Краткое содержание чапек почтальонская сказка (почтарская сказка) точный пересказ сюжета за 5 минут

Карел Чапек (1890–1938) и его сказки

   Свои «Девять сказок» для детей К. Чапек пишет в самый сложный для него период – период сомнений в разумности человеческого прогресса, размышлений о критериях добра и зла. Это – 1932 год.

Сказки Чапека до некоторой степени отражают его скептицизм по отношению к общепринятому пониманию добра и зла. Особенно ярко это выражено в «Разбойничьей сказке» и «Бродяжьей сказке», где критерий добра и честности осмысливается в сатирическом плане.

Учтивый, добрый разбойник Мерзавио плохо приспособлен к своему ремеслу. И напротив, он превращается в настоящего разбойника на государственной службе, став сборщиком пошлины.

В «Бродяжьей сказке» самым честным человеком на свете оказывается бродяга Франтишек Король, который был белой вороной среди так называемых «честных» людей, даже и не представлявших, что потерянные деньги можно возвратить владельцу.

   Сквозь юмористическую канву всех сказок Чапека четко проходят идеи гуманизма, носителями которых являются самые неприметные люди: дровосек, бродяга, почтальон и другие – люди, окружающие нас в повседневной жизни и делающие много хороших дел как нечто само собой разумеющееся.

   Сказки Чапека добрые, хотя и насмешливые. Автор не переносит читателя в тридевятое царство, все события происходят в конкретных чешских городках или деревнях. И даже сказочные персонажи – водяные, волшебники – оказываются совсем обычными существами, такими же, как люди.

У водяного к старости разыгрывается ревматизм, потому что он всю жизнь прожил в сырости, а волшебник подавился сливовой косточкой, – им обоим нужна помощь врача («Большая докторская сказка»).

И наоборот, люди совсем обычные совершают «волшебства» дровосек излечивает принцессу свежим воздухом, почтальон разыскивает неизвестную девушку, доктор находит водяному такую работу, от которой у него не будут болеть старые кости. Такое смешение фантастических и реальных образов создает особый юмористический колорит сказок.

   В своих заметках о детской литературе Чапек писал: «Сказка – это прежде всего действие. Это значит не только то, что возникает в повествовании действия, но и то, что действие возникает в повествовании сказки. Действие является продукта повествования: как только я начинаю рассказывать, так сразу я вынужден привести свои представления в действенную связь.»    В своих размышлениях о сказках как детском чтении Чапек особое место отводит языку. «Когда я вижу маленьких детей от четырех до пяти лет и старше, то меня поражает в них невероятная, интенсивная потребность в языке. Как они любят слово, как счастливы, когда находят новое слово! Я думаю, что поэтому детская книга должна быть написана самым богатым, самым прекрасным языком. Если ребенок возьмет из детства мало слов, он будет мало знать их всю жизнь. Это для меня является проблемой детской литературы – дать детям как можно больше слов, представлений и развить в них способность выражать свои мысли и чувства. Помните, что слова – это мысли, это весь духовный фонд».

   Чапек особое место уделяет игре словом, обогащая словарь ребенка. Например, в «Разбойничьей сказке» он, рассказывая, как старый Мерзавио платил за своего сына в монастырь, перечисляет названия различных монет.

Там же баба, ругая молодого Мерзавио, произносит в алфавитном порядке все бранные слова, которые знает: «Ах ты антихрист, ах бандит, безбожник, безобразник, башибузук, ворюга, висельник, взломщик, ах ты грешник, головорез, грубиян…

» В сочетании с обращением молодого Мерзавио к ней как к даме юмористическая ситуация выглядит особенно забавно.

   Чапек так же забавно, играючи и иронически, раскрывает ребенку основы словотворчества. Вот как он рассказывает, кем может работать водяной:    «Понимаете, ребятишки, водяной может заниматься только тем ремеслом, в котором есть что-нибудь от воды. Ну, например, может он быть под-водником, или про-водником, или, скажем, может писать в книжках в-водную главу, или быть за-водилой, или вод-ителем трамвая, или выдавать себя за руко-водителя или за хозяина за-вода – словом, какая-нибудь вода тут должна быть».    В сказках Чапека постоянно видна условность этого жанра, которую он дает почувствовать читателю. Писатель часто пользуется гротеском, подчеркивая относительную нереальность сказочного образа. Так, например, он рисует разбойника – старшего Мерзавио, который «ходил в бычьей шкуре, укрывался конской попоной и ел сырое мясо прямо голыми руками, как и полагается всем разбойникам».    Следует отметить, что сказки эти – нелегкое чтение для детей. Несмотря на их внешнюю занимательность, они требуют от читателя напряженной работы мысли, определенных навыков в восприятии художественного образа.

   В 1933 году выходит еще одна книга К. Чапека для детей – «Дашенька, или История щенячьей жизни». В забавном рассказе о щенке Дашеньке автор сочетает сказочную интонацию с реалистическим повествованием.

Вставные новеллы о предках фокстерьера, о том, почему собаки живут с человеком, якобы рассказанные Дашеньке, основаны на вымысле, на озорном перевертыше (когда люди увидели, что собаки живут стаями, то и сами решили объединиться в стаи). Подобно многим талантливым писателям-анималистам, К.

Чапек преподносит ребенку реальные сведения о нравах и привычках животных, и в то же время он очень своеобразен в изобретении способов занимательного разговора с читателем.

   Произведения К. Чапека для детей прекрасно переведены Б. Заходером, которому удалось сохранить прелесть подлинника, найти адекватные выразительные средства в русском языке.

1989 г.

Источник: http://chto-chitat-detyam.ru/chernyavskaya-skaski-chapeka.html

Читать Почтарская сказка

Карел Чапек

Почтарская сказка

Ну, скажите на милость: ежели могут быть сказки о всяких человеческих профессиях и ремеслах – о королях, принцах и разбойниках, пастухах, рыцарях и колдунах, вельможах, дровосеках и водяных, – то почему бы не быть сказке о почтальонах? Взять, к примеру, почтовую контору: ведь это прямо заколдованное место какое-то! Всякие тут тебе надписи: “курить воспрещается”, и “собак вводить воспрещается”, и пропасть разных грозных предупреждений… Говорю вам: ни у одного волшебника или злодея в конторе столько угроз и запретов не найдешь. По одному этому уже видно, что почта – место таинственное и опасное. А кто из вас, дети, видел, что творится на почте ночью, когда она заперта? На это стоит посмотреть!.. Один господин Колбаба по фамилии, а по профессии письмоносец, почтальон на самом деле видел и рассказал другим письмоносцам да почтальонам, а те – другим, пока до меня не дошло. А я не такой жадный, чтобы ни с кем не поделиться. Так уж поскорей с плеч долой. Начинаю.

Надоело г-ну Колбабе, письмоносцу и почтальону, почтовое его ремесло: дескать, сколько письмоносцу приходится ходить, бегать, мотаться, спешить, подметки трепать да каблуки стаптывать; ведь каждый божий день нужно двадцать девять тысяч семьсот тридцать пять шагов сделать, в том числе восемь тысяч двести сорок девять с1упеней вверх и вниз пройти, а разносишь все равно одни только печатные материалы, денежные документы и прочую ерунду, от которой никому никакой радости, да и контора почтовая – место неуютное, невеселое, где никогда ничего интересного не бывает. Так бранил г-н Колбаба на все лады свою почтовую профессию. Как-то раз сел он на почте возле печки, пригорюнившись, да и заснул, и не заметил, что шесть пробило. Пробило шесть, и разошлись все почтальоны и письмоносцы по домам, заперев почту. И остался г-н Колбаба там взаперти, спит себе.

Читайте также:  Краткое содержание бронте джейн эйр точный пересказ сюжета за 5 минут

Вот, ближе к полуночи, просыпается он от какого-то шороха: будто мыши на полу возятся. “Эге, – подумал г-н Колбаба, – у нас тут мыши, надо бы мышеловку поставить” Только глядит не мыши это, а здешние, конторские домовые.

Эдакие маленькие, бородатые человечки, ростом с курочку-бентамку, либо белку, либо кролика дикого или вроде того; а на голове у каждого почтовая фуражка – ни дать ни взять настоящие почтальоны; и накидки на них, как на настоящих письмоносцах.

“Ишь чертенята!” – подумал г-н Колбаба, а сам ни гугу, губами не пошевелил, чтобы их не спугнуть.

Смотрит один из них письма складывает, которые ему, Колбабе, утром разносить; второй почту разбирает, третий посылки взвешивает и ярлычки на них наклеивает, четвертый сердится, что, мол, этот ящик не так обвязан, как полагается; пятый сидит у окошка и деньги пересчитывает, как почтовые служащие делают.

– Так я и думал, – ворчит. – Обчелся этот почтовик на один геллер. Надо поправить.

Шестой домовой, стоя у телеграфного аппарата, телеграмму выстукивает – эдак вот: так так так так так так так так. Но г-н Колбаба понял, что он телеграфирует. Человеческими словами вот что: “Алло, министерство почты? Почтовый домовой номер сто тридцать один. Доношу все порядке точка. Коллега эльф Матлафоусек кашляет сказался больным и не вышел работу точка. Перехожу на прием точка”.

– Тут письмо в Каннибальское королевство, город Бамболимбонанду, – промолвил седьмой коротыш. – Где это такое?

– Это тракт на Бенешов, – ответил восьмой мужичок с ноготок. – Припиши, коллега: “Каннибальское королевство, железнодорожная станция Нижний Трапезунд, почтовое отделение Кошачий замок. Авиапочта”. Ну вот, все готово. Не перекинуться ли нам, господа, в картишки?

– Отчего же, – ответил первый домовой и отсчитал тридцать два письма. – Вот и карты. Можно начинать.

Второй домовой взял эти письма и стасовал.

– Снимаю, – сказал первый чертик.

– Ну, сдавай, – промолвил второй.

– Эх, эх! – проворчал третий. – Плохая карта!

– Хожу, – воскликнул четвертый и шлепнул письмом по столу.

– Крою, – возразил пятый, кладя новое письмо на то, которое положил первый.

– Слабовато, приятель, – сказал шестой и тоже кинул письмо.

– Шалишь. Покрупней найдется, – промолвил седьмой.

– А у меня козырной туз! – крикнул восьмой, кидая свое письмо на кучку остальных.

Этого, детки, г-н Колбаба выдержать не мог.

– Позвольте вас спросить, господа карапузики, – вмешался он. – Что это у вас за карты?

– А-а, господин Колбаба! – ответил первый домовой. – Мы вас не хотели будить, но раз уж вы проснулись, садитесь сыграть с нами. Мы играем просто в марьяж.

Господин Колбаба не заставил просить себя дважды и подсел к домовым.

– Вот вам карты, – сказал второй домовой и подал ему несколько писем. – Ходите.

Смотрит г-н Колбаба на те письма, что у него в руках, и говорит:

– Не в обиду будь вам сказано, господа карлики, – нету в руках у меня никаких карт, а одни только недоставленные письма.

– Вот-вот, – ответил третий мужичок с ноготок. – Это и есть наши игральные карты.

– Гм, – промолвил г-н Колбаба. – Вы меня простите, господа, но в игральных картах должны быть самые младшие-семерки, потом идут восьмерки, потом девятки и десятки, потом – валеты, дамы, короли и самая старшая карта – туз. А ведь среди этих писем ничего похожего нет!

– Очень ошибаетесь, господин Колбаба, – сказал четвертый малыш. – Ежели хотите знать, каждое из этих писем имеет большее или меньшее значение, смотря по тому, что в нем написано.

– Самая младшая карта, – объяснил первый карлик, семерка, или семитка – это такие письма, в которых кто-нибудь кому-нибудь лжет или голову морочит.

– Следующая младшая карта – восьмерка, – подхватил второй карапуз, – такие письма, которые написаны только по долгу или обязанности.

– Третьи карты, постарше – девятки, – подхватил третий сморчок, – это письма, написанные просто из вежливости.

– Первая старшая карта – десятка, – промолвил четвертый. – Это такие письма, в которых люди сообщают друг другу что-нибудь новое, интересное.

– Вторая крупная карта – валет, или хлап, – сказал пятый. – Это те письма, что пишутся между добрыми друзьями.

– Третья старшая карта – дама, – произнес шестой. Такое письмо человек посылает другому, чтобы ему приятное сделать.

Источник: http://online-knigi.com/page/73666

Папмамбук

Накануне «Почитайки» я сомневалась в том, удачно ли выбрана книга для чтения. Ведь мы, современные родители, практически не ведем бумажную переписку – все в компьютере, а значит, маловероятно, что нынешним пяти-восьмилеткам будут понятны перипетии жизни сказочного почтальона. Я утешала себя тем, что в крайнем случае это будет литературным уроком истории. Но все пошло иначе.

С самого начала нашей встречи все слушатели «Почитайки» стали оживленно вспоминать, кто что видел на почте (посылки, письма, почтальонов), то есть они там явно бывали. Неожиданно один мальчик прервал мое чтение, заявив: «А я видел домового!» Выяснилось, что домовой был зеленый, но жил все-таки в мультфильме. В общем, детали сказки оказались очень даже близки и понятны сегодняшним детям.

В книжке почтовые человечки рассказывают герою, кто и о чем пишет письма. К моему удивлению, на вопрос «А кому писали вы?» ни один из ребят не вспомнил Деда Мороза.

На дворе осень, новогодняя эйфория еще не началась, и им вообще не пришел в голову такой, казалось бы, дежурный детский адресат.

Вместо этого звучало: «Бабушке Оле!», «Другу!», «Тете!» – что ж, значит, далеко не все общаются по электронной почте!

А о чем и для чего пишут? И тут тоже мои слушатели показали осведомленность: «рассказать о новостях», «поздравить»… Но пока мы не прочли в книжке о «холодных» письмах, похоже, никто из детей даже не подумал о том, что письма бывают лживые, написанные из чувства долга или просто из вежливости. Даже не знаю, может, не стоило и читать им об этом…

Читайте также:  Краткое содержание гессе игра в бисер точный пересказ сюжета за 5 минут

История про почтальона – настоящая сказка, и по законам жанра в ней есть волшебные помощники – те самые почтовики. Они помогают герою прочесть письмо в неподписанном конверте, не распечатывая его, – так он узнает имена отправителя и адресата и отправляется на поиски.

Целый год и еще один день пан Колбаба искал барышню Марженку, чтобы вручить ей предложение о замужестве от шофера Францика… Когда усталый и расстроенный почтальон сел на придорожный пенек, так и не найдя ее, мы тоже остановились, и дети стали предлагать свои варианты развития сюжета.

Только двое советовали просто продолжать искать дальше (уже не только в Чехии, но и в других странах, вплоть до Австралии).

Остальные, интуитивно оставаясь верными законам сказки, ждали продолжения чудес: они бы уговорили героя вернуться к волшебным человечкам и опять обратиться к ним за помощью…

Но автор решил иначе. Он направил автомобиль с незадачливым женихом по дороге, идущей мимо того самого пенька. И, конечно, слушателей очень развеселил длинный список обзывательств, которые услышал рассеяный шофер от почтальона, когда они встретились. Пожалуй, не каждый взрослый смог бы с ходу подобрать тридцать с лишним цензурных синонимов слова «дурак»!

Когда печальная бледная невеста наконец получила заветное письмецо и залилась румянцем, все разделили ее радость. И на вопрос, приятно ли получать письма, в один голос закричали «Да!» – явно со знанием дела.

После чтения мы пошли мастерить конверты, чтобы потом кому-нибудь отправить свои письма. Я предложила завести домашние почтовые ящики для внутрисемейной переписки… и тут одна девочка подняла руку: «А у нас уже есть! Мама сделала!»

Все-таки опыт и знания современных детей гораздо шире, чем мы часто можем предположить.

Мария Климова

Источник: http://www.papmambook.ru/articles/395/

Карел Чапек: Почтарская сказка

Чапек Карел

СКАЗКИ

Почтарская сказка

Ну, скажите на милость: ежели могут быть сказки о всяких человеческих профессиях и ремеслах — о королях, принцах и разбойниках, пастухах, рыцарях и колдунах, вельможах, дровосеках и водяных, — то почему бы не быть сказке о почтальонах? Взять, к примеру, почтовую контору: ведь это прямо заколдованное место какое-то! Всякие тут тебе надписи: «курить воспрещается», и «собак вводить воспрещается», и пропасть разных грозных предупреждений… Говорю вам: ни у одного волшебника или злодея в конторе столько угроз и запретов не найдешь. По одному этому уже видно, что почта — место таинственное и опасное. А кто из вас, дети, видел, что творится на почте ночью, когда она заперта? На это стоит посмотреть!.. Один господин Колбаба по фамилии, а по профессии письмоносец, почтальон на самом деле видел и рассказал другим письмоносцам да почтальонам, а те — другим, пока до меня не дошло. А я не такой жадный, чтобы ни с кем не поделиться. Так уж поскорей с плеч долой. Начинаю.

Надоело г-ну Колбабе, письмоносцу и почтальону, почтовое его ремесло: дескать, сколько письмоносцу приходится ходить, бегать, мотаться, спешить, подметки трепать да каблуки стаптывать; ведь каждый божий день нужно двадцать девять тысяч семьсот тридцать пять шагов сделать, в том числе восемь тысяч двести сорок девять ступеней вверх и вниз пройти, а разносишь все равно одни только печатные материалы, денежные документы и прочую ерунду, от которой никому никакой радости, да и контора почтовая — место неуютное, невеселое, где никогда ничего интересного не бывает. Так бранил г-н Колбаба на все лады свою почтовую профессию. Как-то раз сел он на почте возле печки, пригорюнившись, да и заснул, и не заметил, что шесть пробило. Пробило шесть, и разошлись все почтальоны и письмоносцы по домам, заперев почту. И остался г-н Колбаба там взаперти, спит себе.

Вот, ближе к полуночи, просыпается он от какого-то шороха: будто мыши на полу возятся. «Эге, — подумал г-н Колбаба, — у нас тут мыши, надо бы мышеловку поставить» Только глядит не мыши это, а здешние, конторские домовые.

Эдакие маленькие, бородатые человечки, ростом с курочку-бентамку, либо белку, либо кролика дикого или вроде того; а на голове у каждого почтовая фуражка — ни дать ни взять настоящие почтальоны; и накидки на них, как на настоящих письмоносцах.

«Ишь чертенята!» — подумал г-н Колбаба, а сам ни гугу, губами не пошевелил, чтобы их не спугнуть.

Смотрит один из них письма складывает, которые ему, Колбабе, утром разносить; второй почту разбирает, третий посылки взвешивает и ярлычки на них наклеивает, четвертый сердится, что, мол, этот ящик не так обвязан, как полагается; пятый сидит у окошка и деньги пересчитывает, как почтовые служащие делают.

— Так я и думал, — ворчит. — Обчелся этот почтовик на один геллер. Надо поправить.

Шестой домовой, стоя у телеграфного аппарата, телеграмму выстукивает — эдак вот: так так так так так так так так. Но г-н Колбаба понял, что он телеграфирует. Человеческими словами вот что: «Алло, министерство почты? Почтовый домовой номер сто тридцать один. Доношу все порядке точка. Коллега эльф Матлафоусек кашляет сказался больным и не вышел работу точка. Перехожу на прием точка».

— Тут письмо в Каннибальское королевство, город Бамболимбонанду, — промолвил седьмой коротыш. — Где это такое?

— Это тракт на Бенешов, — ответил восьмой мужичок с ноготок. — Припиши, коллега: «Каннибальское королевство, железнодорожная станция Нижний Трапезунд, почтовое отделение Кошачий замок. Авиапочта». Ну вот, все готово. Не перекинуться ли нам, господа, в картишки?

— Отчего же, — ответил первый домовой и отсчитал тридцать два письма. — Вот и карты. Можно начинать.

Второй домовой взял эти письма и стасовал.

— Снимаю, — сказал первый чертик.

— Ну, сдавай, — промолвил второй.

— Эх, эх! — проворчал третий. — Плохая карта!

— Хожу, — воскликнул четвертый и шлепнул письмом по столу.

— Крою, — возразил пятый, кладя новое письмо на то, которое положил первый.

— Слабовато, приятель, — сказал шестой и тоже кинул письмо.

— Шалишь. Покрупней найдется, — промолвил седьмой.

— А у меня козырной туз! — крикнул восьмой, кидая свое письмо на кучку остальных.

Этого, детки, г-н Колбаба выдержать не мог.

— Позвольте вас спросить, господа карапузики, — вмешался он. — Что это у вас за карты?

Источник: https://libclub.ru/knigi/proza/klassicheskaya-proza/50281-karel-chapek-pochtarskaya-skazka.html

Читать онлайн “Почтарская сказка” автора Чапек Карел – RuLit – Страница 3

– Прошу прощения, – возразил г-н Колбаба, – но вы уверены, что моя карта такая крупная?

Читайте также:  Краткое содержание волки и овцы островского точный пересказ сюжета за 5 минут

– Конечно! – ответил домовой. – Ведь это письмецо парня к девушке, которую он любит больше жизни.

– Не может быть, – нарочно не согласился г-н Колбаба.

– Именно так, – твердо возразил карлик. – Ежели не верите, давайте прочту.

Взял он письмо, прислонил ко лбу, закрыл глаза и стал читать:

– “Ненаглядная моя Марженка, пышу я тебе…” Орфографическая ошибка! – заметил он. – Тут надо и, а не ы! “…что получил место шофера так ежли хочишь можно справлять сватьбу напиши мне ежели еще меня любишь пыши скорей твой верный Францик”.

– Очень вам благодарен, господин домовой, – оказал г-н Колбаба. – Это-то мне и надо было знать. Большое спасибо.

– Не за что, – ответил мужичок с ноготок. – Но имейте в виду: там восемь орфографических ошибок. Этот Францик не особенно много вынес из школы.

– Хотелось бы мне знать: какая же это Марженка и какой Францик? – пробормотал г- н Колбаба.

– Тут не могу помочь, господин Колбаба, – сказал крохотный человечек. – На этот счет ничего не сказано.

Утром г-н Колбаба доложил почтмейстеру, что письмо написано каким-то шофером Франциком какой-то барышне Марженке, на которой этот самый Францик хочет жениться.

– Боже мой, – воскликнул почтмейстер. – Это же страшно важное письмо! Необходимо вручить его барышне.

– Я бы это письмецо мигом доставил, – сказал г-н Колбаба. – Только бы знать, какая у этой барышни Марженки фамилия и в каком городе, на какой улице, под каким номером дом, в котором она живет.

– Это всякий сумел бы, господин Колбаба, – возразил почтмейстер. – Для этого не надо быть почтальоном. А хорошо бы, несмотря ни на что, это письмо ей доставить.

– Ладно, господин почтмейстер, – воскликнул г-н Колбаба. – Буду эту адресатку искать, хоть бы целый год бегать пришлось и весь мир обойти.

Сказав так, повесил он через плечо почтовую сумку с тем письмом да хлеба краюхой и пошел на розыски.

Ходил-ходил, всюду спрашивая, не живет ли тут барышня такая, Марженкой звать, которая письмецо от одного шофера, по имени Францик, ждет.

Прошел всю Литомержицкую и Лоунскую область, и Раковницкий край, и Пльзенскую и Домажлицкую область, и Писек, и Будейовицкую, и Пршелоучскую, и Таборскую, и Чаславскую область, и Градецкий уезд, и Ичсский округ, и Болеславскую область.

Был в Кутной Горе, Литомышле, Тршебони, Воднянах, Сущице, Пршибраме, Кладне и Млада Болеславе, и в Вотице, и в Трутнове, и в Соботке, и в Турнове, и в Сланом, и в Пелгржимове, и в Добрушке, и в Упице, и в Гронове, и у Семи Халуп; и на Кракорке был, и в Залесье, – ну, словом, всюду. И всюду расспрашивал насчет барышни Марженки.

И барышень этих Марженок в Чехии пропасть оказалось: общим числом четыреста девять тысяч девятьсот восемьдесят. Но ни одна из них не ждала письма от шофера Фрзнцика.

Некоторые действительно ждали письмеца от шофера, да только звали этого шофера не Франциком, а либо Тоником, либо Ладиславом, либо Вацлавом, Иозефом, либо Яролем, Лойзиком или Флорианом, а то Иркой, либо Иоганом, либо Вавржинцем, а то еще Домиником, Венделином, Эразмом – ну по-всякому, а Франциком – ни одного. А некоторые из этих барышень Марженок ждали письмеца от какого- нибудь Францика, да он не шофер, а слесарь либо фельдфебель, столяр либо кондуктор или, случалось, аптекарский служащий, обойщик, парикмахер либо портной – только не шофер.

И проходил так г-н Колбаба целый год да еще день, все никак не мог вручить письмо надлежащей барышне Марженке.

Много чего узнал он: видел деревни и города, поля и леса, восходы и закаты солнца, прилет жаворонков и наступление весны, посев и жатву, грибы в лесу и зреющие сливы; видел Жатский хмель и Мельницкие виноградники, Тршебонских карпов и Пардубицкие пряники, но, досыта насмотревшись на все это за целый год с днем, и все понапрасну, сел, повесив голову, у дороги и сказал себе:

– Видно, напрасно хожу: не найти мне этой самой барышни Марженки.

Стало ему обидно до слез. И барышню Марженку-то жалко, что не получила она письма от парня, который ее больше жизни любит; и шофера Францика жалко, что письмо его доставить не удалось; и самого себя жалко, что столько трудов на себя принял, в дождь и в жару, в слякоть и ненастье по свету шагал, а все зря.

Сидит так у дороги, горюет – глядь: по дороге автомобиль идет. Катится себе потихонечку – километров этак шесть в час. И подумал г-н Колбаба: “Верно, какой-нибудь устаревший рыдван. Ишь ползет!”

Но как подъехал тот автомобиль ближе, – ей-богу, прекрасный восьмицилиндровый “бугатти”! А за рулем печальный шофер сидит, весь в черном; а сзади господин печальный, тоже в черном.

Увидел печальный господин грустного г-на Колбабу у дороги, приказал остановить машину и говорит:

– Садитесь, почтальон, подвезу немного!

Обрадовался г-н Колбаба, потому что у него от долгой ходьбы ноги заболели. Сел он рядом с печальным господином в черном, и тронулась машина дальше в свой печальный путь.

Проехали они так километра три, спрашивает г-н Колбаба:

– Простите, сударь, вы не на похороны едете?

– Нет, – промолвил глухим голосом печальный господин. Почему вы думаете, что на похороны?

– Да потому, сударь, – ответил г-н Колбаба, – что вы изволите таким печальным быть.

– Оттого я такой печальный, – говорит замогильным голосом господин, – что машина едет так медленно и печально.

– А почему, – спросил г-н Колбаба, – такой замечательный “бугатти” едет так медленно и печально?

– Оттого, что ведет ее печальный шофер, – мрачно ответил господин в черном.

– Ага, – промолвил г-н Колбаба. – А позвольте спросить, ваша милость, отчего же так печален господин шофер?

– Оттого что он не получил ответа на письмо, которое отправил ровно год и один день тому назад, – ответил господин в черном. – Понимаете, он написал своей возлюбленной, а она ему не ответила. И вот он думает, что она его разлюбила.

Услышав это, г-н Колбаба воскликнул:

– А позвольте спросить, вашего шофера не Франциком звать?

– Его зовут господин Франтишек Свобода, – ответил печальный господин.

Источник: http://www.rulit.me/books/pochtarskaya-skazka-read-111692-3.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector