Краткое содержание о’нил любовь под вязами точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание “Любовь под вязами”

Краткое содержание О’Нил Любовь под вязами точный пересказ сюжета за 5 минут

Весной старый Кэбот неожиданно куда-то уезжает, оставив ферму на сыновей – старших, Симеона и Питера (им под сорок), и Эбина, рожденного во втором браке (ему около двадцати пяти). Кэбот – грубый, суровый человек, сыновья боятся и втайне ненавидят его, особенно Эбин, который не может простить отцу, что тот извел его любимую мать, нагружая непосильной работой.

Отец отсутствует два месяца. Бродячий проповедник, пришедший в соседнюю с фермой деревню, приносит весть: старик Кэбот снова женился. По слухам, новая жена молода и хороша собой. Известие побуждает Симеона и Питера, давно грезящих калифорнийским золотом, уйти из дома. Эбин дает им на дорогу денег при условии, что они подпишут документ, в котором отрекутся от прав на ферму.

Ферма первоначально принадлежала покойной матери Эбина, и тот всегда думал о ней как о своей – в перспективе. Теперь с появлением в доме молодой жены возникает угроза, что все достанется ей. Абби Пэтнем – миловидная, полная сил тридцатипятилетняя женщина, лицо ее выдает страстность и чувственность натуры, а также упрямство.

Она в восторге от того, что стала хозяйкой земли и дома. Абби с упоением произносит “мое”, говоря обо всем этом.

На нее производят большое впечатление красота и молодость Эбина, она предлагает молодому человеку дружбу, обещает наладить его отношения с отцом, говорит, что может понять его чувства: на месте Эбина она тоже настороженно встретила бы нового человека. Ей пришлось в жизни нелегко: осиротев, она должна была работать на чужих людей.

Вышла замуж, но муж оказался алкоголиком, а ребенок умер. Когда умер и муж, Абби даже обрадовалась, думая, что снова обрела свободу, но вскоре поняла, что свободна только гнуть спину в чужих домах. Предложение Кэбота показалось ей чудесным спасением – теперь она может трудиться хотя бы в собственном доме.

Прошло два месяца. Эбин по уши влюблен в Абби, его мучительно тянет к ней, но он борется с чувством, грубит мачехе, оскорбляет ее. Абби не обижается: она догадывается, какая битва разворачивается в сердце молодого человека. Ты противишься природе, говорит она ему, но та берет свое, “заставляет тебя, как эти деревья, как эти вязы, стремиться к кому-нибудь”.

Любовь в душе Эбина переплетена с ненавистью к незваной гостье, претендующей на дом и ферму, которые он считает своими. Собственник в нем побеждает мужчину.

Кэбот на старости лет расцвел, помолодел и даже несколько смягчился душой. Он готов выполнить любую просьбу Абби – даже выгнать с фермы сына, если она того пожелает.

Но Абби меньше всего этого хочет, она страстно стремится к Эбину, мечтает о нем. Все, что ей нужно от Кэбота, – это гарантию, что после смерти мужа ферма перейдет к ней.

Если у них родится сын, так и будет, обещает ей Кэбот и предлагает помолиться о рождении наследника.

Мысль о сыне глубоко поселяется в душе Кэбота. Ему кажется, что ни один человек не понял его за всю жизнь – ни жены, ни сыновья.

Он не гнался за легкой наживой, не искал сладкой жизни – иначе зачем бы ему оставаться здесь, на камнях, когда он с легкостью мог обосноваться на черноземных лугах.

Нет, видит Бог, он не искал легкой жизни, и ферма его по праву, а все разговоры Эбина о том, что она принадлежала его матери, – вздор, и если Абби родит сына, он с радостью все оставит ему.

Абби назначает Эбину свидание в комнате, которую при…жизни занимала его мать. Сначала это кажется юноше кощунством, но Абби уверяет, что мать только хотела бы его счастья. Их любовь станет местью матери Кэботу, который медленно убивал ее здесь, на ферме, а отомстив, она наконец сможет спокойно отдыхать там, в могиле. Губы влюбленных сливаются в страстном поцелуе…

Проходит год. В доме Кэботов гости, они пришли на праздник в честь рождения у хозяев сына. Кэбот пьян и не замечает ехидных намеков и откровенных насмешек. Крестьяне подозревают, что отец малыша – Эбин: с тех пор как в доме поселилась молодая мачеха, он совсем забросил деревенских девушек. Эбина на празднике нет – он прокрался в комнату, где стоит колыбелька, и с нежностью смотрит на сына.

У Кэбота происходит важный разговор с Эбином. Теперь, говорит отец, когда у них с Абби родился сын, Эбину нужно подумать о женитьбе – чтобы было где жить: ферма-то достанется младшему брату. Он, Кэбот, дал Абби слово: если та родит сына, то все после его смерти перейдет к ним, а Эбина он прогонит.

Эбин подозревает, что Абби вела с ним нечестную игру и соблазнила специально, чтобы зачать ребенка и отнять его собственность. А он-то, дурак, поверил, что она его действительно любит.

Все это он обрушивает на Абби, не слушая ее объяснений и уверений в любви.

Эбин клянется, что завтра же утром уедет отсюда – к черту эту проклятую ферму, он все равно разбогатеет и тогда вернется и отберет у них все.

Перспектива потерять Эбина приводит Абби в ужас. Она готова на все, только бы Эбин поверил в ee любовь. Если рождение сына убило его чувства, отняло у нее единственную чистую радость, она готова возненавидеть невинного младенца, несмотря на то что она его мать.

На следующее утро Абби говорит Эбину, что сдержала слово и доказала, что любит его больше всего на свете. Эбину никуда не нужно уходить: их сына больше нет, она убила его. Ведь любимый сказал, что, если бы ребенка не было, все осталось бы по-прежнему.

Эбин потрясен: он совсем не желал смерти малыша. Абби неправильно его поняла. Она убийца, продалась дьяволу, и нет ей прощения. Он сейчас же идет к шерифу и все расскажет – пусть ee уведут, пусть запрут в камере. Рыдающая Абби повторяет, что совершила преступление ради Эбина, она не сможет жить в разлуке с ним.

Теперь нет смысла что-либо скрывать, и Абби рассказывает проснувшемуся мужу о романе с Эбином и о том, как она убила их сына. Кэбот в ужасе смотрит на жену, он поражен, хотя и раньше подозревал, что в доме творится неладное. Очень уж здесь было холодно, поэтому его так и тянуло в хлев, к коровам. А Эбин – слабак, он, Кэбот, никогда не пошел бы доносить на свою женщину…

Эбин оказывается на ферме раньше шерифа – он всю дорогу бежал, он страшно раскаивается в своем поступке, за последний час он понял, что сам во всем виноват и еще – что безумно любит Абби.

Он предлагает женщине бежать, но та только печально качает головой: ей надо искупить свой грех. Хорошо, говорит Эбин, тогда он пойдет в тюрьму вместе с ней – если он разделит с ней наказание, то не будет чувствовать себя таким одиноким. Подъехавший шериф уводит Абби и Эбина.

Остановившись на пороге, он говорит, что ему очень нравится их ферма. Отличная земля!

Источник: http://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-lyubov-pod-vyazami/

Переосмысление античного мифа в трагедии Ю.О’Нила «Страсти под вязами»

Важным событием в театральной жизни Америки 1960-х годов стали хэппенинги – необычные зрелища, в которых актеры совершали непонятные, а иногда и откровенно бессмысленные действия.

Иногда в действо вовлекали самих зрителей, использовали также кинопроекцию, звуковое сопровождение и непривычный реквизит – вроде веревок, шин, мячей и зеркал.

К концу 1960-х годов интерес публики к хэппенингу остыл, и в моду вошли спектакли тех трупп, которые хорошо усвоили уроки хэппенинга, например «Ливинг тиэтр» («Живой театр»), «Оупен тиэтр» («Открытый театр»), «Перформанс груп», делавшие акцент на зрительном и кинестатическом образах и отрицавшие традиционную драматургическую технику.

Одной из самых значительных фигур в американском театре 1970-х годов стал драматург и режиссер Р.Уилсон.

Для его спектаклей по собственным пьесам – «Письмо королеве Виктории» (1975), «Эйнштейн на пляже» (1976) и «Смерть, разрушение и Детройт» (1979) – чрезвычайно важны определенная последовательность передвижений и прочие зрительные эффекты. Язык пьес – музыкальный и ритмичный – напоминает прозу Гертруды Стайн.

Читайте также:  Краткое содержание абэ чужое лицо точный пересказ сюжета за 5 минут

В конце 1970-х годов А.Копит пьесой «Крылья» (1978) и Б.Поумренс пьесой «Человек-слон» (1978) заявили о новой драматургической тенденции и, взяв в герои инвалидов, попытались раздвинуть психологические рамки познания и сказать больше о человеческом опыте и чувствах.

Социально-критическое направление в американской драматургии 1970-х годов основательнее прочих представили четыре писателя: Н.Шейндж («Для цветных девушек, которые подумывали о самоубийстве», 1976), Д.Мэмет («Американский бизон», 1975; «Гленгарри Глен Росс», 1983; «Пошевеливайся», 1988), С.

Шепард («Погребенный ребенок», 1979; «Настоящий Запад», 1980; «Дурак в любви», 1982; «Уловка разума», 1985) и О.Уилсон («Черный зад матушки Рейни», 1984; «Заборы», 1985; «Урок фортепиано», 1988). Произведения Л.

Уилсона не столь насыщены критическим зарядом, они более отвлеченные («Причуда Толли», 1979; «Пятое июля», 1980; «Возводящие курганы», 1986)[5, c. 247].

    1.  Драматургия Юджина О’Нила.

Юджин Гладстон О’Нил (Eugene Gladstone О’Neill) — крупнейший американский драматург. Сын ирландца-эмигранта, популярного актера. Начиная с 18-летнего возраста, переменил множество профессий[4, c. 124].

В первый период своего творчества О’Нил стоял целиком на позициях «людей 20-х гг.

» — писателей радикальной мелкой буржуазии, разоблачавших гнусность капиталистического строя, ханжество, узколобость и невежество «честных» американцев (Менкен, Натан), но бессильных преодолеть ограниченность мелкобуржуазной идеологии.

В своих маленьких одноактных пьесах, являющихся кусками одного драматического действия («Караибская луна», «Ha пути к Кардиффу», «Долгий путь домой» и других), О’Нил в мрачных реалистических тонах рисовал тяжелую, безрадостную работу моряков, крушение надежд и гибель простых и сильных людей.

Первой полноактной пьесой, привлекшей внимание театров к О’Нилу, была пьеса об утраченных  иллюзиях «За горизонтом» (1920). Противоречие между любовью и страстью к наживе, чувство собственности у фермера из Новой Англии — тема одной из наиболее известных пьес — «Любовь под вязами» (1924).

Пессимизм характерен для  всего первого этапа творчества О’Нила. Этот пессимизм связан с  тем, что О’Нил рисует не классовую  борьбу, а борьбу одиночки-индивидуалиста против всего общества (например «Волосатая обезьяна» (1922).

Конфликт сильной личности, — а все герои пьес первого периода — это сильные люди, — с обществом неизбежно заканчивается гибелью этой личности. Характерен подбор героев — моряки, фермеры, проститутки, негры и т. п.

На этом этапе творчество О’Нила более социально значимо и насыщенно благодаря тому, что темой пьес служат реальные конфликты, живые герои из низов.

Бунтарство О’Нила, несмотря на влияние поздней западной драмы, есть завершение мелкобуржуазного бунтарства Ибсена, возникшего и развившегося в других условиях.

Так же, как Ибсен, О’Нил часто ставит проблему семьи, брака, положения женщины («Первый человек»), противоречия между стремлениями личности и семьей («Любовь под вязами»), противоречия расы и семьи («Негр»). Но в отличие от Ибсена эти проблемы не поставлены социально, с необходимой широтой и резкостью, а сведены к изображению страданий и гибели личности.

Это особенно ярко проявляется в пьесе «Негр» (1923); расовое неравенство, которым О’Нил подменяет неравенство классовое, воспринимается им как враждебная, но ниспосланная свыше необходимость.

Во втором периоде, совпадающем  с временной стабилизацией капитализма  и последующим кризисом, пессимизм  О’Нила приобрел другие черты. Если в  первых пьесах люди гибли, пытаясь осуществить определенные идеалы, то теперь эти идеалы становятся неопределенными.

Оживление надежд на мирное процветание — на «просперити» порождает иллюзию, что выход из тупика может быть найден, но О’Нил ищет его в прошлом. Как и Ибсен («Кесарь и галилеянин»), он берет темой Рим в эпоху раннего христианства («Лазарь смеется», 1926), где воскресший Лазарь возвещает миру, что истина жизни и сущность божества — это смех.

О’Нил повторяет судьбу Ибсена: социальная струя в его творчестве все более иссякает; переход к символическим образам, к мрачной мистике и отрыву от действительности характеризует годы начавшегося кризиса (1929).

Символистская драма (Метерлинк, Андреев), влияние которой проявлялось еще в «Императоре Джонсе» (Emperor Jonse, 1921), где бегущего от восставших негров императора-колониста преследуют «маленькие бесформенные ужасы» и призраки, соприкасается в творчестве О’Нила с влиянием греческой трагедии, особенно театра Эсхила, в котором идея рока получила наиболее полное завершение (см. драму О. «Траур  приличествует Электре», 1929). Индустриальный фетишизм отражен в драме «Динамо» (1929), где мощный двигатель уничтожает загипнотизированного им человека.

Бессильные попытки  борьбы против общества и одиночество  личности в драмах О’Нила неизбежно  приводили к углублению в себя и стремлению разрешить противоречия не в процессе общественной жизни и борьбы, а в своем сознании. Психологизм характерен для его стиля.

Его драма душевных переживаний героя достигает своего наибольшего развития в пьесе «Странная интерлюдия» (1927), в которой на всем протяжении 8 актов (пьеса ставится порознь двумя частями) на сцене раздаются высказывания двух рядов: ряда сознательного, логического диалога, и ряда подсознательного, туманного, сбивчивого мышления. Тема пьесы развертывается под влиянием фрейдовской концепции: сексуальность как основа подсознательного и полная неудовлетворенность как причина конфликта. По стилю же и манере письма О’Нил в этой пьесе находится под сильнейшим влиянием романа Джойса «Улисс».

Если в первый период язык О’Нила был реалистичен, полон своеобразных оборотов, характерных для матросов и фермеров, то в поздних пьесах язык писателя становится все более возвышенно-поэтическим, в соответствии с символическим их звучанием и тайным смыслом.

Формы творчества его беспрерывно менялись, он неустанно искал новых форм, новых способов выражения: драма развилась от простых одноактных пьес до фантазии «Фонтана» или введения хора в «Лазаре».

Сценическая техника богато используется О’Нилом; примером может служить «Динамо», где на сцене представлена внутренность огромной электростанции, или «Любовь под вязами», в которой сценическая конструкция является разрезом фермы. Большую роль играет музыка, сопровождающая действие.

Все большее абстрагирование  идей, разрешение темы в символистском плане, означало дальнейший отход О’Нила от реализма первых пьес в сторону условности и психологически запутанного рисунка.

В последние годы О’Нил  старательно избегает социальных проблем, все более становясь буржуазным писателем, развращенным и опустошенным купившей его капиталистической системой. Мир представляется ему хаосом, бессмысленной и жестокой пустыней — в этом сказалось влияние кризиса. Недаром его последняя вещь называется «Ах, пустыня» (1933)[4, c. 281].

В начале своего творческого пути О’Нил – а в его лице и вся американская драматургия – оказался в средоточии напряженных эстетических споров.

Сложившаяся ситуация, казалось бы, была во многом аналогична тому, что переживали в это время литература и искусство других стран Запада с характерной для них пестротой художественной панорамы.

И все же это была принципиально иная ситуация, сущность которой определялась в американской драме отсутствием развитой национальной традиции.

Вступая в борьбу за национальный театр, в котором он, по его словам, хотел «быть художником или ничем», О’Нил пошел от жизни, заложив основы американской драматургии как драматургии реалистической. Он впервые дал ей то, без чего мечта о создании национального театра была бы пустой затеей, – реальное ощущение действительности.

О’Нил широко известен не только в Америке, но и в других странах. У нас его пьесы «Любовь  под вязами», «Косматая обезьяна»  и «Негр» ставятся в Камерном театре в Москве, «Анна Кристи» — в филиале Малого театра.

    1. Анализ трагедии «Страсти под вязами»

 Трагедия «Страсти под вязами» была написана в 1924 году. В основе – темы трагической несовместимости мечты и повседневности, разрушение личности в погоне за успехом, межличностного «поединка» супругов, обостренного расовым различием, губительности собственничества.

В «Любви под вязами»  драматург впервые попытался  осуществить синтез двух форм, объединив  трагедию личности с «всеобщей трагедией».

 Роль протагониста  отводится в ней трем главным  персонажам пьесы, охватывает  всех участников трагедии: на нее в равной мере могут претендовать и старик Кэбот, и молодые любовники, Ибен и Эбби. Образы протагонистов раскрываются изнутри. Важнейшее место в развитии действия отводится передаче тех душевных сдвигов, которые порождены их участием в конфликте.

 Глубокая психологизация  образов явилась прямым результатом  опытов O’Нила в области разработки  характера в «трагедии личности».

 Хотя техника письма, т.е. приемы изображения, в «Любви  под вязами» применена иная, внутренний  монолог, отражающий духовные борения личности, сохраняет ранее найденные основные характеристики.

 В свою очередь  форма «всеобщей трагедии» потребовала  иной по сравнению с «трагедией  личности» расстановки действующих  лиц и организации действия: отказа  от изображения прямого столкновения с антагонистом[3, с. 42].

Антагонист в «Любви под вязами» не объективирован ни в каком-то отдельном персонаже, ни в группе персонажей, олицетворяющих враждебное окружение, как то решалось в «трагедии личности».

Персонажи, введенные в пьесу помимо трех протагонистов, выступают в качестве фона. Они не жертвы трагедии, но и не антагонистическая среда.

Никаким образом не втянутые в действие и конфликт, они не влияют на исход событий.

В «Любви под вязами» ощутимо проступают черты собственнического общества, которое отравило сознание героев жаждой обладания и тем самым лишило их возможности создания подлинно человеческих отношений. Такое понимание «жизни» как первоистока трагедии более, чем что-либо, сближает трагедию O’Нила с античной трагедией рока.

Читайте также:  Краткое содержание гоголь женитьба точный пересказ сюжета за 5 минут

Cюжетный узел «Любви под вязами» стянут вокруг фермы в Новой Англии.

Центральную коллизию пьесы составляет борьба за нее, за обладание землей, превращающая в злейших врагов отца, сыновей и их молодую мачеху.

Она искажает истинное содержание характеров героев, их душ, помыслов и стремлений настолько, что они перестают воспринимать друг друга и даже самих себя как людей, подчиняясь лишь голому расчету.

Сцена, которой открывается  пьеса прямо, без долгой экспозиции, вводит основной конфликт пьесы, – борьбу за обладание фермой. Симеон, Питер и Ибен, сыновья Эфраима Кэбота, как рабы, от восхода до заката, работают на ферме своего скупого и деспотичного отца, который, хоть и стар, но не желает выпустить ферму из рук.

Старшие при этом убеждены, что две трети фермы принадлежит им, поскольку они заработали свои доли, как говорит Питер, «в поте лица своего», но не смеют открыто заявить об этом отцу, поскольку боятся его.

Младший, Ибен, утверждает, что ему принадлежит вся ферма, и принадлежит по праву, поскольку это ферма его матери, которую Эфраим у нее украл и теперь незаконно удерживает, не допуская к ней законного наследника.

Точно так же, утверждает он, были украдены Эфраимом и деньги его матери. Эфраим доказывает обратное, а утверждения Ибена объясняет  интригами родственников, из вражды к нему якобы внушающих его сыну заведомо ложные вещи. Но среди действующих лиц пьесы подобных персонажей нет.

Более того, никто не упоминает иных родственников, кроме покойных жен Эфраима (одна из них мать Ибена) и покойной жены Симеона, так что ссылки Эфраима на интриги скорее укрепляют позицию Ибена, нежели его собственную.

Когда братья узнают, что их отец «прибился к бабе», Симеон и Питер, считая ситуацию для себя безнадежной, решают отправиться в Калифорнию. Чтобы подтвердить свои права на ферму, Ибен предлагает братьям за их «доли» по триста долларов каждому, рассчитавшись с ними деньгами, хранившимися в тайнике отца.

С прибытием молодой жены Кэбота – Эбби борьба за ферму обостряется, Ибен пытается пошатнуть ее положение на моральных основаниях тем, что она «куплена» Эфраимом, «как блудница». Но у Эбби есть оправдание – всю жизнь она бедствовала, не имея собственного угла, в вечном унижении и страхе.

  Почти отказавшись от надежды «когда-нибудь делать свою собственную работу в своем собственном доме», она открыто, нагло и кичливо называет все окружающее – «мое», «это будет моя ферма – это будет мой дом – моя кухня…».

Отлично понимая как  непрочны здесь ее права, она с  тем же холодным расчетом решает утвердить  их, начав «роман» с Ибеном, вырвав сначала у Эфраима обещание, что тот «откажет ферму» ей, если она родит сына.

Свою чувственность она использует как средство, с помощью которого хочет добиться своих корыстных целей. При этом она не задумывается над тем, что лишает прав на ферму законного наследника.

Чтобы приблизить к себе Ибена, Эбби пытается использовать образ матери.

Поступками Ибена также  не руководят любовные побуждения, хотя его мотивы не столь меркантильны. Для него это «месть ему» (Эфраиму), со стороны покойной матери. Критика  отмечала в «Любви под вязами» перекличку с классической античной трагедией, которая в свою очередь является переработкой мифов. В этом плане трагедия O’Нила ближе всего к мифам о Федре и Медее.

Источник: http://stud24.ru/literature/pereosmyslenie-antichnogo-mifa-v-tragedii/403654-1378219-page3.html

Читать

Пьеса в трех действиях

Действующие лица

Эфраим Кэбот.

Симеон |

Питер } его сыновья.

Эбин |

Абби Патнэм.

Девушка.

Скрипач.

Шериф.

Фермеры-соседи.

Действие происходит в Новой Англии на ферме Эфраима Кэбота в 1850 году. Перед домом — каменная стена с деревянными воротами, за которыми — дорога в деревню. Дом еще в хорошем состоянии, поблекли лишь ставни, выкрашенные когда-то в зеленый цвет, да посерели стены от времени и непогоды.

По обе стороны дома — два огромных вяза, они распростерли свои ветви над домом, как бы защищая его и подавляя одновременно. В них есть что-то от изнуряющей ревности, от эгоистической материнской любви. От каждодневного общения с обитателями дома в них появилось нечто человеческое.

В ясную безветренную погоду они напоминают женщин, которые устало склонились над крышей и сушат волосы под лучами солнца. Когда же идет дождь — их слезы монотонно капают на крышу и, скатываясь вниз, исчезают в гальке.

Тропинка от ворот, огибая правый угол, ведет к узкому крыльцу. На втором этаже два окна — там спальни Эфраима Кэбота и его сыновей; на первом этаже — два окна побольше: кухня и гостиная. Шторы в гостиной всегда опущены.

Начало лета 1850 года. Все застыло в безветрии. В небе полыхает закат. Лучи уходящего солнца огнем зажгли верхушки вязов, но дом, укрытый их ветвями, выглядит мрачным и призрачным.

Открывается дверь, и появляется Эбин; спустившись с крыльца, он останавливается и смотрит направо на дорогу. В руке у него колокол, которым он оглушительно звонит. Перестав звонить, поднимает голову и в каком-то недоуменном благоговении долго смотрит на небо.

Эбин. Господи, до чего красиво!

Ему двадцать пять лет. Он высок, мускулист, у него приятное с правильными чертами лицо, выражающее непокорность и настороженность. Взгляд черных глаз напоминает взгляд загнанного, но не покорившегося зверя. Каждый день ему представляется клеткой, из которой он не в состоянии вырваться. У него черные усы и небольшая, чуть вьющаяся бородка.

На нем грубая одежда фермера. Насмотревшись на закат и хмуро оглядевшись вокруг, он с остервенением плюет на землю и уходит в дом. С полевых работ возвращаются Симеон и Питер. Они значителъно старше своего сводного брата — Симеону тридцать девять лет, Питеру тридцать семь.

Братья такого же высокого роста, крепко сколочены, широкоплечи и тяжеловесны; на вид они простоватее, грубее Эбина, но хитрее и практичнее. Многолетний физический труд несколько ссутулил их. С ног до головы испачканные землей, пропахшие ею, они тяжело ступают в своих тяжелых ботинках, к которым прилипли комья грязи.

Остановившись у дома, братья поднимают головы и смотрят на небо, опираясь на мотыги. Жестокое выражение их лиц смягчается.

Симеон (восхищенно). Как полыхает!

Питер. Да.

Симеон (как бы думая о своем). Восемнадцать лет пролетело.

Питер. Чего?

Симеон. Восемнадцать лет, как Джен умерла, жена моя.

Питер. Я и забыл.

Симеон. А я вот не могу; все вспоминаю да вспоминаю. Тоска грызет. Волосы какие у нее были длинные-предлинные, как лошадиный хвост, и желтые-желтые, чистое золото.

Питер (безразлично). Да, преставилась. (Молчание.) А на Западе, золото, Сим, золото.

Симеон (все еще любуясь закатом, отрешенно). В небесах-то как полыхает.

Питер. По всему, это — знак! (Воодушевляясь.) Золото на небе — золото на Западе; золотые врата. Калифорния… Золотой Запад — золотые россыпи, Сим!

Симеон (в свою очередь воодушевляясь). Говорят, там золото под ногами — только подбирай. Прямо сокровище Соломона.

Еще некоторое время оба смотрят на небо, затем, опускают головы.

Питер (с горечью). А здесь же — камень на камне: что земля, что стены. Год за годом возводим их для него — я, ты, Эбин. И все для того, чтобы он замуровал нас в них!

Симеон. Мы вкалываем, силы тратим, годы! Холим эту проклятую землю. (Злобно топает ногой.) И все ради его доходов.

Питер. Если бы мы холили ее в Калифорнии — в каждой борозде отваливали бы по слитку золота!

Симеон. Калифорния далеко; почти на другом краю земли. А все же надо прикинуть…

Питер. Мне было бы нелегко бросить все это, где каждый клочок земли полит нашим потом!

Сидят в раздумье. Эбин выглядывает из окна кухни, прислушивается.

Симеон. Э-хе-хе! Может, он того… помрет скоро.

Питер. Кто знает?!

Симеон. А может, он уже… помер?

Питер. Трудно сказать…

Симеон. Уж два месяца, как от него ни слуху ни духу.

Питер. Вот в такой же вечер он и уехал. Ни с того ни с сего подхватился, и прямо на Запад… Что-то тут неладно… Он никогда не уезжал, разве что в деревню. Тридцать лет, а то и больше не покидал он ферму. С самой женитьбы на матери Эбина. (После паузы, зло.) А что если объявить его сумасшедшим? Суд признал бы.

Читайте также:  Краткое содержание детство тёмы гарин-михайловский точный пересказ сюжета за 5 минут

Симеон. Он быстро всех судей скрутит. И труда ему не составит. Они ни за что не поверят, что он сумасшедший. Нет, придется ждать, пока помрет.

Эбин (со злорадной усмешкой). Чти отца своего!

Симеон и Питер, вздрогнув, смотрят на брата. (Ухмыляется; затем мрачно.) Я молюсь, чтобы он умер.

Симеон и Питер продолжают в изумлении смотреть на Эбина. (Как ни в чем не бывало.) Ужин готов.

Симеон и Питер (вместе). Эх-эх!

Эбин (глядя на закат). До чего красиво, господи!

Симеон и Питер (вместе). Золото — там. На Западе.

Эбин. Где — там?

Симеон и Питер (вместе). В Калифорнии!

Эбин. Ха! (Смотрит на них отсутствующим взглядом, затем медленно.) Ну ладно. Ужин стынет. (Скрывается на кухне.) Симеон (облизывая пересохшие губы). Я голоден.

Питер. Копченой свининой пахнет.

Симеон. Свинина — это хорошо.

Питер. Свинина есть свинина!

Они идут, задевая друг друга, плечо к плечу, как два вола, которые торопятся в хлев — к отдыху и корму. Огибают дом справа и скрываются; слышен скрип открываемой двери.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=135386&p=1

Юджин О’нил – Любовь Под Вязами

Действие происходит в Новой Англии на ферме Эффраима Кэбота в 1850 г.Весной старый Кэбот неожиданно куда-то уезжает, оставив ферму на сыновей — старших, Симеона иПитера (им под сорок), и Эбина, рожденного во втором браке (ему около двадцати пяти).

Кэбот — грубый,суровый человек, сыновья боятся и втайне ненавидят его, особенно Эбин, который не может проститьотцу, что тот извел его любимую мать, нагружая непосильной работой.Отец отсутствует два месяца. Бродячий проповедник, пришедший в соседнюю с фермой деревню,приносит весть: старик Кэбот снова женился. По слухам, новая жена молода и хороша собой.

Известиепобуждает Симеона и Питера, давно грезящих калифорнийским золотом, уйти из дома. Эбин дает им надорогу денег при условии, что они подпишут документ, в котором отрекутся от прав на ферму.Ферма первоначально принадлежала покойной матери Эбина, и тот всегда думал о ней как о своей — вперспективе. Теперь с появлением в доме молодой жены возникает угроза, что все достанется ей.

АббиПэтнем — миловидная, полная сил тридцатипятилетняя женщина, лицо её выдает страстность ичувственность натуры, а также упрямство. Она в восторге от того, что стала хозяйкой земли и дома.Абби с упоением произносит «мое», говоря обо всем этом.

На нее производят большое впечатлениекрасота и молодость Эбина, она предлагает молодому человеку дружбу, обещает наладить егоотношения с отцом, говорит, что может понять его чувства: на месте Эбина она тоже настороженновстретила бы нового человека. Ей пришлось в жизни нелегко: осиротев, она должна была работать начужих людей. Вышла замуж, но муж оказался алкоголиком, а ребенок умер.

Когда умер и муж, Абби дажеобрадовалась, думая, что снова обрела свободу, но вскоре поняла, что свободна только гнуть спину вчужих домах. Предложение Кэбота показалось ей чудесным спасением — теперь она может трудитьсяхотя бы в собственном доме.Прошло два месяца. Эбин по уши влюблен в Абби, его мучительно тянет к ней, но он борется счувством, грубит мачехе, оскорбляет её.

Абби не обижается: она догадывается, какая битваразворачивается в сердце молодого человека. Ты противишься природе, говорит она ему, но та беретсвое, «заставляет тебя, как эти деревья, как эти вязы, стремиться к кому-нибудь».Любовь в душе Эбина переплетена с ненавистью к незваной гостье, претендующей на дом и ферму,которые он считает своими. Собственник в нем побеждает мужчину.

Кэбот на старости лет расцвел, помолодел и даже несколько смягчился душой. Он готов выполнитьлюбую просьбу Абби — даже выгнать с фермы сына, если она того пожелает. Но Абби меньше всего этогохочет, она страстно стремится к Эбину, мечтает о нем. Все, что ей нужно от Кэбота, — это гарантию,что после смерти мужа ферма перейдет к ней.

Если у них родится сын, так и будет, обещает ей Кэбот ипредлагает помолиться о рождении наследника.Мысль о сыне глубоко поселяется в душе Кэбота. Ему кажется, что ни один человек не понял его завсю жизнь — ни жены, ни сыновья.

Он не гнался за легкой наживой, не искал сладкой жизни — иначезачем бы ему оставаться здесь, на камнях, когда он с легкостью мог обосноваться на черноземныхлугах. Нет, видит Бог, он не искал легкой жизни, и ферма его по праву, а все разговоры Эбина о том, чтоона принадлежала его матери, — вздор, и если Абби родит сына, он с радостью все оставит ему.

Абби назначает Эбину свидание в комнате, которую при жизни занимала его мать. Сначала этокажется юноше кощунством, но Абби уверяет, что мать только хотела бы его счастья. Их любовь станетместью матери Кэботу, который медленно убивал её здесь, на ферме, а отомстив, она наконец сможетспокойно отдыхать там, в могиле. Губы влюбленных сливаются в страстном поцелуе…Проходит год.

В доме Кэботов гости, они пришли на праздник в честь рождения у хозяев сына. Кэботпьян и не замечает ехидных намеков и откровенных насмешек. Крестьяне подозревают, что отец малыша— Эбин: с тех пор как в доме поселилась молодая мачеха, он совсем забросил деревенских девушек.Эбина на празднике нет — он прокрался в комнату, где стоит колыбелька, и с нежностью смотрит насына.

У Кэбота происходит важный разговор с Эбином. Теперь, говорит отец, когда у них с Абби родилсясын, Эбину нужно подумать о женитьбе — чтобы было где жить: ферма-то достанется младшему брату. Он,Кэбот, дал Абби слово: если та родит сына, то все после его смерти перейдет к ним, а Эбина онпрогонит.

Эбин подозревает, что Абби вела с ним нечестную игру и соблазнила специально, чтобы зачатьребенка и отнять его собственность. А он-то, дурак, поверил, что она его действительно любит. Всеэто он обрушивает на Абби, не слушая её объяснений и уверений в любви.

Эбин клянется, что завтра жеутром уедет отсюда — к черту эту проклятую ферму, он все равно разбогатеет и тогда вернется иотберет у них все.Перспектива потерять Эбина приводит Абби в ужас. Она готова на все, только бы Эбин поверил в eeлюбовь.

Если рождение сына убило его чувства, отняло у нее единственную чистую радость, она готовавозненавидеть невинного младенца, несмотря на то что она его мать.На следующее утро Абби говорит Эбину, что сдержала слово и доказала, что любит его больше всегона свете. Эбину никуда не нужно уходить: их сына больше нет, она убила его.

Ведь любимый сказал, что,если бы ребенка не было, все осталось бы по-прежнему.Эбин потрясен: он совсем не желал смерти малыша. Абби неправильно его поняла. Она убийца,продалась дьяволу, и нет ей прощения. Он сейчас же идет к шерифу и все расскажет — пусть ee уведут,пусть запрут в камере. Рыдающая Абби повторяет, что совершила преступление ради Эбина, она несможет жить в разлуке с ним.Теперь нет смысла что-либо скрывать, и Абби рассказывает проснувшемуся мужу о романе с Эбином и отом, как она убила их сына. Кэбот в ужасе смотрит на жену, он поражен, хотя и раньше подозревал, что вдоме творится неладное. Очень уж здесь было холодно, поэтому его так и тянуло в хлев, к коровам. АЭбин — слабак, он, Кэбот, никогда не пошел бы доносить на свою женщину…Эбин оказывается на ферме раньше шерифа — он всю дорогу бежал, он страшно раскаивается в своемпоступке, за последний час он понял, что сам во всем виноват и еще — что безумно любит Абби. Онпредлагает женщине бежать, но та только печально качает головой: ей надо искупить свой грех.

Хорошо, говорит Эбин, тогда он пойдет в тюрьму вместе с ней — если он разделит с ней наказание, тоне будет чувствовать себя таким одиноким. Подъехавший шериф уводит Абби и Эбина. Остановившись напороге, он говорит, что ему очень нравится их ферма. Отличная земля!

На нашем сайте Вы найдете значение “Юджин О’нил – Любовь Под Вязами” в словаре Краткие содержания произведений, подробное описание, примеры использования, словосочетания с выражением Юджин О’нил – Любовь Под Вязами, различные варианты толкований, скрытый смысл.

Первая буква “Ю”. Общая длина 57 символа

Источник: http://my-dict.ru/dic/kratkie-soderzhaniya-proizvedeniy/1398581-udzhin-onil—lubov-pod-vyazami

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector