаил Лозинский. Дед с материнской стороны литературный переводчик, акмеист Михаил Лозинский. Прадед с материнской стороны военный врач, деятель Красного креста, лейб-медик Николая II, действительный тайный советник Борис Михайлович Шапиров Прадед с материнской стороны военный врач, деятель Красного креста, лейб-медик Николая II, действительный тайный советник Борис Михайлович Шапиров Отец Никита Алексеевич Толстой, физик, общественный и политический деятель. Отец Никита Алексеевич Толстой, физик, общественный и политический деятель. Мать Наталья Михайловна Лозинская (Толстая), Мать Наталья Михайловна Лозинская (Толстая), Сестра Наталия Толстая, писательница. Сестра Наталия Толстая, писательница. Брат Толстой, Иван Никитич филолог, историк эмиграции, специализируется на периоде холодной войны. Обозреватель Радио Свобода. Брат Толстой, Иван Никитич филолог, историк эмиграции, специализируется на периоде холодной войны. Обозреватель Радио Свобода. Брат Толстой, Михаил Никитич известный физик, общественный деятель. Брат Толстой, Михаил Никитич известный физик, общественный деятель. Старший сын Артемий Лебедев, дизайнер, художественный руководитель Студии Артемия Лебедева.. Старший сын Артемий Лебедев, дизайнер, художественный руководитель Студии Артемия Лебедева.. Младший сын Алексей Лебедев, фотограф, архитектор компьютерных программ. Живёт в США.. Младший сын Алексей Лебедев, фотограф, архитектор компьютерных программ. Живёт в США..<\p>

4 «Мне интересны люди «с отшиба»…» Окончила отделение классической филологии Ленинградского университета. Окончила отделение классической филологии Ленинградского университета. Переехала в Москву в начале 1980-х и начала работать в издательстве «Наука» корректором. Переехала в Москву в начале 1980-х и начала работать в издательстве «Наука» корректором. Первый рассказ Т. Толстой «На золотом крыльце сидели…» был опубликован в журнале «Аврора» в С того времени вышло в свет 19 рассказов, новелла «Сюжет». Тринадцать из них составили сборник рассказов «На золотом крыльце сидели…» («Факир», «Круг», «Потере», «Милая Шура», «Река Оккервиль» и др.). В 1988 «Сомнамбула в тумане». Первый рассказ Т. Толстой «На золотом крыльце сидели…» был опубликован в журнале «Аврора» в С того времени вышло в свет 19 рассказов, новелла «Сюжет». Тринадцать из них составили сборник рассказов «На золотом крыльце сидели…» («Факир», «Круг», «Потере», «Милая Шура», «Река Оккервиль» и др.). В 1988 «Сомнамбула в тумане». Толстую относят к «новой волне» в литературе, называют одним из ярких имен «артистической прозы», уходящей своими корнями к «игровой прозе» Булгакова, Олеши, принесшей с собой пародию, шутовство, праздник, эксцентричность авторского «я». Толстую относят к «новой волне» в литературе, называют одним из ярких имен «артистической прозы», уходящей своими корнями к «игровой прозе» Булгакова, Олеши, принесшей с собой пародию, шутовство, праздник, эксцентричность авторского «я». О себе говорит: «Мне интересны люди с отшиба, то есть к которым мы, как правило, глухи, кого мы воспринимаем как нелепых, не в силах расслышать их речей, не в силах разглядеть их боли. Они уходят из жизни, мало что поняв, часто недополучив чего-то важного, и уходя, недоумевают как дети: праздник окончен, а где же подарки? А подарком и была жизнь, да и сами они были подарком, но никто им этого не объяснил». О себе говорит: «Мне интересны люди с отшиба, то есть к которым мы, как правило, глухи, кого мы воспринимаем как нелепых, не в силах расслышать их речей, не в силах разглядеть их боли. Они уходят из жизни, мало что поняв, часто недополучив чего-то важного, и уходя, недоумевают как дети: праздник окончен, а где же подарки? А подарком и была жизнь, да и сами они были подарком, но никто им этого не объяснил». Татьяна Толстая жила и работала в Принстоне (США), преподавала русскую литературу в университете. Татьяна Толстая жила и работала в Принстоне (США), преподавала русскую литературу в университете. Сейчас живёт в Москве. Сейчас живёт в Москве.<\p>

5 Телевидение Соктября 2002 года вместе с Дуней Смирновой вела телепередачу «Школа злословия». Совместно Совместно с Александром Масляковым являлась постоянным членом жюри телепроекта «Минута славы» на Первом канале с 1 по 3 сезоны. В2002 году участвовала в телепередаче «Основной инстинкт»<\p>

6 Библиография «На золотом крыльце сидели» «На золотом крыльце сидели» «Река Оккервиль» «Река Оккервиль» «Сёстры» «Сёстры» «Кысь» «Кысь» «Не кысь» «Не кысь» «Ночь» «Ночь» «День» «День» «Двое» «Двое» «Изюм» «Изюм» «Одна» «Одна» «Река» «Река»<\p>

7 ТАТЬЯНА ТОЛСТАЯ «РЕКА ОККЕРВИЛЬ»<\p>

8 Предыстория Симеонова Относится к тому типу людей, которые предпочитают реальности собственные фантазии: реальная жизнь с её заботами оскорбляет его эстетическое чувство. Поэтому воспоминания о жене и даже о детях, а тем более о быте (то, что может радовать человека, оставить след в душе) в восприятии С-а окрашены чем-то пошлым, изображены как нечто отвратительно обыденное. (ПРИМЕРЫ ИЗ ТЕКСТА). Относится к тому типу людей, которые предпочитают реальности собственные фантазии: реальная жизнь с её заботами оскорбляет его эстетическое чувство. Поэтому воспоминания о жене и даже о детях, а тем более о быте (то, что может радовать человека, оставить след в душе) в восприятии С-а окрашены чем-то пошлым, изображены как нечто отвратительно обыденное. (ПРИМЕРЫ ИЗ ТЕКСТА).<\p>

9 НАСТОЯЩЕЕ СИМЕОНОВА Автор подбирает множество деталей, выразительно обрисовывающих быт героя в настоящем: плавленные сырки или обрезки ветчины между окнами, чай, заваренный прямо в чашке, котлета в банке, еда на газете пыль. Но эта обстановка мила С-у, так как он чувствует себя хозяином этого мира, где никто не покушается на его свободу, где он принадлежит самому себе. Автор подбирает множество деталей, выразительно обрисовывающих быт героя в настоящем: плавленные сырки или обрезки ветчины между окнами, чай, заваренный прямо в чашке, котлета в банке, еда на газете пыль. Но эта обстановка мила С-у, так как он чувствует себя хозяином этого мира, где никто не покушается на его свободу, где он принадлежит самому себе.<\p>

10 Тамара в жизни Симеонова. Для С-а Тамара – действительность, а значит, досадная помеха в его жизни. Она раздражает С-а, но вместе с тем он ею пользуется,тем, что она приносит в его быт, (её добротой, теплом, умением создать уют и внести какую-то обустроеность в его жизнь). Видимо, от реальности никуда не деться. Но С-в не хочет этого признавать,он не испытывает к Тамаре благодарности. Для С-а Тамара – действительность, а значит, досадная помеха в его жизни. Она раздражает С-а, но вместе с тем он ею пользуется,тем, что она приносит в его быт, (её добротой, теплом, умением создать уют и внести какую-то обустроеность в его жизнь). Видимо, от реальности никуда не деться. Но С-в не хочет этого признавать,он не испытывает к Тамаре благодарности.<\p>

11 Симеонов предпочитает ей свои иллюзии, даже тогда, когда она приходит ему на помощь (в конце рассказа). Симеонов предпочитает ей свои иллюзии, даже тогда, когда она приходит ему на помощь (в конце рассказа).<\p>

12 Вера Васильевна в судьбе Симеонова Сопоставьте оценочные детали в описании окружающего Симеонова мира в начале рассказа и детали, изображающие мир героя после того, как он слышит голос Веры Васильевны на пластинке. Сопоставьте оценочные детали в описании окружающего Симеонова мира в начале рассказа и детали, изображающие мир героя после того, как он слышит голос Веры Васильевны на пластинке. (СМ. ТЕКСТ, стр.141 – 142) (СМ. ТЕКСТ, стр.141 – 142) СДЕЛАЙТЕ ВЫВОД. СДЕЛАЙТЕ ВЫВОД.<\p>

13 БЕЗ Н Е ЁС Н Е Й Ужасна картина города, «вздутого, устрашающего моря», рек, заливающих подвалы. В этом мире герой чувствует себя одиноким и беззащитным. Ужасна картина города, «вздутого, устрашающего моря», рек, заливающих подвалы. В этом мире герой чувствует себя одиноким и беззащитным. Мир вокруг меняется, наполняясь красотой. «Орхидея», «божественный», «кружевной», «затмевающий полнеба»… Огни, кружева, каравеллы изменяют мир вокруг героя – человека, бегущего от реальности.<\p>

14 Символический образ реки. Река Оккервиль для Симеонова – это символ того прекрасного мира, который он себе создал и в котором предпочитает жить. Он никогда не был в этом районе города и не хочет ехать туда, чтобы не разрушать свои иллюзии. Лучше создать свой мир, тихий, уютный, приветливый, поселить туда Веру Васильевну в изящном платье и прелестных перчатках. Река Оккервиль для Симеонова – это символ того прекрасного мира, который он себе создал и в котором предпочитает жить. Он никогда не был в этом районе города и не хочет ехать туда, чтобы не разрушать свои иллюзии. Лучше создать свой мир, тихий, уютный, приветливый, поселить туда Веру Васильевну в изящном платье и прелестных перчатках.<\p>

15 Романсы в жизни Симеонова. Они возвышали его в собственных глазах, ему казалось, что они обращены к нему, что он и есть тот, кого любит Вера Васильевна. Симеонов чувствовал себя наедине со своей богиней – тут и «гитара, покатая шампанского бутыль», тут и он, выбегающий за В.В., «вслед за её юбками и веером, из светлого танцующего зала на ночной летний балкон». Они возвышали его в собственных глазах, ему казалось, что они обращены к нему, что он и есть тот, кого любит Вера Васильевна. Симеонов чувствовал себя наедине со своей богиней – тут и «гитара, покатая шампанского бутыль», тут и он, выбегающий за В.В., «вслед за её юбками и веером, из светлого танцующего зала на ночной летний балкон».<\p>

16 ДЕЛАЕМ ВЫВОДЫ. ДАЙТЕ ОЦЕНКУ СИМЕОНОВУ. ОН СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЛИ СЛАБЫЙ? КАК ОТНОСИТСЯ АВТОР К СВОЕМУ ГЕРОЮ? ДАЙТЕ ОЦЕНКУ СИМЕОНОВУ. ОН СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЛИ СЛАБЫЙ? КАК ОТНОСИТСЯ АВТОР К СВОЕМУ ГЕРОЮ?<\p>

17 С И М Е О Н О В Слабый и неприятный человек. Он предавал всех, кто вставал на его пути: детей, Тамару, Веру Васильевну, себя самого. Он прячет голову под крыло, закрывается от действительности своей дверью, но и сам впускает её в лице Тамары. Он создал свою мечту и не смог её защитить. Слабый и неприятный человек. Он предавал всех, кто вставал на его пути: детей, Тамару, Веру Васильевну, себя самого. Он прячет голову под крыло, закрывается от действительности своей дверью, но и сам впускает её в лице Тамары. Он создал свою мечту и не смог её защитить.<\p>

18 ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ Выучите наизусть стих-ие Поля Верлена «ЦЕЛУЕТ КЛАВИШИ ПРЕЛЕСТНАЯ РУКА…». Найдите созвучие рассказа Т.Толстой стихотворению Поля Верлена. Стр Выучите наизусть стих-ие Поля Верлена «ЦЕЛУЕТ КЛАВИШИ ПРЕЛЕСТНАЯ РУКА…». Найдите созвучие рассказа Т.Толстой стихотворению Поля Верлена. Стр Выучите записи, сделанные в тетради. Выучите записи, сделанные в тетради.<\p>

Источник: http://www.myshared.ru/slide/1241496/

Ссылка на основную публикацию