Краткое содержание свифт сказка бочки точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание Сказка бочки – краткие содержания произведений по главам

Краткое содержание Свифт Сказка бочки точный пересказ сюжета за 5 минут

Сказка бочки Джонатан Свифт

Сказка бочки

«Сказка бочки» — один из первых памфлетов, написанных Джонатаном Свифтом, однако, в отличие от создававшейся примерно в тот же период «Битвы книг», где речь шла по преимуществу о предметах литературного свойства, «Сказка бочки», при своем сравнительно небольшом объеме, вмещает в себя, как кажется, практически все мыслимые аспекты и проявления жизни человеческой. Хотя конечно же основная его направленность — антирелигиозная, точнее — антицерковная. Недаром книга, изданная семь лет спустя после её создания (и изданная анонимно!), была включена папой римским в Index prohibitorum. Досталось Свифту, впрочем, и от служителей англиканской церкви (и заслуженно, надо признать, — их его язвительное перо также не пощадило).

Пересказывать «сюжет» книги, принадлежащей к памфлетному жанру, — дело заведомо неблагодарное и бессмысленное.

Примечательно, впрочем, что, при полном отсутствии «сюжета» в обычном понимании этого слова, при отсутствии действия, героев, интриги, книга Свифта читается как захватывающий детективный роман или как увлекательное авантюрное повествование.

И происходит это потому и только потому, что, принадлежа формально к жанру публицистики, как скажут сегодня, non-fiction, — то есть опять-таки формально, выходя за рамки литературы художественной, памфлет Свифта — это в полном смысле художественное произведение.

И пусть в нем не происходит присущих художественному произведению событий — в нем есть единственное, все прочее заменяющее: движение авторской мысли — гневной, парадоксальной, саркастической, подчас доходящей до откровенной мизантропии, но потрясающе убедительной, ибо сокрыто за нею истинное знание природы человеческой, законов, которые управляют обществом, законов, согласно которым от века выстраиваются взаимоотношения между людьми.

Построение памфлета на первый взгляд может показаться достаточно хаотичным, запутанным, автор сознательно как бы сбивает своего читателя с толку (отсюда отчасти и само название: выражение «сказка бочки» по-английски значит — болтовня, мешанина, путаница).

Структура памфлета распадается на две кажущиеся между собой логически никак не связанными части: собственно «Сказку бочки» — историю трех братьев: Петра, Джека и Мартина — и ряд отступлений, каждое из которых имеет свою тему и своего адресата.

Так, одно из них носит название «отступление касательно критиков», другое — «отступление в похвалу отступлений», еще одно — «отступление касательно происхождения, пользы и успехов безумия в человеческом обществе» и т. д. Уже из самих названий «отступлений» понятны их смысл и направленность.

Свифту вообще были отвратительны всякого рода проявления низости и порочности человеческой натуры, двуличность, неискренность, но превыше всего — человеческая глупость и человеческое тщеславие. И именно против них и направлен его злой, саркастический, едкий язык. Он умеет все подметить и всему воздать по заслугам.

Так, в разделе первом, названном им «Введение», адресатами его сарказма становятся судьи и ораторы, актеры и зрители, словом, все те, кто либо что-то возглашает (с трибуны или, если угодно, с бочки), а также и прочие, им внимающие, раскрыв рот от восхищения.

Во многих разделах своего памфлета Свифт создает убийственную пародию на современное ему наукообразие, на псевдоученость (когда воистину «словечка в простоте не скажут»), сам при этом мастерски владея даром извращенного словоблудия (разумеется, пародийного свойства, однако в совершенстве воспроизводя стиль тех многочисленных «ученых трактатов», что в изобилии выходили из-под пера ученых мужей — его современников). Блистательно при этом умеет он показать, что за этим нанизыванием слов скрываются пустота и скудость мысли — мотив, современный во все времена, как и все прочие мысли и мотивы памфлета Свифта, отнюдь не превратившегося за те четыре столетия, что отделяют нас от момента создания, в «музейный экспонат». Нет, памфлет Свифта жив — поскольку живы все те людские слабости и пороки, против которых он направлен. Примечательно, что памфлет, публиковавшийся анонимно, написан от лица якобы столь же бесстыже-малограмотного ученого-краснобая, каких столь люто презирал Свифт, однако голос его, его собственный голос, вполне ощутим сквозь эту маску, более того, возможность спрятаться за ней придает памфлету еще большую остроту и пряность. Такая двоякость-двуликость, прием «перевертышей» вообще очень присущи авторской манере Свифта-памфлетиста, в ней особенно остро проявляется необычная парадоксальность его ума, со всей желчностью, злостью, едкостью и сарказмом. Это отповедь писателям-«шестипенсовикам», писателям-однодневкам, пишущим откровенно «на продажу», претендующим на звание и положение летописцев своего времени, но являющихся на самом деле всего лишь создателями бесчисленных собственных автопортретов. Именно о подобных «спасителях нации» и носителях высшей истины пишет Свифт: «В разных собраниях, где выступают эти ораторы, сама природа научила слушателей стоять с открытыми и направленными параллельно горизонту ртами, так что они пересекаются перпендикулярной линией, опущенной из зенита к центру земли. При таком положении слушателей, если они стоят густой толпой, каждый уносит домой некоторую долю, и ничего или почти ничего не пропадает».

Но, разумеется, основным адресатом сатиры Свифта становится церковь, историю которой он и излагает в аллегорически-иносказательном виде в основном повествовании, составляющем памфлет и называемом собственно «Сказка бочки». Он излагает историю разделения христианской церкви на католическую, англиканскую и протестантскую как историю трех братьев: Петра (католики), Джека (кальвинисты и другие крайние течения) и Мартина (лютеранство, англиканская церковь), отец которых, умирая, оставил им завещание. Под «завещанием» Свифт подразумевает Новый завет — отсюда и уже до конца памфлета начинается его ни с чем не сравнимое и не имеющее аналогов беспрецедентное богохульство. «Дележка», которая происходит между «братьями», совсем лишена «божественного ореола», она вполне примитивна и сводится к разделу сфер влияния, говоря современным языком, а также — и это главное — к выяснению, кто из «братьев» (то есть из трех основных направлений, выделившихся в рамках христианской веры) есть истинный последователь «отца», то есть ближе других к основам и устоям христианской религии. «Перекрой» оставленного «завещания» описывается Свифтом иносказательно и сводится к вопросам чисто практическим (что также, несомненно намеренно, ведет к занижению столь высоких духовных проблем). Объектом спора, яблоком раздора становится… кафтан. Отклонения Петра (то есть католической церкви) от основ христианского вероучения сводятся к несусветному украшательству «кафтана» путем всяческих галунов, аксельбантов и прочей мишуры — весьма прозрачный намек на пышность католического ритуала и обрядов. При этом Петр в какой-то момент лишает братьев возможности видеть завещание, он прячет его от них, становясь (точнее, сам себя провозглашая) единственным истинным наследником. Но «кафтанный мотив» возникает у Свифта не случайно: «Разве религия не плащ, честность не пара сапог, изношенных в грязи, самолюбие не сюртук, тщеславие не рубашка и совесть не пара штанов, которые хотя и прикрывают похоть и срамоту, однако легко спускаются к услугам той и другой?»

Одежда — как воплощение сущности человека, не только его сословной и профессиональной принадлежности, но и его тщеславия, глупости, самодовольства, лицемерия, стремления к лицедейству — и здесь смыкаются для Свифта служители церкви — и актеры, правительственные чиновники — и посетители публичных домов. В словах Свифта словно оживает русская народная мудрость: «по одежке встречают…» — настолько, по его мнению, важную роль играет «облачение», определяющее многое, если не все, в том, кто его носит. Полностью «разделавшись» с Петром (то есть, повторяю, с католической церковью), Свифт принимается за Джека (под которым выведен Джон Кальвин). В отличие от Петра, украсившего «кафтан» множеством всяческой мишуры, Джек, дабы максимально отстраниться от старшего брата, решил полностью лишить «кафтан» всей этой внешней позолоты — одна беда: украшения так срослись с тканью (то есть. с основой), что, яростно отрывая их «с мясом», он превратил «кафтан» в сплошные дыры: таким образом, экстремизм и фанатизм брата Джека (то есть Кальвина и иже с ним) мало чем отличались от фанатизма последователей Петра (то есть католиков-папистов): «…это губило все его планы обособиться от Петра и так усиливало родственные черты братьев, что даже ученики и последователи часто их смешивали…» Заполучив наконец в свое личное пользование текст «завещания», Джек превратил его в постоянное «руководство к действию», шагу не делая, пока не сверится с «каноническим текстом»: «Преисполняясь восторга, он решил пользоваться завещанием как в важнейших, так и в ничтожнейших обстоятельствах жизни». И даже находясь в чужом доме, ему необходимо было «припомнить точный текст завещания, чтобы спросить дорогу в нужник…». Надо ли прибавлять что-либо еще для характеристики свифтовского богохульства, рядом с которым антирелигиозные высказывания Вольтера и иных знаменитых вольнодумцев кажутся просто святочными рассказами добрых дедушек?! Виртуозность Свифта — в его бесконечной мимикрии: памфлет представляет собой не только потрясающий обличительный документ, но и является блистательной литературной игрой, где многоликость рассказчика, сочетающаяся с многочисленными и многослойными мистификациями, создает сплав поистине удивительный. В тексте встречается множество имен, названий, конкретных людей, событий и сюжетов, в связи и по поводу которых писалась та или иная его часть. Однако, для того чтобы в полной мере оценить этот несомненный литературный шедевр, вовсе не обязательно вникать во все эти тонкости и подробности. Конкретика ушла, унеся в небытие этих людей, вместе с их канувшими в Аету учеными трактатами и прочими литературными и иными изысканиями, а книга Свифта осталась — ибо представляет собой отнюдь не только памфлет, написанный «на злобу дня», но воистину энциклопедию нравов. При этом, в отличие от многословных и тягучих романов современников Свифта — писателей эпохи Просвещения, абсолютно лишенную элемента назидательности (и это при абсолютно четко в нем прочитывающейся авторской позиции, его взглядах на все проблемы, которые он затрагивает). Легкость гения — одно из важнейших ощущений, которое производит книга Свифта — памфлет «на все времена».

Читайте также:  Краткое содержание горький мать точный пересказ сюжета за 5 минут

Источник: http://www.school-essays.info/kratkoe-soderzhanie-skazka-bochki-kratkie-soderzhaniya-proizvedenij-po-glavam/

“Сказка бочки” Свифта в кратком изложении

“Сказка бочки” – один из первых памфлетов, написанных Джонатаном Свифтом, однако, в отличие от создававшейся примерно в тот же период “Битвы книг”, где речь шла по преимуществу о предметах литературного свойства, “Сказка бочки”, при своем сравнительно небольшом объеме, вмещает в себя, как кажется, практически все мыслимые аспекты и проявления жизни человеческой. Хотя конечно же основная его направленность – антирелигиозная, точнее – антицерковная. Недаром книга, изданная семь лет спустя после ее создания, была включена папой римским в Index prohibitorum. Досталось Свифту, впрочем, и от служителей англиканской церкви.

Пересказывать “сюжет” книги, принадлежащей к памфлетному жанру, – дело заведомо неблагодарное и бессмысленное. Примечательно, впрочем, что, при полном отсутствии “сюжета” в обычном понимании этого слова, при отсутствии действия, героев, интриги, книга Свифта читается как захватывающий детективный роман или как увлекательное авантюрное повествование.

И происходит это потому и только потому, что, принадлежа формально к жанру публицистики, как скажут сегодня, non-fiction, – то есть опять-таки формально, выходя за рамки литературы художественной, памфлет Свифта – это в полном смысле художественное произведение.

И пусть в нем не происходит присущих художественному произведению событий – в нем есть

единственное, все прочее заменяющее: движение авторской мысли – гневной, парадоксальной, саркастической, подчас доходящей до откровенной мизантропии, но потрясающе убедительной, ибо сокрыто за нею истинное знание природы человеческой, законов, которые управляют обществом, законов, согласно которым от века выстраиваются взаимоотношения между людьми.

Построение памфлета на первый взгляд может показаться достаточно хаотичным, запутанным, автор сознательно как бы сбивает своего читателя с толку. Структура памфлета распадается на две кажущиеся между собой логически никак не связанными части: собственно “Сказку бочки” – историю трех братьев: Петра, Джека и Мартина – и ряд отступлений, каждое из которых имеет свою тему и своего адресата. Так, одно из них носит название “отступление касательно критиков”, другое -“отступление в похвалу отступлений”, еще одно -“отступление касательно происхождения, пользы и успехов безумия в человеческом обществе” и т. д. Уже из самих названий “отступлений” понятны их смысл и направленность. Свифту вообще были отвратительны всякого рода проявления низости и порочности человеческой натуры, двуличность, неискренность, но превыше всего – человеческая глупость и человеческое тщеславие. И именно против них и направлен его злой, саркастический, едкий язык. Он умеет все подметить и всему воздать по заслугам.

Так, в разделе первом, названном им “Введение”, адресатами его сарказма становятся судьи и ораторы, актеры и зрители, словом, все те, кто либо что-то возглашает, а также и прочие, им внимающие, раскрыв рот от восхищения.

Во многих разделах своего памфлета Свифт создает убийственную пародию на современное ему наукообразие, на псевдоученость, сам при этом мастерски владея даром извращенного словоблудия.

Блистательно при этом умеет он показать, что за этим нанизыванием слов скрываются пустота и скудость мысли – мотив, современный во все времена, как и все прочие мысли и мотивы памфлета Свифта, отнюдь не превратившегося за те четыре столетия, что отделяют нас от момента создания, в “музейный экспонат”. Нет, памфлет Свифта жив – поскольку живы все те людские слабости и пороки, против которых он направлен.

Примечательно, что памфлет, публиковавшийся анонимно, написан от лица якобы столь же бесстыже-малограмотного ученого-краснобая, каких столь люто презирал Свифт, однако голос его, его собственный голос, вполне ощутим сквозь эту маску, более того, возможность спрятаться за ней придает памфлету еще большую остроту и пряность. Такая двоякость-двуликость, прием “перевертышей” вообще очень присущи авторской манере Свифта-памфлетиста, в ней особенно остро проявляется необычная парадоксальность его ума, со всей желчностью, злостью, едкостью и сарказмом. Это отповедь писателям-“шестипенсовикам”, писателям-однодневкам, пишущим откровенно “на продажу”, претендующим на звание и положение летописцев своего времени, но являющихся на самом деле всего лишь создателями бесчисленных собственных автопортретов. Именно о подобных “спасителях нации” и носителях высшей истины пишет Свифт: “В разных собраниях, где выступают эти ораторы, сама природа научила слушателей стоять с открытыми и направленными параллельно горизонту ртами, так что они пересекаются перпендикулярной линией, опущенной из зенита к центру земли. При таком положении слушателей, если они стоят густой толпой, каждый уносит домой некоторую долю, и ничего или почти ничего не пропадает”.

Но, разумеется, основным адресатом сатиры Свифта становится церковь, историю которой он и излагает в аллегорически-иносказательном виде в основном повествовании, составляющем памфлет и называемом собственно “Сказка бочки”.

Он излагает историю разделения христианской церкви на католическую, англиканскую и протестантскую как историю трех братьев: Петра, Джека и Мартина, отец которых, умирая, оставил им завещание.

Под “завещанием” Свифт подразумевает Новый завет – отсюда и уже до конца памфлета начинается его ни с чем не сравнимое и не имеющее аналогов беспрецедентное богохульство.

“Дележка”, которая происходит между “братьями”, совсем лишена “божественного ореола”, она вполне примитивна и сводится к разделу сфер влияния, говоря современным языком, а также – и это главное – к выяснению, кто из “братьев” есть истинный последователь “отца”, то есть ближе других к основам и устоям христианской религии.

“Перекрой” оставленного “завещания” описывается Свифтом иносказательно и сводится к вопросам чисто практическим. Объектом спора, яблоком раздора становится… кафтан.

Отклонения Петра от основ христианского вероучения сводятся к несусветному украшательству “кафтана” путем всяческих галунов, аксельбантов и прочей мишуры – весьма прозрачный намек на пышность католического ритуала и обрядов. При этом Петр в какой-то момент лишает братьев возможности видеть завещание, он прячет его от них, становясь единственным истинным наследником. Но “кафтанный мотив” возникает у Свифта не случайно: “Разве религия не плащ, честность не пара сапог, изношенных в грязи, самолюбие не сюртук, тщеславие не рубашка и совесть не пара штанов, которые хотя и прикрывают похоть и срамоту, однако легко спускаются к услугам той и другой?”

Одежда – как воплощение сущности человека, не только его сословной и профессиональной принадлежности, но и его тщеславия, глупости, самодовольства, лицемерия, стремления к лицедейству – и здесь смыкаются для Свифта служители церкви – и актеры, правительственные чиновники – и посетители публичных домов. В словах Свифта словно оживает русская народная мудрость: “по одежке встречают…” – настолько, по его мнению, важную роль играет “облачение”, определяющее многое, если не все, в том, кто его носит.

Полностью “разделавшись” с Петром, Свифт принимается за Джека.

В отличие от Петра, украсившего “кафтан” множеством всяческой мишуры, Джек, дабы максимально отстраниться от старшего брата, решил полностью лишить “кафтан” всей этой внешней позолоты – одна беда: украшения так срослись с тканью, что, яростно отрывая их “с мясом”, он превратил “кафтан” в сплошные дыры: таким образом, экстремизм и фанатизм брата Джека мало чем отличались от фанатизма последователей Петра : “…это губило все его планы обособиться от Петра и так усиливало родственные черты братьев, что даже ученики и последователи часто их смешивали…”

Заполучив наконец в свое личное пользование текст “завещания”, Джек превратил его в постоянное “руководство к действию”, шагу не делая, пока не сверится с “каноническим текстом”: “Преисполняясь восторга, он решил пользоваться завещанием как в важнейших, так и в ничтожнейших обстоятельствах жизни”.

И даже находясь в чужом доме, ему необходимо было “припомнить точный текст завещания, чтобы спросить дорогу в нужник…”.

Надо ли прибавлять что-либо еще для характеристики свифтовского богохульства, рядом с которым антирелигиозные высказывания Вольтера и иных знаменитых вольнодумцев кажутся просто святочными рассказами добрых дедушек?!

Виртуозность Свифта – в его бесконечной мимикрии: памфлет представляет собой не только потрясающий обличительный документ, но и является блистательной литературной игрой, где многоликость рассказчика, сочетающаяся с многочисленными и многослойными мистификациями, создает сплав поистине удивительный.

В тексте встречается множество имен, названий, конкретных людей, событий и сюжетов, в связи и по поводу которых писалась та или иная его часть. Однако, для того чтобы в полной мере оценить этот несомненный литературный шедевр, вовсе не обязательно вникать во все эти тонкости и подробности.

Конкретика ушла, унеся в небытие этих людей, вместе с их канувшими в лету учеными трактатами и прочими литературными и иными изысканиями, а книга Свифта осталась – ибо представляет собой отнюдь не только памфлет, написанный “на злобу дня”, но воистину энциклопедию нравов.

При этом, в отличие от многословных и тягучих романов современников Свифта – писателей эпохи Просвещения, абсолютно лишенную элемента назидательности. Легкость гения – одно из важнейших ощущений, которое производит книга Свифта – памфлет “на все времена”.

Читайте также:  Краткое содержание ирвинг легенда о сонной лощине точный пересказ сюжета за 5 минут

Источник: https://ukrtvir.com.ua/skazka-bochki-svifta-v-kratkom-izlozhenii/

Сказка бочки

«Сказка бочки» — один из первых памфлетов, написанных Джонатаном Свифтом, однако, в отличие от создававшейся примерно в тот же период «Битвы книг», где речь шла по преимуществу о предметах литературного свойства, «Сказка бочки», при своем сравнительно небольшом объеме, вмещает в себя, как кажется, практически все мыслимые аспекты и проявления жизни человеческой. Хотя конечно же основная его направленность — антирелигиозная, точнее — антицерковная. Недаром книга, изданная семь лет спустя после её создания (и изданная анонимно!), была включена папой римским в Index prohibitorum. Досталось Свифту, впрочем, и от служителей англиканской церкви (и заслуженно, надо признать, — их его язвительное перо также не пощадило).

Пересказывать «сюжет» книги, принадлежащей к памфлетному жанру, — дело заведомо неблагодарное и бессмысленное.

Примечательно, впрочем, что, при полном отсутствии «сюжета» в обычном понимании этого слова, при отсутствии действия, героев, интриги, книга Свифта читается как захватывающий детективный роман или как увлекательное авантюрное повествование.

И происходит это потому и только потому, что, принадлежа формально к жанру публицистики, как скажут сегодня, non-fiction, — то есть опять-таки формально, выходя за рамки литературы художественной, памфлет Свифта — это в полном смысле художественное произведение.

И пусть в нем не происходит присущих художественному произведению событий — в нем есть единственное, все прочее заменяющее: движение авторской мысли — гневной, парадоксальной, саркастической, подчас доходящей до откровенной мизантропии, но потрясающе убедительной, ибо сокрыто за нею истинное знание природы человеческой, законов, которые управляют обществом, законов, согласно которым от века выстраиваются взаимоотношения между людьми.

Построение памфлета на первый взгляд может показаться достаточно хаотичным, запутанным, автор сознательно как бы сбивает своего читателя с толку (отсюда отчасти и само название: выражение «сказка бочки» по-английски значит — болтовня, мешанина, путаница).

Структура памфлета распадается на две кажущиеся между собой логически никак не связанными части: собственно «Сказку бочки» — историю трех братьев: Петра, Джека и Мартина — и ряд отступлений, каждое из которых имеет свою тему и своего адресата.

Так, одно из них носит название «отступление касательно критиков», другое — «отступление в похвалу отступлений», еще одно — «отступление касательно происхождения, пользы и успехов безумия в человеческом обществе» и т. д. Уже из самих названий «отступлений» понятны их смысл и направленность.

Свифту вообще были отвратительны всякого рода проявления низости и порочности человеческой натуры, двуличность, неискренность, но превыше всего — человеческая глупость и человеческое тщеславие. И именно против них и направлен его злой, саркастический, едкий язык. Он умеет все подметить и всему воздать по заслугам.

Так, в разделе первом, названном им «Введение», адресатами его сарказма становятся судьи и ораторы, актеры и зрители, словом, все те, кто либо что-то возглашает (с трибуны или, если угодно, с бочки), а также и прочие, им внимающие, раскрыв рот от восхищения.

Во многих разделах своего памфлета Свифт создает убийственную пародию на современное ему наукообразие, на псевдоученость (когда воистину «словечка в простоте не скажут»), сам при этом мастерски владея даром извращенного словоблудия (разумеется, пародийного свойства, однако в совершенстве воспроизводя стиль тех многочисленных «ученых трактатов», что в изобилии выходили из-под пера ученых мужей — его современников). Блистательно при этом умеет он показать, что за этим нанизыванием слов скрываются пустота и скудость мысли — мотив, современный во все времена, как и все прочие мысли и мотивы памфлета Свифта, отнюдь не превратившегося за те четыре столетия, что отделяют нас от момента создания, в «музейный экспонат». Нет, памфлет Свифта жив — поскольку живы все те людские слабости и пороки, против которых он направлен.

Примечательно, что памфлет, публиковавшийся анонимно, написан от лица якобы столь же бесстыже-малограмотного ученого-краснобая, каких столь люто презирал Свифт, однако голос его, его собственный голос, вполне ощутим сквозь эту маску, более того, возможность спрятаться за ней придает памфлету еще большую остроту и пряность. Такая двоякость-двуликость, прием «перевертышей» вообще очень присущи авторской манере Свифта-памфлетиста, в ней особенно остро проявляется необычная парадоксальность его ума, со всей желчностью, злостью, едкостью и сарказмом. Это отповедь писателям-«шестипенсовикам», писателям-однодневкам, пишущим откровенно «на продажу», претендующим на звание и положение летописцев своего времени, но являющихся на самом деле всего лишь создателями бесчисленных собственных автопортретов. Именно о подобных «спасителях нации» и носителях высшей истины пишет Свифт: «В разных собраниях, где выступают эти ораторы, сама природа научила слушателей стоять с открытыми и направленными параллельно горизонту ртами, так что они пересекаются перпендикулярной линией, опущенной из зенита к центру земли. При таком положении слушателей, если они стоят густой толпой, каждый уносит домой некоторую долю, и ничего или почти ничего не пропадает».

Но, разумеется, основным адресатом сатиры Свифта становится церковь, историю которой он и излагает в аллегорически-иносказательном виде в основном повествовании, составляющем памфлет и называемом собственно «Сказка бочки».

Он излагает историю разделения христианской церкви на католическую, англиканскую и протестантскую как историю трех братьев: Петра (католики), Джека (кальвинисты и другие крайние течения) и Мартина (лютеранство, англиканская церковь), отец которых, умирая, оставил им завещание.

Под «завещанием» Свифт подразумевает Новый завет — отсюда и уже до конца памфлета начинается его ни с чем не сравнимое и не имеющее аналогов беспрецедентное богохульство.

«Дележка», которая происходит между «братьями», совсем лишена «божественного ореола», она вполне примитивна и сводится к разделу сфер влияния, говоря современным языком, а также — и это главное — к выяснению, кто из «братьев» (то есть из трех основных направлений, выделившихся в рамках христианской веры) есть истинный последователь «отца», то есть ближе других к основам и устоям христианской религии. «Перекрой» оставленного «завещания» описывается Свифтом иносказательно и сводится к вопросам чисто практическим (что также, несомненно намеренно, ведет к занижению столь высоких духовных проблем). Объектом спора, яблоком раздора становится… кафтан. Отклонения Петра (то есть католической церкви) от основ христианского вероучения сводятся к несусветному украшательству «кафтана» путем всяческих галунов, аксельбантов и прочей мишуры — весьма прозрачный намек на пышность католического ритуала и обрядов. При этом Петр в какой-то момент лишает братьев возможности видеть завещание, он прячет его от них, становясь (точнее, сам себя провозглашая) единственным истинным наследником. Но «кафтанный мотив» возникает у Свифта не случайно: «Разве религия не плащ, честность не пара сапог, изношенных в грязи, самолюбие не сюртук, тщеславие не рубашка и совесть не пара штанов, которые хотя и прикрывают похоть и срамоту, однако легко спускаются к услугам той и другой?»

Одежда — как воплощение сущности человека, не только его сословной и профессиональной принадлежности, но и его тщеславия, глупости, самодовольства, лицемерия, стремления к лицедейству — и здесь смыкаются для Свифта служители церкви — и актеры, правительственные чиновники — и посетители публичных домов. В словах Свифта словно оживает русская народная мудрость: «по одежке встречают…» — настолько, по его мнению, важную роль играет «облачение», определяющее многое, если не все, в том, кто его носит.

Полностью «разделавшись» с Петром (то есть, повторяю, с католической церковью), Свифт принимается за Джека (под которым выведен Джон Кальвин). В отличие от Петра, украсившего «кафтан» множеством всяческой мишуры, Джек, дабы максимально отстраниться от старшего брата, решил полностью лишить «кафтан» всей этой внешней позолоты — одна беда: украшения так срослись с тканью (то есть.

с основой), что, яростно отрывая их «с мясом», он превратил «кафтан» в сплошные дыры: таким образом, экстремизм и фанатизм брата Джека (то есть Кальвина и иже с ним) мало чем отличались от фанатизма последователей Петра (то есть католиков-папистов): «…это губило все его планы обособиться от Петра и так усиливало родственные черты братьев, что даже ученики и последователи часто их смешивали…»

Заполучив наконец в свое личное пользование текст «завещания», Джек превратил его в постоянное «руководство к действию», шагу не делая, пока не сверится с «каноническим текстом»: «Преисполняясь восторга, он решил пользоваться завещанием как в важнейших, так и в ничтожнейших обстоятельствах жизни».

И даже находясь в чужом доме, ему необходимо было «припомнить точный текст завещания, чтобы спросить дорогу в нужник…».

Надо ли прибавлять что-либо еще для характеристики свифтовского богохульства, рядом с которым антирелигиозные высказывания Вольтера и иных знаменитых вольнодумцев кажутся просто святочными рассказами добрых дедушек?!

Виртуозность Свифта — в его бесконечной мимикрии: памфлет представляет собой не только потрясающий обличительный документ, но и является блистательной литературной игрой, где многоликость рассказчика, сочетающаяся с многочисленными и многослойными мистификациями, создает сплав поистине удивительный.

 В тексте встречается множество имен, названий, конкретных людей, событий и сюжетов, в связи и по поводу которых писалась та или иная его часть. Однако, для того чтобы в полной мере оценить этот несомненный литературный шедевр, вовсе не обязательно вникать во все эти тонкости и подробности.

Конкретика ушла, унеся в небытие этих людей, вместе с их канувшими в лету учеными трактатами и прочими литературными и иными изысканиями, а книга Свифта осталась — ибо представляет собой отнюдь не только памфлет, написанный «на злобу дня», но воистину энциклопедию нравов.

При этом, в отличие от многословных и тягучих романов современников Свифта — писателей эпохи Просвещения, абсолютно лишенную элемента назидательности (и это при абсолютно четко в нем прочитывающейся авторской позиции, его взглядах на все проблемы, которые он затрагивает).

Легкость гения — одно из важнейших ощущений, которое производит книга Свифта — памфлет «на все времена».

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература XVII−XVIII веков / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1998. — 832 с.

Источник: http://Kratkoe-Soderjanie.ru/djonatan-svift/skazka-bochki.html

Памфлет «Сказка бочки» Свифта

В духе реализма с неудержимой фантазией написан уже его ранний, изумительный по мастерству памфлет «Сказка бочки», направленный против католичества и пуританства, но фактически вырастающий до размеров антирелигиозной сатиры.

Недаром Вольтер говорил, что Свифт задевает отца, когда сечет сыновей. Свифт рассказывает об отце, завещавшем трем своим сыновьям – свое имущество и одинаковые кафтаны.

Этот мотив отцовского завещания ближе всего к известной новелле из «Декамерона» Боккаччо — новелле о трех-кольцах (впоследствии использованной также Лессингом в его драме «Натан Мудрый»).

Свифт, как и Боккаччо-(а позднее Лессинг), использует мотив завещания для доказательства равенства религий и недопустимости религиозного фанатизма. Но при этом он сразу меняет мягкий поучительный тон Боккаччо на резко сатирический, усиленно подчеркивая комизм, и нелепость ситуаций.

Сыновья получают от отца не одинаковые кольца (как у Боккаччо), а совершенно одинаковые кафтаны из волшебного, неизносимого сукна с твердым указанием никогда не менять их покрой, и не портить украшениями. Отец даже составляет специальное завещание, которое сыновья клянутся выполнить.

Читайте также:  Краткое содержание зощенко бедный федя точный пересказ сюжета за 5 минут

Но через семь лет дружбы (намек на первые семь веков христианства) сыновья Питер, Мартин и Джек начинают ссориться между собой и перекраивать кафтаны.

В результате всевозможных манипуляций с кафтанами и отцовским завещанием кафтан старшего брата Питера оказался неузнаваемо расшит всякими аксельбантами и галунами, а кафтан младшего, Джека, превратился в жалкие лохмотья.

Только средний брат, Мартин, сумел остановиться во время, исправить начатые переделки и вернуть кафтан в почти первоначальное состояние. Он и по нравственному своему облику оказался гораздо выше своих братьев. В-частности, он отверг остроумную затею Питера выгнать из дома законных жен и заменить их куртизанками.

Здесь все аллегорично.

Имена трех сыновей соответствуют именам основателей трех, разновидностей западноевропейского христианства: католическая церковь считала своим основателем и главою апостола Петра; отсюда имя Питер, имевшее в виду хранителей папского престола; имя Мартин напоминает о Мартине Лютере, основателе лютеранства и вообще умеренного протестантства; Лютер, кстати, начал реформацию с восстановления брака для священников в то время, как католический целибат способствовал разврату; наконец, имя Джек могло быть намеком как на Джона Виклифа, английского основателя пуританства, так и на Жана Кальвина, швейцарца (основателя кальвинизма). Совершенно естественно, что Свифт, священник англиканской церкви, довольно близкой лютеранству и гордившейся своей «умеренностью», не мог особенно бичевать Мартина, .да и личное уважение к Лютеру, выдающемуся деятелю XVI в., не допускало этого. Поэтому все стрелы, своей насмешки он – направляет на двух других братьев, клеймя католичество и пуританство.

Братец Питер совершает неисчислимые гнусности и подлоги. Он прячет ото всех отцовское завещание и уверяет, что только он один имеет право читать его и толковать другим.

Эти толкования абсолютно произвольны: так, пожелав обшить кафтан бахромой, он использует то место в завещании, где это было прямо запрещено, и, опираясь на непереводимую игру английских слов, говорит, что запрещено только обшивать кафтаны метлами.

Он изобретает универсальное средство от глистов, которым торгует с большой для себя выгодой, учреждает повсюду «шептальни», где люди могут рассказывать друг другу на ухо о самых скверных и тайных своих делах, носит от гордости три шляпы, надетые одна на другую, живет в разврате и роскоши, а от своих братьев и других лиц требует рабского подчинения; требует, в частности, чтобы ему целовали при встречах ногу. Это намеки на отпущение грехов и причастие, на «таинство» исповеди, на тройную папскую тиару и целование папской туфли во время религиозных церемоний. При этом Свифт постоянно задевает и самые основы христианской религии.

Младший брат Джек юродствует: ходит оборванный и грязный, вызывая насмешки уличных мальчишек; ненавидит все красивое и изящное, постоянно бранится и плюется; в своей ненависти к старшим братьям превосходит даже нетерпимого брата Питера; чтобы доказать всем свою религиозность, становится на колени прямо в грязь и молится при всех; отцовское завещание он превратил в фетиш, не только постоянно цитируя его, но и употребляя его вместо подушки, зонта и ночного колпака. Крайний фанатизм и мрачность пуританства становятся здесь главным объектом сатиры Свифта.

Отцовское завещание, играющее такую роль в повести, иносказательно изображает «священное писание». Если католическая церковь запрещала мирянам читать библию и доводила ее до их сведения только в своем толковании, то пуритане и кальвинисты доходили до абсурда в своих попытках буквально следовать ее принципам и указаниям.

«Сказка бочки» насыщена не только антирелигиозной, но и политической, социальной, антивоенной сатирой. Невероятная смелость критики, безграничное изобилие сатирических приемов и средств уже предваряют «Путешествия Гулливера», делают «Сказку бочки» преддверием этой великой книги.

Несколько странное, не связанное непосредственно с содержанием памфлета заглавие («Сказка бочки») объясняется Свифтом в предисловии: при встрече с китом моряки часто выбрасывают пустую бочку; катая ее, кит перестает обращать внимание на корабль и уже не наносит ему возможных повреждений. Так и„ правительства любят переключать внимание философов и народа на пустые религиозные разногласия и споры, чтобы уберечь от критики себя. Свифт сравнивает такого кита с «Левиафаном», книгой Гоббса, и этим самым называет Гоббса в качестве своего предшественника.

Источник: http://www.testsoch.info/pamflet-skazka-bochki-svifta/

Свифт Д. Сказка бочки. Краткое содержание – сочинение

Сочинение на тему : Свифт Д. Произведение “Сказка бочки”

“Сказка бочки” — один из первых памфлетов, написанных Джонатаном Свифтом, однако, в отличие от создававшейся примерно в тот же срок “Битвы книг”, где речь шла по преимуществу о предметах литературного свойства, “Сказка бочки”, при своем сравнительно небольшом объеме, вмещает в себя, как кажется, практически все мыслимые аспекты и проявления жизни человеческой.

Хотя конечно же основная его направленность — антирелигиозная, точнее — антицерковная. Недаром книга, изданная семь лет спустя после её создания и изданная анонимно!, была включена папой римским в Index prohibitorum. Досталось Свифту, хотя вообще-то, и от служителей англиканской церкви и заслуженно, надо признать, — их его язвительное перо также не пощадило.

Пересказывать “сюжет” книги, принадлежащей к памфлетному жанру, — дело заведомо неблагодарное и бессмысленное.

Примечательно, хотя вообще-то, что, при полном отсутствии “сюжета” в обычном понимании этого слова, при отсутствии действия, героев, интриги, книга Свифта читается как захватывающий детективный роман или как увлекательное авантюрное повествование.

И происходит это потому и только потому, что, принадлежа формально к жанру публицистики, как скажут сегодня, non-fiction, — то есть опять-таки формально, выходя за рамки литературы художественной, памфлет Свифта — это в полном смысле художественное произведение.

И пусть в нем не происходит присущих художественному произведению событий — в нем есть единственное, все прочее заменяющее: движение авторской мысли — гневной, парадоксальной, саркастической, подчас доходящей до откровенной мизантропии, но потрясающе убедительной, потому как сокрыто за нею истинное знание природы человеческой, законов, которые управляют обществом, законов, согласно которым от века выстраиваются отношения между людьми.

Построение памфлета на первый взгляд может показаться довольно хаотичным, запутанным, автор обдуманно как бы сбивает своего читателя с толку отсюда отчасти и само название: выражение “сказка бочки” по-английски значит — болтовня, мешанина, путаница.

Построение памфлета на первый взгляд может показаться довольно хаотичным, запутанным, автор обдуманно как бы сбивает своего читателя с толку отсюда отчасти и само название: выражение “сказка бочки” по-английски значит — болтовня, мешанина, путаница.

Структура памфлета распадается на две кажущиеся между собой логически никак не связанными части: собственно “Сказку бочки” — историю трех братьев: Петра, Джека и тина — и ряд отступлений, каждое из которых имеет свою тему и своего адресата.

Так, одно из них носит название “отступление касательно критиков”, другое — “отступление в похвалу отступлений”, ещё одно — “отступление касательно происхождения, пользы и успехов безумия в человеческом обществе” и т. д. Уже из самих названий “отступлений” понятны их смысл и направленность.

Свифту вообще были отвратительны всякого рода проявления низости и порочности человеческой натуры, двуличность, неискренность, но превыше всего — человеческая бессмыслица и человеческое тщеславие. И именно против них и направлен его лютый, саркастический, едкий язык. Он умеет все подметить и всему воздать по заслугам.

Так, в разделе первом, названном им “Введение”, адресатами его сарказма становятся судьи и ораторы, актеры и зрители, словом, все те, кто либо что-то возглашает с трибуны или, если угодно, с бочки, а также и прочие, им внимающие, раскрыв рот от восхищения.

Во многих разделах своего памфлета Свифт создает убийственную пародию на современное ему наукообразие, на псевдоученость когда воистину “словечка в простоте не скажут”, сам при этом мастерски владея даром извращенного словоблудия разумеется, пародийного свойства, однако в совершенстве воспроизводя стиль тех многочисленных “ученых трактатов”, что в изобилии выходили из-под пера ученых мужей — его современников. Блистательно при этом умеет он показать, что за этим нанизыванием слов скрываются пустота и скудость мысли — мотив, современный во все времена, как и все прочие мысли и мотивы памфлета Свифта, отнюдь не превратившегося за те четыре столетия, что отделяют нас от момента создания, в “музейный экспонат”. Нет, памфлет Свифта жив — поскольку живы все те людские слабости и пороки, против которых он направлен.

Примечательно, что памфлет, публиковавшийся анонимно, написан от лица якобы столь же бесстыже-малограмотного ученого-кр

Источник: http://www.rlspace.com/svift-d-skazka-bochki-kratkoe-soderzhanie-sochinenie/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector