Краткое содержание кант критика чистого разума точный пересказ сюжета за 5 минут

Кант «Критика чистого разума» – краткое содержание – Русская историческая библиотека

Краткое содержание Кант Критика чистого разума точный пересказ сюжета за 5 минут

Кант «Критика чистого разума» – краткое содержание

В своих философских исследованиях позднейшего («критического») времени Кант исходил из разделения способностей души на силы познания, воли и чувств.

Его философия расчленялась применительно к этим трем способностям и имела в виду преимущественно субъект, пытаясь представить совокупность того, что каждым познается, желается и чувствуется, не как изменчивое приятное или неприятное ощущение, правильное или ложное суждение, но как всеобщее и необходимое, чуждое случайности и личных превратностей.

Иммануил Кант

«Критика чистого разума» посвящена рассмотрению первой из трёх упомянутых способностей души – способности рационального познания. Кант называл свою философию критической и противополагал ее, с одной стороны, вольфианской – догматической, а с другой, юмовской – скептической.

Не исследовав предварительно пределов познавательной способности, Вольф приписывал человеческому разуму силу познавать предметы, лежащие за границами чувственного опыта; без того же предварительного исследования, Юм отказывал человеческому разуму в способности иметь знания, восходящие над опытными данными.

Кант своей первой задачей ставит исследование объема, границ и происхождения человеческого познания.

Под чистым разумом он понимает разум, независимый от опыта, поэтому «Критика чистого разума» есть исследование о том, как далеко человеческий разум без всякого опыта может идти в познании предметов и явлений; это есть критика рационализма, как он понимался Вольфом.

Так как всякое знание состоит из суждений, то возможность первого необходимо обусловливается свойством последних. Но в суждениях предикат (то, что утверждается о предмете суждения – субъекте) сполна или частью уже содержится в субъекте или же приписывается ему вновь.

Суждения первого рода Кант, по примеру Юма, называет аналитическими, второго рода – синтетическими; первые – объяснительные, вторые – расширительные. Аналитические суждения обыкновенно правильны, но они малозначительны, так как ими знание не расширяется, а лишь выясняется.

Успех в познании зависит от синтетических суждений, они очень важны, но сомнительной справедливости, если их истинность не поддерживается какими-либо другими обстоятельствами.

Так как в них предикат приписывается субъекту, не содержась в нем, то должно существовать какое-либо свидетельство того, что субъекту действительно принадлежит приписываемый предикат.

Если дело касается чувственно воспринимаемого предмета, то такое свидетельство заключается в чувственном восприятии, которое показывает субъект и предикат связанными, например, «роза красна». Такие синтетические суждения Кант называет суждениями а posteriori [получаемыми из опыта], потому что справедливость их удостоверяется данными чувств.

Когда же дело касается предметов, чувственно не воспринимаемых, и следовательно, когда убеждение в правильности сочетания субъекта и предиката в суждениях о таких предметах не может быть дано чувственным воззрением, то такие суждения Кант называет синтетическими суждениями a priori [доопытными, независимыми от опыта] и достоверность таких суждений остается неизвестной. Так как только такими суждениями может расширяться знание чистого разума, то главный вопрос «Критики чистого разума» следующий: «Как возможны синтетические суждения a priori»?

Философия Канта

Этот общий вопрос расчленяется на три частных: 1) как возможна чистая математика? 2) как возможно чистое естествознание? 3) как, вообще, возможна метафизика? Первые два вопроса уже сами по себе предполагают, что чистая математика и чистое естествознание существуют и что, таким образом, могут быть науки без опыта.

Относительно же метафизики сам вопрос, есть ли такая наука, не решен.

При обсуждении этих вопросов и во всем своем дальнейшем исследовании Кант без всяких доказательств допускает, как нечто само по себе понятное и истинное, что всеобщность и необходимость в строгом смысле слова не могут возникнуть из опыта, что они независимы от опыта, возникают из человеческой души, опыт же может дать суждения лишь относительно всеобщие и необходимые.

Наше познание, по Канту, начинается с опытом, но это не значит, что оно и состоит всецело из опытных данных; вполне возможно, что к тому, что дает опыт, в нашем познании прибавляется нечто, принадлежащее самой нашей познавательной способности и создаваемое ею по поводу получаемых чувственных впечатлений.

Исследование, имеющее целью открытие независимых от опыта, но в то же время лежащих в его основе априорных элементов познания Кант называет трансцендентальным и, насколько его философская критика занимается таким исследованием, называет ее трансцендентальной философией или трансцендентальным идеализмом.

Так как априорный элемент знания независим от опыта, то он прибавляется каждым познающим субъектом к данным впечатлениям, получаемым извне, и притом совершенно одинаковым образом, так что наше знание есть продукт обоих факторов: данных внешнего опыта и априорных, внутренне присущих сознанию элементов. Внешние впечатления составляют содержание или материю опыта, они непостоянны, изменчивы; априорные элементы образуют твердую форму опыта. Предметы, лежащие вне субъекта, от которых исходят внешние впечатления, суть «вещи в себе». Априорные элементы составляют идеалистическую сторону философии Канта, апостериорные (внешние впечатления) – реалистическую сторону. От этих двух сторон философии Канта ведут начало два направления в новой философии: идеалистическое (Фихте, Шеллинга, Гегеля), и реалистическое (Гербарта и Шопенгауэра).

Для открытия априорных элементов познавательной деятельности, Кант подвергает исследованию три части познавательной способности: чувственность, рассудок и разум, и в каждой находит такие априорные элементы.

Исследование об априорных формах чувственного восприятия Кант называет трансцендентальной эстетикой.

Таких форм в чувственности две: пространство и время, их от себя дает воспринимающие субъект внешним впечатлениям и таким путем вносит в их хаос порядок существования: одного вместе с другим и одного после другого.

Образуется чувственное воззрение, дающее возможность возникновения чувственного познания путем синтетически-апостериорных суждений, так как воззрение свидетельствует о необходимой связи между субъектом и предикатом.

Чистое чувственное воззрение, вне применения форм пространства и времени к чувственным впечатлениям, делает возможным чистое математическое знание путем образования синтетически-априорных суждений; чистая математика, без априорных форм пространства и времени, была бы невозможна.

Главнейшее следствие из «идеальности» пространства и времени то, что они не имеют никакого приложения к независимым от них вещам в себе; последние не имеют ничего общего с пространством и временем. Все наше знание ограничивается явлениями (феноменами, в противоположность ноуменам, которые непостижимы), т. е. чувственными впечатлениями, чей пространственный и временный распорядок определяется априорными формами чувственности.

Подобно чувственности, рассудок также имеет свои априорные формы – 12 первоначальных форм суждений и 3 первоначальные формы умозаключений.

Как отдельные чувственные впечатления связываются и объединяются в чувственное воззрение пространством и временем, так отдельные бессвязные чувственные представления вырабатываются различным образом в понятия, а отдельные понятия, посредством умозаключений, приводятся к связи и единству в идеях.

Каждой из 12 априорных рассудочных функций (форм суждения) соответствует чистое понятие рассудка – категория, а каждой из трех априорных функций разума (умозаключений) – чистая разумная идея.

Как априорны пространство и время, так априорны и категории: 1) количества – всеобщность, множество, единство; 2) качества – реальность, отрицание, ограничение; 3) отношения – субстанция и атрибут, причинность, взаимодействие; 4) модальности – действительность, возможность, необходимость. Точно так же априорны и идеи: души, соответствующей силлогизму категорическому, мира – гипотетическому и божества – разделительному.

Выведение категорий и идей, как априорных форм мышления, составляет предмет трансцендентальной логики Канта (аналитики и диалектики). Из категорий выводятся основные положения чистого рассудка, т. е. правила объективного применения рассудка (например: все изменения происходят по закону причины и действия).

На этих основах покоится всякое опытное знание, они образуют чистую науку, чистое естествознание. Вместе с тем определяются элементы опыта, который состоит из чистых форм воззрения (пространства и времени) и чистых рассудочных форм (категорий) с одной стороны, а с другой – из материи, т. е.

ощущений, которые составляют содержание, наполняют априорные формы.

Так как ощущение основываются на впечатлении внешнего опыта, оно побуждает предполагать свой источник – внешнюю по отношению к познающему субъекту «вещь в себе» (ein Ding an sich), о качестве которой мы ничего не знаем: представляет ли она собою одно или многое, субстанцию, причину или еще что-либо.

Все априорные познавательные формы имеют применение лишь к миру явлений, к отражению опыта в сознании, но не могут простираться на трансцендентное, т. е. на сами внешние источники опыта.

Между тем, человек вынуждается к вопросу об этом внешнем источнике всем своим существом, вследствие чего метафизика оказывается не только возможной, но и действительной, чем разрешается третий из поставленных Кантом главных вопросов.

Но как скоро разум переходит границы опыта, он впадает в заблуждение, так как идеям принадлежит только регулятивное (направительное) значение, а не конститутивное (расширяющее наши знания) Заключение от идеи души к существованию души хотя и неизбежно, но тем не менее ошибочно (есть паралогизм чистого разума).

Попытка доказать реальность мира приводит к антиномиям, т. е. к возможности доказывать с одинаковою убедительностью два исключающие одно другое положения: например, что мир имеет начало во времени и границы в пространстве и не имеет их.

Так же печально оканчивается попытка доказать реальность идеи о Божестве: доказательства бытия Божия – онтологическое, космологическое, физико-телеологическое – ошибочны, так как никогда из наличия «мысли» сознания о всереальнейшем существе нельзя «извлечь» его действительное бытие, никогда от бесконечного ряда причин нельзя с уверенностью заключать к первой причине, или от целесообразности доступной нашему исследованию малой, части вселенной к целесообразности её в целом.

Таким образом, основной вывод кантовской «Критики чистого разума» состоит в том, что вне нас существует лишь неподвластная формам пространства и времени вещь в себе, а в чем она состоит, каковы её свойства – неизвестно. Этим уничтожается догматическая метафизика, хотя она и коренится в свойствах человеческого духа. Кант полагает, что действительной наукой является лишь критическая метафизика.

«Критика чистого разума» – главное сочинение Канта – после своего появления, несколько лет оставалась без читателей и критиков, пока не обратил на неё внимание ученого мира Рейнгольд своими популярными письмами о кантовской философии. Тогда у Канта быстро появились последователи и противники. Собственно, все философы после Канта испытали на себе, прямо или косвенно, большее или меньшее влияние его взглядов.

Читайте также:  Краткое содержание кавказский пленник пушкина точный пересказ сюжета за 5 минут

См. также статьи Кант «Критика практического разума» – краткое содержание и Кант «Критика способности суждения» – краткое содержание.

Источник: http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/4668-kant-kritika-chistogo-razuma-kratkoe-soderzhanie

Иммануил Кант. Критика чистого разума | Клуб интеллектуалов

Вы, конечно, знаете, что слово “критика” у Канта означает вовсе не ругань, а “исследование”. В самом деле: как же возможно достоверное знание, которое даёт нам физика? – спрашивает Кант.

Сегодня, после Поппера и Куайна, синергетики и эволюционной теории познания мы бы спросили – а что значит достоверное? Правдоподобное или «абсолютно истинное»? Кант в своё время уже видел постоянные неудачи метафизических построений, их противоречивость, догматичность, их эвристическую несостоятельность. Традиционная метафизика и начиналась хромым вопросом о возможности онтологии, т.е. учения о сущем «как таковом», претендовала на абсолютную истину и потому носила спекулятивный, умозрительный характер. Кант решил отказаться от попыток рассуждать о метафизике, пока не разъяснен вопрос о самой возможности метафизики в качестве науки.

По его мнению, беда в том, что долго «человеческий ум как бы во сне предавался метафизическим грёзам, не давая и не спрашивая отчета об их возможности», в то время как такой отчет совершенно необходим. В противном случае «в метафизике можно беззаботно врать всякий вздор, не опасаясь быть уличённым во лжи».

Так занятия естествознанием привели Канта, как он сам выразился,  к «коперниканскому перевороту в философии».

Второй период его творчества не противопоставляется первому, а вытекает из него и называется критическим. Главный труд этого периода «Критика чистого разума» (1781) был написан тяжеловесно, длинными предложениями, понимания и интереса он не вызвал. Тогда Кант написал краткое изложение: “Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей возникнуть в качестве науки”.

 Но и это не сильно помогло. И только когда популяризатор Иоганн Шульц написал “Разъясняющее изложение…”  пришла известность и стало понятно, что Кант создал обоснование новой «естественной» метафизики. При этом он, веря в ньютонианское абсолютное пространство как вместилище и время как длительность изобрёл другой наркотик – ноумен, пресловутую “вещь в себе”.

 

Суждения Кант делит на аналитические, которые истинны по определению входящих в эти суждения понятий, истинны до всякого опыта, то есть априорно. Например, «все тела протяжённы», «четные числа делятся на два» «неженатый мужчина – это холостяк» и т.п.  

И синтетические, дающие новое знание, но требующие для своей проверки обращения к опыту, то есть принимаемые после опыта, “апостериорные”. Например, суждения «некоторые тела тяжелы», “ни одна женщина не была президентом США” нуждаются в эмпирической проверке. 

В математике, физике существуют аналитические суждения которые мы принимаем до опыта, априорно.

Но как возможны синтетические суждения априори? Истинные, информативные, но  принятые до всякого опыта!  С помощью исследования этой проблемы Кант и надеется ответить на вопрос о том, возможна ли метафизика в качестве науки, а если да – то какой она должна быть.

Чувственно познать мир можно только таким, каким он является для нас («феномен»), а не таким, как он существует как «вещь-сама-по-себе» («ноумен»). Потому что разум играет активную роль в познании, а не просто фиксирует факты.

Организуется же наше знание через априорные категории чистого разума, такие как пространство, время, причинность, необходимость и др. Кант называет такие категории трансцендентальными, они не зависят от опыта, но без них опыт не может быть осмыслен. Они организуют наш опыт, с их помощью мы можем получить достоверное знание.

 Так возникает априорный синтез. Исследование его Кант называет трансцендентальным, от  лат.: transcendens – выходящий за пределы, перешагивающий. «Я называю трансцендентальным всякое познание, которое занято не столько предметами, сколько способностью нашего познания предметов, поскольку таковое может быть возможно a priori».  Кант поэтому и называет свою философию трансцендентальной. ( Не путать с трансцендентным, потусторонним).

По Канту для науки открыт только один путь, критический: ничего не следует принимать за истину до проверки исходных принципов. Это было откровением для современников, которые верили, что «субъект прозрачен» и наука может непосредственно познавать «законы природы» в чистом виде.

Кант же показал возможность достоверного знания благодаря априорным категориям – идеям чистого разума, упорядочивающими наш опыт. Поэтому он называл свой подход “трансцендентальным идеализмом”, хотя идеалистом Кант не был и агностиком тоже не был. (вопреки ярлыкам из некоторых учебников по философии).  Ярлыки «агностик» и “идеалист”надо с Канта снять.

Его можно назвать априористом, признающим реальность материального мира.

В обосновании достижимости достоверного истинного знания о мире для нас он не сомневался, но он не учел, что возможности достижения «абсолютной истины» о мире самом-по-себе у нас нет.

Наркотик от Ньютона с его пустым пространством-вместищем и абсолютно независимым временем-длительностью не помог.

Наши  знания о мире зависят и от среды обитания человека, и от субъекта познания, который отнюдь не прозрачен, а имеет своё “устройство”, органы чувств, особенности мышления.

Кант принял термин «метафизика» рассуждая о том, как она возможна, но уже это была новая метафизика, в которой предпосылки знания основываются на формах априорного знания, а не на фантазиях о потустороннем мире или мистическом Абсолюте, которому доступна вся истина о мире “самом по себе”.

Поэтому если Кант в своей вере в непогрешимость Ньютона и сделал шаг назад по сравнению со скептиком Юмом, то в целом его идеи открывали новые пути развития философии вплоть до критического рационализма и научного материализма XXI века, которые не абсолютизируют мощь рационального знания, а осознают его сферы и границы.

(продолжение следует)

Источник: http://maxpark.com/community/88/content/5637132

Конспект Иммануил Кант Критика чистого разума

Кант обозначил задачу осуществить критику способности разума в отношении всех познаний; предметом критики является природа самого познания. Предметы должны сообразовываться с нашим познанием – такова формула революции в способе мышления.

Кант делит познание на априорное (не зависит от опыта) и апостериорное (коренится в опыте). Таким образом, основной вопрос критики чистого разума – как возможны синтетические суждения априори в математике, естествознании и новой метафизике. Априорное знание – всеобщее, необходимое знание. Априорные знания анализируются на уровне всех способностей:

  1. восприимчивость (чувственность)
  2. суждение (рассудок)
  3. умозаключение (разум)

Кант различает два вида логики:

  1. обычная – изучает формы мышления независимо от содержания
  2. трансцендентальная – изучает принципы логического мышления

Трансцендентальная логика делится на трансцендентальную аналитику (учение о рассудке) и трансцендентальную диалектику (учение о разуме).

По Канту, предмет можно познать лишь потому, что он – объект чувственного созерцания, то есть в качестве явления (вещь саму по себе познать нельзя).

Рассудок – «нечувственная» способность познания, творческая деятельность, тесно связанная с опытом. Для рассудочного мышления необходимы основные понятия, систематизирующие познавательный материал – категории. Кант выделяет 12 категорий:

  1. Количество: единство, множество, всеобщность;
  2. Качество: реальность, отрицание, ограничение;
  3. Отношение: субстанция и акциденция, причина и действие, взаимодействие;
  4. Модальность: возможность – невозможность, существование – несуществование, необходимость – случайность.

Категории – априорные условия возможного опыта, условия возможности природы. Каждая третья категория вытекает из других предыдущих.

Кант пытается объединить рассудок и чувственность через воображение. Воображение соединяет их с помощью схем, которые являются заготовками категорий.

Основные идеи чистого разума: психологическая, космологическая, теологическая. Действительность не соответствует идеям разума. При попытке подвести действительность под идеи, разум впадает в противоречие с самим собой (антиномия).

Суть критики сводится к пересмотру основных философских проблем: Бог, душа и её бессмертие, свобода воли. Антиномии показывают, что разум, чувственность и рассудок бессильны познать мир, как таковой.

Источник: http://studentoriy.ru/konspekt-immanuil-kant-kritika-chistogo-razuma/

Иммануил Кант – Критика чистого разума

Здесь можно купить “Иммануил Кант – Критика чистого разума” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Философия, издательство Литагент «5 редакция»fca24822-af13-11e1-aac2-5924aae99221, год 2015.

Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Критика чистого разума” читать бесплатно онлайн.

«Критика чистого разума» – фундаментальный труд величайшего философа Иммануила Канта, ставший поворотной точкой в истории мировой научной и философской мысли.

Основатель критического идеализма, родоначальник немецкой классической философии, один из ведущих мыслителей эпохи Просвещения, Иммануил Кант внес неоценимый вклад в развитие современной философской традиции, оказавший огромное влияние на умы европейцев и работы позднейших идеалистов – Фихте, Шеллинга, Гегеля.

Иммануил Кант

Критика чистого разума

ВАСО de VERULAMIO. Instauratio magna. Praefatio

De nobis ipsis silemus. De re autem, quae agitur, petimus: ut homines earn non opinionem, sed opus esse cogitent; ac pro certo habeant, non sectae nos alicujus aut placiti, sed utilitatis et amplitudinis humanae fundamenta moliri.

Deinde ut suis commodis aequi… in commune consulant… et ipsi in partem veniant.

Praeterea ut bene sperent, neque instaurationem nostram ut quiddam infinitum et ultra mortale fingant et animo concipiant; quum revera sit infiniti erroris finis et terminus legitimus1.

Перевод с немецкого Н. Лосского

Сверен и отредактирован Ц. Арзаканяном и М. Иткиным

Примечания Ц. Арзаканяна

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Его превосходительству

королевскому государственному министру

барону фон ЦЕДЛИЦУ2

Милостивый государь!

Содействовать росту наук – значит трудиться в собственных интересах Вашего превосходительства; с интересами науки Вас теснейшим образом связывает не только Ваш высокий пост покровителя наук, но и гораздо более близкое отношение любителя и глубокого знатока. Поэтому я пользуюсь единственным находящимся до известной степени в моем распоряжении средством выразить свою благодарность за милостивое доверие, которым Вы почтили меня, предполагая, что я чем-то могу содействовать этой цели.

Читайте также:  Краткое содержание гесиод теогония, или о происхождении богов точный пересказ сюжета за 5 минут

Милостивому вниманию, которым Вы, Ваше превосходительство, удостоили первое издание моего сочинения, я посвящаю теперь это второе издание, а также все относящееся к моему литературному призванию и с глубоким уважением имею честь быть

Вашего превосходительства покорнейший слугаИММАНУИЛ КАНТКенигсберг, 23 апреля 1787 г.

Предисловие к первому изданию

На долю человеческого разума в одном из видов его познания выпала странная судьба: его осаждают вопросы, от которых он не может уклониться, так как они навязаны ему его собственной природой; но в то же время он не может ответить на них, так как они превосходят возможности человеческого разума.

В такое затруднение разум попадает не по своей вине. Он начинает с основоположений, применение которых в опыте неизбежно и в то же время в достаточной мере подтверждается опытом. Опираясь на них, он поднимается (как этого требует и его природа) все выше, к условиям более отдаленным.

Но так как он замечает, что на этом пути его дело должно всегда оставаться незавершенным, потому что вопросы никогда не прекращаются, то он вынужден прибегнуть к основоположениям, которые выходят за пределы всякого возможного опыта и тем не менее кажутся столь несомненными, что даже обыденный человеческий разум соглашается с ними.

Однако вследствие этого разум погружается во мрак и впадает в противоречия, которые, правда, могут привести его к заключению, что где-то в основе лежат скрытые ошибки, но обнаружить их он не в состоянии, так как основоположения, которыми он пользуется, выходят за пределы всякого опыта и в силу этого не признают уже критерия опыта.

Арена этих бесконечных споров называется метафизикой3.

Было время, когда метафизика называлась царицей всех наук, и если принимать желание за действительность, то она, конечно, заслуживала этого почетного названия ввиду большого значения своего предмета.

В наш век, однако, вошло в моду выражать к ней полное презрение, и эта матрона, отвергаемая и покинутая, жалуется подобно Гекубе: modo maxima rerum, tot generis natisque potens – nunc trahor exul, inops (Ovid.

, Metam.)4.

Вначале, в эпоху догматиков, господство метафизики было деспотическим.

Но так как законодательство носило еще следы древнего варварства, то из-за внутренних войн господство метафизики постепенно выродилось в полную анархию, и скептики – своего рода кочевники, презирающие всякое постоянное возделывание почвы, – время от времени разрушали гражданское единство.

К счастью, однако, их было мало, и они поэтому не могли мешать догматикам вновь и вновь приниматься за работу, хотя и без всякого согласованного плана.

Правда, в Новое время был момент, когда казалось, что всем этим спорам должен был быть положен конец некоторого рода физиологией человеческого рассудка5 ([разработанной] знаменитым Локком) и что правомерность указанных притязаний метафизики вполне установлена.

Однако оказалось, что, хотя происхождение этой претенциозной царицы выводилось из низших сфер простого опыта и тем самым должно было бы с полным правом вызывать сомнение относительно ее притязаний, все же, поскольку эта генеалогия в действительности приписывалась ей ошибочно, она не отказывалась от своих притязаний, благодаря чему все вновь впадало в обветшалый, изъеденный червями догматизм6; поэтому метафизика опять стала предметом презрения, от которого хотели избавить науку. В настоящее время, когда (по убеждению многих) безуспешно испробованы все пути, в науке господствует отвращение и полный индифферентизм – мать Хаоса и Ночи, однако в то же время заложено начало или по крайней мере появились проблески близкого преобразования и прояснения наук, после того как эти науки из-за дурно приложенных усилий сделались темными, запутанными и непригодными.

В самом деле, напрасно было бы притворяться безразличным к таким исследованиям, предмет которых не может быть безразличным человеческой природе.

Ведь и так называемые индифферентисты, как бы они ни пытались сделать себя неузнаваемыми при помощи превращения ученого языка в общедоступный, как только они начинают мыслить, неизбежно возвращаются к метафизическим положениям, к которым они на словах выражали столь глубокое презрение.

Однако указанное безразличие, возникшее в эпоху расцвета всех наук и затрагивающее как раз тех, чьими познаниями, если бы они имелись, менее всего следовало бы пренебрегать, представляет собой явление, заслуживающее внимания и раздумья.

Совершенно очевидно, что это безразличие есть результат не легкомыслия, а зрелой способности суждения[1] нашего века, который не намерен больше ограничиваться мнимым знанием и требует от разума, чтобы он вновь взялся за самое трудное из своих занятий – за самопознание и учредил бы суд, который бы подтвердил справедливые требования разума, а с другой стороны, был бы в состоянии устранить все неосновательные притязания – не путем приказания, а опираясь на вечные и неизменные законы самого разума. Такой суд есть не что иное, как критика самого чистого разума.

Я разумею под этим не критику книг и систем, а критику способности разума вообще в отношении всех знаний, к которым он может стремиться независимо от всякого опыта, стало быть, решение вопроса о возможности или невозможности метафизики вообще и определение источников, а также объема и границ метафизики на основании принципов.

Этим единственным оставшимся путем пошел я теперь и льщу себя надеждой, что на нем я нашел средство устранить все заблуждения, которые до сих пор ссорили разум с самим собой при его независимом от опыта применении.

Я не уклонился от поставленных человеческим разумом вопросов, оправдываясь его неспособностью [решить их]; я определил специфику этих вопросов сообразно принципам и, обнаружив пункт разногласия разума с самим собой, дал вполне удовлетворительное решение их.

Правда, ответ на эти вопросы получился не такой, какого ожидала, быть может, догматически-мечтательная любознательность; ее могло бы удовлетворить только волшебство, в котором я не сведущ.

К тому же и естественное назначение нашего разума исключает такую цель, и долг философии состоял в том, чтобы уничтожить иллюзии, возникшие из-за ложных толкований, хотя бы ценой утраты многих признанных и излюбленных фикций.

В этом исследовании я особенно постарался быть обстоятельным и смею утверждать, что нет ни одной метафизической задачи, которая бы не была здесь разрешена или для решения которой не был бы здесь дан по крайней мере ключ. Чистый разум и на самом деле есть такое совершенное единство, что если бы принцип его был недостаточен для решения хотя бы одного из вопросов, поставленных перед ним его собственной природой, то его пришлось бы отбросить целиком, так как он оказался бы непригодным для верного решения и всех остальных вопросов.

Говоря так, я мысленно вижу на лице читателя смешанное с презрением недовольство по поводу таких с виду хвастливых и нескромных притязаний.

Между тем они несравненно скромнее, чем притязания какого-нибудь автора самой обыкновенной программы, в которой он уверяет, что доказал простую природу души или необходимость начала мира.

В самом деле, такой автор берется расширить человеческое знание за пределы всякого возможного опыта, тогда как я скромно признаюсь, что это совершенно превосходит мои силы.

Вместо этого я имею дело только с самим разумом и его чистым мышлением, за обстоятельным знанием которых мне незачем ходить далеко, так как я нахожу разум в самом себе, и даже обыкновенная логика дает мне примеры того, что все простые его действия могут быть вполне и систематически перечислены. Но здесь возникает вопрос, чего я могу достигнуть посредством разума, если я не прибегаю к помощи опыта и к его данным.

Конец ознакомительного отрывка

ПОНРАВИЛАСЬ КНИГА?

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

СКИДКА ДО 25% ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

Хотите узнать цену?
ДА, ХОЧУ

Источник: https://www.libfox.ru/539962-immanuil-kant-kritika-chistogo-razuma.html

И. Кант Критика чистого разума (стр. 1 из 121)

И. Кант

Критика чистого разума

ВВЕДЕНИЕ

I. О различии между чистым и эмпирическим познанием

Без сомнения, всякое наше познание начинается с опыта; в самом деле, чем же пробуждалась бы к деятельности познавательная способность, если не предметами, которые действуют на наши чувства и отчасти сами производят представления, отчасти побуждают наш рассудок сравнивать их, связывать или разделять и таким образом перерабатывать грубый материал чувственных впечатлений в познание предметов, называемое опытом? Следовательно, никакое познание не предшествует во времени опыту, оно всегда начинается с опыта.

Но хотя всякое наше познание и начинается с опыта, отсюда вовсе не следует, что оно целиком происходит из опыта.

Вполне возможно, что даже наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша собственная познавательная способность (только побуждаемая чувственными впечатлениями) дает от себя самой, причем это добавление мы отличаем от основного чувственного материала лишь тогда, когда продолжительное упражнение обращает на него наше внимание и делает нас способными к обособлению его.

Поэтому возникает по крайней мере вопрос, который требует более тщательного исследования и не может быть решен сразу: существует ли такое независимое от опыта и даже от всех чувственных впечатлений познание? Такие знания называются априорными, их отличают от эмпирических знаний, которые имеют апостериорный источник, а именно в опыте.

Однако термин a priori еще недостаточно определен, чтобы надлежащим образом обозначить весь смысл поставленного вопроса.

В самом деле, обычно относительно некоторых знаний, выведенных из эмпирических источников, говорят, что мы способны или причастны к ним a priori потому, что мы выводим их не непосредственно из опыта, а из общего правила, которое, однако, само заимствовано нами из опыта.

Так, о человеке, который подрыл фундамент своего дома, говорят: он мог a priori знать, что дом обвалится, иными словами, ему незачем было ждать опыта, т. е. когда дом действительно обвалится. Однако знать об этом совершенно a priori он все же не мог. О том, что тела имеют тяжесть и потому падают, когда лишены опоры, он все же должен был раньше узнать из опыта.

Поэтому в дальнейшем исследовании мы будем называть априорными знания, безусловно независимые от всякого опыта, а не независимые от того или иного опыта. Им противоположны эмпирические знания, или знания, возможные только a posteriori, т. е. посредством опыта.

Читайте также:  Краткое содержание о. генри дороги, которые мы выбираем точный пересказ сюжета за 5 минут

В свою очередь из априорных знаний чистыми называются те знания, к которым совершенно не примешивается ничто эмпирическое.

Так, например, положение всякое изменение имеет свою причину есть положение априорное, но не чистое, так как понятие изменения может быть получено только из опыта.

II. Мы обладаем некоторыми априорными знаниями, и даже обыденный рассудок никогда не обходится без них

Речь идет о признаке, по которому мы можем с уверенностью отличить чистое знание от эмпирического. Хотя мы из опыта и узнаем, что объект обладает теми или иными свойствами, но мы не узнаем при этом, что он не может быть иным.

Поэтому, во-первых, если имеется положение, которое мыслится вместе с его необходимостью, то это априорное суждение; если к тому же это положение выведено исключительно из таких, которые сами в свою очередь необходимы, то оно безусловно априорное положение.

Во-вторых, опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщность (посредством индукции), так что это должно, собственно, означать следующее: насколько нам до сих пор известно, исключений из того или иного правила не встречается.

Следовательно, если какое-нибудь суждение мыслится как строго всеобщее, т. е. так, что не допускается возможность исключения, то оно не выведено из опыта, а есть безусловно априорное суждение.

Стало быть, эмпирическая всеобщность есть липа произвольное повышение значимости суждения с той степени, когда оно имеет силу для большинства случаев, на ту степень, когда оно имеет силу для всех случаев, как, например, в положении все тела имеют тяжесть.

Наоборот, там, где строгая всеобщность принадлежит суждению по существу, она указывает на особый познавательный источник суждения, а именно на способность к априорному знанию. Итак, необходимость и строгая всеобщность суть верные признаки априорного знания и неразрывно связаны друг с другом. Однако, пользуясь этими признаками, подчас бывает легче обнаружить случайность суждения, чем эмпирическую ограниченность его, а иногда, наоборот, более ясной бывает неограниченная всеобщность, приписываемая нами суждению, чем необходимость его; поэтому полезно применять отдельно друг от друга эти критерии, из которых каждый безошибочен сам по себе.

Нетрудно доказать, что человеческое знание действительно содержит такие необходимые и в строжайшем смысле всеобщие, стало быть, чистые априорные суждения.

Если угодно найти пример из области наук, то стоит лишь указать на все положения математики; если угодно найти пример из применения самого обыденного рассудка, то этим может служить утверждение, что всякое изменение должно иметь причину; в последнем суждении само понятие причины с такой очевидностью содержит понятие необходимости связи с действием и строгой всеобщности правила, что оно совершенно сводилось бы на нет, если бы мы вздумали, как это делает Юм, выводить его из частого присоединения того, что происходит, к тому, что ему предшествует, и из возникающей отсюда привычки (следовательно, чисто субъективной необходимости) связывать представления. Даже и не приводя подобных примеров в доказательство действительности чистых априорных основоположений в нашем познании, можно доказать необходимость их для возможности самого опыта, т. е. доказать a priori. В самом деле, откуда же сам опыт мог бы заимствовать свою достоверность, если бы все правила, которым он следует, в свою очередь также были эмпирическими, стало быть, случайными, вследствие чего их вряд ли можно было бы считать первыми основоположениями. Впрочем, здесь мы можем довольствоваться тем, что указали как на факт на чистое применение нашей познавательной способности вместе с ее признаками. Однако не только в суждениях, но даже и в понятиях обнаруживается априорное происхождение некоторых из них. Отбрасывайте постепенно от вашего эмпирического понятия тела все, что есть в нем эмпирического: цвет, твердость или мягкость, вес, непроницаемость; тогда все же останется пространство, которое тело (теперь уже совершенно исчезнувшее) занимало и которое вы не можете отбросить. Точно так же если вы отбросите от вашего эмпирического понятия какого угодно телесного или нетелесного объекта все свойства, известные вам из опыта, то все же вы не можете отнять у него то свойство, благодаря которому вы мыслите его как субстанцию или как нечто присоединенное к субстанции (хотя это понятие обладает большей определенностью, чем понятие объекта вообще). Поэтому вы должны под давлением необходимости, с которой вам навязывается это понятие, признать, что оно a priori пребывает в нашей познавательной способности.

III. Для философии необходима наука, определяющая возможность, принципы и объем всех априорных знаний

Еще больше, чем все предыдущее, говорит нам то обстоятельство, что некоторые знания покидают даже сферу всякого возможного опыта и с помощью понятий, для которых в опыте нигде не может быть дан соответствующий предмет, расширяют, как нам кажется, объем наших суждений за рамки всякого опыта.

Именно к области этого рода знаний, которые выходят за пределы чувственно воспринимаемого мира, где опыт не может служить ни руководством, ни средством проверки, относятся исследования нашего разума, которые мы считаем по их важности гораздо более предпочтительными и по их конечной цели гораздо более возвышенными, чем все, чему рассудок может научиться в области явлений. Мы при этом скорее готовы пойти на что угодно, даже с риском заблудиться, чем отказаться от таких важных исследований из-за какого-то сомнения или пренебрежения и равнодушия к ним. Эти неизбежные проблемы самого чистого разума суть бог, свобода и бессмертие. А наука, конечная цель которой-с помощью всех своих средств добиться лишь решения этих проблем, называется метафизикой; ее метод вначале догматичен, т. е. она уверенно берется за решение [этой проблемы] без предварительной проверки способности или неспособности разума к такому великому начинанию.

Как только мы покидаем почву опыта, кажется естественным не строить тотчас же здание с такими знаниями и на доверии к таким основоположениям, происхождение которых неизвестно, а заложить сначала прочный фундамент для него старательным исследованием, а именно предварительной постановкой вопроса о том, каким образом рассудок может прийти ко всем этим априорным знаниям и какой объем, силу и значение они могут иметь. И в самом деле, нет ничего более естественного, чем подразумевать под словом естественно все то, что должно происходить правильно и разумно; если же под этим понимают то, что обыкновенно происходит, то опять-таки нет ничего естественнее и понятнее, чем то, что подобное исследование долго не появлялось. В самом деле, некоторые из этих знаний, например математические, с древних времен обладают достоверностью и этим открывают возможность для развития других [знаний], хотя бы они и имели совершенно иную природу. К тому же, находясь за пределами опыта, можно быть уверенным в том, что не будешь опровергнут опытом. Побуждение к расширению знаний столь велико, что помехи в достижении успехов могут возникнуть только в том случае, когда мы наталкиваемся на явные противоречия. Но этих противоречий можно избежать, если только строить свои вымыслы осторожно, хотя от этого они не перестают быть вымыслами. Математика дает нам блестящий пример того, как далеко мы можем продвинуться в априорном знании независимо от опыта. Правда, она занимается предметами и познаниями лишь настолько, насколько они могут быть показаны в созерцании. Однако это обстоятельство легко упустить из виду, так как указанное созерцание само может быть дано a priori, и потому его трудно отличить от чистых понятии. Страсть к расширению [знания], увлеченная таким доказательством могущества разума, не признает никаких границ. Рассекая в свободном полете воздух в чувствуя его противодействие, легкий голубь мог бы вообразить, что в безвоздушном пространство ему было бы гораздо удобнее летать. Точно так же Платон покинул чувственно воспринимаемый мир, потому что этот мир ставит узкие рамки рассудку, и отважился пуститься за пределы его на крыльях идей в пустое пространство чистого рассудка. Он не заметил, что своими усилиями он не пролагал дороги, так как не встречал никакого сопротивления, которое служило бы как бы опорой для приложения его сил, дабы сдвинуть рассудок с места. Но такова уж обычно судьба человеческого разума, когда он пускается в спекуляцию: он торопится поскорее завершить свое здание и только потом начинает исследовать, хорошо ли было заложено основание для этого. Тогда он ищет всякого рода оправдания, чтобы успокоить нас относительно его пригодности или даже совсем отмахнуться от такой запоздалой и опасной проверки. Во время же самой постройки здания от забот и подозрений нас освобождает следующее обстоятельство, подкупающее нас мнимой основательностью. Значительная, а может быть наибольшая, часть деятельности нашего разума состоит в расчленении понятий, которые у нас уже имеются о предметах. Благодаря этому мы получаем множество знаний, которые, правда, суть не что иное, как разъяснение или истолкование того, что уже мыслилось (хотя и в смутном еще виде) в наших понятиях, но по крайней мере по форме ценятся наравне с новыми воззрениями, хотя по содержанию только объясняют, а не расширяют уже имеющиеся у нас понятия. Так как этим путем действительно получается априорное знание, развивающееся надежно и плодотворно, то разум незаметно для себя подсовывает под видом такого знания утверждения совершенно иного рода, в которых он a priori присоединяет к данным понятиям совершенно чуждые им [понятия], при этом не знают, как он дошел до них, и даже не ставят такого вопроса. Поэтому я займусь теперь прежде всего исследованием различия между этими двумя видами знания.

Источник: http://MirZnanii.com/a/233468/i-kant-kritika-chistogo-razuma

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector