Краткое содержание житие феодосия печерского нестор летописец точный пересказ сюжета за 5 минут

“Житие Феодосия Печерского” Нестора Летописца краткое содержание

Благочестивые родители святого Феодосия жили в городе Васильеве. Когда у них родился сын, на восьмой день ему дали имя, на сороковой – окрестили. Потом родители блаженного переехали в город Курск.

Мальчик рос, каждый день ходил в церковь, избегал детских игр, а одежда его была ветхой и в заплатах. Феодосия, по его просьбе, отдали учителю. Отрок учился божественным книгам и достиг в этом больших успехов.

Феодосию было тринадцать лет, когда умер его отец. Отрок в это время стал еще усерднее к труду и вместе со своими рабами трудился в поле. Матери такое поведение представлялось позором, и она нередко била сына. Мать хотела, чтобы Феодосий одевался почище и играл со сверстниками.

Услышав о святых местах, Феодосий молился Богу о том, чтобы посетить их. В его город пришли странники, направлявшиеся на Святую землю. Они пообещали взять юношу с собой. Ночью Феодосии тайком вышел из дому и пошел вслед за странниками. Но Бог не хотел, чтобы Феодосии покинул свою страну.

Спустя три дня мать Феодосия узнала, что сын ушел с паломниками. Она отправилась в погоню. Нагнав сына, мать избила его, связала, осыпала странников упреками и повела юношу домой. Через два дня она развязала Феодосия, но велела носить оковы. Когда сын пообещал матери, что больше не убежит, она разрешила снять оковы.

Феодосий снова стал ежедневно ходить в церковь. Часто не было в церкви литургии, потому что никто не пек просфор. Тогда юноша сам взялся за это дело. Сверстники смеялись над ним, а мать уговаривала прекратить печение просфор.

Феодосий так разумно отвечал ей о важности этого дела, что мать на целый год оставила его в покое. А потом вновь стала убеждать сына, то ласкою, то побоями. В отчаянии юноша ушел в другой город и поселился у священника.

Мать же снова нашла его и с побоями привела домой.

Властелин города полюбил Феодосия и подарил ему светлую одежду. Но Феодосий отдал ее нищим, а сам оделся в лохмотья. Властелин подарил другую одежду, а юноша снова ее отдал, и так повторялось несколько раз.

Феодосий начал носить вериги – опоясал себя железной цепью. Когда он переодевался к празднику, чтобы среди других юношей прислуживать на пиру вельможам, мать заметила эту цепь. Она с гневом и побоями сорвала вериги. А отрок смиренно пошел прислуживать на пиру.

Юноша стал помышлять о том, как бы постричься в монахи и скрыться от матери. Когда мать Феодосия уехала в село, он отправился в Киев. Той же дорогой шли купцы, и Феодосий тайком следовал за ними. Через три недели юноша прибыл в Киев. Он обошел все монастыри, но нигде его не принимали, видя бедную одежду.

Тогда Феодосий услышал о блаженном Антонии, живущем в пещере, и поспешил к нему. Антоний, испытывая Феодосия, выразил сомнение в том, что юноша сможет вынести все лишения.

Хотя сам Антоний прозорливо видел, что именно Феодосий в будущем устроит здесь славный монастырь. Феодосий обещал во всем повиноваться Антонию. Тот разрешил юноше остаться.

Священник Никон, который тоже жил в этой пещере, постриг Феодосия и облек его в монашескую одежду.

Посвятив себя Богу, Феодосий проводил дни в трудах, а ночи в молитвах. Антоний и Никон дивились его смирению и твердости духа. А мать тем временем искала Феодосия и в своем городе, и в соседних. Она объявила, что каждый, кто принесет ей сведения о Феодосии, получит награду.

Люди, видевшие Феодосия в Киеве, рассказали матери о том, как юноша искал монастырь. Женщина пошла в Киев и обошла все монастыри. Она пришла к пещере Антония. Когда старец Антоний вышел к женщине, она повела с ним пространную беседу, а в конце ее упомянула о своем сыне.

Антоний велел ей прийти на следующий день, чтобы повидаться с сыном. Но Феодосий, несмотря на уговоры Антония, не хотел видеть мать. Женщина же пришла и стала в гневе кричать на Антония: “Похитил ты сына моего…” Тогда наконец Феодосий вышел к матери.

Она обняла сына, заплакала и стала уговаривать вернуться домой, ибо она не могла жить без него. А Феодосий убеждал мать постричься в женском монастыре: тогда он будет видеться с ней каждый день.

Мать сначала не хотела и слышать об этом, но в конце концов поддалась уговорам сына. Она постриглась в женском монастыре святого Николы, прожила много лет в покаянии и скончалась. Она сама рассказала одному из иноков о жизни Феодосия с детских лет до той поры, когда он пришел в пещеру.

Сначала в пещере было три инока: Антоний, Никон и Феодосий. К ним часто приходил знатный отрок, сын первого из княжеских бояр, Иоанна. Юноша хотел стать монахом и тоже поселиться в пещере.

Однажды он надел богатую одежду, сел на коня и поехал к старцу Антонию. Перед пещерой он сложил одежду, поставил коня в богатом убранстве и отрекся от богатства. Юноша умолял, чтобы Антоний постриг его.

Старец же предупредил юношу об отцовском гневе. Но все же постриг его и назвал Варлаамом.

Потом с тою же просьбою пришел к пещере скопец, любимый княжеский слуга. Его постригли и нарекли Ефремом. А князь Изяслав разгневался на то, что без его разрешения постригли в монахи скопца и юношу. Князь повелел, чтобы Никон убедил новых монахов идти по домам, угрожая в противном случае засыпать пещеру и заточить иноков.

Тогда черноризцы собрались уходить в другую землю. А жена Изяслава стала говорить мужу, что уход монахов грозит земле бедой. И князь простил иноков, разрешив им вернуться в пещеру.

Но боярин Иоанн, отец постригшегося отрока, пылая гневом, ворвался в пещеру, сорвал с сына монашескую одежду, одел в боярское платье. И поскольку юноша Варлаам сопротивлялся, отец велел связать ему руки и вести через город. Сын же по дороге сорвал с себя богатую одежду.

Дома Варлаам не желал вкушать еду. Жена пыталась прельстить его, но он лишь молился и неподвижно сидел на своем месте три дня. Тогда отец сжалился над сыном и разрешил ему вернуться к монашеской жизни.

С той поры многие приходили к святым отцам Антонию и Феодосию, многие становились чернецами. А Никон ушел из пещеры и поселился на острове Тмутороканском. Ефрем-скопец стал жить в одном из монастырей Константинополя, а другой монах, в прошлом боярин, – на острове, который потом назвали Бояров.

Феодосий стал священником. В то время было уже пятнадцать человек братии, игуменом же был Варлаам. Антоний, любя уединение, выкопал пещеру на другом холме и жил в ней, никуда не выходя.

Когда Варлаама перевели игуменом в монастырь св. Дмитрия, новым игуменом стал Феодосий. Число братии увеличивалось, им не хватало места в пещере.

Тогда Феодосий недалеко от пещеры построил церковь во имя Богородицы, множество келий и обнес это место стеной.

Феодосий послал одного инока в Константинополь, к Ефрему-скопцу. Тот переписал для него устав Студийского монастыря, и Феодосий в своем монастыре все устроил по этому образцу.

Во время Великого поста Феодосий затворялся в своей пещере. Здесь много раз ему вредили бесы, но святой прогонял их молитвой. Еще злые духи пакостили в доме, где братия пекла хлебы.

Феодосий отправился в пекарню и в молитве провел там целую ночь. После этого бесы не смели там появляться.

По вечерам Феодосий обходил все монашеские кельи: не занят ли кто пустой беседой? А наутро наставлял провинившихся.

Князья и бояре часто приходили в монастырь, исповедовались святому. Они приносили богатые дары. Но особенно любил святого Феодосия князь Изяслав. Однажды князь приехал в монастырь в полуденные часы, когда было велено никого не пускать. Привратник не пустил князя, но пошел доложить игумену. Изяслав же дожидался у ворот. Тогда вышел сам игумен и принял его.

Варлаам отправился в Иерусалим. На обратном пути он заболел и скончался. Тело его было погребено в монастыре Феодосия. А игуменом монастыря св. Дмитрия стал другой монах из обители Феодосия – Исайя. Никон же вернулся в монастырь к Феодосию. Игумен почитал его как отца.

Феодосий не гнушался никакой работой: сам помогал месить тесто, выпекать хлебы. Он носил воду и колол дрова. На работу и в церковь он приходил раньше других и уходил позже других. Спал он сидя и носил убогую власяницу.

Однажды Феодосий пришел к князю… Изяславу и задержался допоздна. Князь приказал отвезти Феодосия обратно в телеге, чтобы он по дороге поспал. Возница, глядя на одежду Феодосия, подумал, что это бедный монах.

Он попросил Феодосия, чтобы тот сел на лошадь, а сам лег в телегу и заснул. На рассвете игумен разбудил его. Возница, проснувшись, с ужасом увидел, что перед Феодосием все кланяются. Приехав в монастырь, игумен повелел накормить возницу.

Об этом случае рассказал братии сам возница.

Феодосий учил всех монахов смирению и борьбе со злыми духами. Одному из иноков, Илариону, каждую ночь не давали покоя бесы. Он хотел перейти в другую келью, но святой Феодосий не разрешал. Когда Иларион изнемог, Феодосий перекрестил его и пообещал, что бесы больше не появятся. Так и случилось.

В один из вечеров к Феодосию вошел эконом и сказал, что еды для братии купить не на что. Но Феодосий посоветовал ему не заботиться о завтрашнем дне.

Эконом через некоторое время вновь зашел и заговорил о том же, а игумен отвечал так же. Когда эконом вышел, перед святым Феодосием появился некий отрок и дал золота. Тогда игумен позвал эконома, велел ему купить все нужное.

А вратарь позднее говорил, что той ночью в обитель вообще никто не заходил.

Ночами Феодосий молился, но перед другими притворялся, что спит. В монастыре был монах Дамиан, который во всем подражал Феодосию и прославился святой жизнью. На смертном одре он молился, чтобы Бог и на том свете не разлучил его с Феодосием. Тогда ему явился ангел в образе игумена Феодосия и сказал, что просьба Дамиана услышана.

Братии стало больше, и святой Феодосий расширял монастырь. Когда во время строительства была сломана ограда, в обитель пришли разбойники. Они хотели ограбить церковь. Была темная ночь. Разбойники подошли к храму и услышали пение.

Они думали, что еще не кончилась служба, а на самом деле в церкви пели ангелы. На протяжении ночи разбойники подходили к церкви несколько раз, но всякий раз видели свет и слышали пение.

Тогда злодеи решили напасть на братию во время утренних молитв, перебить всех монахов и захватить церковное богатство.

Но когда они подбежали, храм вознесся в воздух со всеми бывшими в нем, которые даже ничего не почувствовали. Разбойники, увидев чудо, ужаснулись и вернулись домой. Потом атаман с тремя разбойниками приходили к Феодосию каяться.

Читайте также:  Краткое содержание горячий снег бондарева точный пересказ сюжета за 5 минут

Один из бояр князя Изяслава видел такое же чудо: вознесшуюся церковь, которая у него на глазах опустилась на землю.

Другой боярин, готовясь к сражению, пообещал, что в случае победы он пожертвует в монастырь золото и оклад на икону Богородицы. Потом он забыл об этом обещании, но голос, раздавшийся от иконы Богородицы, напомнил ему. Он же принес в дар монастырю святое Евангелие, и прозорливый Феодосий узнал об этом раньше, чем боярин показал Евангелие.

Князь Изяслав, обедая в монастыре, удивлялся: отчего монастырская еда гораздо вкуснее, чем дорогие блюда за княжеским столом? Феодосий объяснил, что в монастыре трапеза готовится с молитвой, с благословением, а княжеские слуги делают все, “ссорясь и подсмеиваясь”.

Если игумен находил в монастырских кельях что-либо не положенное по уставу, то бросал это в печь. Иные, не выдерживая строгости устава, уходили из монастыря.

Феодосий скорбел и молился о них, пока они не возвращались обратно. Один монах, который часто уходил из монастыря, пришел и положил перед Феодосием деньги, которые приобрел своим трудом в миру.

Игумен велел все бросить в огонь. Монах так и сделал и остаток своих дней провел в монастыре.

Когда были пойманы разбойники, грабившие одно из монастырских сел, Феодосий приказал развязать и накормить их, а затем, наставив их, отпустил с миром. С тех пор эти злодеи больше не бесчинствовали.

Десятую часть от монастырского имущества Феодосий отдавал нищим. Однажды в обитель пришел священник из города и попросил вина для литургии. Святой повелел пономарю отдать священнику все вино, ничего себе не оставив. Тот повиновался не сразу, неохотно, но тем же вечером в монастырь пришли три воза, в которых были корчаги с вином.

Один раз игумен приказал подать к столу принесенные кем-то белые хлебцы. Келарь же отложил их на другой день. Узнав об этом, Феодосий приказал хлебцы бросить в воду, а на келаря наложить епитимью. Так он поступал, когда что-то делалось без благословения.

Уже после смерти Феодосия, при игумене Никоне, случилось следующее. Келарь солгал, что у него нет муки для приготовления особых белых хлебцев с медом. На самом деле он отложил муку на потом. И когда собрался печь из нее хлеб, то, залив тесто водой, обнаружил осквернившую воду жабу.

Пришлось тесто выбросить.

На праздник Успения в монастыре не хватило деревянного масла для лампад. Эконом предложил воспользоваться льняным маслом. Но в сосуде оказалась мертвая мышь, и масло вылили. Феодосий возложил надежду на Бога, и в тот же день некий человек принес в обитель корчагу деревянного масла.

Когда в обитель приехал князь Изяслав, игумен приказал готовить ужин для князя. Келарь же сказал, что меду нет. Феодосий велел посмотреть ему еще раз. Келарь послушался и нашел сосуд с медом полным.

Однажды Феодосий изгнал бесов из хлева в соседнем селе, как прежде из пекарни. А потом произошло еще одно чудо с мукою. Старший пекарь сказал, что не осталось муки, но по молитвам святого Феодосия нашел сусек полным.

Одному человеку было в видении показано то место, куда впоследствии переселилась братия монастыря. Огненная дуга уперлась одним концом в то место, а другим – в существовавший монастырь. Другие видели ночью крестный ход, шедший к месту будущего монастыря. На самом деле в крестном ходе шли не люди, а ангелы.

Феодосий часто спорил о Христе с евреями, желая обратить их в православие. Молитва игумена защищала монастырские владения от всякого вреда.

В то время два князя пошли войной на Изяслава и изгнали его. Киевским князем стал Святослав. Придя в город, он приглашал Феодосия на пир, но он отказался, а вместо того стал обличать князя в его неправедном поступке с братом, Изяславом. Феодосий написал Святославу обличительное письмо. Тот, прочитав, пришел в ярость.

Многие опасались, что князь заточит Феодосия, и умоляли святого прекратить обличения, но тот не соглашался. Однако князь, хотя и гневался, не посмел причинить зла игумену Феодосию. А тот, видя, что обличением ничего не достиг, оставил Святослава в покое. Узнав, что гнев Феодосия утих, князь приехал к нему в монастырь.

Святой поучал князя о братолюбии. А тот возлагал всю вину на брата и не хотел мириться. Но Феодосия он слушалс вниманием. Игумен тоже стал навещать князя. Святослав из уважения к святому прекращал мирскую музыку при появлении Феодосия. Князь всякий раз радовался приходу игумена, но возвратить престол брату не хотел.

А в монастыре братия молилась за Изяслава как за князя киевского.

Феодосий задумал переселиться на новое место и создать большую каменную церковь во имя Богородицы. Сам князь Святослав первым начал копать землю для постройки. Святой Феодосий не закончил этого дела при жизни, церковь была завершена при игумене Стефане.

Многие насмехались над ветхой одеждой Феодосия. Многие, увидя его, принимали не за игумена, а за повара. Сам Феодосий иногда смиренно скрывал от приходящих свое имя и в то же время всем помогал: один раз помог женщине, обиженной судьей.

Святой Феодосий заранее узнал день своей кончины. Он созвал иноков, наставлял их, а потом отпустил и стал молиться. После трех дней тяжкой болезни он вновь собрал братию и повелел ей избрать нового игумена. Монахи опечалились. Они избрали игуменом церковного регента Стефана, Феодосий благословил его и поставил игуменом. Он назвал день своей кончины – суббота.

Когда же настала суббота, преподобный Феодосий попрощался с плачущей братией. Он повелел, чтобы никто, кроме самих иноков, не хоронил его. Потом святой отпустил всех и с молитвой на устах скончался.

В это время князь Святослав увидел огненный столб над монастырем и догадался, что умер Феодосий. Но больше никто этого не видел. Однако множество людей пришли к монастырю, словно каким-то чудесным образом узнали о смерти святого. Братия за перла ворота и ждала, чтобы народ разошелся. Пошел дождь, люди разбежались, и тотчас засияло солнце. Монахи похоронили тело Феодосия в пещере.

Умер же Феодосий в 1074 г., 3 мая.

“Житие Феодосия Печерского” Нестора Летописца краткое содержание

Другие сочинения по теме:

  1. Краткое содержание “Киево-Печерского патерика” Нестора, инока обители монастыря Печерского, сказание о том, почему монастырь был прозван Печерским Во время княжения Владимира Святославича в Любече…
  2. Сборник рассказов о монахах Киево-Печерского монастыря ПАТЕРИК КИЕВО-ПЕЧЕРСКИЙ-сборник рассказов о монахах Киево-Печерского монастыря, основанного в сер. XI в. П. сложился в XIII в. на основе переписки…
  3. Краткое содержание “Рассказа о смерти Пафнутия Боровского” “Рассказ…” начинается с молитвы Иннокентия, автора произведения, который просит Господа помочь в его труде. Это традиционный прием, используемый в житийной…
  4. Национально-патриотические пьесы Нестора Кукольника Нестор Васильевич Кукольник (1809–1868). Имя Кукольника стало по установившейся традиции нарицательным, обозначающим официозного, рептильного писателя, певца самодержавного строя. Кукольник был…
  5. Основные жанры древнерусской литературы: летопись, житие, слово Первые произведения оригинальной древнерусской литературы, дошедшие до нас, относятся к середине XI столетия. Их создание обусловлено ростом политического, патриотического сознания…
  6. ЖИТИЕ ЮЛИАНИИ ЛАЗАРЕВСКОЙ В числе житий XVII в., отступающих от установившегося шаблона и стремящихся к заполнению изложения реальными биографическими фактами, наиболее значительное место…

Источник: https://ege-russian.ru/zhitie-feodosiya-pecherskogo-nestora-letopisca-kratkoe-soderzhanie/

Александр Ужанков. О времени написания «Жития Феодосия Печерского» / Православие.Ru

По мнению А.А. Шахматова, «Житие Феодосия Печерского» было написано до 1088 г.

и основанием для такого заключения ему послужили следующие факты: Нестор охотно в своих сочинениях забегает вперед в изложении судеб описываемых им лиц, но не сообщает ни о смерти 23 марта 1088 г.

игумена Никона и об избрании нового игумена Иоанна, ни об обретении и перенесении в 1091 г. мощей Феодосия Печерского (для жития Феодосия факт знаменательный); ни об освящении Успенской церкви в 1089 г.[1]

Наблюдения А.А.Шахматова можно значительно расширить.

Обратим внимание на одно замечание Нестора, которое, как мне кажется, существенно помогает уточнить время его работы над «Житием Феодосия Печерского»: «Се бо елико же выше о блаженемь и велицемь отци нашемь Феодосии оспытовая слышахъ от древьниихъ мене отецъ, бывъшиихъ въ то время, та же въписахъ азъ грешьныи Несторъ. мьнии вьсехъ въ манастыри блаженаго и отца вьсехъ Феодосия»[2].

Нельзя ли эти слова Нестора понимать так, что он, меньший всех в монастыре по возрасту («мьнии вьсехъ») монах, распрашивал старших («древьниихъ мене») за себя отцов-иноков Печерского монастыря о Феодосии, и выше изложил услышанное?

И.И.Срезневский в «Материалах для словаря древнерусского языка» в комментариях к словам «мьнии-мнии-меньший» дает первым именно значение «младший по возрасту» со следующим примером: «Чловекъ некыи име дъва сына, и рече мьнии сынъ ею»[3].

В словах Нестора отчетливо прослеживается сравнение, точнее – противопоставление возраста его самого, записавшего рассказы об отце Феодосии, и возраста монахов, от которых он эти рассказы слышал.

Если бы Нестор хотел самоуничижением подчеркнуть свое «низшее» положение в монастыре (и такое значение имеет иногда слово «мьнии»), то была бы в этой антитезе иная пара слов – «старей-мьнии»: «Аще къто хощеть старей быти, да будеть вьсехъ мьнии и вьсемъ слоуга»[4]. У Нестора же противопоставлялись слова «древьниихъ-мьнии», т.е. в возрастном значении.

Кстати сказать, Нестор и в «Чтении» охотно использует слово «мьнии» в значении «младший по возрасту», усиливая его другим – «уней»: «Сии Давыдъ (христианское имя Глеба -А. У.) мний (вар. – меньший») бе въ братьи своеи и уней (вар. -»юнейший») в дому отца своего»[5]. То есть, меньший (младший) среди братьев и самый молодой в доме.

В этом пассаже Нестора не может быть иной трактовки слова, поскольку очевидно, что он не только говорит о юном возрасте Глеба («Бе же Глебъ велми детескъ»[6]), но и всячески подчеркивает этот юный возраст святого, сравнивая Глеба с юным Давидом: «Святому же Глебови створе но имя Давыдъ.

Видиши ли благодать Божию изъмлада на детищи? Створиша бо, рече, имя ему Давыдъ: како или кымъ образомъ? Не им же ли: онъ бе мний въ братьи своей (т.е. младший – А.У.), тако же и сии святый. Яко же бо и самъ пророкъ свидетельствуетъ, глаголя: «мний бе въ братьи моеи и уний (вар.

– «юнейший») въ дому отца моего» и прочее; тако же и сии Давыдъ мний (вар. – «менший») бе въ братьи своеи и уней в дому отца своего»[7].

Важно здесь отметить, что в украинском языке XIV-XV вв. основное значение слова «меньший» было именно как «младший»[8]. А позднее, и в современном украинском языке, сохранилось только возрастное значение слова «меньший»[9] при характеристике человека.

Стало быть, и в общей практике, и, что для нас важнее, практике самого Нестора слово «мьнии = меньший» имело оценочное возрастное значение. То есть, говоря о себе «азъ… Несторъ, мьнии вьсехъ в манастыри», древнерусский агиограф подчеркивал, прежде всего, свой молодой возраст, но никак не свое «меньшее положение», ибо чуть ниже сам сообщает о своеи чине диакона.

На такой вывод указывает еще одна Нестерова антитеза из «Жития Феодосия Печерского», в которой он сравнивает (опять – в противопоставлении) себя со старейшим Никоном, а не всей братией.

Читайте также:  Краткое содержание фолкнер особняк точный пересказ сюжета за 5 минут

Чуть выше приведенных слов Нестора о себе (в том же столбце по «Успенскому сборнику»), он так говорит о Никоне: «яко же томоу (Никону – А.У.) стареишю соушу вьсехъ. се бо и блаженыи отець нашь Феодосии от того роукоу пострижения съподоби ся»[10].

Это сравнивающее противопоставление «старейшего вьсехъ» игумена Печерского монастыря Никона и «мьнии вьсехъ» в монастыре инока Нестора очень заметно.

Сравнение с «великим Никоном», известным книжником, свидетельствует о честолюбии молодого монаха, а отнюдь не о его смирении.

Поэтому и антитеза оказалась умышленно растянутой, но все равно заметной: Нестор рассказал об избрании в игумены старейшего по возрасту Никона, и затем поведал и свою историю с поступлением в монастырь, с указанием своего молодого возраста. Такое сравнение в духе Нестора.

Вспомним, что он первым в древнерусской литературе стал указывать свое имя в агиографических сочинениях, вносить в них автобиографический элемент. А ведь это было нарушением традиций византийской агиографии.

Поэтому ничего нет удивительного в том, что молодой Нестор, «множьствъмь греховъ напълъненъ сыи от уности»[11] не устоял еще пред одним и подчеркнул свой молодой возраст. Да простится ему этот невеликий грех, помогающий нам установить время работы молодого инока над «Житием Феодосия Печерского».

Нестор родился около 1056-1057 гг. и вряд ли бы написал после 1108 г., когда ему уже было за 60 лет, а число монахов перевалило за сотню, что он «мьнии вьсехъ» – моложе всех по возрасту в монастыре.

Есть и еще одно свидетельство Нестора и оно, пожалуй, самое главное в датировке обоих житий 80-ми годами.

Как известно, помимо «Жития Феодосия Печерского», умершего в 1074 г. Нестор написал и еще одно сочинение, связанное с его именем: «Слово Нестора, мниха манастыря Печеръскаго, о пренесении мощемь святаго преподобнаго отца нашего Феодосиа Печеръскаго».

Поскольку Нестор являлся непосредственным участником этого события и описал его по своим впечатлениям, ни у кого из ученых не вызывает сомнения время появления этого небольшого «Слова» – вскоре после самого события, произошедшего, как указал сам Нестор, во вторник, 12 августа, за три дня до праздника Успения Пресвятой Богородицы (15 августа), покровительницы монастыря, в 1091 г.

Совершенно очевидно, что если бы Нестор писал «Житие Феодосия Печерского» после 1091 г., а тем более после 1108 г., как полагал С.А.Бугославский[12] и считает А.Г.

Кузьмин[13], то обязательно включил бы в «Житие» и описание перенесения открытых мощей преподобного Феодосия, как он это сделал в случае с обретением и перенесением мощей святых Бориса и Глеба и во времена Ярослава Мудрого, и уже его сыновьями в 1072 г.

Наоборот же, отдельное существование «Слова о перенесении мощей», на мой взгляд, может свидетельствовать о более позднем его написании относительно «Жития» и как самостоятельного дополнения к нему. На такое его положение указывает и место «Слова» в «Киево-Печерском патерике», где оно следует за «Житием Феодосия Печерского», но не объединено с ним.

В «Житии Феодосия Печерского» сообщается о закладке Феодосием и Антонием в 1073 г. Успенского собора в Печерском монастыре, который был достроен уже Стефаном в 1078 г., но «Житие» не сообщает, как верно заметил А.А.Шахматов, о его освящении.

Известно, что собор долго не освящали, и это произошло только в 1089 г. при митрополите Иоанне II. Стало быть, «Житие Федосия Печерского» было написано до этого знаменательного и для монастыря, и для Феодосия события, ибо в «Слове на перенесение мощей», датируемом 1091 г., сообщается, что мощи преп.

Феодосия были положены в Успенском соборе, то есть собор уже был освящен.

В своих творениях Нестор постоянно вспоминает преемника Феодосия на его игуменском посту – Стефана, принявшего будущего агиографа в монастырь и постригшего в монахи после послушничества, причем в обоих случаях приводит его послужной список: «…преподобьнууму отьцю нашему Стефану, ексиарху тъгда сущю, послеже же игумену сущу того манастыря по съмрьти блаженааго Феодосия, таче по томь епискупу въ Володимирьскую оболость»[14].

Прежде чем привести соответствующую цитату из «Слова о перенесении мощей», хочу обратить внимание на весьма важное обстоятельство: в каждом своем последующем произведении Нестор упоминает предыдущее. В «Житии Феодосия Печерского» он сообщил, что прежде написал «Чтение о свв. Борисе и Глебе», а в «Слове на перенесение мощей» он упоминает «Житие Феодосия Печерского»:

«Досточюдный же именитый Стефан, яже преже реченый въ житии блаженаго, иже бысть в место него игумень, пакы по отшествии из манастыря състави на Клове свой манастырь и по сем, благоволением Божиим бысть епископъ града Владимеря, и в то время бывь въ своем манастыри, виде в нощи чресь поле зарю велику над печерою. Мневь, преносять честныа мощи святаго Феодосиа,… в той час всяде на конь, вборзе женый къ печере, поим съ собою Климента, его же постави игуменом в себе место»[15] (имеется в виду монастырь на Клове).

Из этой ремарки Нестора совершенно очевидна связь и хронологическая последовательность двух его сочинений – первоначального «Жития Феодосия Печерского» и следовавшего за ним «Слова о перенесении мощей».

Если «Слово» создано сразу после описанных в нем событий (что, повторяю, ни у кого не вызывает сомнений) и знает о существовании «Жития» (я умышленно привел выше пространную цитату, чтобы показать логическую связь сообщаемых в ней событий и отсутствии позднейших вставок и редакторских правок), то, стало быть, «Житие Феодосия Печерского» не могло быть написано после «Слова». Если же учесть, что оба произведения Нестора не содержат сообщения о кончине епископа Стефана 27 апреля 1094 г., то логично заключить, что они были написаны до этого печального события. Но поскольку в «Житии Феодосия Печерского» Нестор не описал торжеств по перенесению мощей преподобного 14 августа 1091 г., а создал специальное «Слово», это значит, что «Житие Феодосия Печерского» было написано до 1091 г.

Исходя из вышеизложенного, я не могу согласиться с мнением С.А.Бугославского и его последователей, что Нестор писал «Житие Феодосия Печерского», а, стало быть, и «Чтение о Борисе и Глебе» только после 1108 г., и поддерживаю точку зрения академика А.А.Шахматова – оба сочинения были написаны Нестором до 1088 г., с небольшим уточнением.

Вспомним, что в статье «Повести временных лет» под 1086 г. Борис и Глеб не названы еще святыми. А в 1093 г. день памяти их 24 июля отмечается как новый общерусский праздник.

Следовательно, и служба на 24 июля, доработанная (расширенная) митрополитом Иоанном II, и житие святых – «Чтение о Борисе и Глебе» Нестора, как необходимое дополнение к ней, завершены, надо полагать, между 1086 и 1088 гг.

То есть, в эти два года, видимо, и сложился полный церковный канон службы святым Борису и Глебу, и они стали официально признанными первыми русскими святыми.

Скорее всего, составление полного служебного канона приурочивалось к новым торжествам по случаю завершения Всеволодом Ярославичем строительства начатой еще Святославом Ярославичем большой каменной церкви в честь святых.

Судя по тому, что Борис был покровителем Всеволода, торжества намечались на день памяти Бориса, т.е. на 24 июля.

Но, как повествует «Сказание о чудесах», в ночь после завершения строительства церковь рухнула, и Всеволод не предпринимал больше попыток восстановить ее.

Новые торжества по перенесению мощей страстотерпцев Бориса и Глеба не состоялись. Тем не менее, усилиями киевского князя Всеволода Ярославича, митрополита Иоанна II и Печерского монастыря[16] день памяти Бориса и Глеба 24 июля стал великим годовым церковным праздником, а святые Борис и Глеб почитаемыми не только во всей Русской земле, но и за ее пределами.

Уже в 1095 г. в церкви Созавского монастыря был построен придел в честь святых Бориса и Глеба и освящен в нем престол на перенесенных из Руси частичках их мощей; в конце XI в. или начале ХII в. в Софии Константинопольской находилась икона Бориса и Глеба, а в Испигасе в ХII в. уже была церковь во имя святых[17].

Так что, думаю, не правы те исследователи, которые относят составление «Чтения» Нестора – первого канонического жития святых к началу ХII в., когда культ святых Бориса и Глеба уже перешагнул границы Руси, т.е. уже был официально признанным даже Византией. А это само собой подразумевало наличие полного, т.е. с житием, служебного канона святым.

Поскольку иного канонического жития святых Бориса и Глеба на то время не было, то приходится с уверенностью признать, что им стало уже во второй половине 80-х годов XI в.

«Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпца Бориса и Глеба» Нестора.

О строгом соблюдении им агиографического канона писали практически все исследователи, занимавшиеся изучением «Чтения», и ставили, сравнивая со «Сказанием», ему это в вину, хотя нужно было бы причислить к достоинствам…

Источник: http://www.pravoslavie.ru/56102.html

Житие преподобного нестора, летописца печерского, в ближних пещерах почивающего

ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО НЕСТОРА,

ЛЕТОПИСЦА ПЕЧЕРСКОГО,

В БЛИЖНИХ ПЕЩЕРАХ ПОЧИВАЮЩЕГО

(память 27 октября/9 ноября)

Всякое событие, если бы не было закреплено писанием, забылось бы и утра­ти­лось для знания. Так, если бы Моисей, наученный Богом, не оставил нам в своих книгах известия о самом начале и первом строении мира, а так­­же о родоначальнике нашем Адаме, то все сие продолжительность времени покры­ла бы, как тьмою, и привела бы в забвение.

Но Бог, сохраняющий в людях па­мять о Своих чудесах, в какое захочет время, воздвигает описателей, дабы последующие поколения, прочитавши начертанное ими, могли сим воспользо­ваться. Подобным образом Господь явил и в нашей Русской земле, в святом Киево-Печерском монастыре, приснопамятного писателя, преподобного отца нашего Нестора, который просветил очи на­ши, изложив полезное для нас.

Пре­подобный Нестор был первым летописцем в нашем отечест­ве. Он описал первона­чальную историю, где в простой и занимательной форме рассказано не только о начале Русского государства, о первых русских князьях, о том, как возникали первые го­рода, как были войны и проч.

, но и о устроении мира внутреннего, духов­ного — то есть об основа­нии и благоустройстве на Руси ино­ческого жития, насажденного, как в раю, в святом Печерском мо­настыре.

Родиной преподобного Нестора был Киев: здесь видим его по летописи в 1064 году, когда он еще жил в миру. По собственным словам его, он посту­пил в Печерскую обитель в 17 лет, еще при жизни прп. Феодосия; но при нем жил не долго, проходил только путь послушнической жизни. В мона­шество постри­жен уже преемником Феодосия, преподобным Стефаном.

По греческому цер­ковному пра­вилу поступающие в мо­настырь три года остают­ся на испытании, «не удо­­ста­и­ваясь монашеского образа», а посвящаемому в диакона следует быть не меньше 25 лет. И прп.

Феодосий установил: поступающего в монастырь не спешить постригать, а велеть ему ходить в своей одежде, пока ознакомится с монастырским чином, после одевать его в черную одежду и испытывать послу­шаниями, а затем уже облекать в монашескую мантию. Так и для бла­женного Нестора трехгодичный искус окончился уже при прп.

Читайте также:  Краткое содержание оперы хованщина мусоргский точный пересказ сюжета за 5 минут

Стефане, при котором удостоен он сана диаконского, не раньше 1078 года. В Печерской обители было тогда много высоких мужей, у которых можно было обучиться духовному совершенству. Обитель процветала тогда духовной жизнью.

Бла­женный Нестор так пишет об этом сам: «Когда Стефан управлял монастырем и блаженным стадом, которое собрал Феодосий, чернецы, как светила, сияли на Руси.

Одни были креп­кими наставниками, другие тверды были на бдении или на коленопреклонной молитве; иные постились через день и через два дня, другие вкушали только хлеб с водой, иные — вареное зелие, другие — только сырое.

Все пребывали в любви: младшие покорялись старшим, не смея и говорить пред ними, и изъявляя полную покорность и послушание; а старшие оказывали любовь к младшим, наставляли и утешали их, как отцы детей ма­лых. Если какой-либо брат впадал в какое-либо прегрешение, утешали его и по великой любви делили епитимию одного на двух и на трех.

Такова была любовь взаимная, при строгом воздержании! Если брат выходил из монас­тыря, то все братия скорбели о том, посылали за ним и звали брата в монастырь, потом шли к игумену, кланялись и упрашивали принять брата, и принимали с великой радостью.

Блаженный Нестор под влиянием таких примеров, под управлением таких наставников, при своей ревности к подвижни­честву спешно возрастал в духовной жизни. Как было глубоко смирение его, это видно каждый раз, как только касается он своей личности в своих писаниях. Иначе не на­зывает он себя, как худым, недостойным, грешным Нестором, мень­шим из всех в монастыре преподобного отца Феодосия; или окаянным, с грубым и неразумным сердцем, Нестором грешным. Если напоминает он другим о нужде покаяния, о потребности помнить отношения свои к Богу, то спешит обратиться к себе самому с укоризной. Так, рассказав о победе половцев, последовавшей накануне памяти св. Бориса и Глеба, говорит он: «Бысть плач в граде, а не радость, грех наших ради… В лепоту паче инех казними есмы. Се бо аз грешный и много и часто согрешаю во вся дни».

Опытом высокого успеха его в жизни духовной служит и то, что он участвовал (около 1088 г.) в молитвах, исцеливших обольщенного Никиту. В 1091 году ему поручил игумен Иоанн отыскать мощи прп. Феодосия, и это поручение выпол­нено им с полным усердием, которое и увенчалось успехом.

«Истинно и верно расскажу вам, — так говорит он в описании мощей, — не от других слышал о том, а сам был совершителем дела.

Пришел ко мне игумен Иоанн и сказал: “Пойдем в пещеру к Феодосию”, и я пришел с игуменом, тогда как никто не знал; осмотрев, куда бросать землю, и, назначив место, где копать, кроме отверстия, игумен сказал мне: “Никому не сказывай из братии, чтобы никто не знал; возьми кого хочешь в помощь себе”.

Я уже приготовил в седьмой день заступы (рогалии), которыми надлежало копать. Во вторник вечером взял с собой двух братьев, а прочие не знали; пришел в пещеру и, пропев псал­мы, начал копать. Утомясь, дал другому брату, и копали мы до полуночи; утомились, но не могли докопаться. Я начал скорбеть, не в сторону ли копаем мы.

Взяв заступ (рогалию), начал я выше; друг мой отдыхал перед пещерой и сказал мне: “Ударили в било”, а я в ту же минуту прокопал до мощей Фео­досия. Он говорил мне: “Ударили в било”, а я говорю ему: “Уже прокопал”. Когда докопался я, то страх напал на меня, и я начал взывать: “Господи, помилуй!”».

Рассказав о знамениях, которые в то же время видели другие, продол­жает: «Когда докопался я, то послал сказать игумену: иди, и вынесем мощи. Игумен пришел с двумя братьями. Я же раскопал широко, и, войдя, увидели мы: лежит мощами, составы не рассыпались, волосы на голове при­сох­ли; мы положили их на мантию и вынесли перед пещерой». В летописи прп. Нестор упоминает о себе еще при описании событии 1096 и 1106 гг.

Блаженная кончина его последовала по всей вероятности в 1114 г. Таким обра­зом, если положим, что блж. Нестор поступил в обитель только за год до кончины прп. Феодосия (+ 1074 г.), тогда окажется, что он провел в Печерской обители 41 год, а умер 58 лет. Поликарп уже около 1226 г.

писал архимандриту Акиндину: «Если повелит твое преподобие, напишем для пользы тех, которые будут жить после нас, — по тому примеру, как блж. Нестор писал в летописе о преподобных отцах Дамиане, Иеремии, Матфее и Исааке». Ясно, что Нестора уже чтили тогда как мужа святой жизни.

В рукописных святцах читаем: «Преподобный Нестор Летописец преставился октября в 27-й день». Мощи прп. Нестора Летописца почивают не­тленными в пещере Антония.

Прп. Нестор глубоко ценил истинное знание, соединенное со смирением и по­каянием.

«Великая бывает польза от учения книжного, — говорил он, — книги наказуют и учат нас пути к покаянию, ибо от книжных слов обретаем муд­рость и воздержание. В книгах непечатная глубина, ими утешаемся в печали, они узда воздержания.

Если прилежно поищешь мудрости, то приобретешь великую пользу для своей души. Ибо тот, кто читает книги, беседует с Богом или святыми мужами».

Первое из его сочинении по времени было житие святых князей Бориса и Глеба, «чтение на пользу повиновения младших старшим». Оно писано с жи­вым, благочестивым чувством, человеком, в котором проницательность ума и без пособия свидетелей угадывает историческую истину.

Самая лучшая страница в этом со­чинении — это начало повести, где после молитвы о просве­щении сердца его говорит он о сотворении человека, о падении его, о распро­стра­нении на земле идолопоклонства, о явлении Сына Божия на земле, о рас­про­стра­нении Евангелия в мире и в России. «Между тем, как повсюду умно­жались христиане и идольские жертвенники были упраздняемы, страна Русская оставалась в прежней прелести идольской, потому что не слышала ни от кого слов о Господе нашем Иисусе Христе; не приходили к ним апостолы и никто не проповедовал им слова Божия».

В 80-х годах преподобный Нестор составил житие преподобного Феодосия Печерского. Это сочинение есть образец превосходного жизнеописания и по ду­ху, и по слогу, и по изложению, есть драгоценнейший памятник нашей древней письменности.

Преподобный в начале и в конце его говорит, что благоговейная любовь к преподобному Феодосию управляла им в этом занятии. И точно, все говорит в этом сочинении, что оно написано любовью святою.

Сочинение пи­сано с целью, «чтобы будущие после нас черноризцы, читая житие его и увидев доблести мужа, прославили Бога, прославили и угодника Его и укрепились на подвиг, особенно тем, что в сей стране явился такой муж и угодник Божий». Несторово житие прп.

Феодосия во все века служило самым назидательным чтением и для иноков, и для всех православных христиан. Оно драгоценно и для науки, как один из древнейших и самых достоверных источников истории.

Главным подвигом жизни преподобного Нестора было составление к 1112—1113 годам «Повести временных лет». «Се повести временных лет, откуда есть пошла земля Русская, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская зем­ля стала есть» — так с первых строк определил цель своего труда препо­добный Нестор. Летопись прп.

Нестора писана столько же красноречиво, с одушевлением истинного благочестия, сколько с осмотрительностью, которая весьма дорожит правдой. О древних временах говорит она кратко, слухи и известия подвергает проверке.

Необычайно широкий круг источников — предшествующие русские летописные своды и сказания, монастырские записи, византийские хроники Иоанна Малалы и Георгия Амартола, различные исторические сборники, рассказы 90-летнего старца-боярина Яна Вышатича, торговцев, воинов, путешественников, осмысленных с единой, строго церков­ной точки зрения, — позволил преподобному Нестору написать историю Руси как составную часть всемирной истории, истории спасения человеческого рода.

Инок-патриот излагает историю Русской Церкви в гласных моментах ее истори­ческого становления. Он говорит о первом упоминании русского народа в церковных источниках — в 866 г.

, при святом патриархе Константинопольском Фотии; повествует о создании славянской грамоты святыми равноапостоль­ными Кириллом и Мефодием, о крещении святой равноапостольной Ольги в Константинополе. Летопись преподобного Нестора сохранила нам рассказ о первом прославленном храме в Киеве (под 945 г.

), об исповедническом подвиге святых варягов-мучеников (под 983 г.), о «испытании вер» святым равно­апостольным Владимиром (под 986 г.) и Крещении Руси (988 г.). Без его лето­писи мы не знали бы и обстоятельств просвещения земли Русской святой верой. Святой князь Владимир может быть назван главным лицом летописи.

Подвиги его изображены со всей подробностью и с живым одушевлением; обращение его к вере, крещение народа русского описаны так, как никем другим в древнее время.

«Дух повествования в Несторовой летописи, — пишет архиепископ Филарет, — близок к библейским повествованиям; Нестор — благоговейный созерцатель невидимого Промысла Божия; от сказаний он переходит к нравственным размышлениям, не опускает из вида наставлений слова Божия; действующие лица говорят у него сами; характеры лиц не остав­лены без внимания». Не оскорбим мы правды лишь тогда, когда скажем, что летопись Нестора столько же важна для гражданской, сколько для церков­ной истории, и что она по характеру своему не есть ни летопись церковная, ни ле­топись гражданская, а летопись народа русского, летопись его жизни в ее положениях самых важных. Поэтому с такой-то любовью читали ее во времена, и имя Нестора заменялось именем Летописца.

Первому русскому церковному историку обязаны мы сведениями о первых митрополитах Русской Церкви, о возникновении Печерской обители, о ее основателях и подвижниках. Время прп. Нестора было нелегким для Русской земли и Русской Церкви.

Русь терзали княжеские междоусобицы, степные кочевники-половцы хищными набегами разоряли города и села, угоняли в рабство русских людей, сжигали храмы и обители. Преподобный Нестор был очевидцем разгрома Печерской обители в 1096 году. В летописи дано бого­слов­ское осмысление отечественной истории.

Духовная глубина, историческая верность и патриотизм «Повести временных лет» ставят ее в ряд высочайших тво­рений мировой письменности.

Прп. Нестор завещал печерским инокам-летописцам продолжение своего великого труда. Его преемниками в летописании стали игумен Сильвестр, придавший современный вид «Повести временных лет», игумен Моисей Выду­бицкий, продливший ее до 1200 г., наконец, игумен Лаврентий, написавший в 1377 г.

древнейший из дошедших до нас списков, сохранивших «Повесть» прп. Нестора («Лаврентьевскую летопись»). Наследником агиографической тра­диции печерского подвижника стал святитель Симон, епископ Владимирский (+ 1226; память 10/23 мая), списатель Киево-Печерского патерика.

Рас­сказывая о событиях, связанных с жизнью святых угодников Божиих, святитель Симон нередко ссылается, среди других источников, на летописи преподобного Нестора. Память прп.

Нестора Церковь чтит особо 27 октября/9 ноября, также вместе с Со­бором отцов, в Ближних пещерах почивающих, — 28 сентября/11 октября и во 2-ю Неделю Великого поста, когда празднуется Собор всех Киево-Печер­ских отцов.

Источник: https://subscribe.ru/group/tainstva-pravoslavie/5505628

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector