Краткое содержание шлинк чтец точный пересказ сюжета за 5 минут

Анализ романа Бернхарда Шлинка Чтец

Краткое содержание Шлинк Чтец точный пересказ сюжета за 5 минут

За свои годы жизни я прочитала не особо много книг, но самой интересной это была книга “Чтец” автора Бернхарда Шлинка. Роман Бернхарда Шлинка Чтец – один из самых знаменитых немецких романов. Задумайтесь, само название Чтец говорит за себя, чтец – это тот человек, который читает вслух.

Эта книга впервые опубликовалась 1995 году и разошлась большими тиражами. В книге “Чтец” главный герой мальчик, которому 15 лет. У него бурный роман с женщиной старше его на 20 лет. Вы спросите, почему именно я выбрала эту книгу, я отвечу, потому, что это необычная история любви, даже невероятно странная.

Можно подумать, что с такой разницей в возрасте какая любовь может быть, но, прочитав эту книгу, вы поймёте, что возможна.

История начинается с того, мальчик по имени Михаэль Берг в возрасте 15 лет, будучи школьником, знакомится с Ханной Шмитц, кондуктором трамвая.

Михаэль болел сильно желтухой и долгое время лечился, один раз в июне на улице ему стало плохо и вырвало, незнакомая женщина подошла к нему и предложила помощь, мальчик согласился. Женщина повела его сквозь дворы и привела к крану, умыла мальчика и вытерла платком.

После этого она спросила, где он живёт, и повела его домой. После всего произошедшего мальчик рассказал все своей маме, и она велела купить цветы, чтобы поблагодарить эту женщину. Михаэль с букетом цветов стоял около двери дома и боялся войти.

Спустя какое-то время вышел мужчина и спросил к кому он пришёл, Михаэль ответил к госпоже Шмитц и мужчина отправил его на этаж. Он вошёл к ней в квартиру, и она пригласила его на кухню.

Михаэль не мог оторвать от нее глаз. Она почувствовала взгляд Михаэля, и повернулась, и посмотрела прямо ему в глаза. Это был первый раз когда он, что-то почувствовал к ней. В очередной раз придя к Шмитц, она попросила его принести из подвала уголь.

Выполнив просьбу, юноша оказался весь перепачканый углем, на что Ханна сказала, что в таком виде ему нельзя идти домой, и отправила его в ванну. Неспешно мальчик снял брюки и свитер, и сел в ванну.

Помывшись он увидел, что подошла Ханна, распахнула полотенце и сказала иди сюда, вытерев мальчика, она скинула полотенце на пол, Михаэль обомлел и ничего не делал.

Она прикоснулась к нему и обняла его, взяла его руку и положила себе на грудь, он повернулся к ней лицом и сказал какая она красивая, потом она положила руки ему на шею, Михаэль тоже её обнял. В эту же ночь он в нее влюбился.

С этого момента началась их более близкая связь. Он приходил к ней каждый день они становились ближе, она обучала его мастерству любви и жизни. Когда Михаэль приходил, она любила, чтобы он читал ей в слух, Ханна слушала его голос и наслаждалась.

Спустя какое-то то время Ханна пропала, Михаэль приходил к ней домой, но никто не открывал. Рано утром приходил на работу и спрашивал у водителей трамвая, где она, но ни кто не знал, знали только, что она уволилась.

Прошло много лет, Михаэль поступил в институт на юридический факультет, но и после этого про Ханну ничего не было слышно.

Михаэль встретил Ханну спустя 8 лет на судебном процессе, где ее обвиняли в том, что она не совершала. Но Ханна была горда, и её осудили на пожизненный срок.

Михаэль записал книги на магнитофон, чтобы Ханна слушала его голос, и отправлял ей в тюрьму, но так и не решался прийти. Через 18 лет Хана вышла на свободу, она была уже стара, и не была так красива. Её волновало одно: в обиде ли Михаэль на нее, он сказал, что нет.

Им было уже не о чем разговаривать как раньше. Чем неделю Михаэлю сообщили, что Ханна умерла, она повесилась в собственном доме.

На мой взгляд, очень необычный роман, разнообразный сюжет, и читается он на одном дыхании.

На этой странице искали :

  • чтец краткое содержание книги
  • книга чтец бернхард шлинк краткое содержание
  • фильм чтец краткое содержание
  • чтец краткое содержание
  • шлинк чтец аннотация

(2 голоса, в среднем: 5 из 5)

Источник: http://sochinyshka.ru/analiz-romana-bernxarda-shlinka-chtec.html

Размышления о романе Бернхарда Шлинка «Чтец»

                                                            В первые годы после смерти Ханны

                                                         меня мучали старые вопросы, отрекся

                                                         ли я от нее и предал ли я ее, остался

                                                         ли я ей что-нибудь должен, сделался

                                                         ли я виноватым, любя ее, нужно ли

                                                         было мне отказаться, оторваться от нее

                                                         и, если да, то как.

                                                                                        Б. Шлинк «Чтец»

   Об этом романе я слышала давно, но желания познакомиться с ним не возникало: тема слишком тяжелая.

Однако, посмотрев недавно экранизацию произведения, от которой я не смогла оторваться, захотела прочесть текст. Скажу сразу: он меня увлек.

Может быть, попался очень хороший в стилистическом отношении перевод, может быть, это заслуга самого автора, который сумел очень просто и понятно рассказать о сложном и интимном.

   

  В центре романа — повествователь Михаэль Берг, который не просто осмысливает проблему ответственности немцев за существование концентрационных лагерей, но и пытается понять свое собственное отношение к Ханне Шмитц, бывшей любовнице, которая, как выяснилось после их разрыва, была надзирательницей в одном из концентрационных лагерей.

   Произведение Б. Шлинка представляет собой возвращение в прошлое, точнее — в несколько периодов жизни Михаэля. В романе охвачены три поры: 1950-е гг., 1960-е гг. и 1980-е.

Герой рассказывает о событиях своей юности, затем зрелого периода жизни уже после смерти Ханны, которая оставила заметный след в его жизни, повлияла на изменение его характера, обусловила особенности личной судьбы.

Случайная встреча в родном городе с женщиной, которая была старше героя на 21 год, пробудила его чувственность, но одновременно способствовала взрослению юноши, появлению в нем уверенности; именно настойчивые советы Ханны побудили Михаэля освоить курс очередного класса за короткий срок, догнать своих товарищей после долгой болезни, почувствовать собственную значимость.

   Первая часть романа предстает как история сексуальных отношений молодого человека со странной женщиной. Особенностью их встреч становится обязательный ритуал чтения Михаэлем книг. Эта часть их общения и самой Ханной, и юным героев оценивается как очень важная. Получается, что вдумчивое ежедневное чтение обогащает обоих героев.

   Следующий описанный в книге период жизни Михаэля — процесс над надзирательницами из концлагеря, среди которых оказывается и бывшая любовница Ханна. Герой присутствует на судебных заседаниях в качестве участника студенческого семинара по проблемам, связанным с преодолением нацистского прошлого.

Михаэль фиксирует странное поведение Ханны на процессе, ее особое положение среди обвиняемых: пять надзирательниц держатся вместе, дают одинаковые показания, и лишь свидетельства Ханны противоречат общим признаниям.

Михаэль постепенно понимает, что Ханна в своем упорстве действовать согласно должностным инструкциям обрекает себя на большее наказание, чем ее бывшие товарки, за бездействие во время пожара, в котором погибли заключенные.

   Постепенно герою открывается тайна Ханны, из-за которой та готова обречь себя на большее наказание, чем она заслуживает.

Михаэль понимает, что бывшая возлюбленная неграмотна, именно этим объясняются многие ее поступки, которые в суде трактуют не в пользу обвиняемой: когда-то она сменила работу на заводе «Сименс» из-за боязни повышения, в связи с которым могла открыться ее неграмотность; из родного города героя она неожиданно исчезла как раз накануне повышения, которое требовало от нее умения читать. И на суде Ханна берет вину на себя, признаваясь в том, что именно она написала объяснение трагического происшествия с заключенными, погибшими во время пожара в церкви, чтобы скрыть истинный ход событий. Михаэль понимает, что для Ханны важнее утаить свою неграмотность, чем спасти себя от обвинений.

   Но ничто не снимает вины с этой женщины, действительно, служившей в СС надзирательницей и регулярно производившей отбор заключенных, предназначенных для отправки в «Освенцим» на верную смерть.

   Частная история Ханны, в силу своей неразвитости, закомплексованности и упрямства ставшей в ряды нацистских прислужников, становится для Михаэля толчком к осмыслению общей вины немцев за события второй мировой войны. Герой много размышляет о том, как вели себя его соотечественники в трудные годы, как пытались приспособиться к режиму и выжить, и в его сознании формируется мысль о том, что виновны в произошедшем все.

   Себя Михаэль тоже воспринимает как предателя Ханны, ведь он так и не смог поговорить о ее безграмотности ни с ней самой, ни с судьей. Получается, что не захотел ввязываться в эту грязную историю. Вероятно, чувство вины толкает героя на поступок: чтобы как-то скрасить тюремную жизнь Ханны, он отправляет ей аудиокассеты и магнитофон, чтобы она слушал прочитанные им тексты.

   Это действие приводит к тому, что Ханна в тюрьме научилась читать, стала брать книги в библиотеке. И важно, что она очень много прочла о концлагерях.

   В романе все события даны в освещении Михаэля, мысли Ханны приводятся только в их диалогах. Она остается для читателя закрытой. Что творилось в ее сознании, что чувствовала эта женщина, какими мотивами руководствовалась в своих поступках? Об этом размышляет герой, но точно знать не может.

   Попытка Михаэля написать обо всем свидетельствует о важности заявленной проблемы и о неоднозначном отношении самого автора Б. Шлинка. События, связанные с деятельностью надзирательниц, даны в восприятии обвиняющих — общественности, судей, молодого поколения немцев.

Читайте также:  Краткое содержание рассказов татьяны толстой за 2 минуты

Как воспринимала все произошедшее Ханна, не сообщается, но она явно много об этом думала уже в тюрьме (но не только в тюрьме): «У меня всегда было чувство, что меня все равно никто не понимает, что никто не знает, кто я такая и что меня сюда привело и побудило на тот или иной поступок.

И, знаешь, если тебя никто не понимает, то никто не может требовать от тебя отчета. Суд тоже не мог требовать от меня отчета. Но мертвые, они могут. Они понимают. Для этого им совсем не надо было быть свидетелями моих дел, но если они ими и были, то они понимают особенно хорошо. Здесь, в тюрьме, они часто приходили ко мне.

Они приходили ко мне каждую ночь, хотела я этого или нет. До суда я еще могла прогнать их, если они хотели прийти».

   Роман интересен проникновением в сознание героя, который находится в состоянии внутреннего конфликта: в нем сталкиваются чувство к Ханне, первой женщине, и стремление осудить ее как надзирательницу, желание помочь бывшей любовнице и боязнь «запачкаться» подобной заботой.

Можно ли сочувствовать тому, кто служил фашистам? Стоит ли способствовать справедливости, если человек сам не пытается себя спасти? Эти вопросы мучают героя, который, вероятно, долго не может на них ответить.

Михаэль подводит итог в конце повествования: «Порой я задавался вопросом, есть ли моя вина в том, что она покончила с собой. И порой я был зол на нее и на то, что она со мной сделала. Пока злость не лишилась своей силы, а вопросы — своей важности.

То, что я сделал и не сделал, и то, что она сделала со мной — это, как не верти, стало моей жизнью».

   Поразителен образ Ханны, которая долго не понимает, в чем ее вина. Вероятно, таким образом Шлинк пытался изобразить целое поколение немцев, которые тоже не понимали, что происходит на их глазах… или не хотели понимать?

_________________________________________

Цитирую по следующему источнику:

Источник: http://elena-isaeva.blogspot.com/2011/11/blog-post_18.html

Чтец, Бернхард Шлинк

Самая знаменитая немецкая книга, написанная за последние несколько десятков лет – вот что такое «Чтец».

Впервые опубликованный в 1995 году, этот роман разошёлся по всему миру такими тиражами, каковых немецкоязычная литература не видывала со времён своих вечных героев и нобелевских лауреатов вроде Германа Гессе или Генриха Бёлля.

Можно ли поставить роман Шлинка в один ряд с великими – вопрос; по крайней мере, в некоторой авторской убедительности «Чтецу» точно не откажешь.

Шлинк, на момент написания романа бывший 50-летним профессором истории права, чуть ли не всю свою карьеру посвятил изучению вопроса коллективной вины того поколения немцев, что появилось выросло на руинах Второй Мировой.

«Чтец» тоже об этом – его главный герой, обычный 15-летний школьник, волей случая оказывается вовлечен в бурный роман с женщиной на 20 лет его старше, а много лет спустя, уже будучи студентом права, неожиданно встречает её на судебном процессе над охранниками концлагеря в числе обвиняемых.

Дальше у этой довольно безрадостной истории случится и третья часть, в которой уже взрослый герой неожиданно для себя начнёт делать для героини то же самое, что делал и 15-летним после их страстных встреч – читать вслух книги.

Вообще, понятно, почему от такого краткого содержания немножко хочется схватиться за голову – потенциал для жуткой мелодраматичности в этой истории просто колоссальный (кажется, кинорежиссер Стивен Долдри полностью реализовал его в своей экранизации).

Но если у романа и есть несомненные достоинства, то это в первую очередь его нечеловеческая сдержанность.

Рассказывая о чрезвычайно сложных моральных дилеммах, Шлинк сохраняет лаконичность языка и дистанцию рассказчика – и такой суховатый подход, примененный к весьма тяжелым материям, работает как-то на удивление здорово.

«Чтец», получается, не столько бьёт своего читателя по голове, сколько медленно и неторопливо выкладывает перед ним из кармашков свои нелёгкие сюжетные повороты и совершенно не настаивает на душевном очищении или эмоциональном катарсисе на каждом углу.

Такая степень свободы, предоставляемая читателю, кажется невероятно приятной. Было бы совсем хорошо, если бы автор время от времени не сбивался бы в теме осмысления коллективной вины целого поколения немцев в режим эссе.

Местами герой-рассказчик начинает так ладно и чётко формулировать свои мысли и чувства по этой теме, что трудно отделаться от мысли, будто автор просто несколько раз сделал «copy-paste” из своих статей, которых он ко времени сочинения романа написал целые километры.

К тому же это возникает строго в тех местах, где в романе принимаются судьбоносные решения – что существенно подрывает доверие к автору, а через него и к герою. Удержись Шлинк от этого – и «Чтец» был бы чем-то вроде бомбы замедленного действия, взрывающейся не снаружи тебя, а внутри.

<\p>

Книги для обзора предоставлены книжным гипермаркетом «Лас-Книгас»г. Красноярск, ул.Сурикова, 12тел.2-59-08-30

сайт www.top-kniga.ru

Дж. Стомпер

Источник: http://newslab.ru/article/281559

Рецензии на книгу Чтец – Readly.ru

Ему было 15, ей 36.Он был одним из немногих, чье душевное тепло она приняла. Она была первая, кто подарил ему свою сексуальность.

У него был секрет от друзей. У нее был секрет от него. Впрочем, как и от всего мира. И не один.

Юный Михаэль Берг случайно знакомится с кондукторшей Ханной Шмиц. Автор интересно делает переход с материнской заботы о чужом больном подростке на юношеское вожделение зрелого женского тела.

Очень красиво написано про женские движения, про эротизм простых жестов. Ни на капельку пошлости или вульгарности. Шлинк – умница.
А еще эта парочка любит читать. Вернее Ханна любит чтобы ей читали. После секса. Или до – не важно.

Может быть она согласна и вместо. Может быть она через постель покупает возможность слушать голос?

Но помимо разновозрастного секса в этом дуэте скрыт символизм. Два поколения немцев: старшее, прошедшее войну, и младшее – для которого Вторая мировая всего лишь история.

Как и в судьбе поколений отношения Михаэля и Ханны, пройдя через “детский” и “отроческий” этап, достигают “юности”, когда неизбежно наступает стеснение. Парень предполагает, что это из-за того, что дама его регулярно унижает.

На самом деле это просто неизбежно, увы… Действительно увы.

Ярче всего символизм показан в отношении к книгам и к прочитанному тексту. Знаменитый немецкий роман обсуждается и каждый персонаж разбирается на косточки – как и кому следовало поступать.

Но русская классика принимается как есть, без единого поучения или оценки. Для мальчика (нового поколения ) это просто культура ДРУГОЙ страны, другой мир.

Для женщины (старого поколения) это культура ТОЙ ДРУГОЙ страны, которая разгромила эту, казалось, непобедимую. Уже на этом этапе видна пропасть между ними.

Эти люди-поколения сильно повлияли друг на друга. Михаэль не может построить нормальную жизнь, потому что на подкорочке записана Ханна (читай – отцы), у Ханны зажигаются глаза только при упоминании и появлении Михаэля (читай – детей). И так же гаснут, когда она понимает, что дети уже настолько взрослые и якобы им не нужны эти самые “отцы”. Если бы они понимали эти “якобы”…

Но в истории этой пары не может все закончится всего лишь любовным романом. Они встретятся через много лет. В зале суда. Где многие секреты вырвутся наружу. И про книги, и про унижения, и про странности, и про недомолвки.

И именно тут книга из разряда хороших перепрыгивает в по-настоящему сильные. Потому что, хотя суд и признает виновной одну конкретную сторону, но остается страшный вопрос. “А как бы поступили вы?” Абсолютно верный ответ судьи не стоит и сгнившей яичной скорлупы. Так хорошо рассуждать, сидя в удобном кресле.

А когда ты там, видишь как мир ежесекундно меняется, как нравственные устои переворачиваются с ног на голову, то ты не знаешь во что верить, кому верить, куда идти, что делать… Есть надежда, что задаваясь подобными вопросами в спокойной обстановке, мы не отступимся.

Но история показывает, что эта надежда призрачна, как тень графа Дракулы.

Лично у меня после книги осталось много вопросов к Михаэлю. И как к персонажу, и как к символу поколения.

Почему не подошел? Почему не приехал? Почему не написал? Почему так отгородился от поступков предыдущего кошмарного и несчастного поколения? Почему не позволил самому себе быть счастливым и повернуть ход истории собственного поколения в сторону созидания и понадобилось еще одно поколение, так сказать “внуков”? Конечно, это вопросы не к Михаэлю, а к большинству его немецких сверстников.
Думаю и сам автор задается теми же вопросами. Иначе не приводил бы он такие слова в романе: “Почему воспоминания о счастливо проведенных супружеских годах омрачаются, когда вдруг выясняется, что один из супругов все эти годы изменял другому? Потому, что в таком положении нельзя быть счастливым? Но ведь счастье-то было!” Не о браке он это пишет, ох, не о браке…

Также много у меня вопросов и к Ханне.

Но они почти все спойлерные, поэтому ограничусь общим: Фрау, для вас люди – это вообще кто? И кто для вас – ВЫ? Неужели в обоих случаях – пустое место, пустой звук, всего лишь слово, прочитанное чтецом?
Годами бежать и не опускать руки ради того, чтобы в итоге честно и открыто принять наказание.

Годами ждать строчку в ответ, но не черкнуть “напиши”. Годами ожидать встречи, зная что разочаруешься в ней и все равно не быть готовой к разочарованию. Ох уж мне эта немецкая гордость, кажущаяся надменностью и холодностью с точки зрения других народов…

Но даже в формате гордости оправдания я не вижу ни Ханне, с ее прошлым и настоящим, ни Михаэлю с его душевной пустотой. А книга – в избранном.

#Пис1_3курс

Источник: http://readly.ru/book/57745/reviews/

Б. Шлинк “Чтец”

Вчера ночью дочитала Чтеца. Хотела сразу написать пост, пока послевкусие не ушло. Но не было ни сил, ни охоты. Мне не хотелось писать, мне хотелось думать. Думала я пол ночи.

Теперь, сегодняшним утром, я ощущаю не только последние события, но и всю книгу в целом. Сказать честно, первый раз читаю про любоф:D. Ну как, я имею в виду, чтобы она была на первом плане. Раньше я как-то не интересовалась, читала всякие ужасы и тд.

Чтец, пожалуй, одна из тех книг, которые ты будешь перечитывать несколько раз за всю жизнь и каждый раз находить новый смысл. Книга сложная, но теперь, после ее прочтения, я больше никогда не хочу читать простые книги.

Через пару лет я ее снова перечитаю и, думаю, это будет по другому. 

Роман пятнадцатилетнего Михаэля с тридцатишестилетней Ханной. Сначала у них была только интимная близость, встречи в ее маленькой квартире, потом он начал ей читать. Ханна любила слушать, когда ей читали.

Он читал ей разные книги, и она слушала это с таким погружением: рыдала у него на груди, когда он читал, смеялась, стуча по столу, задумывалась и погружалась в размышления. Ханна была хорошим слушателем, не перебивала, не делала никаких замечаний.

Михаэль любил Ханну, ее тело и всю ее сущность. Но он никогда не понимал, как она относится к нему. Она всегда была молчаливой, вспыльчивой и спокойной. Когда Ханна была не в настроении(что было довольно часто), Михаэль всегда унижался перед ней, извинялся на пустом месте.

Читайте также:  Краткое содержание гёте рейнеке-лис точный пересказ сюжета за 5 минут

Так сильно он ее любил, что собственное самолюбие отходило на второй план.  Это была часть его молодости, моя любимая часть всей книги.

Вскоре Ханна исчезла. Просто исчезла. Он пришел к ней в квартиру, но ни вещей, ни признаков жизни не было. Михаэль сердился на это, думал около года, почему она ушла, в чем его вина. Через восемь лет он поступил в юридический иститут или колледж(точно не помню), и в их группе была практика.

Они ездили в другой город всей группой несколько раз в неделю на настоящее судебное заседание. Шесть или пять обвиняемых обвинялись в участии СС в качестве надзирательниц несколько лет назад и в том, что во время учебной бомбежки не открыли двери горящей церкви, в которой они закрыли 300 евреек.

В живых осталась только мама с дочерью. Среди обвиняемых Михаэль узнал Ханну. Она сидела гордо и прямо, говорила исключительно правду(в отличии от остальных обвиняемых), соглашалась с тем, что было, и опровергала ложь.

Это не было на руку остальным обвиняемым, а когда суду представили документ, в котором было написано о самой главной надзирательнице, которая издавала указы, все сперли на Ханну. Ханна говорила, что они все были равны и у них не было главных.

Чтобы проверить, она ли написала этот документ, ей принесли лист бумаги с ручкой для сравнения почерка. Ханна не стала писать, она согласилась, что это она написала. После этого дела она получила пожизненное заключение. 

Михаэль понял, что Ханна была неграмотной. Она стыдилась этого и ради сохранения этой тайны, пошла на все. Он не знал, что делать: пойти к судье и расказать ему все, тогда Ханне сократят срок, но ведь это не его тайна. Он не мог этого сделать.

Михаэль закончил колледж, поженился, вскоре развелся, у него была дочь. Потом у него было много женщин, но он подсознательно сравнивал их с Ханной. Он стал работать историком. По ночам он читал. Он достал звукозаписывающий магнитофон и начал записывать чтение на кассеты.

Он узнал адрес тюрьмы, в которой была Ханна, послал ей магнитофон и кассеты. Ханна взяла книги из тюремной библиотеки, включала записи и следила по книге. Так она научилась читать и писать. Она начала слать ему короткие записки, в которых были коментарии о книгах. Она спрашивала его, почему он не пишет ей. Это продолжалось 18 лет.

Михаэлю нравился такой расклад, Ханна была близка ему, и в то же время далека. 

Когда ему пришло письмо от директора тюрьмы о том, что Ханну скоро отпустят, а он — единственный, с кем она вела общение, она попросила найти ему небольшую квартиру и работу. Ханна была уже стара, он встретился с ней в тюрьме незадолго до ее выхода. Она была вся в морщинах и пахла старостью. Он не узнавал в ней прежднюю Ханну. В день ее выхода он пришел за ней.

В этот день она повесилась в своей камере. Ему показали труп, и он узнал в старой Ханне молодую Ханну. Он хотел плакать и жалел, что не увидел этого во время их последней встречи в тюрьме.

Она оставила письмо директору тюрьмы и лишь в двух словах упомянула Михаэля: в банке на полке лежат деньги, отдайте их Михаэлю, чтобы он отвез эти деньги выжившей в пожаре еврейке и передайте ему привет. 

***

Вы можете подумать, что я зря рассказала вам весь сюжет. Что больше никакой загадки, теперь неинтересно будет читать. Это неправда. На самом деле в этой книге сюжет не так важен. Прочитайте, вы сами увидите. Он мелькает лишь иногда среди множества мыслей. Это потрясающие и сложные мысли. В заключении отзыва, я напишу одну:

«Я был поражен, как много старых произведений в самом деле читаются так, словно они были написаны совсем недавно, и тот, кто не знаком с историей, в первую очередь может принять жизненный уклад былых времен за жизненный уклад дальних стран»

И кстати экранизация книги во истину точна.

Я ревела и над книгой, и над фильмом.

Источник: http://books.mypage.ru/b_shlink_chtec_1.html

«Чтец» Бернхард Шлинк

К чему может привести роман между 15-летним мальчиком и взрослой женщиной? Как Вторая Мировая война влияла на тех, кто ее пережил и продолжает влиять на новые поколения? Какой сделать выбор – выполнять свою работу или спасти жизни, итак обреченных на смерть людей? Об этом и не только вы прочтете в романе «Чтец» Бернхарда Шлинка.

Для меня самым большим откровением в книге стала тема, которая проходит через  роман красной нитью – как жить, зная, что поколение твоих родителей если и не творили нацистские преступления, то не сопротивлялись им, становясь, по большому счету, соучастниками. «Второе поколение» немцев пытается понять причины происшедшего, осуждает и отрекается от прошлого.

И этот конфликт – между осознанием причастности и желанием осудить, терзает и главного героя. Вот только у него этот конфликт обострен любовью к женщине, бывшей когда-то надсмотрщицей в концлагере.

Кратко о сюжете: Михаэль, ученик старших классов, влюбляется в женщину намного старше него, между ними завязывается страстный роман. Он практически ничего не знает о ее прошлом, и не понимает, почему она внезапно исчезает из города, не предупредив его и не оставив никакого послания. Конечно, он винит в ее исчезновении себя – он стыдился их связи, и она, должно быть, знала об этом.

Но через несколько лет, будучи уже студентом юридического университета, Михаэль снова встречает свою возлюбленную – Ханну Шмидт. Это происходит во время учебной практики, в зале суда на процессе над бывшими работниками концентрационного лагеря, где он и узнает о прошлом Ханны, и позже раскрывает ее самый главный и самый охраняемый секрет…

Этот отзыв начинается с вопроса – к чему могли привести отношения главного героя. Они влияют на всю его судьбу, меняют его характер и, мне кажется, ломают его жизнь. И в то же время дают взамен возможность повлиять на судьбу Ханны.

Мое знакомство с этой книгой началось очень необычно – среди весьма скромного выбора в одной библиотеке, я взяла ее только из-за знакомого названия. Мне вспомнилось, что ее даже экранизировали, хотя я понятия не имела ни о сюжете, ни о теме романа.

Первые несколько глав, где в подробностях описана интимная связь взрослой женщины и подростка, я преодолела с некоторым нажимом, чтобы не бросить (я полагала, что книга, видимо, будет только об этом), но я очень рада, что не остановилась тогда на этом.

Роман раскрылся передо мной самой волнующей темой – последствиями Второй Мировой, описанными немецким писателем. Мы привыкли смотреть на это со своей точки зрения, и сложно представить, как обернулась война для побежденного народа и их будущих поколений.

Книгу стоит прочесть, разумеется, если вам больше 20-ти лет.

Источник: http://cosmoblog.ru/chtec-bernxard-shlink.html

Мировоззренческая пресуппозиция «Немецкой вины» как «Ключ» к пониманию текста романа Б. Шлинка «Чтец»

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2012. №4(30)

УДК 821.112.2

МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКАЯ ПРЕСУППОЗИЦИЯ «НЕМЕЦКОЙ ВИНЫ» КАК «КЛЮЧ» К ПОНИМАНИЮ ТЕКСТА РОМАНА Б.ШЛИНКА «ЧТЕЦ»

© О.О.Николаева

В статье рассматривается возможность «прочтения» романа современного немецкого писателя Бернгарда Шлинка «Чтец» с точки зрения выявления концептов, в которых находит свое отражение мировоззренческая пресуппозиция «немецкой вины». Дается анализ одного из выделенных концептов.

Высказывается предположение, что без наличия у современных европейцев определенных фоновых знаний, отражающих быт и психический уклад немцев ХХ века, связывающихся напрямую с историей и культурой современной Германии, интерпретация основных сюжетных линий романа «Чтец» была бы невозможна в полном объеме.

Ключевые слова: мировоззренческая пресуппозиция, «немецкая вина», «селекции».

В качестве отправной точки исследования мы выдвигаем гипотезу о том, что существует возможность рассмотрения текста художественного произведения с использованием данных когни-тологии, в частности, такой когнитивной единицы, как «культурный концепт», которая, в понимании некоторых исследователей, например, Ю.С.Степанова [1: 43] и В.Г.Зусман [2: 28], тесно смыкается с лингвистическим понятием мировоззренческой пресуппозиции, включая в интерпретацию текста фоновые знания читателя, иначе говоря, представления человека о мире, социальных законах, религиозных воззрениях, обычаях и так далее [3: 226-227].

В избранном нами для анализа романе современного немецкого писателя Бернгарда Шлинка «Чтец» нас и привлекла, прежде всего, возможность «прочитать» роман с точки зрения того, какую роль в образовании и движении сюжета играют фоновые знания, то есть социокультурные сведения, характерные в большей степени для определенной нации или национальности, освоенные массой их представителей и отраженные в языке данной национальной общности [4: 47], из которых складываются мировоззренческие пресуппозиции и, в частности, интересующая нас пресуппозиция «коллективной вины» немецкого народа или, иначе, «немецкой вины».

Отсюда закономерно вытекает не менее важный вопрос, возникающий в связи с рассмотрением данного произведения, – это современная оценка по прошествии почти семидесяти лет с момента окончания второй мировой войны тех событий, которые привели к ней и несколько раньше способствовали укреплению национал-социализма и его идеологии, последствий тех процессов, которые происходили в Третьем рейхе, и, наконец, меры ответственности немцев за

то, что сразу после сокрушительного поражения гитлеризма стало достоянием широкой общественности: а именно, ответственности за тот размах и невероятную жестокость отлаженного с истинно немецким совершенством механизма массового уничтожения и репрессий, которым подверглись как немецкие евреи, так и все евреи с оккупированных германскими войсками территорий, а, кроме того, противники режима и политические оппоненты, цыгане, гомосексуалисты и военнопленные [5: 22], то есть феномена «коллективной вины» немецкого народа.

Отметим сразу, что в качестве основного предмета нашего исследования мы избрали вторую часть романа «Чтец», руководствуясь при этом тем соображением, что данная часть является кульминацией романа, переломным моментом как в его сюжете, так и в судьбе главной героини, своеобразным ядром всего произведения, содержащим ретроспективные отсылки к началу истории и проспективные – к ее трагическому финалу.

Далее, опираясь на тезис о том, что каждый образованный европейский читатель произведения Шлинка владеет определенными фоновыми знаниями, образующими культурный концепт «немецкой вины», мы выделяем в тексте второй части романа пять основных слов-концептов, репрезентирующих:

– знания, наличествующие у большинства современных жителей Германии по данной теме;

– авторское видение данного концепта, находящее свое отражение в сюжетной и идейной направленности романа. Сюда, в свою очередь, относятся:

1) Аушвиц, Краков (Auschwitz, Krakau);

2) 1944-1945 гг.;

ДОКУМЕНТ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

3) «выжившие» евреи и их воспоминания (мемуары) о пережитом (книга «выжившей дочери») (die ueberlebenden Juden und ihre Memoiren (das Buch der «ueberlebenden Tochter»));

4) надзирательница в концентрационном лагере (Aufseherin in einem KZ-Lager);

5) селекции (Selektionen).

Осознавая, что в рамках относительно небольшого объема данной статьи невозможно произвести последовательный и скрупулезный анализ каждого из предложенных выше слов-концептов, мы останавливаем свой выбор на последнем слове-концепте из списка и рассмотрим, в какой мере его содержательное наполнение находит свое отражение в тексте романа «Чтец».

Читайте также:  Краткое содержание лермонтов валерик точный пересказ сюжета за 5 минут

Итак, Selektionen – селекции.

В романе «Чтец» это слово-концепт выступает в нескольких ипостасях и является, в конечном счете, сюжетообразующим.

В первую очередь, оно встречается в связи с «селекциями», реально осуществляемыми главной героиней и другими надзирательницами в лагере: «Каждый месяц сюда присылались из Аушвица примерно 600 новых женщин, примерно столько же отправлялось обратно в Аушвиц, за вычетом умерших за тот промежуток времени. Все знали, что женщин везут в Аушвиц на смерть, ибо возвращали лишь тех, кто уже не мог использоваться для работы на заводе» [6: 97]. Проведение «селекций» было одним из основных обвинений, предъявляемых бывшим надзирательницам на описанном в романе судебном процессе.

Обращает на себя внимание точность описываемой автором последовательности проведения «селекции»: кажется, будто перед нами не художественное произведение, а исторический документ.

Подобное впечатление особенно усиливается при сравнении описания этого процесса, данного Б.

Шлинком в романе, с тем, как описывал этот процесс бывший комендант Освенцима Рудольф Гесс: «В Освенциме было два дежурных врача, занимавшихся осмотром транспортов прибывавших заключенных.

Заключенных прогоняли мимо одного из врачей, который тут же на месте, пока они проходили мимо него, принимал решение относительно их трудоспособности. Трудоспособные заключенные направлялись в лагерь. Остальных немедленно отправляли на установки для уничтожения» [7: 111].

Однако это далеко не единственное, а скорее самое очевидное и «поверхностное» значение, в котором это слово-концепт употребляется в произведении Шлинка.

Из текста романа становится также известно о «личной» селекции, проводимой Ханной в от-

ношении женщин-заключенных в лагере. На суде о ней рассказывает «выжившая дочь» одной из них – еврейка: «У нее (Ханны – О.Н.) были любимицы, она всегда отбирала самых слабеньких, самых нежных, брала их под опеку, освобождала от работы, устраивала место получше, подкармливала, а по вечерам забирала к себе.

Девушкам не разрешалось говорить, что она с ними делала, и мы думали… поскольку потом их увозили… мы думали, что она забавлялась с ними, пока не надоест. Только это оказалось не так, одна девушка все-таки проговорилась, и мы узнали, что они читали ей вслух каждый вечер, каждый вечер…» [6: 106-107].

Услышанное побуждает Михаэля поразмышлять о причинах такого поступка Ханны. Он приходит к выводу о том, что таким образом главная героиня пытается «спасти этих бедных девушек, освободив их от непосильной работы и сделав сносным последний месяц их жизни» [6: 107].

Но, строго говоря, с такой точкой зрения никак нельзя согласиться, ведь Ханна по сути использует этих девушек в своих корыстных целях (они читают ей вслух книги), а потом все равно обрекает их на смерть.

Отсюда логически вытекает следующая пресуппозиция, она полностью прогнозируема: добро, не сделанное в полной мере, результатов которого не видно – не может считаться добром.

И тут же данная пресуппозиция нейтрализуется прямым вопросом Ханны, обращенным к судье на процессе: «А что бы вы сделали на моем месте?» [6: 102]. Значение этого вопроса в тексте романа тем важнее, что он полностью разрушает и еще одну мировоззренческую пресуппозицию, имеющуюся, как считает Б.

Шлинк, у большинства читателей его произведения: по Уголовному кодексу, принятому в Германии, вопросы со стороны обвиняемого судье запрещены. Таким образом, создается эффект «обманутого ожидания», что заставляет читателя с особым вниманием ожидать развязки этой ситуации, то есть реакции судьи.

Однако тот «проигрывает словесный поединок» с обвиняемой Шмитц, заявляя, что «есть дела, в которых просто нельзя участвовать и от которых надо устраняться, если, конечно, от этого не зависит собственная жизнь» [6: 102].

Но не такого ответа ждала от человека, вершащего судьбы других, главная героиня. Ханна действительно не знает ответа на поставленный ею вопрос. Именно это обстоятельство провоцирует ее на следующее высказывание: «Значит. Выходит не следовало мне тогда на «Сименсе» давать согласие?» [6: 103].

И это, как нам кажется, не бравада, не попытка что-либо доказать судье, а

О.О.НИКОЛАЕВА

предельно честный вопрос по отношению к самой себе, ответ на который, как понимает сама героиня, она не получит. Это первое в романе осознание героиней собственной вины, еще неясное, но радикально изменяющее ее.

В связи с этим вопросом в романе «Чтец» также ставится проблема о поведении человека в кризисные времена. Решений, как понятно, может быть несколько:

1) можно «приспособиться» к власти, приняв все ее «несправедливости» во имя собственного спокойствия и благополучия своей семьи;

2) можно открыто противостоять существующему режиму, тем самым обрекая себя как неугодного на немедленное уничтожение;

3) а можно, подобно таким прославленным немецким художникам слова, как братья Манн или Бертольд Брехт, отправиться в изгнание, чтобы издалека наблюдать за «ужасами» отвергнутого режима власти.

Главная героиня романа Шлинка избирает первое, так как таким «маленьким людям», как она, не под силу противостоять существующему режиму, им остается лишь жить, руководствуясь инстинктом самосохранения. Вопрос о том, правильна или нет такая позиция, по своей сути является философским, экзистенциальным, и говорить о попытке его окончательного решения, по меньшей мере, слишком самоуверенно.

В этой связи можно лишь предположить, что позицию, когда человек, несогласный с существующим режимом, будто бы «замирает», отстраняется от мира, можно еще расценивать как более или менее приемлемую, поскольку в этом случае человек просто хочет выжить.

Но едва лишь человек, не принимающий власть, но покорившийся ей, начинает с ней сотрудничать, он незримо переступает черту, делающую его соучастником «несправедливостей» власти, человеком, несущим ответственность за все ее промахи и неудачи.

Однако вернемся к вопросу о «личной» селекции Ханны.

Почему же главная героиня не попыталась спасти этих девушек от смерти, если она так хотела, по мнению рассказчика, облегчить их страдания? Здесь может быть очень много предположений, но утверждать что-либо, даже чисто гипотетически, нельзя, поскольку автор не дает нам никаких намеков, которые могут обосновать ту или иную точку зрения. Вероятно, не осознавая своей вины, она была просто равнодушна к судьбе тех, кого она обрекла на гибель, подобно палачу, мало переживающему за казненных им людей.

Но, как бы то ни было, отправляя на смерть «юных, хрупких и слабых», Ханна Шмитц нару-

шает одну из важнейших божьих заповедей, гласящую: «Возлюби ближнего своего, как самого себя» (Матф. 22:39) («Liebe deinen Naechsten wie sich selbst»).

А поскольку, согласно еще одному, приписываемому Слову Божию, утверждению, «Бог -есть любовь», в качестве возмездия за совершенное зло главная героиня лишается очень важного «составляющего» ее жизни, любви Михаэля.

После суда Михаэль уже не может смотреть на Ханну так, как прежде, он винит себя в том, что любил преступницу, груз преступлений Ханны оказывается несоизмерим с силой его любви к ней.

Для молодого человека Ханна словно теряет свой естественный облик, становясь лишь бывшей надзирательницей концлагеря, отправлявшей на смерть сотни людей. Именно поэтому Михаэль долгое время не решается встретиться со своей прежней возлюбленной, предпочитая посылать ей кассеты с «начитанными» на них книгами.

Однако их последняя встреча расставляет все по своим местам. Понимая, что Михаэль уже не любит ее так, как раньше, и никогда не сможет смириться с ее «прошлым», Ханна осознает, что она никогда и не искупит в полной мере свою вину.

Затем, в соответствии с утверждением Эриха Фромма, что «осознание человеческой отдельности без воссоединения в любви – есть источник стыда и в то же время это источник вины и тревоги» [8: 24], главная героиня приходит к единственно возможному для нее выходу из этой ситуации, к самоубийству. Так в романе опосредованно реализуется третье значение слова-концепта «селекция»: если ты не любишь людей, ты не достоин любви, и тебе нет, следовательно, места среди живущих.

Таким образом, поставив на примере судьбы Ханны вопрос о «коллективной вине» немецкого народа, Бернгард Шлинк утверждает, что не существует совсем невиновных людей, а есть лишь те, кто не осознает по каким-то причинам свою вину, даже если вина состоит в том, что просто принадлежишь к какому-либо (в частности, немецкому) народу. Однако Шлинк также верно замечает, что, принеся покаяние, необходимо поставить точку, ведь извечный поиск вины может привести к трагическим последствиям (как это и произошло с Ханной).

Итак, руководствуясь соображениями наглядности и обозримости представленного материала, нами произведен анализ лишь одного, наиболее интересного в содержательном плане слова-концепта, в котором находит свое отражение, по нашему мнению, культурный концепт «немецкой вины» в романе Б.Шлинка «Чтец» («Der Vorleser»).

ДОКУМЕНТ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

В целом, мы осознаем, что количество выделенных нами слов-концептов не является конечным и может быть расширено при попытке более глубокого исследования, чем в рамках представленной статьи.

И, тем не менее, на предложенных выше примерах мы предприняли попытку доказать, что существует непреложная причинно-следственная связь между наличием «культурного» тезауруса современных европейцев (культурные концепты как фоновые знания) и возможностью герменевтического прочтения того или иного художественного произведения.

6.

7

1. Степанов Ю.С. Концепт // Константы: Словарь русской культуры. – М.: Академический проект, 2001. – С. 43 – 46. 8.

Зусман В.Г. Концепт в системе гуманитарного знания // Вопросы литературы. – 2003. – март-апрель. – С. 3 – 29.

Звегинцев В.А. Предложение и его отношение к языку и речи. – М.: Изд-во Москов. ун-та, 1976. -308 с.

Ахманова О.С., Гюббенет И.В. «Вертикальный контекст» как филологическая проблема // Вопросы языкознания. – 1977. – №3. – С. 47 – 54. Peiffer Juergen. «…Im Bewusstsein freudig erfuell-ter Pflicht» // Erlebte Geschichte. Zeitzeugen berichten im einer Tuebinger Ringvorlesung. – Tuebungen: Schwaebisches Tagblatt Verlag, 1994. – 246 c. Шлинк Б. Чтец: Роман / пер. с нем. Б.Хлебникова.

– СПб.: Изд. гр. «Азбука классика», 2009. – 224 c. СС в действии. Документы о преступлениях СС / пер. с нем. – М.: СВЕТОТОН, 2000. – 624 с. Фромм Э. Искусство природы любви / пер. с англ.

– М.: Педагогика, 1990. – 160 с.: ил.

2.

3.

4.

5.

PRESUPPOSITION OF THE «GERMAN GUILT» WORLD OUTLOOK AS A KEY TO UNDERSTANDING B.SCHLINK’S NOVEL «THE READER»

O.O.Nikolaeva

The present article analyzes the novel of the modern German writer Berhard Schlink «The Reader» through the concepts that constitute the presupposition of «the German guilt» world outlook. The detailed description and interpretation of one of these concepts are given in the article.

It is assumed, the interpretation of the main plotlines of «The Reader» is impossible for modern Europeans without a certain amount of background knowledge representing the German way of life and thinking in the 20th century which is related to the history and culture of contemporary Germany.

Key words: presupposition of the world outlook, «German guilt», «selections».

Николаева Ольга Олеговна – старший преподаватель кафедры германской филологии Петрозаводского государственного университета.

E-mail: olyanik1983@mail.ru

Поступила в редакцию 14.09.2012

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/mirovozzrencheskaya-presuppozitsiya-nemetskoy-viny-kak-klyuch-k-ponimaniyu-teksta-romana-b-shlinka-chtets

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector