Краткое содержание алексиевич у войны не женское лицо точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание «У войны не женское лицо» Аликсиевич С.А

Краткое содержание Алексиевич У войны не женское лицо точный пересказ сюжета за 5 минут

Женщины появились в армии уже в IV веке до нашей эры в Афинах и Спарте, славянки ходили иногда на войну с отцами и супругами.Во Вторую мировую войну в Англии женщины сначала служили в госпиталях, позднее в авиации и в автотранспорте. В Советской Армии воевало около миллиона женщин.

Они овладели всеми военными специальностями, в том числе и самыми «мужскими».Роман Светланы Алексиевич собран из реальных голосов женщин, рассказывающих о том, как их судьбы переплелись с войной. Эти голоса перебивает взволнованный, искренний, живой комментарий повествовательницы.

«О чем бы женщины ни говорили, у них постоянно присутствует мысль: война это прежде всего убийство, а потом — тяжелая работа. А потом — и просто обычная жизнь: пели, влюблялись, накручивали бигуди…В центре всегда то, как невыносимо и не хочется умирать. А еще невыносимее и более неохота убивать, потому что женщина дает жизнь. Дарит.

Долго носит ее в себе, вынянчивает. Я поняла, что женщинам труднее убивать…»Трудно говорить о войне всю правду. Вот пишет одна воевавшая женщина:«Моя дочь меня очень любит, я для нее — героиня, если она прочтет вашу книгу, у нее появится сильное разочарование. Грязь, вши, бесконечная кровь — все это правда. Я не отрицаю.

Но разве воспоминания об этом способны родить благородные чувства? Подготовить к подвигу…»Издательства и журналы отказывают Светлане в публикации романа: «слишком страшная война». Всем нужны подвиги и благородные чувства.Голоса:«Кто-то нас выдал… Немцы узнали, где стоянка партизанского отряда.Оцепили лес и подходы к нему со всех сторон.

Прятались мы в диких чащах, нас спасали болота, куда каратели не заходили. Трясина. И технику, и людей она затягивала намертво. По несколько дней, неделями мы стояли по горло в воде.

С нами была радистка, она недавно родила. Ребенок голодный… Просит грудь… Но мама сама голодная, молока нет, и ребенок плачет. Каратели рядом… С собаками… Собаки услышат, все погибнем. Вся группа — человек тридцать… Вам понятно?

Принимаем решение…Никто не решается передать приказ командира, но мать сама догадывается.Опускает сверток с ребенком в воду и долго там держит… Ребенок больше не кричит… Ни звука… А мы не можем поднять глаза. Ни на мать, ни друг на друга—»«Когда мы брали пленных, приводили в отряд…

Их не расстреливали, слишком легкая смерть для них, мы закалывали их, как свиней, шомполами, резали по кусочкам. Я ходила на это смотреть… Ждала! Долго ждала того момента, когда от боли у них начнут лопаться глаза-Зрачки…

Что вы об этом знаете?! Они мою маму с сестричками сожгли на костре посреди деревни…»«Днем мы боялись немцев и полицаев, а ночью партизан. У меня последнюю коровку партизаны забрали, остался у нас один кот. Партизаны голодные, злые.Повели мою коровку, а я — за ними… Километров десять шла.

Молила — отдайте. Трое детей в хате ждали…»«Я до Берлина с армией дошла-

Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три дня, а на четвертый мама поднимает меня с постели и говорит: «Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами —

Не трогайте мою душу. Напишите, как другие, о моих наградах…»«Мне кажется, что я прожила две жизни: одну — мужскую, вторую женскую…»«Многие из нас верили…Мы думали, что после войны все изменится— Сталин поверит своему народу. Но'еще война не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан.

Эшелоны с победителями— Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, кого увезли немцы на работу — всех, кто видел Европу.Мог рассказать, как там живет народ. Без коммунистов. Какие там дома и какие дороги. О том, что нигде нет колхозов— После Победы все замолчали. Молчали и боялись, как до войны…

»« —Вернулась с войны седая. Двадцать один год, а я вся беленькая. У меня тяжелое ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо. Мама меня встретила словами: «Я верила, что ты придешь. Я за тебя молилась день и ночь» .«Разве могут быть цветными фильмы о войне?

Там все черное. Только у крови другой цвет…

Одна кровь красная…»

«До войны ходили слухи, что Гитлер готовится напасть на Советский Союз, но эти разговоры строго пресекались. Пресекались соответствующими органами… Вам ясно, какие это органы? НКВД… Чекисты… Но В когда Сталин заговорил… Он обратился к нам: «Братья и сестры…» Тут все забыли свои обиды… У нас дядя сидел в лагере, мамин брат, он был железнодорожник, старый коммунист.

Его арестовали на работе… Вам ясно — кто? НКВД… Нашего любимого дядю, а мы знали, что он ни в 8 чем не виноват. Верили. Он имел награды еще с Гражданской войны… Нопосле речи Сталина мама сказала: «Защитим Родину, а потом разберемся».«Они не плакали, наши матери, провожавшие своих дочерей, они выли. Моя мама стояла, как каменная. Она держалась, она боялась,чтобы я не заревела.

Я же была маменькина дочка, меня дома баловали. А тут постригли под мальчика, только маленький чубчик оставили».«К концу сорок первого мне прислали похоронную: муж погиб под Москвой. Он был командир звена. Я любила свою дочку, но отвезла ее к его родным. И стала проситься на фронт…В последнюю ночь… Всю ночь простояла у детской кроватки на коленях…

»«И был знаменитый сталинский приказ за номером двести двадцать семь — «Ни шагу назад!» Повернешь назад — расстрел! Расстрел на месте. Или — под трибунал и в специально созданные штрафные батальоны. Тех, кто туда попадал, называли смертниками. А вышедших из окружения и бежавших из плена — в фильтрационные лагеря. Сзади за нами шли заградотряды… Свои стреляли в своих…

Эти картины в моей памяти» .«Город взяли немцы, и я узнала, что я — еврейка. А до войны мы все жили дружно: русские, татары, немцы, евреи… Были одинаковые. Ой, что вы! Даже я не слышала этого слова «жиды», потому что жила с папой, мамой и книгами. Мы стали прокаженными, нас отовсюду гнали. Боялись нас. Даже некоторые наши знакомые не здоровались. Их дети не здоровались. Маму застрелили…

Пошла искать папу… Хотела найти его хотя бы мертвого, чтобы мы были вдвоем. Была я светлая, а не черная, светлые волосы, брови, и меня в городе никто не тронул. Я пришла на базар… И встретила там папиного друга, он уже жил в деревне, у своих родителей. Тоже музыкант, как и мой папа. Дядя Володя. Я все ему рассказала… Он посадил меня на телегу, накрыл кожухом.

На телеге пищали поросята, кудахтали куры, ехали мы долго. Ой, что вы! До вечера ехали. Я спала, просыпалась…Так попала к партизанам…»

«Я не стреляла… Кашу солдатам варила. За это дали медаль. Я о ней и не вспоминаю: разве я воевала? Кашу варила, солдатский суп.

Источник: http://lit-helper.com/p_kratkoe_soderjanie_u_voini_ne_jenskoe_lico_aliksievich_s_a

Краткое содержание — У войны не женское лицо — Алексиевич

С.Алексиевич — художественно-документальный цикл «У войны не женское лицо…».

«Когда впервые в истории женщины появились в армии?

Уже в IV веке до нашей эры в Афинах и Спарте в гречес­ких войсках воевали женщины. Позже они участвовали в по­ходах Александра Македонского.

Русский историк Николай Карамзин писал о наших предках: «Славянки ходили иногда на войну с отцами и супругами, не боясь смерти: так, при оса­де Константинополя в 626 году греки нашли между убитыми славянами многие женские трупы. Мать, воспитывая детей, готовила их быть воинами».

А в новое время?

Впервые — в Англии в 1560-1650 годы стал и формиро­вать госпитали, в которых служили женщины-солдаты.

Что произошло в XX веке?

Начало века… В Первую мировую войну в Англии жен­щин уже брали в Королевские военно-воздушные силы, был сформирован Королевский вспомогательный корпус и женский легион автотранспорта — в количестве 100 тысяч человек.

В России, Германии, Франции многие женщины тоже ста­ли служить в военных госпиталях и санитарных поездах.

А во время Второй мировой войны мир стал свидетелем женского феномена. Женщины служили во всех родах войск уже во многих странах мира: в английской армии — 225 ты­сяч, в американской — 450—500 тысяч, в германской — 500 тысяч…

В Советской армии воевало около миллиона женщин. Они овладели всеми военными специальностями, в том числе и самыми «мужскими». Даже возникла языковая проблема: у слов «танкист», «пехотинец», «автоматчик» до того времени не существовало женского рода, потому что эту работу еще ни­когда не делала женщина. Женские слова родились там, на войне…

Из разговора с историком».

«Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово «милосердие». Есть и другие слова — сестра, жена, друг и самое высокое — мать. Но разве не присутствует в их содер­жании и милосердие как суть, как назначение, как конечный смысл? Женщина дает жизнь, женщина оберегает жизнь, жен­щина и жизнь — синонимы.

На самой страшной войне XX века женщине пришлось стать солдатом. Она не только спасала, перевязывала ране­ных, но и стреляла из «снайперки», бомбила, подрывала мос­ты, ходила в разведку, брала языка. Женщина убивала.

Она убивала врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее землю, на ее дом, на ее детей.

«Не женская это доля — уби­вать», — скажет одна из героинь этой книги, вместив сюда весь ужас и всю жестокую необходимость случившегося.

Другая распишется на стенах поверженного рейхстага: «Я, Со­фья Кунцевич, пришла в Берлин, чтобы убить войну». То была величайшая жертва, принесенная ими на алтарь Победы. И бессмертный подвиг, всю глубину которого мы с годами мирной жизни постигаем», — так начинается книга С. Алек­сиевич.

В ней она рассказывает о женщинах, прошедших Великую Отечественную войну, служивших радистками, снайперами, поварами, санинструкторами, медсестрами, врачами. У всех у них были разные характеры, судьбы, своя жизненная исто­рия. Объединяло всех, пожалуй, одно: общий порыв к спасе­нию Родины, желание честно выполнить свой долг.

Обыкно­венные девушки, порой совсем юные, не задумываясь, шли на фронт. Вот как началась война для медсестры Лилии Ми­хайловны Будко: «Первый день войны… Мы на танцах вече­ром. Нам по шестнадцать лет.

Мы ходили компанией, прово­дим вместе одного, потом другого… И вот уже через два дня этих ребят, курсантов танкового училища, которые нас про­вожали с танцев, привозили калеками, в бинтах. Это был ужас… И я сказала маме, что пойду на фронт».

Пройдя шестимесячные, а иногда и трехмесячные курсы, они, вчерашние школьницы, становились медсестрами, ра­дистками, саперами, снайперами. Однако воевать они еще не умели. И о войне у них были зачастую свои, книжные, роман­тические представления. Поэтому трудно им было на фронте, особенно в первые дни и месяцы.

«Я до сих пор помню своего первого раненого. Лицо помню… У него был открытый пере­лом средней трети бедра. Представляете, торчит кость, оско­лочное ранение, все вывернуто.

Я знала теоретически, что де­лать, но когда я… это увидела, мне стало плохо», — вспомина­ет Софья Константиновна Дубнякова, санинструктор, стар­ший сержант.

Очень трудно им было привыкнуть к смерти, к тому, что приходится убивать. Вот отрывок из рассказа Клавдии Гри­горьевны Крохиной, старшего сержанта, снайпера. «Мы за­легли, и я наблюдаю. И вотя вижу: один немец приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, меня колотило всю».

Читайте также:  Краткое содержание гюго рюи блаз точный пересказ сюжета за 5 минут

А вот рассказ девушки-пулеметчицы. «Я была пулеметчи­цей. Я столько убила… После войны боялась долго рожать. Родила, когда успокоилась. Через семь лет…»

Ольга Яковлевна Омельченко была санинструктором стрелковой роты. Поначалу она работала в госпитале, стала регулярно сдавать свою кровь для раненых.

Потом познако­милась там с молодым офицером, которому тоже перелили ее кровь. Но он, к сожалению, вскоре погиб.

Тогда она пошла на фронт, участвовала в рукопашном бою, видела раненых с вы­колотыми глазами, с вспоротыми животами. Ольга Яковлев­на до сих пор не может забыть эти страшные картины.

Война требовала от девушек не только смелости, умения, сноровки — она требовала жертвенности, готовности к под­вигу. Так, Фекла Федоровна Струй в годы войны была в парти­занах.

В одном из боев она обморозила обе ноги — пришлось их ампутировать, она перенесла несколько операций. Потом вернулась к себе на Родину, выучилась ходить на протезах.

Чтобы пронести бинты и медикаменты в лес, к раненым, под­польщице Марии Савицкой нужно было пройти через поли­цейские посты. Тогда она натирала своего трехмесячного мла­денца солью — ребенок судорожно плакал, она объясняла это тифом, и ее пропускали.

Чудовищна по своей безысходной жестокости картина убийства матерью своего грудного мла­денца. Матери-радистке пришлось утопить своего плачуще­го ребенка, потому что из-за него подвергался смертельной опасности весь отряд.

А что с ними стало после войны? Как отнеслась страна и окружающие люди к своим героиням, вчерашним фронтович­кам? Зачастую окружающие встречали их сплетнями, неспра­ведливыми упреками. «Я до Берлина с армией дошла. Верну­лась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями.

Пожила три дня, а на четвертый мама поднимает меня с по­стели и говорит: «Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с муж­чинами…», — рассказывает одна из героинь Алексиевич.

Тяжелыми стали послевоенные годы: советская система не изменила своего отношения к народу-победителю. «Многие из нас верили… Мы думали, что после войны все изменится… Сталин поверит своему народу. Но еще война не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан.

Эшелоны с победителями… Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, кого увезли немцы на работу — всех, кто видел Европу. Мог рассказать, как там живет народ. Без коммунистов. Какие там дома и какие дороги. О том, что нигде нет колхозов… После Победы все замолчали.

Молчали и боялись, как до войны…»

Таким образом, на самой страшной войне женщине при­шлось стать солдатом. И принести в жертву свою молодость и красоту, семью, близких людей. Это была величайшая жертва и величайший подвиг. Подвиг во имя победы, во имя любви, во имя Родины.

Здесь искали:

  • у войны не женское лицо краткое содержание
  • у войны не женское лицо краткое содержание брифли
  • у войны не женское лицо краткое

Источник: http://sochineniye.ru/kratkoe-soderzhanie-u-vojny-ne-zhenskoe-litso-aleksievich/

Краткое содержание «У войны не женское лицо» Светланы Аликсиевич

Женщины издавна помогали мужчинам на войне – кашеварили, обстирывали, сглаживали суровый солдатский быт. Первые женщины появились в армии еще на заре христианского тысячелетия.

В поход с отцами, братьями и мужьями отправлялись и жительницы Древней Руси, но это были скорее исключения, нежели правила, в основном женщин в армию не брали.

Все изменилось после начала Великой отечественной войны, когда молодые и жизнерадостные советские женщины были вынуждены уйти на фронт не просто в качестве поварих и прачек, а держа в руках автомат, саблю, управляя стрелковым орудием, самолетом и даже конем.

https://www.youtube.com/watch?v=LjEZVU19DMk

Особого выбора в те годы не было, можно было либо уйти на фронт либо ждать пока немцы придут в родное село, город, надругаются и убьют, либо уведут в Германию, потому все, кто мог шли воевать с фашистами, отстаивая свое право жить на родной земле.

Сурова был доля советских женщин на войне, первые женские батальоны были созданы уже в первые военные месяцы, в них записывались дочери и жены офицеров, девушки, имевшие представление о том, как и когда стрелять, умевшие вести разведку и собирать данные.

Несколько позже советская армия пополнилась бывшими учительницами, докторами и женщинами иных вовсе не военных профессий, их наскоро обучали, давали в руки оружие и отправляли в бой. В советской армии воевало более миллиона женщин. Именно о них эта книга, составленная из писем и воспоминаний тех, кто прошел через ад, но все же сумел выжить и вернуться домой.

Женщинам на войне было много сложнее нежели мужчинам, для них – рожденных, чтобы дать новую жизнь, война была жестоким испытанием, там эту жизнь нужно было уничтожать, убивать тех, кого ждали дома дети и жены, матери и сестры, убивать врагов. Война стала для женщин тяжелой работой, которую нужно было выполнить через не могу и не хочу.

Война стала буднями, молодым девушкам несмотря на суровую реальность все еще хотелось влюбляться, гулять под луной и надевать, пусть и крайне редко, красивые праздничные платья. И они это делали, влюблялись под градом вражеских пуль, ходили на танцы в преддверии решающих наступлений, рожали детей, хоть и знали, что завтра могут умереть.

Многие, вернувшиеся с войны женщины отказывались рассказывать всю правду о том, что творилось на фронте, отказывались, так как знали, что в убийстве, голоде, холоде и постоянных вшах, тифе, крови, ранениях, нет ничего героического. Об этом лучше молчать, такие воспоминания не смогут вселить в сердца молодого поколения стремление к подвигу.

Автору этой книги, рассказавшему о женщинах на войне без прикрас, много лет отказывали в публикации, опасаясь, что прочтя написанное, многие утратят веру в героическое прошлое советского человека.

В книге действительно много по настоящему жуткого. Так, в одной из глав имеется рассказ, повествующий о женском партизанском отряде, оказавшемся в окружении у немцев. В это время в отряде имелась мать и новорожденный ребенок, который из-за нехватки пищи все время плакал. Плач мог привлечь карателей и тогда погибли бы все. Матери пришлось утопить свое дитя, и спасти тем самым десятки жизней.

Немцы на войне более всего боялись русских женщин с оружием, так как после таких случаев, те не брали в плен и не допрашивали, а забивали голыми руками, кололи штыками и резали как свиней, беспощадно и жестоко.

Не менее сурова была реальность и тех женщин, что остались в тылу, либо оказались на оккупированных немцами землях, молодым девушкам приходилось прятаться, а женщины были вынуждены терпеть насмешки и издевательства полицаев. Приходилось терпеть не только своих, но и чужих, голодные и обозленные партизаны иногда забирали последнее, что было в доме, уводили скот, закалывали с таким трудом сбереженную свинку, крали уток и курей.

Женщины воевали наравне с мужчинами, но отношение к ним было иное, пренебрежительное и даже снисходительное, приходилось доказывать свое умение воевать кровью. С войны многие возвращались совершено седыми, несмотря на то, что было многим не более 20-25 лет.

Послевоенные годы были также не менее суровыми, женщин, которые наравне сражались с мужчинами опасались в деревнях, деревенские распускали различные нелепые слухи о таких возвращенках, житья в родном дому не было.

Никто не верил, что находясь рядом с мужчинами, они блюли свою женскую честь и достоинство, так и остались многие героини незамужними и одинокими, война лишила их и этого – простого женского счастья – стать женой и матерью.

Многих война лишила всего – дочерей, сыновей, мужей, чаще всего именно такие женщины, отчаявшись, бежали на фронт, и именно они крушили врага всего яростней и неумолимей.

В войне принимали участие и еще совсем молодые девочки, они уходили в партизанские отряды, становились шпионками, поварихами, дозорными. Не в силах держать в руках оружие, они находили способ отомстить за смерть своих близких и родных.

Война в один миг заставила их повзрослеть, лишила семьи, детства и юности.

Источник: http://school-essay.ru/kratkoe-soderzhanie-u-vojny-ne-zhenskoe-lico-svetlany-aliksievich.html

Краткое содержание У войны не женское лицо Алексиевич

Роман собран из голосов реальных женщин. Они рассказывают, что судьбы их сплелись с войной. Среди голосов живой взволнованный комментарий автора. Мысль, что война – это убийство и тяжелая работа, а рядом жизнь обычная с песнями, любовями, бигудями-нарядами.

Смерть рядом – и не хочется умирать, а убивать, призванной подарить жизнь женщине, невыносимо.

Грязь и вонь, вши и кровь – голая правда и “слишком страшная война”. Голос говорит о болоте, в котором неделями по горло в грязи прятались от врага. Мать не может накормить ребенка – он плачем может выдать всех – каратели с собаками близко. И мать приняла ужасное решение.

Другой голос: пленных немцев не расстреливали – резали по кускам, кололи шомполами – чтобы те мучились – ведь это они сожгли сестричек и маму.

Еще эпизод: днем надо бояться немцев, а ночью – “своих”, то есть партизан. Корову именно они забрали, хоть в ногах валялась: трое детей в избе.

Дошедшая до Берлина говорит: в свою деревню вернулась с орденами Славы, медалями. Через три дня мать попросила уйти – мол, вот тебе узелок. Младших сестер замуж никто возьмет, потому что ты 4 года на фронте с мужиками была. Просит: пишите об орденах, а в душу не лезьте. Голоса признаются: верили, что все изменится после войны, Сталин станет мягче к народу. Еще войне не конец, а эшелоны

в Магадан уже идут. А в них – победители, арестованные и те, кто в плену был и выжил, и те, кого на работу угнали. Они Европу повидали – могут рассказать, что без коммунизма живут лучше.

Реплика: вернулась седая в 21 год, с тяжелым ранением и контузией – плохо слышу. Недоумение в голосе: как это кино про войну цветное. Ведь все там черное, кроме крови.

Такой рассказ: дядю отправили в лагерь, хотя был старый коммунист. Но когда Сталин обратился: “Братья и сестры…” – забыли обиды… Мама произнесла: “Защитим Родину, а разберемся потом”.

О печально известном 22 “Ни шагу назад!”. Повернешь – расстрел на месте. Сзади шли заградотряды… И свои стреляли в своих…

Воспоминание еврейки: до войны жили дружно, а стали прокаженными, отовсюду гнали и боялись нас. Близкие знакомые не здоровались и дети их тоже отворачивались. Потом маму застрелили…

Искала папу… Хоть мертвого… У меня светлые волосы, меня не тронули. Пришла на базар Знакомый посадил в телегу, накрыл одним кожухом с поросятами, ехали весь день. Потом была у партизан.

Голос как бы оправдывается: не стреляла я… Вот дали медаль. Да разве воевала? Нет, я кашу варила и солдатский суп.

(Пока оценок нет)
Loading…Краткое содержание У войны не женское лицо Алексиевич

Источник: https://rus-lit.com/kratkoe-soderzhanie-u-vojny-ne-zhenskoe-lico-aleksievich/

Краткое содержание – У войны не женское лицо – Алексиевич

С.Алексиевич – художественно-документальный цикл “У войны не женское лицо…”.

“Когда впервые в истории женщины появились в армии?

Уже в IV веке до нашей эры в Афинах и Спарте в гречес­ких войсках воевали женщины. Позже они участвовали в по­ходах Александра Македонского.

Читайте также:  Краткое содержание куприн четверо нищих точный пересказ сюжета за 5 минут

Русский историк Николай Карамзин писал о наших предках: “Славянки ходили иногда на войну с отцами и супругами, не боясь смерти: так, при оса­де Константинополя в 626 году греки нашли между убитыми славянами многие женские трупы. Мать, воспитывая детей, готовила их быть воинами”.

А в новое время?

Впервые – в Англии в 1560-1650 годы стал и формиро­вать госпитали, в которых служили женщины-солдаты.

Что произошло в XX веке?

Начало века… В Первую мировую войну в Англии жен­щин уже брали в Королевские военно-воздушные силы, был сформирован Королевский вспомогательный корпус и женский легион автотранспорта – в количестве 100 тысяч человек.

В России, Германии, Франции многие женщины тоже ста­ли служить в военных госпиталях и санитарных поездах.

А во время Второй мировой войны мир стал свидетелем женского феномена. Женщины служили во всех родах войск уже во многих странах мира: в английской армии – 225 ты­сяч, в американской – 450-500 тысяч, в германской – 500 тысяч…

В Советской армии воевало около миллиона женщин. Они овладели всеми военными

специальностями, в том числе и самыми “мужскими”. Даже возникла языковая проблема: у слов “танкист”, “пехотинец”, “автоматчик” до того времени не существовало женского рода, потому что эту работу еще ни­когда не делала женщина. Женские слова родились там, на войне…

Из разговора с историком”.

“Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово “милосердие”. Есть и другие слова – сестра, жена, друг и самое высокое – мать. Но разве не присутствует в их содер­жании и милосердие как суть, как назначение, как конечный смысл? Женщина дает жизнь, женщина оберегает жизнь, жен­щина и жизнь – синонимы.

На самой страшной войне XX века женщине пришлось стать солдатом. Она не только спасала, перевязывала ране­ных, но и стреляла из “снайперки”, бомбила, подрывала мос­ты, ходила в разведку, брала языка. Женщина убивала.

Она убивала врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее землю, на ее дом, на ее детей.

“Не женская это доля – уби­вать”, – скажет одна из героинь этой книги, вместив сюда весь ужас и всю жестокую необходимость случившегося.

Другая распишется на стенах поверженного рейхстага: “Я, Со­фья Кунцевич, пришла в Берлин, чтобы убить войну”. То была величайшая жертва, принесенная ими на алтарь Победы. И бессмертный подвиг, всю глубину которого мы с годами мирной жизни постигаем”, – так начинается книга С. Алек­сиевич.

В ней она рассказывает о женщинах, прошедших Великую Отечественную войну, служивших радистками, снайперами, поварами, санинструкторами, медсестрами, врачами. У всех у них были разные характеры, судьбы, своя жизненная исто­рия. Объединяло всех, пожалуй, одно: общий порыв к спасе­нию Родины, желание честно выполнить свой долг.

Обыкно­венные девушки, порой совсем юные, не задумываясь, шли на фронт. Вот как началась война для медсестры Лилии Ми­хайловны Будко: “Первый день войны… Мы на танцах вече­ром. Нам по шестнадцать лет.

Мы ходили компанией, прово­дим вместе одного, потом другого… И вот уже через два дня этих ребят, курсантов танкового училища, которые нас про­вожали с танцев, привозили калеками, в бинтах. Это был ужас… И я сказала маме, что пойду на фронт”.

Пройдя шестимесячные, а иногда и трехмесячные курсы, они, вчерашние школьницы, становились медсестрами, ра­дистками, саперами, снайперами. Однако воевать они еще не умели. И о войне у них были зачастую свои, книжные, роман­тические представления. Поэтому трудно им было на фронте, особенно в первые дни и месяцы.

“Я до сих пор помню своего первого раненого. Лицо помню… У него был открытый пере­лом средней трети бедра. Представляете, торчит кость, оско­лочное ранение, все вывернуто.

Я знала теоретически, что де­лать, но когда я… это увидела, мне стало плохо”, – вспомина­ет Софья Константиновна Дубнякова, санинструктор, стар­ший сержант.

Очень трудно им было привыкнуть к смерти, к тому, что приходится убивать. Вот отрывок из рассказа Клавдии Гри­горьевны Крохиной, старшего сержанта, снайпера. “Мы за­легли, и я наблюдаю. И вотя вижу: один немец приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, меня колотило всю”.

А вот рассказ девушки-пулеметчицы. “Я была пулеметчи­цей. Я столько убила… После войны боялась долго рожать. Родила, когда успокоилась. Через семь лет…”

Ольга Яковлевна Омельченко была санинструктором стрелковой роты. Поначалу она работала в госпитале, стала регулярно сдавать свою кровь для раненых.

Потом познако­милась там с молодым офицером, которому тоже перелили ее кровь. Но он, к сожалению, вскоре погиб.

Тогда она пошла на фронт, участвовала в рукопашном бою, видела раненых с вы­колотыми глазами, с вспоротыми животами. Ольга Яковлев­на до сих пор не может забыть эти страшные картины.

Война требовала от девушек не только смелости, умения, сноровки – она требовала жертвенности, готовности к под­вигу. Так, Фекла Федоровна Струй в годы войны была в парти­занах.

В одном из боев она обморозила обе ноги – пришлось их ампутировать, она перенесла несколько операций. Потом вернулась к себе на Родину, выучилась ходить на протезах.

Чтобы пронести бинты и медикаменты в лес, к раненым, под­польщице Марии Савицкой нужно было пройти через поли­цейские посты. Тогда она натирала своего трехмесячного мла­денца солью – ребенок судорожно плакал, она объясняла это тифом, и ее пропускали.

Чудовищна по своей безысходной жестокости картина убийства матерью своего грудного мла­денца. Матери-радистке пришлось утопить своего плачуще­го ребенка, потому что из-за него подвергался смертельной опасности весь отряд.

А что с ними стало после войны? Как отнеслась страна и окружающие люди к своим героиням, вчерашним фронтович­кам? Зачастую окружающие встречали их сплетнями, неспра­ведливыми упреками. “Я до Берлина с армией дошла. Верну­лась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями.

Пожила три дня, а на четвертый мама поднимает меня с по­стели и говорит: “Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с муж­чинами…”, – рассказывает одна из героинь Алексиевич.

Тяжелыми стали послевоенные годы: советская система не изменила своего отношения к народу-победителю. “Многие из нас верили… Мы думали, что после войны все изменится… Сталин поверит своему народу. Но еще война не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан.

Эшелоны с победителями… Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, кого увезли немцы на работу – всех, кто видел Европу. Мог рассказать, как там живет народ. Без коммунистов. Какие там дома и какие дороги. О том, что нигде нет колхозов… После Победы все замолчали.

Молчали и боялись, как до войны…”

Таким образом, на самой страшной войне женщине при­шлось стать солдатом. И принести в жертву свою молодость и красоту, семью, близких людей. Это была величайшая жертва и величайший подвиг. Подвиг во имя победы, во имя любви, во имя Родины.

Глоссарий:

  • у войны не женское лицо краткое содержание
  • у войны не женское лицо краткое содержание брифли
  • у войны не женское лицо краткое

Источник: http://ege-essay.ru/kratkoe-soderzhanie-u-vojny-ne-zhenskoe-lico-aleksievich/

Рецензия на повесть С. А. Алексиевич «У войны не женское лицо»

/ Сочинения / Алексиевич С. / У войны не женское лицо / Рецензия на повесть С. А. Алексиевич «У войны не женское лицо»

  Скачать сочинение
Тип: Анализ творчества поэта/писателя

    Я ушла из детства в грязную теплушку.     В эшелон пехоты, в санитарный взвод…     Я пришла из школы в блиндажи сырые,     От Прекрасной Дамы в “мать” и “перемать”.     Потому что имя ближе, чем Россия,     Не смогла сыскать…     Ю. Друнина     Особой главой нашей отечественной литературы является проза о событиях военного времени.

Эта тема породила огромное количество выдающихся произведений, в которых описывается жизнь и борьба русского народа в годы Великой Отечественной войны с немецкими захватчиками. Но так уж случилось, что все наши представления о войне связаны с образом мужчины-солдата. Это и понятно: воевали-то в основном представители сильного пола — мужчины.

И почему-то обычно забывают сказать о женщинах, о том, что и они тоже многое сделали для победы. В годы Великой Отечественной войны женщины не только спасали и перевязывали раненых, но и стреляли из “снайперки”, подрывали мосты, ходили в разведку, летали на самолетах. Вот об этих женщинах-солдатах и идет речь в повести Светланы Алексиевич “У войны не женское лицо”.

Именно об этой книге мне бы хотелось вам рассказать. Здесь собраны воспоминания многих женщин-фронтовиков, в которых они повествуют о своей судьбе, о том, как сложилась их жизнь в те страшные годы, и обо всем, что они видели там, на фронте. Но это произведение не о прославленных снайперах, летчицах, танкистах, а об “обыкновенных военных девушках”, как они сами себя называют.

Собранные вместе, рассказы этих женщин рисуют облик войны, у которой совсем не женское лицо.     “Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово “милосердие”. Есть и другие слова — сестра, жена, друг и самое высокое — мать… Женщина дает жизнь, женщина оберегает жизнь. Женщина и жизнь — синонимы” — так начинается книга С. Алексиевич.

Да, в нашем представлении женщина — это нежное, хрупкое, безобидное существо, которое само нуждается в защите. Но в те ужасные военные годы женщине пришлось стать солдатом, идти защищать Родину, чтобы сберечь жизнь будущим поколениям.     Когда я прочитала эту книгу, то меня очень поразило, что такое огромное число женщин воевало в годы Великой Отечественной войны.

Хотя здесь нет, наверное, ничего необычного. Всякий раз, когда угроза нависала надРодиной, женщинавста-вала на ее защиту. Если вспомнить нашу историю, то можно найти множество примеров, подтверждающих эту истину. Во все времена русская женщина не только провожала на битву мужа, сына, брата, горевала, ждала их, но в трудное время сама становилась рядом с ними.

Еще Ярославна поднималась на крепостную стену и лила расплавленную смолу на головы врагов, помогая мужчинам защищать город. И в годы Великой Отечественной войны женщина стреляла, убивая врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее дом, ее детей, родственников и близких. Вот отрывок из рассказа Клавдии Григорьевны Крохиной, старшего сержанта, снайпера. “Мы залегли, и я наблюдаю.

И вот я вижу: один немец приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, меня колотило всю”.     И не единственная она была такая. Не женское это дело — убивать. Все они не могли понять: как это можно убить человека? Это же человек, хоть он враг, но человек.

Но этот вопрос постепенно исчезал из их сознания, а его заменяла ненависть к фашистам за то, что они делали с народом. Ведь они беспощадно убивали и детей и взрослых, сжигали людей живьем, травили их газом. Я и раньше много слышала о зверствах фашистов, но то, что я прочитала в этой книге, произвело на меня огромное впечатление.

Вот только единственный пример, хотя в этом произведении их сотни. “Подъехали машины-душегубки. Туда загнали всех больных и повезли. Ослабленных больных, которые не могли передвигаться, снесли и сложили в бане. Закрыли двери, всунули в окно трубу от машины и всех их отравили. Потом, прямо как дрова, эти трупы бросили в машину”.

    И как мог кто-нибудь в то время думать о себе, о своей жизни, когда враг ходил по родной земле и так жестоко истреблял людей. Эти “обыкновенные девушки” и не задумывались над этим, хотя многим из них было по шестнадцать-семнадцать лет, как и моим ровесницам сегодня. Они были простыми школьницами и студентками, которые, конечно, мечтали о будущем.

Но в один день мир для них разделился на прошлое — то, что было еще вчера: последний школьный звонок, выпускной бал, первая любовь; и войну, которая разрушила все их мечты. Вот как началась война для медсестры Лилии Михайловны Будко: “Первый день войны… Мы на танцах вечером. Нам по шестнадцать лет. Мы ходили компанией, проводим вместе одного, потом другого…

Читайте также:  Краткое содержание воробьёв убиты под москвой точный пересказ сюжета за 5 минут

И вот уже через два дня этих ребят, курсантов танкового училища, которые нас провожали с танцев, привозили калеками, в бинтах. Это был ужас… И я сказала маме, что пойду на фронт”.     А Вера Даниловцева мечтала стать актрисой, готовилась в театральный институт, но началась война, и она ушла на фронт, где стала снайпером, кавалером двух орденов Славы.

И таких историй об искалеченных жизнях множество. У каждой из этих женщин была своя дорога на фронт, но их объединяло одно — желание спасти Родину, защитить ее от немецких оккупантов и отомстить за смерть близких. “У нас у всех было одно желание: только в военкомат и только проситься на фронт”, — вспоминает минчанка Татьяна Ефимовна Семенова.

    Конечно, война — это не женское дело, но эти “обыкновенные девушки” были нужны на фронте. Они были готовы к подвигу, но не знали девчонки, что такое — армия и что такое — война. Пройдя шестимесячные, а то иногда и трехмесячные курсы, они уже имели удостоверения медсестер, зачислялись саперами, летчицами. У них уже были военные билеты, но солдатами они еще не были.

И о войне, и о фронте у них были только книжные, часто совершенно романтические представления. Поэтому трудно им было на фронте, особенно в первые дни, недели, месяцы. Тяжело было привыкнуть к постоянным бомбежкам, выстрелам, убитым и раненым. “Я до сих пор помню своего первого раненого. Лицо помню… У него был открытый перелом средней трети бедра.

Представляете,торчит кость, осколочное ранение, все вывернуто.     Я знала теоретически, что делать, но, когда я… это увидела, мне стало плохо”, — вспоминает Софья Константиновна Дубнякова, санинструктор, старший сержант. Выдержать на фронте надо было не кому-нибудь, а девчонке, которую до войны мать еще баловала, оберегала, считая ребенком.

Светлана Катыхина рассказала, как перед самой войной мать не отпускала ее без провожатого к бабушке, мол, еще маленькая, а через два месяца эта “маленькая” ушла на фронт, стала санинструктором.     Да, не сразу и не легко давалась им солдатская наука. Потребовалось обуть кирзачи, надеть шинели, привыкнуть к форме, научиться ползать по-пластунски, копать окопы. Но они со всем справились, девушки стали отличными солдатами. Они проявили себя в этой войне как отважные и выносливые воины. И я думаю, что только благодаря их поддержке, их храбрости и смелости мы смогли победить в этой войне. Девчонки прошли через все трудности и испытания, чтобы спасти свою Родину и защитить жизнь будущего поколения.

    Завтра я проснусь и надо мной будет сиять солнце. Я буду уверена, что оно будет светить и на следующий день, и через месяц, и через год. И именно для того, чтобы мы жили беззаботно и счастливо, чтобы это “завтра” для меня состоялось, те девушки т- мои ровесницы — пятьдесят лет назад шли в бой.

Добавил: daniil6565

14034 человека просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Источник: http://www.litra.ru/composition/get/coid/00348411329933288878

Светлана Алексиевич — У войны — не женское лицо…

Светлана АЛЕКСИЕВИЧ

У ВОЙНЫ — НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО…

Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово «милосердие». Есть и другие слова — сестра, жена, друг, и самое высокое — мать. Но разве не присутствует в их содержании и милосердие как суть, как назначение, как конечный смысл? Женщина дает жизнь, женщина оберегает жизнь, женщина и жизнь — синонимы.

На самой страшной войне XX века женщине пришлось стать солдатом. Она не только спасала, перевязывала раненых, а и стреляла из «снайперки», бомбила, подрывала мосты, ходила в разведку, брала языка. Женщина убивала. Она убивала врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее землю, на ее дом, на ее детей.

«Не женская это доля — убивать», — скажет одна из героинь этой книги, вместив сюда весь ужас и всю жестокую необходимость случившегося. Другая распишется на стенах поверженного рейхстага: «Я, Софья Кунцевич, пришла в Берлин, чтобы убить войну». То была величайшая жертва, принесенная ими на алтарь Победы.

И бессмертный подвиг, всю глубину которого мы с годами мирной жизни постигаем.

В одном из писем Николая Рериха, написанном в мае-июне 1945 года и хранящемся в фонде Славянского антифашистского комитета в Центральном государственном архиве Октябрьской революции, есть такое место: «Оксфордский словарь узаконил некоторые русские слова, принятые теперь в мире: например, добавить еще одно слово — непереводимое, многозначительное русское слово „подвиг“. Как это ни странно, но ни один европейский язык не имеет слова хотя бы приблизительного значения…» Если когда-нибудь в языки мира войдет русское слово «подвиг», в том будет доля и свершенного в годы войны советской женщиной, державшей на своих плечах тыл, сохранившей детишек и защищавшей страну вместе с мужчинами.

…Четыре мучительных года я иду обожженными километрами чужой боли и памяти.

Записаны сотни рассказов женщин-фронтовичек: медиков, связисток, саперов, летчиц, снайперов, стрелков, зенитчиц, политработников, кавалеристов, танкистов, десантниц, матросов, регулировщиц, шоферов, рядовых полевых банно-прачечных отрядов, поваров, пекарей, собраны свидетельства партизанок и подпольщиц. «Едва ли найдется хоть одна военная специальность, с которой не справились бы наши отважные женщины так же хорошо, как их братья, мужья, отцы», — писал маршал Советского Союза А.И. Еременко. Были среди девушек и комсорги танкового батальона, и механики-водители тяжелых танков, а в пехоте — командиры пулеметной роты, автоматчики, хотя в языке нашем у слов «танкист», «пехотинец», «автоматчик» нет женского рода, потому что эту работу еще никогда не делала женщина.

Только по мобилизации Ленинского комсомола в армию было направлено около 500 тысяч девушек, из них 200 тысяч комсомолок. Семьдесят процентов всех девушек, посланных комсомолом, находились в действующей армии. Всего за годы войны в различных родах войск на фронте служило свыше 800 тысяч женщин…

Всенародным стало партизанское движение. Только в Белоруссии в партизанских отрядах находилось около 60 тысяч мужественных советских патриоток. Каждый четвертый на белорусской земле был сожжен или убит фашистами.

Таковы цифры. Их мы знаем. А за ними судьбы, целые жизни, перевернутые, искореженные войной: потеря близких, утраченное здоровье, женское одиночество, невыносимая память военных лет. Об этом мы знаем меньше.

«Когда бы мы ни родились, но мы все родились в сорок первом», — написала мне в письме зенитчица Клара Семеновна Тихонович. И я хочу рассказать о них, девчонках сорок первого, вернее, они сами будут рассказывать о себе, о «своей» войне.

«Жила с этим в душе все годы. Проснешься ночью и лежишь с открытыми глазами. Иногда подумаю, что унесу все с собой в могилу, никто об этом не узнает, страшно было…» (Эмилия Алексеевна Николаева, партизанка).

«…Я так рада, что это можно кому-нибудь рассказать, что пришло и наше время…» (Тамара Илларионовна Давыдович, старший сержант, шофер).

«Когда я расскажу вам все, что было, я опять не смогу жить, как все. Я больная стану. Я пришла с войны живая, только раненая, но я долго болела, я болела, пока не сказала себе, что все это надо забыть, или я никогда не выздоровлю. Мне даже жалко вас, что вы такая молодая, а хотите это знать…» (Любовь Захаровна Новик, старшина, санинструктор).

«Мужчина, он мог вынести. Он все-таки мужчина. А вот как женщина могла, я сама не знаю.

Я теперь, как только вспомню, то меня ужас охватывает, а тогда все могла: и спать рядом с убитым, и сама стреляла, и кровь видела, очень помню, что на снегу запах крови как-то особенно сильный… Вот я говорю, и мне уже плохо… А тогда ничего, тогда все могла. Внучке стала рассказывать, а невестка меня одернула: зачем девочке такое знать? Этот, мол, женщина растет… Мать растет… И мне некому рассказать…

Вот так мы их оберегаем, а потом удивляемся, что наши дети о нас мало знают…» (Тамара Михайловна Степанова, сержант, снайпер).

«…Мы пошли с подругой в кинотеатр, мы с ней дружим скоро сорок лет, в войну вместе в подполье были. Хотели взять билеты, а очередь была большая.

У нее как раз было с собой удостоверение участника Великой Отечественной войны, и она подошла к кассе, показала его.

А какая-то девчонка, лет четырнадцати, наверное, говорит: „Разве вы, женщины, воевали? Интересно было бы знать, за какие такие подвиги вам эти удостоверения дали?“

Нас, конечно, другие люди в очереди пропустили, но в кино мы не пошли. Нас трясло, как в лихорадке…» (Вера Григорьевна Седова, подпольщица).

Я тоже родилась после войны, когда позарастали уже окопы, заплыли солдатские траншеи, разрушились блиндажи «в три наката», стали рыжими брошенные в лесу солдатские каски. Но разве своим смертным дыханием она не коснулась и моей жизни? Мы все еще принадлежим к поколениям, у каждого из которых свой счет к войне.

Одиннадцати человек недосчитался мой род: украинский дед Петро, отец матери, лежит где-то под Будапештом, белорусская бабушка Евдокия, мать отца, умерла в партизанскую блокаду от голода и тифа, две семьи дальних родственников вместе с детьми фашисты сожгли в сарае в моей родной деревне Комаровичи Петриковского района Гомельской области, брат отца Иван, доброволец, пропал без вести в сорок первом.

Четыре года и «моей» войны. Не раз мне было страшно. Не раз мне было больно. Нет, не буду говорить неправду — этот путь не был мне под силу. Сколько раз я хотела забыть то, что слышала. Хотела и уже не могла. Все это время я вела дневник, который тоже решаюсь включить в повествование.

В нем то, что чувствовала, переживала, в нем и география поиска — более ста городов, поселков, деревень в самых разных уголках страны. Правда, я долго сомневалась: имею ли право писать в этой книге «я чувствую», «я мучаюсь», «я сомневаюсь».

Что мои чувства, мои мучения рядом с их чувствами и мучениями? Будет ли кому-нибудь интересен дневник моих чувств, сомнений и поисков? Но чем больше материала накапливалось в папках, тем настойчивее становилось убеждение: документ лишь тогда документ, имеющий полную силу, когда известно не только то, что в нем есть, но и кто его оставил.

Нет бесстрастных свидетельств, в каждом заключена явная или тайная страсть того, чья рука водила пером по бумаге. И эта страсть через много лет — тоже документ.

Источник: https://libking.ru/books/nonf-/nonf-publicism/483237-svetlana-aleksievich-u-voyny-ne-zhenskoe-litso.html

Ссылка на основную публикацию