Краткое содержание куприн святая ложь точный пересказ сюжета за 5 минут

Книга Святая ложь. Автор – Куприн Александр Иванович. Содержание – Куприн Александр Святая ложь

Краткое содержание Куприн Святая ложь точный пересказ сюжета за 5 минут

Иван Иванович Семенюта — вовсе не дурной человек. Он трезв, усерден, набожен, не пьет, не курит, не чувствует влечения ни к картам, ни к женщинам. Но он самый типичный из неудачников.

На всем его существе лежит роковая черта какой-то растерянной робости, и, должно быть, именно за эту черту его постоянно бьет то по лбу, то по затылку жестокая судьба, которая, как известно, подобно капризной женщине, любит и слушается людей только властных и решительных. Еще в школьные годы Семенюта всегда был козлищем отпущения за целый класс. Бывало, во время урока нажует какой-нибудь сорванец большой лист бумаги, сделает из него лепешку и ловким броском шлепнет ею в величественную лысину француза. А Семенюту как раз в этот момент угораздит отогнать муху со лба. И красный от гнева француз кричит:

— О! Земнют, скверный мальчишка! Au mur! К стеньи!

И бедного, ни в чем не повинного Семенюту во время перемены волокут к инспектору, который трясет седой козлиной бородой, блестит сквозь золотые очки злыми серыми глазами и равномерно тюкает Семенюту по темени старым, окаменелым пальцем.

— Ученичок развращенный! Ар-ха-ро-вец… Позорище заведения!.. У-бо-и-ще!.. Ос-то-лоп!..

И потом заканчивал деловым холодным тоном:

— После обеда в карцер на трое суток. До рождества без отпуска (заведение было закрытое), а если еще повторится, то выдерем и вышвырнем из училища.

Затем звонкий щелчок в лоб и грозное: «Пшол! Козли-ще!»

И так было постоянно.

Разбивали ли рогатками стекла в квартире инспектора, производили ли набег на соседние огороды, — всегда в критический момент молодые разбойники успевали разбежаться и скрыться, а скромный, тихий Семенюта, не принимавший никакого участия в проделке, оказывался роковым образом непременно поблизости к месту преступления. И опять его тащили на расправу, опять ритмические возгласы:

— У-бо-ище!.. Ар-ха-ро-вец!.. Ос-то-лоп!..

Так он с трудом добрался до шестого класса. Если его не выгнали еще раньше из училища с волчьим паспортом, то больше потому, что его мать, жалкая и убогая старушка, жившая в казенном вдовьем доме, тащилась через весь город к инспектору, к директору или к училищному священнику, бросалась перед ними в землю, обнимала их ноги, мочила их колени обильными материнскими слезами, моля за сына:

— Не губите мальчика. Ей-богу, он у меня очень послушный и ласковый. Только он робкий очень и запуганный. Вот другие сорванцы его и обижают. Уж лучше посеките его.

Семенюту довольно часто и основательно секли, но это испытанное средство плохо помогало ему. После двух неудачных попыток проникнуть в седьмой класс его все-таки исключили, хотя, снисходя к слезам его матери, дали ему аттестат об окончании шести классов.

Путем многих жертв и унижений мать кое-как сколотила небольшую сумму на штатское платье для сына. Пиджачная тройка, зеленое пальто «полудемисезон», заплатанные сапоги и котелок были куплены на толкучке, у торговцев «вручную». Белье же для него мать пошила из своих юбок и сорочек.

Оставалось искать место. Но место «не выходило» — таково уж было вечное счастье Семенюты. Хотя надо сказать, что целый год он с необыкновенным рвением бегал с утра до вечера по всем улицам громадного города в поисках какой-нибудь крошечной должности.

Обедал он и ужинал во вдовьем доме: мать, возвращаясь из общей столовой, тайком приносила ему половину своей скудной порции. Труднее было с ночлегом, так как вдовы помещались в общих палатах, по пяти-шести в каждой.

Но мать поклонилась псаломщику, поклонилась и кастелянше, и те милостиво позволили Семенюте спать у них на общей кухне на двух табуретках и деревянном стуле, сдвинутых вместе.

Наконец-то через год с лишком нашлось место писца в казенной палате на двадцать три рубля и одиннадцать с четвертью копеек в месяц. Добыл его для Семенюты частный поверенный, Ювеналий Евпсихиевич Антонов, знавший его мать во времена ее молодости и достатка.

Семенюта со всем усердием и неутомимостью, которые ему были свойственны, влег в лямку тяжелой, скучной службы.

Он первый приходил в палату и последний уходил из нее, а иногда приходил заниматься даже по вечерам, так как за сущие гроши он исполнял срочную работу товарищей. Остальные писцы относились к нему холодно: немного свысока, немного пренебрежительно.

Он не заводил знакомств, не играл на бильярде и не разгуливал на бульваре со знакомыми барышнями во время музыки. «Анахорет сирийский», — решили про него.

Семенюта был счастлив: скромная комнатка, вроде скворечника, на самом чердаке, обед за двадцать копеек в греческой столовой, свой чай и сахар.

Теперь он не только мог изредка баловать мать то яблочком, то десятком карамель, то коробкой халвы, но к концу года даже завел себе довольно приличный костюмчик и прочные скрипучие ботинки. Начальство, по-видимому, оценило его усердие.

На другой год службы он получил должность журналиста[1] и прибавку в пять рублей к жалованью, а к концу второго года он уже числился штатным и стал изредка откладывать кое-что в сберегательную кассу. Но тут-то среди аркадского благополучия[2] судьба и явила ему свой свирепый образ.

Однажды Семенюта прозанимался в канцелярии до самой глубокой ночи. Кроме того, его ждала на квартире спешная частная работа по переписке.

Он лег спать лишь в пятом часу утра, а проснулся, по обыкновению, в семь, усталый, разбитый, бледный, с синими кругами под глазами, с красными ресницами и опухшими веками.

На этот раз он явился в управление не раньше всех, как всегда, но одним из последних.

Он не успел еще сесть на свое место и разложить перед собой бумаги, как вдруг смутно почувствовал в душе какое-то странное чувство, тревожное и жуткое. Одни из товарищей глядели на него искоса, с неприязнью, другие — с мимолетным любопытством, третьи опускали глаза и отворачивались, когда встречались с его глазами. Он ничего не понимал, но сердце у него замерло от холодной боли.

Тревога его росла с каждой минутой. В одиннадцать часов, как обыкновенно, раздался громкий звонок, возвещающий прибытие директора. Семенюта вздрогнул и с этого момента не переставал дрожать мелкой лихорадочной дрожью.

И он, пожалуй, совсем даже не удивился, а лишь покачнулся, как вол под обухом, когда секретарь, нагнувшись над его столом, сказал строго, вполголоса: «Его превосходительство требует вас к себе в кабинет».

Он встал и свинцовыми шагами, точно в кошмаре, поплелся через всю канцелярию, провожаемый длинными взглядами всех сослуживцев.

Он никогда не был в этом святилище, и оно так поразило его своими огромными размерами, грандиозной мебелью в строгом, ледяном стиле, массивными малиновыми портьерами, что он не сразу заметил маленького директора, сидевшего за роскошным письменным столом, точно воробей на большом блюде.

— Подойдите, Семенюта, — сказал директор, после того как Семенюта низко поклонился. — Скажите, зачем вы это сделали?

— Что, ваше превосходительство?

— Вы сами лучше меня знаете, что. Зачем вы взломали ящик от экзекуторского стола и похитили оттуда гербовые марки и деньги? Не извольте отпираться. Нам все известно.

— Я… ваше превосходительство… Я… Я… Я, ей-богу…

Начальник, очень либеральный, сдержанный и гуманный человек, профессор университета по финансовому праву, вдруг гневно стукнул по столу кулаком:

— Не смейте божиться. Прошлой ночью вы здесь оставались одни. Оставались до часу. Кроме вас, во всем управлении был только сторож Анкудин, но он служит здесь больше сорока лет, и я скорее готов подумать на самого себя, чем на него. Итак, признайтесь, и я отпущу вас со службы, не причинив вам никакого вреда.

Ноги у Семенюты так сильно затряслись, что он невольно опустился на колени.

— Ваше… Ей-богу, честное слово… ваше… Пускай меня матерь божия, Николай Угодник, если я… ваше превосходительство!

1

Источник: https://www.booklot.ru/authors/kuprin-aleksandr-ivanovich/book/svyataya-loj/content/910474-kuprin-aleksandr-svyataya-loj/

Краткое содержание Яма, Куприн читать

Краткое содержание Яма

В неком южном городе Ямской слободы, или так называемой Ямы, располагалось заведение Анны Марковны. Оно не было из разряда шикарных, но и не относилось к низкоразрядным. Таких публичных домов, как у нее, в области было еще два, а остальные были рублевыми или полтинничными, специально для солдат и воришек.

В один майский вечер к ней заглянули студенты в компании с приват-доцентом Ярченко и журналистом Платоновым. К ним уже подошли девицы, а они все продолжали свою беседу. Платонов рассказывал, что он здесь завсегдатай и его воспринимают как «своего».

Однако ни с одной из девиц не бывал, так как его интересует другая сторона вопроса. Он просто внимательно наблюдает изнутри за этим миром, где торгуют женским мясом, и все записывает. Его удивляет то, что этот ужас вовсе не воспринимается как ужас.

В этом «доме» искренняя набожность каким-то образом свободно соседствует с преступлением. Вот, например, местный вышибала Симеон. По нему сразу видно, что он бывший убийца и преступник.

Не раз он обирал и бил проституток, но при этом необычайно религиозен и искренне почитает творения Иоанна Дамаскина. Сама Анна Марковна была по натуре настоящей мегерой и кровопийцей, а для дочери своей нежнейшей матерью.

Для своей Берточки она ни денег, ни бриллиантов не жалеет. Дает ей лучшее образование, вот даже Платонова наняла ей в учителя.

В зале появилась Женя – девушка красивая, но дерзкая и независимая. За это в заведении все ее уважали. Сегодня она была какой-то взбудораженной и о чем-то переговаривалась с Тамарой.

Пашку уже десятый раз забирали в комнату, девушка пользовалась бешеной популярностью у посетителей. Вскоре у нее случился срыв. Ей дали немного передохнуть, а потом снова отправили работать.

Платонов с молодым студентом Лихониным беседовали о местных женщинах.

По натуре Лихонин идейный анархист. Он приехал жениться на Лене, которая не сказала ему, что уже является содержанкой пожилого мужчины. Разочаровавшись, он стал с друзьями выпивать и посещать заведение Анны Марковны. Здесь ему встретилась Люба – невинная девушка, которую продали в публичный дом.

Лихонин хотел помочь ей уйти отсюда. Платонов предупредил студента, что дело может закончиться тем, что Люба вернется. Женька подтвердила. Она сама видела, как многие возвращались, но Лихонин стоял на своем. Любе он предложил уйти не в качестве содержанки, а по-дружески.

Читайте также:  Краткое содержание маршак двенадцать месяцев (12 месяцев) точный пересказ сюжета за 5 минут

Он обещал помочь ей с открытием бакалейной лавки.

Люба согласилась. Тогда студент купил ее за десятку у экономки на целый день и с помощью Платонова увез ее. Анна Марковна, узнав об этом, сразу же его уволила. Ей давно не нравилось, что Сергей Иванович сует нос не в свои дела.

Лихонин на следующий день покрыл долги Любы, забрал ее паспорт и желтый билет. Взяв на себя такую ответственность за другого человека, он вряд ли понимал, чем это обернется. Проблемы начались с первых же часов.

Несмотря на то, что все его друзья согласились помогать ему в развитии спасенной, ничего не получалось.

Он лично учил ее арифметике, истории, географии. Он водил ее по театрам, музеям и выставкам. Другие студенты читали Любе «Витязя в тигровой шкуре», «Капитал» Маркса, учили играть на гитаре, но результаты были очень скромные, а усилия и растраты большие.

К тому же Лихонин относился к девушке как к сестре, а она воспринимала это как пренебрежение ее женским началом. Более того, Соловьев стал уделять ей все больше внимания, а Лихонин и не возражал. Люба на любые ухаживания отвечала отказом, так как хотела оставаться верной своему благодетелю.

В конце концов, она ушла обратно к Анне Марковне.

Ее возвращение совпало еще с одним событием в городе. В слободе была известная оперная певица Ровинская – женщина необычайно красивая с большими зелеными глазами.

От скуки она объезжала любые заведения Ямы, начиная с самых дорогих и, заканчивая самыми дешевыми. Компанию ей составили баронесса Тефтинг, адвокат Розанов и Володя Чаплинский.

У Анны Марковны е выделили отдельную комнату, где собрались все девицы. По просьбе Ровинской они пели свои самобытные песни.

Последней пришла Тамара – бывшая послушница монастыря. Девушка была хорошо образована и знала два иностранных языка: французский и немецкий. Все знали, что у нее есть молодой иждивенец Сенька – редкостный проныра и бандит.

Она на него изрядно тратилась и многое ему позволяла. В комнату ворвалась пьяная Манька Маленькая. Упав на пол, она оскорбляла гостью, на что та ответила, что она всего лишь патронирует монастырь для падших девушек.

Женька не сдержалась и назвала баронессу старой дурой, а ее приют – тюрьмой.

В этот конфликт вмешалась Тамара. Она сказала, что добрая половина приличных женщин сами находятся либо на содержании у кого-то, либо содержат молоденьких любовников.

Они чаще проституток делают аборты, а у них все в открытую, им скрывать нечего. Пока Тамара говорила, Ровинская на французском сказала, что где-то видела ее раньше.

Тамара, ей на том же французском сказала, что она та самая хористка Маргарита, выступавшая с ней в Харькове.

Перед уходом баронесса сказала, что их время будет, несомненно, оплачено, а пока она что-нибудь споет для девушек. Она пела романс Даргомыжского.

На удивление неукротимая Женька расчувствовалась, упала ей в ноги и зарыдала. Когда Ровинская наклонилась к ней, Женька прошептала ей, что безнадежно больна.

Баронесса уверяла, что несколько месяцев лечения пойдут ей на пользу, но Женька не унималась.

После ухода Ровинской Тамара поинтересовалась, все ли в порядке с Женькой. Женька ответила, что больна сифилисом и нарочно заражает мужчин, которые к ней приходят.

Затем девушки вспоминали и проклинали тех, из-за кого они оказались здесь. Как раз на пороге появилась Любка, которую экономка пыталась прогнать.

Тогда Женька вцепилась той в волосы, да и другие девушки подняли истерику. Было решено оставить Любу до первого проступка.

В заведении часто бывал молоденький кадет Коля. Он любовался Женькой и был в нее влюблен. Сегодня он смог оплатить время с ней, но она не торопилась его ублажать. Ей отчего-то было жаль кадета.

Она рассказала ему, что больна и не хочет его заражать. Наутро она отправилась в порт, где бывал Платонов.

В беседе с ним она рассказала своей беде и о том, что возможно заразила многих других людей, в том числе и студентов.

Когда пришло время медосмотра, Женька повесилась. Для заведения это стало страшным ударом. Анна Марковна наскоро упаковала чемоданы и решила уехать. Управляющей была назначена Эмма Эдуардовна, а ее помощницей Тамара. Эмма Эдуардовна предупредила всех, что теперь здесь должен быть полный порядок и безупречное послушание. От Тамары она потребовала, чтобы она перестала принимать Сеньку.

Тамаре удалось организовать похороны Женьки через Ровинскую. Следующей умерла Пашка, которая окончательно свихнулась и в последнее время пребывала в сумасшедшем доме. На этом неприятности не закончились.

Вскоре в потасовке была убита Манька Маленькая. Тамара помогла Сеньке совершить крупный грабеж. Когда его поймали в Москве, он выдал и ее.

Ну и итогом разорения заведения Эммы Эдуардовны стала крупная драка, в которой на помощь двум задирам, которых обсчитали, пришла сотня других солдат.

см. также:
Краткие содержания других произведений

Характеристики главных героев произведения Яма, Куприн

Сочинения по произведению Яма, Куприн

Краткая биография Александра Куприна

Источник: http://www.sdamna5.ru/yama_kratko

Пересказ содержания А. И. Куприн — «Поединок» — Часть 2

энко чувствует, его волнуют такие вещи, как истинная любовь, красота, человечество, природа, равенство и счастье людей, поэзия, Бог. Он не вынес армейского существования, и все прекрасное, что есть в его натуре, чувствует себя вольно, лишь когда Назанский пьян. Он очень тонко и нежно говорит о любви к женщине.

Он сам когда-то любил. Она ушла, потому что он пил, а может быть, еще по какой причине.

Назанский показывает Ромашову фрагмент прощального письма той женщины — и Ромашов с ужасом узнает почерк Александры Петровны. А Назанский понимает вдруг, что Ромашов тоже влюблен в. нее. Они расстаются. Дома Ромашов находит очередное послание от “прежде вашей, теперь ничьей Раисы”. Та намекает, что знает кое-что, в кого влюблен Ромашов.

“И у стен есть уши”. “Глупостью, пошлостью, провинциальным болотом и злой сплетней повеяло на Ромашова от этого безграмотного и бестолкового письма”. Ночью он увидел себя во сне мальчиком. Весь мир был светел и чист.

Но где-то там, на краю ликующего мира “притаился серенький, унылый городишко с тяжелой и скучной службой… с пьянством в собрании, с тяжестью и противной любовной связью, с тоской и одиночеством”.

Он проснулся среди ночи в слезах. Почти все офицеры не любили службу, тяготились ею, неся ее как опротивевшую барщину.

Низкое жалованье придавливало к земле семейных, заставляя даже прежде честных идти на воровство из ротных сумм и из платы солдатам.

Некоторые перебивались карточной игрой, при этом научившись мухлевать. Пили постоянно и везде. Так что офицерам порой было просто не до того, чтобы серьезно исполнять свои обязанности. Однако перед большими смотрами все подтягивались, доводя солдат до изнурения в попытках наверстать упущенное время.

Особенно старались этой весной, потому что смотр должен был производить один очень взыскательный боевой генерал. Ромашова все это не касалось.

Он маялся в своей крошечной комнатке. Как ни странно, Ромашов остался наедине сам с собой впервые за полтора года. За окном светилось яркое, влажное утро. И Ромашову вдруг до слез захотелось выйти на улицу.

Он как будто раньше не знал цены свободе и только теперь понял, какое это счастье — идти куда хочешь.

Ему вспомнилось, как в раннем детстве мать, наказывая его, привязывала тоненькой ниткой за ногу к кровати, а сама уходила. И мальчик сидел покорно целыми часами.

Вообще-то он был жив и непоседлив, но нитка действовала на него магически, он боялся даже слишком сильно натянуть ее, чтобы не лопнула.

Ромашов задумывается о том, что такое Я, личность человека, как он сам воспринимает Я других, а они — его. Нет сигарет, а буфетчик в долг не дает. И вдруг снова появляется Гай-нан и ласково протягивает ему пачку сигарет — подарок от него. Ромашов растроган. Он ходит по комнате, размышляя о том, что ведь все люди на свете могут сказать “нет” войне — тогда что, войны больше не будет?

Что такое война — мировая ошибка? Ведь никто не хочет умирать.

Что же делать? Уйти со службы? Но что он умеет делать? Он привык жить на всем готовом.

Под окном раздается певучий женский голос. Это Шурочка. Ромашов дернул на себя раму окна, взял протянутую ему руку в перчатке и смело начал ее целовать. Денщик поднес к окну корзину с пирожками. Потом появился Николаев.

Шурочка сказала быстрым шепотом: “…у меня единственный человек, с кем я, как с другом, — это вы. Слышите?” После обеда к Ромашову заехал полковой адъютант с поручением отвезти его к полковнику. Растерявшийся Ромашов быстро одевается, стесняясь своей бедности, и садится вместе с адъютантом в коляску, запряженную парой рослых лошадей.

По дороге им попадается несколько офицеров — они смотрят на Ромашова с насмешкой или удивлением. В кабинете Шуль-говича кто-то был, Ромашову пришлось ждать в полутемной передней.

Из кабинета доносился командирский бас, который кого-то распекал. В ответ задребезжал робкий, молящий голос.

Речь шла о пьянстве. Полковник угрожал офицеру увольнением, тот ссылался на детей, которых нечем будет кормить.

Наконец полковник прощает виновного: “В последний раз. Но пом-ни-те, это в последний раз…

А затем вот вам мой совет-с: первым делом очиститесь вы с солдатскими деньгами и с отчетностью”. Зная, что у офицера денег нет, полковник сует ему триста рублей. “В переднюю вышел, весь красный, с каплями пота на носу и на висках и с перевернутым, смущенным лицом, маленький капитан Световидов… Увидев Ромашова, он засеменил ногами, шутовски-неестественно захихикал… Глаза его…

точно щупали Ромашова: слыхал он или нет?” Денщик ввел в кабинет Ромашова.

Огромное старческое лицо с седой короткой щеткой волос на голове и с седой бородой клином было сурово и холодно. Бесцветные светлые глаза глядели враждебно. Полковник делает выговор Ромашову за недостойное поведение. Кроме того, до полковника дошло, что Ромашов пьет.

Он предупреждает его, что такой путь может вывести его вон из офицерской семьи. Ромашов слушает и думает, что ведь он не дорожит этой семьей, готов хоть сейчас уйти в запас. Почему же он молчит и ничего не говорит? Полковник вспоминает прошлогодний случай, когда Ромашов, не прослужив и года, просился в отпуск из-за болезни матери. Вроде письмо какое-то от нее было…

Читайте также:  Краткое содержание триумфальная арка ремарка точный пересказ сюжета за 5 минут

Ромашов почувствовал, как на него накатывает гнев. “…Когда полковник заговорил о его матери, кровь вдруг горячим, охмеляющим потоком кинулась в голову Ромашову…

В первый раз он поднял глаза кверху и в упор посмотрел прямо в переносицу Шульговичу с ненавистью, с твердым и — это он сам чувствовал у себя на лице — с дерзким выражением, которое сразу как будто уничтожило огромную лестницу, разделяющую маленького подчиненного от грозного начальника.

Вся комната вдруг потемнела, точно в ней задернулись занавески… Странный, точно чужой голос шепнул вдруг извне в ухо Ромашову: “Сейчас я его ударю”…

Затем, как во сне, увидел он, еще не понимая этого, что в глазах Шульговича попеременно отразились удивление, страх, тревога, жалость…

” Ромашов вдруг почувствовал, что гнев спал, он, точно просыпаясь, глубоко и сильно вздохнул. Шульгович суетливо указал ему на стул.

Он оправдывается, говорит, что погорячился, перехватил через край, и приглашает его обедать. Ромашову за обедом неловко, он стесняется, не знает, куда девать руки.

Ему очень хочется встать и уйти. Наконец обед кончен.

“Опять шел Ромашов домой, чувствуя себя одиноким, тоскующим, потерявшимся в каком-то чужом, темном и враждебном месте. Опять горела на западе… красно-янтарная заря, и опять Ромашову чудился далеко за чертой горизонта, за домами и полями, прекрасный фантастический город с жизнью, полной красоты, изящества и счастья”.

Придя домой, он застал Гайнана в его темном чулане перед бюстом Пушкина, вымазанным маслом. Перед ним горела свеча. Гайнан молился. Появление Ромашова испугало Гайнана, но тот его успокоил.

В этот вечер Ромашов не пошел в собрание, а сел писать, уже третью по счету, повесть “Последний роковой дебют”, о которой никому не говорил. Ромашов пришел в собрание в девять часов, застав там всего несколько холостых офицеров.

Дамы еще не съезжались. В бильярдной шла игра на пиво. Ромашов должен был распоряжаться балом. И вот, одна за другой, появляются дамы.

Прежде, год тому назад, Ромашов очень любил эти минуты перед балом, веселую суету. Но все это ушло.

Слишком многое он узнал. Он понимал теперь, что дамы подражают героям романов, что полковые дамы годами носят одно и то же “шикарное” платье, делая жалкие попытки обновлять его к особым случаям.

Его смешило их пристрастие к разным эгреткам, шарфикам, огромным поддельным камням, к перьям и обилию лент. Они сильно белились и красились.

Но самое неприятное было то, что Ромашов знал закулисные истории каждого бала, каждого платья, чуть ли не каждой кокетливой фразы, знал все любовные истории, происходившие между всеми семьюдесятью пятью офицерами и их женами и родственницами. Заметив у входной двери Раису Александровну Петерсон, Ромашов прячется и упрашивает поручика Бобетинского подирижировать вместо него. В столовой идет разговор об офицерских поединках, только что разре-шенных.

У них есть и сторонники, и противники. Большинство поддерживает. Показавшаяся в дверях Раиса кокетливо воскликнула, что дамы хотят танцевать. К ней подлетает Бобетинский.

Окончив танец со следующим кавалером, она села неподалеку от Ромашова, продолжая игриво-пошлый разговор так, чтобы Ромашов все слышал. Ромашов смотрит искоса на Петерсон и думает: “О, какая она противная!

” Тут Раиса сделала вид, что заметила Ромашова, и завела с ним разговор. Во время кадрили Раиса обвиняет Ромашова, что ради него она обманула своего мужа, которого обычно называла: “мой дурак”, “этот болван, который вечно торчит” и т. п.

Ромашов говорит Раисе, что не любит ее и их связь была стыдной и пошлой. Раиса Петерсон разражается безобразной бранью по адресу Шурочки. Ромашов же краснел до настоящих слез от своего бессилия и растерянности.

На них уже начали обращать внимание.

Раиса грозит открыть глаза “этому дураку Николаеву”. “Я падаю, я падаю, — думал он с отвращением и со скукой.

Источник: http://ruslit.biz/pereskaz-soderzhaniya-a-i-kuprin-poedinok-chast-2/

Краткое содержание Суламифь Куприн

Главные герои повести – царь Персии Соломон и его возлюбленная Суламифь. Повесть состоит из двенадцати частей.

Первая часть обрисовывает перед читателем Персию во времена правления Соломона, рассказывает о Соломоне и его деяниях.

Царю было около сорока пяти лет, когда слава о нем, о его мудрости и красоте, о великолепии его жизни разнеслась далеко за пределами его страны. Царь был очень богат и щедр, настолько, что серебро в его дни ценилось не дороже простого камня.

А для тех, кто окружал царя и берег его покой, Соломон ничего не жалел – щиты пятисот его телохранителей были покрыты золотыми пластинками.

Вторая часть повести рассказывает читателю о том, каких женщин любил Великий царь. У него было семьсот жен и триста наложниц, а кроме этого – бесчисленное количество рабынь и танцовщиц.

Среди них были и белолицые, и черноглазые, и высокие, и коренастые, и округлые, и стройные – всех очаровывал царь своею любовью, потому что Бог дал ему такую неиссякаемую силу страсти, какой не было у людей обыкновенных.

Кроме того, разделял царь свое ложе с Балкис-Македа, царицей Савской, самой красивой и мудрой женщиной в мире. Но больше всех любил Соломон Суламифь, бедную девушку из виноградника.

Но за что же любили царя сами женщины? Говорили, что у царя была мраморная кожа, губы были точно яркая алая лента, волосы черны и волнисты, а

руки его были настолько нежны, теплы и красивы, что одним прикосновением исцелял царь головные боли, судороги и черную печаль. Бог сделал царя Соломона способным понимать языки зверей и птиц, понимать причину людских поступков – плохих и хороших, отчего приходило к нему великое множество людей, прося суда, совета, помощи, разрешения спора.

Таков был царь Соломон, и так живописали его историки тех дней.

На южном склоне горы Ваал-Гамон был у царя виноградник, куда любил царь уединяться в часы великих размышлений. Так было и в этот раз: царь приказал на заре отнести себя к горе.

Покинув носилки, царь сидел в одиночестве на простой деревянной скамье и, размышляя о чем-то, что было подвластно только его уму. Вдруг царь прислушался: где-то рядом раздался милый, чистый и ясный женский голосок, напевающий какую-то мелодию. Вскоре перед ним оказалась девушка в легком платье, но она не видела царя, занятая работой.

Голос ее все больше завораживает царя, и, пока она подвязывает лозы, слух его наслаждается ее пением. Неожиданно царь выходит к ней и произносит: Девушка, покажи мне лицо твое! Девушка смотрит на царя, и начавшийся сильный ветер вдруг треплет на ней платье и плотно облепляет его вокруг тела.

В это мгновение царь видит ее всю как нагую под одеждой, все ее прекрасное и стройное тело, все ее округлости и впадины, холмы и долины. Девушка подходит к царю и видит, как и он прекрасен, она с восторгом смотрит на него, и добавляет, что не заметила его. Царь говорит девушке, что она прекрасна, прекраснее всех на свете; просит сесть поближе к нему.

Он узнает, что ее имя – Суламифь, и она помогает своим братьям охранять эти царские виноградники. Когда царь берет ее за руку, по телу ее пробегает дрожь восторга, а когда он запечатляет на губах сладостный поцелуй, девушка понимает, что только он может быть ее возлюбленным, только ему она подарит свое девство.

Соломон говорит ей, что он царский повар и договаривается о свидании на следующую ночь у стен дома девушки. В этот день Соломон был особенно светел и радостен, и особенно много добра он сделал когда сидел на троне в зале суда.

В шестой части повести автор живописует перед читателем томления Суламифь, ждущей ночью своего возлюбленного. Вечером продала она ювелиру свое единственное украшение – праздничные серьги из серебра ювелиру, и купила у продавца благовоний на вырученные деньги мирру (ароматическая смола).

Суламифь, эта прекрасная тринадцатилетняя девушка, хотела, чтобы тело ее пахло сладостью мирры, когда будет его касаться ее возлюбленный. Долго она лежала на своем ложе в ожидании, пока не услышала шаги. Когда Суламифь выглянула, возле дома никого не оказалось.

В страхе и надежде побежала девушка к виноградникам, в которых встретила утром того, кого же успела полюбить всем сердцем. Когда она добежала до виноградников, счастью ее не было предела: царь ждал ее и протягивал к ней свои руки.

Губы их сливаются в поцелуе, а через некоторое время царь спрашивает, не жалеет ли она? Суламифь с улыбкой смущения и счастья отвечает ему: Братья мои поставили меня стеречь виноградник, а своего виноградника я не уберегла. В эту ночь Соломон признается девушке, что он царь.

Утром Суламифь привозят во дворец, купают в бассейне с благовонной водой, прекрасное тело ее одевают в легчайшие египетские ткани, а волосы обвивают жемчугом.

Семь дней и шесть ночей наслаждаются они любовью друг с другом. Семь дней лицо царя освещает радость и осыпает он Суламифь драгоценностями с ног до головы. В это время в храме Изиды совершается великое тайнодействие. Когда-то Мать богов Изида потеряла мужа, Озириса.

Его украл злобный Сет, запрятал в гроб, а потом, когда Изида нашла тело, снова выкрал его и, разорвав на четырнадцать частей, рассеял по всему миру. Тринадцать частей отыскала богиня Изида, кроме одной – священного фаллоса.

Жрецы стегают себя плетками, разрывают кожу свою и рвут рты в бешеном экстазе, пока один из них, высокий и худощавый старик с криком восторга делает какое-то движение и бросает к ногам богини обесформленный кусок мяса. Мгновенно воцаряется тишина. Жертвоприношение совершено. А царица Астис, верховная жрица храма, задумывает в это время черное дело.

С тех пор, как царь охладел к ней, в ее сердце поселилась черная ненависть, а теперь, когда она узнала о том, что прекраснейший Соломон проводит дни и ночи с некой Суламифью, она задумала зло. Астис подзывает к себе Элиава, начальника царской стражи. Она знает, что он давно пылает к ней страстью и обещает ему стать царем над ней, если он умертвит Суламифь.

Без слов Элиав выходит из храма. Он идет к дворцу Соломона и прячется у дверей царской спальни. В эту, седьмую ночь, Суламифь не может наслаждаться от всего сердца любовью Соломона. Душу девушки гложет печаль, она говорит царю, что где-то рядом ее смерть. Неожиданно раздается шорох, и вскочившая с ложа Суламифь, вдруг оказывается пронзенной мечом.

Читайте также:  Краткое содержание драгунский рыцари точный пересказ сюжета за 5 минут

Элиав убегает, но Соломон приказывает схватить его и умертвить. В тот же день Соломон требует отправить в Египет и царицу Астис, чтобы более не видеть ее в Персии. Сам царь до глубоких вечерних теней сидит возле тела Суламифи, и о том, какие мысли посещают его, никто не знает… Пересказал Андрей Калашников

Вариант 2

Великая Персия при владении царя Соломона стала еще богаче. Царь был сам богат и не скупился, одаривая своих близких и подданных. Серебро стоило в дни его правления, как простой металл. А золотом были украшены щиты его телохранителей.

Царь Соломон был не только щедр и добр, но и очень красив. В свои 45 лет он имел нежную мраморную кожу, черные, как смоль, волнистые волосы, алые губы и нежные руки. Соломон очаровывал всех женщин своею любовью. У него была тысяча жен и наложниц.

И всем им хватало любви царя Соломона. Даже Савская царица, красивейшая женщина во всем мире и мудростью, уступающей только Соломону, не могла устоять перед царем Персии и тоже делила с ним ложе.

Царь мог понимать язык птиц и животных, поэтому очень любил приходить на склон горы Ваал-Гомон, где был разбит царский виноградник и в уединении проводить там время.

Однажды на заре Соломон сидел один на скамье в винограднике и о чем-то размышлял, когда услышал нежный, хрустальный голосок, поющий незнакомую ему песню. Не замечая царя, молодая тринадцатилетняя девушка подвязывала виноградные лозы и пела. Вдоволь насладившись ее пением, Соломон вышел и попросил показать ему лицо.

Девушка повернулась к Соломону, и в этот момент шквал ветра плотно облепил платье вокруг ее тела. Соломон был очарован, видя ее, как голую под одеждой и поражен ее красотой. Девушку звали Суламифь и она работает в этом винограднике со своими братьями.

Соломон называет себя царским поваром и назначает ей свидание ночью у ее дома.

Суламифь продала свои единственные серьги и на вырученные деньги купила миру. Она натерла свое тело миру, и лежала в своей кровати, прислушиваясь к шагам. Соломон приходит к Суламифь и в эту же ночь признается, что он царь.

Теперь Суламифь живет во дворце. Ее купают в благовониях, одевают в самые роскошные ткани и украшают волосы жемчугом. Целую неделю наслаждаются Соломон и Суламифь друг другом.

Царица Савская Астис, жрица в храме Изиды, прознает, что ее возлюбленный Соломон не приходит больше к ней, так как увлечен юной Суламифь. Астис в гневе, что царь так равнодушен к ней. В Астис давно влюблен начальник стражи Соломона.

Она призывает Элиава к себе и требует убить Суламифь, а взамен предлагает ему себя, что он может ею владеть. Элиав без слов врывается в царскую спальню, мечом пронзает Суламифь и убегает.

Соломон карает Элиава, отправляет в Египет царицу Астис, а сам очень долго сидит у тела юной Суламифь и никто не знает, что за мысли сейчас посещают царскую голову.

Источник: https://rus-lit.com/kratkoe-soderzhanie-sulamif-kuprin/

Краткое содержание повести ПОЕДИНОК краткое изложение повести Куприна краткий пересказ, – Краткие содержания произведений

Краткое содержание повести А. Куприна «Поединок»

Вернувшись с плаца, подпоручик Ромашов подумал: «Сегодня не пойду: нельзя каждый день надоедать людям». Ежедневно он просиживал у Николаевых до полуночи, но вечером следующего дня вновь шел в этот уютный дом.

«Тебе от барыни письма пришла», — доложил Гайнан, черемис, искренне привязанный к Ромашову. Письмо было от Раисы Александровны Петерсон, с которой они грязно и скучно (и уже довольно давно) обманывали ее мужа. Приторный запах ее духов и пошло-игривый тон письма вызывал нестерпимое отвращение.

Через полчаса, стесняясь и досадуя на себя, Ромашов постучал к Николаевым. Владимир Ефимыч был занят. Вот уже два года подряд он проваливал экзамены в академию, и Александра Петровна, Шурочка, делала все, чтобы последний шанс (поступать дозволялось только до трех раз) не был упущен.

Помогая мужу готовиться, Шурочка усвоила уже всю программу (не давалась только баллистика), Володя же продвигался очень медленно.

С Ромочкой (так она звала Ромашова) Шурочка принялась обсуждать газетную статью о недавно разрешенных в армии поединках. Она видела в них суровую для российских условий необходимость.

Иначе не выведутся в офицерской среде шулера вроде Арчаковского или пьяницы вроде Назанского. Ромашов не был согласен зачислять в эту компанию Назанского, говорившего о том, что способность любить дается, как и талант, не каждому.

Когда-то этого человека отвергла Шурочка, и муж ее ненавидел поручика.

На этот раз Ромашов пробыл подле Шурочки, пока не заговорили, что пора спать. …На ближайшем же полковом балу Ромашов набрался храбрости сказать любовнице, что все кончено. Петерсониха поклялась отомстить.

И вскоре Николаев стал получать анонимки с намеками на особые отношения подпоручика с его женой. Впрочем, недоброжелателей хватало и помимо нее.

Ромашов не позволял драться унтерам, а капитану Сливе пообещал, что подаст на него рапорт, если тот позволит бить солдат.

Недовольно было Ромашовым и начальство. Кроме того, становилось все хуже с деньгами, и уже буфетчик не отпускал в долг даже сигарет. На душе было скверно из-за ощущения скуки, бессмысленности службы и одиночества.

В конце апреля Ромашов получил записку от Александры Петровны. Она напоминала об их общем дне именин (царица Александра и ее верный рыцарь Георгий).

Заняв денег у подполковника Рафальского, Ромашов купил духи и в пять часов был уже у Николаевых. Пикник получился шумный. Ромашов сидел рядом с Шурочкой, почти не слушал тосты и плоские шутки офицеров, испытывая странное состояние, похожее на сон.

Его рука иногда касалась Шурочкиной, но ни он, ни она не глядели друг на друга. Николаев, похоже, был недоволен. После застолья Ромашов побрел в рощу. Сзади послышались шаги. Это шла Шурочка. Они сели на траву. «Я в вас влюблена сегодня», — призналась она.

Ромочка привиделся ей во сне, и ей ужасно захотелось видеть его. Он стал целовать ее платье: «Саша… Я люблю вас…» Она призналась, что ее волнует его близость, но он слишком жалкий. У них общие мысли, желания, но она должна отказаться от него. Шурочка встала: пойдемте, нас хватятся.

По дороге она вдруг попросила его не бывать больше у них: мужа осаждают анонимками.

В середине мая состоялся смотр. Корпусный командир объехал выстроенные на плацу роты, посмотрел, как они маршируют, как выполняют ружейные приемы и перестраиваются для отражения неожиданных кавалерийских атак, — и остался недоволен. Только пятая рота капитана Стельковского, где не мучили шагистикой и не крали из общего котла, заслужила похвалу.

Самое ужасное произошло во время церемониального марша. Еще в начале смотра Ромашова будто подхватила какая-то радостная волна, он словно бы ощутил себя частицей некой грозной силы. И теперь, идя впереди своей полуроты, он чувствовал себя предметом общего восхищения. Крики сзади заставили его обернуться и побледнеть.

Строй смешался — и именно из-за того, что он, подпоручик Ромашов, вознесясь в мечтах к поднебесью, все это время смещался от центра рядов к правому флангу. Вместо восторга на его долю пришелся публичный позор.

К этому прибавилось объяснение с Николаевым, потребовавшим сделать все, чтобы прекратить поток анонимок, и еще — не бывать у них в доме.

Перебирая в памяти случившееся, Ромашов незаметно дошагал до железнодорожного полотна и в темноте разглядел солдата Хлебникова, предмет издевательств и насмешек в роте. «Ты хотел убить себя?» — спросил он Хлебникова, и солдат, захлебываясь рыданиями, рассказал, что его бьют, смеются, взводный вымогает деньги, а негде их взять. И учение ему не под силу: с детства мается грыжей.

Ромашову вдруг свое горе показалось таким пустячным, что он обнял Хлебникова и заговорил о необходимости терпеть. С этой поры он понял: безликие роты и полки состоят из таких вот болеющих своим горем и имеющих свою судьбу Хлебниковых.

Вынужденное отдаление от офицерского общества позволило Ромашову сосредоточиться на своих мыслях и найти радость в самом процессе рождения мысли.

Он все яснее видел, что существует только три достойных призвания: наука, искусство и свободный физический труд.

В конце мая в роте Осадчего повесился солдат. После этого происшествия началось беспробудное пьянство. Сначала пили в собрании, потом двинулись в публичный дом. Здесь-то и вспыхнул скандал.

Бек-Агамалов бросился с шашкой на присутствующих («Все вон отсюда!»), а затем гнев его обратился на одну из барышень, обозвавшую его дураком.

Ромашов перехватил кисть его руки: «Век, ты не ударишь женщину, тебе всю жизнь будет стыдно».

Гульба в полку продолжалась. В собрании Ромашов застал Осадчего и Николаева. Последний сделал вид, что не заметил его. Вокруг пели. Когда наконец воцарилась тишина, Осад-чий вдруг затянул панихиду по самоубийце, перемежая ее грязными ругательствами.

Ромашова охватило бешенство: «Не позволю! Молчите!» В ответ почему-то уже Николаев с исковерканным злобой лицом кричал ему: «Сами позорите полк! Вы и разные Назанские!» «А при чем же здесь Казанский? Или у вас есть причины быть им недовольным?» Николаев замахнулся, но Ромашов успел выплеснуть ему в лицо остатки пива.

Накануне заседания офицерского суда чести Николаев, попросил противника не упоминать имени его жены и анонимных писем. Как и следовало ожидать, суд определил, что ссора не может быть окончена примирением.

Ромашов провел большую часть дня перед поединком у Казанского, который убеждал его не стреляться. Жизнь — явление удивительное и неповторимое.

Неужели он так привержен военному сословию, неужели верит в высший будто бы смысл армейского порядка так, что готов поставить на карту само свое существование?

Вечером у себя дома Ромашов застал Шурочку. Она стала говорить, что потратила годы, чтобы устроить карьеру мужа.

Если Ромочка откажется ради любви к ней от поединка, то все равно в этом будет что-то сомнительное и Володю почти наверное не допустят до экзамена. Они непременно должны стреляться, но ни один из них не будет ранен. Муж знает и согласен.

Прощаясь, она закинула руки ему за шею: «Мы не увидимся больше. Так не будем ничего бояться… Один раз… возьмем наше счастье…» — и прильнула горячими губами к его рту.

…В официальном рапорте полковому командиру штабс-капитан Диц сообщал подробности дуэли между поручиком Николаевым и подпоручиком Ромашовым.

Когда по команде противники пошли друг другу навстречу, поручик Николаев произведенным выстрелом ранил подпоручика в правую верхнюю часть живота, и тот через семь минут скончался от внутреннего кровоизлияния. К рапорту прилагались показания младшего врача г. Знойко.

Источник: https://referatbooks.ru/literature/briefs/kratkoe-soderzhanie-povesti-poedinok-kratkoe-izlozhenie-povesti-kuprina-kratkij-pereskaz/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector