Краткое содержание булгаков морфий точный пересказ сюжета за 5 минут

Морфий («Записки юного врача»)

/ Краткие содержания / Булгаков М.А. / Морфий («Записки юного врача»)

  Скачать краткое содержание

    Повесть М. Булгакова Морфий — ни что иное, как мир, показанный нам через восприятие врача.     Главный герои повести — Бомгард, врач, от лица которого ведется повествование, и еще один враг, коллега, Сергей Поляков.     Действие происходит в 1917 году, время смуты, революции, надежд и потерь.

Повесть начинается с рассказа доктора Бомгарда, неожиданно переведенного с глухого участка без электричества в маленький городок с более оснащенной больницей. Радости Бомгарда нет предела: я больше не нес на себе роковой ответственности за все, что не случилось, за грыжи, воспаления, неправильные положения при родах.

Однако ему снится его прежний участок, стоны больных, и он задумывается о том, кто же сейчас на его месте, в злополучном, захолустном участке?!     Однажды во время дежурства сиделка приносит Бомгарду письмо. Судя по штемпелю, письмо оказывается из прежнего участка Бомгарда.

Автор письма – коллега и бывший сокурсник Бомгарда — Поляков, просит срочно приехать Я тяжело и нехорошо заболел. Помочь мне некому, да и я не хочу не у кого искать помощи, кроме Вас.

Бомгард решает ехать, даже отпрашивается у главного врача, ложась спать, мучается сомнениями, чем же болен Петров: рак? Сифилис? Всю ночь Бомгард не спит, а на утро… привозят тело застрелившегося доктора Полякова. В предсмертной записке, которую находят, Поляков пишет, что не будет дожидаться Бомгарда, он раздумал лечиться.

В письме – записке он предостерегает прочих: Будьте осторожны с белыми, растворимыми в воде кристаллами. Рядом с письмом находят общую тетрадь, которая оказывается дневником. Бомгард читает дневник Полякова, о чем М. Булгаков повествует далее.

Из дневника Полякова читатель узнает, что Поляков поехал в глухой участок оттого, что ему опротивели все люди, а больше других – его жена Амнерис, оперная певица, бросившая его после года совместной жизни. Люди, окружающие доктора Полякова и в участке, тоже, абсолютно не вызывают его симпатий, он постоянно хмур и молчалив.

Более других ему нравится фельдшерица Анна Кирилловна, он ее называет очень милой. Как-то ночью у него случается невыносимый приступ желудочной боли, хотя он здоров он зеленеет и Анна Кирилловна впрыскивает Кириллу морфий. Боль проходит, а доктор мысленно называет благодетель того, кто первый извлек из маковых головок морфий.

На следующий день боль повторяется, и Поляков решается вновь впрыснуть себе остаток морфия. Потом, как только его начинает мучить досада по поводу поступка его жены, он вновь обращается к морфию. Вскоре Анна Константиновна становится тайной женой Полякова. Поляков начинает привыкать к морфию, а Анну успокаивает тем, что говорит, будто у него очень сильная воля.

Но Анна отказывается разводить доктору морфий – он же сам этого делать не умеет; она прячет от него ключи от кладовой, где хранятся наркотические вещества, но Поляков выманивает ключи. Доза морфия увеличивается с каждым днем. Количество инъекций тоже. Причем сам Поляков убежден, что способен бросить это в любую минуту.

Вес его падает, он становится бледным, а в периоды между дозами Поляков невыносимо зол, ненавидит всех и все.Стоит только принять морфий, как наступает блаженство и покой. Поляков боится одного: узнают остальные врачи по трясущимся рукам и расширенным зрачкам. Но это неизбежно происходит. Его отправляют в лечебницу, из которой он сбегает, предварительно украв из незапертого шкафа несколько склянок с морфием, возвращается в участок, продолжает колоть морфий. К этому времени доктора начинают посещать галлюцинации: слышатся голоса, мерещатся тени, а однажды он видит летающую старушку в желтой юбке. В тоже время он все больше осознает, как врач, что излечиться не в силах. Предпоследняя запись в дневнике гласит: Люди! Кто-нибудь поможет мне? А в последней записи Поляков сам себе признается: Позорно было бы хоть минуту длить свою жизнь.

    В пятой и заключительной части повести Морфий М.Е.Булгаков пишет, что записки доктора были опубликованы Бомгардом через десять лет после его смерти, но свое значение и силу сохранили.

Добавил: SIZE15973579

Смотрите также по произведению «Морфий («Записки юного врача»)»:

Заказать сочинение      

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

Источник: http://www.litra.ru/shortwork/get/swid/00727931236180748196

Анализ рассказа Булгакова «Морфий» | Литерагуру

Как-то после изучения школьной программы булгаковских произведений (естественно, речь идет о «Мастере и Маргарите» и о «Собачьем сердце»), мне захотелось открыть автора с другой стороны. На глаза попался рассказ «Морфий».

История создания

По содержанию он похож на сборник «Записки юного врача», но в этот цикл не входит. Впервые произведение было опубликовано в 1927 году.

Вообще Булгаков учился на врача, поэтому во многих его произведениях затронута тема медицины. «Морфий» – не исключение.

В конце 19 — в начале 20 века в аптеках абсолютно открыто продавались такие препараты как: героин в порошке как средство для лечения бронхита, астмы, настойка опия и, собственно, кристалл морфия.

Морфий-сильное обезболивающие и снотворное, являющиеся наркотическим веществом. Я ещё подумала, нужно ли вообще читать это молодым людям, тем более, наше поколение и так уже не «пепси», а поколение «спайса». Оказалось, стоит…

А уже в 20-ых годах 20-ого столетия, по статистике 40% европейских медиков и 10% их жен были морфинистами, на широкое применение кристалликов был наложен запрет. Тогда в 1926 году молодой Михаил Булгаков прибыл по распределению в село Никольское. Да-да, именно как доктор Бомгард. Ведь повесть на самом деле автобиографическая.

Булгаков употреблял морфий?

Да, именно поэтому ему удалость так детально описать необыкновенное прояснение мыслей и взрыв работоспособности.

Михаил Булгаков попробовал впервые морфий не из-за жажды кайфа. Он помогал мальчику, больному дифтеритом, ему показалось, что он заразился: его лицо распухло, тело покрылось сыпью и начался зуд. Михаил, само собой, не смог этого терпеть и попросил вколоть ему морфий. Тут и понеслось, как говорится…

Причиной было ещё и то, что привыкший к городским развлечениям Булгаков совершенно заскучал в глухом Никольском, его угнетала сельская бытовуха, он впадал в депрессию. И вот, кажется, то самое спасение. Наркотик давал ту самую эйфорию и те самые чувства, которых ему не хватало, тот творческий подъем, который так был нужен.

Уколы делала жена Михаила, она говорила, что после дозы он был достаточно спокоен и даже пробовал писать под кайфом. Вот и биографы говорят о том, что начало автобиографической повести «Морфий» было положено в дни этого спокойствия, так сказать.

Морфий не хотел отпускать Булгакова, ещё бы, такая личность… Жене становилось страшно на него смотреть, она не знала, что делать, ведь муж регулярно требовал наркотик, изо дня в день убивающий его.

На борьбу с наркотиками (он употреблял и опиум, тогда он без рецепта продавался), ему потребовалось около трёх лет, и вылечится ему помог другой наркотик — творчество, но это можно считать чудом, которого не случилось с героем.

Читайте также:  Краткое содержание дальние страны гайдара точный пересказ сюжета за 5 минут

О чем книга?

Рассказ ведётся от лица доктора Бомгард, вторым главным героем является Сергей Поляков, его бывший сокурсник.

Начинается все с того, что рассказчик делится с читателем своей радостью: его переводят из сельской местности в небольшой город работать, он доволен, если бы ни одно НО.

Герою часто снится его старый участок, больные и, в конце концов, мысли начинают есть доктора изнутри. Он думает о судьбе глухой больницы, а сюжет закручивается, когда герой получает письмо из старого участка.

В этот момент я начала додумывать, причём здесь морфий, вроде бы, начало обыкновенного Чеховского рассказа с грустью и печалью… Так вот, что там с морфием, Михаил Афанасьевич?

Источник: https://LiteraGuru.ru/analiz-rasskaza-bulgakova-morfij/

Краткое содержание Морфий в сокращении (Булгаков Михайл)

В повести “Морфий” Михаил Булгаков предоставил читателю возможность увидеть мир глазами врача. Главными героями автор сделал лекаря Бомгарда, от которого и ведет повествование, и его коллегу Сергея Полякова.

Время действия М. Булгаковым выбрано смутное – 1917 год, период революции, пора надежд и разочарований. Повесть начинается с введения главного героя. Доктор Бомгард повествует о своем неожиданном везении.

Его вдруг перевели из глухой сельской местности в небольшой городок, где ему надлежало работать в хорошо оснащенной больнице.

Он рассказывает: “Я больше не нес на себе роковой ответственности за все, что не случилось, за грыжи, воспаления, неправильные положения при родах”. И все же радость доктора не полная.

Ему постоянно снится его старый участок, страдания и стоны больных. Бомгарда начинает точить вопрос о судьбе глухой больнице. Его интересует, кого же поставили на его место?.

Действие романа закручивается с того момента, когда главный герой получает письмо из провинции, из того самого участка, где раньше работал.

В письме бывший сокурсник Бомгарда Сергей Поляков просит сразу же приехать: “Я тяжело и нехорошо заболел. Помочь мне некому, да и я не хочу ни у кого искать помощи, кроме Вас”.

Конечно, врач собирается поехать, отпрашивается на работе. Ночью Бомгарда одолевает бессонница. Он постоянно думает о больном,

мучительно перебирает возможные заболевания. Однако утро предстает перед нашим героем еще более мрачным: привозят тело Полякова. Он застрелился.

Перед смертью Сергей написал записку, в которой объясняет, что не хочет лечиться.

Бомгард узнает из этого письма, что доктор передумал его ждать, но предупреждает, что следует быть осторожными с белыми кристаллами, которые разводят в воде.

Вместе с предсмертной запиской находят и дневник Полякова. Далее автор дает возможность читателю узнать, что написано в дневнике, который прочитал Бомгард.

Оказалось, что Сергей Поляков сбежал в глушь, потому что был разочарован жизнью вообще и отношениями со своей женой оперной певицей Амнерис в частности. Люди, которые работали с доктором, тоже были ему противны. Единственным исключением была Анна Кирилловна, фельдшерица больницы.

Однажды у врача случился острый и болезненный спазм в области желудка. Боль была настолько сильной, что Анна Кирилловна вводит ему морфий. Все проходит, а доктор в мыслях восхваляет чудодейственное средство.

На следующий день с Поляковым происходит точно такая же история, а затем морфий начинает входить в его жизнь по любому поводу: грусть, досада, жена бросила.

Через некоторое время Анна начинает тайно жить с доктором, а он окончательно привыкает к морфию.

Она видит болезненную зависимость любимого, но он успокаивает ее уверениями о сильной воле. Тогда Анна перестает разводить морфий, прячет ключ от комнаты в больнице, где можно взять наркотические вещества. Полякова это не останавливает. Доза становится больше с каждым днем.

Доктор все чаще и чаще находит успокоение при введении инъекций. Хотя сам он считает, что откажется от наркотика в любой момент, когда этого захочет. За это время он изменился и внешне, стал худым, бледным. Без морфия врач не может контролировать свои эмоции, всех ненавидит.

Зато после дозы становится спокойным, наслаждаясь временным блаженством.

Боится Сергей только одного: его раскроют коллеги. Он чувствует, что это неизбежно. У него постоянно трясутся руки, расширены зрачки. Так и случается. Полякова отвозят в лечебницу, но он сбегает, украв там морфий. От наркотического вещества врача стали посещать галлюцинации.

Он то слышит какие-то голоса, то видит тени. В один день ему привиделась старушка в желтом, которая летала. Пришла пора, когда врач стал осознавать, что не может избавиться от зависимости.

В дневнике Бомгард прочитал беспомощный призыв: “Люди! Кто-нибудь поможет мне?” А в самом конце Поляков написал: “Позорно было бы хоть минуту длить свою жизнь”

В финале повести “Морфий” М. Булгаков говорит, что Бомгард опубликовал дневник спустя десять лет после смерти Сергея Полякова. Однако свою силу и актуальность не потерял.

(Пока оценок нет)

Источник: http://ege-essay.ru/kratkoe-soderzhanie-morfij-v-sokrashhenii-bulgakov-mixajl/

Булгаков М.А «Записки юного врача»: краткое содержание

Одно из лучших первых произведений, которые написал Булгаков – «Записки юного врача», краткое содержание которого приведено ниже. Главный герой – молодой доктор, рассказавший историю своего друга.

Краткое содержание произведения «Записки юного врача»

Основные действующие лица – медик Бомгард и его знакомый коллега – Поляков Сергей. События происходят во время революции. Произведение начинается с повествования Бомгарда, который был переведен из глуши, где не было даже электричества, в небольшой городок, с оборудованной больницей.

Молодой врач очень обрадовался, так как теперь у него появилась возможность нормально лечить людей, и он больше не несет ответственности за их жизни из-за недостаточного медицинского оборудования. Однако прежний участок все равно снится доктору во снах, и он думает, кто назначен на его место в захолустье.

Как-то во время очередного дежурства Бомгарду было передано письмо с прежней работы. Поляков просил срочно приехать, так как сильно заболел, а помочь ему никто не может. Бомгард решил ехать и отпросился у главврача. Однако поезду пришлось отложить – утром в больницу привезли застрелившегося Полякова.

Перед смертью он написал записку, в которой написал, что решил не ждать Бомгарда и лечиться передумал. Также в послании было предупреждение – проявить большую осторожность с белыми кристаллами, которые растворяются в воде. К записке был приложен дневник Полякова.

В нем было описано, как Сергей решил уехать в захолустье, потому как ему опротивели люди и даже собственная супруга Амнерис. Она была оперной певицей и ушла от Полякова через год совместной жизни. Сергею понравилась только Анна Кирилловна, фельдшер. Ее Поляков считает очень милой.

Читайте также:  Краткое содержание метерлинк синяя птица точный пересказ сюжета за 5 минут

Однажды ночью у Сергея внезапно невыносимо заболел желудок. Анне Кирилловне пришлось сделать Полякову укол морфия. Ему сразу полегчало, и он возблагодарил того, кто придумал это лекарство. На следующие сутки боль вернулась с прежней силой. Поляков снова сделал себе укол морфия.

Затем он начал им пользоваться, чтобы избавиться от раздражения из-за ухода жены. Через некоторое время Поляков и Анна Константиновна начали тайно жить вместе. Сергей все больше привыкает к наркотикам. Анна не хочет делать ему уколы, прячет ключи от склада, где хранится морфий, но Сергей находит его.

С каждым новым днем ему требуется все большие дозировки. Сергей просит делать уколы чаще. При этом он твердо убежден, что сможет отказаться от наркотика в любой момент. Поляков начинает быстро худеть, кода приобретает бледность, в перерыве между инъекциями морфия в докторе просыпается ненависть ко всем людям и миру в целом.

После принятия очередной дозы врачу становится лучше, его настроение улучшается, он пребывает в блаженном состоянии. Однако Сергей боится, что его коллеги догадаются о приеме наркотиков по расширенным зрачкам и тремору рук. Однако это происходит и Поляков попадает в больницу.

Вскоре он из нее сбегает, прихватив с собой запас морфия. В это время у Сергея уже появляются галлюцинации. Ему мерещатся какие-то тени, летающая старушка, одетая в желтую юбку. Сергей постоянно слышит голоса. Поляков врач и понимает, что это уже полная зависимость, вылечиться от которой самостоятельно у него не получится.

Одна из последних записей в дневнике – это просьба о помощи. Однако в последних фразах Сергей признается, что позорно просить продления жизни даже на минуту. В конце произведения (Михаил Булгаков: «Записки юного врача», краткое содержание описано выше) отмечено, что Бомгард опубликовал записи доктора посмертно. Тем не менее, они сохранили свою силу и значение.

Источник: http://vsesochineniya.ru/bulgakov-m-a-zapiski-yunogo-vracha-kratkoe-soderzhanie.html

Заболевания

Дневник морфиниста или дурная привычка Михаила Булгакова

Первая минута: ощущение прикосновения к шее. Это прикосновение становится теплым и расширяется.

Во вторую минуту внезапно проходит холодная волна под ложечкой, а вслед за этим начинается необыкновенное прояснение мыслей и взрыв работоспособности. Абсолютно все неприятные ощущения прекращаются.

Это высшая точка проявления духовной силы человека. И если бы я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что нормально человек может работать только после укола морфия…

Эту восторженную тираду великий писатель и талантливый врач Михаил Булгаков вписал в дневник доктора Полякова — героя своего рассказа «Морфий«.

В достоверности описанных ощущений можно не сомневаться: истории болезней морфинистов — вымышленного Полякова и реального Булгакова — практически совпадают. За исключением финала. Булгакову фантастическим образом удалось победить свою зависимость от морфия. А Полякову — нет.

Несчастный случай

В конце XIX — начале XX века ассортимент лекарств в аптеках был удивительно разнообразен.

Открыто без рецепта здесь продавались: камфорная настойка опия, с помощью которой лечили бессонницу и понос; героин в порошке как средство для лечения бронхита, астмы, туберкулеза и депрессий; лауданум — успокаивающее снадобье с высоким процентом опиатов.

Его часто давали маленьким детям, чтобы во время отсутствия взрослых они сидели дома тихо, а лучше — спали. Ну и, конечно, белые кристаллы морфия — прекрасного снотворного и обезболивающего.

В середине 20-х годов XX столетия, когда, по статистике, 40% европейских медиков и 10% их жен (что уж говорить о пациентах!) стали морфинистами, на широкое применение белого порошка был наложен запрет.

Но тогда, в 1916-м, 25-летний врач Михаил Булгаков прибыл по распределению в глухое село Никольское под Вязьмой без каких-либо серьезных предубеждений насчет рецептурного средства morphini.

Впервые уколоть себе морфий Булгакова вынудил случай. Первая жена Михаила Афанасьевича, Татьяна Лаппа, вспоминала: «Как-то, когда мы жили в Никольском, привезли мальчика, больного дифтеритом. Михаил осмотрел его и решил отсосать трубкой дифтерийные пленки из горла. Ему показалось, что при этом заразная культура попала и ему.

Тогда он приказал ввести себе противодифтерийную сыворотку. Начался у него страшный зуд, лицо распухло, тело покрылось сыпью, он почувствовал ужасные боли в ногах. Михаил, конечно, не мог этого выносить, попросил ввести ему морфий. После укола стало легче, он заснул, а позже, боясь возвращения зуда, потребовал повторить инъекцию. Вот так это началось…»

Как возникает привычка

Всемирной организацией здравоохранения давно описан сценарий привыкания к морфию. Даже в небольшой терапевтической дозе — 0.02—0.

06 г в сутки — морфин погружает новичка в «состояние рая»: оживают фантазии, заостряется восприятие, выполнение нетрудной физической и умственной работы сопровождается иллюзией легкости. По своему желанию наркоманы могут «заказывать» и «менять» содержание своих грез.

Впрочем, со временем «контроль» над видениями утраивается, и приступы эйфории уже чередуются с переживанием страшных галлюцинаций.

Привыкание к опиатам приходит сравнительно быстро: буквально через 2—3 приема наступает психическая зависимость: мысли о приеме наркотика принимают навязчивый характер.

Так же стремительно развивается физическая привязка — морфий молниеносно встраивается в обменные процессы организма. При этом с каждым последующим уколом для достижения «состояния рая» приходится вводить все большую дозу.

К очередному уколу морфиниста подстегивает не только жажда пережить неземные ощущения, но и ужас перед синдромом отмены.
Несчастные рабы морфия, пройдя начальную эйфорическую стадию, впадают в необратимое состояние мучительного страха и физических страданий.

Малейшая отсрочка очередной инъекции грозит нестерпимыми болями в мышцах, суставах, внутренних органах, кровавым поносом, рвотой, нарушениями дыхания и сердечного ритма, фобиями и страшными видениями…

Они изнурены, неспособны к действиям, их воля полностью парализована, повреждены важнейшие функции мозга. Землистое лицо морфиниста напоминает маску, за которой разыгрывается настоящая трагедия.

Обессиленная до предела, измотанная жертва morphini беспомощно присутствует при собственном физическом и психическом уничтожении. Конечно же, не все познавшие морфий 100% становятся его рабами.

Но если морфинизм укоренился, его можно устранить лишь ценой огромных усилий.

Источник: http://pererojdenie.info/zabolevaniya/dnevnik-morfinista.html

Книга Морфий. Автор — Булгаков Михаил Афанасьевич. Содержание — Михаил Афанасьевич Булгаков Морфий

Давно уже отмечено умными людьми, что счастье — как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, — как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!

Что касается меня, то я, как выяснилось это теперь, был счастлив в 1917 году, зимой. Незабываемый, вьюжный, стремительный год!

Начавшаяся вьюга подхватила меня, как клочок изорванной газеты, и перенесла с глухого участка в уездный город[1].

Велика штука, подумаешь, уездный город? Но если кто-нибудь подобно мне просидел в снегу зимой, в строгих и бедных лесах летом, полтора года, не отлучаясь ни на один день, если кто-нибудь разрывал бандероль на газете от прошлой недели с таким сердечным биением, точно счастливый любовник голубой конверт, ежели кто-нибудь ездил на роды за восемнадцать верст в санях, запряженных гуськом, тот, надо полагать, поймет меня.

Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!

Читайте также:  Краткое содержание гончаров обломов точный пересказ сюжета за 5 минут

И вот я увидел их вновь, наконец, обольстительные электрические лампочки! Главная улица городка, хорошо укатанная крестьянскими санями, улица, на которой, чаруя взор, висели — вывеска с сапогами, золотой крендель, красные флаги, изображение молодого человека со свиными и наглыми глазками и с абсолютно неестественной прической, означавшей, что за стеклянными дверями помещается местный Базиль, за тридцать копеек бравшийся вас брить во всякое время, за исключением дней праздничных коими изобилует отечество мое.

До сих пор с дрожью вспоминаю салфетки Базиля, салфетки, заставлявшие неотступно представлять себе ту страницу в германском учебнике кожных болезней, на которой с убедительной ясностью изображен твердый шанкр на подбородке у какого-то гражданина.

Но и салфетки эти все же не омрачат моих воспоминаний!

На перекрестке стоял живой милиционер, в запыленной витрине смутно виднелись железные листы с тесными рядами пирожных с рыжим кремом, сено устилало площадь, и шли, и ехали, и разговаривали, в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия[2], невдалеке призывно пересвистывались московские поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект.

О больнице и говорить не приходится. В ней было хирургическое отделение, терапевтическое, заразное, акушерское.

В больнице была операционная, в ней сиял автоклав, серебрились краны, столы раскрывали свои хитрые лапы, зубья, винты.

В больнице был старший врач, три ординатора (кроме меня), фельдшера, акушерки, сиделки, аптека и лаборатория. Лаборатория, подумать только! С цейсовским микроскопом, прекрасным запасом красок.

Я вздрагивал и холодел, меня давили впечатления. Немало дней прошло, пока я не привык к тому, что одноэтажные корпуса больницы в декабрьские сумерки, словно по команде, загорались электрическим светом.

Он слепил меня. В ваннах бушевала и гремела вода, и деревянные измызганные термометры ныряли и плавали в них. В детском заразном отделении весь день вспыхивали стоны, слышался тонкий жалостливый плач, хриплое бульканье…

Сиделки бегали, носились…

Тяжкое бремя соскользнуло с моей души. Я больше не нес на себе роковой ответственности за все, что бы ни случилось на свете. Я не был виноват в ущемленной грыже и не вздрагивал, когда приезжали сани и привозили женщину с поперечным положением, меня не касались гнойные плевриты, требовавшие операции…

Я почувствовал себя впервые человеком, объем ответственности которого ограничен какими-то рамками. Роды? — Пожалуйста, вон — низенький корпус, вон — крайнее окно, завешенное белой марлей. Там врач-акушер, симпатичный и толстый, с рыженькими усиками и лысоватый. Это его дело. Сани, поворачивайте к окну с марлей! Осложненный перелом — главный врач-хирург.

Воспаление легких? — В терапевтическое отделение к Павлу Владимировичу.

О, величественная машина большой больницы на налаженном, точно смазанном ходу! Как новый винт по заранее взятой мерке, и я вошел в аппарат и принял детское отделение. И дифтерит, и скарлатина поглотили меня, взяли мои дни. Но только дни.

Я стал спать по ночам, потому что не слышалось более под моими окнами зловещего ночного стука, который мог поднять меня и увлечь в тьму на опасность и неизбежность.

По вечерам я стал читать (про дифтерит и скарлатину, конечно, в первую голову и затем почему-то со странным интересом Фенимора Купера) и оценил вполне и лампу над столом, и седые угольки на подносе самовара, и стынущий чай, и сон после бессонных полутора лет…

Так я был счастлив в 17-м году зимой, получив перевод в уездный город с глухого вьюжного участка.

Пролетел месяц, за ним второй и третий, 17-й год отошел, и полетел февраль 18-го. Я привык к своему новому положению и мало-помалу свой дальний участок стал забывать.

В памяти стерлась зеленая лампа с шипящим керосином, одиночество, сугробы…

Неблагодарный! Я забыл свой боевой пост, где я один без всякой поддержки боролся с болезнями, своими силами, подобно герою Фенимора Купера, выбираясь из самых диковинных положений.

Изредка, правда, когда я ложился в постель с приятной мыслью о том, как сейчас я усну, какие-то обрывки проносились в темнеющем уже сознании. Зеленый огонек, мигающий фонарь… скрип саней… короткий стон, потом тьма, глухой вой метели в полях… Потом все это боком кувыркалось и проваливалось…

«Интересно, кто там сидит сейчас на моем месте?.. Кто-нибудь да сидит… Молодой врач вроде меня… Ну, что же, я свое высидел. Февраль, март, апрель… ну, и, скажем, май — и конец моему стажу.

Значит, в конце мая я расстанусь с моим блистательным городом и вернусь в Москву. И ежели революция подхватит меня на свое крыло — придется, возможно, еще поездить… но, во всяком случае, своего участка я более никогда в жизни не увижу…

Никогда… Столица… Клиника… Асфальт, огни….»

Так думал я.

«…А все-таки хорошо, что я пробыл на участке… Я стал отважным человеком… Я не боюсь… Чего я только не лечил?! В самом деле? А?.. Психических болезней не лечил… Ведь… верно, нет, позвольте… А агроном допился тогда до чертей… И я его лечил, и довольно неудачно… Белая горячка…

Чем не психическая болезнь? Почитать надо бы психиатрию… Да ну ее… Как-нибудь впоследствии в Москве… А сейчас, в первую очередь, детские болезни… и еще детские болезни… и в особенности эта каторжная детская рецептура… Фу, черт…

Если ребенку десять лет, то, скажем, сколько пирамидону ему можно дать на прием? 0,1 или 0,15?.. Забыл. А если три года?.. Только детские болезни… и ничего больше… довольно умопомрачительных случайностей! Прощай, мой участок!..

И почему мне этот участок так настойчиво сегодня вечером лезет в голову?..

Зеленый огонь… Ведь я покончил с ним расчеты на всю жизнь… Ну и довольно… Спать…»

— Вот письмо. С оказией привезли…

— Давайте сюда.

Сиделка стояла у меня в передней. Пальто с облезшим воротником было накинуто поверх белого халата с клеймом. На синем дешевом конверте таял снег.

— Вы сегодня дежурите в приемном покое? — спросил я, зевая.

— Я.

— Никого нет?

— Нет, пусто.

— Ешли… (зевота раздирала мне рот, и от этого слова я произносил неряшливо), кого-нибудь привежут… вы дайте мне знать шюда… Я лягу спать…

— Хорошо. Можно иттить?

— Да, да. Идите.

Она ушла. Дверь визгнула, а я зашлепал туфлями в спальню, по дороге безобразно и криво раздирая пальцами конверт.

В нем оказался продолговатый смятый бланк с синим штемпелем моего участка, моей больницы… Незабываемый бланк…

Я усмехнулся.

«Вот интересно… весь вечер думал об участке, и вот он явился сам напомнить о себе… Предчувствие…»

1

Источник: https://www.booklot.ru/authors/bulgakov-mihail-afanasevich/book/morfiy/content/823569-mihail-afanasevich-bulgakov-morfiy/

Ссылка на основную публикацию