Краткое содержание княжнин вадим новгородский точный пересказ сюжета за 5 минут

Княжнин «Вадим Новгородский» – краткое содержание и анализ – Русская историческая библиотека

Краткое содержание Княжнин Вадим Новгородский точный пересказ сюжета за 5 минут

Княжнин «Вадим Новгородский» – краткое содержание и анализ

Яков Княжнин в своем творчестве свободно проводил современные понятия о человеколюбии, истинной чести, долге; откликнулся он и на политические идеи XVIII века. В этом отношении он отчасти следовал Вольтеру, который сумел сцену обратить в трибуну. (Предшественником Княжнина в этом отношении был Николев, с его трагедией «Сорена и Замир».)

Яков Борисович Княжнин. Рисунок Ф. Ферапонтова

Особенно, в этом отношении, любопытна драма Княжнина «Вадим» (1789). Содержание её следующее:

Ярый республиканец Вадим (персонаж, известный из некоторых русских летописей) возвратившись в родной Новгород, застает там монархию: в его отсутствие Рюрик выбран народом в князья.

Дочь Вадима Рамида любит Рюрика, но любит и отца, который затевает свержение её возлюбленного. Уступая чувству долга гражданки и дочери, она скрывает планы отца от Рюрика.

Мятеж Вадима против Рюрика оканчивается неудачею: он попадает в плен, где и закалывается вместе с Рамидой.

В страстные монологи Вадима Княжнин вложил ходячие тогда республиканские идеи. Когда друзья Вадима жалобятся на то, что новгородская республика лишилась вольности, но, не видя ниоткуда помощи, не решаются приступить к борьбе с Рюриком, – Вадим восклицает, что помощь в них самих –

…Какой еще хотите?! Ступайте, ползайте, их [богов] грома тщетно ждите, – А я, один за вас, во гневе здесь кипя, Подвигнусь умереть, владыки не терпя! Скажите, как вы, зря отечества паденье, Могли минуту жизнь продлить на посрамленье? И если не могли свободы сохранить,

Как можно свет терпеть? и как желать всем жить?

В пьесе разбросаны многие мысли об опасности самовластия даже «добродетельного» Рюрика.

Когда Вадим был побежден, Рюрик в его присутствии, пред всем народом, отказался от венца, но народ просил его вернуться на престол. Вадим, возмущенный этим, восклицает:

Все пало пред тобой! мир любит пресмыкаться, – Но миром таковым могу ли я прельщаться?

Нет боле у меня отечества, граждан!

Интересен монолог Рюрика (в IV действии), напоминающий своим содержанием монолог «Бориса Годунова» Пушкина:

Над пропастями здесь мой трон постановлён, За благости мои я злобой окружён И сердце горестью мое всечасно сжато! Се участи владык, свой дом хранящих свято: Всечасно мучася, отрады не видать! Не стόят смертные, чтоб ими обладать Благотворителям! Содетели мученья

Не стоят никогда они благотворенья и т. д.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму.

Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.

Источник: http://rushist.com/index.php/literary-articles/5714-knyazhnin-vadim-novgorodskij-kratkoe-soderzhanie-i-analiz

Краткое содержание Вадим Новгородский Княжнин

Новгородские посадники Пренест и Вигор в ожидании Вадима обсуждают причину его нежелания публично объявить о своем прибытии в Новгород. Появляется Вадим в окружении военачальников. Он обращается к своим сподвижникам с речью, полной горечи.

Некогда вольный город находится ныне под властью тирана Рурика. “О Новград! что ты был и что ты стал теперь?”. Вадим потрясен, что Рурик, просивший прежде защиты от своих врагов у города, ныне его единовластный правитель, нарушивший тем самым древнюю традицию.

Вигор рассказывает Вадиму о том, при каких обстоятельствах Рурик завладел Новгородом. После того как Вадим отправился в поход со своим войском, новгородская знать, забыв о свободе и святой истине, начала бороться за власть.

Старейший и уважаемый горожанин Гостомысл, потеряв в междоусобице всех своих сыновей, призвал своих сограждан пригласить Рурика, доказавшего свою храбрость в борьбе с врагами.

Вадим потрясен. Ведь Рурик оказался в Новгороде только потому, что искал в этих землях защиты, и если поднял свой меч для прекращения междоусобицы, то лишь возвращал гражданам свой долг.

Утрата свободы, говорит Вадим, – непомерная цена за совершенное Руриком. Гостомысл не мог распоряжаться вольностью сограждан и передавать власть сыну своей дочери.

Он же, Вадим, готов отдать руку дочери Рамиды тому, кто избавит сограждан от тирана

и вернет свободу городу. Пренест и Вигор клянутся идти до конца – любовь обоих к Рамиде очевидна. Вадим отсылает Вигора и военачальников, а Пренеста просит остаться. Он не скрывает, что предпочитает Пренеста видеть мужем своей дочери. Пренест заверяет Вадима, что будет верен долгу даже в том случае, если Рамида отвергнет его.

Вадим удивлен, что Пренест терзаем сомнениями, ведь Рамида поступит только так, как ей прикажет отец.

Селена, наперсница Рамиды, смущена тем, что ее подруга, взойдя на трон после свадьбы с Руриком, может забыть об их “дружестве”. Рамида заверяет ее, что ей дорог не трон и блеск будущего венца, а сам Рурик: “Не князя в Рурике, я Рурика люблю”.

Селена предупреждает, что ее отец может быть недоволен произошедшими в Новгороде изменениями – он слишком дорожил свободой граждан, чтобы смириться с утверждением трона. Рамида успокаивает Селену. Конечно, она подчинится воле отца и никогда не забудет о своем сане, но надеется, что Вадим полюбит Рурика, чье геройство так очевидно.

Кроме того, думает Рамида, Вадим станет истинным отцом мужу своей дочери. Появляется Рурик. Он сообщает, что Вадим вернулся в Новгород. Наконец-то разрешится то, что тяготит Рурика.

Он счастлив, что новгородская знать “превыше вольности” его “считает власть”, но любит ли его Рамида, велением ли сердца готова разделить с ним трон? Рамида уверяет Рурика в искренности своих чувств. Обрадованный Рурик уходит.

Вадим, пораженный ужасной вестью о любви Рамиды к тирану, отталкивает от себя дочь, узнавшую его даже в одежде простого воина. Рамида в недоумении, она умоляет отца объяснить причину его гнева. Вадим, увидя Пренеста, спрашивает его о возможностях спасения отечества.

Пренест рассказывает о своем обращении к вельможам Новгорода с призывом не допускать “самодержавна царства”, которое “повсюду бед содетель”. Варягами Рурика наполнен весь город, уже сейчас они способны отнять у него вольность. Реакция знати была самой решительной, они готовы были сейчас же уничтожить тирана.

Пренест уговорил их дождаться Вадима из похода, ибо отечество ждет от них не крови, а “спасенья ожидает”. Вадим, указывая на дочь, предназначает ее Пренесту. Рамида говорит о своем подчинении воле родителя.

Вигор, слышавший последние слова, поражен несправедливым, по его мнению, решением Вадима. В ярости он обещает отомстить за обиду.

Селена убеждает Рамиду не погружаться в отчаяние, на что та проклинает “долг варварский”, требующий отказаться от любви к Рурику, возненавидеть мужа и умереть.

Селена предлагает все рассказать Рурику, однако Рамида предпочитает смерть предательству отца.

Появившийся Рурик спрашивает Рамиду, почему та избегает его, ведь все готово к брачному торжеству, о котором они договорились и которое откладывали до возвращения Вадима. Рамида желает ему счастья, но без нее, таков, по ее словам, рок, и убегает.

Рурик в отчаянии рассказывает все своему наперснику Изведу, который призывает его “отвергнуть страсть”, унижающую того, кого обожает весь Новгород. Рурик соглашается с ним, но, предполагая здесь какую-то тайну, просит друга лишить его жизни. Извед отказывается, но клянется открыть тайну поведения Рамиды. Увидев приближающегося Пренеста, рассказывает о слухах по поводу любви к нему Рамиды.

Рурик, угрожая, приказывает Пренесту признаться во всем своему “владыке”, на что тот гордо советует умерить порывы гордости перед человеком, который не боится смерти и готов вместе с Вадимом “умереть за общество”. Рурик обвиняет Пренеста и вельмож Новгорода в измене народу и мятеже ради желания властвовать.

Пренест, размышляя, укоряет себя в несдержанности, позволившей Рурику заподозрить Вадима в мятеже, и приходит к выводу, что донести на него мог только Вигор. Он прямо спрашивает об этом у Вигора и получает отрицательный ответ. Далее добавляет, что лично для него он враг, но сейчас стоит задача спасения отечества, и это главное. Когда добьются свободы, их спор решит меч.

Извед рассказывает Рурику о раскрытии планов заговорщиков, бегстве Пренеста и пленении воинов Вадима, которые во всем признались. Рурик не желает знать их имен, приказывает освободить и “щедростью за злобу заплатить”. Извед предупреждает его о возможных последствиях великодушия, однако Рурик остается непреклонен, вручая небесам свою судьбу.

Рурик размышляет о трудностях правления, злобе и неблагодарности, окружающей владыку. Рамида обращается к Рурику по поводу тревоги, охватившей весь город в связи с последними событиями, и жалуется, что уже нет доступа к его сердцу. Рурик обвиняет ее в желании снова получить в свои сети, теперь же он хочет быть свободным от нее.

Рамида проклинает судьбу и хочет умереть, раз для Рурика “воспрещено ей жить”. Рурик говорит ей, что хочет сохранить любовь Рамиды и вступить в бой с Вадимом, сохраняя эту любовь. Рамида не видит выхода и рассказывает о необходимости отдать руку нелюбимому, ведь на то священная воля отца.

Она просит Рурика связать себя узами дружбы с Вадимом, уговаривает “попрать венец ногами”.

Рурик отказывается, объясняя, что уже однажды он отверг власть и снова был призван народом, поэтому восставать против его власти “гнусно”, так как снова народ постигнут несчастья. Рамида понимает его, и оба приходят к выводу о безысходности их любви.

Извед предупреждает Рурика о “воинстве” Вадима под стенами города, тот идет туда, где “долг лютый призывает”, и просит Рамиду оплакать себя в случае гибели. Рамида отвечает, что, если это случится, не слезы она прольет по нему, “но крови токи”.

Рамида одна, предается печальным мыслям о несправедливости судьбы. В то время как Рурик и Вадим стремятся отнять жизнь друг у друга, ее несчастный удел – находиться между возлюбленным и отцом, она боится любого исхода и призывает богов поразить ее в грудь. Она слышит окончание битвы и со страхом ждет исхода.

Появляется обезоруженный Вадим, с толпой пленников, в сопровождении стражи из Руриковых воинов.

Рамида бросается к отцу, однако тот отстраняет ее со словами “невольник Руриков – Рамиде не отец” и просит ее уйти, так как рабом он жить не может и предпочитает смерть. Вадим завидует судьбе павших Пренеста и Вигора, упрекает ее за любовь к Рурику.

Рамида клянется не изменять своему долгу и просит у него прощения. Вадим просит не оставлять ему жизнь, он не хочет милости Рурика, которая унизит его.

Появляется Рурик, окруженный вельможами, воинами, народом, и предлагает Вадиму примириться. Вадим гневно отвергает саму возможность такого примиренья, упрекая Рурика за узурпацию власти. Рурик возражает Вадиму, напоминая тому обстоятельства своего появления в Новгороде – для прекращения междоусобицы и восстановления законности.

В доказательство чистоты своих поступков он снимает с головы венец и, обращаясь к народу, просит его быть судьей, он готов удалиться, если народ так решит. Извед, показывая на народ, вставший на колени перед Руриком в знак просьбы владеть венцом, просит его принять венец. Вадим проклинает народ, называя его “гнусными рабами”.

Рурик спрашивает Вадима о его желаниях, тот просит меч и получает его по приказу Рурика. Рурик просит Вадима быть ему “отцом”, Вадим отвечает, что теперь “доволен будешь ты, народ, и дочь, и я”. Рамида чувствует ужасный замысел Вадима и умоляет его “не довершать сих слов” и в доказательство своей верности долгу закалывается.

Вадим ликует и тоже закалывается мечом.

Рурик упрекает богов за несправедливое наказание, говорит, что величие ему только в тягость, но он не свернет с избранного пути, “где, вам подобен став, вам, боги, отомщу”.

Вариант 2

Действия рассказа Якова Борисовича Княжнина “Вадим Новгородский” происходят в славном городе Новгород. Во время отсутствия Вадима, в городе происходит передел власти между новгородской знатью. Самый уважаемый гражданин Новгорода Гостомысл, потеряв в этой междоусобной войне всех своих сыновей, призывает свой народ пригласить Рурика для разрешения конфликта.

Читайте также:  Краткое содержание рыбаков трилогия о кроше точный пересказ сюжета за 5 минут

По мнению Вадима и его сподвижников, Вигора и Пренеста, Рурик прибыл в эти земли, что бы получить защиту от своих врагов, а сейчас он, прекратив междоусобицу, попросту вернул свой долг народу. Гостомысл не имел никакого права волей народа передавать власть своему внуку Рурику.

Вадим решает вернуть власть и за это обещает выдать свою дочь Рамиду замуж за героя. Вигор и Пренест, не скрывают своего желания находиться рядом с Рамидой, и вызываются помочь Вадиму.

Сам же, бывший “хозяин” Новгорода, обещает свою дочку Пренесту, и уверен, что хочет видеть его мужем своей дочери.

В отсутствие отца Рамида влюбляется в Рурика, и уверена в том, что отец примет ее выбор.

Вадим не собирается мириться с желанием дочери находиться рядом с тираном, и он настаивает на том, что бы она вышла замуж за Пренеста.

Узнав о выборе Вадима, Вигор в ярости обещает отомстить Пренесту, но свои отношения они хотят выяснить после того, как освободят город от тирана Рурика. Рамида говорит, что предпочла бы смерть решению отца.

Перед свадебной церемонией, Рамида сообщает Рурику о решении отца, и что она его любит, но не может быть с ним. Рурик решает поручить своему наперснику Изведу выведать тайну Рамиды. Спустя время Извед рассказывает ему о слухах по поводу любви Рамиды к Пренесту. Рурик вызывает Пренеста, и заставляет его присягнуть себе на верность, но Пренест считает своим владыкой только лишь Вадима.

Рамида снова навещает Рурика с просьбой оставить власть, но тот утверждает, что однажды он отверг власть, но теперь снова призван народом. Рамида просит Рурика примириться с Вадимом, но он считает, что это невозможно. Однако в разговоре, они приходят к выводу, что все так же любят друг – друга.

Оставшись одна, Рамида придается мыслям о том, что ее возлюбленный и ее отец сойдутся на поле боя, и эти мысли очень тревожат ее. Услышав об окончании боя, она с тревогой ждет следующих минут. Увидев обезоруженного отца, она кидается к нему, но тот ее отвергает. Вадим предпочел бы судьбу Вигора и Пренеста, погибшим на поле боя, позорной милости из рук тирана.

Рурик не хочет смерти Вадима, и напоминает ему о том, что пришел в город не за властью, а для решения конфликта между знатью. Рурик становиться перед народом и требует, что бы они решили, кто должен быть правителем Новгорода.

Единовременно все встали на колени перед Руриком и в порыве гнева, считая народ “гнусными предателями”, Вадим закалывается мечом, вслед за своей дочерью.

Источник: https://rus-lit.com/kratkoe-soderzhanie-vadim-novgorodskij-knyazhnin/

Краткий сюжет трагедии Якова Борисовича Княжнина «Вадим»

Сочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме Краткий сюжет трагедии Якова Борисовича Княжнина «Вадим»!!! =>>>

  • О стыд! Весь дух граждан отселе истреблен
  • Замысел «Вадима» во многом был обусловлен полемическими задачами.

    Оппонентом Княжнина оказалась сама Екатерина II, которая написала драматическое произведение под названием «Историческое представление из жизни Рурика» (1786). Основой для пьесы послужило летописное предание 863 г.

    о расправе Рюрика с восставшими против него новгородцами: «…губи Рурик Вадима Храброго и иных многих изби новгородцев, советников его». Это немногословное сообщение было интерпретировано Екатериной в грубо монархическом духе.

    Еще в своем «Наказе» она писала, что в России должна быть самодержавная власть, «всякое другое правление не только было бы России вредно, но и в конце разорительно… Лучше повиноваться законам под одним господином, нежели угождать многим».

  • Что ты против того, кто смеет умереть?
  • Вадим в пьесе Княжнина — образец высокой гражданской героики. Его поступками руководит не зависть, не стремление к власти.

    Он видит превосходство республиканских порядков над монархическими и до последней минуты остается верным своим идеалам. Силой характера, готовностью пойти за свои убеждения на любые жертвы он выше Рурика.

    В последние минуты жизни, потеряв войско, свободу, дочь, он произносит слова, свидетельствующие о его нравственном величии:

  • Величья своего отравой упоён,
  • Княжнин резко отошел в своей трагедии от замысла Екатерины. Его Вадим не находится ни в каком родстве с Руриком и не претендует на княжескую власть. Он — горячий защитник республиканских порядков в Новгороде. Несколько лет подряд вместе с другими посадниками Вадим был вдали от родного города, защищая от врага новгородские владения.

    По возвращении он узнает, что после длительных междоусобиц власть перешла в руки Рурика. Вадим не может примириться с утратой Новгородом былой вольности и организует против Рурика заговор. Ближайшие его помощники — посадники Пренест и Вигор. Тому из них, кто более отличится, Вадим обещает в жены свою дочь Рамиду.

    Между тем Рамида любит Рурика.

    Возникает вопрос: кем же был по своим политическим убеждениям сам Княжнин — монархистом или республиканцем? Эта проблема породила довольно обширную литературу , в которой были высказаны доводы в пользу и той и другой точки зрения.

    Думается, что можно на основании всего творчества Княжнина, от ранних его произведений и до последнего, прийти к выводу, что он принадлежит к такому типу мыслителей, которые, в отличие от ограниченных и реакционною мыслящих монархистов, могли симпатизировать республиканскому устройству общества. К числу таких же людей в XVIII в.

    принадлежал Карамзин, который писал о себе: «По чувствам останусь республиканцем и притом верным подданным царя русского: вот противоречие, но только мнимое»

     Тем самым исключалась даже мысль о возможности в России республиканского правления. В полном согласии с этими принципами Рурик изображался в пьесе Екатерины мудрым и справедливым правителем, которому новгородцы добровольно вручают княжескую власть.

    Вадим выведен как двоюродный брат Рурика, решивший незаконно, посредством мятежа, захватить княжеский престол! О новгородском вече, о народоправии не сказано ни слова. Потерпев поражение, Вадим раскаивался и на коленях благодарил своего противника за помилование.

    Пьеса заканчивалась полным апофеозом законного монархического правления.

  • Рурик обращается к народу и просит его решить судьбу Новгорода. Народ на коленях умоляет Рурика остаться у власти. Эта сцена вызывает у Вадима бурное негодование:
  • В средине твоего победоносна войска,
  • О гнусные рабы, своих оков просящи!
  • Ему остается один выход — умереть. Рамида догадывается о решении отца и, не желая быть свидетельницей его смерти, закалывает себя. Подобно древним республиканцам, Вадим восхищен поступком дочери: «О дочь возлюбленна! Кровь истинно геройска». И он также лишает себя жизни.

  • Самодержавие повсюду бед содетель,
  • Кто не был из царей в порфире развращен?
  • Вредит и самую чистейшу добродетель
  • Вадима на главу! Сколь рабства ужасаюсь,
  • Дает свободу быть тиранами царям
  • Когда заговор Вадима потерпел поражение, Пренест и Вигор погибли в бою, пленный Вадим предстал перед Руриком и Рамидой. Рурик столь великодушен, что готов уступить новгородский престол Вадиму, но княжнинский Вадим не похож на Вадима из пьесы Екатерины. С негодованием отвергает он предлагаемый ему «венец»:

    Характер Вадима отличается глубокой притягательной силой. Впервые в русской литературе был опоэтизирован национальный образ героя-республиканца.

  • И, невозбранные пути открыв страстям,
  • Итак, Екатерина смогла противопоставить законно царствующему монарху лишь жалкого узурпатора, морально нечистоплотного честолюбца. Сумароков и Нико-лев заняли более принципиальную позицию. В их пьесах противостоят друг другу монарх-тиран и просвещенный монарх.

    При этом допускается даже восстание, но только против тирана, а не против самого строя, поскольку свержение деспота подразумевает в их трагедиях сохранение монархических порядков.

    Новизна и смелость позиции Княжнина в том, что в его пьесе самодержавию противопоставлялась республика, а просвещенному монарху — идеальный республиканец. Таких конфликтов русская драматургия еще не знала. Княжнин стремится быть максимально объективным в своих оценках. Его Рурик — образцовый монарх.

    Он не узурпировал власть, а был возведен на престол изнемогавшим от внутренних раздоров народом. Он сумел восстановить в Новгороде порядок и даже готов уступить свое место сопернику. Он добр и великодушен.

    Но республиканцы Княжнина осуждают не конкретных носителей самодержавной власти, а сам монархический принцип, предоставляющий одному лицу бесконтрольную власть. Монархия всегда чревата деспотией. Где гарантия, что кроткий правитель не переродится в кровожадного тирана? Об этом говорит единомышленник Вадима посадник Пренест:

  • Только я его орудием гнушаюсь
  • В венце, могущий всё у ног твоих ты зреть,
  • Сочинение опубликовано: 20.12.2011 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

    Краткий сюжет трагедии Якова Борисовича Княжнина «Вадим»

    Источник: http://www.getsoch.net/kratkij-syuzhet-tragedii-yakova-borisovicha-knyazhnina-vadim/

    Жизнь и творчество Княжнин Я. Б

    Яков Борисович Княжнин родился 3 (14) октября 1742 г. в семье псковского вице-губернатора. Учился в Петербурге, в гимназии при Академии наук, служил в иностранной коллегии у Никиты Панина, был военным, однако за растрату казенных денег ему пришлось оставить службу. Впоследствии он служил секретарем вельможи Бецкого.

    Писать Княжнин стал рано, его литературная деятельность начиналась под влиянием творчества Сумарокова, учеником которого он считал себя. Княжнин написал восемь трагедий, четыре комедии, пять комических опер и мелодрам, писал и стихотворения.

    Среди переводов, сделанных Княжниным, следует отметить трагедии Корнеля и поэму Вольтера “Генриада”. Многие пьесы Княжнина носил характер вольного переложения иностранных образцов, за что Пушкин не без иронии назвал его “переимчивый Княжнин”.

    Однако, несмотря на “переимчивость”, Княжнин был талантливым литератором, лучшие его трагедии самостоятельны и пользовались большим успехом у соотечественников.

    Театр для Княжнина — трибуна, с которой он проповедовал взгляды на существо верховной власти, на отношения между царем и гражданами.

    Самодержавие и отношение к нему — вот основная политическая тема трагедий Княжнина, которую он решал как борьбу с самовластьем во имя свободы. В годы политической реакции смелость Княжнина, его гражданская активность обратили на себя внимание правительства.

    “Вадим Новгородский” и затем написанная им работа “Горе моему отечеству”, так и не увидевшая свет, принесли ему большие неприятности.

    В доме Княжнина, который был женат на дочери Сумарокова, поэтессе Катерине Александровне, часто собирались литераторы, любители искусства, передовая дворянская молодежь.

    Трагедии “Росслав” и “Вадим Новгородский”

    Первый крупный успех Княжнина был связан с постановкой в 1769 г. трагедии “Дидона”, вызвавшей одобрение Сумарокова, но лучшие его трагедии, исполненные гражданского пафоса, — “Росслав” (1784) и “Вадим Новгородский” (1789).

    Написанная на условно-исторический сюжет, в период определившейся победы революции в Америке и в канун Французской революции, “Росслав” — трагедия глубоко патриотическая. Росслав — “полководец российский” — проявляет мужество и преданность долгу и отечеству, не желая выдать тайну, несмотря на угрозу смерти.

    Он пренебрегает возможностью стать шведским королем, предпочитая трону звание гражданина свободной страны: “Чтоб я, забыв в себе российска гражданина, порочным сделался для царска пышна чина!”

    В трагедиях своих Княжнин громит тиранов — “Отечества губителей”. И хотя Княжнин не шел дальше пропаганды конституционной монархии, речи его героев о тирании, свободе, гражданских правах, произносимые со сцены, звучали почти революционно.

    Возникновение трагедии “Вадим Новгородский” — самого значительного произведения Княжнина — было вызвано стремлением ответить Екатерине II, написавшей пьесу “Историческое представление из жизни Рурика” (1786).

    В основу трагедии было положено летописное известие из Никоновской летописи о новгородцах, которые были недовольны княжением Рурика. И в то же лето (т. е. 863 г.

    ) Рурик “уби Вадима храброго и иных многих изби новгородцев, советников его” — так гласила летописная запись.

    Пьеса Екатерины, написанная в “подражание Шекспиру”, изображает Вадима не противником самодержавной власти, а честолюбцем, жаждущим власти и с этой целью устраивающим заговор. Рурик — идеальный монарх, побеждающий заговорщиков, и Вадим, подавленный великодушием монарха, который предлагает ему роль помощника, спешит доказать свою преданность.

    Читайте также:  Краткое содержание фицджеральд последний магнат точный пересказ сюжета за 5 минут

    Княжнин полемически заостряет свою трагедию против трактовки Екатерины, преследовавшей монархические цели.

    Рурик в трагедии Княжнина похож на Рурика в пьесе Екатерины: он благодетельный и великодушный государь, избранный самим народом за избавление Новгорода от смуты.

    И тем ярче выступает титаническая фигура Вадима, изображенного Княжниным пламенным патриотом, защитником вольности родного города, идейным противником самодержавной власти как таковой. Самодержавная власть враждебна народу.

    Сторонник Вадима, новгородский посадник Пренест так говорит о ней:

    Что в том, что Рурик сей героем быть родился?

    Какой герой в венце с пути не совратился.

    Самодержавие повсюду бед содетель

    Вредит и самую чистейшу добродетель.

    И невозбранные открыв пути страстям,

    Дает свободу быть тиранами царям.

    Герой-полководец Вадим, вернувшись на родину и застав самодержавное правление Рурика, не может примириться с ним. Он защитник идеи народоправства, он ратует за республику, за древние новгородские вольности.

    И хотя в новгородской республике главную роль играют идеальные вельможи, аристократы, но они, по мысли Княжнина, равны перед законом со всеми гражданами, они управляют именем народа, представляют собой народ.

    Защищая вольность, Вадим организует заговор, а затем восстание.

    И если поддерживающими его новгородскими посадниками Пренестом и Вигором движут в основном личные интересы: оба претенденты на руку дочери Вадима Рамиды, то Вадим — непоколебимый республиканец, убежденный в необходимости защищать свободу народа от самодержавной власти. О жаждет пролить всю кровь свою во имя вольности.

    Итак, основной политический конфликт трагедии Княжнина не тиранство монарха, как в трагедиях Сумарокова, а конфликт, вызванный борьбой за республику против монархии, даже в том случае, если на троне просвещенный монарх.

    Это первая республиканская трагедия и первый образ стойкого непоколебимого республиканца — врага самодержавия.

    Вспомним, что, обличая тирана в трагедии “Дмитрий Самозванец”, Сумароков устами своего положительного героя утверждает при этом: “Самодержавие — России лучша доля”.

    Трагедия Вадима заключается в том, что народ не поддерживает его. Восстание подавлено. Рурик возвращает народу венец — символ своей власти и предлагает его Вадиму, но Вадим презрением отказывается:

    Вадима на главу! Сколь рабства ужасаюсь,

    Толико я его орудием гнушаюсь!

    Народ коленопреклоненно просит Рурика править им. С негодованием бросает Вадим упрек народу:

    О гнусные рабы, своих оков просящи:

    О стыд! Весь дух граждан отселе истреблен!

    Видя победу Рурика, Вадим закалывается, произнося пере этим слова, свидетельствующие о его моральной победе.

    В средине твоего победоносна войска,

    В Венце, могущий все у ног твоих ты зреть,

    Что ты против того, кто смеет умереть?

    Современники Княжнина видели в его трагедии, написанной 1789 г., намеки на живую политическую современность. Исполнена чувства долга и дочь Вадима Рамида, любящая Рурика любимая им. Угадав намерение отца, она лишает себя жизни.

    В трагедии большое место занимает тема народа, который осознается исторической силой, способной определять ход событий в стране. Недаром Рурик предлагает Вадиму, чтобы народ решил их спор: “Меж нами я народ судьею поставляю”.

    Монархия побеждает, народ верит Рурику, но истинный победитель — Вадим, предпочитающий смерть рабству. И все симпатии автора на его стороне.

    Написанная в русле поэтики классицизма, трагедия сохраняет статичность и основные принципы, присущие трагедиям классицизма, однако в трактовке характеров Княжнин отступает от правил: в его “Вадиме” нет прямолинейного деления борющихся лиц на положительных и отрицательных персонажей.

    Величайшей заслугой Княжнина явилось создание героического образа Вадима. Княжнин не был ни революционером, ни республиканцем, подобно своему Вадиму, но события Французской революции не заставили его отказаться от своих передовых общественно-политических взглядов, от своей трагедии, законченной перед самой революцией.

    Трагедия была напечатана отдельным изданием только в 1793 г. и сразу вызвала большой интерес, о ней доложили Екатерине. Она восприняла “Вадима Новгородского” почти так же, как и “Путешествие” Радищева. Началось следствие.

    Так как автора в это время уже не было в живых, правительственная кара обрушилась на “якобинскую” трагедию. По распоряжению императрицы Сенат приговорил конфисковать все экземпляры трагедии и сжечь эту “дерзостную” книгу.

    Следующее издание было осуществлено лишь в 1871 г. П. А. Ефремовым, но с пропуском четырех стихов, в которых давалась особенно убийственная характеристика самодержавию: “Самодержавие повсюду бед содетель…

    ” Долгое время трагедия появлялась в печати с пропусками и только в 1914 г. была впервые напечатана полностью. Предание о Вадиме, тему новгородской вольности подхватили и развили Рылеев, Пушкин, Лермонтов.

    Комедии “Хвастун” и “Чудаки”

    Среди комедий Я. Б. Княжнина особенно выделяются яркостью характеристики героев, реальными подробностями русского быта, неподдельным комизмом стихотворные комедии “Хвастун” и “Чудаки”.

    Сюжеты их заимствованы: “Хвастун” — переделка комедии Брюйеса “Значительный человек”, вторая — “Чудаки” — комедии Детуша “Странный человек”.

    Однако это не помешало Княжнину изобразить характерные черты русской действительности, создать образы современных ему “верхолетов”, которые, несмотря на ничтожество, попав в “случай”, могут стать вельможами при дворе.

    Сюжет комедии “Хвастун” прост. Промотавшийся дворянин с целью поправить свои дела ухаживает за дочерью богатой провинциальной помещицы. Верхолет выдает себя за знатного человека, говорит, что он “попал в случай”, стал графом, получил имение “с Торжок или Тверь”.

    Княжнинский Хвастун в какой-то степени прообраз Хлестакова. От Верхолета ждут “милостей” и его дядя Простодум, и желающая сделать дочь графиней помещица Чванкина. Образы этих провинциальных помещиков нарисованы с большим мастерством и знанием жизни.

    Глупый, невежественный, ничтожный и по умственным, и по нравственным качествам Простодум — образ, близкий Скотинину, готов “на брюхе ползать”, чтобы стать сенатором. Сенаторство обещано ему Верхолетом.

    Жестокость и алчность “доброго простака”, как его называет один из персонажей комедии, раскрывается и тогда, когда оказывается, что Простодум разбогател, скопив деньги “не хлебом, не скотом, не выводом теляток, но кстати в рекруты торгуючи людьми”.

    Наконец, Хвастун-Верхолет выведен на чистую воду честным небогатым дворянином, отцом Замира, возлюбленного Милены (дочери помещицы Чванкиной). Честон и Замир — идеальные дворяне, для которых честь превыше всего. На создание этих характеров повлияли Стародум, Правдин, Милон из фонвизинского “Недоросля”.

    Комедия Княжнина, обращенная к современности, сатирически разоблачала тип выскочки-вельможи, число которых было велико в екатерининское правление, когда стоило “попасть в случай”, стать фаворитом Екатерины или угодить Потемкину — и ты вельможа, вершитель дел государственных.

    Погоня за чинами, невежество и развращенность нравов — все это свидетельствовало о нравственном падении дворянства.

    Несмотря на соблюдение принципов классицизма, условность характеров, комедия привлекала реалиями русского быта, мастерским созданием комических характеров, замечательной легкостью разговорного языка, живописностью диалогов.

    Популярной у современников была и комедия характеров “Чудаки”, в которой действуют кичащиеся своим родовым дворянством богач Лентягин и его жена, галломан Ветромах, их дочь “ветренница смиренная”.

    В комедиях Княжнина действуют наряду с невежественным, честолюбивым, галломанствующим дворянством и ловкие, пронырливые слуги.

    Мастерски разработанная стихотворная форма, легкий остроумный язык способствовали дальнейшему развитию стихотворной комедии (“Горе от ума” Грибоедова).

    Серьезные проблемы затрагивает Княжнин в комической опере “Несчастье от кареты” (1779). В ней он обращает внимание на тяготы крестьян, зависящих от самодурства господина и приказчика, на их бесправие, о котором говорит один из героев Лукьян: “Боже мой, как мы несчастны! Нам должно пить, есть и жениться по воле тех, которые нашим мучением веселятся и которые без нас бы с голоду померли”.

    Яков Борисович Княжнин скоропостижно скончался 14 (25) января 1791 г. в Петербурге. Похоронен на Смоленском кладбище.

    Источник: http://dp-adilet.kz/zhizn-i-tvorchestvo-knyazhnin-ya-b/

    Трагедия «Вадим Новгородский»

    Надвигающаяся революционная гроза во Франции, раскаты которой отозвались по всей Европе, не ослабила, как у Николева, а наоборот, уси­лила гражданскую настроенность Княжнина. Около 1789 г.

    им была написана восьмая, последняя трагедия «Вадим Новгород­ский» — самое значительное и долговечное его произведение, сыгравшее важную историко-литературную роль и вызвавшее оживленные споры среди исследователей, не прекратившиеся и по настоящее время.

    Сюжет «Вадима Новгородского» основан на записи Никонов­ской летописи (в других летописных сводах это известие вовсе не встречается) под 6371, т. е.

    863 годом, о недовольстве новго­родцев правлением первого варяжского князя Рюрика и об убий­стве в связи с этим Рюриком некоего Вадима Храброго вместе с его многочисленными приверженцами: «Того же лета уби Рурик Вадима Храброго и иных многих изби новгородцев, советни­ков его».

    Года за три до Княжнина, в 1786 г., этой летописной записью воспользовалась и Екатерина, составив в «подражание Шекспиру» «Историческое представление, без сохранения феатральных обыкновенных правил, из жизни Рюрика».

    Под пером Екатерины глухое и эпически-неопределенное летописное известие получило заведомо тенденциозную обработку, подчеркнуто на­правленную к прославлению в лице Рюрика не только идеаль­ного монарха, но и российского самодержавия вообще, как исконной и наиболее благодетельной формы государственного устройства страны, и к решительному осуждению и морально-по­литической дискредитации попытки восстания против такого уст­ройства. Противник Рюрика (по пьесе Екатерины — его двою­родный брат) Вадим, честолюбец и завистник, составляет против него династический заговор, дабы самому захватить княжескую власть. Наоборот, Рюрик, раскрыв замысел и одолев козни Ва­дима, великодушно прощает ему и даже назначает его на важ­ный государственный пост. Пьеса заканчивается полным раская­нием падающего на колени Вадима и его клятвой в вечной вер­ности Рюрику. Примечательно, что и этот финал, совершенно не совпадающий с летописным рассказом, и вообще вся сюжетная схема пьесы почти полностью подсказаны Екатерине трагедией самого же Княжнина «Титово милосердие». Тем более вырази­тельный характер приобретает разработка того же самого лето­писного сказания о Вадиме в написанной три года спустя тра­гедии Княжнина. Княжнин полностью сохраняет и даже еще усугубляет екатерининскую трактовку Рюрика. Рурик Княж­нина — своего рода древнерусский Тит. Он множит один велико­душный поступок на другой: когда ему вручают список вельмож- заговорщиков, он отказывается читать его; освобождает взятых им в плен мятежных воинов Вадима; наконец, в знак полного прощения и дружбы возвращает меч самому разбитому им в бою Вадиму. Мало того, Рурик не только милосерден в личном плане, но и совершенно бескорыстен в плане политическом. Он спасает давший ему приют Новгород от раздиравших его междо­усобий «мятежных и крамольных гордецов-вельмож», из которых каждый хотел сделаться тираном. Сам он не стремится к верхов­ной власти и соглашается принять ее, только уступая неотступ­ным мольбам народа. Как и Тит, он оказывается в венце власти­теля подлинным «отцом народа». На борьбу с восставшим про­тив него Вадимом его толкало не стремление во что бы то ни стало «удержать правления бразды», а единственно «честь» и желание «общества почтенье оправдать». И в доказательство того, что это не пустые слова, Рурик тут же сам добровольно отказывается от власти — слагает с себя венец и вручает его на­роду: «Теперь я ваш залог обратно вам вручаю; || Как принял я его, столь чист и возвращаю».

    Однако, совершенно совпадая с Екатериной в характеристике Рурика, Княжнин резко отступает от императрицы в трактовке Вадима. Вадим Княжнина — один из посадников вольного Нов­города, герой-полководец.

    Три года Вадим победоносно сражался с врагами Новгорода, вернувшись же в родной город, нашел древнюю «вольность сограждан» уничтоженной, древние «права» ниспровергнутыми, а в тех «священных чертогах», где заседали новгородские посадники — «велики будто боги, но равны завсегда и меньшим из граждан»,— самодержавного князя, «властителя рабов».

    Остальные новгородские посадники были вынуждены волей или неволей примириться с этим, но не таков Вадим. Он спрашивает двух наиболее близких ему посадников, соискателей руки его дочери Рамиды, Пренеста и Вигора, как могут они жить, если не сумели сохранить свободы.

    Ответную реплику Ви­гора: «Как прежде, мы горим к отечеству любовью…» — он гневно перебивает: «Не словом доказать то должно б — вашей кровыо! II Священно слово толь из ваших бросьте слов. || Или отечество быть может у рабов?» Когда тот же Вигор говорит, что они «оплакивают» горестную участь отечества, Вадим негодующе отвечает: «Оплакиваете?.. О страшные премены! || Оплакиваете?..

    Читайте также:  Краткое содержание толстой упырь точный пересказ сюжета за 5 минут

    Но кто же вы?.. Иль жены, || Иль Рурик столько мог ваш дух преобразить, || Что вы лишь плачете, когда ваш долг — разить?» Посадники Пренест и Вигор решаются пойти против Рурика, когда Вадим обещает тому, кто окажет себя более достойным звания гражданина, руку Рамиды. Но сам Вадим, горячий па­триот, суровый защитник древней новгородской вольности, абсо­лютно бескорыстен.

    Восставая на Рурика, он хочет не власти для себя, а возвращения свободы народу. В своем бескорыстии анта­гонист Рурика ничуть не уступает последнему.

    Когда Рурик сни­мает с себя венец и предлагает народу, если он того хочет, возло­жить его на Вадима, Вадим с отвращением восклицает: «Вадима на главу! Сколь рабства ужасаюсь, || Толико я его орудием гну­шаюсь!» Вообще борьба Рурика и Вадима дана не в плане тра­диционного противопоставления добродетели и порока, а осуще­ствляется как столкновение двух противоположных политических идеологий — монархической и республиканской, причем сам ав­тор не становится, как это обычно бывало в «классической» тра­гедии, явно на ту или на другую сторону. Положительные ка­чества царя еще резче подчеркивают героическое свободолюбие Вадима, который не соглашается никакой ценой продать воль­ность отечества, не хочет быть «рабом» даже самого добродетель­ного монарха. Пламенным свободолюбием, республиканским па­фосом дышат все патетические реплики и речи Вадима, как и не­которые речи его сторонников. Характеристика самодержавия, вложенная в уста Пренеста, исполнена прямо радищевской силы:

    • Какой герой в венце с пути не совратился?
    • Величья своего отравой упоен —
    • Кто не был из царей в порфире развращен?
    • Самодержавие повсюду бед содетель,
    • Вредит и самую чистейшу добродетель
    • И, невозбранные пути открыв страстям,
    • Дает свободу быть тиранами царям.

    Сложность трагического содержания пьесы Княжнина осо­бенно отчетливо проступает в эпилоге ее, в сцене своеобразного политического диспута, который в присутствии вельмож, воинов и народа заводит победитель Рурик с побежденным Вадимом, «поставляя» в качестве «судии» между ними свободное волеизъ­явление самого народа.

    Вторичным победителем и здесь, как в бою, оказывается Рурик: «судия»-народ на коленях умоляет Ру­рика попрежнему владеть им. Вадим оказывается в поистине трагическом одиночестве. Его войско разгромлено. Посадники Пренест и Вигор убиты. Его дочь Рамида с самого начала любит Рурика и любима им.

    Самому ему не дано умереть за свободу: он «пленник» ненавистного самодержца, оскорбляющего его предположением примирения. «Для возвращенья вам потерянной сво­боды || Почто не мог пролить всю кровь мою, народы!» — вос­клицает в отчаянии Вадим, обращаясь к народу; но и сам на­род оказывается против него.

    Однако ничто не в силах сломить «гордый дух» непримиримого республиканца Вадима; дважды побежденный, он в исходе трагедии по-своему торжествует над победителем. Величие духа Вадима «открывается» Рамиде: она угадывает его замысел и спешит предупредить его; в ней просы­пается вольная новгородская гражданка, дочь своего отца: она закалывается.

    В отчаянии теперь Рурик: «О исступление, поги­бельное мне!» Зато Вадим в восторге: «О радость! Все, что я, исчезнет в сей стране! || О дочь возлюбленна! Кровь истинно геройска!» Если в пьесе Екатерины Вадим, в конечном счете, падал на колени перед Руриком, у Княжнина он обращается к нему с тем же гордым вызовом, с каким Росслав обращался к Христиерну: «В средине твоего победоносна войска || В венце, могущий все у ног твоих ты зреть, || Что ты против того, кто ‘ смеет умереть?» С этими словами Вадим закалывается.

    «Вадим» Княжнина написан с соблюдением основных правил драматургии классицизма. Не лишен он и недостатков ее: декламативности, риторичности, дидактизма, традиционно-любовной ситуации, механически привнесенной в трагедию и не связанной с существом ее, и т. п. Правда, и тут — характерный штрих.

    Строго соблюдая в числе прочих единств и единство места, Княжнин переносит действие своей трагедии из традиционного дворца — царских «чертогов» — на новгородскую площадь. Но вместе с тем в рамках «классической» трагедии Княжнин сумел достигнуть большой широты в самой постановке проблемы тра­гического.

    Сложность постановки и разрешения этой проблемы в «Вадиме», столь отличающаяся от привычно-прямолинейной тенденциозности, была причиной весьма различных истолкований идейного смысла трагедии.

    Сейчас же по окончании трагедии она была принята в при­дворном театре. Актеры уже начали разучивать роли; роль са­мого Вадима должен был исполнять известный актер Плавиль­щиков. Однако развернувшиеся события французской революции побудили Княжнина взять пьесу обратно.

    Когда четыре года спустя и через два года после смерти Княжнина «Вадим» по­явился в печати (вышел отдельным изданием и одновременно был напечатан в очередном номере «Российского Феатра»), выяс­нилось, насколько осторожность Княжнина была своевременна и уместна.

    Представленная Екатерине трагедия Княжнина привела ее почти в такое же возмущение, как появившееся за три года до того «Путешествие» Радищева. Привлечь к ответственности уже мертвого автора Екатерина не могла. Гнев ее обрушился на кра­мольную книгу.

    По решению Сената, инспирированному самой Екатериной, было постановлено трагедию Княжнина, «яко напол­ненную дерзкими и зловредными против законной самодержав­ной власти выражениями, а потому в обществе Российской импе­рии нетерпимую, сжечь в здешнем столичном городе публично».

    Во исполнение этого отдельное издание «Вадима» было уничто­жено, а из «Российского Феатра» выдраны соответствующие листы. Правда, уничтожение это не могло быть полным, ибо значительная часть экземпляров отдельного издания трагедии была уже распродана. С этих экземпляров делались многочис­ленные списки. Снова смог быть перепечатан «Вадим Новгород­ский» только в 1871 г. П. А.

    Ефремовым в «Русской старине» с пропуском четырех стихов в речи Пренеста Вадиму (действие 2-е, явление 4-е), начиная стихом «Самодержавие повсюду бед содетель…» Полностью «Вадим» был опубликован только в 1914 г. отдельным изданием, однако в ничтожном количестве — всего 325 экземпляров. В обществе ходили мрачные слухи о тра­гическом конце и самого автора «Вадима».

    Молодой Пушкин в наброске статьи по русской истории XVIII в. записал, очевидно, распространенное в близких к декабризму кругах, известие, что «Княжнин умер под розгами» (XI, 16). Несколько позднее, в 1836 г.

    , в «Словаре достопамятных людей» Бантыша-Камен- ского это известие было изложено подробнее: «Трагедия Княж­нина «Вадим Новгородский»,— пишет Бантыш-Каменский,— бо­лее всех произвела шума: Княжнин, как уверяют современники, был допрашивай Шешковским, в исходе 1790 г. впал в жестокую болезнь и скончался 14 января 1791 г.».

    Слова «был допрашиван» напечатаны в словаре курсивом, что явно приближает их смысл к записи Пушкина (общеизвестно было, что стоявший во главе «тайной экспедиции» Шешковский, как правило, прибегал при допросах к помощи кнута).

    Установить неточность этого сообще­ния было нетрудно: когда «Вадим» стал известен в правитель­ственных кругах и дошел до императрицы, его автора уже два года как не было в живых. Однако большинство исследователей стало вообще пересматривать утвердившуюся было оценку «Ва­дима Новгородского» как антимонархической, революционной трагедии.

    С их точки зрения «Вадим» представляет собой совер­шенно «невинное» произведение, которое прославляет в лице Рурика гуманного монарха, спасшего Новгород от раздиравших его междоусобий. Реакция Екатерины и некоторых современни­ков, услышавших в трагедии Княжнина звуки революционного «набата», объясняется лишь «испугом» перед французской рево­люцией.

    Появись «Вадим» десятью годами ранее, с ним ничего бы не произошло, как ничего не случилось с трагедией Нико­лева «Сорена и Замир». С некоторыми вариантами именно так истолковывали трагедию Княжнина М. Н. Лонгинов, П. А. Ефре­мов, В. Я. Стоюнин, акад. М. И. Сухомлинов, В. Ф. Саводник и даже Г. В. Плеханов. Споры о «Вадиме» возобновились и в наше время. М. А.

    Габель в статье «Литературное наследство Княж­нина», опубликованной в 1933 г., увидела в «Вадиме» «трактат- памфлет, скрытый под формой трагедии» и написанный Княжни- ным как одним из представителей «аристократической фронды», «оппозиционной екатерининскому самодержавию». Свою точку зре­ния она подкрепляла сходством ряда высказываний «Вадима» с воззрениями одного из виднейших идеологов аристократической оппозиции Екатерине — кн. Щербатова. Н. К- Гудзий в статье «Об идеологии Княжнина», опубликованной два года спустя, возражает против этого, считая, что «нет никаких оснований оспаривать господствующую точку зрения на «Вадима» как на про­изведение, основной смысл которого — апология просвещенной монархической власти, воплощавшейся на практике для Княж­нина в деятельности Екатерины II». Наоборот, автор главы о Княжнине в новейшей академической «Истории русской лите­ратуры» Л. И. Кулакова полагает, что Княжнин полностью «на стороне того, кто готов пролить кровь за возвращение народу отнятой у него свободы», т. е. на стороне Вадима.

    Каков же действительный идейный смысл «Вадима»? Ни о каком «антимонархизме» и «республиканизме» Княжнина в пе­риод написания им «Титова милосердия» (а значит, и «Рос­слава») и торжественных речей, наполненных похвалами Екате­рине, не может быть и речи.

    Но Княжнин явно не остался чужд общему идейному возбуждению, охватившему передовые круги русского общества под влиянием крестьянских движений в стране и французской революции. Революционные события во Франции заставили Княжнина взволнованно задуматься и над положе­нием в России. Он впервые в своей жизни взялся за перо публи­циста, написав вскоре после «Вадима», в конце 1789 г., не.

    до­шедшее до нас политическое сочинение под выразительным названием «Горе моему отечеству». Лично знавший Княжнина С.

    Глинка в своих мемуарах рассказывает вкратце содержание его: «В этой рукописи страшно одно только заглавие… Главная мысль Княжнина была та, что должно сообразоваться с ходом обстоятельств и что для отвращения слишком крутого перелома нужно это предупредить» заблаговременно устроением внутрен­него быта России, ибо Французская революция дала новое на­правление веку».

    Все это звучит определенно: революционером Княжнин в это время не стал; он не хотел для России «слишком крутого перелома», т. е. повторения революционных французских событий. Но не отошел Княжнин под влиянием революции и от своих передовых общественно-политических взглядов.

    Наоборот, в нем возникает сознание необходимости для предотвращения революции «заблаговременного устроения внутреннего быта Рос­сии», т. е., очевидно, известного ограничения самодержавной вла­сти законом. Словом, в недошедшем произведении Княжнина содержалось, повидимому, нечто подобное «Рассуждению» Фон­визина. Это ни в какой мере не делало Княжнина республикан­цем, но вносило нечто новое в его политическую позицию, ста­вило его в оппозиционное отношение к екатерининскому режиму. Так это и было воспринято властями. По рассказу того же

    Глинки, рукопись «Горя моему отечеству» попала «в руки посто­ронние», что, как добавляет мемуарист, «отуманило» последние месяцы жизни Княжина и «сильно подействовало на его пыл­кую чувствительность».

    Из этого очень неопределенного, наро­чито затуманенного изложения можно, однако, заключить, во- первых, что сочинение Княжнина было пущено им по рукам, и, во-вторых, что незадолго до смерти Княжнин действительно под­вергся какому-то допросу, вероятно именно со стороны Шешковского.

    Другими словами, запись Пушкина о судьбе Княжнина, очевидно, была основана на каком-то реальном факте, хотя, воз­можно, в дальнейшем и преувеличенном.

    Нарастание в Княж­нине оппозиционных настроений, видимо, вызвало к жизни и его трагедию «Вадим Новгородский», явно полемически обращенную против пьесы на аналогичный сюжет самой императрицы и тем самым продолжающую идейно-литературную борьбу, которую вели против Екатерины Новиков и Фонвизин.

    Что касается спора об идейном смысле «Вадима», то он ве­дется не совсем по существу. Важно не столько то, что хотел сказать своей трагедией Княжнин, сколько то, что художест­венно ею сказалось.

    Основная же сила художественного впе­чатления трагедии заключается, конечно, не в образе Рурика, а в непреклонно-суровом, героическом облике Вадима.

    Именно в создании образа Вадима — первого в нашей литературе героиче­ского образа революционера-республиканца — заключается осно­вная литературно-художественная заслуга Княжнина.

    Образ княжнинского Вадима был подхвачен многими после­дующими передовыми и прямо революционными писателями пер­вой половины XIX в.

    В значительной степени под влиянием «Вадима» тема древне­русской (новгородской и псковской) вольности становится одной из излюбленных тем творчества писателей-декабристов.

    Рылеев прямо пишет «думу» под названием «Вадим».

    Молодой Пушкин начинает писать в период своей южной ссылки сперва трагедию, а потом поэму о Вадиме; юноша Лермонтов пишет посвященную Вадиму поэму «Последний сын вольности».

    Источник: http://waldorf.in.ua/tragediya-vadim-novgorodskij/

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector