Краткое содержание погорельский лафертовская маковница точный пересказ сюжета за 5 минут

Книга Лафертовская маковница. Содержание — Погорельский Антоний Лафертовская маковница

A.ПОГОРЕЛЬСКИЙ

ЛАФЕРТОВСКАЯ МАКОВНИЦА

Лет за пятнадцать пред сожжением Москвы недалеко от Проломной заставы стоял небольшой деревянный домик с пятью окошками в главном фасаде и с небольшою над средним окном светлицею. Посреди маленького дворика, окруженного ветхим забором, виден был колодезь.

В двух углах стояли полуразвалившиеся анбары, из который один служил пристанищем нескольким индейским и русским курам, в мирном согласии разделявшим укрепленную поперек анбара веху. Перед домом из-за низкого палисадника поднимались две или три рябины и, казалось, с пренебрежением смотрели на кусты черной смородины и малины, растущие у ног их..

Подле самого крыльца выкопан был в земле небольшой погреб для хранения съестных припасов.

В сей-то убогий домик переехал жить отставной почтальон Онуфрич с женою Ивановною и с дочерью Марьею.

Онуфрич, будучи еще молодым человеком, лет двадцать прослужил в поле и дослужился до ефрейторского чина; потом столько же лет верою и правдою продолжал службу в московском почтамте; никогда, или, по крайней мере, ни за какую вину, не бывал штрафован и наконец вышел в чистую отставку и на инвалидное содержание.

Дом был его собственный, доставшийся ему по наследству от недавно скончавшейся престарелой его тетки. Сия старушка, при жизни своей, во всей Лафертовской части известна была под названием Лафертовской Маковницы,. ибо промысел ее состоял в продаже медовых маковых лепешек, которые умела она печь с особенным искусством.

Каждый день, какая бы ни была погода, старушка выходила. рано поутру из своего домика и направляла путь к Проломной заставе, имея на голове корзинку, наполненную маковниками. Прибыв к заставе, она. расстилала чистое полотенце, перевертывала вверх дном корзинку и в правильном порядке раскладывала свои маковники.

Таким образом сидела она до вечера, не предлагая никому своего товара и продавая оный в глубоком молчании. Лишь только начинало смеркаться, старушка собирала лепешки свои в корзинку и отправлялась медленными шагами домой. Солдаты, стоящие на карауле, любили ее, ибо она иногда потчевала их безденежно сладкими маковниками.

Но этот промысел старушки служил только личиною, прикрывавшею совсем иное ремесло. В глубокий вечер, когда в прочих частях города начинали зажигать фонари, а в окрестностях ее дома расстилалась ночная темнота, люди разного звания и состояния робко приближались к хижине и тихо стучались в калитку.

Большая цепная собака Султан громким лаем провозглашала чужих. Старушка отворяла дверь, длинными костяными пальцами брала за руку посетителя и вводила его в низкие хоромы.

Там, при мелькающем свете лампады, на шатком дубовом столе лежала колода карт, на которых от частого употребления едва можно было различить бубны от червей; на лежанке стоял кофейник из красной меди, а на стене висело решето.

Старущка, предварительно приняв от гостя добровольное подаяние — смотря по обстоятельствам, — бралась за карты или прибегала к кофейнику и к решету. Из красноречивых ее уст изливались рекою пророчества о будущих благах, и упоенные сладкою надеждою посетители при выходе из дома нередко вознаграждали ее вдвое более, нежели при входе.

Таким образом жизнь ее протекала покойно в мирных сих занятиях. Правда, что завистливые соседи называли ее за глаза колдуньею и ведьмою; но зато в глазами низко кланялись, умильно улыбались и величали бабушкою.

Такое к ней уважение отчасти произошло оттого, что когда-то один из соседей вздумал донести полиции, будто бы Лефортовская Маковница занимается непозволительным гаданием в карты и на кофе и даже знается с подозрительными людьми! На другой же день явился полицейский, вошел в дом, долго занимался строгим обыском и наконец при выходе объявил, что он не нашел ничего. Неизвестно, какие средства употребила почтенная старушка в доказательство своей невинности; да и не в том дело! Довольно foro, что донос найден был неосновательным. Казалось, что сама судьба вступилась за бедную Маковницу, ибо скоро после того сын доносчика, резвый мальчик, бегая по двору, упал на гвоздь и выколол себе глаз; потом жена его нечаянно поскользнулась и вывихнула ногу; наконец, в довершение всех несчастий, лучшая корова их, не будучи прежде ничем больна, вдруг пала. Отчаянный сосед насилу умилостивил старушку слезами и подарками, — и с того времени все соседство обходилось с нею с должным уважением. Те только, которые, переменяя квартиру, переселялись далеко от Лафертовской части, как, например: на Пресненские пруды, в Хамовники или на Пятницкую, — те только осмеливались громко называть Маковницу ведьмою. Они уверяли, что сами видали, как в темные ночи налетал на дом старухи большой ворон с яркими, как раскаленный уголь, глазами; иные даже божились, что любимый черный кот, каждое утро провожающий старуху до ворот и Каждый вечер ее встречающий, не кто иной, как сам нечистый дух.

Слухи эти наконец дошли и до Онуфрича, который, по должности своей, имел свободный доступ в передние многих домов.

Онуфрич был человек набожный, и мысль, что родная тетка его свела короткое знакомство с нечистым, сильно потревожило его душу. Долго не знал он, на что решиться.

— Ивановна! — сказал он наконец в один вечер, подымая ногу и вступая на смиренное ложе, — Ивановна, дело решено!

Завтра поутру пойду к тетке и постараюсь уговорить ее, чтоб она бросила проклятое ремесло свое. Вот она уже, слава богу, добивает девятой десяток; а в такие лета пора принесть покаяние, пора и о дуще подумать!

Это намерение Оцуфрича крайне не понравилось жене его.

Лефортовскую Маковницу все считали богатою, и Онуфрич был единственный ее наследник.

— Голубчик! — отвечала она ему, поглаживая его по наморщенному лбу, сделай милость, не мешайся в чужие дела.

У нас и своих забот довольно: вот уже теперь и Маша подрастает; придет пора выдать ее замуж, а где нам взять женихов без приданого? Ты знаешь, что тетка твоя любит дочь нашу; она ей крестная мать, и когда дело дойдет до свадьбы, то не от кого иного, кроме ее, ожидать нам милостей. Итак, если ты жалеешь Машу, если любишь меня хоть немножко, то оставь добрую старушку в покое. Ты знаешь, душенька…

Ивановна хотела продолжать, как заметила, что Онуфрич храпит. Она печально на него взглянула, вспомнив, что в прежние годы он не так хладнокровно слушал ее речи; отвернулась в другую сторону и вскоре сама захрапела.

На другое утро, когда еще Ивановна покоилась в объятиях глубокого сна, Онуфрич тихонько поднялся с постели, смиренно помолился иконе Николая-чудотворца, вытер суконкою блистающего на картузе орла и почтальонский свой знак и надел мундир.

Потом, подкрепив сердце большою рюмкою ерофеича, вышел в сени. Там прицепил он тяжелую саблю свою, еще раз перекрестился и отправился к Проломной заставе.

Старушка приняла его ласково.

— Эй, эй! племянничек, — сказала она ему, — какая напасть выгнала тебя так рано из дому да еще в такую даль! Ну, ну, добро пожаловать; просим садиться.

Онуфрич сел подле нее на скамью, закашлял и не знал с чего начать. В эту минуту дряхлая старушка показалась ему стращнее, нежели лет тридцать тому назад турецкая батарея. Наконец он вдруг собрался с духом.

— Тетушка! — сказал он ей твердым голосом, — я пришел поговорить с вами о важном деле.

— Говори, мой милой, — отвечала старушка, — а я послушаю.

— Тетушка! недолго уже вам остается жить на свете; пора покаяться, пора отказаться от сатаны и от наваждений его.

Старушка не дала ему продолжать. Губы ее посинели, плаза налились кровью, нос громко начал стукаться об бороду.

— Вон из моего дому! — закричала она задыхающимся от злости голосом. Вон, окаянный!., и чтобы проклятые ноги твои навсегда, подкосились, когда опять ты ступишь на порог мой!

Она подняла сухую руку… Онуфрич перепугался до полусмерти; прежняя, давно потерянная гибкость вдруг возвратилась в его ноги: он одним махом соскочил с лестницы и добежал до дому, ни разу не оглянувшись.

1

Источник: https://www.booklot.ru/genre/proza/russkaya-klassicheskaya-proza/book/lafertovskaya-makovnitsa/content/495974-pogorelskiy-antoniy-lafertovskaya-makovnitsa/

Природа фантастического в повести А.Погорельского «Лафертовская маковница»

Евгения Пилюгина

Слово «фантастика» пришло к нам из греческого языка. Мы называем фантастическим всё, что создаётся воображением. Способность фантазировать – уникальная способность, свойственная человеку.

Если отталкиваться от значения слова «фантастическое» в смысле «созданное воображением», то вся художественная литература «фантастична», потому что в основе её лежит художественный вымысел.

Но в более узком и определённом смысле под фантастикой понимают не всю художественную литературу, а только те произведения, в которых перед нами предстают неправдоподобные явления и образы, не встречающиеся в реальности, а также ясно ощущаемое нарушение художником присущих природе причинных связей и закономерностей. Художественная фантастика предполагает существование двух миров – естественного и сверхъестественного, причём чудесное, вторгаясь в реальную сферу, обязательно нарушает сложившиеся в ней отношения.

Несмотря на интерес к чудесному и таинственному, писателей, строящих сюжеты на фантастике, занимают, конечно, земной мир и те конкретные проблемы и отношения, которые в нём существуют.

Зачинателем русской фантастической повести по праву считают Антония Погорельского (это литературный псевдоним А.А. Перовского; 1787–1836). Уже первая его повесть «Лафертовская маковница» (1825) содержит все признаки жанровой формы.

Природа фантастики в повести представляет собой слияние двух традиций: народной сказки и гофмановских мотивов. О последних следует сказать отдельно. Увлечение творчеством Гофмана в России первой половины XIXвека носило повсеместный характер, а А.

Погорельский одним из первых обратился к его произведениям как к источнику литературных приёмов, мотивов и сюжетных ситуаций. О Гофмане в повести напоминает многое.

Это старуха колдунья, которая совмещает своё мистическое ремесло с обыденной торговлей медовыми маковниками и платным гаданием, причём «из красноречивых уст её изливались рекою пророчества о будущих благах, – и упоённые сладкой надеждой посетители при выходе из дома нередко награждали её вдвое более, нежели при входе». Читатель тех лет не мог не вспомнить при этом «Золотой горшок» и Луизу Рауерин, совмещавшую колдовство с продажей яблок, и её чёрного кота, способного, как и кот старухи из «Лафертовской маковницы», к перевоплощениям.

Ещё важнее сходство основных структурных принципов: у Погорельского, как и у Гофмана, повествование строится на постоянном переплетении сверхъестественного и реального.

Однако художественное своеобразие повести заключается в использовании автором так называемой народной фантастики. Речь идёт о народных суевериях, предрассудках, чертах народной сказки и представлениях простого человека о добре и зле, которые и создают необыкновенный колорит повести.

Например, в повести несколько раз упоминается число «три» в связи с колдовством старухи. Первый раз – в рассказе о мести колдуньи полицейскому, написавшему на неё донос, говорится, что она отомстила ему трижды: «…

скоро после того сын доносчика, резвый мальчик, бегая по двору, упал на гвоздь и выколол себе глаз; потом жена его нечаянно поскользнулась и вывихнула ногу; наконец, в довершение всех несчастий, лучшая корова их, не будучи прежде ничем больна, вдруг пала».

Следует обратить внимание на последний способ мести: по народным поверьям, если начали без видимой причины гибнуть домашние животные, особенно коровы, значит, чем-то обидели, разозлили колдуна. Ведь корова в то время – кормилица, без которой большой семье не выжить.

Читайте также:  Краткое содержание жуковский лесной царь точный пересказ сюжета за 5 минут

В следующий раз магическое число «три» появляется в описании колдовского обряда: «Трижды три раза старуха обошла вокруг стола, продолжая таинственный напев свой, сопровождаемый мурлыканьем кота».

Старуха назначает Маше прийти к ней в полночь, что также символично, так как, по народным поверьям, именно в это время совершаются все колдовские обряды и тёмные силы вершат свои дела. «Наконец подошла она к домику и трепещущей рукой дотронулась до калитки… Вдали, на колокольне Никиты-мученика, ударило двенадцать часов».

Сама старуха колдунья довольно интересный персонаж. Облик, в котором она предстаёт перед людьми, всего лишь личина, скрывающая её истинную сущность. Во время посещения Онуфрича старая тётка сбрасывает личину, и тут впервые в повествовании предстаёт её подлинный облик: «Губы её посинели, глаза налились кровью, нос начал громко стукаться о бороду».

Вспомним, как описывали очевидцы ночь смерти колдуньи: «Сильная буря, говорят, бушевала около хижины, тогда как везде погода стояла тихая; собаки из всего околотка собрались перед её окном и громко выли; мяуканье её кота было слышно издалека».

Это описание полностью соответствует народным представлениям об обстановке смерти колдуна, которая всегда сопровождается бурей, неадекватным поведением животных и природными катаклизмами.

Характерно также, что после смерти колдуньи Ивановна «в свисте ветра находила сходство с голосом старухи».

После переезда семьи Онуфрича в дом тётки колдунья несколько раз является Ивановне и Маше, однако при произнесении молитвы или крестном знамении видение исчезает, что утверждает преобладание христианской веры над тёмными силами: «…кто-то легонько ударил её по плечу… Она оглянулась…

за нею стояла покойница в том самом платье, в котором её похоронили!.. Лицо её было сердито; она подняла руку и грозила ей пальцем. Ивановна в сильном ужасе вскричала…

Ивановна заметила, что по мере того, как она вслушивалась в молитвы, вид покойницы становился бледнее, бледнее – и наконец совсем исчез».

Маше в эту же ночь тоже явилась бабушка, но не в том устрашающем виде, в каком виделась она Ивановне: «Лицо её было весело, и она умильно ей улыбалась. Маша перекрестилась – и тень пропала».

Той же ночью Маша видит блуждающие огоньки у колодца и бабушку в сопровождении чёрного кота, которая манит её к себе. Эта сцена также отражает народные приметы, согласно которым блуждающие огоньки указывают место, где спрятан клад.

Народная фантазия закрепила в этом сюжете глубокое жизненно-духовное содержание. Таинственное, фантастическое лишено непосредственной власти над действительностью.

Оно, как и всякое зло (а именно зло в повести Погорельского является носителем фантастики), может лишь смущать и искушать человека, если им завладеют низменные страсти.

Маша испытывает колебания: с одной стороны – мать, которая рисует ей картины беспечной богатой жизни, с другой – отец, которому чужды любые проявления колдовства. Сама по себе Маша натура светлая, и ей не свойственны корыстные помыслы, но влияние матери слишком велико – ведь она послушная дочь.

Решающую роль в этой борьбе сыграла любовь, которую Маша начинает испытывать к молодому незнакомцу. Под влиянием сильного, первого в её жизни чувства Маша приходит к осознанию того, что богатство – не главное условие счастья. А тут ещё и совет доброй соседки: «Деньги не делают счастья!»

«Маша внутренне очень согласна была с мнением соседки; ей также показалось, что лучше быть бедною и жить с любезным незнакомцем, нежели богатой и принадлежать Бог знает кому».

Любовь лишь усиливает, укрепляет в Маше существующее в ней светлое начало, и она решается отказаться от бабушкиного покровительства и выбросить ключ, являющийся его залогом.

«– Возьми назад свой подарок! – сказала она. – Не надо мне ни жениха твоего, ни денег твоих; возьми и оставь нас в покое.

Она бросила ключ прямо в колодезь; чёрный кот завизжал и кинулся туда же; вода в колодезе сильно закипела… Маша пошла домой. С груди её свалился тяжелый камень».

Итак, Маша с лёгким сердцем идёт домой, где её уже ждёт понравившийся ей Улиян, который к тому же оказался довольно богат. Так Маша оказалась сполна вознаграждена за свою верность силам добра.

Писатель награждает свою героиню за чистоту души, верность народной этике, за то, что она преодолевает страх перед внешними обстоятельствами, олицетворёнными в образах старухи и кота, не поддаётся соблазнам и искушениям.

Погорельский написал светлую повесть о победе гуманных народных начал над суевериями и предрассудками. Его фантастика не страшна, а занимательна и юмористична, потому что она возникает как следствие народных представлений и взята из народных поверий и сказок. Она вырастает на бытовой почве.

В повести нет трагического противостояния реального и фантастического, характерного, например, для немецкого романтизма. Вместе с тем фантастическое – даже в народном толковании – средоточие злых, чуждых человеку сверхъестественных сил.

Опора на народную фантастику, суеверия и предрассудки, разделяемые массой людей, а также погружение в народный быт придают повести особый колорит.

Источник: http://MirZnanii.com/a/352903/priroda-fantasticheskogo-v-povesti-apogorelskogo-lafertovskaya-makovnitsa

Лаборатория Фантастики

Аннотация:

Пропустив «Вечер четвёртый», на пятый Антоний поведал Двойнику своё следующее произведение – «Лафертовская маковница».

В этой повести, действие которой происходит в самом конце XVIII века, речь идёт о старушке, живущей в Лафертовской (читай – Лефортовской) части Москвы, прозванной Маковницей, потому как она зарабатывала себе на жизнь продажей маковых лепешек.

Соседи при встрече низко кланялись ей и добродушно величали её бабушкой, но на самом деле боялись её и, не без оснований, за глаза звали колдуньей…

© http://archivsf.narod.ru

Входит в:

— сборник «Двойник, или Мои вечера в Малороссии», 1828 г.

— антологию «Призраки», 1991 г.

— антологию «Мистика золотого века русской литературы», 2013 г.

— антологию «Белое привидение. Русская готика», 2006 г.

— антологию «Русская фантастическая проза эпохи романтизма (1820-1840 гг.)», 1990 г.

— антологию «Русская мистическая проза», 2004 г.

— антологию «Русская готическая проза», 1999 г.

— антологию «Оборотень. Русские фантасмагории», 1994 г.

— антологию «Семья вурдалака», 1993 г.

— антологию «Русская романтическая новелла», 1989 г.

— антологию «Большая книга оборотней», 2009 г.

— антологию «Нежданные гости», 1994 г.

— антологию «Русская романтическая повесть писателей 20—40-х годов XIX века», 1992 г.

— антологию «Русская фантастическая повесть эпохи романтизма», 1987 г.

— антологию «Русская романтическая повесть», 1980 г.

— антологию «Дневник Сатаны», 1993 г.

— антологию «Русская романтическая повесть (первая треть XIX века)», 1983 г.

— антологию «Ярмарка колдовства», 1994 г.

— антологию «Русская фантастическая повесть», 2007 г.

— антологию «La Russie fantastique (de Pouchkine à Platonov)», 1975 г.

— антологию «Романтическая повесть», 2007 г.

— антологию «Марьина роща», 1984 г.

— антологию «Чёрная курица, или Подземные жители. Аленький цветочек», 2001 г.

— антологию «Чёрная курица, или Подземные жители», 2002 г.

— антологию «Городок в табакерке», 2006 г.

— антологию «Русская литературная сказка», 2002 г.

— антологию «Русская мистическая проза», 2012 г.

— антологию «Russian 19th-century Gothic Tales», 1984 г.

— антологию «Страшное гадание», 2011 г.

— антологию «Уединенный домик на Васильевском», 2011 г.

— антологию «Таинственная проза», 2013 г.

— антологию «Racconti fantastici nella Russia dell'ottocento», 1988 г.

— антологию «Ужасы, мистика, страшные истории», 2011 г.

Экранизации:

— «Лафертовская маковница» 1986, СССР, реж: Елена Петкевич (Марченко)

— «Гостинец от крёстной» 2003, Россия, реж: Екатерина Михайлова

Издания:/языки:, , , , ,/тип:,/перевод:, , , ,

Издания на иностранных языках:

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

Тиань, 16 января 2014 г.

Весьма интересный образец русской мистической литературы. Сюжет традиционный: старушка с черным котом, мистический обряд, таинственное наследство, оставленное под условием, явление призрака в ночи.

Героиня — юная девушка Маша — должна сделать выбор между богатством и любовью. При этом матушка настойчиво требует выбрать богатство, а сама девушка… Впрочем, о выборе Маши лучше прочитать.

Персонажи повести несколько условны. Но при этом каждый интересен, обладает индивидуальностью и вызывает симпатию. Даже старая ведьма, ее черный кот, способный обращаться в человека, и корыстолюбивая матушка Маши очень симпатичные получились.

Книга не страшная. Она скорее сказочная, по атмосфере похожая на мистические повести Гоголя. Мир потусторонний и мир обычный представлены совсем рядом, с возможностями пересечения и влияния.

Вещица эта недлинная. Читается на одном дыхании и оставляет прекрасное послевкусие, несмотря на простоту сюжета, а, может быть, именно благодаря ему.

Кел-кор, 17 мая 2008 г.

Рассказ даже упрекнуть не в чем. Все так, как надо: великолепный язык, держащий в напряжении сюжет…

Правда, я ждал другого финала…

Подписаться на отзывы о произведении

Источник: http://fantlab.ru/work21237

Раз в крещенский вечерок

Как известно, на Святки, между Рождеством и Крещением, из разных углов лезет всевозможная нечисть. Среди русских писателей XIX века было много знатоков темных сил: «Горький» рассказывает о пяти неочевидных произведениях, в которых резвятся колдуны и бушуют вурдалаки.

В середине 1820-х годов в русской литературе появился новый жанр — фантастическая повесть. Он быстро завоевал читательскую любовь, многие писатели решили попробовать себя в нем, а для некоторых фантастика стала основной темой.  Один за другим появляются «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» А.А.

Погорельского (1828), «Вечера на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя (1831—1832), «Пестрые сказки» В.Ф. Одоевского (1833), «Вечер на Хопре» М.Н. Загоскина (1834) и т.д. Новый жанр обсуждался в журналах того времени: «Московском телеграфе», «Московском вестнике», «Сыне отечества» и других.

Романтизм, наследуя готической литературе, всегда питал интерес ко всему мистическому и необычному. Толчком к развитию фантастической повести в России стали переводы Эрнста Теодора Гофмана.

Первый был осуществлен в 1822-м («Девица Скудери» в приложении к «Сыну отечества»), а к 1840 году на русском опубликовали 62 рассказа Гофмана. Отечественные авторы активно использовали гофмановские темы и мотивы. Впрочем, Гофман был не единственным, кто повлиял на русскую фантастическую прозу. Например, В.Э.

Вацуро пишет, что на Ореста Сомова решающее влияние оказал Вашингтон Ирвинг; кроме того, существовала мощная традиция готики, предшествовавшей романтизму и ставшей первым коммерчески успешным жанром.

Антоний Погорельский «Лафертовская маковница» (1825)

В Лафертовской части Москвы жила старушка-маковница, умевшая печь удивительно вкусные маковые лепешки. На самом деле она была ведьмой, промышлявшей по ночам гаданием и общением с нечистью. У старушки был племянник Онуфрич, бедный почтальон и набожный человек. Ведьма приходилась крестной матерью его дочери Маше, которую очень любила.

Однажды Онуфрич набрался храбрости и решил уговорить старушку, чтобы она покаялась и бросила нечистый промысел, однако та рассердилась и вытолкала племянника из дома. Через несколько лет Ивановна, корыстная жена Онуфрича, решила во что бы то ни стало помириться с маковницей — Онуфрич был единственным наследником теткиного добра, а Машу следовало выдать замуж.

Ведьма наколдовала ей жениха и повесила на шею ключ от сундука со своими сокровищами, однако место, где они хранятся, не открыла, посулив, что обещанный жених поможет увеличить богатство. Спустя некоторое время старуха умерла. Семья Онуфрича переселилась в теткин дом, а Маша влюбилась в приятного молодого человека по имени Улиян.

Читайте также:  Краткое содержание бунин натали точный пересказ сюжета за 5 минут

В новом доме Ивановне и Маше стал мерещиться призрак старухи. Ночью девушке казалось, что «холодная рука гладила ее по лицу», а привидение маковницы и ее черный кот подзывали к колодцу во дворе.

На другой день к ней посватался титулярный советник Аристарх Фалелеич Мурлыкин, который «с приятностию выгибал круглую свою спину» и «умильно на нее поглядывал, почти совсем зажмурив глаза». Маша без труда узнала в нем черного кота маковницы, который всюду ее сопровождал, а после смерти старушки пропал.

Всегда покорная воле родителей, на этот раз девушка наотрез отказалась выполнять ее — она выбросила ключ от ларца с сокровищами в колодец, а кот прыгнул туда за ним. Вскоре отец нашел Маше нового жениха — сына своего старинного друга, который оказался тем самым Улияном.

«Лафертовская маковница» была опубликована в 1825 году в мартовском номере журнала «Новости литературы», критики назвали ее «первой фантастической повестью России». В 1828-м повесть вошла в цикл «Двойник, или мои вечера в Малороссии». Именно с этим сборником принято связывать начало «русской гофманианы».

У Погорельского, как и у Гофмана, «в национально окрашенный быт вторгается фантастика». Мистика в «Лафертовской маковнице» уютная и почти нестрашная, заглушаемая бытом, а черный кот, обернувшийся в обаятельного Аристарха Фалелеича Мурлыкина, отсылает к одному из главных литературных котов — гофмановскому Мурру.

К слову, кот Погорельского многим запал в душу, в том числе Пушкину: «Душа моя, что за прелесть бабушкин кот! Я перечел два раза и одним духом всю повесть, теперь только и брежу Три. Фал. Мурлыкиным. Выступаю плавно, зажмуря глаза, повертывая голову и выгибая спину».

Как часто и у Гофмана, после непродолжительной борьбы с нечистой силой следует воссоединение влюбленных.

Орест Сомов «Киевские ведьмы» (1833)

Одна из лучших повестей Сомова рассказывает о любви молодого казака Федора Блискавки к красавице Катрусе, о матери которой ходили слухи, будто она ведьма. Казак стал примечать, что к концу каждого месяца его любимая жена начинала тосковать.

Однажды он нашел у себя под подушкой пучок сон-травы: выбросив ее, Федор проследил за Катрусей и понял, что она летает на шабаш на Лысой горе. В следующую ночь казак отправился за женой. На шабаше он увидел множество знакомых, о которых никто не сказал бы, что те знаются с нечистой силой.

Блискавку обнаружили упыри и ведьмы — по суровому закону его должна умертвить жена. Катруся выпила его кровь, но перед этим поведала правду о себе: о том, как мать против воли сделала ее ведьмой и как страдает ее душа. Катруся не раз пыталась отступиться от своего страшного дара, но нечистая сила так просто не отстанет.

Вскоре после смерти казака пропала и его жена. Ходила молва, будто ее сожгли собственные товарки за то, что она пыталась забросить свое ремесло.

Орест Михайлович Сомов (1793—1833) считается одним из предшественников Гоголя. Он на несколько лет раньше обратился к украинскому этнографическому материалу.

В «Сказках о кладах» (1830) писатель декларирует свою позицию: «собрать сколько можно народных преданий и поверий, распространенных в Малороссии и Украине между простым народом, дабы оные не вовсе были потеряны для будущих археологов и поэтов». Народные верования не единственный источник произведений Сомова. В 1818-м писатель переводит «Путешествие по Далмации» аббата Д.Б.

Фортиса, где один раздел посвящен верованиям морлаков, в том числе вампирам. Этот текст оказал огромное влияние на «вампирскую» тему как у европейских авторов (Гете «Коринфская невеста», «Гузла» Мериме и др.), так и русских, в том числе Сомова.

Он соединил чистый этнографический материал и европейский сюжет о деве-смерти и утвердил представление о Малороссии как о месте, где нечисть чувствует себя вольготно, а наступить ведьме на хвост в базарный день — обычное дело. Представление это так окрепло, что Владимир Даль в своем очерке писал, что «ведьма… водится собственно на Украине».

Владимир Одоевский «Сказка о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем» (1834)

Недалеко от деревни Морковкиной-Наташиной нашли мертвое тело, неизвестно кому принадлежащее: «мужеска пола тело, одетое в серый суконный ветхий шинель; в нитяном кушаке, жилете суконном красного и отчасти зеленого цвета, в рубашке красной пестрядинной; на голове картуз из старых пестрядинных тряпиц с кожаным козырьком». Приказного Ивана Севастьяныча командировали, чтобы разобраться, чье это тело, поскольку установить личность покойного не удалось. После того как однажды вечером Иван Севастьяныч воздал должное гусю с подливкой и особенно желудочной настойке, к нему явился необычный посетитель без тела. Цвеерлей Джон-Луи сообщил, что имел привычку покидать тело, но в этот раз произошло недоразумение, и он его потерял. За помощь в возвращении посетитель пообещал 50 рублей. Проснувшись на следующее утро, Иван Севастьяныч никак не мог понять, было ли это на самом деле или приснилось. Заседатель так и вовсе поднял его на смех, и тело было вскрыто.

Одоевский считается одним из первопроходцев русской фантастической прозы. «Алхимико-музыко-философско-фантастическое сиятельство» в шутку называла князя поэтесса Евдокия Петровна Ростопчина. Одоевский действительно был мистиком, увлекался философией и музыкой — и все это нашло отражение в его прозе.

«Сказка о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем» вошла в цикл «Пестрые сказки», вышедший в 1834 году. В этом сатирическом рассказе Одоевский соединяет фантастическое и повседневное, тем самым выводя бытовое из сферы привычного. Исследователи не раз отмечали сходство с поэтикой «Петербургских повестей» Гоголя — автор «Пестрых сказок» отчасти предвосхитил автора «Носа».

Необыкновенное происшествие, описываемое в «Сказке», окружено таким количеством бытовых деталей, что читатель теряется и не может понять, случилось ли это на самом деле или явилось герою после штофа желудочной настойки.

Интонация, с которой сообщается о происшествии, напоминает бюрократическую, но «эти заурядные предметы и детали реального мира через свою связь с необыкновенным и фантастическим приобретают крупные масштабы, становятся в точном смысле слова зримыми» (Маймин).

Александр Вельтман «Иоланда» (1837)

1315 год, Тулуза. К церопластику Гюи Бертрану приходит таинственный заказчик и просит сделать восковую куклу — копию девушки на принесенном портрете. Изготавливать восковые фигуры запрещено святой инквизицией, из-за этого Бертрану нечем кормить семью.

Скульптор с опаской принимается за заказ. Далее следует монолог девушки Иоланды, которая желает отомстить своей сопернице Санции с помощью магии. Соперница действительно исчезает, а Иоланду ведут на костер.

Вскоре после казни на площади останавливается карета с Санцией…

«Иоланда» — иной тип фантастического рассказа, в котором чудеса оказываются мнимыми, а фантастический антураж необходим, чтобы заострить внимание на этической проблематике: совершается выбор между добром и злом, преступление влечет за собой наказание. Иоланда — сильная и страстная натура, которая не в силах противостоять своим чувствам, именно это больше всего занимает автора. По мере того как чудеса получают реальное объяснение, раскрывается человеческая психология.

Кадр из кинофильма «Семья вурдалаков» (режиссеры Геннадий Климов, Игорь Шавлак, 1990 год)

Алексей Толстой «Семья вурдалака» (1839)

Следуя с дипломатической миссией, маркиз д`Юрфе останавливается в сербской деревне в семье старика Горчи. Горча уходит в горы с другими мужчинами, чтобы разделаться с разбойником Алибеком.

Своим домашним он наказывает ждать его 10 дней, по истечении срока семья должна отслужить молебен за упокой, а если он все-таки вернется, то домашние должны вогнать ему в спину осиновый кол, поскольку это будет уже не он, а вурдалак. Тем временем главный герой увлекается дочерью Горчи — Зденкой. На исходе десятого дня старик все-таки возвращается домой, его сыновья начинают спорить.

Георгий подозревает, что отец стал вурдалаком, а Петр — что остался прежним, хотя старик ведет себя странно: отказывается произнести молитву и перекреститься. Ночью старик похитил внука из дома, заперев снаружи дверь. Маркиз разбудил братьев, им удается высадить запертую дверь. Мальчика нашли на дороге без сознания, старик пропал.

Вскоре сын Георгия умер, а дипломат продолжил свой путь. Спустя полгода он вновь оказался в этой деревне и узнал, что вся семья стала вурдалаками, а Зденка сошла с ума от горя. Он навестил бедную девушку и понял, что она тоже стала вампиром.

Рассказ написан в 1839-м 21-летним Толстым на французском языке. Произведение опубликовали лишь в 1884 году в «Русском вестнике» (в переводе Болеслава Маркевича).

В нем сходятся традиционные для готической литературы мотивы: путник, вынужденный прервать путешествие, увлечение прекрасной девушкой, столкновение с инфернальными силами — и все это в непривычных декорациях.

«Семья вурдалака» имеет рамочную композицию: постаревший маркиз д`Юрфе рассказывает свою историю уставшим от бальной суеты гостям. Если для первого рассказа Толстого «Упырь» характерна сатира, «загадка соотношения реального и ирреального», то здесь — быличка в чистом виде.

Герой столкнулся с вампирами и ни на секунду не подвергает этот факт сомнению. Правда, дело «упрощается» тем, что события разворачиваются в сербской деревне, то есть экзотическом крае, где возможно все.

Зденка воплощает образ женщины-вампира «коварной обольстительницы из мира нечисти, пришедшей в наш мир, чтобы погубить очередного мужчину… Она не нападает под покровом ночи, подобно вампиру-мужчине, но ласково и нежно высасывает из него жизнь» (Михайлова, Одесский). В отличие от того же «Упыря», Толстой не играет здесь с романтической поэтикой чудесного, а следует традиционной схеме, но от этого «Семья вурдалака» не менее полна жуткой прелести.

Источник: https://gorky.media/context/raz-v-kreshhenskij-vecherok/

Антоний Погорельский —

 Короткая повесть-быличка, помещённая в 1825 году в журнале «Новости литературы». Литературный дебют Антония Погорельского, первый в русской прозе пример фантастического романтизма.

Действие происходит в последние годы XVIII века в Лафертовской, или Лефортовской, части Москвы, у Проломной заставы, где живёт в своём доме восьмидесятилетняя «маковница» — продавщица маковых лепёшек. Однако «этот промысел старушки служил только личиною, прикрывавшею совсем иное ремесло», — гадание по ночам и общение с нечистыми силами… 

…Лет за пятнадцать пред сожжением Москвы недалеко от Проломной заставы стоял небольшой деревянный домик с пятью окошками в главном фасаде и с небольшою над средним окном светлицею. Посреди маленького дворика, окруженного ветхим забором, виден был колодезь.

В двух углах стояли полуразвалившиеся анбары, из который один служил пристанищем нескольким индейским и русским курам, в мирном согласии разделявшим укрепленную поперек анбара веху. Перед домом из-за низкого палисадника поднимались две или три рябины и, казалось, с пренебрежением смотрели на кусты черной смородины и малины, растущие у ног их..

Подле самого крыльца выкопан был в земле небольшой погреб для хранения съестных припасов.

   В сей-то убогий домик переехал жить отставной почтальон Онуфрич с женою Ивановною и с дочерью Марьею.

Читайте также:  Краткое содержание чапек почтальонская сказка (почтарская сказка) точный пересказ сюжета за 5 минут

Онуфрич, будучи еще молодым человеком, лет двадцать прослужил в поле и дослужился до ефрейторского чина; потом столько же лет верою и правдою продолжал службу в московском почтамте; никогда, или, по крайней мере, ни за какую вину, не бывал штрафован и наконец вышел в чистую отставку и на инвалидное содержание.

Дом был его собственный, доставшийся ему по наследству от недавно скончавшейся престарелой его тетки. Сия старушка, при жизни своей, во всей Лафертовской части известна была под названием Лафертовской Маковницы,. ибо промысел ее состоял в продаже медовых маковых лепешек, которые умела она печь с особенным искусством.

Каждый день, какая бы ни была погода, старушка выходила. рано поутру из своего домика и направляла путь к Проломной заставе, имея на голове корзинку, наполненную маковниками. Прибыв к заставе, она. расстилала чистое полотенце, перевертывала вверх дном корзинку и в правильном порядке раскладывала свои маковники.

Таким образом сидела она до вечера, не предлагая никому своего товара и продавая оный в глубоком молчании. Лишь только начинало смеркаться, старушка собирала лепешки свои в корзинку и отправлялась медленными шагами домой. Солдаты, стоящие на карауле, любили ее, ибо она иногда потчевала их безденежно сладкими маковниками…  

Редактор — Татьяна Абакумова Композитор — Эдуард Глейзер

Режиссер — Аркадий Абакумов

  • Год выпуска: 2015 г.

Источник: https://books-audio.in/news/antonij_pogorelskij_lafertovskaja_makovnica/2017-01-04-3417

Погорельский Антоний — Лафертовская маковница, Страница 5, Читать книги онлайн

— Что это значит?- закричал он.

— Эдакая ты неучтивая, точно деревенская девка!

Однако ж Маша его не слушала.

— Батюшка!- сказала она ему вне себя, — воля ваша! это бабушкин черный кот! Велите ему скинуть перчатки; вы увидите, что у него есть когти.

— С сими словами она вышла из комнаты и убежала в светлицу.

Аристарх Фалелеич тихо что-то ворчал себе под нос. Онуфрич и Ивановна были в крайнем замешательстве, но Мурлыкин подошел к ним, все так же улыбаясь.

— Это ничего, сударь, — сказал он, сильно картавя, — ничего, сударыня, прошу не прогневаться! Завтра я опять приду, завтра дорогая невеста лучше меня примет.

После того он несколько раз им поклонился, с приятностию выгибая круглую свою спину, и вышел вон. Маша смотрела из окна и видела, как Аристарх Фалелеич сошел с лестницы и, тихо передвигая ноги, удалился; но, дошед до конца дома, он вдруг повернул за угол и пустился бежать как стрела. Большая соседская собака с громким лаем во всю прыть кинулась за ним, однако не могла его догнать.

Ударило двенадцать часов; настало время обедать. В глубоком молчании все трое сели за стол, и никому не хотелось кушать.

Ивановна от времени до времени сердито взглядывала на Машу, которая сидела с потупленными глазами. Онуфрич тоже был задумчив. В конце обеда принесли Онуфричу письмо; он распечатал — и на лице его изобразилась радость. Потом он встал из-за стола, поспешно надел новый сюртук, взял в руки шляпу и трость и готовился идти со двора.

— Куда ты идешь, Онуфрич?
— спросила Ивановна.

— Я скоро ворочусь, — отвечал он и вышел.

Лишь только он затворил за собою дверь, как Ивановна начала бранить Машу.

— Негодная!
— сказала она ей, — так-то любишь и почитаешь ты мать свою? Так-то повинуешься ты родителям? Но я тебе говорю, что приму тебя в руки! Только смей опять подурачиться, когда пожалует к нам завтра Аристарх Фалелеич!

— Матушка!
— отвечала Маша со слезами, — я во всем рада слушаться, только не выдавайте меня за бабушкина кота!

— Какую дичь ты опять запорола?- сказала Ивановна.

— Стыдись, сударыня; все знают, что он титулярный советник.

— Может быть, и так, матушка, — отвечала бедная Маша, горько рыдая, но он кот, право, кот!

Сколько ни бранила ее Ивановна, сколько ее ни уговаривала, но она все твердила, что никак не согласится выйти замуж за бабушкина кота; и наконец Ивановна в сердцах выгнала ее из комнаты. Маша пошла в свою светлицу и опять принялась горько плакать.

Спустя несколько времени она услышала, что отец ее воротился домой, и немного погодя ее кликнули. Она сошла вниз; Онуфрич взял ее за руку и обнял с нежностию.

— Маша!
— сказал он ей, — ты всегда была добрая девушка и послушная дочь!

Маша заплакала и поцеловала у него руку.

— Теперь ты можешь доказать нам, что ты нас любишь!

Слушай меня со вниманием. Ты, я думаю, помнишь о маркитанте, о котором я часто вам рассказывал и с которым свел я такую дружбу во время Турецкой войны: он тогда был человек бедный, и я имел случай оказать ему важные услуги.

Мы принуждены были расстаться и поклялись вечно помнить друг друга. С того времени прошло более тридцати лет, и я совершенно потерял его из виду. Сегодня за обедом получил я от него письмо; он недавно приехал в Москву и узнал, где я живу.

Я поспешил к нему; ты можешь себе представить, как мы обрадовались друг другу. Приятель мой имел случай вступить в подряды, разбогател и теперь приехал сюда жить на покое.

Узнав, что у меня есть дочь, он обрадовался; мы ударили по рукам, и я просватал тебя за его единственного сына. Старики не любят терять времени — и сегодня ввечеру они оба у нас будут.

Маша еще горче заплакала; она вспомнила об Улияне.

— Послушай, Маша!
— сказал Онуфрич, — сегодня поутру сватался за тебя Мурлыкин; он человек богатый, которого знают все в здешнем околотке.

Ты за него выйти не захотела; и признаюсь, — хотя я очень знаю, что титулярный советник не может быть котом или кот титулярным советником, — однако мне самому он показался подозрительным.

Но сын приятеля моего — человек молодой, хороший, и ты не имеешь никакой причины ему отказать.

Итак, вот тебе мое последнее слово: если не хочешь отдать руку свою тому, которого я выбрал, то готовься завтра поутру согласиться на предложение Аристарха Фалелеича… Поди и одумайся.

Маша в сильном огорчении возвратилась в свою светлицу.

Она давно решилась ни для чего в свете не выходить за Мурлыкина; но принадлежать другому, а не Улияну, — вот что показалось ей жестоким! Немного погодя вошла к ней Ивановна.

— Милая Маша!
— сказала она ей, — послушайся моего совета.

Все равно, выходить тебе за Мурлыкина или за маркитанта:

откажи последнему и ступай за первого. Отец хотя и говорил, что маркитант богат, но ведь я отца твоего знаю! У него всякий богат, у кого сотня рублей за пазухой. Маша! подумай, сколько у нас будет денег… а Мурлыкин, право, не противен. Хотя он уже не совсем молод, но зато как вежлив, как ласков! Он будет тебя носить на руках.

Маша плакала, не отвечая ни слова; а Ивановна, думая, что она согласилась, вышла вон, дабы муж не заметил, что она ее уговаривала. Между тем Маша скрепя сердце решилась принесть отцу на жертву любовь свою к Улияну. «Постараюсь его забыть, — сказала она сама себе, — пускай батюшка будет счастлив моим послушанием. Я и так перед ним виновата, что против его воли связалась с бабушкой!»

Лишь только смерклось, Маша тихонько сошла с лестницы и направила шаги прямо к колодезю. Едва вступила она на двор, как вдруг вихрь поднялся вокруг нее, и казалось, будто земля колеблется под ее ногами…

Толстая жаба с отвратительным криком бросилась к ней прямо навстречу, но Маша перекрестилась и с твердостию пошла вперед. Подходя к колодезю, послышался ей жалостный вопль, как будто выходящий с самого дна. Черный кот печально сидел на срубе и мяукал унылым голосом.

Маша отворотилась и подошла ближе; твердою рукою сняла она с шеи снурок и с ним ключ, полученный от бабушки.

— Возьми назад свой подарок!- сказала она.

— Не надо мне ни жениха твоего, ни денег твоих; возьми и оставь нас в покое.

Она бросила ключ прямо в колодезь; черный кот завизжал и кинулся туда же; вода в колодезе сильно закипела… Маша пошла домой. С груди ее свалился тяжелый камень.

Подходя к дому, Маша услышала незнакомый голос, разговаривающий с ее отцом. Онуфрич встретил ее у дверей и взял за руку.

— Вот дочь моя!
— сказал он, подводя ее к почтенному старику с седою бородою, который сидел на лавке. Маша поклонилась ему в пояс.

— Онуфрич!
— сказал старик, — познакомь же ее с женихом.

Маша робко оглянулась — подле нее стоял Улиян! Она закричала и упала в его объятия…

Я не в силах описать восхищения обоих любовников. Онуфрич и старик узнали, что они уже давно познакомились, — и радость их удвоилась. Ивановна утешилась, узнав, что у будущего свата несколько сот тысяч чистых денег в ломбарде. Улиян тоже удивился этому известию, ибо он никогда не думал, чтоб отец его был так богат. Недели чрез две после того их обвенчали.

В день свадьбы, ввечеру, когда за ужином в доме Улияна веселые гости пили за здоровье молодых, вошел в комнату известный будочник и объявил Онуфричу, что в самое то время, когда венчали Машу, потолок в лафертовском доме провалился и весь дом разрушился.

— Я и так не намерен был долее в нем жить, — сказал Онуфрич.
— Садись с нами, мой прежний товарищ, налей стакан цимлянского и пожелай молодым счастия и — многие лета!

(1825)

АНТОНИЙ ПОГОРЕЛЬСКИЙ

Все произведения печатаются по изданию: Погорельский Антоний. Двойник, или Мои вечера в Малороссии. Монастырка. М.: ГИХЛ, 1960.

Лафертовская маковница

С. 50. Лафертово — народное название Лефортова — местности Москвы, где находился дворец Ф. Я. Лефорта (1656 — 1699) — военачальника, сподвижника Петра I.

Проломная застава — площадь в Лефортове перед воротами в Камер-Коллежском валу, пробитыми — «проломанными» — уже после возведения вала; современное название: площадь Проломной заставы.

С. 63. Роспуски — телеги, грузовые дроги, розвальни.

Источник: https://romanbook.ru/book/2974632/?page=5

Ссылка на основную публикацию