Краткое содержание исигуро остаток дня точный пересказ сюжета за 5 минут

Остаток Дня – Кадзуо Исигуро. Отзыв на книгу

Краткое содержание Исигуро Остаток дня точный пересказ сюжета за 5 минут

Кадзуо Исигуро «Остаток дня»

Роман «Остаток дня» рассказывает историю пожилого английского дворецкого мистера Стивенса, который отправляется на неделю прокатиться по Британии.

Об Авторе

Кадзуо Исигуро (родился в 1954 в Нагасаки, в возрасте 6 лет семья переехала в Британию) – британский писатель японского происхождения, лауреат Букеровской премии по литературе 1989 года (за книгу Остаток дня). В 2017 Кадзуо получил Нобелевскую премию по литературе.

Первые романы автора посвящены теме Японии и японцев: «Там, где в дымке холмы» — рассказывает историю японской иммигрантки в Англии, «Художник зыбкого мира» — о событиях Второй мировой войны через японскую призму сознания. Третий же роман – чисто британская тема – история старого дворецкого.

О книге

Действие романа происходит после Второй Мировой войны, где-то в 50х годах, параллельно с воспоминаниями героя о службе в Дарлингтон-холле (недалеко от Оксфорда) в 1930х.

Мистер Стивенс – представитель вымирающей профессии – в 50х годах многие британские поместья приходят в упадок, хозяева разорены и продают свои владения богатым американским предпринимателям, которые с детства мечтали о настоящем английском доме.

Именно в такой ситуации и оказывается наш герой – поместье Дарлингтон-холл продают вместе с дворецким, а его новый хозяин американец, мистер Фаррадей, отличается от лорда Дарлингтона, и мистеру Стивенсу не так просто держать высокую планку, особенно у него не получается «подыгрывать», и этого его сильно беспокоит.

С барского плеча мистер Фарадей отпускает дворецкого на неделю в отпуск, и дает ему свой форд, для того чтобы тот посмотрел родную страну. Стивенс решает также заскочить к бывшей экономке Дарлингтон-холла миссис Бенн (мисс Кентон), от которой он недавно получил письмо, и которую хотел бы уговорить вернутся на службу в поместье.

Маршрут главного героя, который он составил по рекомендациям книги «Чудеса Англии» Джейн Симонс, пролегает по юго-западным графствам – от Солсбери до Корнуолла. В книге много описаний природных красот, которые встречаются путешественнику на пути.

Мистер Стивенс считает их великими и превозносит над всеми другими — «английский ландшафт в своем совершенстве обладает качеством, которым никоим образом не могут похвалиться ландшафты других краев, сколь бы захватывающими ни казались они на поверхности».

С одной стороны, это высказывание показывает его любовь к родному краю, а с другой – он первый раз выбрался из своего поместья, кроме которого в жизни больше ничего не видел, поэтому такие рассуждения по меньшей мере свидетельствуют о его неискушенности и некомпетентности в этом вопросе.

Везде мистер Стивенс был встречен как настоящий английский джентльмен (во многом благодаря машине и костюму, подаренному ему лордом Дарлингтоном), лишь однажды местный доктор угадал в нем дворецкого, что произвело небольшой конфуз. Наш герой очень много рассуждает о профессии дворецкого – как определить «достоинство» настоящего дворецкого.

Основное качество — это полное погружение в свою роль, абсолютное послушание и исполнение прихотей своего хозяина, защита его прав и интересов, даже, если они расходятся с твоими убеждениями – то есть полная потеря личности и критического мышления. В этом, как мне кажется, мистер Стивенс преуспел.

Герой не имеет собственных суждений, не может поделится своим мнением, потому что его просто нет, и лишь в конце признается пожилому незнакомому дворецкому что прожил не свою жизнь, совершал не свои ошибки, слепо верил своему хозяину, и отдал все лучшее Дарлингтон-холлу, и у него ничего не осталось, впереди его ждет только работа, и нерешенная проблема с «подыгрыванием» новому хозяину.

Еще одна ветвь романа – романтическая. Мисс Кентон была влюблена в мистера Стивенса, о чем он не догадывался (или делал вид, что не догадывается), и в связи с этим возникало много казусов на протяжении их совместной службы в Дарлигтон-холле.

Во время своего путешествия мистер Стивенс вспоминает такие случаи, и еще раз доказывает самому себе, что поступал как «достойный дворецкий». Мисс Кентон вышла замуж за другого и была несчастна в браке, но вернутся обратно в Дарлингтон-холл все-таки не решила.

Мистер Стивенс не выходил из своей профессиональной роли, и не показывал своих чувств на протяжении всей книги (мы о них можем только догадываться).

Интересно было прочитать про жизнь высшего английского общества, про политические интриги и званые вечера. Мистеру Стивенсу очень было важно служить человеку, который имел влияние в обществе, и мог влиять на ход истории, поэтому он очень гордился своей причастностью – «столовое серебро подняло настроение мистеру Риббентропу».

Лорд Дарлингтон – политик любитель — горячо поддерживал Германию после ее поражения в Первой Мировой войне, и считал, что нужно быть благодушными к поверженным врагам, и немецкие политики использовали его в своей политической игре.

Позже он признал свою ошибку, но его уже успели объявить предателем, а сам он не выдержал позора и скончался.

Главная мысль

Главную мысль выражает пожилой дворецкий, которому мистер Стивенс изливает душу, — «не оглядывайтесь на прошлое… нужно радоваться жизни. Вечер – лучшее время суток. Кончился долгий рабочий день, можно радоваться жизни.

» Мистер Стивенс вроде бы делает правильный вывод – «перестать все время оглядываться на прошлое, научиться смотреть в будущее с надеждой и постараться как можно лучше использовать дарованный остаток дня» но при этом он решает продолжать жертвовать своей жизнью ради блага великих джентльменов.

Книга позволяет погрузится в атмосферу настоящей Англии времен дворецких и джентльменов, и никогда не подумаешь, что написал ее японец.

Главный герой супер-профессионал, и очень интересно читать его размышления, уме симпатизируешь, но в конце все-таки ждешь, что он опомнится и начнет жить, но он так и не выходит из своей роли «достойного дворецкого», и, наверное, так и должно быть.

По книге снят фильм с Энтони Хопкинсом, но, мне кажется, он не передает до конца идею потери личности и того, что важно, как можно лучше использовать дарованный остаток дня, а лишь красиво показывает жизнь английского поместья.

Источник: https://BookInsider.ru/ostatok-dnya-kadzuo-isiguro-otzyv-na-knigu/

Кадзуо Исигуро – Остаток дня

Здесь можно купить “Кадзуо Исигуро – Остаток дня” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Современная проза, издательство Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8, год 2010.

Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Остаток дня” читать бесплатно онлайн.

Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века!Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения.В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета за всю историю премии, ни у кого не вызвавшее протеста). Одноименная экранизация Джеймса Айвори с Энтони Хопкинсом в главной роли пользовалась большим успехом. A Борис Акунин написал своего рода ремейк «Остатка дня» – роман «Коронация».

Кадзуо Исигуро

Остаток дня

Памяти миссис Леноры Маршалл

Пролог: июль 1956 года

Дарлингтон-холл

Все вероятней и вероятней, что я и в самом деле предприму поездку, которая занимает мои мысли вот уже несколько дней. Поездку, нужно заметить, я предприму один, в удобнейшем «форде» мистера Фаррадея; направлюсь же в западные графства, что, как я ожидаю, позволит по дороге обозреть много красивейших мест сельской Англии.

В Дарлингтон-холле, таким образом, меня не будет дней пять, а то и шесть. Идея путешествия, должен я подчеркнуть, принадлежит мистеру Фаррадею, который пару недель тому назад самолично сделал мне это в высшей степени любезное предложение, когда я протирал портреты в библиотеке.

Если не ошибаюсь, я как раз стоял на стремянке и вытирал пыль с портрета виконта Уэзебери, когда вошел хозяин со стопкой книг, каковые он, вероятно, собирался поставить на полку. Увидев мою персону, он воспользовался случаем и сообщил, что сию секунду принял окончательное решение отбыть в Соединенные Штаты на пять недель в августе – сентябре.

Объявив об этом, хозяин положил книги на стол, уселся в chaise-longue [1] и вытянул ноги. Глядя на меня снизу вверх, он сказал:

– Послушайте, Стивенс, мне вовсе не нужно, чтобы все время, пока меня не будет, вы сидели взаперти в этом доме.

Почему бы вам не взять машину да не съездить куда-нибудь на несколько дней? Поглядеть на вас, так отдых очень даже пойдет вам на пользу. Предложение это обрушилось на меня так неожиданно, что я, право, не знал, что и сказать.

Помнится, я поблагодарил его за заботу, но, видимо, не ответил ничего определенного, потому что хозяин продолжал:

– Я серьезно, Стивенс. Мне и в самом деле кажется, что вам следует отдохнуть. Бензин я вам оплачу. А то вы, ребята, всю жизнь торчите в этих старых особняках, всегда при деле, так где же вам выкроить время поездить по своей прекрасной стране?

Хозяин не впервые заговаривал на эту тему; больше того, это, кажется, по-настоящему его беспокоит.

На сей раз, однако, мне прямо на стремянке пришло в голову, как можно было бы ответить – ответить в том смысле, что лица нашей профессии, хотя и нечасто видят страну, если понимать под этим поездки по графствам и осмотр достопримечательностей, на самом деле «видят» больше Англии, чем многие прочие, благо находятся в услужении там, где собираются самые важные дамы и господа государства. Разумеется, все это я мог изложить мистеру Фаррадею, лишь пустившись в объяснения, которые, не дай бог, показались бы самонадеянными. Посему я ограничился тем, что просто сказал:

– Я имел честь видеть лучшее, что есть в Англии, на протяжении многих лет, сэр, в стенах этого дома.

Вероятно, мистер Фаррадей меня не понял, потому что продолжал:

– Нет, в самом деле, Стивенс. Чтоб на собственную страну да не посмотреть – это никуда не годится. Послушайте моего совета, выберитесь из дому на несколько дней.

Как и следовало ожидать, в тот раз я отнесся к предложению мистера Фаррадея недостаточно серьезно, посчитав это очередным проявлением незнакомства американского джентльмена с тем, что принято и что не принято в Англии.

Читайте также:  Краткое содержание монтень опыты точный пересказ сюжета за 5 минут

Потом я, правда, изменил отношение к этому предложению, больше того, идея автомобильной поездки на Западное побережье овладевает мной все сильнее.

В основном это, конечно, объясняется – и с какой стати мне это скрывать? – письмом от мисс Кентон, первым чуть ли не за семь лет, если не считать поздравительных открыток на Рождество.

Сразу же поясню, что именно я имею в виду; я имею в виду, что письмо мисс Кентон вызвало у меня некоторые соображения касательно моих профессиональных занятий в Дарлингтон-холле. Хотелось бы подчеркнуть, что озабоченность по поводу указанных профессиональных занятий и заставила меня пересмотреть отношение к великодушному предложению хозяина. Тут, однако, требуется более подробное объяснение.

Дело в том, что за последние несколько месяцев я допустил ряд погрешностей при исполнении своих прямых обязанностей. Нужно сказать, что все эти погрешности сами по себе не заслуживают серьезного внимания.

Тем не менее вам, полагаю, понятно, что у лица, не привыкшего допускать такие погрешности, подобное развитие событий вызвало известное беспокойство; пытаясь установить причину ошибок, я и вправду начал придумывать разного рода панические объяснения, но, как часто бывает в таких случаях, проглядел очевидное.

И только поразмыслив над письмом мисс Кентон, я прозрел и понял простую истину – все погрешности последних месяцев проистекают всего лишь из-за неверного распределения обязанностей между слугами.

Всякий дворецкий, само собой разумеется, несет ответственность за тщательнейшую разработку схемы распределения обязанностей.

Кто сочтет, сколько раздоров, возведенной напраслины, необоснованных отказов от места, сколько загубленных в самом начале карьер следует отнести на счет небрежности дворецких при составлении схемы распределения обязанностей? Могу заявить, что я, безусловно, согласен с теми, для кого способность составить хорошую схему распределения обязанностей – краеугольный камень искусства приличного дворецкого. Мне за свою жизнь довелось составлять много таких схем, и я могу без ложной скромности сказать, что лишь считаные из них приходилось впоследствии дорабатывать. И если в Дарлингтон-холле обязанности между слугами распределены неправильно, то вина за это ложится только на меня и ни на кого другого. Однако справедливости ради нужно отметить, что в данном случае мне пришлось столкнуться с беспримерно трудной задачей.

Но расскажу по порядку. Когда обе стороны пришли к соглашению и этот дом, два века принадлежавший семейству Дарлингтонов, перешел в другие руки, мистер Фаррадей сообщил, что не станет сразу же переселяться, а задержится в Соединенных Штатах еще на четыре месяца: покончить с делами.

Между тем ему бы очень хотелось сохранить в Дарлингтон-холле штат, служивший при прежнем владельце, – штат, о котором он слышал много хорошего.

Названный «штат» представлял собой всего-навсего рабочую группу из шести человек, которых наследники лорда Дарлингтона оставили следить за домом до завершения переговоров о продаже; к сожалению, сразу же по продаже все ушли, и единственное, что мне удалось сделать для мистера Фаррадея, – это уговорить остаться миссис Клементс.

Я написал новому хозяину и извинился, что так получилось; в ответном письме он распорядился нанять новых слуг, «достойных великолепного старинного английского дома». Я постарался незамедлительно исполнить пожелание мистера Фаррадея, но, как вы знаете, в нынешние времена весьма нелегко подыскать новых слуг, удовлетворяющих принятым требованиям.

Я был рад нанять Розмари и Агнес по рекомендации миссис Клементс, однако больше никого не нашел вплоть до дня нашей первой деловой встречи с мистером Фаррадеем весной прошлого года, когда он ненадолго приезжал в Англию осмотреться.

Именно в тот день мистер Фаррадей в непривычно пустом хозяйском кабинете Дарлингтон-холла впервые пожал мне руку, хотя к тому времени мы уже были достаточно наслышаны друг о друге: со слугами вышла незадача, но мой новый хозяин имел возможность и по другим поводам проверить способности, каковых я, по счастью, видимо, не лишен, и, рискну утверждать, нашел, что на них можно положиться. По этой причине, как мне кажется, он сразу же смог вступить со мной в деловую доверительную беседу, а отбыв, оставить в моем распоряжении немалую сумму для оплаты расходов на разнообразные приготовления в связи с его предстоящим переселением в Дарлингтон-холл. Во всяком случае, я хочу сказать, что в ходе именно этого собеседования я затронул вопрос о трудностях найма в наше время подходящей прислуги; мистер Фаррадей немного подумал и попросил меня как-нибудь да изобрести такую схему распределения обязанностей («что-то вроде расписания дежурств прислуги», как он выразился), при которой для поддержания в доме порядка хватило бы наличного штата из четырех человек – миссис Клементс, двух юных горничных и меня самого. Он согласился, что для этого, вероятно, потребуется «зачехлить» какие-то помещения, но призвал меня использовать весь мой опыт и знания, чтобы этих помещений было по возможности меньше. Вспомнив о временах, когда под моим началом было семнадцать человек прислуги, и зная, что не столь уж давно штат Дарлингтон-холла насчитывал двадцать восемь человек, я подумал, что распределять обязанности таким образом, чтобы тот же самый дом обслуживали всего четверо, – дело, мягко говоря, неблагодарное. Я попытался скрыть обуревавшие меня сомнения, но, видимо, не вполне в этом преуспел, ибо мистер Фаррадей тут же добавил, как бы для ободрения, что при необходимости можно нанять еще человека. Однако, повторил он, ему бы очень хотелось, чтобы я постарался «управиться пока вчетвером».

Конец ознакомительного отрывка

ПОНРАВИЛАСЬ КНИГА?

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

СКИДКА ДО 25% ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

Хотите узнать цену?
ДА, ХОЧУ

Источник: https://www.libfox.ru/577989-kadzuo-isiguro-ostatok-dnya.html

кадзуо исигуро. остаток дня (часть 2)

Каздуо Исигуро

Немного о названии и любви

Отвлекаясь от темы, начатой вчера, название романа “Остаток дня” – говорит о вечере человеческой жизни, когда бОльшая часть жизненного пути уже пройдена, и настало время подводить итоги. Мистер Стивенс – не исключение, тем более и обстоятельства складываются таким образом, что женщина, ушедшая из его жизни много лет назад написала необычное письмо.

https://www.youtube.com/watch?v=Gp-Fdak-_5A

Он предпринимает чуть ли не первое долгое путешествие за пределы Дарлингтона, путешествие то ли назад, то ли вперед навстречу новой судьбе – ни читатель, ни сам пожилой дворецкий еще не представляет. Все дни своего недельного путешествия по Англии мистер Стивенс вспоминает, просматривая, как пейзаж за окном автомобиля, свою жизнь.

Мистер Стивенс – человек не глупый и далеко не робкого десятка, однако, за долгие годы не смог набраться смелости самому себе признаться в том, что любил женщину, с которой проработал бок о бок многие годы; и также усердно не замечал/-ет ее любовь.

Вопрос, который остается не заданным – насколько много потерял мистер Стивенс, пройдя мимо любви всей своей жизни? Еще один вопрос, повисающий в воздухе после прочтения романа – какое место в жизни человека занимает любовь между мужчиной и женщиной? И можно ли считать мистера Стивенса несчастным или, наоборот, счастливым человеком?

Думать – обязанность?

Итак, возвращаясь к буквально моей самой любимой теме: “думать – это обязанность?” В романе “Остаток дня” исподволь поднимается эта тема – должен ли каждый человек думать и иметь “твёрдые взгляды на то да на это” (в романе речь шла о политике и экономике) или же это удел профессионалов – людей более умных, изначально “поставленных” на то, чтоб управлять и решать за основную массу – что для них лучше.

Стругацкие в своих повестях не раз сетовали на то, что обычный средне-статистический гражданин не хочет думать, а хочет спокойно и сыто жить, не вникая ни в какие высокие материи (примерно как хоббит).

Высокие же материи, на их взгляд, целиком и полностью задача власть предержащих, компетентных лиц. В общем и целом, демократия (как власть народа) или диктатура – обычный народ не очень то интересует.

Самое главное – дали бы им тихо и мирно жить.

Вот и мистер Стивенс спрашивает себя – правильно ли он сделал, что положился на “твёрдые взгляды на то да на это” своего хозяина лорда Дарлингтона, и совершенно не интересовался политикой, экономикой, глобальными мировыми процессами или вопросами духовности?

Нужно ли простому человеку вникать в суть вещей и обязательно напряженно думать? Или, может, он, не особо размышляя, понимает о жизни намного больше и глубже так называемых “ученых” мужей? А вся эта наука, политэкономия и т.п. только лишь отвлекает их от по-настоящему важных вещей: таких, как семья, урожай-не урожай, словом,

Источник: http://yuol.ru/kadzuo-isiguro-ostatok-dnya-chast-2/

Клуб пергам: литература глазами читателей

вт, 2010-09-07 02:00 — Fiery-angel

Итак, читатель, вы совершили небольшое путешествие по юго западной Англии, полюбовались на ее действительно прекрасные уголки, познакомились со многими англичанами и, вероятно, лучше представляете теперь национальный характер, тот самый, который, по словам Вальтера Скотта, нельзя узнать по «сливкам общества».

Впрочем, и в обществе этих «сливок» вам тоже довелось изрядно повращаться, а заодно узнать кое что любопытное о том, как делалась в Англии международная политика между двумя мировыми войнами. Вы обозрели долгую человеческую жизнь – то ли принесенную в жертву ложным кумирам, то ли незаметно утекшую, как вода из горсти, но явно несостоявшуюся.

Думаю, вам было грустно расставаться на праздничном вечернем молу со старым дворецким, хотя он вроде бы взбодрился и в очередной раз размышляет, как воспитать в себе навык «подыгрывания».

И дай ему Бог, в конце концов, приятно удивить своим остроумием мистера Фаррадея: быть может, тогда отпущенный Стивенсу «остаток дня» обретет некий смысл, а не сведется к механическому исполнению служебных обязанностей.

«Что видел дворецкий» – фраза, в английском языке ставшая идиомой. Легче, пожалуй, перечислить, чего вездесущий дворецкий не видел.

Первейшая, однако, обязанность вышколенного дворецкого, если верить «английским анекдотам» и байкам вроде той, которую любил повторять батюшка Стивенса, – как раз «не видеть» неположенного, а уж если увидел, то сохранять невозмутимость, действовать сообразно с обстоятельствами и полагаться на хозяина.

За долгую службу в Дарлингтон холле, как вы могли убедиться, дворецкому Стивенсу пришлось многое повидать.

Другой вопрос – что он видел, то есть понимал и постигал? Об этом, собственно, и написан роман, в котором исподволь, изящно, с тонкой иронией и недомолвками демонтируется социально психологическая мифология, издавна облекающая в британском обществе весь комплекс отношений между хозяевами и слугами.

Читайте также:  Краткое содержание шварц два брата сказка точный пересказ сюжета за 5 минут

Мифология, становлению каковой, между прочим, способствовала и классическая английская литература – Робинзон и Пятница у Дефо, мистер Пиквик и Сэм Уэллер у Диккенса, дворецкий Беттередж и леди Джулия Вериндер («Лунный камень» Уилки Коллинза).

Слугу рассказчика придумал не Кадзуо Исигуро – мы встречаем его, скажем, у того же Уилки Коллинза или у Теккерея в «Записках Желтоплюша».

Но с каким блеском ведется повествование в «Остатке дня»! Ведь из рассуждений, воспоминаний и переживаний Стивенса, из самой его интонации у нас на глазах постепенно складывается достовернейший – до мельчайших модуляций голоса и оттенков мысли – тип законченного, Богом призванного слуги, а также во всей своей пластической убедительности возникает целая вселенная, именуемая обслуживающим классом. Вселенная, как читатель, надеюсь, отметил, со своей историей, законами, заповедями, духовными ценностями и даже фольклором. Мир, существующий параллельно, раздельно и одновременно в нерасторжимом единстве с миром хозяев.

Такого тщательного, проникновенного, сострадательного и вместе с тем беспощадного художественного исследования социальной психологии слуг как класса, самого феномена прислуживания в английской литературе, пожалуй, еще не было.

Роман можно было бы воспринять как пародию, когда б за всеми парадоксами и несообразностями мира лакейской автор не прорисовывал тончайшим штрихом, даже пунктиром, глубокие драмы сердца и ума, не менее горькие и губительные оттого, что они не отмечены аристократической «утонченностью чувств».

По мере погружения в роман крепнет догадка, в конечном счете перерастающая в уверенность, что бытие слуг есть не что иное, как поставленное перед грубовато беспристрастным зеркалом бытие хозяев. Впечатление карикатурности возникает потому, что отражение слишком точно, а социальные уровни несопоставимы. Вспомните про клуб.

Английский клуб – институт заповедный, закрытый, место для избранных, и слуга может в нем появиться исключительно в своем профессиональном качестве. Мы же узнаем от Стивенса про клуб дворецких – «Общество Хейса», – еще более малочисленный и труднодоступный, чем знаменитый лондонский «Атенеум».

Занимаются в этом клубе, естественно, тем, что дискутируют о первейших обязанностях, неотъемлемых качествах и идеале образцового слуги. Смешно? Разумеется, поскольку неуместно и несуразно.

На поверку, однако, не более чем дискуссии в самом что ни на есть аристократическом клубе, где вполне серьезно обсуждают ход истории на том же уровне, что и в стенах Дарлингтон холла: «…от мсье Дюпона одного и зависит исход предстоящих переговоров».

Или другой пример. В сословной и внутрисословной иерархии титул, звание, пост или место как бы оттесняют самого человека на второй план, и тем вернее, чем выше его статус.

Три главных действующих лица романа – хозяин Дарлингтон холла и его слуги, Стивенс и мисс Кентон.

Мы представляем их себе как живых, твердо усвоили, что первый – лорд, второй – дворецкий, а третья – экономка, но расстаемся с ними, так и не узнав их имен.

Не правда ли, читатель, вас поджидали в романе откровения? Вы, полагаю, уяснили себе, что образцовый дворецкий и вообще слуга – тот, кто с достоинством исполняет свои должностные обязанности.

Вы познали катехизис прислуживания – последний слагается из разрозненных суждений Стивенса, подчас обладающих завершенностью и выразительностью афоризмов, притом нередко отмеченных прочувствованным, хотя и невосторженным (сдержанный и скрытный английский характер!) холопством.

К примеру: «Когда за столом двое… безумно тяжело добиться равновесия между расторопностью и незаметностью, которое так важно для хорошего обслуживания». Или вот еще: «…в реальной жизни критическое отношение к хозяину и образцовая служба просто несовместимы». Вы познакомились с легендами и преданиями лакейской.

Вы, наконец, приобщились к новой и новейшей истории британской прислуги, для которой (истории, не прислуги) характерны смена поколений, формаций и ведущих сфер деятельности – все как в настоящей истории; только если в последней, допустим, основным занятием политиков стала выработка курса по отношению к нацизму, то на уровне слуг тем же становится чистка столового серебра.

Вы, верно, не станете спорить, что под пером Кадзуо Исигуро сословие слуг образует своеобразное государство по образцу того, как совокупность подданных Британской короны образовала империю. В этом государстве роль монарха отведена дворецкому. Стало быть, и вопрос о том, что есть великий дворецкий, в нем столь же уместен, как проблема образцового суверена в монархическом устройстве.

Далекие, казалось бы, материи, а читать интересно. Во первых, потому, что узнаешь много нового. Тут «Остаток дня» не менее увлекателен, чем романы Артура Хейли из жизни профессионалов своего дела. Но не это главное. Произведение Кадзуо Исигуро привлекает прежде всего тем, что рассказанное имеет прямое отношение к нам с вами.

«Как писатель я стремлюсь создавать международные романы. Что это такое – “международный” роман? Это просто роман, в котором дана картина жизни, представляющая интерес для людей самого разного происхождения и состояния по всему миру.

В нем могут фигурировать персонажи, летающие с континента на континент реактивными лайнерами, но с равным успехом его действие может разворачиваться в границах какого нибудь маленького местечка», – говорит Кадзуо Исигуро.

А теперь спросим себя: представляет ли для нас интерес картина жизни, скомканной служением ложной идее, притом что оно продиктовано самыми благими намерениями? Представляет, да еще какой – знаем такую жизнь по собственному опыту, историческому и личному. Знает, вероятно, и писатель.

По крайней мере, его светлость имеет предшественника в предыдущем романе Кадзуо Исигуро «Художник зыбкого мира».

Там герой, художник Мацуи Оно, сознательно связывает в молодости свое искусство с идеалами японского милитаризма – и из столь же благородных побуждений – желания поддержать родину, облегчить людям существование и создать нетленную живопись. На закате лет он, однако, вынужден признать, что пытался сотворить вечное, опираясь на скоропреходящие идеалы, и поэтому потерпел крах.

Мы вольны поразиться близорукости дворецкого, который видел если не все, то очень многое, однако почти ничего не увидел, поскольку отказывался понимать очевидное.

Но в том и художническая проницательность Кадзуо Исигуро, что он обосновал неизбежность утраты зоркости как следствие лакейского взгляда на мир, причем не сказал об этом «от автора», а раскрыл изнутри, через психологию самозабвенного лакея.

Автор вскрыл «корни» лакейского мировосприятия на примере именно рядового англичанина, Стивенса, и сделал это мастерски: «…таким, как мы с вами, никогда не постичь огромных проблем современного мира, а поэтому лучше всего безоглядно положиться на такого хозяина, которого мы считаем достойным и мудрым, и честно и беззаветно служить ему по мере сил».

Это можно соотнести с опытом не одной лишь Великобритании.

Всем, например, известно, кому в 1933–1945 годах доверили немцы постигать за них огромные проблемы, да и имя нашего Хозяина, который в глазах советских людей был «достойным и мудрым», тоже не секрет, а его рассуждение о «винтиках» обнаруживает гносеологическую общность с доводами Стивенса.

Можно видеть, что социальная «емкость» письма, помноженная на примечательное искусство вживания в персонаж, позволила автору через чисто английскую тему, решенную к тому же с учетом английской литературной традиции, выявить самый страшный недуг XX века.

С не меньшим тактом изображает писатель неизбежные следствия добровольной слепоты и в сугубо личном плане.

Почему это Стивенс так упорно возвращается к оправданию лорда Дарлингтона? Да по той простой причине, что дворецкий, долгие годы превыше всего ставивший свое достоинство, переживает политический крах хозяина как ущерб и урон для его, Стивенса, чести. Так «политика» переходит в личное.

Но не в политике дело, и не она виновата в том, что у Стивенса развилась душевная глухота и атрофировалась способность любить. Виновато все то же лакейство.

Продуманно чередуя эпизоды и сцены, строя диалоги и описывая реакции персонажей, какими их воспринимает Стивенс, автор подводит нас к главному: лакейство в принципе губит личность, растлевает ум, сушит сердце, искажает ценности человеческого общения. Оно делает Стивенса слепым не только в политике. Его рассказ – это, в сущности, хроника неувиденной и в силу этого не принятой любви.

В романе, как наверняка заметил читатель, много удачных сюжетных ходов (вроде смерти Стивенса старшего во время грандиозного приема), но от талантливого писателя странно было бы ожидать другого.

Истинной находкой представляется здесь не это, а выявление на всем протяжении повествования высшей, всеобъемлющей безнравственности лакейства через диалоги, в которых предмет разговора оказывается слегка смещенным по законам абсурда, что наглядно демонстрирует утрату языка межличностного общения как между хозяевами и слугами, так и среди слуг. Стивенсу, например, одинаково «неудобно» разговаривать и с мистером Фаррадеем, и с родным отцом.

Самое примечательное, однако, в этом романе – что сию насквозь английскую книгу создал человек, по рождению принадлежащий другой и очень непохожей национальной культуре. Кадзуо Исигуро – японец, в Англии он с шести лет. Действие двух его предыдущих романов происходит в Японии, «Остаток дня» – первая его книга, построенная целиком на английском материале.

После войны, особенно с 1960 х годов, стало довольно распространенным явлением, когда авторы иных национальных «корней» начинают жить в Великобритании и становятся английскими писателями.

Их книги возникают как бы на стыке разных литературных традиций, причем роль жизнетворной жидкости в этом литературном «кровообмене» отдана английскому языку. Тут можно назвать тринидадца В.С. Найпола, пакистанца Сальмана Рушди, южноафриканца Кристофера Хоупа и еще немало имен.

В крепкую традицию английской комедии нравов, заложенную еще Филдингом, Стерном и Смоллеттом и обогащенную в начале XIX века Джейн Остин, Кадзуо Исигуро внес японский колорит: изысканную фрагментарность повествования, неполную прорисовку окружения (у английского автора, даже современного, допустим, у Л.П. Хартли или Айрис Мердок, мы бы нашли более пространное описание Дарлингтон холла), гротеск сближения смешного и трагического.

«Остаток дня», в сущности, очень печальная, хотя местами и очень смешная книга. И Стивенс, этот невообразимый педант и «сухарь», лишенный знаменитого британского чувства юмора, нам симпатичен. Почему – затрудняюсь сказать, но каким то непонятным образом Кадзуо Исигуро убеждает, что мисс Кентон было за что любить потомственного дворецкого. А это и есть примета совершенного мастерства.

Читайте также:  Краткое содержание бианки одинец точный пересказ сюжета за 5 минут

Кадзуо Исигуро написал блистательную комедию, точнее, трагикомедию нравов, в рамках которой развернул метафору истории первой половины нашего века, абсурда, заложенного в этой истории. В самом же широком смысле он создал метафору человеческой жизни, омраченной тенями благих упований, заведомо обреченных надежд и губительных самообольщений.

Он дал ощутить сладость жизни, обманную утеху воспоминаний, горечь ухода.

Поздравим английскую литературу с появлением замечательного художника.

 В. Скороденко

‹ Остаток дняВверхХудожник зыбкого мира ›

Источник: http://pergam-club.ru/book/6379

«Остаток дня» Кадзуо Исигуро

Роман «Остаток дня» повествует о дворецком Стивенсе, прослужившем большую часть своей жизни лорду Дарлингтону, и оказавшемуся на перепутье после его смерти.

Когда Дарлингтон-холл покупает богатый американец Фаррадей, Стивенс вынужден приспосабливаться к новым правилам дома. Именно в этот момент, пожалуй, впервые в своей жизни, он начинает задумываться о настоящем долгом отпуске.

Его путешествие по Англии поможет Стивенсу переосмыслить всю его прошлую жизнь, свое отношение к себе и окружающим и ответить на вопрос: что ждет его на исходе дня?

«Остаток дня» называют самым британским романом современности, однако автор его – этнический японец. Мог ли представитель восточной культуры написать нечто исключительно британское? В нашей сегодняшней рецензии мы попытаемся ответить на этот вопрос.

Стиль, атмосфера и художественное пространство романа

Стиль Кадзуо Исигуро достоин восхищения – он очень изысканный, насыщенный, запоминающийся и… действительно очень британский.

Родившись в Нагасаки в 1954 году, Исигуро вместе со своими родителями переехал в Британию в возрасте шести лет, где и получил образование, в том числе закончил престижный литературный курс Малькольма Брэдбери, там же автор начал свою творческую деятельность (первый его роман, «Там, где в дымке холмы», был опубликован в 1982 году).

В творчестве Исигуро сочетаются особенности двух его родных культур, ценности Западного и Восточного мира, однако он считается британским писателем и немаловажную роль, наряду с гражданством автора, сыграл здесь и роман «Остаток дня». Каждая деталь в нем откровенно британская, будь то пейзажи, беседы или поведение героев.

Что же помогает автору создать эту «английскость»? Прежде всего, художественное пространство романа.

Автор избегает затянутых описаний интерьера или природы, их краткость и немногочисленность приводит к тому, что каждая мельчайшая деталь описания становится особенно яркой и исключительно важной для романа в целом, а их совокупность, кажется, обладает силой перенести читателя во времени и пространстве, воссоздавая подробную и достоверную картину Британии ХХ века.

Далее, феномен дворецкого, по сути своей, явление британское. Это не означает, что в других странах не существует дворецких, однако трудно не согласиться с тем, что именно в Англии сформировалась настолько сложная, детальная и чрезвычайно упорядоченная система классового деления, смешанная с не менее сложной системой традиций и условностей.

Только здесь существует так много правил, регулирующих отношение хозяев и слуг, и все они с безупречной тщательностью отображены в романе.

Одним из примеров тому может служить система героев романа – заметьте, читатель так и не узнает имен главных героев, от начала и до конца они остаются мистером Стивенсом, мисс Кентон, мистером Фарадеем и лордом Дарлингтоном. Будто перед нами не живые люди с их радостями, печалями, переживаниями, а шаблонные представители различных классов.

Социальное положение, ценящееся больше, чем личное имя человека – что может быть более условным? Что может быть более британским?..
Важную роль в создании атмосферы играет и тот контраст, который автор мастерски выстраивает между двумя владельцами Дарлингтон-холла – лордом Дарлингтоном и мистером Фарадеем, британцем и американцем.

Множество деталей, которые на первый взгляд могут показаться несущественными, обретают значение в глазах главного героя, Стивенсона, и перед читателем возникают две различные картины, сравнение двух наций, способное доставить удовольствие даже самому искушенному читателю.

Художественное время

Отличительной чертой романа, что, впрочем, является характерным для произведений постмодернистского течения, является сложная организация художественного времени. Основная, или, точнее сказать, первая сюжетная линия, ведь здесь сложно определить, какие события имеют большее значение, происходит в 1956 году. Эта линия повествует о путешествии Стивенса по Англии.

Однако, это лишь малая часть романа, гораздо больше внимания автор уделяет воспоминаниям Стивенса, воспоминаниям о событиях, происходивших в период с 30х по 50е годы ХХ века, которые, что вполне естественно, расположены далеко не в хронологическом порядке.

Несмотря на то, что воспоминания эти произвольно разбросаны во времени, между ними существуют достаточно четкие логические связи, мысль героя течет плавно, какие-то предметы, явления, люди вызывают у него ассоциации, воспоминания переходят одно в другое, однако такая техника далеко не является потоком сознания, как предполагают некоторые критики, ведь главная цель автора – не передать все многообразие чувств и впечатлений героев, а представить читателю целостную и подробную картину жизни героя.

Портрет дворецкого

«Остаток дня» дает читателю развернутую характеристику образа дворецкого. Каким же этот тип видит Кадзуо Исигуро? Прежде всего, Стивенс сдержан и строг. Он считает, что главной целью своей жизни безупречное исполнение своей работы.

Цель эта в некотором смысле похвальна, если не принимать во внимание ее последствия – согласитесь, ведь должен же насторожить читателя тот факт, что порой для Стивенса идеально отполированные серебряные ложки оказываются гораздо важнее человеческих отношений.

Наряду со службой Стивенс много времени уделяет и размышлениям о проблеме, кажущейся ему крайне важной, возможно в какой-то мере даже философской – что представляет собой «достоинство дворецкого».

Герой думает об этом часто, подолгу, спорит о «достоинстве» с коллегами, пытается выявить основные его характеристики и, что самое интересное, так и не приходит к осознанию того, чем же является это пресловутое достоинство и даже не может с уверенностью утверждать о том, что такой феномен существует.

Другая важная для Стивенса мысль – идея «скромного вклада», как он сам ее обозначает:

«Каждый из нас в глубине души мечтал внести и свою скромную лепту в созидание лучшего мира и понимал, что с профессиональной точки зрения самый надежный способ добиться этого – служить великим людям современности, тем, кому вверена судьба цивилизации».

Стивенс категорически отрицает мысль о том, что каждый человек уникален, что в каждом заложены таланты и способности, которые можно развить, что любой из нас однажды может совершить нечто выдающееся, важное для всего человечества. В его понимании есть лишь несколько «великих людей», которые способны изменить мир, другие же должны подчиняться их величию и служить им по мере своих возможностей.

Темы романа

Однако описание феномена дворецкого – не основная цель автора, образ Стивенса помогает Исигуро раскрыть несколько совершенно разных тем, первой из которых является политика. В своем интервью для BBC писатель говорит о том, что “butlerism” (феномен дворецкого) – это метафора отношения обычных людей к политике.

Как и Стивенс, многие люди склонны считать, что они недостаточно способны, умны, чтобы понять все тонкости политической жизни, а потому они считают лучшим выходом для себя слепое подчинение правительству, без единой мысли о том, почему они это делают или почему они должны поддерживать ту или иную политическую партию.

Именно поэтому политикам так легко удается манипулировать общественным мнением, используя его в своих интересах.

С темой политики связана и другая мысль, которую автор пытается донести до читателя,  назовем ее «смотреть – не значит видеть».

За время своей долгой службы у лорда Дарлингтона Стивенс стал свидетелем множества значительных событий, встречал выдающихся людей (в основном все из той же политической сферы), однако он никогда даже не пытался понять, что происходит вокруг него.

Стивенс смотрел, слушал, разговаривал с гостями и все это время оставался в полном неведении о смысле происходящего, ведь считал необязательным и даже неприличным для дворецкого вмешиваться в дела своего хозяина и его гостей.

Так много информации было на расстоянии вытянутой руки от него, но руку он так никогда и не протянул…

К несчастью, привычка смотреть и не видеть стала позицией его не только в отношениях с хозяином, но и со всеми остальными людьми, стала позицией всей его жизни, и вскоре читатель начинает понимать, что Стивенс предпочитает не вмешиваться ни во что в принципе, включая те события, которые касаются его самым непосредственным образом. И что же в итоге? Стивенс так и не замечает отношения мисс Кентон к себе и, возможно, упускает главную возможность своей жизни, возможность иметь семью, близких, настоящую жизнь…

Настоящая жизнь – ключевые слова для следующей темы, которую мы обозначим в виде вопроса – что получает в итоге человек, всю свою жизнь посвятивший работе? Для Кадзуо Исигуро ответ на этот вопрос очень прост – возможно, у него будет приличное состояние и хорошая репутация, возможно, он даже совершит что-то полезное для других людей, но, когда жизнь его будет подходить к закату, будет ли это  иметь значение? Будет ли в его жизни что-то, о чем можно было бы рассказать внукам? Будут ли сами внуки? И когда он захочет оглянуться назад, что увидит он в водовороте времени? Для Стивенса это, несомненно, будут отполированные серебряные ложки, идеально выглаженные салфетки и люди, которых он так никогда и не узнал.

Жизнь Стивенса пролетела мимо, пока он разглагольствовал о достоинстве и организовывал чайные вечеринки лорда Дарлингтона. Смерть лорда Дарлингтона знаменует собой единственный момент в жизни дворецкого, когда он может остановиться и посмотреть назад, подумать о том, что действительно имеет значение.

Все события, описанные в романе, включая само путешествие Стивенсона, не решают внутреннего конфликта героя, а, напротив, углубляют его, и в конце Стивенс оказывается между годами тяжелой (и быть может бессмысленной) работы в прошлом и туманным будущим. Как проведет он свой остаток дня? Автор не рассказывает об этом.

  Но он приводит героя к пониманию того, что ему необходимо делать и теперь лишь Стивенсу предстоит решать, как распорядиться этими знаниями.

Несмотря на минорную тональность романа, его нельзя назвать пессимистичным. Это история Стивенса, дворецкого, трагедия непрожитой жизни и незамеченный вещей, но ведь жизнь продолжается, и впереди есть будущее, которое еще можно исправить, есть тот самый остаток дня…

Источник: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit/remains_of_the_day_kazuo_ishiguro/2-1-0-21

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector