Краткое содержание умберто эко маятник фуко точный пересказ сюжета за 5 минут

Эссе о книге Умберто Эко “Маятник Фуко”

Краткое содержание Умберто Эко Маятник Фуко точный пересказ сюжета за 5 минут

Сколько себя помню, делил литературу на книги и Книги. Первые – литературное произведение, достойное прочтения, возможно, и не одного. Вторые – гениальные творения, прославленные в веках. Не всегда входят в программу школьного чтения, но всегда на слуху. Большинство людей, умеющих читать, ознакомились с ними, либо как минимум, слышали о них.

Конечно, есть ещё и третья категория, но этим книгам лучшее применение – служить растопкой для костра, на котором сгорит их создатель. Если он много нагрешил, то удел его гореть в этом и загробном мире, если последний существует. Если согрешил мало, то удел его – испугаться и перестать писать так плохо.Умберто Эко – писатель со значительной славой.

Он не входит в школьную программу, но считается весьма выдающимся писателем, особенно среди тех, кто ещё жив. Выпустил всего шесть романов и гораздо больше известен, как историк, учёный. Но каждый из его романов получил широкую известность, сразу, начиная с “Имени розы” и заканчивая Пражским кладбищем.

Да что уж там, перед закрытием наш Книжный 42 собирался закупить его новую книгу “Искусство и красота в средневековой эстетике”.

Так вот, я наконец добрался до Маятника Фуко (заколебался уже вступление писать, изложение мыслей выйдет короче).

Изначально заинтересовался книгой, когда решил, что именно на него ссылается Макс Фрай в своей серии книг, где несколько раз упоминалась книга “Маятник вечности”, описываемая, как неподъёмный том – по весу и по сложности прочтения. Мол, её только очень вдумчивый человек может прочитать.

Примерно то же самое я слышал о Маятнике Фуко, поэтому и решил, что одно есть ссылка на другое. Правды не знаю, но думаю, где-то рядом. Здесь самое время предупредить, что это не рецензия, это “мысли о”. Так что спойлеры будут. Полных два-три абзаца спойлеров.

Что хочется сказать по поводу сюжета. Во первых, меня несколько бесит подход к подвешиванию секиры над головой главного героя, чтобы лишь через 750 страниц таки дать ей отрубить палец (именно палец, не голову). Метафорически выражаясь, конечно.

К слову, это второе препятствие к пониманию этой книги. Это одна и тех Книг, где очень много отсылок на книги, кино, историю и политику времени написания книги (80-е годы).

Очень много метафор, образных выражений, среди которых ой как придётся поломать голову, чтобы хотя бы предположить, что хотел сказать автор. Я подозреваю, и даже уверен, что смело можно разбирать каждый абзац, а то и каждое предложение для вычленения скрытых значений.

Впрочем, как сам автор замечает в конце книги, кто ищет, тот всегда найдёт. Будет ли это действительно той истиной, что он искал, уже другой вопрос. И вот это, к слову, очень круто в этой книге.

Есть выражение, мол, “Маятник Фуко” – это “Код да Винчи”, только для умных”. С одной стороны соглашусь, поскольку Дэн Браун автоматически проигрывает Эко хотя бы по образованию. Но даже не в этом дело. Код да Винчи – мистификация. Он сделан, как статья в журнале – для развлечения, чтобы сделать сенсацию. Чтобы произвести впечатление, оскорбить Церковь.

Не зря же Церковь и ответила Дэну Брауну лютой критикой и оскорблениями. Что до Маятника Фуко… О, право же, Умберто Эко дешёвая слава не нужна была. Он о ней не задумывался, а потому смотрел глубже и писал с большей задумкой.

В общем, закончим спор между двумя книгами тем фактом, что Код да Винчи – выдумка, и в конце автор поощрает веру в существование тамплиеров, пусть и отчасти. А Маятник Фуко жонглирует реальными фактами и хотя является вымыслом, сделан гораздо тоньше и всю книгу честно называет всех искателей Грааля “одержимцами”, то есть одержимыми Поиском.

Проблема в том, что этот Поиск философского камня, или Грааля, или сокровищ – всё это так же бесцельно, как и поиск смысла жизни. Его не нужно искать, его нужно творить.

Первое, что подметил в конце книги – разницу в путях трёх основных героев повествования. Да, остальные персонажи прописаны местами не хуже, однако Диоталлеви, Казобон и Бельбо определённо протагонисты книги. Первый был слишком религиозен и увидел слишком много знамений в обычном стечении обстаятельств.

Умер от рака, но как по мне, его подкосила не только и не столько болезнь, сколько неверие в саму возможность выжить. Он умер, потому что решил, что не заслуживает другой участи за святотатственные действия – извращение Торы.

Якопо Бельбо – наоборот, был абсолютно рьяным неверующим, причём не верил он не только в Бога, но и в себя. Считая себя недостойным творить, он всё равно начал этим заниматься. И в свой финальный момент, перед смертью, решил, что это единственная его возможность сотворить свою судьбу своими руками.

Плюс, впервые за свою жизнь не струсить. Что ж, делаем вывод – излишне рьяные заканчивают на виселице.

Вообще, Диоталлеви из этой троицы значительно менее протагонист. По сути, в сердцевине повествования Бельбо и Казобон.  Второй, от лица которого и вещает автор, является, казалось бы, значительно более уравновешенной личностью.

Тем не менее, даже его под конец охватывает паранойя и трепет – как перед реальными угрозами, так и перед алхимическими знамениями. К слову об алхимии и знаках. Целый пласт отсылок лично мне абсолютно недоступен. Я не читал ни одной из книг, к которым Эко отсылает в эпиграфах к каждой главе.

Никогда не интересовался историями заговоров, ближе всего был, читая окаянный “Код да Винчи” и “Ангелы и демоны”. Равно как и алхимическими и магическими трудами, хотя последними не так давно начал интересоваться.

Есть нечто, что раздражает так же в стиле автора.

И тут именно речь о стиле – о том, каким образом автор описывает переживания героев. Мысли Бельбо нам доступны через его дневники, которые Казобон читает большую часть романа. Дневники эти, по большей части, представлены в форме отдельных рассказов, крайне метафорически описывающих действие. И вот тут мне было очень трудно.

Во первых, потому что прочтение Маятника для меня растянулось на 4 месяца – читая последние главы, я никак не вспоминал, что там было в первых. А потому если меня отсылали к более ранним дневникам и событиям, то мне это было недоступно. Возможно, ради этого как р

https://www.youtube.com/watch?v=lizym5O9liU

аз как нибудь перечитаю. Плюс, возможно, лучше пойму, что хотел сказать автор.

Что же хотел сказать своим сочинением мсье Эко? Обычно, на этот вопрос должно отвечать в эссе и вообще в сочинениях о литературных произведениях.

Но как-то мне раньше было просто невдомёк, почему на этот вопрос должен быть ответ, сейчас же я сложил некое мнение. Нет прямого ответа на этот вопрос, потому что книга более многомерна, чем конкретные слова и предложения.

Книга передаёт опыт, причём как реальный опыт, который испытал на себе автор текста, так и некий возможный опыт либо мысленный эксперимент, которыми автор счел нужным поделиться.

Мы живём в эпоху огромных объёмов информации, то чем больше информации в меньшем объёме слов, тем текст считается ценнее, а потому чем многозначней текст, тем считается лучше. Хотя, конечно, у всего есть градации. К примеру, предыдущее проедложение имеет массу приложений и стоять в конце многих предложений, однако оно не имеет само по себе большой цены.

Насколько я могу видеть, Умберто Эко провёл восхитительную экскурсию в мир одрежимых тамплиерами, Граалем и алхимией людей, а также в сознание конкретно двух человек.

Он провёл препарацию сознания Бельбо и Казабона с целью показать, как они работают. Что касается Казобона, то на нём ещё и было показано, как те или иные мысли меняют человека со временем.

До чего могут довести навязчивые идеи и благие помыслы.

Разбирать Маятник Фуко с точки зрения литературы можно было бы несколько лет. Собственно, тот факт, что по книге есть отдельная Энкцилопедия, рассказывающая, что здесь и как, намекает на многослойность этого произведения. Если сесть разбирать каждое предложение, или даже просто абзац, я бы мог толковать по этой книге погоду и перемену в политике мира по завершению такого анализа. Но я всё же хочу сохранить свой рассудок при себе и даже выспаться сегодня. Так что пора мне. Надеюсь, этот текст кому-то доставил что-то, кроме траты времени 🙂

P.S.: Ах да, и если вы спросите меня, книга это или Книга, то конечно второе. Маятник Фуко не войдет в школьную программу, но определённо является замечательной книгой. Гениальной я назвать её не могу, но крутой, мозгодробительной, шикарной, умной, токной и ещё много прилагательны – ещё как.

Источник: https://jrchernik.livejournal.com/71893.html

Умберто Эко. Маятник Фуко

Умберто Эко. Маятник Фуко

Завязка этого романа известного итальянского писателя, филолога и историка литературы приходится на начало семидесятых годов XX в., время, когда в Италии ещё бушевали молодежные бунты.

Однако «политическим выбором» рассказчика, студента Миланского университета Казобона, становится, по его собственным словам, филология: «Я пришел к этому как человек, который смело берет в руки тексты речей об истине, готовясь править их».

У него завязывается дружба с научным редактором издательства «Гарамон» Бельбо и его сослуживцем Диоталлеви, которой не мешает разница в возрасте; их объединяет интерес к загадкам человеческого разума и к средневековью.

Казобон пишет диссертацию о тамплиерах; перед глазами читателя проходит история этого рыцарского братства, его возникновения, участия в крестовых походах, обстоятельства судебного процесса, завершившегося казнью руководителей ордена и его роспуском.

Далее роман вступает в область гипотез — Казобон с друзьями пытаются проследить посмертную судьбу ордена рыцарей Храма.

Читайте также:  Краткое содержание гоголь игроки точный пересказ сюжета за 5 минут

Отправной точкой для их усилий служит появление в издательстве отставного полковника, уверенного, что он обнаружил зашифрованный План рыцарей ордена, план тайного заговора, замысел реванша, рассчитанного на века.

Через день полковник исчезает бесследно; предполагается, что он убит; само это происшествие либо неприятный осадок, оставшийся от него, разлучает Казобона с друзьями. Разлука затягивается на несколько лет: закончив университет и защитив диплом, он уезжает в Бразилию преподавателем итальянского языка.

Непосредственной причиной отъезда является его любовь к местной уроженке Ампаро, красавице полукровке, проникнутой идеями Маркса и пафосом рационального объяснения мира.

Однако сама магическая атмосфера страны и необычные встречи, которые с труднообъяснимым упорством подкидывает ему судьба, заставляют Казобона пока ещё почти незаметно для себя самого проделывать обратную эволюцию: преимущества рациональных истолкований представляются ему все менее очевидными.

Он снова пытается изучать историю древних культов и герметических учений, приобщая к своим занятиям и скептически настроенную Ампаро; его притягивает земля колдунов — Байя, в той же степени, что и лекция о розенкрейцерах, читаемая соотечественником-итальянцем, по всем признакам — одним из тех шарлатанов, о многочисленности которых ему ещё только предстоит догадаться. Его усилия по проникновению в природу таинственного приносят свои плоды, но для него они оказываются горькими: во время магического обряда, участвовать в котором в знак особого расположения они были приглашены, Ампаро против собственной воли впадает в транс и, очнувшись, не может простить этого ни себе, ни ему. Проведя в Бразилии после этого ещё год, Казобон возвращается.

В Милане он снова встречается с Бельбо и через него получает приглашение сотрудничать в издательстве «Гарамон».

Сначала речь идет о составлении научной энциклопедии металлов, но вскоре область его интересов существенно расширяется, опять захватывая сферу таинственного и эзотерического; он признается себе в том, что ему вообще становится все труднее отделять мир магии от мира науки: люди, о которых ещё в школе ему говорили, что они несли свет математики и физики в дебри суеверий, как выясняется, делали свои открытия, «опираясь, с одной стороны, на лабораторию, а с другой — на Каббалу». Немало этому способствует и так называемый проект «Гермес», детище господина Гарамона, главы издательства; к его осуществлению подключены и сам Казобон, и Бельбо, и Диоталлеви. Суть его заключается в том, чтобы объявив серию публикаций по оккультизму, магии и т.п., привлечь как серьезных авторов, так и фанатиков, сумасшедших, готовых платить деньги за опубликование своих творений; этих последних предполагается сплавлять в издательство «Мануцио», чье родство с «Гарамоном» держится в строжайшем секрете; оно предназначено для издания книг за счет авторов, на практике сводящегося к беспощадному «выдаиванию» их кошельков. В среде оккультистов «Гарамон» рассчитывает на богатый улов и потому настоятельно просит Бельбо и его друзей не пренебрегать ни кем.

Однако издания, предназначенные для «Гарамона», все-таки должны соответствовать неким требованиям; в качестве научного консультанта проекта по рекомендации Казобона приглашается знакомый ему по Бразилии некий господин Аглиэ, то ли авантюрист, то ли потомок знатного рода, возможно, граф, но во всяком случае человек богатый, с тонким вкусом и несомненно глубокими познаниями в области магии и оккультных наук; о самых древних магических ритуалах он рассказывает так, как будто бы сам при них присутствовал; собственно говоря, подчас он прямо намекает на это. При этом он вовсе не сноб, не чурается явных шарлатанов и психов и уверен, что даже в самом никудышном тексте можно отыскать «искорку если не истины, то хотя бы необычного обмана, а ведь часто эти крайности соприкасаются». Надеявшиеся отвести с его помощью в сторону поток плевел, направив его на обогащение своего хозяина, и, быть может, найти в нем несколько зерен истины для себя, подавляемые авторитетом «господина графа» герои оказываются вынуждены барахтаться в этом потоке, не смея ничего отвергать: в любом плевеле может оказаться зерно, невидимое и не обнаруживаемое ни логикой, ни интуицией, ни здравым смыслом, ни опытом. Вот слова бедолаги-алхимика, подслушанные Казобоном во время ещё одного, на сей раз уже не далекого, шаманского, а донельзя приближенного к их родным домам ритуала, куда они попадают по приглашению Аглиэ: «Я испробовал все: кровь, волосы, душу Сатурна, маркасситы, чеснок, марсианский шафран, стружки и шлаки железа, свинцовый глет, сурьму — все напрасно. Я работал над тем, чтобы извлечь из серебра масло и воду; я обжигал серебро со специально приготовленной солью и без нее, а также с водкой, и добыл из него едкие масла, вот и все. Я употреблял молоко, вино, сычужину, сперму звезд, упавших на землю, чистотел, плаценту; я смешивал ртуть с металлами, превращая их в кристаллы; я направил свои поиски даже на пепел… Наконец…

— Что — наконец?

— Ничто на свете не требует большей осторожности, чем истина. Обнаружить её — все равно что пустить кровь прямо из сердца…»

Истина способна перевернуть или разрушить мир, ибо у него от нее нет защиты.

Но истину до сих пор не удалось обнаружить; вот почему не следует пренебрегать ничем — лучше ещё раз испробовать всё, когда-либо бывшее предметом усилий и надежд кого-либо из посвященных.

Пусть неоправданно; пусть ошибочно (и во что же тогда они были посвящены?) — неважно. «Каждая ошибка может оказаться мимовольной носительницей истины, — говорит Аглиэ. — Настоящему эзотеризму не страшны противоречия».

И этот водоворот ошибочных истин и чреватых истиною ошибок вновь толкает друзей на поиски Плана ордена тамплиеров; загадочный документ, оставшийся от исчезнувшего полковника, изучается ими снова и снова, и каждому его пункту подыскиваются исторические истолкования: это якобы выполнялось розенкрейцерами, это — павликианами, иезуитами, Бэконом, здесь приложили руку асассины… Если План действительно существует, он должен объяснять всё; под этим девизом переписывается история мира, и постепенно мысль «мы нашли План, по которому движется мир» подменяется мыслью «мир движется по нашему Плану».

Проходит лето; Диоталлеви возвращается из отпуска уже тяжело больным, Бельбо — ещё более увлеченным Планом, удачи в работе над которым компенсируют ему поражения в реальной жизни, а Казобон готовится стать отцом: его новая подруга Лия должна скоро родить.

Их усилия тем временем приближаются к завершению: они понимают, что местом последней встречи участников Плана должен стать парижский музей в церкви аббатства Сен-Мартен-де-Шан, Хранилище Искусств и Ремесел, где находится Маятник Фуко, который в строго определенный момент и укажет им точку на карте — вход во владения Царя Мира, центр теллурических токов, Пуп Земли, Umbilicus Mundi. Они постепенно уверяют себя в том, что им известен и день и час, остается найти карту, но тут Диоталлеви оказывается в больнице с самым неутешительным диагнозом, Казобон уезжает вместе с Лией и малышом в горы, а Бельбо, движимый ревностью к Аглиэ, ставшему его счастливым соперником в личной жизни, решает поделиться с ним их знаниями о Плане, умолчав об отсутствии и карты, и уверенности в том, что вся эта расшифровка — не плод их общего разбушевавшегося воображения.

Лия тем временем доказывает Казобону, что те обрывочные записи конца XIX в.

, которые они приняли за конспект Плана, скорее всего являются расчетами хозяина цветочного магазина, Диоталлеви при смерти; его клетки отказываются ему повиноваться и строят его тело по собственному плану, имя которому — рак; Бельбо находится в руках Аглиэ и своры его единомышленников, сперва изыскавших способ его шантажировать, а затем завлекших в Париж и вынуждающих уже под страхом смерти поделиться с ними последней тайной — картой. Казобон бросается на его поиски, но успевает застать только финал: в Хранилище Искусств и Ремесел обезумевшая толпа алхимиков, герметистов, сатанистов и прочих гностиков под предводительством Аглиэ, здесь уже, впрочем, называющегося графом Сен-Жерменом, отчаявшись добиться от Бельбо признания в местонахождении карты, казнит его, удавливая веревкой, привязанной к Маятнику Фуко; при этом погибает и его возлюбленная. Казобон спасается бегством; на следующий день в музее нет никаких следов вчерашнего происшествия, но Казобон не сомневается, что теперь очередь будет за ним, тем более что при отъезде из Парижа он узнает о смерти Диоталлеви. Один был убит людьми, поверившими в их План, другой — клетками, поверившими в возможность составить собственный и действовать по нему; Казобон, не желая подвергать опасности возлюбленную и ребёнка, запирается в доме Бельбо, листает чужие бумаги и ждет, кто и как придет убить его самого.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.briefly.ru/

  • Реферат >> Литература и русский язык… символические системы и “психолазеры” (о романе Умберто ЭкоМаятник Фуко”) Умберто Эко (Umberto Eco) – итальянский ученый и … возможен. Возможен и необходим. Список литературы Умберто Эко. “Маятник Фуко”. “Иностранная литература” N 7-9, 1995г. Фейерабенд …
  • Реферат >> Философия… Дорогу всем этим рассуждениям проложил Умберто Эко, обнародовав свои тезисы в манифесте … знаний, в модели, которую анализирует Умберто Эко являются средством получения власти в … Таким образом его следующий роман “Маятник Фуко” можно в некотором смысле назвать …
  • Реферат >> Литература : зарубежная… ……………………………………………………………3 Композиция и сюжет романа Умберто Эко «Имя розы»……5 Роман Умберто Эко «Имя розы» как исторический … . Умберто Эко – итальянский писатель, автор всемирно известных романов «Имя Розы» (1980), «Маятник Фуко» (1988 …
  • Курсовая работа >> Литература : зарубежная… назвать Гете, Густава Майринка, Умберто Эко, Говард Лавкравт , Джон Р.Р. … в этой тематике, следует отметить Умберто Эко, Филиппа Пулмана, Армин Шимерман, … Ди неоднократно упоминается в романе Умберто Эко «Маятник Фуко» (1988) как приверженец герметической …
  • Реферат >> Литература : зарубежная… роман «Имя розы» Автор романа Умберто Эко (род. в 1932г.) – … сверхинтерпретация» Перу У. Эко принадлежат романы «Имя розы» (1980), «Маятник Фуку»(1989). Выступает … монаха» или человеческие ценности по Умберто Эко //иностранная литература. -1994.-№4.- …
  • Курсовая работа >> ЖурналистикаУмберто Эко – ученый, историк и писатель, автор произведений «Имя розы», «Маятник Фуко» … Мнение», «Почта» (письма читателей», колонка Умберто Эко и Владимира Познер, «Некролог», «Чтение» … известных писателей – Чак Паланик, Умберто Эко, Уильям Тревор, так и …
  • Дипломная работа >> Литература : зарубежная… и аналитического (“Имя розы” Умберто Эко), и экзистенциального (“Маятник Фуко” того же автора), и … : – исторический мистический детектив (Умберто Эко “Имя Розы”); -“ужастик” (Стивен … 2003 – С.12-13. Эко Умберто Метафизика детектива. Из эссе «Заметки …
  • Реферат >> Культура и искусство… моментов структуры (Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Делез, Ж. Бодрийар). Нередко … из ведущих теоретиков постмодернизма Умберто Эко отмечает, что язык чувств … Федермана («На Ваше усмотрение»), У. Эко («Имя розы», «Маятник Фуко»), М. Павича («Хазарский словарь»). …
  • Дипломная работа >> Культура и искусство… или, как определил его Умберто Эко, «духовное состояние»(2). Постмодернизм … уже нельзя»: вечное движение маятника Фуко. Такое мировоззрение интерпретируется в … (Библиотека поэта). Л., 1974. С. 84. 2 Эко У. Постмодернизм, ирония, занимательность // Имя розы …
  • Реферат >> Политология… , или еще говорят “охотнорядцы”, т. е. лавочники). Умберто Эко в “Маятнике Фуко” пишет так о “Союзе русского народа” … . 4. От самых разных идеологов – от Умберто Эко и М. Девидоу до Б.С. Хорева и А. Фролова – мы …
Читайте также:  Краткое содержание произведений сергея михалкова за 2 минуты

Источник: http://TopRef.ru/referat/73093.html

Имя маятника. о романе умберто эко маятник фуко | осьминог. блог-книга на peremeny.ru

Этот текст можно считать продолжением подборки «Кислотные штаты Америки» Степана Евстигнеева, появившейся недавно на страницах Осьминога. Там была речь о влиянии ЛСД на смену американской жизненной парадигмы в шестидесятые годы, здесь тоже речь отчасти пойдет о переменах этого периода. Но – произошедших в Европе.

Рассматривать эти перемены мы будем через призму текстов Умберто Эко, типичного итальянского шестидесятника (родился в 1932 году), познавшего громкий успех, благодаря роману «Имя розы», изданному в 1980 году. Но вышедшему – целиком из шестидесятых. А точнее – из 1968 года, о чем Эко прямо и говорит в первом же абзаце своей книги «Имя Розы».

<\p>

Вот этот абзац: «16 августа 1968 года я приобрел книгу под названием «Записки отца Адсона из Мелька, переведенные на французский язык по изданию отца Ж. Мабийоиа» (Париж, типография Ласурсского аббатства, 1842). Автором перевода значился некий аббат Балле.

В довольно бедном историческом комментарии сообщалось, что переводчик дословно следовал изданию рукописи XIV в., разысканной в библиотеке Мелькского монастыря знаменитым ученым семнадцатого столетия, столь много сделавшим для историографии ордена бенедиктинцев.

Так найденный в Праге (выходит, уже в третий раз) раритет спас меня от тоски в чужой стране, где я дожидался той, кто была мне дорога. Через несколько дней бедный город был занят советскими войсками».

Первая книга (до того, впрочем, Эко опубликовал множество текстов по истории культуры и семиотеке, а также – километры журнальных колонок), первый абзац (первой главы, которая симптоматично называется «Разумеется, рукопись») – это все знаки, которые требуют отдельного толкования. Но этим я заниматься не буду, напомню только содержание романа «Имя розы»: таинственные убийства и пожар в монастырской библиотеке – все из-за стремления завладеть некоей рукописью (разумеется). А конкретно – неизвестным текстом Аристотеля. Собственно, Аристотель тут лишь для того, чтобы показать великую значимость погибшего текста. На его месте мог быть любой другой автор и текст. Тут важно лишь то, что уничтожено некое сообщение, информация. То есть Эко организует убийства и пожар для того, чтобы сообщение осталось непрочитанным.

Возможны, конечно, и другие объяснения текста, но мы сейчас остановимся лишь на этом. Исключительно ради того, чтобы выделить одну интересующую нас тему в произведениях Умберто Эко: тему уничтоженного смысла. И оставим пока «Имя розы». Перейдем к роману «Маятник Фуко», который, собственно, и интересен в связи со сменой парадигмы, произошедшей в шестидесятые годы.

Разумеется, «Маятник Фуко» завязывается в конце шестидесятых. В критический момент своей жизни (уже у маятника Фуко в Париже) его герой Казобон вспоминает свое шестидесятническое студенчество:

Вот и появилось ключевое слово «Маятника Фуко»: План. Запомним его и двинемся дальше. В Милане шестидесятых Казобон дышит воздухом революции. В основном дышит в баре «Пилад», который Фуко описывает, например, так: ««Пилад» тем вечером представлял собой типичную картину золотого века.

Буквально в воздухе витало предчувствие, что революция не только назрела, но и нашла себе спонсора – Союз Промышленников».

Но вот почему-то (из-за любви) наш Казобон (он вообще-то филолог, как Эко, и пишет диссертацию о процессе над тамплиерами) отправляется в Бразилию (вслед за своей девушкой) и проводит там несколько лет, обучая туземцев итальянскому языку. Это как бы инициационное путешествие (типа: годы странствий Вильгельма Мейстера).

В Латинской Америке он, между прочим, знакомится с многообразными синкретическими культами, в которых под тонкой оболочкой католицизма бьется живая религиозность индейцев и негров (на Переменах исследованиями подобного рода вещей, но на русской почве занимается Олег Давыдов – см. его Места силы).

Наверно, читавшим текст Степана Евстигнеева «Кислотные штаты Америки» не надо объяснять, что Штатовская психоделическая революция питалась не только ЛСД, но и грибочками из Латинской Америки (от Гордона Уоссона с его русской женой Валентиной, которая стала грибной музой, до Карлоса Кастанеды).

Короче, инициация на магическом континенте – явный намек на психоделические перемены шестидесятых.

И еще более символично то, что именно там Умберто Эко знакомит своего героя с неким итальянцем по фамилии Алье, знатоком всяких культов и эзотерики, который в дальнейшем сыграет немалую роль в развитии сюжета и создании Плана.

Много чудес увидел Казобон за океаном, но вот приходит пора возвращаться на родину. Италия за время его отсутствия неузнаваемо переменилась.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Источник: http://www.peremeny.ru/books/osminog/341

Краткое содержание книги Маятник Фуко (изложение произведения), автор Умберто Эко

Завязка этого романа известного итальянского писателя, филолога и историка литературы приходится на начало семидесятых годов XX в., время, когда в Италии ещё бушевали молодежные бунты.

Однако «политическим выбором» рассказчика, студента Миланского университета Казобона, становится, по его собственным словам, филология: «Я пришел к этому как человек, который смело берет в руки тексты речей об истине, готовясь править их».

У него завязывается дружба с научным редактором издательства «Гарамон» Бельбо и его сослуживцем Диоталлеви, которой не мешает разница в возрасте; их объединяет интерес к загадкам человеческого разума и к средневековью.

Казобон пишет диссертацию о тамплиерах; перед глазами читателя проходит история этого рыцарского братства, его возникновения, участия в крестовых походах, обстоятельства судебного процесса, завершившегося казнью руководителей ордена и его роспуском.

Далее роман вступает в область гипотез — Казобон с друзьями пытаются проследить посмертную судьбу ордена рыцарей Храма.

Отправной точкой для их усилий служит появление в издательстве отставного полковника, уверенного, что он обнаружил зашифрованный План рыцарей ордена, план тайного заговора, замысел реванша, рассчитанного на века.

Через день полковник исчезает бесследно; предполагается, что он убит; само это происшествие либо неприятный осадок, оставшийся от него, разлучает Казобона с друзьями. Разлука затягивается на несколько лет: закончив университет и защитив диплом, он уезжает в Бразилию преподавателем итальянского языка.

Непосредственной причиной отъезда является его любовь к местной уроженке Ампаро, красавице полукровке, проникнутой идеями Маркса и пафосом рационального объяснения мира.

Однако сама магическая атмосфера страны и необычные встречи, которые с труднообъяснимым упорством подкидывает ему судьба, заставляют Казобона пока ещё почти незаметно для себя самого проделывать обратную эволюцию: преимущества рациональных истолкований представляются ему все менее очевидными.

Он снова пытается изучать историю древних культов и герметических учений, приобщая к своим занятиям и скептически настроенную Ампаро; его притягивает земля колдунов — Байя, в той же степени, что и лекция о розенкрейцерах, читаемая соотечественником-итальянцем, по всем признакам — одним из тех шарлатанов, о многочисленности которых ему ещё только предстоит догадаться. Его усилия по проникновению в природу таинственного приносят свои плоды, но для него они оказываются горькими: во время магического обряда, участвовать в котором в знак особого расположения они были приглашены, Ампаро против собственной воли впадает в транс и, очнувшись, не может простить этого ни себе, ни ему. Проведя в Бразилии после этого ещё год, Казобон возвращается.

В Милане он снова встречается с Бельбо и через него получает приглашение сотрудничать в издательстве «Гарамон».

Сначала речь идет о составлении научной энциклопедии металлов, но вскоре область его интересов существенно расширяется, опять захватывая сферу таинственного и эзотерического; он признается себе в том, что ему вообще становится все труднее отделять мир магии от мира науки: люди, о которых ещё в школе ему говорили, что они несли свет математики и физики в дебри суеверий, как выясняется, делали свои открытия, «опираясь, с одной стороны, на лабораторию, а с другой — на Каббалу». Немало этому способствует и так называемый проект «Гермес», детище господина Гарамона, главы издательства; к его осуществлению подключены и сам Казобон, и Бельбо, и Диоталлеви. Суть его заключается в том, чтобы объявив серию публикаций по оккультизму, магии и т.п., привлечь как серьезных авторов, так и фанатиков, сумасшедших, готовых платить деньги за опубликование своих творений; этих последних предполагается сплавлять в издательство «Мануцио», чье родство с «Гарамоном» держится в строжайшем секрете; оно предназначено для издания книг за счет авторов, на практике сводящегося к беспощадному «выдаиванию» их кошельков. В среде оккультистов «Гарамон» рассчитывает на богатый улов и потому настоятельно просит Бельбо и его друзей не пренебрегать ни кем.

Читайте также:  Краткое содержание роза мира андреева точный пересказ сюжета за 5 минут

Однако издания, предназначенные для «Гарамона», все-таки должны соответствовать неким требованиям; в качестве научного консультанта проекта по рекомендации Казобона приглашается знакомый ему по Бразилии некий господин Аглиэ, то ли авантюрист, то ли потомок знатного рода, возможно, граф, но во всяком случае человек богатый, с тонким вкусом и несомненно глубокими познаниями в области магии и оккультных наук; о самых древних магических ритуалах он рассказывает так, как будто бы сам при них присутствовал; собственно говоря, подчас он прямо намекает на это. При этом он вовсе не сноб, не чурается явных шарлатанов и психов и уверен, что даже в самом никудышном тексте можно отыскать «искорку если не истины, то хотя бы необычного обмана, а ведь часто эти крайности соприкасаются». Надеявшиеся отвести с его помощью в сторону поток плевел, направив его на обогащение своего хозяина, и, быть может, найти в нем несколько зерен истины для себя, подавляемые авторитетом «господина графа» герои оказываются вынуждены барахтаться в этом потоке, не смея ничего отвергать: в любом плевеле может оказаться зерно, невидимое и не обнаруживаемое ни логикой, ни интуицией, ни здравым смыслом, ни опытом. Вот слова бедолаги-алхимика, подслушанные Казобоном во время ещё одного, на сей раз уже не далекого, шаманского, а донельзя приближенного к их родным домам ритуала, куда они попадают по приглашению Аглиэ: «Я испробовал все: кровь, волосы, душу Сатурна, маркасситы, чеснок, марсианский шафран, стружки и шлаки железа, свинцовый глет, сурьму — все напрасно. Я работал над тем, чтобы извлечь из серебра масло и воду; я обжигал серебро со специально приготовленной солью и без нее, а также с водкой, и добыл из него едкие масла, вот и все. Я употреблял молоко, вино, сычужину, сперму звезд, упавших на землю, чистотел, плаценту; я смешивал ртуть с металлами, превращая их в кристаллы; я направил свои поиски даже на пепел… Наконец…

 — Что — наконец?

 — Ничто на свете не требует большей осторожности, чем истина. Обнаружить её — все равно что пустить кровь прямо из сердца…»

Истина способна перевернуть или разрушить мир, ибо у него от нее нет защиты.

Но истину до сих пор не удалось обнаружить; вот почему не следует пренебрегать ничем — лучше ещё раз испробовать всё, когда-либо бывшее предметом усилий и надежд кого-либо из посвященных.

Пусть неоправданно; пусть ошибочно (и во что же тогда они были посвящены?) — неважно. «Каждая ошибка может оказаться мимовольной носительницей истины, — говорит Аглиэ. — Настоящему эзотеризму не страшны противоречия».

И этот водоворот ошибочных истин и чреватых истиною ошибок вновь толкает друзей на поиски Плана ордена тамплиеров; загадочный документ, оставшийся от исчезнувшего полковника, изучается ими снова и снова, и каждому его пункту подыскиваются исторические истолкования: это якобы выполнялось розенкрейцерами, это — павликианами, иезуитами, Бэконом, здесь приложили руку асассины… Если План действительно существует, он должен объяснять всё; под этим девизом переписывается история мира, и постепенно мысль «мы нашли План, по которому движется мир» подменяется мыслью «мир движется по нашему Плану».

Проходит лето; Диоталлеви возвращается из отпуска уже тяжело больным, Бельбо — ещё более увлеченным Планом, удачи в работе над которым компенсируют ему поражения в реальной жизни, а Казобон готовится стать отцом: его новая подруга Лия должна скоро родить.

Их усилия тем временем приближаются к завершению: они понимают, что местом последней встречи участников Плана должен стать парижский музей в церкви аббатства Сен-Мартен-де-Шан, Хранилище Искусств и Ремесел, где находится Маятник Фуко, который в строго определенный момент и укажет им точку на карте — вход во владения Царя Мира, центр теллурических токов, Пуп Земли, Umbilicus Mundi. Они постепенно уверяют себя в том, что им известен и день и час, остается найти карту, но тут Диоталлеви оказывается в больнице с самым неутешительным диагнозом, Казобон уезжает вместе с Лией и малышом в горы, а Бельбо, движимый ревностью к Аглиэ, ставшему его счастливым соперником в личной жизни, решает поделиться с ним их знаниями о Плане, умолчав об отсутствии и карты, и уверенности в том, что вся эта расшифровка — не плод их общего разбушевавшегося воображения.

Лия тем временем доказывает Казобону, что те обрывочные записи конца XIX в.

, которые они приняли за конспект Плана, скорее всего являются расчетами хозяина цветочного магазина, Диоталлеви при смерти; его клетки отказываются ему повиноваться и строят его тело по собственному плану, имя которому — рак; Бельбо находится в руках Аглиэ и своры его единомышленников, сперва изыскавших способ его шантажировать, а затем завлекших в Париж и вынуждающих уже под страхом смерти поделиться с ними последней тайной — картой. Казобон бросается на его поиски, но успевает застать только финал: в Хранилище Искусств и Ремесел обезумевшая толпа алхимиков, герметистов, сатанистов и прочих гностиков под предводительством Аглиэ, здесь уже, впрочем, называющегося графом Сен-Жерменом, отчаявшись добиться от Бельбо признания в местонахождении карты, казнит его, удавливая веревкой, привязанной к Маятнику Фуко; при этом погибает и его возлюбленная. Казобон спасается бегством; на следующий день в музее нет никаких следов вчерашнего происшествия, но Казобон не сомневается, что теперь очередь будет за ним, тем более что при отъезде из Парижа он узнает о смерти Диоталлеви. Один был убит людьми, поверившими в их План, другой — клетками, поверившими в возможность составить собственный и действовать по нему; Казобон, не желая подвергать опасности возлюбленную и ребёнка, запирается в доме Бельбо, листает чужие бумаги и ждет, кто и как придет убить его самого.

Источник: http://pereskaz.com/kratkoe/mayatnik-fuko

Умберто Эко. Маятник Фуко

Тип: изложение
Категория: Краткое содержание произведений

Умберто Эко. Маятник ФукоЗавязка этого романа известного итальянского писателя, филолога и историка литературы приходится на начало семидесятых годов XX в., время, когда в Италии ещё бушевали молодежные бунты.

Однако «политическим выбором» рассказчика, студента Миланского университета Казобона, становится, по его собственным словам, филология: «Я пришел к этому как человек, который смело берет в руки тексты речей об истине, готовясь править их».

У него завязывается дружба с научным редактором издательства «Гарамон» Бельбо и его сослуживцем Диоталлеви, которой не мешает разница в возрасте; их объединяет интерес к загадкам человеческого разума и к средневековью.

Казобон пишет диссертацию о тамплиерах; перед глазами читателя проходит история этого рыцарского братства, его возникновения, участия в крестовых походах, обстоятельства судебного процесса, завершившегося казнью руководителей ордена и его роспуском.Далее роман вступает в область гипотез — Казобон с друзьями пытаются проследить посмертную судьбу ордена рыцарей Храма.

Отправной точкой для их усилий служит появление в издательстве отставного полковника, уверенного, что он обнаружил зашифрованный План рыцарей ордена, план тайного заговора, замысел реванша, рассчитанного на века. Через день полковник исчезает бесследно; предполагается, что он убит; само это происшествие либо неприятный осадок, оставшийся от него, разлучает Казобона с друзьями.

Разлука затягивается на несколько лет: закончив университет и защитив диплом, он уезжает в Бразилию преподавателем итальянского языка.Непосредственной причиной отъезда является его любовь к местной уроженке Ампаро, красавице полукровке, проникнутой идеями Маркса и пафосом рационального объяснения мира.

Однако сама магическая атмосфера страны и необычные встречи, которые с труднообъяснимым упорством подкидывает ему судьба, заставляют Казобона пока ещё почти незаметно для себя самого проделывать обратную эволюцию: преимущества рациональных истолкований представляются ему все менее очевидными.

Он снова пытается изучать историю древних культов и герметических учений, приобщая к своим занятиям и скептически настроенную Ампаро; его притягивает земля колдунов — Байя, в той же степени, что и лекция о розенкрейцерах, читаемая соотечественником-итальянцем, по всем признакам — одним из тех шарлатанов, о многочисленности которых ему ещё только предстоит догадаться.

Его усилия по проникновению в природу таинственного приносят свои плоды, но для него они оказываются горькими: во время магического обряда, участвовать в котором в знак особого расположения они были приглашены, Ампаро против собственной воли впадает в транс и, очнувшись, не может простить этого ни себе, ни ему. Проведя в Бразилии после этого ещё год, Казобон возвращается.

В Милане он снова встречается с Бельбо и через него получает приглашение сотрудничать в издательстве «Гарамон».

Сначала речь идет о составлении научной энциклопедии металлов, но вскоре область его интересов существенно расширяется, опять захватывая сферу таинственного и эзотерического; он признается себе в том, что ему вообще становится все труднее отделять мир магии от мира науки: люди, о которых ещё в школе ему говорили, что они несли свет математики и физики в дебри суеверий, как выясняется, делали свои открытия, «опираясь, с одной стороны, на лабораторию, а с другой — на Каббалу». Немало этому способствует и так называемый проект «Гермес», детище господина Гарамона, главы издательства; к его осуществлению подключены и сам Казобон, и Бельбо, и Диоталлеви. Суть его заключается в том, чтобы объявив серию публикаций по оккультизму, магии и т.п., привлечь как серьезных авторов, так и фанатиков, сумасшедших, готовых платить деньги за опубликование своих творений; этих последних предполагается сплавлять в издательство «Мануцио», чье родство с «Гарамоном» держится в строжайшем секрете; оно предназначено для издания книг за счет авторов, на практике сводящегося к беспощадному «выдаиванию» их кошельков. В среде оккультистов «Гарамон» рассчитывает на богатый улов и потому настоятельно просит Бельбо и его друзей не пренебрегать ни кем.Однако издания, предназначенные для «Гарамона», все-таки должны соответствовать неким требованиям; в качестве научного консультанта проекта по рекомендации Казобона приглашается знакомый ему по Бразилии некий господин Аглиэ, то ли авантюрист, то ли потомок знатного рода, возможно, граф, но во<\p>

Другие файлы:

Маятник Фуко
Роман-бестселер “Маятник Фуко” уславленого італійського письменника Умберто Еко – своєрідне злиття наукових зацікавлень автора, його рідкісної ерудиці…

Словарь «Маятника Фуко»
Словарь «Маятника Фуко» предназначен для всех, кто желает узнать немного больше о лицах, реалиях и событиях, упомянутых на страницах знаменитого роман…

Умберто Эко. Собрание сочинений в 24 книгах
Умберто Эко (Umberto Eco, 5.01.1932) — итальянский учёный — философ, специалист по средневековой эстетике, писатель и литературный критик. Родился в А…

Неравновесные символические системы и “психолазеры” (о романе Умберто Эко “Маятник Фуко”)
Умберто Эко (Umberto Eco) – итальянский ученый и писатель, профессор, читает курсы лекций по семиотике в Болонском университете, директор института зр…

Роман Умберто Эко имя розы
Имя Умберто Эко – одно из самых популярных в современной культуре Западной Европы. Семиотик, эстетик, историк средневековой литературы, критик и эссеи…

Источник: http://www.TNU.in.ua/study/refs/d150/file1064810.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector