Краткое содержание улицкая казус кукоцкого точный пересказ сюжета за 5 минут

Лаборатория Фантастики

Краткое содержание Улицкая Казус Кукоцкого точный пересказ сюжета за 5 минут

Аннотация:

История потомственного доктора Павла Алексеевича Кукоцкого и его семьи: жены Елены из толстовцев, Василисы, прислуживавшей в доме всю жизнь, детей — родных и чужих. Реальнсть советской эпохи и круговорот жизни в любых условиях. А также сны, мистические и пророческие.

Примечание:

Впервые опубликовано в журнале «Новый Мир», № 8, 9 за 2000 г. (журнальный вариант) под названием «Путешествие в седьмую сторону света».

Входит в:

— сборник «Тот и этот свет», 2013 г.

Лингвистический анализ текста:

Приблизительно страниц: 432

Активный словарный запас: высокий (3135 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 81 знак, что равно среднему

Доля диалогов в тексте: 16% — на редкость ниже среднего (37%)!

подробные результаты анализа >>

Награды и премии:

лауреат Русский Букер, 2001 // Русский Букер

Экранизации:

— «Казус Кукоцкого» 2005, Россия, реж: Юрий Грымов



Издания на иностранных языках:

Доступность в электронном виде:

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

prouste, 26 февраля 2013 г.

Первая часть книги мне показалась совершенно славной. Легкий почти музыкальный слог, плавность изложения истории врача, почти сказовые интонации при минимуме диалогов, артистизм рассказчика — все пришлось по душе.

Увы, вторая часть стала поворотной, совершенно дугой, с чертами притчевости, абстрактными персонажами, видениями и мороком — все достаточно угрюмо, несколько даже и коряво. По мере развития образа Тани, искусственого ее как бы обращения во все тяжкие и проживания с близнецами я уже откровенно скучал, настолько все показалось надуманным, схематичным и малоинтересным.

Ну и не вырулила Улицкая на какой-то другой уровень — завершение романа уступает дебюту, поколения там народились, очередная сага с чертами мыльной оперы.

По факту мне откровенно понравился образ Кукоцкого-старшего — при всей его литературности, идущей от Филиппа Филипповича традиции, авторская подача неоднозначности темы абортов, умение тактично подать «гинекологический» пласт, вообще вся первая часть.

Не понравилась абстракция видений больной, утрата повествовательной цельности, слитая концовка. Про диалоги уже упоминал — в этом романе ( да и в «Медее», насколько помню) Улицкая их вообще не использует, заменяя репликами в ряде сцен. Слог легкий, цепляющих мелочей, окулярных тонкостей маловато.

Оригинального взгляда на эпоху, специфики судьбы персонажей сравнительно с поколенческой тоже не заметил. В целом ровно, без восторгов.

nikn, 3 декабря 2011 г.

Парадокс этого романа в том, что он очень легко читается и очень сложно воспринимается.

Это произведение можно назвать психологическим наблюдением со стороны, во всяком случае, впечатление сторонней вовлеченности присутствует до последних страниц.

Автору удалось очень лаконично и буднично передать весь эмоциональный спектр переживаний героев. Рассказывая историю нескольких человек, автор очень реалистично передает атмосферу драматичной жизни того непростого времени.

Сюжет представляет из себя просто размеренное течение событий.

И вообще об этой книге можно писать очень много, но по всем параметрам книга не для любителей фантастики, только по этой причине – 8.

bubnov1959, 15 февраля 2016 г.

Прекрасное начало про мальчика запоем погруженного в анатомический атлас ( вспомнил себя с атласом мира), затем сам казус, довольно занимательный, тема абортов на уровне гамлетовского «быть или не быть», но дальше…львиная часть книги посвящена…дурам…

( и где таких Улицкая откопала? в жизни женщины мудрее и совестливее), а так сказать мистическая часть: вода, вода с песком — семечки для среднего графомана. Ну и конечно, Сталин Великий и Ужасный, убивающий даже мертвый…

А я все ждал, когда же будет казус и его Кукоцкий…

Fiametta, 22 июня 2013 г.

Чтение мучительное, но для юных девушек (да и для дам постарше) полезное. Девушки должны ЗНАТЬ, что все… народные средства от детей — или неэффективны или смертельно опасны. Улицкая ничего не выдумала, все так и было —

Спойлер (раскрытие сюжета)
В книге слишком много медицины, слишком много жутких анатомических подробностей.

Я слышала про гениальных диагностов, про врачей, способных поставить точный диагноз, едва взглянув на больного, но дар доктора Кукоцкого — скорее всего, фантастика. Дар этот требует аскетизма — старый мифологический мотив. И почему Кукоцкий борется за разрешение абортов, а не работает над контрацепцией?

Тома — на первый взгляд, воплощение мещанских добродетелей и пороков, воплощение среднесоветского простого человека, но ее удивительная любовь к экзотическим растениям не вписывается в эту примитивную характеристику. Среднесоветская мещанка должна бы думать только о деньгах, а не тосковать об экзотической красоте. Или доктор Кукоцкий сумел заразить воспитанницу «стремлением к странному», тоской по красоте?

Очень интересны страницы о загадочной ночной Москве, о странных людях, которых не видно днем.

Как много персонажей, влюбленных в свою работу. Гениальный диагност Кукоцкий, генетик Гольдберг, вдохновенный музыкант Сергей, Елена, видящая в чертежном ремесле что-то таинственное, Тома, занятая экзотическими растениями…

yuvaba, 15 марта 2014 г.

Роман потрясает обширностью поднимаемых проблем, самых важных, непреходящих: что такое свобода; что определяется наследственностью, а что формируется социумом; что такое «пространство» и «время»; в чем разница веры и религии; человек и ежедневный экзистенциальный выбор; где соприкасаются, соединяются, сливаются материальное и духовное… Каждый из центральных персонажей по-своему отвечает на эти вопросы, продираясь сквозь многовековые стереотипы и особенности своей эпохи.

Линии романа (семейные, любовные, исторические) прекрасно переплетаются, не конфликтуют друг с другом.

Читается легко, особенно легко ПЕРЕчитывается. При первом прочтении я пробуксовывала на эпизодах движения героев «по пескам», было буквально физическое ощущение, что сама иду по песку, вязнут ноги, тяжело… Но потом-то становится понятно, почему Елена «вспоминает» о том, чего еще не было (или уже было?): «песок в волосах»…

Язык (как всегда у Улицкой) потрясающе живой, читается роман на одном дыхании. В нем есть место и комичному, и трагичному (как, впрочем, и в жизни).

Считаю «Казус Кукоцкого» лучшим произведением Улицкой и, может быть, лучшим романом русской литературы последних 15 лет. Перечитывала его 5 или 6 раз. Специально не читала никакой критики, чтобы не разрушать своего личного восприятия.

В романе есть только один крохотный эпизод, две фразы, которые мучительно не могу дешифровать. И в этом тоже есть своя прелесть.

Однозначно — 10 из 10.

Anastasia2012, 14 июля 2013 г.

Книга интересна как биография: знать бы прототипы и совсем было бы просто. Жизнь сама по себе казус. Она даётся нам и рано или поздно заканчивается. У каждого свой финал, несмотря на аналогичное начало у всех.

Жаль всех в этой истории: каждый из персонажей выглядит заложником ситуации. Счастлива Тома: так много ли надо непритязательному человеку, вот и достаётся всего помаленьку, но постоянно.

А люди более требовательные к себе и окружающему миру — Елена, Таня, сам Кукоцкий — теряют, теряют, теряют.

Роман выглядит незаконченным. Впрочем угадывается спираль истории.

strannik102, 27 декабря 2017 г.

Довольно часто бывает, что к концу чтения книги в общем довольно ясно понимаешь, какую конкретную цель преследовал автор, что именно он хотел послать своим читателям, какая, так сказать, мораль у басни. В случае с «Казусом Кукоцкого» понять это не так-то просто.

Казалось было, вся книга будет про доктора Кукоцкого, про его необычный дар, открывшийся вдруг ему. И всё это основное будет наложено на семейный кукоцкий фон, вся семейная история будет только лишь подложкой под докторскую судьбу, будет попутным материалом.

Однако Улицкая ловко переводит стрелки на другую линию и повествование вместо линейного прямого маршрута вдруг вырывается в перепутаницу крупной железнодорожной сортировочной, когда взглядом «сверху» не сразу и разберёшься во всей этой паутине путей, стрелок и семафоров и, главное, составов и вагонов, то и дело перегоняемых туда-сюда целиком или группами, а то и поодиночке. Вот и тут, постоянно выплывают новые персонажи, которые перехватывают первенство во всей этой семейной саге и локус внимания уже устремляется на них, болезных. Конечно, число этих новоявленных персон немногочисленное — приёмыш да дочка, но вот перевод центра читательско-писательского внимания именно на них совершенно очевиден. Никакого скандала в этом конечно нет, просто с названием романа, первоначально толкуемым только в прямых смыслах, сочетается странно. Но если словечко «казус», взятое Улицкой в название книги и присовокупленное к фамилии центрального персонажа, начать толковать не до чтения романа, а по ходу, а то и после чтения, то и вообще всё приходит в норму — вот такой жизненный казус приключился с доктором Кукоцким, ну что тут поделаешь…

Всё это моё многословное бла-бла-бла в предыдущем абзаце необходимо только для наполнения текста отзыва хоть какими-то словами. Ибо толковать помещённые Улицкой в текст романа события и темы означает спойлерить по полной программе, чего делать вот совершенно не хочется.

И осуждать там в принципе некого, и обсуждать тоже — всё совершенно однозначно и всё точно описывается формулой — Что случилось?— Ничего особенного, случилась жизнь. Жизнь, зараза такая, вообще имеет обыкновение случаться, причём порой случается она с кем попало и как придётся.

Читайте также:  Краткое содержание будьте готовы, ваше высочество кассиль точный пересказ сюжета за 5 минут

Причём во всех смыслах слова «случается»…

Великолепная книга, великолепный литератор Людмила Улицкая. Что тут ещё скажешь.

Подписаться на отзывы о произведении

Источник: http://fantlab.ru/work264780

Книга «Казус Кукоцкого»

Каюсь, все нормальные люди давно прочитали «Казус Кукоцкого», а я даже сериал не смотрела.

И отзыв на книгу я писать не собиралась пока не дочитала её до конца и не поняла, что автор вполне чётко и ясно ответила на давно мучивший меня вопрос: как жили люди при режиме, что они чувствовали, о чём думали, как вообще в этом аду выживали, не сойдя с ума, не спившись, не пустившись во все тяжкие и не попав в места лишения свободы просто так, ни за что, по принципу «рожей не вышел»? Согласно сюжету, мои предположения оказались довольно близки к истине: и с ума сходили, и спивались, и пускались во все тяжкие, а особо активные граждане коллекционировали ходки в лагеря и даже привыкали к ним. Все же остальные, приветствующие политическое идолопоклонство и вожделеющие социальной справедливости, просто расслаблялись и получали вынужденное удовольствие.

Что мы ищем в книгах, чего хотим от писателя? Искренности, открытия какой-то смутно терзающей нас тайны, Истины… Людмила Улицкая понемногу даёт нам всё это в романе, вплоть до эзотерических отступлений о «среднем мире» Елены и загадочном даре Павла Кукоцкого.

А ещё в процессе чтения мне нравится не только проводить время с приятностью, наслаждаясь увлекательным сюжетом, красивым авторским изложением, но и попутно прихватывать какие-то новые знания, в данном случае медицинского характера, что Улицкая, биолог в прошлом, довольно интересно смогла подать.

Поэтому меня не оттолкнул жёсткий натурализм её повествования: медицина, как и родственные ей науки, всегда жестока, хотя и во имя высших целей.

Что первично в развитии человека и формировании личности – воспитание или наследственность? Чем определяется гениальность и можно ли её вычислить? А вы знали, что у новорождённых одного поколения в момент рождения одинаковые позы, отличные от младенцев других поколений? У каждого поколения, оказывается, есть свои физиологические особенности, выражающие своё лицо, какой-то единый характер, но вот как они формируются, влиянием звёзд или социальными факторами – это так и остаётся тайной. И имеет ли вообще право на существование буржуазная наука социогенетика? Знаете, Улицкая меня заинтересовала всем этим.

Довольно любопытны в книге ночные разговоры двух друзей – генетика Гольдберга и доктора Кукоцкого, фанатиков от науки. Одна из тем, обсуждаемых ими, в последние годы вызывает бурные дебаты:

И да, несмотря на то, что книга читается легко, понять её не так-то просто. Сначала показалось, что она вообще ни о чём, но почему так хочется говорить и говорить о ней? Вроде бы это обыкновенная история семьи, но она потрясает своей обыденностью и горькой, страшной правдой нашего житья-бытья.

Почему-то меня не покоробило, как обычно, от так нелюбимого мной соцреализма.

Видимо это объясняется моей симпатией к героям романа, а засилье бытовухи в повествовании было просто необходимым по замыслу автора, ведь именно так она смогла очень убедительно показать старение, физическое дряхление героев, общий упадок семьи, когда «судьба идёт под горку», а «удельный вес времени к старости уменьшается».

Как и от любой семейной саги, от романа веет духом маркесовской обречённости и покинутости, но мне крайне сложно понять, почему супруги Кукоцкие не смогли помириться, почему дочь, из-за превратного понимания свободы потеряла духовную связь с отцом… И не спасло их от одиночества ни благородство душ, ни огромная любовь: они были вместе, но так далеки друг от друга…

В чём же состоял казус Кукоцкого? В том, что человек, встретивший, в силу своей профессии, появление тысяч новых жизней, так и не смог оставить своего потомства? Кукоцкий – рафинированный интеллигент, умел видеть то, что не дано увидеть другим и совершенно не замечал происходящее рядом, в его семье, при этом медленно спивался.

И то, что дочка катилась по наклонной, а отец со своими интеллигентскими штучками этого не замечал – меня несколько удивило. Осталось ощущение недосказанности чего-то главного, и эта недосказанность о человеке, чьё имя включает в себя название романа.

Неужели так важно оставить именно своё потомство, плоть от плоти? Нет, говорит Улицкая, когда показывает нам замечательную девушку Женю, внучку доктора, воспитанную в раннем детстве Павлом Алексеевичем, и оставившим в ней частицу своей души. Как-то мелок этот казус для книги, да ещё такой известной.

Я склонна обобщить казус отдельного взятого человека определённой среды, переведя его в казус, постигший всю российскую интеллигенцию того времени, непокорных, которые так и не смогли принять предложенные временем и местом правила игры.

Гольдберг, этот «еврейский Дон-Кихот», Елена, Татьяна, сам Кукоцкий, они ощущали свою социальную неполноценность, ставя непосильно высоко свои духовные планки, и поэтому проживая свою жизнь так путано, странно, себе в ущерб, ибо интеллигентность – это не образ жизни, и даже не образ мыслей – это состояние души…

Одним словом, они так и не приспособились. Зато образ Томы, подтверждающий вышесказанное, набросанный коротко и сухо, на выходе дал весьма сочный персонаж.

Я, пока читала, пыталась угадать, какой вырастет эта девочка? И угадала! Тома – новый вид советской интеллигенции, солженицынская образованщина.

Никакие внешние атрибуты: докторская степень, материальное благополучие не помогли ей стать такой же как Таня, хотя она всей душой стремилась к идеалу своего детства. О да, они уже не сморкаются в скатерть, но перешагнуть через свою мещанскую приземлённость оказалось выше их сил.

Это была всего лишь мимикрия в соответствующей среде, и Тома, по сути, осталась тем, кем и была – девочкой из низов, идущей по жизни, не зная ни доброты, ни благодарности, ни благородства. Это тот самый эволюционный вид, имеющий все нужные качества для выживания.

Вижу, что получился уже не отзыв, а длинный монолог о прочитанном. Но книга так зацепила меня, что хотелось говорить о ней долго-долго. Теперь ваша очередь читать и говорить.

Источник: https://www.livelib.ru/book/1001273833-kazus-kukotskogo-lyudmila-ulitskaya

Книга Казус Кукоцкого. Содержание – Людмила Улицкая Казус Кукоцкого

Истина лежит на стороне смерти.

Симона Вайль

С конца семнадцатого века все предки Павла Алексеевича Кукоцкого по мужской линии были медиками.

Первый из них, Авдей Федорович, упоминается в письме Петра Великого, написанном в 1698 году в город Утрехт профессору анатомии Рюйшу, у которого за год до того под именем Петра Михайлова русский император слушал лекции по анатомии.

Молодой государь просит принять в обучение сына аптекарского помощника Авдея Кукоцкого «по охоте». Откуда взялась сама фамилия Кукоцких, доподлинно не известно, но, по семейной легенде, предок Авдей происходил из местности Кукуй, где построена была при Петре Первом Немецкая слобода.

С того времени фамилия Кукоцких встречается то в наградных листах, то в списках школьников, заведенных в России с Указов 1714 года. Служба после окончания этих новых школ открывала «низкородным» дорогу к дворянству.

После введения табели о рангах Кукоцкие по заслугам принадлежали «лучшему старшему дворянству во всяких достоинствах и авантажах».

Один из Кукоцких упоминался в списках слушателей доктора Иоханна Эразмуса из Страсбурга, первого западного врача, читавшего в России среди прочих медицинских дисциплин «бабичье искусство».

С детства Павел Алексеевич испытывал тайный интерес к устройству всего живого.

Иногда – обычно это случалось перед ужином, когда образовывалось неопределенное, незаполненное время, – ему удавалось незаметно пробраться в отцовский кабинет, и он, замирая сердцем, доставал со средней полки шведского, с тяжелыми выдвижными стеклами шкафа три заветных тома известнейшей в свое время медицинской энциклопедии Платена и располагался с ними на полу, в уютном закутке между выступом голландской печки и шкафом. В конце каждого тома помещались раскладные фигуры розовощекого мужчины с черными усиками и благообразной, но сильно беременной дамы с распахивающейся для ознакомления с плодом маткой. Вероятно, именно из-за этой фигуры, которая для всех – никуда не денешься! – была просто голой бабой, он и скрывал от домашних свои исследования, боясь быть уличенным в нехорошем.

Как маленькие девочки без устали переодевают кукол, так и Павел часами собирал и разбирал картонные модели человека и его отдельных органов.

С картонных людей последовательно снималось кожаное одеяние, слои розово-бодрой мускулатуры, вынималась печень, на стволе пружинистых трахей вываливалось дерево легких, и, наконец, обнажались кости, окрашенные в темно-желтый цвет и казавшиеся совершенно мертвыми.

Читайте также:  Краткое содержание бунин подснежник точный пересказ сюжета за 5 минут

Как будто смерть всегда скрывается внутри человеческого тела, только сверху прикрытая живой плотью, – об этом Павел Алексеевич станет задумываться значительно позже.

Здесь, между печкой и книжным шкафом, и застал его однажды отец, Алексей Гаврилович. Павел ожидал нахлобучки, но отец, посмотрев вниз со своей огромной высоты, только хмыкнул и обещал дать сыну кое-что получше.

Через несколько дней отец действительно дал ему кое-что получше – это был трактат Леонардо да Винчи «Dell Anatomia», литер А, на восемнадцати листах с двумястами сорока пятью рисунками, изданный Сабашниковым в Турине в конце девятнадцатого века. Книга была невиданно роскошной, отпечатана в трехстах пронумерованных от руки экземплярах и снабжена дарственной надписью издателя. Алексей Гаврилович оперировал кого-то из домочадцев Сабашникова…

Отдавая книгу в руки десятилетнего сына, отец посоветовал:

– Вот, посмотри-ка… Леонардо был первейшим анатомом своего времени. Лучше его никто не рисовал анатомических препаратов.

Отец говорил еще что-то, но Павел уже не слышал – книга раскрылась перед ним, как будто ярким светом залило глаза. Совершенство рисунка было умножено на немыслимое совершенство изображаемого, будь то рука, нога или рыбовидная трехглавая берцовая мышца, которую Леонардо интимно называл «рыбой».

– Здесь, внизу, естественная история, зоология и сравнительная анатомия, – обратил Алексей Гаврилович внимание сына на нижние полки. – Можешь приходить сюда и читать.

* * *

Счастливейшие часы своего детства и отрочества Павел провел в отцовском кабинете, восхищаясь изумительными сочленениями костей, обеспечивающими многоступенчатый процесс пронации – супинации, и волнуясь чуть не до слез над схемой эволюции кровеносной системы, от простой трубки с тонкими включениями мышечных волокон у дождевого червя до трехтактного чуда четырехкамерного сердца человека, рядом с которым вечный двигатель казался задачкой для второгодников. Да и сам мир представлялся мальчику грандиозным вечным двигателем, работающим на собственном ресурсе, заложенном в пульсирующем движении от живого к мертвому, от мертвого – к живому.

Отец подарил Павлику маленький медный микроскоп с пятидесятикратным увеличением – все предметы, не способные быть распластанными на предметном стекле, перестали интересовать мальчика.

В мире, не вмещавшемся в поле зрения микроскопа, он замечал только то, что совпадало с изумительными картинками, наблюдаемыми в бинокуляре.

Например, орнамент на скатерти привлекал его глаз, поскольку напоминал строение поперечно-полосатой мускулатуры…

– Знаешь, Эва, – говорил Алексей Гаврилович жене, – боюсь, не станет Павлик врачом, голова у него больно хороша… Ему бы в науку…

* * *

Сам Алексей Гаврилович всю жизнь тянул двойную лямку педагогической и лечебной работы – заведовал кафедрой полевой хирургии и не прекращал оперировать.

В короткий отрезок между двумя войнами, русско-японской и германской, он одержимо работал, создавая современную школу полевой хирургии, и одновременно пытался привлечь внимание Военного министерства к очевидному для него факту, что грядущая война изменит свой характер и начавшийся только что век будет веком войн нового масштаба, нового оружия и новой военной медицины.

Система полевых госпиталей должна была быть, по мнению Алексея Гавриловича, полностью пересмотрена, и главный упор надо делать на скоростную эвакуацию раненых и создание централизованных профилированных госпиталей…

Германская война началась раньше, чем ее предвидел Алексей Гаврилович. Он уехал, как тогда говорили, на театр военных действий.

Его назначили начальником той самой комиссии, о создании которой он так хлопотал в мирное время, и теперь он разрывался на части, потому что поток раненых был огромным, а задуманные им специализированные госпитали так и остались бумажными планами: пробить бюрократические стены в довоенное время он не успел.

После жестокого конфликта с военным министром он бросил свою комиссию и оставил за собой передвижные госпитали. Эти его операционные на колесах, устроенные в пульмановских вагонах, отступали вместе с недееспособной армией через Галицию и Украину. В начале семнадцатого года артиллерийский снаряд попал в хирургический вагон и Алексей Гаврилович погиб вместе со своим пациентом и медсестрой.

В том же году Павел поступил на медицинский факультет Московского университета. В следующем его отчислили: отец его был ни много ни мало полковником царской армии. Еще через год, по ходатайству профессора Калинцева, старого друга отца, заведующего кафедрой акушерства и гинекологии, его восстановили в студенчестве. Калинцев взял его к себе, прикрыл грудью.

Учился Павел с той же страстью, с какой игрок играет, пьяница пьет. Его одержимость в занятиях создали ему репутацию чудака. В отличие от матери, женщины избалованной и капризной, он почти не замечал материальных лишений. После смерти отца, казалось, уже ничего нельзя было потерять.

В начале двадцатого года Кукоцких «уплотнили» – в их квартиру вселили еще три семьи, а вдове с сыном оставили бывший кабинет.

Университетская профессура, кое-как выживавшая при новой власти, ничем помочь не могла – их всех тоже изрядно потеснили, да и революционный испуг не прошел: большевики уже продемонстрировала, что человеческая жизнь, за которую привыкли бороться эти прогнившие интеллигенты, копейки не стоит.

1

Источник: https://www.booklot.ru/genre/proza/sovremennaya-proza/book/kazus-kukotskogo/content/752575-lyudmila-ulitskaya-kazus-kukotskogo/

Людмила Улицкая “Казус Кукоцкого” (2001)

“Казус Кукоцкого” продолжил линию премирования “Русским Букером” произведений модернистической направленности. Будь первым лауреатом не “Сундучок Милашевича” за авторством Марка Харитонова, то всё могло сложиться иначе.

Редкие выпадения из награждённых премией лишь имели вид далёких от творческих изысканий, в действительности оставаясь в так называемом авангарде авторов, пребывающих в поисках необычных сюжетов.

В их числе оказалась и Людмила Улицкая, рассказавшая историю человека-КТ и членов его семьи.

История начинается не сразу, а, как любит Улицкая, после создания приблизительного представления о предках основного действующего лица вплоть до времён Петра I. Какие они были – Кукоцкие? Как и в любой другой беллетристике – людьми они были выдающимися, внёсшими огромный вклад в жизнь страны.

Их прямой потомок, с такой же фамилией, выбрал для себя такую же профессию, как и его предки, став специалистом по “бабским” болезням. Улицкая наделила его “внутривидением” – способностью визуально представлять, что происходит в организме человека.

Это и есть модернистический уклон? Нет, уклон появится немного погодя, когда мир физический уступит свои позиции миру потустороннему.

Прежде всего нужно понять, “Казус Кукоцкого” – не является историей семьи. С помощью данного произведения Улицкая рассказала об отношении людей к беременности и её последствиям.

И если борьба с криминальными абортами на первых страницах кажется прихотью главного героя, видевшего в государственном запрете на добровольное прерывание беременности основной просчёт в законодательной базе страны, подрывающей генофонд; то ближе к заключительным главам читатель поймёт другое – попустительство к деторождению приводит не к благоприятным последствиям, а напрямую приводит к вырождению той нации, взявшейся пестовать население в угоду его бесконтрольного роста.

Почему? Достаточно посмотреть на действующих лиц произведения Людмилы Улицкой. Если кто-то сумеет разглядеть в них адекватных людей, значит не так уж и хорошо обстоит дело в его собственной среде, коли наплевательское отношение к здоровью и неразборчивость в половых отношениях позволяет судить именно об адекватности.

Не из простых побуждений Улицкая наделила Кукоцкого “внутривидением” – тем она показала слабость человека перед природой, словно люди способны понять, будто попытка исправить плачевное положение предупредит наступление неблагоприятного исхода.

Скорее знаток будущего сопьётся, его пациенты постареют и впадут в маразм, а самые близкие люди погибнут по его личному недосмотру.

Всему требуется своё место, далее которого заходить не следует. Это касается и “Казуса Кукоцкого”.

Как главный герой стремился определить негатив, находил отклонение от нормы и радикально лечил, так и Улицкая должна была увидеть негативные стороны произведения, поняв, насколько черна вторая половина книга, скорее отдающая порнографическими включениями с нотками физиологических отходов.

Но кто, начав, умеет вовремя остановиться? Не умел Кукоцкий оставить человеку надежду на дальнейшее полноценное существование, либо то не позволяла сделать ему Улицкая, чего не позволяла и себе самой.

Что поделать… стремление писать сравнимо с зудом. Голова переполняется от тяжести, если не включается в творческий процесс, отвлекаемая на другие дела. И писать хочется всегда, если человек считает себя писателем. И пишет человек чаще больше нужного, забывая о прекрасном инструменте, называемом внутренней редактурой.

Хорош тот писатель, что стремится убрать лишнее, добившись плотности текста.

В наше время доход писателя почти никогда не зависит от количества печатных знаков, так почему бы и не озаботиться сокращением произведений перед публикацией? Надо создавать поистине ценные труды, к коим вполне допустимо отнести и первую часть “Казуса Кукоцкого”.

Дополнительные метки: улицкая казус кукоцкого критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Lyudmila Ulitskaya The Kukotsky Enigma analysis, review, book, content, The Kukotsky Case

Данное произведение вы можете приобрести в следующих интернет-магазинах:
Лабиринт | ЛитРес | Ozon | My-shop

Это тоже может вас заинтересовать:
– Медея и её дети
– Казус Кукоцкого (отзыв)
– Люди нашего Царя
– Даниэль Штайн, переводчик
– Лестница Якова
– Русский Букер: Лауреаты

Читайте также:  Краткое содержание рассказов юрия бондарева за 2 минуты

Источник: http://trounin.ru/ulitsky001/

Казус Кукоцкого – Людмила Улицкая скачать fb2, txt, pdf на Readly.ru

Очень противоречивые впечатления у меня от этой книги, потому что по началу мне этот роман очень нравился и я даже думал, что наткнулся на шедевр литературы, а вот начиная со второй части книги (которых в этой книге четыре) и вплоть до конца я читал через силу, борясь с желанием бросить читать эту книгу и никогда не вспоминать о ней. Но в душе у меня теплилась надежда, что если первая часть книги написана в духе лучших образцов русской классической литературы и семейных саг, то может быть к концу автор исправится и вернет повествование в нужное русло… Но мои ожидания не оправдались, в отличие от опасений.

Попробую более подробно описать свои эмоции и впечатления от книги.

Не могу описать мои впечатления от книги без спойлеров, так что, если вы не читали книгу и хотите её прочитать, то можете не читать все, что я написал ниже, а ограничиться только первыми двумя и последним абзацами, а не то потом ещё будете утврерждать, что я впечатления от книги испортил, всё рассказал, испортил и всё в таком духе.

Как я уже упоминал, книга состоит из четырех частей. Первая часть повествует о Павле Алексеевиче Кукоцкого – гениальном гинекологе, который наделен особым даром, который он называет внутривидением, попросту говоря, он может просветить человека без рентгена и увидеть, что у него в организме творится.

Он борется за легализацию абортов, потому что поскольку после Великой Отечественной войны (во время которой начинается действие книги) они были незаконны и Кукоцкому приходится справляться с последствиями подпольных абортов, в результате которых женщины или заболевают на всю жизнь, или вовсе умирают (все эти способы абортов в домашних условиях описаны очень, так сказать, “красочно”, такое аж читать жутко), но все его попытки тщетны – государственные чиновники говорят, что итак в ходе войны потеряно очень много людей и аборты недопустимы и так далее и тому подобное. на слова Кукоцкого о том, что некоторые женщины просто не могут себе позволить детей по финансовым причинам, вернее, по причинам их полнейшего отсутствия, эти твердолобые чиновники не обращают никакого внимания. Ну и просьбы поприсутствовать при операции таких женщин или посмотреть на условия их жизни не дают никакого результата – он же государственные люди, он не могут тратить свое время на такие пустяки. Вот однажды Павел Алексеевич знакомится с Еленой – женщиной, которая одна (при помощи служанки или родственницы Василисы) воспитывает двухлетнюю девочку Таню. Знакомится он с ней при не самых приятных обстоятельствах, увидев её на операционном столе. Кукоцкий Елену спас, но она становится бесплодной – такая вот плата за спасенную жизнь. Знакомясь с Еленой он становится свидетелем её жилищных условий – в коммунальной квартире, в условиях ужасной антисанитарии, голода и холода. Поскольку он один живет в большой квартире, он приглашает Елену с её семейством пожить у него – так вот и образовалось их семейное счастье. Павел Александрович не унывает и пробует добиться легализации абортов, попутно нелегально занимаясь этими самыми абортами в нормальных условиях и так же борется с последствиями подпольных абортов; Елена работает в каком-то конструкционном бюро, занимаясь черчением различных деталей; Василиса у них прислуживает; маленькая Таня растет. И, опять повторюсь, но эта часть романа самая лучшая: интересно описан советский быт; глубокое погружение в психологию человеческих взаимоотношений; яркие и характерные персонажи; поднятие важных медицинских проблем, таких как легализация абортов – щекотливая и спорная тема, конечно, в этом романе поднимается все “за” и “против” этого вопроса, а также в этом романе присутствует погружение в иные медицинские вопросы и во всю эту “кухню”. Первая часть написана в духе лучших российских и советских классиков и читая её у меня было ощущение, что я читаю большой во всех смыслах роман, который непременно займет место на полке моих любимых произведений. Но, то ли на этой части надо было остановиться, то ли у Улицкой пропало желание дальше писать в таком же духе, потому что дальше всё пошло не так радужно и читалось с большим трудом.

Вторая часть – главная проблема романа. Что это вообще такое было и для чего было написано? Какая то сюрреалистичная фантасмагория, или накротический трип, или сон, или путешествие по промежуточному миру, между реальностью и загробной жизнью, или бред сивой кобылы? Что это всё было, для меня осталось загадкой.

По мне, это непонятно что можно было бы сократить раз в десять или ужать до размеров одной-двух глав, но посвящать этой непонятной штуке почти четверть книги было большой ошибкой.

Я вообще не против такой странной и непонятной литературы и мне было бы даже интересно прочитать такое произведение, если бы оно существовало отдельно, но когда сначала читаешь тяжелое, сильное и реалистичное произведение, потом оно резко обрывается, начинается какая-то мистическая и непонятная бредятина, которая потом так же резко обрывается и снова начинается то же самое реалистичное произведение, то это всё очень сильно портит впечатление от книги и вообще становится непонятно, что к чему. Я бы даже был не против, если бы эта часть была в конце произведения, после всех описываемых событий, когда большинство главных героев умерли и путешествует но загробному миру (если это так). Но эта часть в этом романе смотрится очень нелепо и неуместно. Даже не знаю, с чем это можно сравнить. Да, это довольно неожиданно и оригинально, но по мне, роману на пользу это не пошло.

После прочтения второй части романа я уже было обрадовался, что мои мучения закончились и сейчас снова начнется размеренное и спокойное повествование, как в первой части. Но, как оказалось, я рано радовался. В третьей части внимание уделено не столько Павлу Алексеевечу, сколько его приёмной дочери – Тане.

Она выросла, учится в институте, работает, но в один момент она понимает, что медицина – это не для неё. И вообще работа это тоже не для неё. Всё что она хочется – это пить, гулять и заниматься сексом с кем попало.

И если в первой части книги я её героине сопереживал (когда она не могла определиться со своим будущим, когда размышляла о своей медицинской работе, в ходе которой ей каждый день приходилось убивать крыс или других животных и она видит полное безразличие окружающих как к животным, так и к человеческой жизни), то в третьей части её героиня стала меня откровенно раздражать. Она не хочет работать, а хочет только веселиться – а кто так же не хочет? Но реалии современного мира таковы, что надо работать, чтобы заработать на одежду, пропитание и прочие потребности. Ей же это в голову не приходит и её образ жизни меня выводит из себя, а поскольку она является главной героиней этой части произведения, то читать эту часть мне было и трудно, и скучно, и не интересно. Другие же персонажи тоже всё стали какие-то поверхностные и блеклые и только Кукоцкий и старший Гольдберг в этой части меня не раздражали, потому что несмотря на их недостатки, они умные и интересные персонажи и их диалоги это лучшее, что есть в этой части. А Таня и её друзья и знакомые ̶р̶а̶з̶д̶о̶л̶б̶а̶и̶ представители богемы и праздного образа жизни меня выводили из себя, соответственно и их проблемы и переживания оставили меня равнодушным.

Четвертая часть, можно сказать, эпилог всего повествования, повествует о том, как некогда дружная и странная семья пришла в полный упадок и окончательно разрушена, а некоторые дожившие до этой части герои повествования вспоминают о былом и грустят. Плюс этой части в том, что она очень короткая и не успевает надоесть.

Подведем итог – шикарное и многообещающее начало, но по ходу действия книги читать её все скучнее и тяжелее. Если бы вся книга была написана в духе первой части (или если бы Улицкая не стала бы её продолжать), то для меня это был бы шедевр, а так я очень сильно разочарован.

Много лишнего, абсолютно неуместная вторая часть, блеклые персонажи, к которым не испытываешь никакого сочувствия очень сильно испортили впечатление. персонажи Кукоцкого и Гольдберга старшего, а также поднятие важных и противоречивых медицинских вопросов это очень хорошо и “на злобу дня”, но книгу не спасают.

Я разочарован. Ожидал большего.

Источник: http://readly.ru/book/53706/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector