Краткое содержание горький сказки об италии точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание «Сказки об Италии»

Краткое содержание Горький Сказки об Италии точный пересказ сюжета за 5 минут

Сразу хотим извиниться, но по всем сказкам пока материалы мы найти не смогли

Источник: http://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-skazki-ob-italii/

Сказки об Италии

Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.

Андерсен* * *

В Неаполе забастовали служащие трамвая: во всю длину Ривьеры Кияия вытянулась цепь пустых вагонов, а на площади Победы собралась толпа вагоновожатых и кондукторов — всё веселые и шумные, подвижные, как ртуть, неаполитанцы.

Над их головами, над решеткой сада сверкает в воздухе тонкая, как шпага, струя фонтана, их враждебно окружает большая толпа людей, которым надо ехать по делам во все концы огромного города, и все эти приказчики, мастеровые, мелкие торговцы, швеи сердито и громко порицают забастовавших.

Звучат сердитые слова, колкие насмешки, непрерывно мелькают руки, которыми неаполитанцы говорят так же выразительно и красноречиво, как и неугомонным языком.

С моря тянет легкий бриз, огромные пальмы городского сада тихо качают веерами темно-зеленых ветвей, стволы их странно подобны неуклюжим ногам чудовищных слонов. Мальчишки — полуголые дети неаполитанских улиц — скачут, точно воробьи, наполняя воздух звонкими криками и смехом.

Город, похожий на старую гравюру, щедро облит жарким солнцем и весь поет, как орга́н; синие волны залива бьют в камень набережной, вторя ропоту и крикам гулкими ударами, — точно бубен гудит.

Забастовщики угрюмо жмутся друг ко другу, почти не отвечая на раздраженные возгласы толпы, влезают на решетку сада, беспокойно поглядывая в улицы через головы людей, и напоминают стаю волков, окруженную собаками.

Всем ясно, что эти люди, однообразно одетые, крепко связаны друг с другом непоколебимым решением, что они не уступят, и это еще более раздражает толпу, но среди нее есть и философы: спокойно покуривая, они увещевают слишком ретивых противников забастовки:

— Э, синьор! А как быть, если не хватает детям на макароны?

Группами, по два и по три, стоят щеголевато одетые агенты муниципальной полиции, следя за тем, чтобы толпа не затрудняла движения экипажей.

Они строго нейтральны, с одинаковым спокойствием смотрят на порицаемых и порицающих и добродушно вышучивают тех и других, когда жесты и крики принимают слишком горячий характер.

На случай серьезных столкновений в узкой улице вдоль стен домов стоит отряд карабинеров, с коротенькими и легкими ружьями в руках. Это довольно зловещая группа людей в треуголках, коротеньких плащах, с красными, как две струи крови, лампасами на брюках.

Перебранка, насмешки, упреки и увещевания — всё вдруг затихает, над толпой проносится какое-то новое, словно примиряющее людей веяние, — забастовщики смотрят угрюмее и, в то же время, сдвигаются плотнее, в толпе раздаются возгласы:

— Солдаты!

Слышен насмешливый и ликующий свист по адресу забастовщиков, раздаются крики приветствий, а какой-то толстый человек, в легкой серой паре и в панаме, начинает приплясывать, топая ногами по камню мостовой.

Кондуктора и вагоновожатые медленно пробираются сквозь толпу, идут к вагонам, некоторые влезают на площадки, — они стали еще угрюмее и в ответ на возгласы толпы — сурово огрызаются, заставляя уступать им дорогу.

Становится тише.

Легким танцующим шагом с набережной Санта Лючия идут маленькие серые солдатики, мерно стуча ногами и механически однообразно размахивая левыми руками. Они кажутся сделанными из жести и хрупкими, как заводные игрушки.

Их ведет красивый высокий офицер, с нахмуренными бровями и презрительно искривленным ртом, рядом с ним, подпрыгивая, бежит тучный человек в цилиндре и неустанно говорит что-то, рассекая воздух бесчисленными жестами.

Толпа отхлынула от вагонов — солдаты, точно серые бусы, рассыпаются вдоль их, останавливаясь у площадок, а на площадках стоят забастовщики.

Человек в цилиндре и еще какие-то солидные люди, окружившие его, отчаянно размахивая руками, кричат:

— Последний раз… Ultima volta!1Последний раз! (Итал.). Слышите?

Офицер скучно крутит усы, наклонив голову; к нему, взмахнув цилиндром, подбегает человек и хрипло кричит что-то. Офицер искоса взглянул на него, выпрямился, выправил грудь, и — раздались громкие слова команды.

Тогда солдаты стали прыгать на площадки вагонов, на каждую по два, и в то же время оттуда посыпались вагоновожатые с кондукторами.

Толпе показалось это смешным — вспыхнул рев, свист, хохот, но тотчас — погас, и люди молча, с вытянутыми, посеревшими лицами, изумленно вытаращив глаза, начали тяжко отступать от вагонов, всей массой подвигаясь к первому.

И стало видно, что в двух шагах от его колес, поперек рельс, лежит, сняв фуражку с седой головы, вагоновожатый, с лицом солдата, он лежит вверх грудью, и усы его грозно торчат в небо. Рядом с ним бросился на землю еще маленький, ловкий, как обезьянка, юноша, вслед за ним, не торопясь, опускаются на землю еще и еще люди…

Толпа глухо гудит, раздаются голоса, пугливо зовущие мадонну, некоторые мрачно ругаются, взвизгивают, стонут женщины, и, как резиновые мячи, всюду прыгают пораженные зрелищем мальчишки.

Человек в цилиндре орет что-то рыдающим голосом, офицер смотрит на него и пожимает плечами, — он должен заместить вагоновожатых своими солдатами, но у него нет приказа бороться с забастовавшими.

Тогда цилиндр, окруженный какими-то угодливыми людьми, бросается в сторону карабинеров, — вот они тронулись, подходят, наклоняются к лежащим на рельсах, хотят поднять их.

Началась борьба, возня, но — вдруг вся серая, пыльная толпа зрителей покачнулась, взревела, взвыла, хлынула на рельсы, — человек в панаме сорвал с головы свою шляпу, подбросил ее в воздух и первый лег на землю рядом с забастовщиком, хлопнув его по плечу и крича в лицо его ободряющим голосом.

А за ним на рельсы стали падать точно им ноги подрезали — какие-то веселые шумные люди, люди, которых не было здесь за две минуты до этого момента. Они бросались на землю, смеясь, строили друг другу гримасы и кричали офицеру, который, потрясая перчатками под носом человека в цилиндре, что-то говорил ему, усмехаясь, встряхивая красивой головой.

А на рельсы всё сыпались люди, женщины бросали свои корзины и какие-то узлы, со смехом ложились мальчишки, свертываясь калачиком, точно озябшие собаки, перекатывались с боку на бок, пачкаясь в пыли, какие-то прилично одетые люди.

Пятеро солдат с площадки первого вагона смотрели вниз на груду тел под колесами и — хохотали, качаясь на ногах, держась за стойки, закидывая головы вверх и выгибаясь, теперь — они не похожи на жестяные заводные игрушки.

…Через полчаса по всему Неаполю с визгом и скрипом мчались вагоны трамвая, на площадках стояли, весело ухмыляясь, победители, и вдоль вагонов ходили они же, вежливо спрашивая:

Читайте также:  Краткое содержание васильев а зори здесь тихие точный пересказ сюжета за 5 минут

— Бильетти?!

Люди, протягивая им красные и желтые бумажки, подмигивают, улыбаются, добродушно ворчат.

В Генуе, на маленькой площади перед вокзалом, собралась густая толпа народа — преобладают рабочие, но много солидно одетых, хорошо откормленных людей.

Во главе толпы — члены муниципалитета, над их головами колышется тяжелое, искусно вышитое шелком знамя города, а рядом с ним реют разноцветные знамена рабочих организаций.

Блестит золото кистей, бахромы и шнурков, блестят копья на древках, шелестит шелк, и гудит, как хор, поющий вполголоса, торжественно настроенная толпа людей.

Над нею, на высоком пьедестале — фигура Колумба, мечтателя, который много пострадал за то, что верил, и — победил, потому что верил. Он и теперь смотрит вниз на людей, как бы говоря мраморными устами:

«Побеждают только верующие».

У ног его, вокруг пьедестала, музыканты разложили медные трубы, медь на солнце сверкает, точно золото.

Вогнутым полукругом стоит тяжелое мраморное здание вокзала, раскинув свои крылья, точно желая обнять людей. Из порта доносится тяжкое дыхание пароходов, глухая работа винта в воде, звон цепей, свистки и крики — на площади тихо, душно и всё облито жарким солнцем. На балконах и в окнах домов — женщины, с цветами в руках, празднично одетые фигурки детей, точно цветы.

Свистит, подбегая к станции, локомотив — толпа дрогнула, точно черные птицы, взлетело над головами несколько измятых шляп, музыканты берут трубы, какие-то серьезные, пожилые люди, охорашиваясь, выступают вперед, обращаются лицом к толпе и говорят что-то, размахивая руками вправо и влево.

Тяжело и не торопясь толпа расступилась, очистив широкий проход в улицу.

— Кого встречают?

— Детей из Пармы!

Там забастовка, в Парме. Хозяева не уступают, рабочим стало трудно, и вот они, собрав своих детей, уже начавших хворать от голода, отправили их товарищам в Геную.

Из-за колонн вокзала идет стройная процессия маленьких людей, они полуодеты и кажутся мохнатыми в своих лохмотьях, мохнатыми, точно какие-то странные зверьки.

Идут, держась за руки, по пяти в ряд — очень маленькие, пыльные, видимо, усталые.

Их лица серьезны, но глаза блестят живо и ясно, и когда музыка играет встречу им гимн Гарибальди, — по этим худеньким, острым и голодным личикам пробегает, веселою рябью, улыбка удовольствия.

Источник: http://knigosite.org/library/read/68927

Сочинение по циклу рассказов Горького «Сказки об Италии»

Сочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме Сочинение по циклу рассказов Горького «Сказки об Италии»!!! =>>>

Горький создает новые художественные произведения— цикл «Сказки об Италии» (1900 —1930 ), сборник рассказов «По Руси» , первые две части автобиографической трилогии — «Детство», «В людях». В «Сказках об Италии» Горький в яркой поэтической форме раскрыл душу народа, показал «золотые россыпи» в характерах и поступках простых людей труда. Эти люди представлены как носители всего самого прекрасного и благородного. Им свойственно чувство классовой солидарности, у них высоко развит дух патриотизма и ответственности за судьбу своей родины. То, что Горький увидел в итальянском народе, присуще всем народам земли, и Горький имел все основания заявить, что его «Сказки» могут стать «недурным» материалом для чтения русских рабочих». Большинство из 27 «Сказок об Италии» — это безыскусственные рассказы о фактах реальной жизни: о забастовавших служащих трамвая в Неаполе, о рабочих Генуи, взявших к себе детей своих товарищей по борьбе из Пармы, чтобы те смогли выстоять в забастовке, о строительстве Симплонского туннеля и т. д. Почему же эти рассказы или новеллы (а некоторые напоминают даже очерки) названы сказками?

Примером борцов за социализм для трудящихся Италии являются русские рабочие. «…Русские — вот люди!..— восторженно говорит слесарь в четырнадцатой сказке.— Бесправные, под страхом лишиться свободы и жизни, они сделали грандиозное дело… » «Страна героев!

Произведения Горького о жизни и борьбе итальянского народа отличаются необычной для литературы тех лет бодростью тона, повышенным пафосом утверждения, в них созданы образы сказочно прекрасных людей. Своеобразие «Сказок об Италии» в том, что в них уже как бы зримо присутствует будущее.

Через весь цикл проходит мысль о неограниченных возможностях творческого гения народа, который творит не только новые сказки и легенды, но и новые формы жизни.

Новым в «Сказках» по сравнению с прежними произведениями Горького (если не считать романа «Мать») является то, что здесь сами герои глубоко сознают не только свои силы и возможности, но и неизбежность реализации своих стремлений в недалеком будущем. «Понимаешь, если это привьется…

смотришь на этих детей и хочется кричать вслед им, весело и громко: — Эй, вы, люди! Да здравствует ваше будущее!» В «Сказках об Италии» есть много красочных пейзажных зарисовок.

Они дополняют ярко разнообразные, жизнелюбивые характеры людей, согретых жарким солнцем и омытых брызгами морской волны.

Человек и природа слиты в единый живой организм, ибо, «когда человека схватит за сердце море, он сам становится частью его, как сердце — только часть живого человека».

Ив другом письме того же времени: «Великолепными «Сказками» Вы очень и очень помогали «Звезде» и это меня радовало чрезвычайно».

» Перед Матерью преклонился даже «слуга и раб Смерти» — «железный Тамерлан, кровавый бич земли», от которого она потребовала вернуть ей сына. Но при всей силе «не знающей преград» любви к детям Мать не может простить им измены родине. Героиня одиннадцатой сказки убивает своего сына, ставшего врагом родного города.

В другой сказке простая итальянка, жена погибшего рыбака, заботливо растила сына-урода. Но когда она увидела, как иностранцы с брезгливостью указывали на её сына как на признак вырождения нации, она умертвила его, чтобы он не бросал тень на родную страну.

Читайте также:  Краткое содержание гофман крошка цахес, по прозванию циннобер точный пересказ сюжета за 5 минут

Прекрасный образ простой итальянки , торговки овощами Нунчи создан в двадцать второй сказке.

Он научил меня лучше и глубже видеть народ, из недр которого я вышел» ‘.

Тот же Джерманетто писал: «Никто не умел писать о чудесной природе нашей страны с такой необычайной простотой, как Горький, и, что еще важнее, он один писал об итальянском народе, о его жизни и борьбе.

Вот почему Горького так знают и любят в Италии». «Сказки об Италии» имеют большое интернациональное значение.

С большой любовью писал Горький о детях Италии — о замечательном мальчике Пепе (26-я сказка), о школьниках (7-я). Любуясь этими маленькими людьми, писатель говорит: «…

Нас трудно будет одолеть, а?» — говорит рабочий во второй сказке, имея в виду ярко выявленное рабочими Генуи и Пармы чувство пролетарской солидарности. Для героев сказок характерно революционное отношение к миру.

Созидательная сила труда объединяется в этих образах с преобразующей силой революции.

Один из строителей Симплонского туннеля испытывает гордость за человека труда: «О, синьор, маленький человек, когда он хочет работать,— непобедимая сила! И поверьте: в конце концов этот маленький человек сделает все, чего хочет».

В них, как писала Белинскийская «Правда», показан народ, близкий нам и давно знакомый, «ибо слишком родственны переживания, стремления его и русскому народу». Огромную роль «Сказок об Италии» в революционном воспитании трудящихся отмечал . В феврале 1902 года он писал Горькому: «Хорошо бы иметь революционную прокламацию в типе «Сказок» «Звезды». Очень и очень рад, что Вы помогаете «Звезде».

» — так же восторженно вторит ему маляр. Для Горького настоящими героями были те, кто «творит жизнь вопреки смерти, кто побеждает смерть».

Глубокий философский смысл приобретают те сказки, в которых создан образ матери, иногда вырастающий до олицетворения Родины.

Девятую сказку Горький начинает словами, исполненными глубокого смысла: «Прославим женщину — Мать, неиссякаемый источник всепобеждающей жизни!.. Прославим в мире женщину — Мать, единую силу, пред которой покорно склоняется Смерть!

Это же можно сказать о людях, влюбленных в горы, в степи, в роскошные долины — в богатую и красочную природу родной страны. Заметим, что такое же гармоническое единение человека и природы показано в итальянских новеллах М. Коцюбинского («Сон», «На острове»).

Эти новеллы родились в результате бесед Горького и Коцюбинского, живших тогда на острове Капри, и писались в одно время со «Сказками об Италии».

В «Сказках об Италии» заметна та же особенность отражения жизни, что и в романе «Мать»: на переднем плане — люди труда.

Представителей эксплуататорских классов в них почти нет, если не считать буржуазных интеллигентов в пятнадцатой и шестнадцатой сказках; в других случаях — это только эпизодические фигуры: охранители старых порядков в первой сказке, богатый американец в двадцать шестой и др.

Рабочий Трама (7-я сказка) чувствует себя хозяином жизни и соучастником в творчестве прекрасного; все самое человечное, прекрасное, поэтичное он связывает с понятием «социализм».

Социалистические отношения в понимании героев «Сказок об Италии» — это естественные отношения людей труда, ибо «рабочий человек родится социалистом», борцом за правду, которая «крепко пахнет и всегда одинаково — трудовым потом».

Социализм становится притягательной силой для трудящихся всего мира.

Один из ответов на вопрос заключен в словах великого датского сказочника Андерсена, взятых Горьким как эпиграф к циклу: «Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь». Но дело не только в этом.

Она лучшая танцовщица квартала. Нунча является носительницей радости, светлого взгляда на жизнь, оптимизма и жизнелюбия, так необходимых людям. «Люди вспыхивали около нее, как паруса на рассвете, когда их коснется первый луч солнца».

И тем не менее атмосфера классовой борьбы, напряженность острых конфликтов ощущаются во всех тех сказках, где показана жизнь итальянского народа.

Сказки совершенно лишены внешнего этнографизма, чего можно было ожидать от писателя, пишущего о чужой стране, тем более — Италии; нет здесь и увлечения экзотикой.

Горький не ставил перед собой задачи удивлять или восхищать читателя достопримечательностями этой поистине удивительной и прекрасной страны. Его интересовали прежде всего люди, и он блестяще раскрыл душу итальянского народа, что было достойно оценено самими итальянцами.

Писатель Д. Джерманетто свидетельствует, что Горький «…сумел показать нам в очаровательной рамке прекрасной природы Италии, в правдивых словах весь быт, нищету, бедность, страдания, героическую борьбу итальянского народа…

Сочинение опубликовано: 27.08.2012 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

Сочинение по циклу рассказов Горького «Сказки об Италии»

Источник: http://www.getsoch.net/sochinenie-po-ciklu-rasskazov-gorkogo-skazki-ob-italii/

Читать

Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.

Андерсен

В Неаполе забастовали служащие трамвая: во всю длину Ривьеры Кияия вытянулась цепь пустых вагонов, а на площади Победы собралась толпа вагоновожатых и кондукторов – всё веселые и шумные, подвижные, как ртуть, неаполитанцы.

Над их головами, над решеткой сада сверкает в воздухе тонкая, как шпага, струя фонтана, их враждебно окружает большая толпа людей, которым надо ехать по делам во все концы огромного города, и все эти приказчики, мастеровые, мелкие торговцы, швеи сердито и громко порицают забастовавших.

Звучат сердитые слова, колкие насмешки, непрерывно мелькают руки, которыми неаполитанцы говорят так же выразительно и красноречиво, как и неугомонным языком.

С моря тянет легкий бриз, огромные пальмы городского сада тихо качают веерами темно-зеленых ветвей, стволы их странно подобны неуклюжим ногам чудовищных слонов. Мальчишки – полуголые дети неаполитанских улиц – скачут, точно воробьи, наполняя воздух звонкими криками и смехом.

Город, похожий на старую гравюру, щедро облит жарким солнцем и весь поет, как орган; синие волны залива бьют в камень набережной, вторя ропоту и крикам гулкими ударами, – точно бубен гудит.

Забастовщики угрюмо жмутся друг ко другу, почти не отвечая на раздраженные возгласы толпы, влезают на решетку сада, беспокойно поглядывая в улицы через головы людей, и напоминают стаю волков, окруженную собаками.

Всем ясно, что эти люди, однообразно одетые, крепко связаны друг с другом непоколебимым решением, что они не уступят, и это еще более раздражает толпу, но среди нее есть и философы: спокойно покуривая, они увещевают слишком ретивых противников забастовки:

Читайте также:  Краткое содержание яковлев рыцарь вася точный пересказ сюжета за 5 минут

– Э, синьор! А как быть, если не хватает детям на макароны?

Группами, по два и по три, стоят щеголевато одетые агенты муниципальной полиции, следя за тем, чтобы толпа не затрудняла движения экипажей.

Они строго нейтральны, с одинаковым спокойствием смотрят на порицаемых и порицающих и добродушно вышучивают тех и других, когда жесты и крики принимают слишком горячий характер.

На случай серьезных столкновений в узкой улице вдоль стен домов стоит отряд карабинеров, с коротенькими и легкими ружьями в руках. Это довольно зловещая группа людей в треуголках, коротеньких плащах, с красными, как две струи крови, лампасами на брюках.

Перебранка, насмешки, упреки и увещевания – всё вдруг затихает, над толпой проносится какое-то новое, словно примиряющее людей веяние, – забастовщики смотрят угрюмее и, в то же время, сдвигаются плотнее, в толпе раздаются возгласы:

– Солдаты!

Слышен насмешливый и ликующий свист по адресу забастовщиков, раздаются крики приветствий, а какой-то толстый человек, в легкой серой паре и в панаме, начинает приплясывать, топая ногами по камню мостовой.

Кондуктора и вагоновожатые медленно пробираются сквозь толпу, идут к вагонам, некоторые влезают на площадки, – они стали еще угрюмее и в ответ на возгласы толпы – сурово огрызаются, заставляя уступать им дорогу.

Становится тише.

Легким танцующим шагом с набережной Санта Лючия идут маленькие серые солдатики, мерно стуча ногами и механически однообразно размахивая левыми руками. Они кажутся сделанными из жести и хрупкими, как заводные игрушки.

Их ведет красивый высокий офицер, с нахмуренными бровями и презрительно искривленным ртом, рядом с ним, подпрыгивая, бежит тучный человек в цилиндре и неустанно говорит что-то, рассекая воздух бесчисленными жестами.

Толпа отхлынула от вагонов – солдаты, точно серые бусы, рассыпаются вдоль их, останавливаются у площадок, а на площадках стоят забастовщики.

Человек в цилиндре и еще какие-то солидные люди, окружившие его, отчаянно размахивая руками, кричат:

– Последний раз… Ultima volta![1] Слышите?

Офицер скучно крутит усы, наклонив голову; к нему, взмахнув цилиндром, подбегает человек и хрипло кричит что-то. Офицер искоса взглянул на него, выпрямился, выправил грудь, и – раздались громкие слова команды.

Тогда солдаты стали прыгать на площадки вагонов, на каждую по два, и в то же время оттуда посыпались вагоновожатые с кондукторами.

Толпе показалось это смешным – вспыхнул рев, свист, хохот, но тотчас – погас, и люди молча, с вытянутыми, посеревшими лицами, изумленно вытаращив глаза, начали тяжко отступать от вагонов, всей массой подвигаясь к первому.

И стало видно, что в двух шагах от его колес, поперек рельс, лежит, сняв фуражку с седой головы, вагоновожатый, с лицом солдата, он лежит вверх грудью, и усы его грозно торчат в небо. Рядом с ним бросился на землю еще маленький, ловкий, как обезьянка, юноша, вслед за ним, не торопясь, опускаются на землю еще и еще люди…

Толпа глухо гудит, раздаются голоса, пугливо зовущие мадонну, некоторые мрачно ругаются, взвизгивают, стонут женщины, и, как резиновые мячи, всюду прыгают пораженные зрелищем мальчишки.

Человек в цилиндре орет что-то рыдающим голосом, офицер смотрит на него и пожимает плечами, – он должен заместить вагоновожатых своими солдатами, но у него нет приказа бороться с забастовавшими.

Тогда цилиндр, окруженный какими-то угодливыми людьми, бросается в сторону карабинеров, – вот они тронулись, подходят, наклоняются к лежащим на рельсах, хотят поднять их.

Началась борьба, возня, но – вдруг вся серая, пыльная толпа зрителей покачнулась, взревела, взвыла, хлынула на рельсы, – человек в панаме сорвал с головы свою шляпу, подбросил ее в воздух и первый лег на землю рядом с забастовщиком, хлопнув его по плечу и крича в лицо его ободряющим голосом.

А за ним на рельсы стали падать, точно им ноги подрезали, – какие-то веселые шумные люди, люди, которых не было здесь за две минуты до этого момента. Они бросались на землю, смеясь, строили друг другу гримасы и кричали офицеру, который, потрясая перчатками под носом человека в цилиндре, что-то говорил ему, усмехаясь, встряхивая красивой головой.

А на рельсы всё сыпались люди, женщины бросали свои корзины и какие-то узлы, со смехом ложились мальчишки, свертываясь калачиком, точно озябшие собаки, перекатывались с боку на бок, пачкаясь в пыли, какие-то прилично одетые люди.

Пятеро солдат с площадки первого вагона смотрели вниз на груду тел под колесами и – хохотали, качаясь на ногах, держась за стойки, закидывая головы вверх и выгибаясь, теперь – они не похожи на жестяные заводные игрушки.

…Через полчаса по всему Неаполю с визгом и скрипом мчались вагоны трамвая, на площадках стояли, весело ухмыляясь, победители, и вдоль вагонов ходили они же, вежливо спрашивая:

– Бильетти?!

Люди, протягивая им красные и желтые бумажки, подмигивают, улыбаются, добродушно ворчат.

Синее спокойное озеро в глубокой раме гор, окрыленных вечным снегом, темное кружево садов пышными складками опускается к воде, с берега смотрят в воду белые дома, кажется, что они построены из сахара, и всё вокруг похоже на тихий сон ребенка.

Утро. С гор ласково течет запах цветов, только что взошло солнце; на листьях деревьев, на стеблях трав еще блестит роса. Серая лента дороги брошена в тихое ущелье гор, дорога мощена камнем, но кажется мягкой, как бархат, хочется погладить ее рукою.

Около груды щебня сидит черный, как жук, рабочий, на груди у него медаль, лицо смелое и ласковое.

Положив бронзовые кисти рук на колена свои, приподняв голову, он смотрит в лицо прохожего, стоящего под каштаном, говоря ему:

– Это, синьор, медаль за работу в Симплонском туннеле.

И, опустив глаза на грудь, ласково усмехается красивому куску металла.

– Э, всякая работа трудна, до времени, пока ее не полюбишь, а потом – она возбуждает и становится легче. Все-таки – да, было трудно!

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=96181&p=1

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector