Краткое содержание сахарный ребенок ольги громовой точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание сахарный ребенок ольги громовой по главам

Краткое содержание Сахарный ребенок Ольги Громовой точный пересказ сюжета за 5 минут

Обидно и неясно, почему вторым предметом стал именно мой любимый немецкий. Читать онлайн «сахарный ребенок» В романе описываются 10 лет, а все последующие события жизни главных героев кратко излагаются в эпилоге.

Для кого эта книга? «Сахарный ребенок» — это книга для семейного чтения тихими вечерами. Отличная возможность наладить внутренний диалог в семье, рассказать детям о неприятных и страшных страницах истории страны, о которых все-таки необходимо не забывать.

К тому же это прекрасный роман, способный продемонстрировать всем современным людям, как необходимо оставаться человеком и не терять свое достоинства, даже оказываясь в самых тяжелых условиях.

Тем, кому не посчастливилось попасть в жернова истории, удается сохранить веру в хороших людей, а также любовь к своей земле и своей Родине. По сути, это вечный сюжет, основанный на новом для детской отечественной литературы материале.

  • /
  • Разные
  • /
  • Громова — Сахарный ребенок

Маленькая девочка по имени Стелла жила в прекрасной квартире с мамой и папой. Родители всегда находили время на ребёнка, играли с девочкой, пели песни, и рассказывали ей сказки.
В одно солнечное утро маленькая Стелла проснулась, и увидела, что мама зашивает разорванные животы её мягким игрушкам. Оказывается, у них был обыск. Отца Стеленого осудили.

Спустя годы, станет известно, что его просто оклеветали… После всего, мать с шестилетней дочерью отправили в ссылку в Киргизию, где прошли детские годы маленькой Стеллы.

ВажноЖизнь в ссылке была далеко не сахар. Об этом свидетельствуют рубцы и шрамы на теле девочки… Она рано научилась помогать маме, так как та выполняла очень тяжёлую физическую работу.
Вместе они растапливали печь, варили мамалыгу.

Краткое содержание сахарный ребенок ольги громовой

ВниманиеКраткое содержание громова сахарный ребенок для читательского дневника И недавняя тройка по русскому за сочинение (учительница сказала, что я стала допускать стилистические ошибки и не раскрыла тему), и сегодняшняя уже не показались такими удивительными.

Обидными — да, несправедливыми — конечно… Но в эту минуту мне стало ясно, что теперь, в последнем классе, эти тройки станут появляться неизбежно, как бы я ни старалась.И тогда у меня в конце года выйдут четвёрки по русскому и немецкому.

И не видать мне ни золотой медали, ни даже серебряной, несмотря на все мои «пятёрочные» табели прошлых лет.

Это закон. А похоже, так и будет.

Ольга громова, «сахарный ребенок»: краткое содержание, главные герои, тема

По ее мнению, рабство — это только состояние души. Если же человек внутренне свободен, то его невозможно сделать рабом. Роман «Сахарный ребенок», краткое содержание которого есть в этой статье, был отмечен призами и наградами.

В частности, книга вошла в лонг-лист престижной литературной премии «Книгуру», получила диплом премии имени известного фантаста Крапивина. Краткое содержание романа Далее постарамся подробнее остановится на сюжете произведения, чтобы лучше понять те идеи, которые заложил автор.


Практически каждый найдет что-то свое в «Сахарном ребенке». Краткое содержание — отличное доказательство этому. В центре повествования — мать, перенесшая костный туберкулез и получившая из-за этого инвалидность, и ее 6-летняя дочь.


Из-за ареста главы семьи они оказываются просто в нечеловеческих условиях лагеря для нежелательных в советском обществе элементов.

Краткое содержание громова сахарный ребенок для читательского дневника

  • Краткие содержания
  • Разные авторы
  • Громова — Сахарный ребенок

Стелла – это девочка, которая была маленькой, и она жила в квартире вместе со своей мамой, также и с папой. Родители девочки всегда были просто отличными людьми, так как они, будучи занятыми, все равно умудрялись сделать деть девочки более радостным и веселым.

Они всегда находили время пообщаться со своей маленькой дочуркой, то есть порасказывать ей сказки, спеть песни и конечно, поиграть с ней. Но однажды случилось такое происшествие, которое навсегда изменило жизнь девочки, да и родителей тоже, навсегда.

Когда-то девочка, будучи еще маленькой, проснулась, и увидела, как ее мама зашивает почему-то игрушки ее, которые были разорваны. На самом деле произошло то, что отца девочки просто-напросто оклеветали, но полиция все равно забрала ее отца.

Сахарный ребенок

Сегодня моя очередь. — А можно ты прямо сейчас начнёшь, чтобы знать, про что… а потом я пойду чистить зубы и умываться? — Давным-давно… — Когда и солнце было ярче, и вода мокрее? — Господи, а это ты откуда взяла? — Это Полюшка ей так сказки рассказывает, — улыбаясь, говорит мама. Полюшка — это моя няня. И она, кстати, никогда не зовёт меня Мосявкой.

Считает, что это собачья кличка, и ворчит, когда меня так зовут. Но папа её ворчания не боится. — Не отвлекайте меня. Так вот… давным-давно жила-была в Москве семья: папа, мама, няня и совсем маленькая девочка. Папу звали… папой. Маму… Папа называл её Юленька, мамины старшие сёстры — Люськой, брат — Пунечкой. —

А брат — это дядя Лапа? — Ну, например он, хотя в жизни-то его никто так не зовёт, только одна маленькая девочка. А вот девочку очень долго называли всякими разными словами, но никак не по имени… Потому что имени у неё не было.

Ольга громова — сахарный ребенок

Она быстро подружилась с другими детьми, и ее стали звать все вокруг – скорочено, Эля. Она играла на улице, каталась на лошади, а вернее училась.

Но это были не такие уж частные случаи, ведь ей приходилось еще и помогать маме. А потом была война 1941 года.

Когда она прошла вместе с голодом, Эля пошла все-таки в десятый класс, но оценки она получала плохие, так как, несмотря на то, что училась хорошо, все учителя помнили ее прошлое.

После окончания школы, Эля все же поступила в техникум сельскохозяйственный. А потом, их оправдали. Но отец так и не вернулся домой, потому что вскоре пришла записка, что он умер еще до войны.

Можете использовать этот текст для читательского дневника Громова — Сахарный ребенок.

Читать онлайн «сахарный ребенок»

Пока мы рассматриваем картины в тарелках, гора расползается и получается мутное море. Мы с мамой смеёмся, а няня ворчит: «Ну, собрались младенцы — баловство одно». — Ладно, Мосявка, — говорит папа, — доедаем быстро кисель и спать. — А сказка будет? — Будет тебе сказка. Сахарный ребенок, стр.

1 Не математика, не физика… Может быть, потому, что наша новая классная руководительница преподаёт немецкий и, похоже, не очень-то хорошо его знает… а значит, ей не нравятся те, кто знает лучше неё? Или просто она в нашем посёлке недавно, ещё не своя вроде бы, и потому именно ей поручено выполнить чью-то «установку»? Моя мама тоже преподаёт немецкий.

В той же школе. Но ей старшие классы не дают, только с пятого по седьмой. Мы и живём при школе — в маленькой служебной квартире.

Маме, конечно, тоже будет обидно за мой немецкий, но я точно знаю, что ни она, ни я сама спорить не станем.

One more step

Но и даже тут они не отчаиваются, всячески пытаясь поднять настроение друг другу, больше всего боясь не за себя, а за то, что могут ранить близкого человека. Созданный ими внутренний мир противостоит внешнему ужасу.

Только он помогает им выжить. Временами автор Ольга Громова описывает просто жуткие эпизоды. Маленькой Эле надзиратель разбивает нос прикладом винтовки за то, что она хотела сорвать тюльпан на клумбе.

Но даже это не дает героям ожесточиться и опустить руки. Жизнь после лагеря Далее Громова в «Сахарном ребенке» описывает жизнь героев после лагеря. Правда, им не позволяют вернуться в родной город, а отправляют в далекие киргизские села.

Здесь они встречают хороших и добрых людей, которые с пониманием относятся к ситуации, в которой оказались мать и дочь. Тут живут оседлые киргизы, раскулаченные украинские семьи.

Не математика, не физика… Может быть, потому, что наша новая классная руководительница преподаёт немецкий и, похоже, не очень-то хорошо его знает… а значит, ей не нравятся те, кто знает лучше неё? Или просто она в нашем посёлке недавно, ещё не своя вроде бы, и потому именно ей поручено выполнить чью-то «установку»? Моя мама тоже преподаёт немецкий. В той же школе. Но ей старшие классы не дают, только с пятого по седьмой. Мы и живём при школе — в маленькой служебной квартире. Маме, конечно, тоже будет обидно за мой немецкий, но я точно знаю, что ни она, ни я сама спорить не станем.

И объяснять ничего никому не будем. А одноклассники… ну что ж, поудивляются и привыкнут. В десятом классе у всех своих забот хватает. Потом, когда-нибудь… когда станет можно… я расскажу свою историю хотя бы самым близким друзьям.

Но это будет нескоро. Если вообще будет. А пока я могу вспоминать только молча. I.

Источник: http://juristufa.ru/2018/04/21/kratkoe-soderzhanie-saharnyj-rebenok-olgi-gromovoj-po-glavam/

Краткое содержание сахарный ребенок ольги громовой по главам

Краткое содержание Сахарный ребенок Ольги Громовой точный пересказ сюжета за 5 минут

Ольга Громова Сахарный ребенок История девочки из прошлого века, рассказанная Стеллой Нудольской Стелле и Эрику. Я выполнила своё обещание. О. Г. Пролог Не хотелось думать ни об уроках вообще, ни конкретно о немецком языке — так хороша была за окном подмосковная ранняя осень с ярким осенним солнышком, так манила в лес.

Я вполуха слушала, как учительница объявляла результаты вчерашней контрольной. «Нудольская — три…» Ослышалась я, что ли? Класс недоумённо загудел, но под строгим взглядом нашей новой «немки» быстро затих. С первых парт изумлённо оглядывались на меня одноклассники: вторая тройка по немецкому за неделю.

Все знали, что по-немецки я говорю почти так же свободно, как по-русски, и школьный диктант ну никак не могла написать на тройку. А я вдруг всё поняла.

Картинка к рассказу Сейчас читают

  • Краткое содержание Таис Афинская Ефремова В этом историческом романе, автор рассказывает об известной афинской девушке – Таис, которая имела благосклонное отношение Александра Македонского. Повествование основывается на реальных событиях трехсотых годов до нашей эры
  • Краткое содержание Бойн Мальчик в полосатой пижаме Главный герой романа – мальчик Бруно.ВниманиеЕму всего девять лет, его жизнь прекрасна и беззаботна. У него есть родители, сестренка, прекрасный дом в столице Германии и много друзей.А еще в доме есть горничная Мария, которая к нему хорошо относится.
  • Краткое содержание Мальчик у моря Дубова Сегодня Сашук проплакал целый день. Причина была весомой: семья уезжала вместе с рыболовецкой артелью к морю, но питомца Сашука брать с собой не хотели.

Краткое содержание сахарный ребенок ольги громовой

Важно

И когда Эля пошла в десятый класс, маме с дочерью разрешили поселиться рядом с Москвой. Девочка пошла в школу. Училась она блестяще, но учитывая её прошлое, ей всегда в два раза уменьшали оценки.Эля закончила учиться в школе, и поступила в сельскохозяйственный техникум.

Учась на третьем курсе они с мамой получили документ, который говорил о том, что их оправдали, и они ни в чем не виноваты. Отец домой не вернулся. Сухая строчка телеграммы гласила, что он умер в 40-х годах.

Краткий пересказ.

Ольга громова, «сахарный ребенок»: краткое содержание, главные герои, тема

Если я запускала туда руку (почти до плеча), там всегда находилось что-нибудь вкусненькое. Помню большую тёплую руку, за которую я держалась, когда по выходным мы ходили гулять.И голос — очень низкий, бархатный.

Читайте также:  Краткое содержание бондарев выбор точный пересказ сюжета за 5 минут

И вот папа рассказывает мне сказку.О том, как маленькая, но смелая девочка без имени спасает свою маму от злых разбойников и зарабатывает себе имя — Звёздочка. Краткое содержание сахарный ребенок ольги громовой Началась перестройка, и Громова с Нудольской стали обрабатывать эти воспоминания и публиковать их в виде очерков в газетах и журналах.

Вскоре с Севера вернулся ее сын. Он был неизлечимо болен и не мог работать так, как раньше. Главной целью жизни Нудольской стала забота о нем, посещение больниц и поликлиник, нужно было добывать необходимые лекарства.

Не сломалась она даже в тот момент, стал образцом стойкости и жизненной силы. И для самой Громовой, и для ее читателей.

Краткое содержание громова сахарный ребенок для читательского дневника

Она написана на основе воспоминаний Стеллы Нудольской. Именно она является прототипом главной героини — девочки Эли.

Как иронично отмечает автор на страницах романа, ее родители действительно были социально опасными элементами. По крайней мере, так в то время часто оценивались факты из биографии, которые были у родителей Эли.

Таким образом, получается, что эта книга единственная, которая повествует о сталинских репрессиях и при этом адресована детям. Нудольская, ставшая прототипом для этого романа, также писала собственную документальную биографию. Она получила название «Не позволяй себе бояться».

Сахарный ребенок

Роман «Сахарный ребенок», краткое содержание которого приведено в этой статье, это произведение писательницы Громовой. По сути, это документальная книга, написанная со слов реального персонажа, маленькой девочки Стеллы.

Ее детство пришлось на тяжелые времена в Советском Союзе — 30-40-е годы. Книга, написанная в начале 2010 годов, сразу стала бестселлером, завоевав любовь читателей и уважение литературных критиков.

Роман о девочке «Сахарный ребенок», краткое содержание которого позволяет понять, в чем суть произведения, это очень искренний роман. Читатели признаются, что он берет за душу и завораживает уже с первых страниц.

В центре повествования — маленькая Эля. Она растет в крепкой семье, где царят любовь и уважение друг к другу. Счастливая идиллия рушится в один момент, когда выясняется, что ее отца признали «врагом народа».

Что это такое, она еще не до конца понимает.

Ольга громова — сахарный ребенок

И недавняя тройка по русскому за сочинение (учительница сказала, что я стала допускать стилистические ошибки и не раскрыла тему), и сегодняшняя уже не показались такими удивительными.

Обидными — да, несправедливыми — конечно… Но в эту минуту мне стало ясно, что теперь, в последнем классе, эти тройки станут появляться неизбежно, как бы я ни старалась. И тогда у меня в конце года выйдут четвёрки по русскому и немецкому.

И не видать мне ни золотой медали, ни даже серебряной, несмотря на все мои «пятёрочные» табели прошлых лет.

Я совсем перестала слушать урок. Я думала. Понятно, что четвёрки по русскому не избежать — тогда мне точно не дадут медаль. Можно получить медаль, даже имея две четвёрки за последний год, но не в том случае, если одна из них по русскому.

Это закон. А похоже, так и будет. Обидно и неясно, почему вторым предметом стал именно мой любимый немецкий.

Читать онлайн «сахарный ребенок»

С трёх лет родители учили девочку разным языкам, и сейчас живя в этих местах, девочка с мамой старались изучить язык местного населения. В Киргизском посёлке девочку стали звать Эля. Мама часто рассказывала дочке разные сказки и пела песни.

Малышка быстро подружилась с другими детьми. Они играли на улице, учились кататься на лошадях. Лошадь в тех краях очень ценилась. Однажды возле их юрты проскакал какой-то всадник.

Он выкрикивал какие-то слова, и нежно смотрел на девочку. Как выяснилось позже, он кричал: «Ак бала, кант бала», что в переводе означало «белый ребёнок, сахарная девочка».

С его лёгкой руки Элю так и называли. Это было в тридцатые годы. Затем была война 1941 года, отголоски которой доносились и в те края.

Война принесла с собой голод. Люди старались выжить, как могли, по зернышку собирая пшеницу. Война закончилась.

One more step

Игра Сегодня за ужином мы попали в волшебную страну эльфов и гномов, где, как всем известно, в кисельных берегах текут молочные реки. В глубоких тарелках с крутым ярким ягодным киселём и налитым по краям молоком нужно «пропружать», прокладывая русла для молочных речек в кисельных берегах.

Если не торопиться и действовать аккуратно, в тарелке получится карта страны с озёрами, реками, ручьями и океаном вокруг. Мы долго возимся, а потом сравниваем, у кого лучше получилось: у меня, у мамы или у папы.

Папа даже умудрился построить какую-то гору из киселя и уверяет, что именно из неё течёт вот эта молочная река. Пока мы рассматриваем картины в тарелках, гора расползается и получается мутное море. Мы с мамой смеёмся, а няня ворчит: «Ну, собрались младенцы — баловство одно».

— Ладно, Мосявка, — говорит папа, — доедаем быстро кисель и спать. — А сказка будет? — Будет тебе сказка.

Пока не было кроватки, я спала в чемодане, стоявшем на большом стуле, а крышка его была привязана к спинке. Тогда меня называли Мосявка, Буба или как-нибудь ещё.

И вот это создание должно было получить имя. Папе нравились одни имена, маме — другие, и спорили они без конца. Один из друзей семьи предложил: — Назовите девочку Myccop — это по-турецки «звезда».

Но мама решила мусором дочку не называть.

Спорили бы ещё долго, если бы через два месяца родителям не принесли строгую повестку о штрафе и официальное напоминание о том, что в стране существуют загсы, куда им и следует явиться зарегистрировать ребенка.

Пошли втроём: папа, мама и их друг Александр. Пока родители в коридоре у окна бурно спорили, как же будет называться это чудо, они передали ребёнка другу, чтоб подержал, покуда они что-то решат.

А брат — это дядя Лапа? — Ну, например он, хотя в жизни-то его никто так не зовёт, только одна маленькая девочка. А вот девочку очень долго называли всякими разными словами, но никак не по имени… Потому что имени у неё не было.

Ольга громова — сахарный ребенок Игра Сегодня за ужином мы попали в волшебную страну эльфов и гномов, где, как всем известно, в кисельных берегах текут молочные реки. В глубоких тарелках с крутым ярким ягодным киселём и налитым по краям молоком нужно «пропружать», прокладывая русла для молочных речек в кисельных берегах.

Если не торопиться и действовать аккуратно, в тарелке получится карта страны с озёрами, реками, ручьями и океаном вокруг. Мы долго возимся, а потом сравниваем, у кого лучше получилось: у меня, у мамы или у папы.

Папа даже умудрился построить какую-то гору из киселя и уверяет, что именно из неё течёт вот эта молочная река.

Источник: http://tk-advokat.ru/2018/04/21/kratkoe-soderzhanie-saharnyj-rebenok-olgi-gromovoj-po-glavam/

У сахарного ребенка жизнь была совсем не сахарной, или урок внеклассного чтения в 6э1 — переменка

Объектом обсуждения стала повесть Ольги Громовой

Это был особый день. В нашем классе к нему готовились, его ждали. Ждали не только ученики 6э1, но и их родители: Ирина Владимировна, наша учительница литературы, решила провести урок внеклассного чтения.

Объектом обсуждения стала повесть Ольги  Громовой “Сахарный ребенок”.

Эта книга очень понравилась Ирине Владимировне, и она решила, что это то произведение, которое стоит прочитать не только нам, но и нашим родителям.

Уроки внеклассного чтения остались у нас в прошлом,  в теперь уже кажущейся далекой начальной школе. Но тогда мы просто читали книги и пересказывали их сюжет. В 6 классе, конечно, задачи куда сложнее: обсуждение смысла произведения, героев, их судеб,  поиск подтекстов и иносказаний.

Повесть рассказывает  о девочке по имени Стелла Нудольская. Стелла живет в любящей и понимающей семье, где все заботятся друг о друге и всегда поддерживают.

Но очень скоро идиллия заканчивается: отца объявляют изменником Родины и отправляют в ссылку. Стелла и ее мама оказываются в лагере.

Внезапно оторванной от спокойной и беззаботной жизни девочке приходится адаптироваться к неожиданно жестоким условиям жизни. Это то, что мы узнаем буквально из первых глав.

Судьбу Стеллы можно назвать трагичной. Да, возможно, многие испытания ее жизни – не трагедия глобального масштаба, но ее личного, семейного – однозначно. Испытаний, которые выпали на долю этого ребенка, хватило бы на пять жизней, а она пережила это все.

Нельзя не отметить и хронотоп произведения: действие начинается в 30-ых годах ХХ века в Москве, и читатель постепенно привыкает к постоянному, но не навязчивому описанию деталей быта того времени.

Самое удивительное – то, что повесть полностью записана со слов Стеллы Нудольской. То есть описанное в книге  соответствует реальным событиям.

Наш урок и ход событий

Уже за 20 минут до звонка в кабинет приходили родители. Было очень непривычно: обычно мы ходим в школу одни, а из взрослых в кабинете присутствует только учитель.

Все гости  были очень заинтересованы в том, чтобы посмотреть на нашу работу, и мы их не разочаровали.

Начали мы, конечно, с обсуждения завязки. Еще за два дня Ирина Владимировна задала нам найти в тексте подтверждение того, что семья главной героини была любящей. С этим мы справились довольно быстро.

Затем мы перешли к обсуждению ценностей и принципов семьи Нудольских. А именно:

  • Хороший человек всё делает сам.
  • Хороший человек ничего не боится.
  • Хороший человек развязывает все узлы сам.
  • Хороший человек умеет терпеть.

Но бОльшую часть урока у нас заняло обсуждение именно хронотопа. У нас, как у детей, родившихся в ХХl веке, детали быта того времени – пионерия, исправительные лагеря – вызывают неподдельный интерес. Класс обсуждал судьбу Стеллы Нудольской и искренне переживал за нее как за себя. После внеклассного чтения к Ирине Владимировне подошли все родители и продолжали обсуждать с ней повесть, благодарили за прекрасный  урок. Я тоже искренне благодарна Ирине Владимировне за такое интересное мероприятие! Чтение этого произведения еще больше сблизило наш класс и объединило его! Думаю, что этот опыт нужно обязательно повторить. P.S. А на уроке в среду мы посвятили несколько минут обсуждению названия. После наших предположений Ирина Владимировна высказала и свою точку зрения. “Сахарный ребенок” – ирония автора, – сказала наша учительница.- Ведь у сахарного ребенка жизнь была отнюдь не сахарной”.

                                             Евгения Богданчикова

Отзывы шестиклассников об уроке:

Я спрашивала своих одноклассников: “Нужны ли такие уроки?” Софья  Талменева: –  Безусловно, нужны. Они очень интересные. Считаю, что такие занятия нужно проводить чаще.

Так, дети-геймеры, не видящие ничего кроме Dotы,  почитают  книги,  и , может быть, это привлечет их к литературе, к прекрасному.

Вероника  Пугина: – Они нужны для связи с учителем, помогают быть  на «одной волне», находить взрослым и детям   общий язык.

Мнения собирала Алиса Плаксина

Источник: http://www.proba.l-11.ru/2015/12/23/u-saxarnogo-rebenka-zhizn-byla-sovsem-ne-saxarnoj-ili-urok-vneklassnogo-chteniya-v-6e1/

Читать онлайн «Сахарный ребенок», автора Громова Ольга Евгеньевна

Ольга Громова

Читайте также:  Краткое содержание некрасов сенька точный пересказ сюжета за 5 минут

Сахарный ребенок

История девочки из прошлого века, рассказанная Стеллой Нудольской

Пролог

Не хотелось думать ни об уроках вообще, ни конкретно о немецком языке — так хороша была за окном подмосковная ранняя осень с ярким осенним солнышком, так манила в лес. Я вполуха слушала, как учительница объявляла результаты вчерашней контрольной.

«Нудольская — три…» Ослышалась я, что ли? Класс недоумённо загудел, но под строгим взглядом нашей новой «немки» быстро затих. С первых парт изумлённо оглядывались на меня одноклассники: вторая тройка по немецкому за неделю.

Все знали, что по-немецки я говорю почти так же свободно, как по-русски, и школьный диктант ну никак не могла написать на тройку.

А я вдруг всё поняла. И недавняя тройка по русскому за сочинение (учительница сказала, что я стала допускать стилистические ошибки и не раскрыла тему), и сегодняшняя уже не показались такими удивительными.

Обидными — да, несправедливыми — конечно… Но в эту минуту мне стало ясно, что теперь, в последнем классе, эти тройки станут появляться неизбежно, как бы я ни старалась. И тогда у меня в конце года выйдут четвёрки по русскому и немецкому.

И не видать мне ни золотой медали, ни даже серебряной, несмотря на все мои «пятёрочные» табели прошлых лет.

Я совсем перестала слушать урок. Я думала. Понятно, что четвёрки по русскому не избежать — тогда мне точно не дадут медаль. Можно получить медаль, даже имея две четвёрки за последний год, но не в том случае, если одна из них по русскому. Это закон. А похоже, так и будет.

Обидно и неясно, почему вторым предметом стал именно мой любимый немецкий.

Не математика, не физика… Может быть, потому, что наша новая классная руководительница преподаёт немецкий и, похоже, не очень-то хорошо его знает… а значит, ей не нравятся те, кто знает лучше неё? Или просто она в нашем посёлке недавно, ещё не своя вроде бы, и потому именно ей поручено выполнить чью-то «установку»?

Моя мама тоже преподаёт немецкий. В той же школе. Но ей старшие классы не дают, только с пятого по седьмой. Мы и живём при школе — в маленькой служебной квартире.

Маме, конечно, тоже будет обидно за мой немецкий, но я точно знаю, что ни она, ни я сама спорить не станем. И объяснять ничего никому не будем. А одноклассники… ну что ж, поудивляются и привыкнут.

В десятом классе у всех своих забот хватает.

Потом, когда-нибудь… когда станет можно… я расскажу свою историю хотя бы самым близким друзьям. Но это будет нескоро. Если вообще будет. А пока я могу вспоминать только молча.

I. Игра

Сегодня за ужином мы попали в волшебную страну эльфов и гномов, где, как всем известно, в кисельных берегах текут молочные реки. В глубоких тарелках с крутым ярким ягодным киселём и налитым по краям молоком нужно «пропружать», прокладывая русла для молочных речек в кисельных берегах.

Если не торопиться и действовать аккуратно, в тарелке получится карта страны с озёрами, реками, ручьями и океаном вокруг. Мы долго возимся, а потом сравниваем, у кого лучше получилось: у меня, у мамы или у папы. Папа даже умудрился построить какую-то гору из киселя и уверяет, что именно из неё течёт вот эта молочная река.

Пока мы рассматриваем картины в тарелках, гора расползается и получается мутное море. Мы с мамой смеёмся, а няня ворчит: «Ну, собрались младенцы — баловство одно».

— Ладно, Мосявка, — говорит папа, — доедаем быстро кисель и спать.

— А сказка будет?

— Будет тебе сказка. Сегодня моя очередь.

— А можно ты прямо сейчас начнёшь, чтобы знать, про что… а потом я пойду чистить зубы и умываться?

— Давным-давно…

— Когда и солнце было ярче, и вода мокрее?

— Господи, а это ты откуда взяла?

— Это Полюшка ей так сказки рассказывает, — улыбаясь, говорит мама.

Полюшка — это моя няня. И она, кстати, никогда не зовёт меня Мосявкой. Считает, что это собачья кличка, и ворчит, когда меня так зовут. Но папа её ворчания не боится.

— Не отвлекайте меня. Так вот… давным-давно жила-была в Москве семья: папа, мама, няня и совсем маленькая девочка. Папу звали… папой. Маму… Папа называл её Юленька, мамины старшие сёстры — Люськой, брат — Пунечкой.

— А брат — это дядя Лапа?

— Ну, например он, хотя в жизни-то его никто так не зовёт, только одна маленькая девочка. А вот девочку очень долго называли всякими разными словами, но никак не по имени… Потому что имени у неё не было.

— Это про меня сказка, да? А приключения будут?

— Будут-будут. Иди умывайся и ложись.

Мама обычно читает или рассказывает мне удивительные истории из жизни разных богов, героев, волшебников, да ещё на разных языках. А папа редко рассказывает «правильные» сказки, то есть народные или литературные, — чаще на ходу сочиняет. Я бегу умываться, предвкушая сказку про саму себя, потому что правдивую историю о том, как у меня не было имени и откуда оно взялось, я уже знаю.

По всем приметам родиться должен был мальчик, которого хотели назвать Генрихом. И вдруг раньше срока родилось нечто крошечное, весом без восьмушки пять фунтов[1] (так няня по старинке считала) и чуть больше сорока сантиметров в длину, и оказалось девочкой. Родители долго не могли решить, как же им назвать это неожиданное явление.

Пока не было кроватки, я спала в чемодане, стоявшем на большом стуле, а крышка его была привязана к спинке. Тогда меня называли Мосявка, Буба или как-нибудь ещё. И вот это создание должно было получить имя. Папе нравились одни имена, маме — другие, и спорили они без конца. Один из друзей семьи предложил:

— Назовите девочку Myccop — это по-турецки «звезда».

Но мама решила мусором дочку не называть. Спорили бы ещё долго, если бы через два месяца родителям не принесли строгую повестку о штрафе и официальное напоминание о том, что в стране существуют загсы, куда им и следует явиться зарегистрировать ребенка.

Пошли втроём: папа, мама и их друг Александр. Пока родители в коридоре у окна бурно спорили, как же будет называться это чудо, они передали ребёнка другу, чтоб подержал, покуда они что-то решат.

Тот тихо зашёл в комнату (из которой полчаса назад выдворили родителей доспоривать в коридоре) и зарегистрировал ребёнка, благо и ребёнок, и документы были в руках у дяди Саши.

С чувством выполненного долга он предложил родителям доспорить как-нибудь в другой раз, так как эту девочку зовут Стелла, что на латыни значит «Звезда».

Когда в доме появилась няня Поля, она придумала сокращение от имени Стелла — Эля. С тех пор близкие так меня и звали.

Лица папы я не помню. Зато помню карман его пальто. Если я запускала туда руку (почти до плеча), там всегда находилось что-нибудь вкусненькое.

Помню большую тёплую руку, за которую я держалась, когда по выходным мы ходили гулять. И голос — очень низкий, бархатный. И вот папа рассказывает мне сказку.

О том, как маленькая, но смелая девочка без имени спасает свою маму от злых разбойников и зарабатывает себе имя — Звёздочка.

И папа, и мама были очень музыкальны. Мама садилась вечерами за пианино, и они пели вдвоём. Было так славно. Очень я любила, когда они пели «Элегию» Массне. Конечно, я не знала, что такое элегия и кто такой Массне, и считала, что это одно такое длинное слово — «элегиямассне», — но и слово было красивое, и мелодия.

Родители оба работали, и работали много. Но когда они были дома, а я ещё не спала, казалось, что всё их время принадлежало мне. Ни разу я не слышала «отойди», «займись своими игрушками», «мне некогда», «поговорим потом». Сейчас мне кажется, что мы всё время играли.

Наряду с русским языком родители с самого раннего возраста говорили со мной по-немецки и по-французски. Поэтому я к трём годам одинаково понимала все три языка, а потом и говорила на них одинаково легко. И именно потому немецкие, французские и русские сказки и истории мне рассказывали на языке оригинала.

Мама очень хорошо рисовала и нередко во время рассказа набрасывала рисунок.

Мне часто приносили подарки: они всегда были завёрнуты в бумагу и завязаны верёвочкой, которую я должна была развязать сама.

Однажды папа принёс домой громадный свёрток. Поставил его на пол и серьёзно так сказал:

— Интересно, что там внутри? Развяжи его аккуратно и посмотри.

Сначала я проверила папин карман — там было маленькое краснобокое яблоко. Ну а потом обошла свёрток кругом. Длинный, выше меня, он стоял на полу и слегка покачивался. Надо было развязать все узлы и посмотреть…

— Ну, человечек, смелее!

Это были очень важные слова. Если мной бывали довольны, мне говорили «хороший человечек», а высшая похвала звучала как «хороший человек».

Понятие «хороший человек» включало многое.

Человек умеет и может сделать всё, сначала с чьей-то помощью, а потом — сам. Например, в три с половиной года человек одевается и умывается сам. А постарше — конечно же, и играет сам, потому что знает уже довольно много и из всех известных историй всегда может сочинить разные другие.

Страшно только тому, кто боится. Если ты ничего не боишься, то тебе и не страшно. И ты тогда смелый человек.

В жизни челов …

Источник: https://knigogid.ru/books/525609-saharnyy-rebenok/toread

Ольга Громова: «И ребенок был совсем не сахар, и характер у него был не сахар, и жизнь была несладкая»

Опубликовано 22 Май 2015 11:06

Ольга Константиновна Громова, автор «Сахарного ребенка», уникальной документальной повести для подростков, рассказала читателям сайта Kidreader.

ru, в чем для нее заключалась трудность превращения мемуаров в художественный текст, а также поделилась историей о том, как возникло название книги и как придумывались образы второстепенных персонажей.

Ольга Константиновна, в вашей статье в конце книги упоминается, что Стелла Натановна просила Вас заменить название «Не позволяй себе бояться», которое она придумала, на другое. Название книги «Сахарный ребенок» родилось у Вас сразу? Почему Вы остановили свой выбор именно на нем?

— Нет, родилось оно не сразу. Я на самом деле долго мучилась с названием. Стелле Натановне нравилось название «Не позволяй себе бояться» для тех публикаций, которые были в газете, и для мемуаров, но она считала, что для подростковой повести это слишком прямолинейно и нравоучительно.

Конечно, я долго думала… Надо сказать, что когда я поняла для себя, что пойду от перевода киргизского прозвища девочки «кант бала» на русский, то получилось, что оно еще и многозначное. Когда название родилось, такой идеи не было — мы просто шли от прозвища. Сначала был вариант «Кант бала.

Сахарный ребенок», но понятно, что «кант бала» на бумаге не читаемо совершенно, только в контексте повести становится понятно, что это киргизские слова. Поэтому мы остановились на прямом переводе «Сахарный ребенок», и все. Но неожиданно получилось, что название многозначно.

Читайте также:  Краткое содержание бесплодная земля томас элиот кратко и по частям точный пересказ сюжета за 5 минут

Часто дети на встречах с читателями на вопрос «О чем может быть книжка «Сахарный ребенок»?» первым делом говорят о том, что это нечто про милую, сладенькую девочку или про то, какая у нее была замечательная жизнь. А те дети, которые читали, говорят очень интересные вещи.

Например, нередко возникает версия, что у героини была совсем несахарная жизнь, и это тоже такой слой названия. Хотя изначально это не планировалось. Но многозначность невольно возникает, потому что и ребенок был совсем не сахар, и характер у него был не сахар, и жизнь была несладкая.

— Много ли времени заняла работа над книгой, обработка воспоминаний и написание недостающих сцен?

— Ну как вам сказать… Если иметь в виду, что лет пять рукопись лежала, я регулярно ее читала и понятия не имела, что с ней делать… Я ведь не писатель, я сроду не писала никаких повестей. Если бы не Стеллина идея, я бы ни за что не взялась. Но ничего не поделаешь, у меня осталось «домашнее задание».

Я долго крутила рукопись, открывала и закрывала.

А с того момента, как в голове у меня родилось, что нужно сделать, чтобы сложилась структура повести, когда я поняла, что надо дописывать, что надо переделать или перестроить, какие куски есть и какие из них годятся, прошло еще года три до момента сдачи книги в печать, не меньше.

Года два я с ней возилась до того, как показала наброски директору издательства «КомпасГид» Виталию Зюсько, просто как-то к слову случайно пришлось. Мощный нажим директора издательства «КомпасГид» Виталия Зюсько и заставил меня за следующий год доделать книгу до конца, иначе я не знаю, сколько бы я еще возилась.

Было ли такое, что во время написания Вы что-то кардинально меняли/переписывали или Вы уже хорошо представляли себе будущую «картинку», когда стали делать из воспоминаний повесть?

— Из того, что было в мемуарах, я кардинально не меняла ничего. Та история, которая есть там, — она вся подлинная. Другой вопрос, что были главы, которые пришлось писать целиком, потому что это были истории, которые были рассказаны фрагментарно. Была история, которая не была дописана, и я не знала, чем она кончилась, и спросить уже некого.

Пришлось додумывать, чем она могла закончиться. С этой конкретной девочкой, с этим характером, в этой конкретной ситуации — как могла девочка на то или другое отреагировать, как могла выйти из этой ситуации и так далее. Кое-что приходилось просто менять местами композиционно. Например, не сразу нашла свое место вставная история семьи Южаковых.

Стелла писала ее отдельно, и она практически вся была написала Стеллой, а на мою долю выпала только огромная работа проверять факты, сопоставлять даты, потому что понятно, что Стелла писала все это по памяти. Ей очень хотелось рассказать эту историю. Эта вставная новелла не сразу нашла свое место, но у меня не было сомнений, что она там будет.

— Кто из второстепенных героев повести, образы которых Вы додумывали сами, Вам наиболее симпатичен, наиболее близок и почему?

— Трудно сказать. Наверное, более или менее симпатичных героев нет, потому что все они так или иначе зачем-то нужны. Вот, например, история девочки Фриды. Нельзя сказать, что я совсем ее придумала сама.

Когда-то много лет назад, когда я была маленькая и нас вывозили отдыхать на Украину в деревню под Житомиром, мне там местная женщина рассказала, что ее зовут Ольга Егоровна Беляева, а когда-то ее звали по-другому.

Я не поняла, а она поведала мне историю, как фашисты сжигали еврейские поселения, а ее бабушка велела ее маме с детьми уходить в другую деревню, что-то там придумала, чтобы мать забрала детей.

Девочку, совсем тогда маленькую, звали по-другому, у нее было еврейское имя, и люди, которые их спрятали далеко на хуторе, боясь, что их найдут и уничтожат, представили их своими дальними родственниками по фамилии Беляевы, сказали, что знали их отца, что его звали Егор… после войны детей так и записали Егоровичами и Беляевыми. Якобы в войну пропали документы. И из этой истории возникла история девочки Фриды.

Я старалась просто найти людей, которые могли маленькую Элю поддерживать в классе, которые ей сочувствовали, которые ей помогали. Мне симпатичен Сапкос. У Стеллы он возникает в начале мемуаров, и она о нем с большой теплотой пишет, но развитие образа, конечно, мне пришлось немного достраивать. Я старалась сделать из него такого маленького мужчину и надеюсь, у меня это получилось.

Что было для Вас самым сложным при написании этой документальной повести?

— Я думаю, историческая точность. Ведь я же тогда не жила. По моим представлениям, здесь должна была быть довольно точная историческая картинка в деталях, в подробностях.

Приходилось поднимать массу материалов, искать чужие воспоминания, искать иллюстрации, очерки тех времен, какие-то газетные статьи.

Я перекопала массу старых номеров «Пионерской правды», чтобы понять лексику, которой тогда пользовались, темы, которые тогда поднимались, узнать, какую тогда слушали музыку… Масса была вещей, которые нужно было понимать. Как жили, как думали, что могли сказать, а что нет.

— Легко ли для Вас проходила совместная работа с издательством? Как менялся текст в процессе редакционной подготовки?

— Мне очень повезло с редактором Ириной Вааг, и надо сказать, что текст менялся не сильно. Почти не менялся. Редакторы приняли все как есть, и чистка шла по мелочам: на соответствие деталей, на историческую точность, на точность цитат.

То есть издательство подошло к тексту очень бережно, очень аккуратно, с большим уважением и к прототипу, и к автору, и к тексту. Они просто большие молодцы. И в этом смысле большая молодец художница, которой тоже удалось уважительное отношение к тексту. Она не стала рисовать ужасы, не стала иллюстрировать события.

Она иллюстрировала настроение каждой главы, и это очень важно. Мне очень нравится то, что сделала Мария Пастернак.

— Вы принимали участие в выборе иллюстратора книги или Марию Пастернак Вам предложило издательство?

— Издательство предложило на выбор нескольких художников.

И это должен был быть не только мой выбор, ведь еще должен был согласиться или не согласиться художник, он тоже имел право посмотреть текст и сказать, будет ли он это рисовать.

Из тех, кого предложило издательство, мне наиболее близким показался стиль Марии Пастернак. Я сказала: «Давайте с нее и начнем». И она согласилась, чему я была очень рада.

— Чем книга «Сахарный ребенок» ценна для Вас?

— Прежде всего, тем, что я выполнила обещание. И я считаю, что сам факт появления книги на эту тему, книги о 30-х годах для детей — это отдельная ценность, ведь книг на эту тему не так много, их считанные единицы. Ну а потом… как объяснить, чем ценна книга, если ты ей живешь столько лет? Она тем и ценна.

— Как Вы думаете, понравился бы итоговый вариант повести Стелле Натановне?

—Я думаю, что понравился бы. Я очень на это надеюсь. Мне кажется, что мне удалось сохранить ее тональность.

На самом деле трудно было сохранить ее язык, а мне очень этого хотелось, потому что, когда она начала писать под моим нажимом первые очерки для газеты «Первое сентября», я обнаружила, что у нее очень хороший стиль, и мне очень хотелось его сохранить. Моей задачей было вписаться в ее язык, ее стиль изложения.

Я замучила всех домашних и всех близких друзей требованиями читать текст и искать «швы» — отличать, где ее кусок, где мой кусок, где текст из мемуаров, где текст, который целиком написала я, где ее история, а где нет. И они обычно не находили, а это значит, что у меня что-то получилось.

С повестью «Сахарный ребенок» Вы стали дипломантом Крапивинской премии, вошли в длинный список «Книгуру» и итоговый шорт-лист проекта-конкурса «Книга года: выбирают дети». Для Вас это является показателем, что повесть удалась?

— Наверное, да. Наверное, это тоже показатель. Хотя, на мой взгляд, главный показатель — то, что дети это читают. Ведь, в конце концов, премии — это только премии. Да, это хорошо, это приятно, лестно, но главное, чтобы книга читалась.

Меня не удивляет, что книга пользуется успехом у взрослых, это неудивительно. А то, что ее с удовольствием читают дети, меня до сих пор некоторым образом удивляет. Ведь и тема для детей незнакомая, и время это тоже им не знакомо и не понятно.

Мне было неясно, какие дети захотят об этом узнать, чего ради они начнут это читать, ведь все наши душеспасительные разговоры о том, что нужно знать свою историю, они к чтению еще никого не подвигали. Утверждение это, конечно, правильное и полезное, но чтение тут не при чем.

Значит, что-то должно в этой повести цеплять, чтобы заставить ребенка ее дочитать. Нормального ребенка нельзя заставить читать то, чего он читать не хочет. Значит, у меня получилось чем-то зацепить.

И я очень рада этому, потому что, мне кажется, через такие произведения время, в которое дети не жили, становится им понятнее, чем через любой учебник истории, чем через любое изучение фактографии. Это как раз и важно, поэтому я очень старалась сохранить в повести дух времени.

— Считаете ли Вы, что то воспитание, которое главной героине дала ее мама, может стать примером для сегодняшних родителей?

— Безусловно. На самом деле ведь ничего не поменялось в мире, и важно все то, чему учили Стеллу родители, все то, как они с ней читали, как они с ней играли — в слова, стихи, спасение литературных героев. Причем не важно, какие истории рассказывали, какую музыку слушали, главное, что играли, что слушали.

Ведь обратите внимание, Стеллина мама рассказывала маленькому ребенку достаточно сложные истории — про Жанну Д’Арк, миф о Прометее. Ребенка не учили искусствоведческому анализу, но ребенок имел привычку разглядывать иллюстрации, слушать истории, слушать музыку, и это очень важно. Когда мы говорим: «Ребенку это сложно» — это неправда.

Не бывает сложных для ребенка тем, бывает изложение, которое ребенку непонятно. С ребенком можно говорить на любую тему, вопрос в том, как мы это делаем и когда. Стеллины родители в этом плане не исключение, таких семей много, я и сама в такой семье росла. Эти бесконечные игры — это колоссальное развитие, это пример для сегодняшних родителей.

Дети и понятия не имеют, что их в это время учат.

— Расскажите, какие у Вас ближайшие творческие планы? Продолжите ли Вы писать книги или сосредоточитесь на работе главного редактора?

— Пока не собираюсь. Не могу ничего сказать про дальнейшее, но все-таки я не писатель. Истории, подобные Стеллиной, не каждый день возникают на нашем небосклоне. Наверное, они есть.

Однажды один замечательный писатель Сергей Лебедев на презентации «Сахарного ребенка», узнав, что я ничего не собираюсь писать дальше, сказал: «Не зарекайтесь, Ольга Константиновна.

Откуда Вы знаете, что Вам еще пошлется? Может, появится еще история, которую Вам захочется рассказать людям». Вот я и не зарекаюсь, но пока планов нет.

Беседовала Ирина Эдлина, специально для Kidreader.ru

Источник: http://kidreader.ru/article/3250

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector