Краткое содержание вересаев состязание точный пересказ сюжета за 5 минут

Сказка Вересаева «Состязание»

Как и большинство сказок, “Состязание” преподносит существенный нравственный урок не только юным читателям, но и многим взрослым. Размышления о человеческой красоте показаны на примере истории двух художников, которые берут участие в соревновании. Их задача – изобразить высшую красоту, запечатленную в женском образе.

Сюжет “Состязания” и анализ произведения

Два главных героя сказки “Состязание” изображают совершенно разную красоту – и в первую очередь, становится понятно, что во многом красота зависит от восприятия человека. Но недаром Вересаев создает сюжет, в который включено состязание между двумя различными образами женской красоты.

С помощью красноречивого контраста между картинами Дважды -Венчанного и его ученика Единорога, Вересаев показывает истинное восприятие красоты. Для художника Дважды-Венчанного  высшая красота заключается во внешнем облике – и женщина, запечатленная на его картине, впечатляет свои прекрасным, безупречным внешним образом.

А художник Единорог пишет картину своей возлюбленной Зорьки, которая не отличается впечатляющим внешним видом – ее лицо слишком широкое, глаза не так посажены, а зубы редко поставлены. И когда Дважды-Венчанный узнает, что его ученик Единорог пишет картину неприметной Зорьки, он решает, что уже выиграл состязание – и размышляет над тем, как ослепляет людей любовь.

Но картины оценивает публика, которая представлена в основном простым народом. И большинство мужчин, рассматривая картину Фиалковенчанной, чувствуют тоску, так как сравнивают ее со своими женами – и не могут поверить в то, что они любят таких простых женщин.

Когда падает покров с картины Единорога, толпа сначала недоуменно и разочарованно гудеть, но спустя короткое время затихает. Люди отмечают искренность простоты Зорьки, завораживающий блеск ее глаз, они видят, что ее облик так и светиться красотой и высшей любовью, несмотря на физические несоответствия.

Естественная красота Зорьки проникает им в души, и тогда становится понятно, что величие истинной красоты могут оценить лишь сердце и душа, а не глаза и ум.

Нравственный урок сказки

Таким образом, Вересаев раскрывает тему правильного взгляда на человеческую красоту, которая не может заключаться в правильном разрезе глаз и тонкости стана, нет, читатели сами понимают, что именно Единорог изобразил истинную красоту – ведь ее разглядело в Зорьке его любящее сердце.

Вересаев показывает, что красота внешняя – это не есть красота внутренняя, без которой человек не может быть прекрасным и счастливым. И порой достаточно лишь открыть свое сердце, и внимательно осмотреться вокруг, чтобы увидеть глубинную, настоящую красоту человека.

Писатель учит нас искать ее не глазами, а душой, и никогда не забывать об том, что ее можно увидеть лишь изнутри. В этом состоит одна из главных ценностей человеческой жизни.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Толстой «Русалка»: содержание и размышления о разрушительной силе любви
Следующая тема:   Жизнь сказки в эпосе и лирике: литературная cказка и ее художественные детали

Источник: http://www.nado5.ru/e-book/veresaev-sostyazanie

Читать

I

Когда состязание было объявлено, никто в городе не сомневался, что выполнить задачу способен только Дважды-Венчанный — на весь мир прославленный художник, гордость города. И только сам он чувствовал в душе не­который страх: он знал силу молодого Единорога, своего ученика.

Глашатаи ходили по городу и привычно зычными го­лосами возвещали на перекрестках состоявшееся поста­новление народного собрания: назначить состязание на картину, изображающую красоту женщины; картина эта, огромных размеров, будет водружена в центральной нише портика на площади Красоты, чтоб каждый проходящий издалека мог видеть картину и неустанно славить творца за данную им миру радость.

Ровно через год, в месяц винограда, картины должны быть выставлены на всенародный суд. Чья картина ока­жется достойною украсить собою лучшую площадь вели­кого города, тот будет награжден щедрее, чем когда-то награждали цари: тройной лавровый венок украсит его голову, и будет победителю имя — Трижды-Венчанный.

Так выкликали глашатаи на перекрестках и рынках города, а Дважды-Венчанный, в дорожной шляпе и с ко­томкою за плечами, с кизилевою палкою в руке и с золо­том в поясе, уже выходил из города. Седая борода его шевелилась под ветром, большие, всегда тоскующие гла­за смотрели вверх, в горы, куда поднималась меж вино­градников каменистая дорога.

Он шел искать по миру высшую Красоту, запечатлен­ную творцом в женском образе.

У хижины за плетнем чернокудрый юноша рубил секи­рою хворост на обрубке граба. Он увидел путника, вы­прямился, откинул кудри с загорелого лица и радостно сверкнул зубами и белками глаз.

— Учитель, радуйся! — весело приветствовал он пут­ника.

— Радуйся, сын мой! — ответствовал Дважды-Венчанный и узнал Единорога, любимого своего ученика.

— В далекий путь идешь ты, учитель. Шляпа у тебя на голове и котомка за плечами, и сандалии у тебя из тяжелой буйволовой кожи. Куда идешь ты? Зайди под мой кров, отец мой, осушим с тобою по кружке доброго вина, чтоб мне пожелать тебе счастливой дороги.

И с большою поспешностью ответил Дважды-Венчанный:

— Охотно, сын мой!

Единорог с размаху всадил блестящую секиру в обру­бок и крикнул, ликуя:

— Зорька! Скорее сюда! Неси нам лучшего вина, сыру, винограду!.. Великая радость нисходит на дом наш: учитель мой идет ко мне!

Они сели перед хижиною, в тени виноградных лоз, све­шивавших над их головами черные свои гроздья. С роб­ким благоговением поглядывая на великого, Зорька по­ставила на стол кувшин с вином, деревянные тарелки с сыром, виноградом и хлебом.

И спросил Единорог:

— Куда собрался ты, учитель?

Дважды-Венчанный поставил кружку и удивленно по­глядел на него.

— Разве ты не слышал, о чем третий день кричат гла­шатаи на площадях и перекрестках города?

— Слышал.

— И… думаешь выступить на состязании?

— Да, учитель. Знаю, что придется бороться с тобою, но такая борьба не может быть тебе обидна. Знаю, что трудна будет борьба, но не художник тот, кто бы испу­гался ее.

— Я так и думал. Знаю и я, что борьба предстоит трудная и победить тебя будет нелегко. Когда же идешь ты в путь?

— Куда?

— Как куда? Искать ту высшую Красоту, которая где-нибудь да должна же быть. Отыскивать ее, в кого бы она ни была вложена — в гордую ли царевну, в дикую ли па­стушку, в смелую ли рыбачку, или в тихую дочь вино­градаря.

Единорог беззаботно усмехнулся.

— Я уж нашел ее.

Сердце Дважды-Венчанного забилось  медленными, сильными толчками, груди стало мало воздуха, а седая голова задрожала. Он осторожно спросил, не надеясь по­лучить правдивого ответа:

— Где же ты нашел ее?

— А вот она!

И Единорог указал на Зорьку, свою возлюбленную. Взгляд его был прям, и в нем не было лукавства.

Дважды-Венчанный в изумлении смотрел на него.

— Она?

— Ну да!

Голова старика перестала дрожать, и сердце забилось ровно. И заговорило в нем чувство учителя.

— Сын мой! Твоя возлюбленная мила, я не спорю. Счастлив тот, чью шею обнимают эти стройные золоти­стые руки, к чьей груди прижимается эта прелестная грудь. Но, подумай, та ли эта красота, которая должна повергнуть перед собою мир.

— Да, именно та самая. Нет в мире и не может быть красоты выше красоты золотой моей Зорьки, — восторжен­но сказал Единорог.

И взяло на минуту сомнение Дважды-Венчанного: не обманул ли его опытный его глаз, не просмотрел ли он чего в этой девушке, потупленно стоявшей в горячей тени виноградных лоз? Осторожно и испытующе он оглядел ее.

Обыкновеннейшая девушка, каких везде можно встретить десятки. Широкое лицо, немножко косо прорезанные гла­за, немножко редко поставленные зубы.

Глаза милые, большие, но и в них ничего особенного… Как слепы влюб­ленные!

В груди учителя забился ликующий смех, но лицо оста­лось серьезным. Он встал и, пряча лукавство, сказал:

— Может быть, ты и прав. Блажен ты, что так близко нашел то, что мне предстоит искать так далеко и долго… Радуйся! И ты радуйся, счастливая меж дев!

Когда Дважды-Венчанный вышел на дорогу, он вздох­нул облегченно и успокоенно: единственный опасный со­перник сам, в любовном своем ослеплении, устранил себя с его пути. Спина старика выпрямилась, и, сокращая путь, он бодро зашагал в гору по белым камням русла высох­шего горного ручья.

II

Дважды-Венчанный переходил из города в город, из деревни в деревню, переплывал с острова на остров. Не зная усталости, искал он деву, в которую природа вложила лучшую свою красоту.

Он искал в виноградниках и рыбачьих хижинах, в храмах и на базарах, в виллах знат­ных господ, в дворцах восточных царей. Славное имя его открывало перед ним все двери, делало его повсюду желан­ным гостем.

Но нигде не находил он той, которую искал.

Однажды, в месяц ветров, за морем, он увидел у го­родских ворот едущую на мулах восточную царевну и остановился и с минуту жадно смотрел на ее сверкающую красоту.

И подумал в колебании:

«Может быть, она?»

Но сейчас же преодолел себя, отвернулся и решитель­но зашагал дальше.

Может быть? Значит, не она… Истинная красота, как светляк, — сказал он себе. — Когда ночью ищешь в лесу светляков, часто бывает: вдруг остановишься — «Стой! Кажется, светляк!» Кажется?.. Не останавливайся, иди дальше.

Это белеет в темноте камушек или цветок анемона, это клочок лунного света упал в чаще на увяд­ший листок.

Когда ясным своим светом, пронзая темноту, засветится светляк, — тогда не спрашиваешь себя, тогда прямо и уверенно говоришь: это он!

Месяц шел за месяцем. Отшумели на море равноден­ственные бури, осыпались листья с дубов. Все ниже стало ходить солнце, все глубже заглядывать в окна хижин. Туманные тени поползли по волнам остывающего моря.

Горы надели на головы белые шапки, ледяной ветер гнал по долинам сухой, шуршащий снег. И опять солнце стало ходить выше. Перед утреннею зарею выбегал из-за гор небесный Стрелец и целился стрелою в изогнутую спину сверкающего Скорпиона.

Больше пригревало теплом.

Читайте также:  Краткое содержание моэм луна и грош точный пересказ сюжета за 5 минут

А Дважды-Венчанный странствовал.

Был месяц фиалок. Путник расположился, на ночлег на песчаном берегу бухты. Отпил из фляги вина, перекусил куском черствого ячменного хлеба с овечьим сыром, сде­лал себе ложе: нагреб для изголовья возвышение из мор­ского песку, разостлал волосяной свой плащ и склонился на ложе головою.

В теле была усталость, в душе — отчаяние. Никогда, никогда, казалось ему, не найдет он того, чего ищет. Не найдет, потому что не способен найти.

С полуденной стороны, от гор, дул теплый ветер, и весь он был пропитан запахом фиалок. Там, на горных перевалах, лесные поляны покрыты сплошными коврами фиалок. Сегодня вечером он шел тропинкою по этим пе­ревалам и любовался всем, что кругом, и вдыхал целомуд­ренные запахи ранней весны.

А теперь, когда сумерки одели горы, когда в теплом ветре издалека несся запах фиалок, ему казалось: там все прекраснее, таинственнее и глубже, чем он сумел увидеть вблизи.

А пойдет туда, — и опять красота отодвинется, и опять будет хорошо, но не то… Что же это за колдовство в мировой красоте, что она вечно ускользает от человека, вечно недоступна и не­постижима и не укладывается целиком ни в какие формы природы?

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=129817&p=1

Нравственные уроки сказки В.Вересаева “Состязание”

Есть что добавить?Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Сочинения / Вересаев В.В. / Состязание / Нравственные уроки сказки В.Вересаева “Состязание”

  Скачать сочинение
Тип: Проблемно-тематический анализ произведения

    В сказке В.Вересаева “Состязание” сравниваются взгляды разных людей на красоту. Прочитав это произведение, можно увидеть удивительную связь внутреннего мира человека с искусством.      Дважды-Венчанный видел высшую красоту только во внешности. Он считал, что красива лиши та, чья фигура стройна, а глаза ясны.

Он не мог увидеть красоту души, прекрасный характер, доброе сердце. Точнее,мог, но не замечал и не хотел заметить, ставил внутренний мир на второй план.      Для Единорога же главное-это душа и характер человека. На состязании он выступил с картиной, в которой воплотил всю прелесть своей возлюбленной З орьки через её прекрасную простоту и блаженный свет в глазах.

     Обе картины оценивала публика, собравшаяся, чтобы посмотреть на состязание. Когда люди увидели картину Дважды-Венчанного, их души наполнились тоской. Мужчины сравнивали Фиалковенчанную со своими женами и думали, как же они могут жить с такими некрасивыми женщинами. После того, как упал покров с картины Единорога, сначала по толпе прокатились возмущенные возгласы.

Но шум постепенно стих. Люди всматривались в глаза Зорьси и Видели ту самую красоту, которую раньше не замечали. “Казалось, будь она безобразна, как дочь кочевника, с приплюснутым носом и глазами, как щелки, -само безобразие, освещенное изнутри этим чудесным светом, претворилось бы в красоту небывалую.

” Мужчины снова посмотрели на своих жен, и поняли, как долго не замечали того, самого прекрасного, что в них есть-души и сердца.

     Сказка “Состязание” учит нас видеть не только внешнюю, но и внутреннюю красоту человека. Истинная красота-рядом с нами, нужно лишь суметь отыскать, увидеть её изнутри.

Добавил: mar080196

12100 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Заказать сочинение      

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

Источник: http://www.litra.ru/composition/get/coid/00811861252067865172

Состязание. Викентий Вересаев

Когда состязание было объявлено, никто в городе не сомневался, что выполнить задачу способен только Дважды-Венчанный — на весь мир прославленный художник, гордость города. И только сам он чувствовал в душе не­который страх: он знал силу молодого Единорога, своего ученика.

Глашатаи ходили по городу и привычно зычными го­лосами возвещали на перекрестках состоявшееся поста­новление народного собрания: назначить состязание на картину, изображающую красоту женщины; картина эта, огромных размеров, будет водружена в центральной нише портика на площади Красоты, чтоб каждый проходящий издалека мог видеть картину и неустанно славить творца за данную им миру радость.

Ровно через год, в месяц винограда, картины должны быть выставлены на всенародный суд. Чья картина ока­жется достойною украсить собою лучшую площадь вели­кого города, тот будет награжден щедрее, чем когда-то награждали цари: тройной лавровый венок украсит его голову, и будет победителю имя — Трижды-Венчанный.

Так выкликали глашатаи на перекрестках и рынках города, а Дважды-Венчанный, в дорожной шляпе и с ко­томкою за плечами, с кизилевою палкою в руке и с золо­том в поясе, уже выходил из города. Седая борода его шевелилась под ветром, большие, всегда тоскующие гла­за смотрели вверх, в горы, куда поднималась меж вино­градников каменистая дорога.

Он шел искать по миру высшую Красоту, запечатлен­ную творцом в женском образе.

У хижины за плетнем чернокудрый юноша рубил секи­рою хворост на обрубке граба. Он увидел путника, вы­прямился, откинул кудри с загорелого лица и радостно сверкнул зубами и белками глаз.

— Учитель, радуйся! — весело приветствовал он пут­ника.

— Радуйся, сын мой! — ответствовал Дважды-Венчанный и узнал Единорога, любимого своего ученика.

— В далекий путь идешь ты, учитель. Шляпа у тебя на голове и котомка за плечами, и сандалии у тебя из тяжелой буйволовой кожи. Куда идешь ты? Зайди под мой кров, отец мой, осушим с тобою по кружке доброго вина, чтоб мне пожелать тебе счастливой дороги.

И с большою поспешностью ответил Дважды-Венчанный:

— Охотно, сын мой!

Единорог с размаху всадил блестящую секиру в обру­бок и крикнул, ликуя:

— Зорька! Скорее сюда! Неси нам лучшего вина, сыру, винограду!.. Великая радость нисходит на дом наш: учитель мой идет ко мне!

Они сели перед хижиною, в тени виноградных лоз, све­шивавших над их головами черные свои гроздья. С роб­ким благоговением поглядывая на великого, Зорька по­ставила на стол кувшин с вином, деревянные тарелки с сыром, виноградом и хлебом.

И спросил Единорог:

— Куда собрался ты, учитель?

Дважды-Венчанный поставил кружку и удивленно по­глядел на него.

— Разве ты не слышал, о чем третий день кричат гла­шатаи на площадях и перекрестках города?

— Слышал.

— И… думаешь выступить на состязании?

— Да, учитель. Знаю, что придется бороться с тобою, но такая борьба не может быть тебе обидна. Знаю, что трудна будет борьба, но не художник тот, кто бы испу­гался ее.

— Я так и думал. Знаю и я, что борьба предстоит трудная и победить тебя будет нелегко. Когда же идешь ты в путь?

— Куда?

— Как куда? Искать ту высшую Красоту, которая где-нибудь да должна же быть. Отыскивать ее, в кого бы она ни была вложена — в гордую ли царевну, в дикую ли па­стушку, в смелую ли рыбачку, или в тихую дочь вино­градаря.

Единорог беззаботно усмехнулся.

— Я уж нашел ее.

Сердце Дважды-Венчанного забилось медленными, сильными толчками, груди стало мало воздуха, а седая голова задрожала. Он осторожно спросил, не надеясь по­лучить правдивого ответа:

— Где же ты нашел ее?

— А вот она!

И Единорог указал на Зорьку, свою возлюбленную. Взгляд его был прям, и в нем не было лукавства.

Дважды-Венчанный в изумлении смотрел на него.

— Она?

— Ну да!

Голова старика перестала дрожать, и сердце забилось ровно. И заговорило в нем чувство учителя.

— Сын мой! Твоя возлюбленная мила, я не спорю. Счастлив тот, чью шею обнимают эти стройные золоти­стые руки, к чьей груди прижимается эта прелестная грудь. Но, подумай, та ли эта красота, которая должна повергнуть перед собою мир.

— Да, именно та самая. Нет в мире и не может быть красоты выше красоты золотой моей Зорьки, — восторжен­но сказал Единорог.

И взяло на минуту сомнение Дважды-Венчанного: не обманул ли его опытный его глаз, не просмотрел ли он чего в этой девушке, потупленно стоявшей в горячей тени виноградных лоз? Осторожно и испытующе он оглядел ее.

Обыкновеннейшая девушка, каких везде можно встретить десятки. Широкое лицо, немножко косо прорезанные гла­за, немножко редко поставленные зубы.

Глаза милые, большие, но и в них ничего особенного… Как слепы влюб­ленные!

В груди учителя забился ликующий смех, но лицо оста­лось серьезным. Он встал и, пряча лукавство, сказал:

— Может быть, ты и прав. Блажен ты, что так близко нашел то, что мне предстоит искать так далеко и долго… Радуйся! И ты радуйся, счастливая меж дев!

Когда Дважды-Венчанный вышел на дорогу, он вздох­нул облегченно и успокоенно: единственный опасный со­перник сам, в любовном своем ослеплении, устранил себя с его пути. Спина старика выпрямилась, и, сокращая путь, он бодро зашагал в гору по белым камням русла высох­шего горного ручья.

II

Дважды-Венчанный переходил из города в город, из деревни в деревню, переплывал с острова на остров. Не зная усталости, искал он деву, в которую природа вложила лучшую свою красоту.

Он искал в виноградниках и рыбачьих хижинах, в храмах и на базарах, в виллах знат­ных господ, в дворцах восточных царей. Славное имя его открывало перед ним все двери, делало его повсюду желан­ным гостем.

Но нигде не находил он той, которую искал.

Однажды, в месяц ветров, за морем, он увидел у го­родских ворот едущую на мулах восточную царевну и остановился и с минуту жадно смотрел на ее сверкающую красоту.

И подумал в колебании:

«Может быть, она?»

Но сейчас же преодолел себя, отвернулся и решитель­но зашагал дальше.

— Может быть? Значит, не она… Истинная красота, как светляк, — сказал он себе. — Когда ночью ищешь в лесу светляков, часто бывает: вдруг остановишься — «Стой! Кажется, светляк!» Кажется?.. Не останавливайся, иди дальше.

Это белеет в темноте камушек или цветок анемона, это клочок лунного света упал в чаще на увяд­ший листок.

Когда ясным своим светом, пронзая темноту, засветится светляк, — тогда не спрашиваешь себя, тогда прямо и уверенно говоришь: это он!

Месяц шел за месяцем. Отшумели на море равноден­ственные бури, осыпались листья с дубов. Все ниже стало ходить солнце, все глубже заглядывать в окна хижин. Туманные тени поползли по волнам остывающего моря.

Горы надели на головы белые шапки, ледяной ветер гнал по долинам сухой, шуршащий снег. И опять солнце стало ходить выше. Перед утреннею зарею выбегал из-за гор небесный Стрелец и целился стрелою в изогнутую спину сверкающего Скорпиона.

Больше пригревало теплом.

А Дважды-Венчанный странствовал.

Был месяц фиалок. Путник расположился, на ночлег на песчаном берегу бухты. Отпил из фляги вина, перекусил куском черствого ячменного хлеба с овечьим сыром, сде­лал себе ложе: нагреб для изголовья возвышение из мор­ского песку, разостлал волосяной свой плащ и склонился на ложе головою.

В теле была усталость, в душе — отчаяние. Никогда, никогда, казалось ему, не найдет он того, чего ищет. Не найдет, потому что не способен найти.

Читайте также:  Краткое содержание рассказов александра грина за 2 минуты

С полуденной стороны, от гор, дул теплый ветер, и весь он был пропитан запахом фиалок. Там, на горных перевалах, лесные поляны покрыты сплошными коврами фиалок. Сегодня вечером он шел тропинкою по этим пе­ревалам и любовался всем, что кругом, и вдыхал целомуд­ренные запахи ранней весны.

А теперь, когда сумерки одели горы, когда в теплом ветре издалека несся запах фиалок, ему казалось: там все прекраснее, таинственнее и глубже, чем он сумел увидеть вблизи.

А пойдет туда, — и опять красота отодвинется, и опять будет хорошо, но не то… Что же это за колдовство в мировой красоте, что она вечно ускользает от человека, вечно недоступна и не­постижима и не укладывается целиком ни в какие формы природы?

Оглянулся Дважды-Венчанный на все, что сотворил за свою жизнь, что сделало его славным на весь мир, и припал лицом к изголовью. Противно стало ему и стыдно за неумелые его намеки на то великое и непостигаемое, что носилось перед его тоскующими глазами и чего ни­когда он не смог воплотить в формы и краски.

Так он и заснул, уткнувшись лицом в жесткий свой плащ. С гор все дул теплый ветер, пропитанный запахом фиалок, и вздыхало вдоль берега вечно тоскующее, не знающее спокойствия море.

Когда Дважды-Венчанный проснулся, над морем за­нималась зеленовато-золотистая заря.

Горы, кусты, колю­чая трава на берегу стояли в ровном сумеречном свете, — мягко светящиеся, объединенные; свет обнимался с тенью.

Потом запылал над морем огромный, ясный костер, без дыма и чада, медленно вылетело из него солнце и ударило лучами по земле. И отшатнулся свет от тени, и разъеди­нились они. Ярче стал свет, чернее тень.

Дважды-Вечанный взглянул на мрачные, утонувшие в тени горы. Взглянул — и вскочил на ноги быстро, как юноша. С предгорного холма, залитая лучами солнца, спускалась стройная дева в венке из фиалок. И сотряслась душа художника до самых глубин, и сразу, без колебаний, без вопросов, с ликованием воскликнула душа:

— Это — она!

Дважды-Венчанный упал на колени и в молитвенном восторге простер руки к светозарной деве.

III

Настал месяц винограда. Площадь Красоты, как море, шумела народом. В глубине площади возвышались два огромных, одинаковой величины, прямоугольника, заве­шенных полотном. Возле одного стоял Дважды-Венчан­ный, возле другого — Единорог. Толпа с обожанием смо­трела на уверенное, сурово-спокойное лицо Дважды-Вен­чанного и посмеивалась, глядя на бледное под загаром лицо красавца Единорога.

Граждане кричали:

— Единорог! Беги со своею мазнею, не срамись.

Единорог в ответ встряхивал курчавыми волосами и вызывающе усмехался, сверкая зубами.

Старец в пурпуровом плаще и с золотым обручем на голове ударил палочкой из слоновой кости по серебряному колоколу.

Все притихли. Старец простер палочку к картине Дважды-Венчанного. Полотно скользнуло вниз.

Высоко над толпою стояла спускающаяся с высоты, озаренная восходящим солнцем дева в венке из фиалок. За нею громоздились темносерые выступы суровых гор, еще не тронутых солнцем. По толпе пронесся гул, и вдруг стало на площади тихо, как знойным полднем в горном лесу.

Божественно-спокойная, стояла дева и смотрела на толпу большими глазами, ясными, как утреннее небо после ночной грозы. Никто никогда еще не видал в мире такой красоты. Она слепила взгляд, хотелось прикрыть глаза, как от солнца, только что вышедшего из моря.

Но падала рука, не дошедши до глаз, потому что не могли глаза оторваться от созерцания. А когда отрывались и смотрели по сторонам, было с ними, как после взгляда на солнце, только что вышедшее из моря: все вокруг каза­лось темным и смутным. Тело, какого еще не обнимала ни одна мужская рука, сквозило сквозь легкую ткань.

Но не было вожделения. Было только молитвенное склонение и блаженная, нездешняя печаль.

Темные горы были за девой, и темно стало кругом на площади. Девы и жены пристыженно отвращали лица в сторону, а юноши и мужи глядели на Фиалковенчанную, переносили взгляд на своих возлюбленных и спрашивали себя: что же нравилось им в этих нескладных телах и обыденных лицах, в этих глазах, тусклых, как коптящий ночник?

Старый погонщик мулов, с брюзгливым лицом и ще­тиною на подбородке, искоса оглядывал свою старуху; была она жирная, с отвислым подбородком и огромною грудью, с лицом, красным от кухонного чада. Взглянул он опять на Фиалковенчанную и опять на жену. Больно ущемила тоска по красоте его жесткое, как подошва, сердце, и страшно стало ему, с кем суждено проводить ему его трудную, серую жизнь.

Долго стояли люди в благоговейном молчании, и смотрели, и что-то шептали. И всеобщий вздох священной, великой тоски пронесся над толпою.

Старец в красном плаще стряхнул с себя очарование и встал. Было лицо его строго и торжественно. С усилием, как бы свершая вынужденное кощунство, протянул он па­лочку ко второй картине.

IV

Покров упал.

Ропот недоумения и негодования прошел по площади. На скамье, охватив колено руками, подавшись лицом впе­ред, сидела и смотрела на толпу — Зорька! Люди не ве­рили глазам и не верили, чтоб до такой наглости мог дойти Единорог.

 Да, Зорька! Та самая Зорька, что по утрам возвращается с рынка, неся в корзине полдесятка кефалей, пучки чесноку и петрушки; та самая Зорька, что мотыжит за городом свой виноградник и по вечерам доит на дворике коз. Сидит, охватив колено руками, и смотрит на толпу.

За нею — полуоблупившаяся стена хижины и косяк двери, над головою — виноградные листья, красные по краям, меж них — тяжелые, сизые гроздья, а вокруг нее — горячая, напоенная солнцем тень. И все. И была она на картине такая же большая, локтей в двадцать, как и божественная дева на соседней картине.

— Хоть с гору величиной нарисуй, лучше не станет! — крикнул озорной голос.

И все засмеялись. Раздался свист, шип. Кто-то за­вопил:

— Камнями его!

И другие подхватили:

— Побить камнями!

Но вот шум начал понемногу затихать. Кричащие и хохочущие рты сомкнулись, поднятые с камнями руки опустились. И вдруг стало тихо. Так иногда неожиданно налетит с гор ветер, — завоет, завьется, поднимет к небу уличную пыль — и вдруг упадет, как в землю уйдет.

Люди смотрели на Зорьку, и Зорька смотрела на них. Один юноша в недоумении пожал плечами и сказал дру­гому:

— А знаешь, я до сих пор не замечал, что Зорька так прелестна. Ты не находишь?

И другой ответил задумчиво:

— Странно, но так. Глаз не могу оторвать.

Высоко подняв брови, как будто прислушиваясь к че­му-то, Зорька смотрела перед собою.

Чуть заметная сча­стливая улыбка замерла на губах, в глазах был стыд­ливый испуг и блаженное недоумение перед встающим огромным счастьем.

Она противилась, упиралась и, одна­ко, вся устремилась вперед в радостном, неодолимом порыве. И вся светилась изнутри. Как будто кто-то, втай­не давно любимый, неожиданно наклонился к ней и ти­хо-тихо прошептал:

— Зорька! Люблю!

Люди молчали и смотрели.

Они забыли, что это — та самая Зорька, которая носит в корзине тускло побле­скивающую рыбу и серебряные пучки чесноку, не заме­чали, что лицо ее несколько широко, а глаза поставлены немного косо.

Казалось, будь она безобразна, как дочь кочевника, с приплюснутым носом и глазами, как щел­ки, — само безобразие, освещенное изнутри этим чудесным светом, претворилось бы в красоту небывалую.

Как будто солнце взошло высоко над площадью. Ра­достный, греющий свет лился от картины и озарял все кругом. Вспомнились каждому лучшие минуты его любви.

Тем же светом, что сиял в Зорьке, светилось вдруг пре­образившееся лицо его возлюбленной в часы тайных встреч, в часы первых чистых и робких ласк, когда неожи­данно выходит на свет и широко распускается глубоко скрытая, вечная, покоряющая красота, заложенная твор­цом во всякую без исключения женщину.

Прояснилось лицо старого брюзги-погонщика, взглянул он на свою старуху, и улыбнулся, и толкнул ее сухим лок­тем в жирный бок.

— А помнишь, старуха… Гы-гы!.. У водопоя-то? Ты поила коз, а я перепрыгнул через плетень… Молодой ме­сяц стоял над горой, цвели дикие сливы…

И, застенчиво улыбнувшись, взглянули на него с оплыв­шего, багрового лица знакомые, милые, давно забытые глаза, и осветилось это лицо отблеском того вечного света, который шел от Зорьки. Погонщик хихикал и грязною ру­кою вытирал слезы на гноящихся своих глазах. И каза­лось ему, — не умел он ценить того, что у него было, и по собственной вине сделал свою жизнь серою и безрадост­ною.

Это был он, который первым крикнул на всю площадь:

— Да будет Единорог Трижды-Венчанным!

Источник: http://smartfiction.ru/prose/competition/

Викентий Вересаев – Состязание

Викентий Вересаев

Состязание

Когда состязание было объявлено, никто в городе не сомневался, что выполнить задачу способен только Дважды-Венчанный – на весь мир прославленный художник, гордость города. И только сам он чувствовал в душе некоторый страх: он знал силу молодого Единорога, своего ученика.

Глашатаи ходили по городу и привычно зычными голосами возвещали на перекрестках состоявшееся постановление народного собрания: назначить состязание на картину, изображающую красоту женщины; картина эта, огромных размеров, будет водружена в центральной нише портика на площади Красоты, чтоб каждый проходящий издалека мог видеть картину и неустанно славить творца за данную им миру радость.

Ровно через год, в месяц винограда, картины должны быть выставлены на всенародный суд. Чья картина окажется достойною украсить собою лучшую площадь великого города, тот будет награжден щедрее, чем когда-то награждали цари: тройной лавровый венок украсит его голову, и будет победителю имя – Трижды-Венчанный.

Так выкликали глашатаи на перекрестках и рынках города, а Дважды-Венчанный, в дорожной шляпе и с котомкою за плечами, с кизилевою палкою в руке и с золотом в поясе, уже выходил из города. Седая борода его шевелилась под ветром, большие, всегда тоскующие глаза смотрели вверх, в горы, куда поднималась меж виноградников каменистая дорога.

Он шел искать по миру высшую Красоту, запечатленную в женском образе.

У хижины за плетнем чернокудрый юноша рубил секирою хворост на обрубке граба. Он увидел путника, выпрямился, откинул кудри с загорелого лица и радостно сверкнул зубами и белками глаз.

– Учитель, радуйся! – весело приветствовал он путника.

– Радуйся, сын мой! – ответствовал Дважды-Венчанный и узнал Единорога, любимого своего ученика.

– В далекий путь идешь ты, учитель. Шляпа у тебя на голове и котомка за плечами, и сандалии у тебя из тяжелой буйволовой кожи. Куда идешь ты? Зайди под мой кров, отец мой, осушим с тобою по кружке доброго вина, чтоб мне пожелать тебе счастливой дороги.

И с большою поспешностью ответил Дважды-Венчанный:

– Охотно, сын мой!

Единорог с размаху всадил блестящую секиру в обрубок и крикнул, ликуя:

– Зорька! Скорее сюда! Неси нам лучшего вина, сыру, винограду!.. Великая радость нисходит на дом наш: учитель мой идет ко мне!

Они сели перед хижиною, в тени виноградных лоз, свешивавших над их головами черные свои гроздья. С робким благоговением поглядывая на великого, Зорька поставила на стол кувшин с вином, деревянные тарелки с сыром, виноградом и хлебом.

И спросил Единорог:

– Куда собрался ты, учитель?

Дважды-Венчанный поставил кружку и удивленно поглядел на него.

– Разве ты не слышал, о чем третий день кричат глашатаи на площадях и перекрестках города?

Читайте также:  Краткое содержание тихое утро казакова точный пересказ сюжета за 5 минут

– Слышал.

– И… думаешь выступить на состязании?

– Да, учитель. Знаю, что придется бороться с тобою, но такая борьба не может быть тебе обидна. Знаю, что трудна будет борьба, но не художник тот, кто бы испугался ее.

– Я так и думал. Знаю и я, что борьба предстоит трудная и победить тебя будет нелегко. Когда же идешь ты в путь?

– Куда?

– Как куда? Искать ту высшую Красоту, которая где-нибудь да должна же быть. Отыскивать ее, в кого бы она ни была вложена – в гордую ли царевну, в дикую ли пастушку, в смелую ли рыбачку, или в тихую дочь виноградаря.

Единорог беззаботно усмехнулся.

– Я уж нашел ее.

Сердце Дважды-Венчанного забилось медленными, сильными толчками, груди стало мало воздуху, а седая голова задрожала. Он осторожно спросил, не надеясь получить правдивого ответа:

– Где ж ты нашел ее?

– А вот она!

И Единорог указал на Зорьку, свою возлюбленную. Взгляд его был прям, и в нем не было лукавства.

Дважды-Венчанный в изумлении смотрел на него.

– Она?

– Ну да!

Голова старика перестала дрожать, и сердце забилось ровно. И заговорило в нем чувство учителя.

– Сын мой! Твоя возлюбленная мила, я не спорю. Счастлив тот, чью шею обнимают эти стройные золотистые руки, к чьей груди прижимается эта прелестная грудь. Но подумай: та ли эта красота, которая должна повергнуть перед собою мир.

– Да, именно та самая. Нет в мире и не может быть красоты выше красоты золотой моей Зорьки, – восторженно сказал Единорог.

И взяло на минуту сомнение Дважды-Венчанного: не обманул ли его глаз, не просмотрел ли он чего в этой девушке, потупленно стоявшей в горячей тени виноградных лоз? Осторожно и испытующе он оглядел ее.

Обыкновеннейшая девушка, каких везде можно встретить десятки. Широкое лицо, немножко косо прорезанные глаза, немножко редко поставленные зубы.

Глаза милые, большие, но и в них ничего особенного… Как слепы влюбленные!

В груди учителя забился ликующий смех, но лицо осталось серьезным. Он встал и, пряча лукавство, сказал:

– Может быть, ты и прав. Блажен ты, что так близко нашел то, что мне предстоит искать так далеко и долго… Радуйся! И ты радуйся, счастливая меж дев!

Когда Дважды-Венчанный вышел на дорогу, он вздохнул облегченно и успокоенно: единственный опасный соперник сам, в любовном своем ослеплении, устранил себя с его пути. Спина старика выпрямилась, и, сокращая путь, он бодро зашагал в гору по белым камням русла высохшего горного ручья.

Дважды-Венчанный переходил из города в город, из деревни в деревню, переплывал с острова на остров. Не зная усталости, искал он деву, в которую природа вложила лучшую свою красоту.

Он искал в виноградниках и рыбачьих хижинах, в храмах и на базарах, в виллах знатных господ, в дворцах восточных царей. Славное имя его открывало перед ним все двери, делало его повсюду желанным гостем.

Но нигде не находил он той, которую искал.

Однажды, в месяц ветров, за морем, он увидел у городских ворот едущую на мулах восточную царевну и остановился и с минуту жадно смотрел на ее сверкающую красоту.

И подумал в колебании:

– Может быть, она?

Но сейчас же преодолел себя, отвернулся и решительно зашагал дальше.

– Может быть? Значит, не она… Истинная красота как светляк, – сказал он себе. – Когда ночью ищешь в лесу светляков, часто бывает: вдруг остановишься, – «стой! Кажется, светляк!» Кажется?… Не останавливайся, иди дальше.

Это белеет в темноте камушек или цветок анемона, это клочок лунного света упал в чаще на увядший листок.

Когда ясным своим светом, пронзая темноту, засветился светляк, – тогда не спрашиваешь себя, тогда прямо и уверенно говоришь: это он!

Месяц шел за месяцем. Отшумели на море равноденственные бури, осыпались листья с дубов. Все ниже стало ходить солнце, все глубже заглядывать в окна хижин. Туманные тени поползли по волнам остывающего моря.

Горы надели на головы белые шапки, ледяной ветер гнал по долинам сухой, шуршащий снег. И опять солнце стало ходить выше. Перед утреннею зарею выбегал из-за гор небесный Стрелец и целился стрелою в изогнутую спину сверкающего Скорпиона.

Больше пригревало теплом.

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-rus-classic/445635-vikentiy-veresaev-sostyazanie.html

В. Вересаев, “Состязание”: краткий пересказ и анализ

В статье мы поговорим о сказке довольно известного русского писателя начала 20 века, его имя – Викентий Викентьевич Вересаев. «Состязание» – произведение, которое входит в круг детского чтения и в школьную программу. Рассмотрим подробнее его краткое содержание и определим основную тематику.

О произведении

Создал поучительную и добрую сказку В. Вересаев. «Состязание» было посвящено извечной теме в искусстве – красоте. Писатель стремится показать читателю истинную красоту. Ту, которая не только доставляет удовольствие при созерцании, но и может наполнить человеческую душу любовью и светом.

«Состязание» несет нравственный урок не только детям, но и взрослым читателям. О красоте человеческой Вересаев размышляет на примере двух художников, участвующих в соревновании.

Вересаев, «Состязание»: краткое содержание

Действие происходит в вымышленном городе, здесь объявляется конкурс на создание лучшего изображения женской красоты. Победитель конкурса получит щедрый приз и звание “Трижды-Венчанный”.

С самого начала все жители были уверены, что победит прославленный и всеми признанный мастер Дважды-Венчанный. И только сам он сомневался в себе, так как знал, каким талантом обладает его ученик по имени Единорог.

По сути, автор показывает столкновение двух поколений художников.

Очень интересную роль отводит будущему шедевру Вересаев («Состязание»). Так, картина победителя будет вывешена на площади Красоты, каждый сможет посмотреть на нее, ощутить радость и возблагодарить художника, создавшего ее.

В путь

Пока глашатаи объявляют о состязании, Дважды-Венчанный уже собирает свои вещи, чтобы отправиться в путь, на поиски несравненной красоты. Перед уходом он встречает юношу, который рубит во дворе дома хворост. Это оказывается Единорог.

Показывает, насколько разные его главные герои, Вересаев – состязание только было объявлено, а один уже пускается в дорогу, боясь, что его смогут превзойти, а второй мирно занимается хозяйственными делами.

Учитель и ученик садятся выпить вина и разговаривают о предстоящем соревновании. Дважды-Венчанный спрашивает у Единорога, когда же тот отправится в дорогу искать красоту. На что ученик отвечает, что давно нашел ее, имея в виду свою возлюбленную Зорьку.

Учитель продолжает свой путь, он переплывает с острова на остров, обходит деревню за деревней. Прошли месяцы. Но не находил художник истиной красоты. Отчаяние стало охватывать мастера. Но как-то в месяц фиалок он увидел девушку, спускающуюся на рассвете с горы. Он упал перед ней на колени с криком: «Это она!»

Прекраснейшая женщина

Подходит к своей развязке сказка, что написал Вересаев. Состязание (краткое содержание это иллюстрирует) между художниками начинается. Наступил месяц винограда. На площади Красоты собрались жители города. Два огромных прямоугольных полотна были выстелены на ней и завешены до времени.

Первым продемонстрировал свою работу Дважды-Венчанный. Его портрет светозарной Фиалковенчанной до глубины души потряс собравшихся, они еще не видели подобной красоты. Долго стояли люди в благоговейном молчании.

Однако вскоре образ прекрасной женщины стал нагонять тоску и ужас: мужчины неожиданно начали замечать несовершенства и недостатки своих жен, они в страхе думали, как теперь будут жить с такими ужасными женщинами.

Истинная красота

И вот настала очередь Единорога демонстрировать свою работу. Упал покров с полотна, и раздался ропот, люди начали негодовать. На картине была изображена Зорька, которая обладала совершенно непримечательной и заурядной внешностью.

На фоне предыдущего полотна ее образ мерк. Сначала это вызвало у жителей смех, потом они едва не побили художника камнями. Но через мгновения шум начал стихать, смех прекратился. Люди разглядели глаза девушки, которые лучились добротой и любовью.

Собравшиеся увидели в портрете то, что видел в своей возлюбленной Единорог. Зорька словно сияла изнутри, и этот свет распространялся вокруг, озарял собравшихся. Лица их изменились, стали красивее, наполнились этим светом.

Мужья больше не беспокоились о несовершенстве своих жен, они поняли, что их женщины прекрасны, а красота вокруг и в них самих.

И вот раздался крик: «Да будет Единорог Трижды-Венчанным!»

Так оканчивает свое произведение Вересаев («Состязание»). Краткое содержание (брифли) дает возможность понять задумку автора – душевная красота превыше физической.

И в том, как люди реагируют на портреты, тоже есть смысл. Физическую красоту они оценили сразу, но подумали и пришли в ужас.

А чтобы увидеть истинно прекрасную Зорьку, потребовалось время, но и то впечатление, что произвела картина, было намного сильнее.

Анализ

Итак, дает читателю выбрать из двух вариантов красоту лучшую Вересаев. «Состязание», анализ которого мы сейчас проведем, поднимает еще одну важную тему. А именно – восприятие. Весь город видел и знал Зорьку, но только Единорог смог разглядеть ее красоту и показать людям.

Именно этим определился по-настоящему талантливый художник. Дважды-Венчанный при встрече с девушкой не заметил в ней ничего, несмотря на то, что считался лучшим. Зато его молодой ученик был наделен большей мудростью и прозорливостью.

Отсюда можно сделать вывод, что автор подчеркивает – не каждому дано разглядеть настоящую красоту.

Таким образом показал свое видение прекрасного Викентий Вересаев. «Состязание» (анализ произведения это подтверждает) учит читателя смотреть не на внешность, а на суть людей, заглядывать им в душу. Ведь настоящая красота в доброте и внутреннем свете, а не во внешней привлекательности.

Источник: http://buyokproduction.ru/article/268489/v-veresaev-sostyazanie-kratkiy-pereskaz-i-analiz

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector