Краткое содержание монтень опыты точный пересказ сюжета за 5 минут

Опыты (произведение М. Монтеня)

Краткое содержание Монтень Опыты точный пересказ сюжета за 5 минутСочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме Опыты (произведение М. Монтеня)!!! =>>>

“Опыты” (”Essais”, 1572–1592, опубл. 1580, расшир. текст 1588, посм. 1595; о публикации “Опытов” см. ниже) — важнейшее произведение М.

Монтеня (1533–1592) и всего позднего французского Возрождения. Переходность эпохи определила новаторство и своеобразие “Опытов” Монтеня как литературного произведения. На исходе XVIвека уже начинали обозначаться контуры новой литературы, где в наступающем столетии станут главенствовать художественные системы барокко и классицизма.

Система жанров утрачивала свой безусловный приоритет, жанры теряли универсальность и равенство, все больше подчиняясь “иерархии жанров”, а универсальность отражения мира все больше становилась характеристикой иной системы объединения художественных принципов (то, что теперь принято называть художественным методом).

В этом сказалось усиление авторского начала в искусстве в противовес традиционности, хранителями которой были жанры искусства прежних эпох. При переходе от одной системы жанров к другой, отвечающей новым реальностям, нужен эксперимент.

Такой эксперимент поставил Монтень, разработав сразу два новых жанра: жанр “опыта” (или по-французски “эссе” — этот термин введен в мировую литературу Монтенем) и жанр “опытов”, т. е. цельной книги таких эссе. С одной стороны, Монтень почти всюду говорит не об отдельных частях, а обо всей книге в целом.

Более того, он сам следит за тем, как складывается его книга, которая становится как бы героем самой себя. Но это не такое единство книги, при котором ни одна из частей не может быть изъята без ущерба для понимания общего замысла.

Это не жесткая конструкция “Декамерона” Боккаччо и других аналогичных произведений с замкнутой композицией, напоминающей мистическую стройность “Божественной комедии” Данте. С другой стороны, Монтень, выпустив “Опыты” в свет в 1580г. (I–II книги) и переиздав их еще четыре раза — в 1582, 1587, 1588 гг. (дата еще одного издания не установлена), в издание 1588 г.

внес около шестисот добавлений и впервые включил третью книгу, а затем в так называемый бордоский экземпляр (это был экземпляр издания 1588 г.) он продолжает вносить новые дополнения и исправления (его недостаточно точная публикация относится к 1595г., а более точная, ставшая основой для последующих изданий, — к 1912 г.). “Искренняя книга” Монтеня действительно как бы живет своей жизнью, ее состав не задан и четко не фиксирован. Очевидно, именно этим объясняется возникновение традиции печатать Монтеня в выдержках.

Опыты (произведение М. Монтеня)

Свобода дополнений как бы превратилась в свободу исключений. Иначе говоря, “опытам” как текстовому единству присуща та же “жанровая свобода”, что и “опыту” (”эссе”) как отдельному произведению.

Каждое эссе, составляющее главу в книге Монтеня, сохраняет установку на универсальность в отражении мира и почти не ограничивается предметом, обозначенным в заглавии (сам принцип называния глав — “О дружбе”, “О воспитании” и т. д.

— восходит к античности и средним векам, и название поэмы Лукреция “Оприроде вещей” или глав из знаменитого сборника XIII века “Римские деяния” — “О любви”, “О совершенной жизни” и т. д. — подтверждают это).

Писатель вслед за своим старшим современником Пьером Ла Раме (Петром Рамусом), замечательным французским философом, убитым в Варфоломеевскую ночь, пользуется не латинским (которым он владел в совершенстве), а французским языком, всячески избегает наукообразности, чтобы быть понятным читателям, хотя как будто бы пишет для узкого круга.

Эссе Монтеня едва ли не впервые воплотили со всей полнотой принцип “жанровой свободы” в противовес схоластической ученой, философской традиции.

Писатель пренебрегает стройностью композиции, на первый взгляд, текст эссе представляет собой свободный монтаж по ассоциации самого разнородного материала: исторических фактов (в полном хронологическом беспорядке), общих рассуждений, сугубо личных оценок и фактов индивидуального жизненного опыта и т. д.

“И, по правде говоря, что же иное моя книга, как не те же гротески, как не такие же диковинные тела, слепленные из различных частей, как попало, без определенных очертаний, последовательности и соразмерности, кроме чисто случайных?” — замечает писатель в эссе “О дружбе”. Как отмечал О. Бальзак, Монтень начинается и кончается в каждой своей фразе. Беспорядочный характер этих фраз всегда смущал его последователей и давал повод оппонентам для критики. Пьер Шаррон, ученик великого философа, свой труд “О мудрости” строит “почти” по Монтеню: отличие от образца — во введении Шарроном строгого порядка в структуру и в изложение своих взглядов. Французский просветитель XVIII века Кондильяк энергично заявляет, что “не хотел бы быть обречен на то, чтобы всегда читать только писателей, подобных Монтеню.

Как бы то ни было, порядок обладает преимуществом: он нравится более постоянно; отсутствие порядка нравится только время от времени, и совсем нет правил, обеспечивающих ему успех. Значит, Монтень очень удачлив, если на его долю выпал успех, и было бы большой самоуверенностью хотеть подражать ему”. Веком позже французский литературный критик Г.

Лансон с известным высокомерием писал, что “Монтень скорее напичкал, чем обогатил свою книгу… множеством прибавлений…”, что “заглавие иногда относится к самому незначительному месту в главе, иногда же не имеет никакого отношения к ней”, что монтеневская фраза “удивительно неорганизована” и “в этом отношении Монтень отмечает собой несомненный регресс во французской прозе”.

“Оправдание” монтеневского беспорядка в основном строилось на том, что это и есть приведение свободомыслия в адекватную ему форму. А. И.

Герцен отмечал, что в “Опытах” мы видим “особое, практически философское воззрение на вещи, не наукообразное, не имеющее произнесенной теории, не покоренное ни одному абсолютному учению, ни чьему авторитету, — воззрение свободное, основанное на жизни, на самомышлении… оно казалось поверхностным, потому что оно стало ясно, человечно и светло”.

За точку отсчета Герцен принимает здесь свободомыслие Монтеня. Очевидно, что это наблюдение верно. Оно вполне подтверждается и ориентацией Монтеня на традицию свободомыслия, на Сенеку и особенно против цицероновского начала — и стилевого, и мировоззренческого.

Важно учитывать в этой связи, что Монтень был участником одной из главных литературных полемик XVI— первой половины XVII века между сторонниками цицероновского и антицицероновского (аттицизм, липсианизм) направлений в прозе, затрагивавшей всю гуманистическую теорию подражания древним образцам.

И в этом споре был сторонником (в одном ряду с Эразмом Роттердамским, Скалигером, Юстом Липсием, Френсисом Бэконом) ориентации на послецицероновский период римского интеллектуализма. “Письма к Луцилию” Сенеки во многом определили сам замысел монтеневых “Опытов”, как и их форму — тот самый “беспорядок идей”, который составляет и трудность, и прелесть Монтеня.

В той или иной степени линия свободомыслия в европейской философской традиции всегда склонялась к разрушению канонов не только мировоззренческих, но и литературно-художественных. Книгу Монтеня можно рассматривать как образец художественно-философской прозы.

Позднее, будь то философские повести Вольтера или философский роман XX века, в этой группе жанров утвердится тот же, что и у Монтеня, принцип построения произведения: героем такого произведения становится идея, а сюжетом — “испытание” этой идеи. Идеи и примеры, их поясняющие, составляют зерно каждого эссе, как и зерно “Опытов”.

Идеи Монтеня обладают существенной особенностью: они не носят абсолютного характера, не выглядят как априорная истина и поэтому не могут существовать без доказательств. Следовательно, доказательства приобретают особое значение. Это своего рода Вселенная Монтеня, которую он строит как единство объективного и субъективного начал.

Поэтому его личный жизненный опыт ничуть не противоречит примерам из чужой жизни, все они, вне зависимости от исторических различий, проецируются на одну временную плоскость. В предисловии Монтень называет свою книгу “искренней”. Эта особенность не прошла мимо внимания читателей последующих поколений, например А. С. Пушкина. Очевидно, в определении “искренняя книга” есть глубокий подтекст.

Это характеристика, подходящая больше человеку, а не книге. Или книге, воспринимаемой как живое существо. Если зерном “Опытов” является определенная система идей и их доказательств, то их можно рассматривать как некий “скелет” идейную композицию, а разъясняющие их примеры — как целостный мир, который лишен дифференцирующих параметров, не разбит на фрагменты. В этом отношении отмечается характерная для монтеневского текста особенность: в каждом эссе чувствуется модель этого целостного мира, а следовательно, каждый фрагмент, даже отделенный от других, несет в себе общую информацию о концепции книги. Соч.: Essais: En 2 vol. Paris: Garnier, 1965; в рус. пер.: Опыты: В 3 т. М., 1954–1960; 2-е изд. — 1979; Опыты: В 3 кн. М., 1992. Лит.: Кирнозе З. И. Страницы французской классики. М., 1992; Луковы Вл. и Вал. Монтень //Зарубежные писатели: В 2 ч. М., 2003; Ч.2. См. статьи о Монтене в данной энциклопедии: Монтень Мишель; Монтень: гуманистическое мировоззр

Сочинение опубликовано: 12.06.2012 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

Опыты (произведение М. Монтеня)

Источник: http://www.getsoch.net/opyty-proizvedenie-m-montenya/

Читать

Michel de Montaigne

Les Essais

© А. Бобович, перевод, примечания. Наследники, 2015

© Ф. Коган-Бернштейн, перевод. Наследники, 2015

© Н. Рыкова, перевод. Наследники, 2015

© А. Смирнов, примечания. Наследники, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Это искренняя книга, читатель. Она с самого начала предуведомляет тебя, что я не ставил себе никаких иных целей, кроме семейных и частных. Я нисколько не помышлял ни о твоей пользе, ни о своей славе. Силы мои недостаточны для подобной задачи.

Назначение этой книги – доставить своеобразное удовольствие моей родне и друзьям: потеряв меня (а это произойдет в близком будущем), они смогут разыскать в ней кое-какие следы моего характера и моих мыслей и, благодаря этому, восполнить и оживить то представление, которое у них создалось обо мне.

Если бы я писал эту книгу, чтобы снискать благоволение света, я бы принарядился и показал себя в полном параде. Но я хочу, чтобы меня видели в моем простом, естественном и обыденном виде, непринужденным и безыскусственным, ибо я рисую не кого-либо иного, а себя самого.

Мои недостатки предстанут здесь, как живые, и весь облик мой таким, каков он в действительности, насколько, разумеется, это совместимо с моим уважением к публике.

Если бы я жил между тех племен, которые, как говорят, и посейчас еще наслаждаются сладостной свободою изначальных законов природы, уверяю тебя, читатель, я с величайшей охотою нарисовал бы себя во весь рост и притом нагишом. Таким образом, содержание моей книги – я сам, а это отнюдь не причина, чтобы ты отдавал свой досуг предмету столь легковесному и ничтожному. Прощай же!

Читайте также:  Краткое содержание хемингуэй по ком звонит колокол точный пересказ сюжета за 5 минут

Де Монтень

Первого марта тысяча пятьсот восьмидесятого года.

Если мы оскорбили кого-нибудь и он, собираясь отомстить нам, волен поступить с нами по своему усмотрению, то самый обычный способ смягчить его сердце – это растрогать его своею покорностью и вызвать в нем чувство жалости и сострадания. И, однако, отвага и твердость – средства прямо противоположные – оказывали порою то же самое действие.

Эдуард, принц Уэльский1, тот самый, который столь долго держал в своей власти нашу Гиень2, человек, чей характер и чья судьба отмечены многими чертами величия, будучи оскорблен лиможцами и захватив силой их город, оставался глух к воплям народа, женщин и детей, обреченных на бойню, моливших его о пощаде и валявшихся у него в ногах, пока, продвигаясь все глубже в город, он не наткнулся на трех французов-дворян, которые с невиданной храбростью, одни сдерживали натиск его победоносного войска. Изумление, вызванное в нем зрелищем столь исключительной доблести, и уважение к ней притупили острие его гнева и, начав с этих трех, он пощадил затем и остальных горожан.

Скандербег3, властитель Эпира, погнался как-то за одним из своих солдат, чтобы убить его; тот, после тщетных попыток смягчить его гнев униженными мольбами о пощаде, решился в последний момент встретить его со шпагой в руке.

Эта решимость солдата внезапно охладила ярость его начальника, который, увидев, что солдат ведет себя достойным уважения образом, даровал ему жизнь.

Лица, не читавшие о поразительной физической силе и храбрости этого государя, могли бы истолковать настоящий пример совершенно иначе.

Император Конрад III, осадив Вельфа, герцога Баварского, не пожелал ни в чем пойти на уступки, хотя осажденные готовы смириться с самыми позорными и унизительными условиями, и согласился только на то, чтобы дамам благородного звания, запертым в городе вместе с герцогом, позволено было выйти оттуда пешком, сохранив в неприкосновенности свою честь и унося на себе все, что они смогут взять. Они же, руководясь великодушным порывом, решили водрузить на свои плечи мужей, детей и самого герцога. Императора до такой степени восхитил их благородный и смелый поступок, что он заплакал от умиления; в нем погасло пламя непримиримой и смертельной вражды к побежденному герцогу, и с этой поры он стал человечнее относиться и к нему и к его подданным4.

На меня одинаково легко могли бы воздействовать и первый и второй способы. Мне свойственна чрезвычайная склонность к милосердию и снисходительности.

И эта склонность во мне настолько сильна, что меня, как кажется, скорее могло бы обезоружить сострадание, чем уважение.

А между тем для стоиков жалость есть чувство, достойное осуждения; они хотят, чтобы, помогая несчастным, мы в то же время не размягчались и не испытывали сострадания к ним.

Итак, приведенные мною примеры кажутся мне весьма убедительными; ведь они показывают нам души, которые, испытав на себе воздействие обоих названных средств, остались неколебимыми перед первым из них и не устояли перед вторым.

В общем, можно вывести заключение, что открывать свое сердце состраданию свойственно людям снисходительным, благодушным и мягким, откуда проистекает, что к этому склоняются скорее натуры более слабые, каковы женщины, дети и простолюдины.

Напротив, оставаться равнодушным к слезам и мольбам и уступать единственно из благоговения перед святынею доблести есть проявление души сильной и непреклонной, обожающей мужественную твердость, а также упорной. Впрочем, на души менее благородные то же действие могут оказывать изумление и восхищение.

Пример тому – фиванский народ, который, учинив суд над своими военачальниками и угрожая им смертью за то, что они продолжали выполнять свои обязанности по истечении предписанного и предсказанного им срока, с трудом оправдал Пелопида5, согнувшегося под бременем обвинений и добившегося помилования лишь смиренными просьбами и мольбами; с другой стороны, когда дело дошло до Эпаминонда6, красноречиво обрисовавшего свои многочисленные заслуги и с гордостью и высокомерным видом попрекавшего ими сограждан, у того же народа не хватало духа взяться за баллотировочные шары и, расходясь с собрания, люди всячески восхваляли величие его души и бесстрашие.

Дионисий Старший7, взяв после продолжительных и напряженных усилий Регий8 и захватив в нем вражеского военачальника Фитона, человека высокой доблести, упорно защищавшего город, пожелал показать на нем трагический пример мести.

Сначала он рассказал ему, как за день до этого он велел утопить его сына и всех его родственников. На это Фитон ответил, что они, стало быть, обрели свое счастье на день раньше его.

Затем Дионисий велел сорвать с него платье, отдать палачам и водить по городу, жестоко и позорно бичуя и, сверх того, понося гнусными и оскорбительными словами.

Фитон, однако, стойко сохранял твердость и присутствие духа; идя с гордым и независимым видом, он напоминал громким голосом, что умирает за благородное и правое дело, за то, что не пожелал предать тирану родную страну, и грозил последнему близкой карой богов.

Дионисий, прочитав в глазах своих воинов, что похвальба поверженного врага и его презрение к их вождю и его триумфу не только не возмущают их, но что, напротив, изумленные столь редким бесстрашием, они начинают проникаться сочувствием к пленнику, готовы поднять мятеж и даже вырвать его из рук стражи, велел прекратить это мучительство и тайком утопить его в море.

Изумительно суетное, поистине непостоянное и вечно колеблющееся существо – человек. Нелегко составить о нем устойчивое и единообразное представление.

Вот перед нами Помпей, даровавший пощаду всему городу мамертинцев9, на которых он перед тем был сильно разгневан, единственно из уважения к добродетелям и великодушию одного их согражданина – Зенона10; последний взял на себя бремя общей вины и просил только о единственной милости: чтобы наказание понес он один. С другой стороны, человек, который оказал Сулле гостеприимство, проявив подобную добродетель в Перузии11, нисколько не помог этим ни себе, ни другим.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=64316&p=1

Личный опыт Монтеня как основа книги “Опыты”. М. Монтень, “Опыты”: краткое содержание

Ее читал Пушкин, она постоянно лежала на столе Льва Толстого. Эта книга была самой популярной в XVI-XVII веках. Ее автор – Мишель Эйкем де Монтень (д. р. 28.02.1533 г.) – принадлежал к новой волне французских дворян, произошедшей из купеческого сословия. Отец будущего писателя Пьер Эйкем пребывал на королевской службе, мама была родом из богатой еврейской семьи.

Папа серьезно относился к обучению сына. Он сам был человеком весьма образованным, а в семье витал дух античности. Воспитателем маленького Мишеля взяли человека, не знающего французского языка вообще, но сведущего в латыни.

Образование и социальный статус

Мишель Монтень имел все возможности сделать блестящую карьеру государственного чиновника. Он обучался в лучших учебных заведениях страны: после колледжа в Бордо блестяще закончил университет в Тулузе.

Вновь испеченный 21-летний правовед вступил в судейскую должность королевского советника сперва в Периге, но вскоре перевелся в родной город Бордо. На службе его ценили, у него были там друзья.

Эрудированный чиновник дважды избирался на должность советника.

В 1565 г. Мишель выгодно женился на французской дворянке Франсуазе де Шансань. А спустя три года, после смерти отца, вошел во владение родовым поместьем Монтень, отказавшись от карьеры в суде. В дальнейшем Мишель Монтень вел жизнь поместного дворянина, посвятив себя литературному труду.

Именно в родовом гнезде опыт Монтеня излился на бумагу.

По сути это были досужие записи образованного прогрессивного аристократа. Он их создавал на досуге в течение пятнадцати лет, особо не утруждая себя трудом. В течение этого времени некоторые взгляды философа изменились, поэтому читатель вдумчивый отыщет в «Опытах» несколько идей диаметрально противоположных.

Французский философ-гуманист писал в стол, даже не помышляя о публикации.

Формальная структура произведения

Как вольное собрание своих наблюдений, размышлений, сочинений создавал Мишель Монтень «Опыты». Краткое содержание этого сочинения в предельно сжатой форме можно выразить фразой: оригинальный взгляд писателя эпохи Возрождения на жизнь и перспективы развития современного ему общества.

Сам сборник состоит из трех томов. Эссе, содержащиеся в каждом из них, собраны в хронологическом порядке их написания.

Первый том «Опытов» Мишеля Монтеня повествует в форме эссе:

– о том, как разными способами достигается одно и то же;

– о том, что намерения наши есть судья поступков наших;

– о праздности;

– о скорби;

– о лжецах и о многих других вещах.

Второй том написал в такой же форме сборника М. Монтень. «Опыты» наполнились авторским пересказом античных и христианских авторов о разных сферах бытия человека:

– о его непостоянстве;

– о делах, отложенных до завтра;

– о родительской любви,

– о совести;

– о книгах и т. д.

Третий том рассказывает читателям:

– о лестном и полезном;

– об искусстве беседовать;

– об общении;

– о человеческой воле;

– о суете и еще о десятках иных видов деятельности людской.

Исторические условия возникновения монтеневского гуманизма

Вольнодумство в средневековой Франции времен Карла IX было смертельно опасным. Шла кровавая (по сути гражданская) война между католиками и протестантами. Католическая церковь, мотивированная Тридентским собором 1545-1563 гг., боролась с Реформацией на родине Мишеля Монтеня, военизировав орден францисканцев и предоставив ему чрезвычайные полномочия.

В социально-политической жизни Франции возвратились жуткие времена инквизиции. Католическая церковь реанимировала силовые методы, чтобы подавить набирающее силу протестантство.

Ордена францисканцев и иезуитов контролировали общество, борясь с несогласными. Воинам-монахам было позволено папой римским по воле начальника свершать даже смертные грехи относительно иноверцев.

Не отставали от иезуитских в жестокости и карательные государственные акции.

В родном городе Бордо 15-летний парень, будущий философ, стал свидетелем коллективной казни, устроенной маршалом Монморанси, уполномоченным умиротворить горожан, восставших против повышения налога на соль. Было повешено 120 человек, а городской парламент ликвидирован.

Во времена всеобщего страха писался сборник эссе, вобравший опыт Монтеня, писателя-гражданина и гуманиста. В то время во Франции непрерывно лилась кровь… Философ, как и все общество, с содроганием воспринял резню, спровоцированную Марией Медичи в Париже во время так называемой Варфоломеевской ночи, когда было зарезано до 30 тысяч французских протестантов.

Сам Монень принципиально не примыкал ни к одной из противоборствующих религиозно-политических сил, мудро добиваясь гражданского мира. Среди его друзей были и католики, и протестанты. Неудивительно, что царящему в стране произволу, догматизму и реакционности идейно противостоял человеческий и философский опыт Монтеня.

Читайте также:  Краткое содержание гольдони кьоджинские перепалки точный пересказ сюжета за 5 минут

В последний период своей жизни философ поддерживал приход к власти государя Генриха IV, способного прекратить религиозные войны и покончить с феодальной раздробленностью.

Гражданская и человеческая позиция

Он противопоставил принцип «философствовать – значит сомневаться» догматической теологии, схоластике, отвлеченной от жизни, мотивированно выступил с критикой католиков в религиозном нечестии, несоблюдении христианских заповедей.

При этом заметим, что по своей сути философ не был трибуном, общественным лидером. Хотя для его современников откровением кажутся выводы, которые сделал Мишель де Монтень.

«Опыты», написанные рукой философа-гражданина, содержат сожаление о том, что «небесное и божественное учение» пребывает в «руках порочных». Это он осознал, «пропустив поток размышлений сквозь себя». (Следует понимать особенности его личности.)

Монтеню как человеку была свойственна раздражаемость ума, поэтому он предпочитал не вступать в дебаты и творил исключительно в уединении. Свои работы он читал узкому кругу друзей и этим был вполне удовлетворен.

Его критический ум не приемлел чинов и авторитетов. Любимой фразой Мишеля была следующая: «Для камердинера героев не существует!» Он все происходящее соотносил со своей личностью.

«Моя метафизика – изучение самого себя», – говорил философ.

Кабинет писателя находился на третьем этаже башни замка Монтень, и его окна допоздна были освещены…

Учение о мудрости в обыденной жизни

Сверхпопулярной в Европе XVI-XVII веков была книга «Опыты» Монтеня. Чуткий ум ученого уловил новые социальные реалии становления буржуазного общества. Философ в условиях тоталитаризма призвал к жизни античные идеи индивидуализма, толерантности, ироничного отношения к действительности.

Монтень заявляет, что для человека абсолютным злом не является некий эклектический, выдуманный инквизицией дьявол. Зло, с его точки зрения, есть верование без улыбки, фанатичная вера в единственную истину, не подвергающуюся сомнениям. Именно она служит основой для разворачивания спирали насилия в обществе.

Философ искал и находил (о чем мы расскажем ниже) принципы построения идеального общества. Он относился к свободе личности как к высшей ценности.

По мнению философа, для счастливой жизни человека в ней должны быть уравновешены удовольствия и забота о собственном здоровье. Ведь, судя по логике античных мудрецов, большинство удовольствий манят и привлекают людей для того, чтоб его погубить.

В своей книге де Монтень («Опыты») воспроизводит забытое в средневековой Европе античное учение о ловушках сознания, которым человек подвержен.

В частности, совсем немногим людям дано осознать настоящую природную красоту, скрытую за внешней простотой. Человеку не свойственно напрячь свой ум для того, чтоб уловить «тихое сияние красоты».

Собственный путь познания

Как альтернативную книгу идеям идеологии, впоследствии осужденной и самим ее автором – католической церковью, написал Мишель Монтень «Опыты».

Краткое содержание этого сборника эссе может быть выражено в идеях буржуазного индивидуализма. Трехтомная книга являет собой не связанные общим сюжетом блестящие мысли образованного аристократа, предваряющего эпоху Возрождения. Это труд глубоко эрудированного человека.

В общей сложности сборник эссе содержит более 3000 цитат средневековых и античных авторов. Чаще других философ цитировал Вергилия, Платона, Горация, Эпикура, Сенеки, Плутарха.

Среди христианских источников им упоминаются мысли из Евангелия, Ветхого завета, высказывания апостола Павла.

На стыке идей стоицизма, эпикурейства, критического скептицизма создал Мишель Монтень «Опыты».

Краткое содержание главного труда жизни великого француза не зря два века изучалось в европейских учебных заведениях эпохи Возрождения. Ведь это сочинение на поверку представляет собой философские взгляды ученого, глубоко осмысливающего перспективы общественного развития.

Его изречение о том, что «души сапожников и императоров скроены по одному образцу», стало через два века, в 1792 г., эпиграфом газеты – печатного органа Великой Французской революции.

Источники идей философа

Очевидно, что во времена контрреформации философский опыт Монтеня, оспаривающего позицию католической церкви, мог быть лишь тайно излит на бумаге.

Его взгляды шли вразрез с официальными, догматическими и прокатолическими. Он имел мощные теоретические источники, из которых черпал идеи для своих взглядов на будущее общественное устройство.

Ученый, в совершенстве зная латинский и древнегреческий языки, прочел в подлинниках и знал в совершенстве труды ведущих античных философов. Также философ слыл одним из самых сведущих толкователей Библии во Франции.

Изучение пороков цивилизации по принципу антитезы

В XVI веке в другом земном полушарии происходило окончательное покорение европейцами Нового Света. Как раз в то время, когда писал М. Монтень «Опыты». Краткое содержание этого агрессивного и недружественного действа нашло свое отражение и в главной книге философа.

Достаточно подробно ученый знал о ходе кампаний в Америке. Будучи на службе у короля, он присутствовал на организованных миссионерами встречах монарха со знатными индейскими вождями. А у него самого был слуга, десяток лет своей жизни посвятивший службе в Новом Свете.

Реальный облик обогатившихся нуворишей – завоевателей Америки – на поверку оказался неприглядным. Его по-граждански смело показал М. Монтень («Опыты»). Описание сути этого первого геополитического взаимодействия народов двух континентов свелось к банальному порабощению. Вместо того чтобы достойно нести в мир учение Христа, европейцы пошли путем грехов смертных.

Коренное же население Нового Света оказалось в библейской роли агнца на закланье.

Ученый подчеркнул, что народ, живущий без богатства и бедности, без наследства и раздела имущества, без рабства, без вина, хлеба, металла, обладал душевными качествами более высокого порядка, чем европейцы.

В словарном запасе туземцев даже не существовало слов, обозначающих ложь, обман, прощение, предательство, зависть, притворство.

Философ подчеркивает гармонию межличностных отношений коренного населения Нового Света. Не испорчены цивилизацией социальные устои их общин. Равных себе по возрасту они называют братьями, младших – детьми, старших – отцами. Старшие, умирая, передают свое имущество общине.

Гуманист о моральном превосходстве ранних цивилизаций

Указав, что в ремеслах и градостроительстве племена Нового Света не уступали европейцам (архитектура майя и ацтеков), ученый сделал акцент на их моральном превосходстве.

По критериям порядочности, честности, щедрости, прямодушия дикари оказались гораздо выше своих завоевателей. И именно это их погубило: они сами себя предали, продали. Миллионы туземцев были убиты, весь уклад их цивилизации был «перевернут вверх дном».

Ученый задается вопросом: «А был ли другой, цивилизационный вариант развития? Почему бы европейцам было не склонить эти девственные души христианскими ценностями к высоким идеалам? Случись так, человечество бы было лучшим».

Вера и Бог в понимании философа

Показывая несостоятельность идеологии контрреформации, ученый вместе с тем доносит до сознания читателей необычайно чистое и ясное понимание феномена Бога и веры.

Бога он усматривает существом абстрактным, вневременным, вездесущим, не связанным ни с человеческой логикой, ни с течением обыденной жизни. Таким образом, категорию Бога увязывает с существующей природой, с первопричиной всего сущего Мишель Монтень («Опыты»).

Содержание этого понятия, по мнению ученого, человеку дано осознать лишь трансцендентным путем, посредством веры.

Такое восприятие Бога связано с настолько глубокими изменениями личности, что по сути, человек, идущий по пути веры, проходит целую эволюцию. И в конце этого пути дары получает, по сути, уже другое существо.

Познавать Бога с помощью глубокой веры означает вступать в прямое общение с ним непосредственно. А это, в свою очередь, служит для искренно верующего защитой от сотрясания «человеческими случайностями» (насилием власти, волей политических партий, пристрастием к переменам, внезапной переменой взглядов).

Вместе с тем Монтень скептически относится к идее бессмертия души.

Развитие положений стоицизма и эпикурейства

Религиозному догматизму Мишель Монтень противопоставил культурные античные традиции эпикурейства и стоицизма.

Подобно Эпикуру, французский философ называл этику (науку о морали и нравственности) важнейшей для гармонизации общества и «лекарством для души» каждого человека.

Именно этика, по его мнению, может стать уздой для пагубных страстей человека. Отдает должное стоическим взглядам о превосходстве чистого разума над изменчивыми чувствами человека книга «Опыты».

Мишель Монтень, осмысливая главные этические ценности, ставит добродетель превыше любых человеческих качеств, в том числе и пассивной доброты.

Ведь добродетель является следствием разумных целенаправленных волевых усилий и приводит человека к преодолению своих страстей.

Именно благодаря добродетели, по мнению Монтеня, человек может изменить свою судьбу, избежать грозящих ему фатальных необходимостей.

Ученый сформулировал многие постулаты современной европейской культуры. Причем его мышление предельно образно. Например, показывая порочность искусственного неравенства людей в феодальном обществе, философ говорит о «бессмысленности становиться на ходули, ведь все равно придется идти своими ногами. Кроме того, человек даже на самом возвышенном троне будет восседать на собственном седалище».

Заключение

Современными читателями, на удивление, органично воспринимается авторский стиль, в котором писал Монтень «Опыты». Отзывы их подчеркивают близость стиля средневекового автора с современными блогерами: автор писал на досуге, чтобы заполнить этим занятием свое свободное время. Он не вдавался в детали оформления, структурирования своего труда.

Монтень попросту писал одно эссе за другим на злобу дня, а также под впечатлением событий, книг, личностей.

Примечательно то, что эта книга проникнута личностью автора. Ее он, как известно, первоначально адресовал своим друзьям в память о себе. И это удалось! Сочинение получилось дружественное. В нем читатель зачастую находит для себя дельные советы. Такие, какие бы ему дал старший брат.

Источник: http://myupy.ru/article/222851/lichnyiy-opyit-montenya-kak-osnova-knigi-opyityi-m-monten-opyityi-kratkoe-soderjanie

Краткое содержание книги Опыты (изложение произведения), автор Мишель де Монтень

Первой книге предпослано обращение к читателю, где Монтень заявляет, что не искал славы и не стремился принести пользу, — это прежде всего «искренняя книга», а предназначена она родным и друзьям, дабы они смогли оживить в памяти его облик и характер, когда придет пора разлуки — уже очень близкой.

Книга I

Глава 1. Различными способами можно достичь одного и того же

Сердце властителя можно смягчить покорностью. Но известны примеры, когда прямо противоположные качества — отвага и твердость — приводили к такому же результату. Так, Эдуард, принц Уэльский, захватив Лимож, остался глух к мольбам женщин и детей, но пощадил город, восхитившись мужеством трех французских дворян.

Читайте также:  Краткое содержание куприн пиратка точный пересказ сюжета за 5 минут

Император Конрад III простил побежденного герцога Баварского, когда благородные дамы вынесли из осажденной крепости на своих плечах собственных мужей.

О себе Монтень говорит, что на него могли бы воздействовать оба способа, — однако по природе своей он так склонен к милосердию, что его скорее обезоружила бы жалость, хотя стоики считают это чувство достойным осуждения.

Глава 14. О том, что наше восприятие блага и зла в значительной мере зависит от представления, которое мы имеем о них

Страдания порождаются рассудком. Люди считают смерть и нищету своими злейшими врагами; между тем есть масса примеров, когда смерть представала высшим благом и единственным прибежищем. Не раз бывало, что человек сохранял величайшее присутствие духа перед лицом смерти и, подобно Сократу, пил за здоровье своих друзей.

Когда Людовик XI захватил Аррас, многие были повешены за то, что отказывались кричать «Да здравствует король!». Даже такие низкие душонки, как шуты, не отказываются от балагурства перед казнью.

А уж если речь заходит об убеждениях, то их нередко отстаивают ценой жизни, и каждая религия имеет своих мучеников, — так, во время греко-турецких войн многие предпочли умереть мучительной смертью, лишь бы не подвергнуться обряду крещения. Смерти страшится именно рассудок, ибо от жизни ее отделяет лишь мгновение.

Легко видеть, что сила действия ума обостряет страдания, — надрез бритвой хирурга ощущается сильнее, нежели удар шпагой, полученный в пылу сражения.

А женщины готовы терпеть невероятные муки, если уверены, что это пойдет на пользу их красоте, — все слышали об одной парижской особе, которая приказала содрать с лица кожу в надежде, что новая обретет более свежий вид. Представление о вещах — великая сила.

Александр Великий и Цезарь стремились к опасностям с гораздо большим рвением, нежели другие — к безопасности и покою. Не нужда, а изобилие порождает в людях жадность. В справедливости этого утверждения Монтень убедился на собственном опыте. Примерно до двадцати лет он прожил, имея лишь случайные средства, — но тратил деньги весело и беззаботно.

Потом у него завелись сбережения, и он стал откладывать излишки, утратив взамен душевное спокойствие. К счастью, некий добрый гений вышиб из его головы весь этот вздор, и он начисто забыл о скопидомстве — и живет теперь приятным, упорядоченным образом, соразмеряя доходы свои с расходами. Любой может поступить так же, ибо каждому живется хорошо или плохо в зависимости от того, что он сам об этом думает, И ничем нельзя помочь человеку, если у него нет мужества вытерпеть смерть и вытерпеть жизнь.

Книга II

Глава 12. Апология Раймунда Сабундского

Человек приписывает себе великую власть и мнит себя центром мироздания. Так мог бы рассуждать глупый гусенок, полагающий, что солнце и звезды светят только для него, а люди рождены, чтобы служить ему и ухаживать за ним. По суетности воображения человек равняет себя с Богом, тогда как живет среди праха и нечистот.

В любой момент его подстерегает гибель, бороться с которой он не в силах. Это жалкое создание не способно управлять даже собой, однако жаждет повелевать вселенной. Бог совершенно непостижим для той крупицы разума, которой обладает человек. Более того, рассудку не дано охватить и реальный мир, ибо все в нем непостоянно и изменчиво.

А по способности восприятия человек уступает даже животным: одни превосходят его зрением, другие слухом, третьи — обонянием. Быть может, человек вообще лишен нескольких чувств, но в невежестве своем об этом не подозревает.

Кроме того, способности зависят от телесных изменений: для больного вкус вина не тот, что для здорового, а окоченевшие пальцы иначе воспринимают твердость дерева. Ощущения во многом определяются переменами и настроением — в гневе или в радости одно и то же чувство может проявляться по-разному.

Наконец, оценки меняются с ходом времени: то, что вчера представлялось истинным, ныне считается ложным, и наоборот. Самому Монтеню не раз доводилось поддерживать мнение, противоположное своему, и он находил такие убедительные аргументы, что отказывался от прежнего суждения.

В собственных своих писаниях он порой не может найти изначальный смысл, гадает о том, что хотел сказать, и вносит поправки, которые, возможно, портят и искажают замысел. Так разум либо топчется на месте, либо блуждает и мечется, не находя выхода.

Глава 17. О сомнении

Люди создают себе преувеличенное понятие о своих достоинствах — в основе его лежит безоглядная любовь к себе. Разумеется, не следует и принижать себя, ибо приговор должен быть справедлив, Монтень замечает за собой склонность преуменьшать истинную ценность принадлежащего ему и, напротив, преувеличивать ценность всего чужого.

Его прельщают государственное устройство и нравы дальних народов. Латынь при всех ее достоинствах внушает ему большее почтение, нежели она того заслуживает. Успешно справившись с каким-нибудь делом, он приписывает это скорее удаче, нежели собственному умению.

Поэтому и среди высказываний древних о человеке он охотнее всего принимает самые непримиримые, считая, что назначение философии — обличать людское самомнение и тщеславие. Самого себя полагает он личностью посредственной, и единственное его отличие от других состоит в том, что он ясно видит все свои недостатки и не придумывает для них оправданий.

Монтень завидует тем, кто способен радоваться делу рук своих, ибо собственные писания вызывают у него только досаду. Французский язык у него шероховат и небрежен, а латынь, которой он некогда владел в совершенстве, утратила прежний блеск. Любой рассказ становится под его пером сухим и тусклым — нет в нем умения веселить или подстегивать воображение.

Равным образом не удовлетворяет его и собственная внешность, а ведь красота являет собой великую силу, помогающую в общении между людьми. Аристотель пишет, что индийцы и эфиопы, выбирая царей, всегда обращали внимание на рост и красоту, — и они были совершенно правы, ибо высокий, могучий вождь внушает подданным благоговение, а врагов устрашает.

Не удовлетворен Монтень и своими душевными качествами, укоряя себя прежде всего за леность и тяжеловесность. Даже те черты его характера, которые нельзя назвать плохими, в этот век совершенно бесполезны: уступчивость и покладистость назовут слабостью и малодушием, честность и совестливость сочтут нелепой щепетильностью и предрассудком.

Впрочем, есть некоторые преимущества в испорченном времени, когда молено без особых усилий стать воплощением добродетели: кто не убил отца и не грабил церквей, тот уже человек порядочный и отменно честный.

Рядом с древними Монтень кажется себе пигмеем, но в сравнении с людьми своего века он готов признать за собой качества необычные и редкостные, ибо никогда не поступился бы убеждениями своими ради успеха и питает лютую ненависть к новомодной добродетели притворства.

В общении с власть имущими он предпочитает быть докучным и нескромным, нежели льстецом и притворщиком, поскольку не обладает гибким умом, чтобы вилять при поставленном прямо вопросе, а память у него слишком слаба, чтобы удержать искаженную истину, — словом, это можно назвать храбростью от слабости.

Он умеет отстаивать определенные взгляды, но совершенно не способен их выбирать — ведь всегда находится множество доводов в пользу всякого мнения. И все же менять свои мнения он не любит, поскольку в противоположных суждениях отыскивает такие же слабые места. А ценит он себя за то, в чем другие никогда не признаются, так как никому не хочется прослыть глупым, суждения его о себе обыденны и стары как мир. Всякий ждет похвалы за живость и быстроту ума, но Монтень предпочитает, чтобы его хвалили за строгость мнений и нравов.

Книга III

Глава 13. Об опыте

Нет более естественного стремления, чем жажда овладеть знаниями. И когда недостает способности мыслить, человек обращается к опыту. Но бесконечны разнообразие и изменчивость вещей.

Например, во Франции законов больше, нежели во всем остальном мире, однако привело это лишь к тому, что бесконечно расширились возможности для произвола, — лучше бы вообще не иметь законов, чем такое их изобилие. И даже французский язык, столь удобный во всех других случаях жизни, становится темным и невразумительным в договорах или завещаниях.

Вообще от множества толкований истина как бы раздробляется и рассеивается. Самые мудрые законы устанавливает природа, и ей следует довериться простейшим образом — в сущности, нет ничего лучше незнания и нежелания знать. Предпочтительнее хорошо понимать себя, чем Цицерона. В жизни Цезаря не найдется столько поучительных примеров, сколько в нашей собственной.

Аполлон, бог знания и света, начертал на фронтоне своего храма призыв «Познай самого себя» — и это самый всеобъемлющий совет, который он мог дать людям. Изучая себя, Монтень научился довольно хорошо понимать других людей, и друзья его часто изумлялись тому, что он понимает их жизненные обстоятельства куда лучше, чем они сами.

Но мало найдется людей, способных выслушать правду о себе, не обидевшись и не оскорбившись. Монтеня иногда спрашивали, к какой деятельности он ощущает себя пригодным, и он искренне отвечал, что не пригоден ни к чему. И даже радовался этому, поскольку не умел делать ничего, что могло бы превратить его в раба другого человека.

Однако Монтень сумел бы высказать своему господину правду о нем самом и обрисовать его нрав, всячески опровергая льстецов. Ибо властителей бесконечно портит окружающая их сволочь, — даже Александр, великий государь и мыслитель, был совершенно беззащитен перед лестью.

Равным образом и для здоровья телесного опыт Монтеня чрезвычайно полезен, поскольку предстает в чистом, не испорченном медицинскими ухищрениями виде. Тиберий совершенно справедливо утверждал, что после двадцати лет каждый должен понимать, что для него вредно и что полезно, и, вследствие этого, обходиться без врачей.

Больному следует придерживаться обычного образа жизни и своей привычной пищи — резкие изменения всегда мучительны. Нужно считаться со своими желаниями и склонностями, иначе одну беду придется лечить при помощи другой.

Если пить только родниковую воду, если лишить себя движения, воздуха, света, то стоит ли жизнь такой цены? Люди склонны считать, что полезным бывает только неприятное, и все, что не тягостно, кажется им подозрительным. Но организм сам принимает нужное решение. В молодости Монтень любил острые приправы и соусы, когда же они стали вредить желудку, тотчас же их разлюбил.

Опыт учит, что люди губят себя нетерпением, между тем у болезней есть строго определенная судьба, и им тоже дается некий срок. Монтень вполне согласен с Крантором, что не следует ни безрассудно сопротивляться болезни, ни безвольно поддаваться ей, — пусть она следует естественному течению в зависимости от свойств своих и людских.

А разум всегда придет на помощь: так, Монтеню он внушает, что камни в почках — это всего лишь дань старости, ибо всем органам уже пришло время слабеть и портиться. В сущности, постигшая Монтеня кара очень мягка — это поистине отеческое наказание. Пришла она поздно и мучит в том возрасте, который сам по себе бесплоден.

Есть в этой болезни и еще одно преимущество — здесь ни о чем гадать не приходится, тогда как другие недуги донимают тревогами и волнением из-за неясности причин. Пусть крупный камень терзает и разрывает ткани почек, пусть вытекает понемногу с кровью и мочой жизнь, как ненужные и даже вредные нечистоты, — при этом можно испытывать нечто вроде приятного чувства. Не нужно бояться страданий, иначе придется страдать от самой боязни. При мысли о смерти главное утешение состоит в том, что явление это естественное и справедливое, — кто смеет требовать для себя милости в этом отношении? Во всем следует брать пример с Сократа, который умел невозмутимо переносить голод, бедность, непослушание детей, злобный нрав жены, а под конец принял клевету, угнетение, темницу, оковы и яд.

Источник: http://pereskaz.com/kratkoe/opyty

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector