Краткое содержание рассказов бориса шергина за 2 минуты

Миша Ласкин. Борис Шергин

Краткое содержание рассказов Бориса Шергина за 2 минуты

Это было давно, когда я учился в школе. Тороплюсь домой обедать, а из чужого дома незнакомый мальчик кричит мне:

— Эй, ученик! Зайди на минутку!

Захожу и спрашиваю:

— Тебя как зовут?

— Миша Ласкин.

— Ты один живешь?

— Нет, я приехал к тетке. Она убежала на службу, велела мне обедать. Я не могу один обедать, Я привык на корабле с товарищами. Садись скорее, ешь со мной из одной чашки!

Я дома рассказал, что был в гостях у Миши Ласкина. Мне говорят:

— В добрый час! Ты зови его к себе. Слышно, что его отец ушел в дальнее плавание.

Так я подружился с Мишей.

Против нашего города река такая широкая, что другой берег едва видно. При ветре по реке катятся волны с белыми гребнями, будто серые кони бегут с белыми гривами.

Однажды мы с Мишей сидели на берегу. Спокойная река отражала красный облачный закат. С полдесятка ребят укладывали в лодку весла.

Старший из ребят кричал:

— Слушать мою команду! Через час всем быть здесь. Теперь отправляйтесь за хлебом.

И они все ушли. Миша говорит:

— Это они собрались за реку на ночь. Утром будут рыбу промышлять. А домой не скоро попадут. Глупый ихний капитан — не понимает, что если небо красно с вечера, то утром будет сильный ветер. Если говорить, они не послушают. Надо спрятать у них весла.

Мы взяли из лодки весла и запихали их под пристань, в дальний угол, так, что мышам не найти.

Миша верно угадал погоду. С утра дул морской ветер. Кричали чайки. Волны с шумом налетали на берег. Вчерашние ребята бродили по песку, искали весла.

Миша сказал старшему мальчику:

— Забрались бы вы с ночи на тот берег и ревели бы там до завтра.

Мальчик говорит:

— Мы весла потеряли.

Миша засмеялся:

— Весла я спрятал.

Как-то раз мы пошли удить рыбу. После дождя спускаться с глиняного берега было трудно. Миша сел разуться, я побежал к реке. А навстречу Вася Ершов. Тащит на плече мачту от лодки. Я не дружил с ним и кричу:

— Вася Ерш, куда ползешь?

Он зачерпнул свободной рукой глины и ляпнул в меня. А с горы бежит Миша. Вася думает: «Этот будет драться» — и соскочил с тропинки в грязь.

А Миша ухватил конец Васиной мачты и кричит:

— Зачем ты в грязь залез, дружище? Дай я помогу тебе.

Он до самого верху, до ровной дороги, нес Васину мачту. Я ждал его и думал: «Миша только и глядит, как бы чем-нибудь кому-нибудь помочь».

Утром взял деревянную парусную лодочку своей работы и пошел к Ершовым. Сел на крыльцо. Вышел Вася, загляделся на лодочку.

Я говорю:

— Это тебе.

Он улыбнулся и покраснел. А мне так стало весело, будто в праздник.

Однажды мой отец строил корабль недалеко от города, и мы с Мишей ходили глядеть на его работу. В обеденный час отец угощал нас пирогами с рыбой. Он гладил Мишу по голове и говорил:

— Ешь, мой голубчик.

Потом нальет квасу в ковшик и первому подаст Мише:

— Пей, мой желанный.

Я всегда ходил на стройку вместе с Мишей. Но однажды я подумал: «Не возьму сегодня Мишку. Умею с кем поговорить не хуже его».

И не сказал товарищу, один убежал.

Корабль уже был спущен на воду. Без лодки не добраться. Я с берега кричу, чтобы послали лодку. Отец поглядывает на меня, а сам с помощниками крепит мачту. А меня будто и не узнает.

Целый час орал я понапрасну. Собрался уходить домой. И вдруг идет Миша. Спрашивает меня:

— Почему ты не зашел за мной?

Я еще ничего не успел соврать, а уж с корабля плывет лодочка. Отец увидел, что я стою с Мишей, и послал за нами.

На корабле отец сказал мне строго и печально:

— Ты убежал от Миши потихоньку. Ты обидел верного товарища. Проси у него прощенья и люби его без хитрости.

Миша захотел украсить место, где строят корабли. Мы начали выкапывать в лесу кусты шиповника и садить на корабельном берегу. На другое лето садик стал цвести.

Миша Ласкин любил читать и то, что нравилось, переписывал в тетради. На свободных страницах я рисовал картинки, и у нас получалась книга. Книжное художество увлекло и Васю: он писал, будто печатал.

Нам дивно было, какие альбомы получаются у Миши из наших расписных листов.

Книги, и письмо, и рисование — дело зимнее. Летом наши думы устремляются к рыбной ловле. Чуть зашепчутся весенние капели, у нас тут и разговор: как поплывем на острова, как будем рыбку промышлять и уток добывать.

Мечтали мы о легкой лодочке. И вот такая лодка объявилась в дальней деревушке, у Мишиных знакомцев. Миша сам туда ходил, еще по зимнему пути. Лодка стоила не дешево, но мастеру понравился Мишин разговор, Мишино желание и старание, и он не только сбавил цену, но и сделал льготу: половину денег сейчас, половину — к началу навигации.

Отцы наши считали эту затею дорогой забавой, однако, доверяясь Мише, дали денег на задаток.

Мы с Васей ликовали, величали Мишу кормщиком и шкипером, клялись, что до смерти будем ему послушны и подручны.

Перед самой распутой зашли мы трое в Рыбопромышленный музей. Любуемся моделями судов, и Вася говорит:

— Скоро и у нас будет красовитое суденышко!

Миша помолчал и говорит:

— Одно не красовито: снова править деньги на отцах.

Вздохнул и я:

— Ох, если бы нашим письмом да рисованием можно было заработать!…

Мы не заметили, что разговор слышит основатель музея Верпаховский. Он к нам подходит и говорит:

— Покажите мне ваше письмо и рисование.

Через час он уж разглядывал наши самодельные издания.

— Великолепно! Я как раз искал таких умельцев.

В Морском собрании сейчас находится редкостная книга. Ее надобно спешно списать и срисовать. За добрый труд получите добрую цену.

И вот мы получили для переписывания книгу стогодовалую премудрую, под названием «Морское знание и умение».

В книге было триста страниц. Сроку нам дано две недели. Мы рассудили, что каждый из нас спишет в день десять страниц. Трое спишут тридцать страниц. Значит, переписку можно кончить в десять дней.

Сегодня, скажем, мы распределили часы работ для каждого, а назавтра с Мишей Ласкиным стряслась оказия. Он для спешных дел побежал к отцу на судно. У отца заночевал, а ночью вешняя вода сломала лед, и началась великая распута. Сообщения с городом не стало.

Люди — думать, а мы с Васей — делать.

— Давай, — говорим, — сделаем нашему шкиперу сюрприз, спишем книгу без него.

Так работали — недосуг носа утереть. Старая книга была замысловатая, рукописная, но вздумаем о Мише — и на уме станет светло и явится понятие. Эту поморскую премудрость втроем бы в две недели не понять, а мы двое списали, срисовали в девять дней.

Верпаховский похвалил работу и сказал:

— Завтра в Морском собрании будут заседать степенные, я покажу вашу работу. И вы туда придите в полдень.

На другой день мы бежим в собрание, а нам навстречу Миша:

— Ребята, я книгу разорил?

— Миша, ты не разоритель, ты строитель. Пойдем с нами.

В Морском собрании сидят степенные, и перед ними наша новенькая книга. Миша понял, что работа сделана, и так-то весело взглянул на нас.

Степенный Воробьев, старичище с грозной бородищей, сказал:

— Молодцы, ребята! Возьмите и от нас хоть малые подарочки.

Старик берет со стола три костяные узорные коробочки, подает Мише, мне и Васе. В каждой коробочке поблескивает золотой червонец. Миша побледнел и положил коробочку на стол.

— Господин степенный, — сказал Миша, — эта книга — труд моих товарищей. Не дико ли мне будет взять награду за чужой труд?

Этими словами Миша нас как кнутом стегнул. Вася скривил рот, будто проглотил что-то горькое-прегорькое. А я взвопил со слезами:

— Миша! Давно ли мы стали тебе чужие? Миша, отнял ты у нас нашу радость!…

Все молчат, глядят на Мишу. Он стоит прям, как изваяние. Но вот из-под опущенных ресниц у него блеснули две слезы и медленно покатились по щекам.

Старчище Воробьев взял Мишину коробочку, положил ему в руку, поцеловал всех нас троих и сказал:

— На дворе ненастье, дождик, а здесь у нас благоуханная весна.

С тех пор прошло много лет. Я давно уехал из родного города. Но недавно получил письмо от Михаила Ласкина. В письме засушенные лепестки шиповника.

Старый друг мне пишет:

«Наш шиповник широко разросся, и, когда цветет, весь берег пахнет розами».

Источник: http://smartfiction.ru/prose/misha_laskin/

Сказки Бориса Шергина. Список произведений и биография

Краткая биография Бориса Шергина.Жизнь и творчество

 
Борис Викторович Шергин — русский писатель, фольклорист, публицист и художник.  

Борис Викторович Шергин родился 28 июля (16 июля по старому стилю) 1893 года. Отец Шергина, потомственный мореход и корабельный мастер, передал сыну дар рассказчика и страсть ко всякому «художеству»; мать — коренная архангелогородка, познакомившая его с народной поэзией Русского Севера.

В семье Шергин воспринял первые важные уроки взаимоотношений с миром и людьми, трудовой кодекс чести северного русского народа. С детства постигал нравственный уклад, быт и культуру Поморья.

Шергин срисовывал орнаменты и заставки старинных книг, учился писать иконы в поморском стиле, расписывал утварь; ещё в школьные годы стал собирать и записывать северные народные сказки, былины, песни.

 

Учился Борис Викторович Шергин в Архангельской мужской губернской гимназии (1903—1912); окончил Строгановское центральное художественно-промышленное училище (1917). Работал как художник-реставратор, заведовал художественной частью ремесленной мастерской.

Борис Шергин внёс вклад в возрождение северных промыслов (в частности, холмогорской техники резьбы по кости), занимался археографической работой (собирал книги «старинного письма», древние лоции, записные тетради шкиперов, альбомы стихов, песенники).В 1922 г.

Борис Шергин окончательно переехал в Москву; работал в Институте детского чтения Наркомпроса, выступал с рассказами о народной культуре Севера с исполнением сказок и былин перед разнообразной, в основном детской, аудиторией. С 1934 г.

— на профессиональной литературной работе.

 

Первая публикация Шергина — очерк «Отходящая красота» о концерте Марии Дмитриевны Кривополеновой (газета «Архангельск». 1915, 21 ноября). При жизни писателя опубликовано 9 книг (не считая переизданий). В газетах и журналах Шергин помещал статьи литературоведческого и искусствоведческого характера, реже — литературные произведения.

 

Шергин-сказитель и сказочник сформировался и стал известен раньше, чем Шергин-писатель. Его первую книгу «У Архангельского города, у корабельного пристанища» (1924) составляют сделанные им записи шести архангельских старин с нотацией мелодий, напетых матерью (и входивших в репертуар выступлений самого Шергина).

 

Разителен переход от торжественно-печальных старин первого шергинского сборника к грубовато-озорному юмору «Шиша Московского» (1930) — «скоморошьей эпопеи о проказах над богатыми и сильными». Авантюрные остроумные сюжеты, сочный язык, гротескно-карикатурное изображение представителей социальных верхов связывают плутовской цикл Шергина с поэтикой народной сатиры.

Читайте также:  Краткое содержание балет ромео и джульетта точный пересказ сюжета за 5 минут

 

В третьей книге — «Архангельские новеллы» (1936), воссоздающей нравы старомещанского Архангельска,Борис Шергин предстаёт как тонкий психолог и бытописатель. Новеллы сборника, стилизованные во вкусе популярных переводных «гисторий» XVII-XVIII вв.

, посвящены скитаниям в Заморье и «прежестокой» любви персонажей из купеческой среды. Первые три книги Бориса Шергина(оформленные автором собственноручно в «поморском стиле») представляют в полном объёме фольклорный репертуар Архангельского края.

История Поморья, опосредованная в первых трёх книгах Бориса Шергина через искусство, красноречие, быт, предстаёт в своём непосредственном виде в следующем его сборнике — «У песенных рек» (1939).

В этой книге Север России предстаёт как особый культурно-исторический регион, сыгравший значительную роль в судьбе страны и занимающий неповторимое место в её культуре. Последующие «изборники» Шергина расширяют и уточняют этот образ.

 

Вышедшую после войны книгу «Поморщина-корабельщина» (1947) сам Шергин называл своим «репертуарным сборником»: она объединяет произведения, с которыми он выступал в военные годы в госпиталях и воинских частях, клубах и школах.

Судьба этого сборника трагична: он был подвергнут вульгарно-социологической переработке и вызвал уничижительную критику со стороны фольклористов как «грубая стилизация и извращение народной поэзии».

Имя писателя Бориса Шергина было дискредитировано, а он сам обречен на десятилетнюю изоляцию от читателя.

 

Разрушению стены молчания вокруг Бориса Шергина способствовал организованный в 1955 г.

творческий вечер писателя в Центральном Доме литераторов, после которого в издательстве «Детская литература» был опубликован сборник Шергина «Поморские были и сказания» (1957), а через некоторое время вышел и «взрослый» сборник избранных произведений «Океан — море русское» (1959).

Сборник вызвал немало восторженных отзывов; особое внимание рецензентов привлекало словесное мастерство писателя. Заслуженное признание пришло к Шергину после высокой оценки его творчества в статье Л. М. Леонова («Известия». 1959, 3 июля).

 

Своеобразие фольклоризма Бориса Шергина состоит в непосредственной ориентации его текстов на народное творчество.

Цель художника не в том, чтобы обогатить литературу за счёт внеположенного по отношению к ней фольклора, но чтобы явить народную поэзию как оригинальный, неповторимый и бесценный способ видения мира и человека.

В текстах Бориса шергина — обилие цитат из фольклорных текстов (пословицы, поговорки, отрывки из былин, причитаний, лирических песен, небывальщин и т. п.).

Большинство из них рассчитаны на чтение вслух, и Шергин, знавший всю свою прозу и поэзию наизусть, до последних лет жизни нередко сам исполнял свои произведения. Сказывание было для него не воспроизведением созданного ранее, но самим процессом творчества.

  Умер писатель 30 октября 1973 года в Москве. ——————————————————————-

Борис Шергин.Сказки для детей.
Читаем бесплатно онлайн.

 

Читать онлайн все сказки Шергина.Содержание
Читать сказки из раздела «Авторские сказки»

 

Источник: https://skazkibasni.com/boris-shergin

Читать Для увеселенья

Борис Шергин

Для увеселенья

В семидесятых годах прошлого столетия плыли мы первым весенним рейсом из Белого моря в Мурманское.

Льдина у Терского берега вынудила нас взять на восток. Стали попадаться отмелые места. Вдруг старик рулевой сдернул шапку и поклонился в сторону еле видимой каменной грядки.

– Заповедь положена, – пояснил старик. – «Все плывущие в этих местах моря-океана, поминайте братьев Ивана и Ондреяна».

Белое море изобилует преданиями. История, которую услышал я от старика рулевого, случилась во времена недавние, но и на ней лежала печать какого-то величественного спокойствия, вообще свойственного северным сказаниям.

Иван и Ондреян, фамилии Личутины, были родом с Мезени. В свои молодые годы трудились они на верфях Архангельска. По штату числились плотниками, а на деле выполняли резное художество.

Старики помнят этот избыток деревянных аллегорий на носу и корме корабля. Изображался олень, и орел, и феникс, и лев; также кумирические боги и знатные особы. Все это резчик должен был поставить в живность, чтобы как в натуре.

На корме находился клейнод, или герб, того становища, к которому приписано судно.

Вот какое художество доверено было братьям Личутиным! И они оправдывали это доверие с самой выдающейся фантазией. Увы, одни чертежи остались на посмотрение потомков.

К концу сороковых годов, в силу каких-то семейных обстоятельств, братья Личутины воротились в Мезень. По примеру прадедов-дедов занялись морским промыслом. На Канском берегу была у них становая изба. Сюда приходили на карбасе, отсюда напускались в море, в сторону помянутого корга.

На малой каменной грядке живали по нескольку дней, смотря по ветру, по рыбе, по воде. Сюда завозили хлеб, дрова, пресную воду. Так продолжалось лет семь или восемь. Наступил 1857 год, весьма неблагоприятный для мореплавания. В конце августа Иван с Ондреяном опять, как гагары, залетели на свой островок. Таково рыбацкое обыкновение: «Пола мокра, дак брюхо сыто».

И вот хлеб доели, воду выпили – утром, с попутной водой, изладились плыть на матерую землю. Промышленную рыбу и снасть положили на карбас. Карбас поставили на якорь меж камней. Сами уснули на бережку, у огонька. Был канун Семена дня, летопроводца. А ночью ударила штормовая непогодушка. Взводень, вал морской, выхватил карбас из каменных воротцев, сорвал с якорей и унес безвестно куда.

Беда случилась страшная, непоправимая. Островок лежал в стороне от расхожих морских путей. По времени осени нельзя было ждать проходящего судна. Рыбки достать нечем. Валящие кости да рыбьи черева – то и питание. А питье – сколько дождя или снегу выпадет.

Иван и Ондреян понимали свое положение, ясно предвидели свой близкий конец и отнеслись к этой неизбежности спокойно и великодушно.

Они рассудили так: «Не мы первые, не мы последние. Мало ли нашего брата пропадает в относах морских, пропадает в кораблекрушениях. Если на свете не станет еще двоих рядовых промышленников, от этого белому свету перемененья не будет».

По обычаю надобно было оставить извещение в письменной форме: кто они, погибшие, и откуда они, и по какой причине померли. Если не разыщет родня, то, приведется, случайный мореходец даст знать на родину.

На островке оставалась столешница, на которой чистили рыбу и обедали. Это был телдос, звено карбасного поддона. Четыре четверти в длину, три в ширину.

При поясах имелись промышленные ножи – клепики.

Оставалось ножом по доске нацарапать несвязные слова предсмертного вопля. Но эти два мужика – мезенские мещане по званью – были вдохновенными художниками по призванью.

Не крик, не проклятье судьбе оставили по себе братья Личутины. Они вспомнили любезное сердцу художество. Простая столешница превратилась в произведение искусства. Вместо сосновой доски видим резное надгробие высокого стиля.

Чудное дело! Смерть наступила на остров, смерть взмахнулась косой, братья видят ее – и слагают гимн жизни, поют песнь красоте. И эпитафию они себе слагают в торжественных стихах.

Ондреян, младший брат, прожил на островке шесть недель. День его смерти отметил Иван на затыле достопамятной доски.

Когда сложил на груди свои художные руки Иван, того нашими человеческими письменами не записано. На следующий год, вслед за вешнею льдиной, племянник Личутиных отправился отыскивать своих дядьев. Золотистая доска в черных камнях была хорошей приметой. Племянник все обрядил и утвердил. Списал эпитафию.

История, рассказанная мезенским стариком, запала мне в сердце. Повидать место покоя безвестных художников стало для меня заветной мечтой. Но годы катятся, дни торопятся…

В 1883 году управление гидрографии наряжает меня с капитаном Лоушкиным ставить приметные знаки о западный берег Канской земли. В июне, в лучах незакатимого солнца, держали мы курс от Конушиного мыса под Север. Я рассказал Максиму Лоушкину о братьях Личутиных. Определили место личутинского корга.

Канун Ивана Купала шкуна стояла у берега. О вечерней воде побежали мы с Максимом Лоушкиным в шлюпке под парусом. Правили в голомя. Ближе к полуночи ветер упал. Над водами потянулись туманы. В тишине плеснул взводенок – признак отмели. Закрыли парус, тихонько пошли на веслах. В этот тихостный час и птица морская сидит на камнях, не шевелится. Где села, там и сидит, молчит, тишину караулит.

– Теперь где-нибудь близко, – шепчет мне Максим Лоушкин.

И вот слышим: за туманной завесой кто-то играет на гуслях. Кто-то поет, с кем-то беседует… Они это, Иван с Ондреяном! Туман-то будто рука подняла. Заветный островок перед нами как со дна моря всплыл. Камни вкруг невысокого взлобья. На каждом камне большая белая птица.

А что гусли играли – это легкий прибой. Волна о камень плеснет да с камня бежит. Причалили; осторожно ступаем, чтобы птиц не задеть. А они сидят, как изваяния. Все как заколдовано. Все будто в сказке.

То ли не сказка: полуночное солнце будто читает ту доску личутинскую и начитаться не может.

Мы шапки сняли, наглядеться не можем. Перед нами художество, дело рук человеческих. А как пристало оно здесь к безбрежности моря, к этим птицам, сидящим на отмели, к нежной, светлой тусклости неба!

Источник: http://online-knigi.com/page/26736

Книга Волшебное кольцо. Автор – Шергин Борис. Содержание – Борис Шергин Волшебное кольцо

Борис Шергин

Читайте также:  Краткое содержание пушкин евгений онегин кратчайшее точный пересказ сюжета за 5 минут

Волшебное кольцо

Жили Ванька двоима с матерью. Житьишко было само последно. Ни послать, ни окутацца и в рот положить нечего. Однако Ванька кажной месяц ходил в город за пенсией. Всего получал одну копейку. Идет оногды с этими деньгами, видит – мужик собаку давит:

– Мужичок, вы пошто шшенка мучите?

– А твое како дело? Убью вот, телячьих котлетов наделаю.

– Продай мне собачку.

За копейку сторговались. Привел домой:

– Мама, я шшеночка купил.

– Што ты, дураково поле?! Сами до короба дожили, а он собаку покупат!

Через месяц Ванька пенсии две копейки получил. Идет домой, а мужик кошку давит.

– Мужичок, вы пошто опять животину тираните?

– А тебе-то како дело? Убью вот, в ресторант унесу.

– Продай мне.

Сторговались за две копейки. Домой явился:

– Мама, я котейка купил.

Мать ругалась, до вечера гудела.

Опять приходит время за получкой идти. Вышла копейка прибавки.

Идет, а мужик змею давит.

– Мужичок, што это вы все с животными балуете?

– Вот змея давим. Купи?

Мужик отдал змея за три копейки. Даже в бумагу завернул. Змея и провещилась человеческим голосом:

– Ваня, ты не спокаиссе, што меня выкупил. Я не проста змея, а змея Скарапея.

Ванька с ей поздоровался. Домой заходит:

– Мама, я змея купил.

Матка язык с перепугу заронила. На стол забежала. Только руками трясет. А змея затенулась под печку и говорит:

– Ваня, я этта буду помешшатьсе, покамес хороша квартира не отделана.

Вот и стали жить. Собака бела да кошка сера, Ванька с мамой да змея Скарапея.

Мать этой Скарапеи не залюбила. К обеду не зовет, по отчеству не величат, имени не спрашиват, а выйдет змея на крылечке посидеть, дак матка Ванькина ей на хвост кажной раз наступит. Скарапея не хочет здеся жить:

– Ваня, меня твоя мама очень обижат. Веди меня к моему папы!

Змея по дороги – и Ванька за ей. Змея в лес – и Ванька в лес. Ночь сделалась. В темной дебри стала перед има высока стена городова с воротами. Змея говорит:

– Ваня, я змеиного царя дочерь. Возьмем извошыка, поедем во дворец.

Ко крыльцу подкатили, стража честь отдает, а Скарапея наказыват:

– Ваня, станет тебе мой папа деньги наваливать, ты ни копейки не бери. Проси кольцо одно – золотно, волшебно.

Змеиной папа не знат, как Ваньку принеть, куда посадить.

– По-настояшшему,– говорит,– вас, молодой человек, нать бы на моей дочери женить, только у нас есь кавалер сговоренной. А мы вас деньгами отдарим.

Наш Иванко ничего не берет. Одно поминат кольцо волшебно. Кольцо выдали, рассказали, как с им быть.

Ванька пришел домой. Ночью переменил кольцо с пальца на палец. Выскочило три молодца:

– Што, новой хозеин, нать?

– Анбар муки нать, сахару-да насыпьте, масла-да…

Утром мати корки мочит водой да сосет, а сын говорит:

– Мама, што печка не затоплена? Почему тесто не окатываш? До ночи я буду пирогов-то ждать?

– Пирого-ов? Да у нас год муки не бывало. Очнись!

– Мама, обуй-ко глаза-те да поди в анбар!

Матка в анбар двери размахнула, да так головой в муку и ульнула.

– Ваня, откуда?

Пирогов напекли, наелись, в город муки продали, Ванька купил себе пинжак с корманами, а матери платье модно с шлейфом, шляпу в цветах и в перьях и зонтик.

Ах, они наредны заходили: собачку белу да кошку Машку коклетами кормят.

Опять Ванька и говорит:

– Ты што, мамка, думаш, я дома буду сидеть да углы подпирать?.. Поди, сватай за меня царску дочерь.

– Брось пустеки говорить. Разве отдадут из царского дворца в эдаку избушку?!

– Иди сватай, не толкуй дале.

Ну, Ванькина матерь в модно платье средилась, шляпу широкоперу наложила и побрела за реку, ко дворцу. В палату зашла, на шляпы кажной цветок трясется. Царь с царицей чай пьют сидят. Тут и дочь – невеста придано себе трахмалит да гладит. Наша сватья стала середи избы под матицу:

– Здрасте, ваше велико, господин анператор. У вас товар, у нас купец. Не отдайте ли вашу дочерь за нашего сына взамуж?

– И кто такой ваш жених? Каких он родов, каких городов и какого отца сын?

Мать на ответ:

– Роду кресьенского, города вашего, по отечесьву Егорович.

Царица даже чай в колени пролила:

– Што ты, сватья, одичала?! Мы в жонихах, как в copy каком, роемся-выбираем, дак подет ли наша девка за мужика взамуж? Пускай-вот от нашего дворца да до вашего крыльца мост будет хрустальной. По такому мосту приедем женихово житье смотреть.

Матка домой вернулась невесела: собаку да кошку на улицу выкинула. Сына ругат:

– Послушала дурака, сама дура стала. Эстолько страму схватила…

– На! Неужели не согласны?

– Обрадовались… Только задачку маленьку задали. Пусть, говорят, от царского дворца да до женихова крыльца мост будет хрустальной, тогда придут жанихово житье смотреть.

– Мамка, это не служба, а службишка. Служба вся впереди.

Ночью Иванко переменил кольцо с пальца на палец. Выскочило три молодца:

– Што, новой хозеин, нать?!

– Нать, штобы наша избушка свернулась как бы королевскими палатами. А от нашего крыльца до царского дворца мост хрустальной и по мосту машина ходит самосильно.

Того разу, со полуночи за рекой стук пошел, работа, строительство. Царь да царица спросонья слышат, ругаются:

– Халера бы их взела с ихной непрерывкой… То субботник, то воскресник, то ночесь работа…

А Ванькина семья с вечера спать валилась в избушке: мамка на печки, собака под печкой, Ванька на лавки, кошка на шешки. А утром прохватились… На! што случилось!.. Лежат на золоченых кроватях, кошечка да собачка ново помешшенье нюхают.

Ванька с мамкой тоже пошли своего дворца смотрять. Везде зерькала, занавесы, мебель магазинна, стены стеклянны. День, а ланпы горят… Толь богато! На крыльцо выгуляли, даже глаза зашшурили. От ихного крыльца до царского дворца мост хрустальной, как колечко светит.

По мосту машинка сама о себе ходит.

– Ну, мама,– Ванька говорит,– оболокись помодне да поди зови анператора этого дива гледеть. А я, как жаних, на машинки подкачу.

Мама сарафанишко сдернула, барыной народилась, шлейф распустила, зонтик отворила, ступила на мост, ей созади ветерок попутной дунул,– она так на четвереньках к царскому крыльцу и съехала. Царь да царица чай пьют. Мамка заходит резво, глядит весело:

1

Источник: https://www.booklot.ru/authors/shergin-boris/book/volshebnoe-koltso/content/315165-boris-shergin-volshebnoe-koltso/

Урок «Мое упование души (по рассказу Б.Шергина «Для увеселения»)»

(7 класс, региональный компонент).

по рассказу Б. Шергина «Для увеселения».

Цель урока: создать условия для осознания учащимися духовных ценностей в жизни человека.

Задачи урока:

  1. Развивать умения определять жанр произведения, его композицию.

  2. Развивать эмоциональное восприятие художественного текста.

  3. Показать на примере главных героев произведения, в чём заключается духовная красота человека.

  4. Расширять лексический запас, обогащать речь.

Оборудование: тексты рассказа Б. Шергина «Для увеселения», иллюстрации, музыкальное оформление (Дворжак «Ноктюрн №8»). На доске – тема урока, эпиграф:

«Русский народ – народ-художник» (Б. Шергин), основные признаки рассказа и сказания как жанра.

Предварительная подготовка учителя:

  1. Разделить класс на группы для работы по следующим темам: а) словарная работа, б) композиция, микротемы, в) изобразительно-выразительные средства.

  2. Оказать консультационную помощь каждой группе.

Предварительные задания для учащихся: общее – прочитать рассказ Б. Шергина «Для увеселения»; индивидуальные:

  1. выразительное чтение отрывков:

а) «Оставалось ножом на доске процарапать…» до слов: «И эпитафию они себе слагают в торжественных стихах»

б) «И вот слышим…»;

2. иллюстрации – изображение резной доски с эпитафией и комментарий к ней.

Содержание урока.

  1. Слово учителя. Постановка цели урока.

Архангельск. Северная Двина и море Белое – колыбель Бориса Шергина. Время и место рождения определили всю дальнейшую судьбу писателя. Главной своей жизненной удачей, самым большим счастьем считал Шергин то, что его детство и юность прошли в «Двинской стране».

Сегодня, читая оставленные нам в наследство книги писателя, мы можем с полным правом сказать, что посчастливилось нашему краю: быть воспетым с такой силой любви выпадает на долю не каждого. Герои Шергина – поморы, олицетворяющие лучшие черты русского национального характера.

Они мужественны, отважны, не теряют духа в самых трудных обстоятельствах, даже перед смертельной опасностью. Они великие труженики, мастера своего дела, будь то строительство судов, морской промысел или плотницкое ремесло.

И писатель не просто показывает их ремесло – он восхищается, любуется их знанием, умением, искусством, показывает их повседневную работу как «вдохновляющие примеры труда, овеянного высокой поэзией». (А.К. Югов)

Не случайно, сообщает он нам, что «архангельские поморы науку мореплавания называли «морское знание», а судостроение обозначали словом «художество». («Запечатленная слава»).

Читайте также:  Краткое содержание думай и богатей наполеона хилла точный пересказ сюжета за 5 минут

Этим словом Шергин обозначает и раскрывает труд других «прежде бывших мастеров» – «мужиков по званью, художников по призванью»: плотников, маляров-живописцев, столяров, резчиков по дереву.

Таким образом, одна из главных стержневых мыслей писателя, один из «китов», на которых держится его мир, – это мысль о сущной необходимости творчества. «Человек только тогда человек, когда он художник», – утверждает писатель.

Служение красоте делает героев Шергина личностями, независимо от того, что он создает: корабли или сказки, водит ли он суда или пишет картины. Обратимся к одному из лучших произведений писателя «Для увеселения» и рассмотрим, какую роль отводит автор духовным ценностям в жизни человека.

  1. Работа над определением жанра произведения.

Произведение Б. Шергина было написано в период наивысшего расцвета его таланта – в 50-е годы – и вошло в книгу «Океан – море русское». Оно было названо «маленькой трагической поэмой о красоте души русского человека, о его беспредельной нравственной силе». В этом определении произведение Шергина названо поэмой (вспомним попутно, что поэма – это лиро-эпический жанр).

Задание для учащихся:

Как бы определили жанр этого произведения? Для ответа на вопрос используйте запись на доске.

Жанр произведения:

рассказ ? сказание

– небольшое эпическое – естественная, живая речь повествователя, произведение, – интонация устного рассказа;

– в центре сюжета – отдельное событие – богатство художественно-выразительных

жизни героев средств, лексики, характерной для устной

народной речи;

– ярко выражено авторское отношение,

совпадающее с народной точкой зрения.

Предполагаемые ответы:

Б.

Шергин – писатель-сказитель, он стремился выполнить завет своих земляков-поморов о том, чтобы «наше сказанье попало в писанье», сохранить жизнь фольклорных произведений, закрепить устное народное слово в письменной литературе, сделать его интересными и доступными современному читателю, нам с вами. Поэтому автор использует фольклорный жанр – сказание. Все признаки, характерные для сказания, присутствуют в произведении Б. Шергина. К тому же, в основу его легла история, рассказанная будущему писателю в раннем детстве отцом – даровитым рассказчиком, который «про море пел и говорил».

Чтобы лучше понять содержание сказания, необходимо точно знать значение каждого слова в произведении.

Выступление представителей группы, выполнявших словарную работу.

Они поясняют значение устаревших слов и выражений: увеселение, упование, кумирические боги, эпитафия; поморских слов и выражений: карбас, матёрая земля, тёлдос, голомя, взводень, корга, относ, зуёк, шкуна.

Делают вывод о том, что сказание написано возвышенным языком, в нем переплетается книжная и устаревшая лексика с поморскими словами и выражениями, таким образом, создается неповторимый шергинский стиль.

Учащиеся этой группы рассказывают о том, что сказание делится на три части. Первая, вступительная, часть указывает на место действия и источник повествования (старик рулевой).

Уже здесь звучит авторская оценка этого предания: на нем лежит «печать какого-то величественного спокойствия». Вторая часть – это история гибели братьев Личутиных.

Третья часть повествует о том, как автор-рассказчик вместе с капитаном Максимом Лоушкиным оказался на месте гибели Ивана и Ондреяна Личутиных, что они при этом увидели и что испытали.

  1. Анализ художественного произведения.

Задания для учащихся:

– Кто такие Иван и Ондреян Личуины, кого из литературных персонажей они напоминают? Братья не просто плотники, они владеют мастерством резьбы по дереву, такие же талантливые художники, как Маркел Ушаков, мастер Молчан.

– Когда начинается непосредственно повествование этой драматической истории, становятся, особенно ощутимы, интонации устного рассказа, и это определяет соответствующий подбор лексики.

Какие особенности языка писателя можно отметить? Автор использует и профессиональную поморскую лексику (карбас, взводень, корг, матёрая земля), поморскую пословицу (Пола мокра, дак и брюхо сыто), эпитеты (беда страшная, непоправимая), и слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами (непогодушка, островок, воротца, рыбки).

– Перечислите признаки неминуемой гибели братьев. Островок лежал в стороне от расхожих морских путей, т.е. не от кого ждать помощи. Нет запаса иды и питья.

– Как отнеслись Иван и Ондреян к мысли о скорой гибели? Прочитайте их рассуждения. Как автор оценил отношение братьев к своему близкому концу? «Не мы первые, не мы последние.

Мало ли нашего брата пропадает в относах морских, пропадает в кораблекрушениях. Если на свете не станет еще двоих рядовых промышленников, от этого белому свету перемененья не будет».

Автор такое отношение братьев к своему близкому концу называет «спокойным и великодушным», и в этих словах высокая оценка силы духа поморов.

– Не показалось ли вам, современным поморам, такое рассуждение братьев странным? Нет, потому что они с младенчества воспитаны, стойко воспринимать все тяготы судьбы, спокойно и мудро относиться к смерти; в суровых условиях Русского Севера иное воспитание было не возможно.

Величаво-спокойное и твердое рассуждение братьев определило все их дальнейшее непродолжительное существование на безнадежном каменистом островке среди студеного моря. Выразительное чтение первого отрывка.

Как писатель оценивает подобное поведение братьев Личутиных перед смертью? Он называет братьев вдохновенными художниками. Действительно, их поведение – это гимн художеству, это торжество творческого начала в человеке.

– Как вы думаете, почему автор поместил описание достопамятной доски не во второй части сказа, где он повествует о том, как «простая столешница превратилась в произведение искусства», а в третьей части, где рассказывается о том, как воплотилась его заветная мечта, и он попал на «место покоя безвестных художников»? Со времени гибели братьев Личутиных прошло уже несколько десятилетий, но «не увеяло художество». Писатель стремится донести до читателей основную мысль произведения: память о таких людях, как братья Иван и Ондриян, будет жить вечно.

На фоне музыкального сопровождения звучит второй отрывок.

  1. Изобразительно-выразительные средства и их роль в произведении.

Учащиеся третьей группы рассказывают об изобразительно-выразительных средствах языка, которых особенно много в этом отрывке (метафоры: островок всплыл, туманная завеса; олицетворения: волна на камень бежит, полуночное солнце, будто читает; сравнения: птицы, как изваяния, туман будто рука подняла все будто заколдовано; эпитеты: заветный островок, легкий ветерок). Такое большое количество тропов подчеркивает особенность сказания как жанра, придает картине моря особую зримость и выразительность.

  1. Защита иллюстрации, изображающей «достопамятную доску».

Учащийся комментирует аллегории: тонущий корабль, опрокинутый факел, якорь спасения, птица Феникс, горящая и не сгорающая.

Обратите внимание на то, что в рассказе, кроме братьев Личутиных, есть еще два героя: капитан Лоушкин и повествователь. И то, что происходит с ними, не менее важно, чем поведение Ивана и Ондрияна. То «увеселение», ради которого младший из братьев «ухитрил раму резьбой», спустя четверть века достигло сердец двух других поморов.

Задание для учащихся:

Прочитайте, как Б. Шергин описывает чувства и душевное состояние капитана Лоушкина и повествователя? Как вы понимаете эти чувства: «радость», «веселье»?

Предполагаемые ответы:

«Мы шапки сняли, наглядеться не можем. Перед нами художество, дело рук человеческих.

А как пристало оно здесь к безбрежности моря, к этим птицам, сидящим на отмели, к нежной светлой тусклости неба… Поплакали и отёрли слезы: вокруг-то очень необыкновенно было. Малая вода пошла на большую, и тут море вздохнуло.

Вздох от запада до востока прошумел. Тогда туманы с моря снялись, ввысь полетели, и там взялись жемчужными барашками, и птицы разом вскрикнули и поднялись над мелями в три, в четыре венца.

Неизъяснимая, непонятная радость начала шириться в сердце. Где понять!… Где изъяснить!…

Обратно с Максимом плыли – молчали.

Боялись. Не сронить бы, не потерять бы веселья сердечного.

Да разве потеряешь?!»

Вероятнее всего, дети объяснят, что радость и веселье – это удовольствие, отдых, безделье, беззаботность.

Комментарий учителя:

Не о таких чувствах пишет Б. Шергин. Именно в заключительной части сказа проясняется, что для писателя это не эмоции, а нечто другое. Эмоциям свойственна переменчивость: радость сменяется печалью, скука весельем.

Радость, которую испытывают шергинские герои, – состояние не столько душевное, сколько духовное. Она никуда не исчезает и остается с человеком навсегда – более того, и до смерти его изливается на других людей.

Душевный подвиг, совершенный человеком, наделяет радостью многие поколения живущих после него.

  1. Индивидуальное сообщение об этимологии слова «радоваться».

Исторические словари русского языка толкуют как однокоренные слова «рад», «радоваться» и «радеть» – заботиться, трудиться. Радость и труд изначально были слиты в сознании наших предков.

И только современные словари, и современные люди забыли это родство, отождествляя радость и веселье с праздностью, развлечениями, добыванием удовольствия. Произведения Б.

Шергина доносят до нас истинное значение этих слов, дают возможность нам ощутить вместе с героями писателя чистую радость и сердечное веселье.

  1. Подведение итогов. Рефлексия.

– Какие чувства вызывает у вас это сказание: горечи, печали, гордости, радости, оптимизма – и почему?

Источник: https://infourok.ru/urok-moe-upovanie-dushi-po-rasskazu-bshergina-dlya-uveseleniya-607971.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector