Краткое содержание рассказов трифонова за 2 минуты

«Победитель» Трифонова и «Победа» Аксенова • Конспект эпизода

Краткое содержание эпизода Дмитрия Быкова из курса «Русская литература XX века. Сезон 4»

С разницей в два года, в 1966-м и 1968-м, в двух главных (после «Нового мира») литературных журналах того времени — «Юности» и «Знамени» — появились два не характерных для той эпохи рассказа. В юмористическом отделе «Юности» была напечатана «Победа» Василия Аксенова, а в прозаическом отделе «Знамени» — «Победитель» Юрия Трифонова.

Трифонов в это время интенсивно работает над рассказами, пытаясь нащупать новую литературную манеру. Он учится все говорить в подтексте, но без хемингуэевского хвастовства, без демонстративного подчеркивания. Пишет простые рассказы, в которых события даются репортажно, хроникально и без авторской оценки.

«Победитель» — это история о том, как советские журналисты направляются к единственному живому участнику Второй — парижской — Олимпиады 1900 года. Лысый, без единого зуба старик 98 лет живет в глубокой провинции.

За ним ухаживает женщина, приставленная социальными службами, которая ненавидит его за то, что он живет так долго. В соревновании бегунов он был последним и тем не менее называет себя победителем: «Он говорит, что он победитель Олимпийских игр. …Теперь он победитель. Все умерли, а он жив».

Журналист-международник Базиль с ужасом и отвращением бормочет: «Не надо жить долго… И тот малый, который выиграл тогда четыреста метров, семьдесят лет назад, — пускай он сгнил потом где-нибудь под Верденом или на Марне, — все ж таки он… А этот со своим долголетием слоновой черепахи…» Трифонов, впервые в советской литературе, отказывается сделать внятный вывод, но в финале повествователь вдруг говорит: «И я думаю о том, что можно быть безумнейшим стариком, забывшим умереть, никому не нужным, но вдруг — пронзительно, до дрожи — почуять этот запах горелых сучьев, что тянется ветром с горы…» Победил тот, кто дольше всех прожил, а не тот, кто красивей всех погиб, — это удивительно странный, новый вывод для Трифонова, который всегда поэтизировал отца — героя, комиссара Гражданской войны.

«Победитель» Трифонова интересно перекликается с «Победой» Василия Аксенова. Странно, что два главных писателя своих поколений почти одновременно написали рассказы с почти одинаковыми названиями. Возможно, это совпадение связано с тем, что тогда само понятие победы нуждалось в существенной корректировке.

Победитель в рассказе Аксенова — гроссмейстер, который выиграл матч, — сталкивается с неким человеком, Г. О., который не заметил своего поражения. И даже после того, как получил мат, продолжает нападать на гроссмейстера. И тот вручает ему золотой жетон, на котором написано: «Податель сего выиграл у меня партию в шахматы. Гроссмейстер такой-то».

Это, конечно, издевательство, но это и признание того, что победа в обычном, традиционном смысле невозможна, немыслима.

Рассказы написаны в 1966-м и 1968-м, в ситуации поражения. Поражение потерпела «оттепель», поражение потерпела молодая писательская генерация, которая не сумела защитить ни свою свободу, ни свое будущее. Победу одержали разнообразные Г. О.

, которые, не замечая собственной обреченности, продолжают упрямо рваться к цели. Аксеновский рассказ гораздо откровеннее, гораздо проще, чем рассказ Трифонова.

Аксенов и не рассчитывал ни на какой подтекст — он расценивал этот рассказ скорее как стилистическое упражнение, хотя получилась у него все равно вещь чрезвычайно глубокая, если угодно, советский аналог «Защиты Лужина» Набокова.

Оба эти рассказа о том, что истинный победитель не триумфатор. Истинный победитель тот, кто всех переживет. И не случайно Корней Чуковский в это же самое время не раз повторял: «В России надо жить долго». А сам Аксенов говорил: «У нас есть шанс, по крайней мере, их пережить». То, что жизнь, которой так легко разбрасывались советские романтики, — это высшее достояние, вдруг открылось героям 1966 и 1968 годов.<\p>

Источник: https://arzamas.academy/materials/942

Произведения Трифонова Ю.В

В произведениях Трифонова Юрия Валентиновича время застыло своеобразным символом, переданным через нравственные судьбы его героев. Необычный и неординарный подход писателя казался «не ко двору», его упрекали в отсутствии социальных персонажей, чётко выраженной авторской позиции.

Со временем стало ясно, что он предопределил появление целого ряда писателей, названных критиком В. Бондаренко «поколением сорокалетних» (к ним он относит А. Кима, Р. Киреева, А. Курчаткина, В. Маканина). Для них также важна не событийная хронология прошлого, а история советского времени, поданная в ином измерении.

Рассмотрим своеобразие произведений Трифонова и покажем, как создаётся картина мира в его текстах.

Особое значение для становления писателя имела семейная среда. Необычна биография его отца, бывшего революционера, профессионального военного, одного из организаторов Красной армии. Он входил в советскую элиту, являлся председателем военной коллегии Верховного суда СССР.

Подобно многим другим представителям советской номенклатуры, Валентин Трифонов получил в конце двадцатых квартиру в известном московском Доме правительства, расположенном на Берсеневской набережной. В те годы строили конструктивистские здания, в которых должна была воплотиться мечта о новом социалистическом быте.

Поэтому в замкнутом пространстве размещались все необходимые для жизнедеятельности помещения: жильё, кинотеатр, театр, магазины, прачечная, химчистка, закрытая столовая и распределитель продуктов. На самом деле был создан узкий мир нового чиновничества, резко отличавшийся от повседневной реальности советских людей.

В годы сталинских репрессий семья пострадала, был арестован сначала отец, а потом мать. Отца расстреляли, а семья Трифоновых стала семьей изменника Родины. Детские и юношеские впечатления отразились в ряде произведений Трифонова («Дом на набережной, 1976; «Старик», 1978).

В начале войны Ю. Трифонов эвакуировался в Среднюю Азию. Закончив среднюю школу в Ташкенте, он работает на авиационном заводе слесарем, диспетчером цеха, является редактором заводской многотиражки. После ареста родителей ему приходилось выполнять обязанности чернорабочего, Ю.

Трифонов одновременно зарабатывает трудовой стаж, позволивший ему после возвращения в Москву в 1944 г. поступить в Литературный институт им. М. Горького. Там он занимается в творческом семинаре прозаиков у К. Паустовского и К. Федина, последний рекомендовал А.

Твардовскому дипломную работу Трифонова — повесть «Студенты» (1950) — для публикации в журнале «Новый мир». Так состоялась первая крупная публикация в ведущем литературно художественном журнале.

Первый рассказ Ю. Трифонова появился в многотиражной газете, а первая значительная публикация состоялась в альманахе «Молодая гвардия». Интересно, что начинал Ю.

Трифонов со стихов, к которым позже практически не обращался. В «Студентах», например, в заводском литературном кружке обсуждают графоманские стихи слесаря Белова.

Возможно, что автор использовал здесь собственные сочинения, которые, как он вспоминал, писал «легко и помногу».

Повесть «Студенты» была отмечена в 1951 году Сталинском премией 3-й степени. Среди лауреатов того года оказались Г. Абашидзе, С. Антонов, С. Бабаевский, Ф. Гладков, А. Малышко, С. Маршак, Г. Николаева, А. Рыбаков, С. Щипачёв. Состав оказался настолько представительным, что молодой человек сразу же почувствовал себя писателем.

Содержание произведения отвечало задачам времени. Когда продолжались гонения на интеллигенцию, Ю.Трифонов разоблачает «космополитизм» профессуры и её «низкопоклонство перед Западом».

Несмотря на явно заказной характер произведения, выстроенного по традиционной контрапунктной схеме — положительный — отрицательный герой (студент-фронтовик и невоевавший его товарищ, пособник распространения чуждых влияний), в повести отразились черты, которые станут доминантны ми для последующего творчества Ю. Трифонова.

Он точно, последовательно и отчасти даже прагматично фиксирует своё время. Важную роль в его текстах играет деталь. Но ещё практически не обнаруживаются особенности, ставшие впоследствии визитной карточкой писателя, его метафоры и символы.

Весной 1952 года по командировке журнала “Новый мир” Ю. Трифонов уезжает в Туркмению для сбора материала к задуманному роману о строительстве канала. Однако после смерти Сталина стройку законсервировали и публикация произведения Трифонова оказалась неактуальной. Роман «Утоление жажды», позже переведённый на многие языки, он опубликует только в 1963 году.

На примере истории строительства Каракумского канала автор разрабатывает форму «производственного романа», действие которого происходит во время «оттепели» конца 1950-х.

Используя элементы панорамного романа, писатель делает своими героями представителей разных слоёв общества, рабочих, молодых интеллигентов, недавних выпускников институтов, инженеров, журналистов, научных работников. Автор передаёт особенности их мышления.

Пафос произведения Трифонова во многом определяется атмосферой «оттепели», ожиданием кардинальных перемен в обществе. Высказавшись на злобу дня, автор в дальнейшем не обращался к форме производственного романа, сосредоточившись на иных темах и проблемах. В 1950-х он также пишет пьесы, киносценарий, очерки.

Вынужденную паузу Ю. Трифонов заполняет также сочинением рассказов, становившихся для писателя своеобразной творческой мастерской. Позже они составили сборники «Под солнцем» (1959 год) и «В конце сезона» (1961). Практически рассказы Ю. Трифонов писал на протяжении всей своей жизни.

Публиковавшиеся и «Новом мире» тексты вошли в сборник «Кепка с большим козырьком» (1969). В рассказах определялась проблематика его творчества, формировался собственный стиль, конкретный, ясный, без обилия метафор и сложных синтаксических конструкций.

Эволюция проявилась и в постепенном уменьшении места автора в повествовании, из объективного рассказчика он превратится в комментатора, появится и внутренняя оценка в виде авторского голоса.

Поездка в Туркменистан не прошла бесследно, после неё также появился цикл рассказов, в который вошли «Доктор, студент и Митя», «Маки», «Последняя охота» и другие произведения Трифонова.

Автор в первую очередь фиксирует своеобразный экзотический мир со своими проблемами, своеобразными людьми, новыми пейзажами. Даже в романе «Нетерпение» встретим поразительное описание восточного базара.

Читайте также:  Краткое содержание карамзин чувствительный и холодный точный пересказ сюжета за 5 минут

Правда, здесь показан ташкентский базар периода войны, и выведенное автором вавилонское столпотворение чётко отражает духовную суть города, вобравшего в себя и эвакуированных из центральных городов, и лечившихся раненых, так и осевших здесь; и осуждённых по политическим статьям, не имеющих возможности уехать.

О точности изображённого автором косвенно свидетельствуют ташкентские пейзажи в романе Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы», где описаны сходные явления.

Рассказы обнаруживают движение писателя к собственному стилю, он фиксирует увиденное фотографически, перечисляя глаголы, указывающие на чувства: «я видел», «я вглядывался», «увидел другое».

Передавая истории, Ю.Трифонов не всегда избегает штампов, проходных фраз: «Кто не бывал».

Поворот к конкретным проблемам потребовал формирования собственного языка, речь шла о попытках выражения собственного мироощущения.

Позже перечисление (основанное на глаголах движения) стана участвовать в создании динамики действия: «Прыгали, бежали, спотыкаясь, волокли узлы в серой знобящей тьме».

Стремление автора к точности описаний проявилось и в документальном повествовании «Отблеск костра» (1965). Писатель обращается к биографии отца В. А.

Трифонова, воссозданы забытые и малоизвестные страницы Гражданской войны и революции. Документальная основа не исключала для Ю.

Трифонова возможности обращения к сложным и непростым явлениям времени, сосредоточения на психологических коллизиях.

Тема старых большевиков будет продолжена и в романе «Старик», как бы дополняющем заказную книгу, вышедшую в серии «Пламенные революционеры» в Политиздате (в 1960 — 1970-е годы в ней участвовали В.Аксёнов, А.

Гладилин, В.Войнович, Б. Окуджава). Участие в подобных проектах для многих писателей становилось единственной возможностью самовыражения и заработка. Материальная независимость позволяла выжить и писать “в стол” другие тексты.

Понятие «нетерпимость» становится для него своеобразным знаком отношений. В художественной форме интересующее его понятие (ставшее для него и явлением) Ю.

Трифонов исследовал на примере судьбы народовольца Андрея Желябова в романе «Нетерпение» (1973), также написанном для серии «Пламенные революционеры». Несмотря на чётко поставленную задачу, Ю.

Трифонов пытается высказать свой собственный взгляд, обозначив народовольцев как прямых предшественников большевистской революции. Возведение террористов в ранг героев сказалось на судьбе произведения, в течение долгого времени не переиздававшегося.

Свою позицию автор обозначает следующим образом: «Ничего, кроме событий, фактов, имён, названий, лет, минус часов, дней, десятилетий, столетий, тысячелетий, бесконечно исчезающих в потоке, наблюдаемых мной…». Погрузившись в историю, писатель воскрешает не только обстановку, но и привычки, мысли, облик людей 1870-х годов.

Интересно, что подход Ю. Трифонова отчасти совпадает с позицией Ю. Давыдова, сделавшего эпоху народовольцев доминантной в своем творчестве. Документальная точность позволяла обоим авторам заставить звучать голоса времени.

Далёкий от современного читателя исторический период делается интересным благодаря активному включению читателя в события, он вынужден выносить свои суждения, торопиться вслед за героями, стремящимися осуществить свою миссию, не опоздать.

Только в период перестройки увидел свет и последний, неоконченный роман Ю. Трифонова. «Исчезновение» (опубл. в 1987), в котором писатель ещё более откровенно обращается к традиционному для своей прозы изображению детства и юности героя из привилегированной, а затем репрессированной семьи активных сторонников революции 1917 года.

В 1960-х Ю. Трифонов увлекается спортивной тематикой, публикует сборники рассказов и очерков на спортивные темы: В конце сезона» (1961 год), « Факелы на Фламинио» (1965 год), «Игры в сумерках» (1970 год).

Он также пишет сценарий «Хоккеисты», по которому в 1965 году был поставлен фильм. Многие вспоминают, что, несмотря на свой немного старомодный вид, очки, сутуловатость, Ю. Трифонов был страстным болельщиком.

Он прекрасно играл в шахматы, неоднократно выезжал на крупные зарубежные соревнования в качестве комментатора.

В начале 1970-х годов начинают выходить повести, определившие индивидуальность Ю.Трифонова как писателя: «Обмен», Предварительные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь», «Дом на набережной». Именно в них читатели и открывают Ю. Трифонова по-настоящему.

Критики называют указанные произведения «московскими» или «городскими» повестями. Сам писатель предполагал назвать свой цикл «Песчаные улицы». Возможно, тем самым он хотел локализовать свои произведения в пространстве, указав на один из московских районов. Именно описание современного московского быта и находится в центре его произведений.

Другая особенность цикла связана с топографической точностью описаний. Не случайны слова героя «Дома на набережной», который думает о городе «как о живом существе, нуждающемся в помощи».

Огромный городской топос описан детально, подробно и на огромном временном промежутке: рассказывается о военной и мирной, довоенной и современной Москве. Предметом изображения становится и центр, Берсеневская набережная, и недавние окраины — Нескучный сад и Серебряный бор.

Последнее место оставалось всегда самым любимым, здесь прошли ранние годы писателя, поэтому в его текстах он и представлен своеобразным хронотопом.

Пространственно-временная система произведений Ю.Трифонова особенная, он не стремится к хронологическому выстраиванию своих событий, скорее движение сюжета определяется биографическим временем, поэтому и рассматриваются вечные темы жизни и смерти, любви и ненависти, болезни и здоровья.

Опосредованность временных характеристик позволяет сосредоточиться не только на бытовой составляющей, но и уделить особенное внимание пейзажным зарисовкам. Кроме перечисления автор использует повторы и градацию, функция пейзажа описательная и характерологическая.

Пейзаж позволяет обозначить место и время действия.

Ретроспективный взгляд автора проявился в двух замыкающих «московских» повестях.

«Другая жизнь» (1975) посвящена судьбе историка, стремящегося получить сведения о сотрудниках царской охранки, среди которых были видные впоследствии деятели партии и советского государства. В поисках истины он подвергает себя опасности.

Нередко выводя фигуру историка, Ю.Трифонов передаёт ей право оценки, вынесения суждений вместо автора (Сергей Троицкий из «Другой жизни», Павел Евграфович Летунов из «Старика»).

Отсюда и внимание к символике, проявляющееся, начиная с названия. Именование второй повести «Домом на набережной (1976) точно отражает её содержание и превращается в символический образ времени.

Интересуясь причинами изменения общественного сознания, писатель стремится исследовать психологию тех, кто стоял у истоков нового общества.

Постепенно он уходит вглубь времени, представляя один из немногих для того времени взгляд на судьбы отдельного человека в период тоталитаризма.

Источник: Русская литература XX – начала XXI века в 2 т. Т. 2. 1950-2000-е гг. / под ред. Л.П. Кременцова. – М.: “Академия”, 2009

Источник: http://classlit.ru/publ/literatura_20_veka/trifonov_ju_v/proizvedenija_trifonova_ju_v/19-1-0-202

О романе «время и место» ю. трифонова

Концепция личности действующей, активной и творческой утверждается автором впервые с такой последовательностью. Сергей Троицкий несет в себе «гены» независимости, «несогласия» его родителей и предков.

В выборе темы и материала для исследования Сергей Троицкий «рвался к чему-то новому», и никто не мог разубедить его в стремлении разгадать и понять наиболее темные и малоизученные факты истории. Его не остановили трезвые размышления жены, осудившей Сергея («крикун», «неизжитой мальчик,..

»), разрыв с теми, от кого зависело «продвижение» диссертации. У себя в институте Сергей оказался в ситуации несовместимости со своим окружением. И тем не менее он не идет на уступки, оплачивая ценой жизни свою верность делу и духовную стойкость.

«Неудачи из года в год добивали его, вышибали из него силу, он гнулся, слабел, но какой-то стержень внутри него оставался нетронутым — напо-лобие тоненького стального прута, — пружинил, но не ломался…»

Мать в своей любви к Сергею исключала какую-либо снисходительность: «сын участника революции, соратника Луначарского» не мог идти на компромиссы, поступаться совестью и долгом ради своей работы.

Характер особенно дорог писателю, он пишет вдумчиво, каждый раз обогащая наши представления о времени и людях.

Если мать остается верной своей натуре (требовательность, никаких сантиментов и нежностей!) и в любви, и в скорби (сына «затравили»), то Ольга Васильевна, любя человека, стремится понять его как личность, имеющую право на самоутверждение, на свой мир.

Рассказ ведется от имени жены Сергея, глубоко страдающей при мысли о возможной косвенной вине ее в гибели человека. «Вины ее нет, потому что другая жизнь была вокруг, была неисчерпаема, как этот холодный простор, как этот город без края…» — заканчивает свой роман Ю. Трифонов.

В романе «Время и место» (1981), развивая концепцию мира и человека, Ю. Трифонов воссоздает панораму целой эпохи (лето 1938 — зима 1979 гг.). Мысль о духовной преемственности поколений цементирует сложное содержание произведения.

Тринадцать глав романа «берут» свое начало в годы исторически очень важные (предвоенные, 1941, 1946, зима — весна 1953 г. и т. д.) и переломные моменты в жизни действующих лиц. Идея множественности судеб претворяется в структуре произведения, объединяющего, как в системе зеркал, несколько романов.

Герой «Времени и места» Антипов пишет роман «Синдром Никифорова», его герой пишет роман о сочинителе Всеволодове и т. д. Два героя «Времени и места» — повествователь и писатель Антипов, — окруженные множеством спутников, также слагают романы собственной жизни. Встречей друзей через тридцать лет как будто завершается этот круг.

Но немедленно начинается новый: дружба восстанавливает цепь, звеном которой стали теперь маленький сын Аатипова и внук его друга. Молодеет и сам Антипов.

«И вот он идет, помахивая портфелем, улыбающийся, бледный, большой, знакомый, нестерпимо старый, с клочками седых волос из-под кроличьей шапки, и спрашивает: «Это ты? — Ну, да, — говорю я, мы обнимаемся, бредем на бульвар, где-то садимся. Москва окружает нас, как лес. Мы пересекли его. Все остальное не имеет значения».

Читайте также:  Краткое содержание гоголь записки сумасшедшего точный пересказ сюжета за 5 минут

Идея духовной связи, образующей множество нитей, воплощается в бесконечности человеческого бытия, утверждаемого в книге и в памяти, которая служит залогом бессмертия. Память идей, великих истин революции сильнее, могущественнее семейной или дружеской, но неотделима от их простого и вечного смысла.

Причастность ко Времени, присущим ему социальному поведению и нравственным понятиям определяет характер и судьбу поколения точно так же, как разрыв духовных связей приводит в конечном итоге к разрушению личности.

«Время и место», как и «Другая жизнь», в трактовке автора — «романы сознания».

Герои этих произведений проходят трудный, часто трагедийный путь обретения идей и духовной опоры в своем повседневном существовании, становятся личностью (творческой, как в романе «Время и место» Антипов) или теряют свое лицо, характер, растворяясь в мелочной суете. Как писал Ф. Кузнецов: «Человек проходит в прозе Ю. Трифонова проверку высшим, конечным — пониманием цели жизни, смысла бытия…»95

Внешне спокойное, объективное повествование пристрастно и требовательно к героям, как бы сложно и драматично ни складывались обстоятельства их жизни : к писателю Киянову, руководителю семинара молодых литераторов, который некогда поступился совестью (и тень прошлого живет в его настоящем); к Антипову и в равной степени к его «спутникам» по семинару — Мирону, Виктору Котову, Феликсу Гущину; к редактору Саясову и т. д.

Сложнее, драматичнее женские судьбы, рожденные временем, отражающие его свет и тени.

Медицинская сестра Агния Васильевна из предвоенных лет, которая исцеляла недуги, безотказно дарила людям доброту и терпение, а погибла, не стерпев равнодушия и предательства со стороны тех, кого любила.

Или мать Антипова, которая после долгих лет отсутствия пыталась понять своих взрослых детей, воскресить семейный лад. Наташа Станишевская, потерявшая себя. Ирина — возлюбленная Антонова и его жена Таня…

Смысл работы писателя и тайна его творчества, как считает Антипов, — сострадание, сбережение человеческой памяти для своего и последующего поколений, чтобы не распались, не разрушились их звенья. Проза Ю.

Трифонова своим содержанием, проблематикой, размышлением о человеке, поиском гармонической личности, взаимодействует с творчеством многих советских писателей — Ч. Айтматова и В. Быкова, В. Распутина и Ф. Абрамова, В.

Шукшина, отражая ведущие тенденции современного литературного процесса.

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй – » О романе «время и место» ю. трифонова. И в закладках появилось готовое сочинение.

Источник: http://www.studbirga.info/o-romane-vremya-i-mesto-yu-trifonova/

Краткое содержание «Обмен» Трифонова Помощь по литературе

Действие происходит в Москве. Мать главного героя, тридцатисемилетнего инженера Виктора Дмитриева, Ксения Федоровна тяжело заболела, у нее рак, однако сама она считает, что у нее язвенная болезнь. После операции ее отправляют домой.

Исход ясен, однако она одна полагает, что дело идет на поправку. Сразу после ее выписки из больницы жена Дмитриева Лена, переводчица с английского, решает срочно съезжаться со свекровью, чтобы не лишиться хорошей комнаты на Профсоюзной улице.

Нужен обмен, у нее даже есть на примете один вариант.

Было время, когда мать Дмитриева действительно хотела жить с ним и с внучкой Наташей, но с тех пор их отношения с Леной стали очень напряженными и об этом не могло быть речи. Теперь же Лена сама говорит мужу о необходимости обмена. Дмитриев возмущен — в такой момент предлагать это матери, которая может догадаться, в чем дело.

Тем не менее он постепенно уступает жене: она ведь хлопочет о семье, о будущем дочери Наташи. К тому же, поразмыслив, Дмитриев начинает успокаивать себя: может быть, с болезнью матери не все так бесповоротно, а значит, то, что они съедутся, будет только благом для нее, для ее самочувствия — ведь свершится ее мечта.

Так что Лена, делает вывод Дмитриев, по-женски мудра, и зря он на нее сразу набросился.

Теперь он тоже нацелен на обмен, хотя и утверждает, что ему лично ничего не надо. На службе он из-за болезни матери отказывается от командировки. Ему нужны деньги, так как много ушло на врача, Дмитриев ломает голову, у кого одолжить.

Но, похоже, день для него складывается удачный: деньги предлагает со свойственной ей чуткостью сотрудница Таня, его бывшая любовница. Несколько лет назад они были близки, в результате у Тани распался брак, она осталась одна с сыном и продолжает любить Дмитриева, хотя понимает, что эта любовь безнадежна.

В свою очередь Дмитриев думает, что Таня была бы ему лучшей женой, чем Лена. Таня по его просьбе сводит Дмитриева с сослуживцем, имеющим опыт в обменных делах, который ничего конкретного не сообщает, но дает телефон маклера. После работы Дмитриев с Таней берут такси и едут к ней домой за деньгами.

Таня счастлива возможности побыть с Дмитриевым наедине, чем-то помочь ему. Дмитриеву искренне жаль ее, может быть, он бы и задержался у нее дольше, но ему нужно торопиться на дачу к матери, в Павлиново.

С этой дачей, принадлежащей кооперативу «Красный партизан», связаны у Дмитриева теплые детские воспоминания. Дом строил его отец, инженер-путеец, всю жизнь мечтавший оставить эту работу, чтобы заняться сочинением юмористических рассказов. Человек неплохой, он не был удачливым и рано умер.

Дмитриев помнит его отрывочно. Лучше он помнит своего деда, юриста, старого революционера, вернувшегося в Москву после долгого отсутствия (видимо, после лагерей) и жившего некоторое время на даче, пока ему не дали комнату. Он ничего не понимал в современной жизни.

С любопытством взирал и на Лукьяновых, родителей жены Дмитриева, которые тогда тоже гостили в Павлинове летом. Однажды на прогулке дед, имея в виду именно Лукьяновых, сказал, что не надо никого презирать.

Эти слова, явно обращенные к матери Дмитриева, часто проявлявшей нетерпимость, да и к нему самому, хорошо запомнились внуку.

Лукьяновы отличались от Дмитриевых приспособленностью к жизни, умением ловко устроить любые дела, будь то ремонт дачи или устройство внучки в элитарную английскую школу. Они — из породы «умеющих жить». То, что Дмитриевым казалось неодолимым, Лукьяновыми решалось быстро и просто,…только им одним ведомыми путями.

Это было завидное свойство, однако такая практичность вызывала у Дмитриевых, особенно у его матери Ксении Федоровны, привыкшей бескорыстно помогать другим, женщины с твердыми нравственными принципами, и сестры Лоры, высокомерную усмешку. Для них Лукьяновы — мещане, пекущиеся только о личном благополучии и лишенные высоких интересов.

В их семье даже появилось словцо «олукьяниться». Им свойственен своего рода душевный изъян, проявляющийся в бестактности по отношению к другим. Так, например, Лена перевесила портрет отца Дмитриева из средней комнаты в проходную — только потому, что ей понадобился гвоздь для настенных часов.

Или забрала все лучшие чашки Лоры и Ксении Федоровны.

Дмитриев любит Лену и всегда защищал ее от нападок сестры и матери, но он и ругался с ней из-за них. Он хорошо знает силу Лены, «которая вгрызалась в свои желания, как бульдог.

Такая миловидная женщина-бульдог с короткой стрижкой соломенного цвета и всегда приятно загорелым, слегка смуглым лицом. Она не отпускала до тех пор, пока желания — прямо у нее в зубах — не превращались в плоть».

Одно время она толкала Дмитриева к защите диссертации, но он не осилил, не смог, отказался, и Лена в конце концов оставила его в покое.

Дмитриев чувствует, что родные осуждают его, что считают его «олукьянившимся», а потому отрезанным ломтем. Особенно это стало заметно после истории с родственником и бывшим товарищем Левкой Бубриком.

Бубрик вернулся в Москву из Башкирии, куда распределился после института, и долгое время оставался без работы. Он присмотрел себе место в Институте нефтяной и газовой аппаратуры и очень хотел туда устроиться.

По просьбе Лены, жалевшей Левку и его жену, хлопотал по этому делу ее отец Иван Васильевич. Однако вместо Бубрика на этом месте оказался Дмитриев, потому что оно было лучше его прежней работы.

Все сделалось опять же под мудрым руководством Лены, но, разумеется, с согласия самого Дмитриева. Был скандал. Однако Лена, защищая мужа от его принципиальных и высоконравственных родственников, взяла всю вину на себя.

Разговор об обмене, который начинает с сестрой Лорой приехавший на дачу Дмитриев, вызывает у той изумление и резкое неприятие, несмотря на все разумные доводы Дмитриева. Лора уверена, что матери не может быть хорошо рядом с Леной, даже если та будет на первых порах очень стараться. Слишком разные они люди.

Читайте также:  Краткое содержание лермонтов тамань (глава из романа герой нашего времени) точный пересказ сюжета за 5 минут

Ксении Федоровне как раз накануне приезда сына было нехорошо, потом ей становится лучше, и Дмитриев, не откладывая, приступает к решающему разговору. Да, говорит мать, раньше хотела жить вместе с ним, но теперь — нет. Обмен произошел, и давно, говорит она, имея в виду нравственную капитуляцию Дмитриева.

Ночуя на даче, Дмитриев видит свой давний акварельный рисунок на стене. Когда-то он увлекался живописью, не расставался с альбомом.

Но, провалившись на экзамене, с горя бросился в другой, первый попавшийся институт. После окончания он не стал искать романтики, как другие, никуда не поехал, остался в Москве.

Тогда уже были Лена с дочерью, и жена сказала: куда ему от них? Он опоздал. Его поезд ушел.

Утром Дмитриев уезжает, оставив Лоре деньги. Через два дня звонит мать и говорит, что согласна съезжаться. Когда наконец слаживается с обменом, Ксении Федоровне становится даже лучше. Однако вскоре болезнь вновь обостряется.

После смерти матери у Дмитриева происходит гипертонический криз. Он сразу сдал, посерел, постарел. А дмитриевскую дачу в Павлинове позже снесли, как и другие, и построили там стадион «Буревестник» и гостиницу для спортсменов.

Источник: http://pomosh-po-literatyre.imysite.ru/4416_kratkoe_soderzhanie_171_obmen_187_trifonova.htm

Краткое содержание повести Трифонова – Дом на набережной

Дом на набережной

Читается за 9 минут

Действие происходит в Москве и развёртывается в нескольких временных планах: середина 1930-х, вторая половина 1940-х, начало 1970-х гг.

Научный работник, литературовед Вадим Александрович Глебов, договорившийся в мебельном магазине о покупке антикварного стола, приезжает туда и в поисках нужного ему человека случайно наталкивается на своего школьного приятеля Лёвку Шулепникова, здешнего рабочего, опустившегося и, судя по всему, спивающегося.

Глебов окликает его по имени, но Шулепников отворачивается, не узнавая или делая вид, что не узнает. Это сильно уязвляет Глебова, он не считает, что в чем-то виноват перед Шулепниковым, и вообще, если кого винить, то — времена. Глебов возвращается домой, где его ждёт неожиданное известие о том, что дочь собирается замуж за некоего Толмачева, продавца книжного магазина.

Раздражённый встречей и неудачей в мебельном, он в некоторой растерянности. А посреди ночи его поднимает телефонный звонок — звонит тот самый Шулепников, который, оказывается, все-таки узнал его и даже разыскал его телефон. В его речи та же бравада, то же хвастовство, хотя ясно, что это очередной шулепниковский блеф.

Глебов вспоминает, что когда-то, в пору появления Шулепникова в их классе, мучительно завидовал ему. Жил Лёвка в сером громадном доме на набережной в самом центре Москвы. Там обитали многие приятели-однокашники Вадима и, казалось, шла совсем иная жизнь, чем в окружающих обычных домах. Это тоже было предметом жгучей зависти Глебова.

Сам он жил в общей квартире в Дерюгинском переулке неподалёку от «большого дома». Ребята называли его Вадька Батон, потому что в первый день поступления в школу он принёс батон хлеба и оделял кусками тех, кто ему приглянулся. Ему, «совершенно никакому», тоже хотелось чем-то выделиться.

Мать Глебова одно время работала билетёршей в кинотеатре, так что Вадим мог пройти на любой фильм без билета и даже иногда провести приятелей. Эта привилегия была основой его могущества в классе, которой он пользовался очень расчётливо, приглашая лишь тех, в ком был заинтересован.

И авторитет Глебова оставался незыблемым, пока не возник Шулепников. Он сразу произвёл впечатление — на нем были кожаные штаны. Держался Лёвка высокомерно, и его решили проучить, устроив нечто вроде тёмной, — набросились скопом и попытались стащить штаны.

Однако случилось неожиданное — пистолетные выстрелы вмиг рассеяли нападавших, уже было скрутивших Лёвку. Потом оказалось, что стрелял он из очень похожего на настоящий немецкого пугача.

Сразу после того нападения директор устроил розыск преступников, Лёвка выдавать никого не хотел, и дело вроде бы замяли. Так он стал, к Глебовой зависти, ещё и героем.

И в том, что касается кино, Шулепников Глебова тоже перещеголял: зазвал однажды ребят к себе домой и прокрутил им на собственном киноаппарате тот самый боевик «Голубой экспресс», которым так увлекался Глебов.

Позже Вадим подружился с Шулепой, как называли того в классе, стал бывать у него дома, в огромной квартире, тоже произведшей на него сильное впечатление. Выходило так, что у Шулепникова было все, а одному человеку, по размышлению Глебова, не должно быть все.

Отец Глебова, работавший мастером-химиком на кондитерской фабрике, советовал сыну не обольщаться дружбой с Шулепниковым и пореже бывать в том доме.

Однако когда арестовали дядю Володю, мать Вадима попросила через Лёвку его отца — важную шишку в органах госбезопасности — узнать про него.

Шулепников-старший, уединившись с Глебовым, сказал, что узнает, но в свою очередь попросил его сообщить имена зачинщиков в той истории с пугачом, которая, как думал Глебов, давно забылась.

И Вадим, который сам был среди зачинщиков и потому боялся, что это, в конце концов, всплывёт, назвал два имени. В скором времени эти ребята вместе с родителями исчезли, подобно его соседям по квартире Бычковым, которые терроризировали всю округу и однажды избили появившихся в их переулке Шулепникова и Антона Овчинникова, ещё одного их однокашника.

Потом Шулепников появляется в 1947 г. в том же самом институте, в котором учился и Глебов. Прошло семь лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Глебов побывал в эвакуации, голодал, а в последний год войны успел послужить в армии, в частях аэродромного обслуживания.

Шулепа же, по его словам, летал в Стамбул с дипломатическим поручением, был женат на итальянке, потом разошёлся и т. п. Его рассказы полны таинственности. Он по-прежнему именинник жизни, приезжает в институт на трофейном «БМВ», подаренном ему отчимом, теперь уже другим и тоже из органов. И живёт он опять в элитарном доме, только теперь на Тверской.

Лишь мать его Алина Федоровна, потомственная дворянка, совершенно не изменилась. Из прочих их одноклассников кое-кого уже не было в живых, а прочих размело в разные концы. Осталась только Соня Ганчук, дочь профессора и заведующего кафедрой в их институте Николая Васильевича Ганчука.

Как приятель Сони и секретарь семинара, Глебов часто бывает у Ганчуков все в том же самом доме на набережной, к которому он вожделеет в мечтах со школьных лет. Постепенно он становится здесь своим. И по-прежнему чувствует себя бедным родственником.

Однажды на вечеринке у Сони он вдруг понимает, что мог бы оказаться в этом доме совсем на иных основаниях. С этого самого дня, словно по заказу, в нем начинается развиваться к Соне совсем иное, нежели просто приятельское, чувство.

После празднования Нового года на ганчуковской даче в Брусках Глебов и Соня становятся близки.

Родители Сони пока ничего не знают об их романе, однако Глебов чувствует некоторую неприязнь со стороны матери Сони Юлии Михайловны, преподавательницы немецкого языка в их институте.

В это самое время в институте начинаются всякие неприятные события, непосредственным образом коснувшиеся и Глебова. Сначала был уволен преподаватель языкознания Аструг, затем дошла очередь и до матери Сони Юлии Михайловны, которой предложили сдавать экзамены, чтобы получить диплом советского вуза и иметь право преподавать, поскольку у неё диплом Венского университета.

Глебов учился на пятом курсе, писал диплом, когда его неожиданно попросили зайти в учебную часть.

Некто Друзяев, бывший военный прокурор, недавно появившийся в институте, вместе с аспирантом Ширейко намекнули, что им известны все глебовские обстоятельства, в том числе и его близость с дочерью Ганчука, а потому было бы лучше, если бы руководителем глебовского диплома стал кто-нибудь другой.

Глебов соглашается поговорить с Ганчуком, однако позже, особенно после откровенного разговора с Соней, которая была ошеломлена, понял, что все обстоит гораздо сложнее.

Поначалу он надеется, что как-нибудь рассосётся само собой, с течением времени, но ему постоянно напоминают, давая понять, что от его поведения зависит и аспирантура, и стипендия Грибоедова, положенная Глебову после зимней сессии. Ещё позже он догадывается, что дело вовсе не в нем, а в том, что на Ганчука «катили бочку». И ещё был страх — «совершенно ничтожный, слепой, бесформенный, как существо, рождённое в тёмном подполье».

Как-то сразу Глебов вдруг обнаруживает, что его любовь к Соне вовсе не такая серьёзная, как казалось. Между тем Глебова вынуждают выступить на собрании, где должны обсуждать Ганчука. Появляется осуждающая Ганчука статья Ширейко, в которой упоминается, что некоторые дипломники (имеется в виду именно Глебов) отказываются от его научного руководства.

Доходит это и до самого Николая Васильевича. Лишь признание Сони, открывшей отцу их отношения с Глебовым, как-то разряжает ситуацию. Необходимость выступления на собрании гнетёт Вадима, не знающего, как выкрутиться. Он мечется, идёт к Шулепникову, надеясь на его тайное могущество и связи.

Они напиваются, едут к каким-то женщинам, а на следующий день Глебов с тяжёлым похмельем не может пойти в институт.

Однако его и дома не оставляют в покое. На него возлагает надежды антидрузяевская группа. Эти студенты хотят, чтобы Вадим выступил от их имени в защиту Ганчука. К нему приходит Куно Иванович, секретарь Ганчука, с просьбой не отмалчиваться. Глебов раскладывает все варианты — «за» и «против», и ни один его не устраивает.

В конце концов все устраивается неожиданным образом: в ночь перед роковым собранием умирает бабушка Глебова, и он с полным основанием не идёт на собрание.

Но с Соней все уже кончено, вопрос для Вадима решён, он перестаёт бывать в их доме, да и с Ганчуком тоже все определено — тот направлен в областной педвуз на укрепление периферийных кадров.

Все это, как и многое другое, Глебов стремится забыть, не помнить, и это ему удаётся.

Он получил и аспирантуру, и карьеру, и Париж, куда уехал как член правления секции эссеистики на конгресс МАЛЭ (Международной ассоциации литературоведов и эссеистов).

Жизнь складывается вполне благополучно, однако все, о чем он мечтал и что потом пришло к нему, не принесло радости, «потому что отняло так много сил и того невосполнимого, что называется жизнью».

Пересказал Е. А. Шкловский. Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.

Рекомендуем ознакомится: http://briefly.ru

Источник: http://worldunique.ru/zhivotnyj-mir/putevoditel-po-rossii/89405-kratkoe-soderzhanie-povesti-trifonova-dom-na-naberezhnoj

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector