Краткое содержание сильфида балет точный пересказ сюжета за 5 минут

Балет “Сильфида”: краткое содержание :: SYL.ru

Краткое содержание Сильфида балет точный пересказ сюжета за 5 минут

Романтический балет «Сильфида» имеет необычную судьбу. Его безмерно превозносили, его не принимали, его забывали, а потом восстанавливали. У нас он сегодня входит в репертуары Большого и Мариинского театров.

История создания балета

Толчком к созданию либретто послужило небольшое романтическое произведение в прозе Ш. Нодье «Трильби». Либреттист А. Нурри значительно изменил новеллу. Музыку написал Жан Шнейцхоффер. А балетмейстер Филиппо Тальони отказался от канонов XVIII века, устранил мимические действия актеров, заменив их танцами, наполненными поэтическим содержанием.

Поэтому первое представление, когда балет «Сильфида» предстал перед парижанами в Гранд-Опера, поразило французов новизной, свежестью взгляда и настроением, которое было созвучно тому времени: бытовая реальная жизнь и мечта не могли существовать вместе. Премьера, которая прошла 12.03.

1832 года, открыла перед французской публикой эпоху романтизма на балетной сцене.

Костюмы и танец

Театралы привыкли к огромным парикам и прическам, тяжелым длинным платьям, туфелькам на каблуках. Теперь же перед ними предстали шотландские крестьяне в национальной одежде и нежные, в воздушных платьях из шифона, сильфиды с изящными крылышками за спиной.

Их руки и спины были открыты, гладко причесанные головки с пробором украшены венками из роз, а на изящных ножках с высоким подъемом были надеты пуанты. Они встали на пальцы и на них порхали над сценой. С такими костюмами впервые в мире появился балет «Сильфида».

Первая исполнительница главной роли

Марии Тальони, дочери балетмейстера, равных не было. Она наполнила танец живым искренним чувством, изящной игривостью и кокетством, воздушным полетом, – чистой поэзией с возвышенной красотой. Ее танец был лишен всего земного. Это было выражение духовного идеала.

Этот танец впоследствии стал высокой классикой. Мария Тальони покорила парижан скользящим шагом, замиранием в арабеске. Никто не замечал ее техники – настолько она была органичной. Совершенства в танце добился ее отец-балетмейстер, которого она затмила своей славой.

Семейство Тальони

Итальянец по национальности, танцор во втором поколении, Филиппо Тальони (1777–1871) скитался по Европе. Из городов Италии он ненадолго переехал в Париж. Затем было приглашение на три года в Стокгольм. Он женился на шведской танцовщице. Через год родилась дочь Мария (1804–1884). И опять пошли скитания: Вена, Кассель, города Германии. Наконец они прибыли в Париж.

Мария, артистка балета в третьем поколении, обладала упорностью при совершенно не балетной внешности: сутулость, плечи и ноги с дефектами. Отец умело скрывал ее недостатки под сценическими костюмами. Пока дочь успешно танцевала, у Ф. Тальони родилась идея поставить фантастический балет «Сильфида». Главная партия была написана для дочери. В Париже был фурор, когда состоялась премьера.

Не только Мария, но и кордебалет произвели огромное впечатление на ценителей. Спустя восемь лет карьера дочери пошла на спад. В 1847 году Мария оставила сцену и, ранее выйдя замуж (1832), жила в основном в Италии. Умерла незабываемая балерина в Марселе. Но ее могилу почему-то ищут на кладбище Пер-Лашез в Париже, где похоронена ее мать.

У молодых танцоров принято оставлять на ней свои первые пуанты.

Музыка к балету

Ж. М. Шнейцхоффер (1785–1852) был потомственным музыкантом.

Сначала он просто играл в составе оркестра парижской оперы на литаврах, но редкостная музыкальность позволила ему стать хормейстером в театре, а затем с 1818 года он стал сочинять музыку для различных балетмейстеров. Это было новшество. До него музыка для балета компоновалась из различных опер. К 1832 году он уже написал четыре партитуры.

Работая вместе с Тальони, он создал новые мелодии к спектаклю «Сильфида» (балет). Композитор написал, тонко разработав ритмику, мелодичную изящную музыку, отражающую различные чувства, охватывающие героев. Именно благодаря этому балету он остался в истории и проложил новую дорогу для Адольфа Адана («Жизель»), Лео Делиба (“Коппелия”) и Петра Чайковского.

«Сильфида» в Дании

С именем А. Бурнонвиля (1805–1879) связано развитие балета в Дании. С 7 лет он начал учиться танцу. Впоследствии он стал не только одаренным танцором, но и балетмейстером. Бурнонвиль начал писать балетные либретто так, для себя, на всякий случай.

Во время отпуска он посетил Англию, где изучил шотландские танцы.Мужчина еще не знал, что они потребуются ему в работе, когда он создаст балет «Сильфида», содержание которого мы рассмотрим далее. В 1836 году он разработал свой вариант «Сильфиды», заказав музыку Г.

Левенскольду, потому что оригинальная партитура Шнейнцхоффера стоила непомерно дорого.

Его хореография стала классикой. На ней основываются современные версии балета. Бурнонвиль, исполняя главную партию, усилил роль мужской линии в балете, отведя балеринам второстепенные места.

Много внимания он уделил технической стороне спектакля. Балерины, исполняя свои партии, летали над сценой на тросах. Вопрос “Кто автор балета «Сильфида»?” не имеет однозначного ответа.

Над ним трудились два композитора и два балетмейстера.

На берегах Невы

Слава балета докатилась и до нашей Северной столицы. Но премьера 1835 года успеха у зрителей не имела. Однако когда в 1837-м в Петербург привезли свою «Сильфиду» отец и дочь Тальони, их постановка стала сенсацией. Восторги критиков и зрителей не поддаются описанию. Переполненный театр содрогался от аплодисментов.

В москве

День в день с Петербургом 6.09.1837 года московская труппа представила «Сильфиду» своей публике. Солировала Е. Санковская. Она иначе раскрыла образ. Ее «деву воздуха» привлекала и заманивала земная жизнь, даже если за этим следовала гибель.

Продолжение жизни спектакля

Постепенно он стал уходить из репертуаров театров. «Сильфида» на долгое время сохранилась только в Королевском театре Дании. Театральный мир ее надолго забыл.

Были попытки возобновить короткий балет «Сильфида», продолжительность которого составляет всего один час и 45 минут, в 1892, 1922 и 1925 годах в России.

Только после 1963 года «Сильфида» снова начала покорять мир, заняв достойное место в репертуарах театров.

Балет «Сильфида», либретто: краткое содержание

Балет состоит из двух кратких актов. Главные действующие лица:

  • Сильфида – воздушная девушка из шотландских легенд.
  • Джеймс – шотландский состоятельный фермер.
  • Эффи – его невеста.
  • Гурн – его соперник, влюбленный в Эффи.
  • Мэдж – старая колдунья.
  • Кордебалет: шотландские крестьяне, гости на свадьбе, сильфиды.

Первый акт – шотландский замок.

Наступило утро свадьбы Джеймса, который задремал, сидя в кресле.В комнату впорхнула юная крылатая девушка. Она встала на колени перед женихом и легко поцеловала его в лоб. Смущенный Джеймс проснулся.

Он хочет прикоснуться к очаровавшей его девушке, поймать ее. Она, играя с ним, ускользает. Она вся – движение. Минуту дева воздуха стоит у камина, а затем исчезает через трубу. Джеймс до глубины души взволнован чудным видением.

Пришел Гурн и узнал, что мыслями Джеймса владеет не Эффи.

Все готовятся к свадьбе. Только жениха не интересуют ни торжество, ни невеста. Гурн ухаживает за Эффи, но она не хочет его замечать. Эффи вся в мечтах о будущей жизни, а Джеймс начинает понимать, что в мыслях он очень далек от замка и свадьбы.

Появляется зловещая старая колдунья Мэдж. Ей хочется погреться у камина, но Джеймсу отвратительно видеть ее на месте Сильфиды. Мужчина требует, чтобы она ушла.

Эффи успокаивает жениха и просит Мэдж погадать. Предсказание старухи неожиданно: Эффи выйдет замуж за Гурна. Рассерженный Джеймс выгоняет ворожею, а та шлет ему проклятье.

Эффи уходит переодеться к свадьбе, оставив смятенного Джеймса в одиночестве.

Сильфида вернулась. Она любит Джеймса и уверяет, что они должны быть вместе. Эту встречу видит Гурн и рассказывает о ней Эффи. Она не желает его слушать.

Начинается свадьба, появляется Сильфида, чтобы похитить обручальное кольцо и увлечь Джеймса за собой. Чары ее столь велики, что жених покидает Эффи и следует за своей мечтой.

Второй акт – лесная поляна.

В туманном глухом лесу Мэдж готовит месть Джеймсу. Она сотворила колдовской шарф.Его силе никто не может противиться. Туман рассеялся, появились Сильфида и Джеймс. Она показывает юноше свои владения, одаривает его ягодами и водой, но объятий избегает. Джеймс загрустил. Сильфида призывает своих подруг и сестер. Они танцуют для молодого человека.

По всему лесу Эффи с друзьями ищут Джеймса. Гурн находит его, но Мэдж требует молчания. Гурн предлагает Эффи свою руку и сердце навеки. Эффи принимает предложение. Все уходят из леса, чтобы отпраздновать свадьбу Гурна и Эффи.

Меж подруг Джеймс ищет Сильфиду. Коварная Мэдж вручает ему шарф. Он притягивает Сильфиду к Джеймсу. Его юноша набрасывает на плечи девы и целует ее. Вмиг ее крылышки опадают, и она умирает. Мечта разрушена. Мэдж указывает Джеймсу на свадебный кортеж. Он в отчаянии, что погнался за недостижимой мечтой и потерял земное счастье.

«Сильфида» (балет), краткое содержание: отзывы

Посетители Мариинского театра остались не слишком довольны постановкой, поскольку кордебалет работает вполсилы.

Зрители Большого театра и Театра оперы и балета в Минске высказывают прямо противоположные мнения: сюжет понятен и без программки, великолепны герои и остальные персонажи. Волшебная сказка покорила многих.

Читайте также:  Краткое содержание куприн святая ложь точный пересказ сюжета за 5 минут

Все сожалеют, что конец печален: умирает главная героиня Сильфида. Балет отзывы получает неоднозначные в разных театрах.

Источник: https://www.syl.ru/article/286149/new_balet-silfida-kratkoe-soderjanie

Балет «Сильфида»: история, сюжет, фото (63 шт.)

В истории музыкального театра балет «Сильфида» занимает особое место. Премьера балета, состоявшаяся 12 марта 1832 года на сцене Гранд Опера в Париже, ознаменовала начало блистательной эпохи балетного искусства — эпохи романтизма. Создатели «Сильфиды» — либреттист А. Нурри, композитор Ж. Шнейцгоффер, балетмейстер Ф.Тальони, художник П. Сисери.

Их детище, подводя итог исканиям хореографов и танцовщиков предшествующей эпохи, открыло перед балетным искусством новые горизонты. «Сильфида» поразила современников художественным совершенством, значительностью поэтического содержания, созвучного их умонастроению.

Ведущая тема романтизма — разлад мечты и действительности — получила на балетной сцене впечатляющую наглядность.

Сюжет балета навеян шотландскими легендами. Его непосредственный источник — фантастическая повесть Ш. Нордье «Трильби», существенно переработанная сценаристом.

На первый взгляд, это обычная балетная сказка — крестьянин Джеймс, оставив дом и невесту ради прелестной девы воздуха Сильфиды, невольно губит свою избранницу.

Но за сюжетными перипетиями встает столь дорогая романтикам прошлого века мысль о несовместимости поэзии и прозы жизни, о непреодолимом противоречии между духовным идеалом и чувственно-земным бытием.

Не одна лишь новизна содержания сделала «Сильфиду» манифестом балетного романтизма. Новой была художественная форма спектакля, где танец, потеснив в правах пантомиму, стал основным выразительным средством, наполнился глубоким лирическим подтекстом. Суть сюжетной коллизии обрела смысловую многозначность благодаря хореографии, ее образным контрастам.

Танцевальные характеристики персонажей реального мира — шотландских крестьян, одетых в яркие национальные костюмы — строились на фольклорно-этнографической основе. Танец персонажей фантастического царства — Сильфиды и ее небесных подруг — был начисто лишен бытовых примет.

Этот танец, получивший впоследствии наименование «классический», «передавал самые сложные движения души — души, сделавшейся зримой, принявшей материальную оболочку», — пишет историк балета В. М. Красовская.

Она отмечала, что этот танец «являлся как бы наречием существ фантастического мира, условно поэтическим языком, каким Сильфида и ей подобные персонажи выражали свои думы и переживания, от светлой радости до горькой печали. И он становился особенно выразительным в кульминационных точках драматического действия: выражая действие, сам этим действием являлся».

Воздушность и строгую красоту «сильфидного» танца подчеркивал условный балетный костюм: лиф, открывающий плечи и руки, длинный тюник из белого газа, чуть подсвеченного голубым, прозрачные крылышки за спиной.

Сильфида — вольная мечта, поэтическая фантазия, материализовавшаяся в образе крылатой девы, принесла мировую славу двадцативосьмилетней балерине Марии Тальони. Современники восприняли ее искусство как откровение.

В сиянии ее славы померкло имя создателя балета — отца Марии, балетмейстера и педагога Филиппо Тальони, умело огранившего талант своей великой дочери. Среди балетов, сочиненных им для Марии, «Сильфида» осталась непревзойденным шедевром.

Именно в «Сильфиде» балерина впервые поднялась на пальцы не для эффекта, но ради образных задач.

Героиня Тальони действительно казалась существом сверхъестественным, не женщиной, а духом, попирающим законы притяжения, когда танцовщица «скользила» по сцене, почти не прикасаясь к полу, и замирала на миг в летучем арабеске, будто поддерживаемая чудесной силой на острие выгнутой стопы.

Изощренной техники Тальони зрители словно не замечали, так бесшумны и легки были ее полеты, так безыскусна ее чарующая грация. «Она танцует, как соловей поет, как бабочка летает: это язык ее, это ее жизнь, ее счастье», — отмечал очевидец.

По словам современников, Тальони счастливо соединяла артистизм с совершенной техникой танца и потому могла полностью отдаваться роли. Общее мнение выразил поэт и критик Теофиль Готье (будущий сценарист «Жизели»), назвав Тальони «одним из величайших поэтов своего времени».

Русская публика познакомилась с «Сильфидой» в 1835 году. Балет шел в редакции балетмейстера А. Титюса с Л. Круазет в заглавной партии. Премьера осталась незамеченной. А через два года в Россию приехали Мария и Филиппо Тальони.

Для петербургского дебюта они выбрали «Сильфиду» (6 сентября 1837 года). Теперь балет имел оглушительный успех. О нем заговорили как о сенсации. Марию Тальони награждали самыми громкими эпитетами.

«Идеал танца», «калейдоскоп нежности, легкости, грации», «в каждом жесте, в каждом колебании стана кроется роскошная поэма», «она живет в воздухе, это ее родная стихия», — в таких и подобных им выражениях высказывались русские критики.

Тальони восхищались Гоголь и Герцен, Белинский и Огарев. Она приводила зрителей в исступление. Театр, заполненный сверху до низу, сотрясался от рукоплесканий, гудел от восторженных криков.

Тальони казалась подлинным чудом. Но тем весомее был успех первой русской Сильфиды — Екатерины Санковской, дебютировавшей на московской сцене в один день с Тальони — 6 сентября 1837 года (балет шел в редакции Ф. Гюллень-Сор).

Двадцатилетняя танцовщица увидела Сильфиду по-своему, наделив ее человеческими качествами. Героиня Тальони «погибала от соприкосновения с чуждым и враждебным миром людей.

Сильфида-Санковская, напротив, сама стремилась в этот мир, даже если он и обрекал ее на гибель… Она томилась в своем воздушном уединении, ее невольно влекли к себе земные люди, живая жизнь». (В. Красовская).

После отъезда Тальони роль Сильфиды на петербургской сцене с успехом исполняли Татьяна Смирнова, Надежда Богданова. Но во второй половине XIX века балет все реже появлялся в репертуаре.

Его последнее возобновление предпринял в 1892 году Петипа для балерины Варвары Никитиной. Одарив балетный театр новыми идеями, первенец романтической хореографии постепенно ушел со сцены.

После Октябрьской революции старинный балет мелькнул на афише петроградского (Мариинского) театра. Его возобновил для выпускного спектакля хореографического училища В. И. Пономарев (1922 г.).

Спустя три год зрители Большого театра в Москве увидели второй акт в постановке В. Д. Тихомирова с Е. В. Гельцер в главной партии. С тех пор «Сильфида» надолго исчезла из репертуара, заняв почетное место в трудах историков балета.

Подобная участь постигла «Сильфиду» и за рубежом. Выдержав 151 представление на родине — во Франции, облетев лучшие сцены Европы, она покинула театральные подмостки. Но замечательное творение Тальони не погибло. Еще в 1836 году оно украсило репертуар Датского королевского балета.

Постановку на музыку Х. Левенсхольда осуществил корифей датской хореографии Август Бурнонвиль (1805-1879). Он в точности воспроизвел драматургическую канву оригинала, сохранил стилистику танца. Сбереженная несколькими поколениями датских артистов, эта «Сильфида» дожила до наших дней.

В послевоенные годы «Сильфида» вернулась на родину. В 1946 году ее показала парижанам труппа «Балет Елисейских полей» (постановщик В. Гзовский, исполнители — Н. Вырубова и Р. Пети), в 1953 году — труппа «Гран балле дю марки де Куэвас» (постановка Х. Ландера). А спустя еще десятилетие началось победное шествие балета по странам мира.

Вернулась «Сильфида» в Россию в 1975 году. На сцене Ленинградского Малого театра оперы и балета постановку А. Бурнонвиля (Х. Левенсхольда) осуществила датский балетмейстер Эльза-Марианн фон Розен — тонкий знаток и ценитель хореографии Бурнонвиля.

Шедевр романтической поры не утратил прежнего очарования. Его поэзия пленяет наших современников, как некогда пленяла современников Мария Тальони, а первозданная красота хореографии дарит высокое эстетическое наслаждение и исполнителям, и зрителям.

Никита Долгушин, народный артист СССР, профессор

Сильфида на Белорусской сцене

Первое обращение Большого театра оперы и балета Беларуси к балету «Сильфида» произошло в 1983 году на волне всеобщего интереса к забытым спектаклям прошлого.

Импульсом для его постановки стали гастроли Датского королевского балета в 1973 году, открывшие зрителям ярчайший образец балетного романтизма.

Изысканная, утонченная арабеска, «Сильфида» увлекла неудержимой танцевальной стихией, новым типом хореографии, эмоциональными красками, возможностью продемонстрировать технику и мастерство.

Хореографом-постановщиком «Сильфиды» выступил выдающийся ленинградский балетмейстер, народный артист СССР, дважды лауреат Парижской академии танца Олег Виноградов, представивший оригинальную художественную стилизацию — реконструктивный вариант балета, отличающийся своеобразным хореографическим рисунком.

В спектакле блистали ведущие солисты белорусского балета — Людмила Бржозовская, Татьяна Ершова, Нателла Дадишкилиани, Инесса Душкевич (Сильфида), Юрий Троян и Юзеф Раукуть (Джеймс), Татьяна Шеметовец (Эффи), Светлана Цитович (Мэдж), Владимир Иванов и Сергей Пестехин (Гурн).

Спектакль получился современным по звучанию, глубинной проблематике отношений, раскрыв масштабные, вечные вопросы, заложенные в основу произведения — любви и долга, жизни и смерти, добра и зла.

Содержание балета

I действие

Дом фермера Джеймса в Шотландии. Накануне свадьбы ему является полюбившая его прекрасная дева воздуха — Сильфида. Очарованный юноша пытается прикоснуться к ней, но Сильфида исчезает. Джеймс полон мыслей о таинственном существе…

Появляется Эффи — невеста Джеймса, приходят гости. Веселье, танцы… Колдунья Мэдж, пришедшая предсказать молодым их будущее, пророчествует, что Джеймс не женится на Эффи и называет Эффи другого жениха — Гурна. Джеймс прогоняет колдунью, успокаивает невесту.

…Вновь и вновь появляется Сильфида, и, не в силах более совладать с собой, Джеймс устремляется за ней.

II действие

Джеймс и Сильфида в волшебном лесу. Стремясь удержать Сильфиду, влюбленный Джеймс обращается за помощью к колдунье Мэдж. Колдунья таит обиду на юношу — она помнит, как он прогнал ее, когда она пришла погадать Эффи.

Мэдж предлагает Джеймсу волшебный шарф, с помощью которого он сможет пленить неуловимую Сильфиду. Джеймс набрасывает шарф на плечи Сильфиды, но это прикосновение гибельно для нее.

Крылышки опадают, с ними уходит ее жизнь и она умирает на руках несчастного юноши.

Подруги уносят Сильфиду в облака. Джеймс в отчаянии… Вдали проходит свадебное шествие, сопровождающее Эффи и Гурна.

Статья подготовлена по материалам Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь

Источник: http://selfire.com/2011/04/3359/

Сильфида

Мой знакомый Платон Михайлович решил перебраться в деревню. Он поселился в доме покойного дядюшки и первое время вполне блаженствовал. От одного вида огромных деревенских дядюшкиных кресел, в которых вполне можно утонуть, хандра его почти прошла. Признаться, я дивился, читая эти признания.

Представить себе Платона Михайловича в деревенском наряде, разъезжающим с визитами по соседним помещикам — это было выше моих сил. Вместе с новыми друзьями Платон Михайлович обзавелся и новой философией.

Он тем и понравился соседям, что выказал себя добрым малым, который думает, что лучше ничего не знать, чем столько, сколько наши ученые, и что самое главное — хорошее пищеварение. Излишнее умствование, как известно, вредит этому процессу.

Спустя два месяца Платон Михайлович снова загрустил. Он уверился нечаянно, что невежество не спасение. Среди так называемых простых, естественных людей также бушуют страсти. Тошно было смотреть ему, как весь ум этих практичных людей уходил на то, чтобы выиграть неправое дело, получить взятку, отомстить своему недругу.

Самые невинные их занятия — карточная игра, пьянство, разврат… Наскучив соседями, Платон Михайлович заперся в доме и не велел никого принимать. Взор его обратился к старинным запечатанным шкафам, оставшимся после его дядюшки. Управитель сказал, что там лежат дядюшкины книги. Тетушка после смерти дяди велела запечатать эти шкафы и больше не трогать.

Читайте также:  Краткое содержание набоков приглашение на казнь точный пересказ сюжета за 5 минут

С большим трудом упросил Платон Михайлович старого слугу открыть их. Тот отнекивался, вздыхал и говорил, что грех будет. Однако же барский приказ ему пришлось выполнить. Взойдя на мезонин, он отдернул восковые печати, открыл дверцы, и Платон Михайлович обнаружил, что совсем не знал своего дядю.

Шкафы оказались заполнены сочинениями Парацельса, Арнольда Виллановы и других мистиков, алхимиков, каббалистов.

Если судить по подбору книг, то страстью дядюшки были алхимия и каббала. Боюсь, Платон Михайлович тоже заболел этим. Он с усердием стал читать книги о первой материи, о душе солнца, о звездных духах. И не только читал, но и подробно об этом мне рассказывал. Среди прочих книг ему попалась одна любопытная рукопись.

Что бы, вы думали, в ней было? Ни много ни мало — рецепты для вызывания духов. Иной, может, и посмеялся бы над этим, но Платон Михайлович уже был захвачен своей мыслью. Он поставил стеклянный сосуд с водою и стал собирать в него солнечные лучи, как показано в рукописи. Воду эту он каждый день пил.

Он полагал, что так вступает в связь с духом солнца, который открывает его глаза для мира незримого и неведомого. Дальше — больше. Мой приятель решил обручиться с Сильфидой — и с этой целью бросил в воду свой бирюзовый перстень. Спустя долгое время он заметил в перстне какое-то движение.

Платон увидел, как перстень рассыпается и превращается в мелкие искры… Тонкие голубые и золотые нити заполнили всю поверхность вазы, постепенно бледнея, исчезая и окрашивая воду в золотой с голубыми отливами цвет. Стоило поставить вазу на место — как перстень снова показался на дне.

Друг мой убедился, что ему открыто то, что спрятано от остального мира, что он стал свидетелем великого таинства природы и просто обязан разобраться и возвестить о нем людям.

За опытами Платон Михайлович совсем забыл о своем деле. Дело же это было хотя и несколько неожиданное для Платона Михайловича, но вполне понятное в его положении и, я бы даже сказал, препо-лезное для его состояния духа, У одного из соседей он познакомился, между прочим, с его дочкой Катей.

Долго Платон Михайлович пытался разговорить девушку и победить ее природную застенчивость, заставлявшую краснеть при каждом обращенном к ней слове.

Узнав ее поближе, он выяснил, что Катенька (как он уже называл ее в письмах) не только имеет природный ум и сердце, но и влюблена в него… Отец ее намекнул Платону Михайловичу, что не прочь видеть его своим зятем и готов в этом случае покончить миром тридцатилетнюю тяжбу о нескольких тысячах десятин леса, которые составляли главный доход крестьян Платона Михайловича.

Вот он и задумался: не жениться ли ему на сей Катеньке. Катя ему понравилась, он нашел ее девушкой послушной и неговорливой. Словом, он теперь спрашивал скорее моего благословения, чем моего совета. Разумеется, я решительно написал Платону, что женитьбу его одобряю полностью, радуюсь за него и за Катю.

Надо сказать, что иногда на моего приятеля находят приступы деятельности. Так было и в тот раз. Он тут же поскакал к Реженским, сделал формальное предложение и назначил день свадьбы — сразу же после поста.

Он радовался, что сделает доброе дело для крестьян, гордился, что понимает свою невесту лучше, чем ее собственный отец. Платон Михайлович со свойственной ему восторженностью находил уже в каждом слове Катеньки целый мир мыслей.

Не знаю, был ли он прав, но я не разубеждал его. Решение его показалось окончательным.

И все-таки, признаюсь, мне было как-то не по себе. уж больно странные письма я начал получать. Я уже рассказывал, как Платон Михайлович уверился, что его перстень в вазе рассыпается на отдельные искры. Потом ему привиделось, что перстень превратился в розу.

Наконец, он увидел между лепестками розы, среди тычинок, миниатюрное существо — женщину, которая была едва приметна глазу. Моего приятеля очаровали ее русые кудри, ее совершенные формы и естественные прелести. От только и делал, что наблюдал за ее чудесным сном. Это бы еще полбеды.

В последнем письме он объявил, что прекращает сношения с миром и целиком посвящает себя исследованию чудесного мира Сильфиды.

В непродолжительном времени я все же получил письмо, только не от Платона Михайловича, а от Гаврилы Софроновича Реженского, отца Катеньки. Старик страшно обиделся, что Платон Михайлович перестал внезапно ездить к нему, казалось, совершенно забыл о свадьбе.

Наконец он узнал, что друг мой заперся, никого к себе не пускает и все кушанья ему подают через окошко двери. Тут Гаврила Софронович забеспокоился не на шутку. Он вспомнил, что дядю Платона Михайловича, когда он жил в доме, звали чернокнижником.

Сам Гаврила Софронович в чернокнижие хоть и не верил, но, услыхав, что Платон Михайлович целыми днями рассматривает графин с водой, решил, что друг мой заболел.

С этим письмом и с письмами самого Платона Михайловича я отправился за советом к знакомому доктору. Выслушав все, доктор положительно уверил меня, что Платон Михайлович просто сошел с ума, и долго объяснял мне, как это произошло. Я решился и пригласил его к своему приятелю. Друга моего мы нашли в постели.

Он несколько дней ничего не ел, не узнавал нас, не отвечал на наши вопросы. В глазах его горел какой-то огонь. Рядом с ним были листы бумаги. Этобыла запись воображаемых его бесед с Сильфидою. Она звала его с собой, в свой солнечный, цветущий, благоухающий мир.

Ее тяготил мертвенный хладный земной мир, он причинял ей неописуемые страдания.

Совместными усилиями мы вывели Платона Михайловича из оцепенения. Сперва ванна, потом — ложка микстуры, потом ложка бульона и все сначала. Постепенно у больного появился аппетит, он начал оправляться.

Я старался говорить с Платоном Михайловичем о вещах практических, положительных: о состоянии имения, о том, как перевести крестьян с оброка на барщину. Друг мой слушал все очень внимательно. Не противоречил, ел, пил, но участия никакого и ни в чем не принимал.

Более успешными оказались мои разговоры о нашей разгульной молодости, несколько бутылок лафита, захваченные мною с собой, и окровавленный ростбиф. Платон Михайлович настолько окреп, что я даже напомнил ему о невесте. Он со мною согласился.

Я поскакал к будущему тестю, уладил спорное дело, а самого Платона одел в мундир и наконец дождался венчания.

Через несколько месяцев я навестил молодых. Платон Михайлович сидел в халате, с трубкой в зубах. Катенька разливала чай, светило солнце, в окно заглядывала груша, сочная и спелая. Платон Михайлович вроде даже обрадовался, но вообще был молчалив.

Улучив минуту, когда жена вышла из комнаты, я спросил его: «Ну что, брат, разве ты несчастлив?» Я не ожидал пространного ответа или благодарности. Да и что тут сказать? Да только друг мой разговорился. Но какой же странной была его тирада! Он объяснил, что мне надо довольствоваться похвалами дядюшек, тетушек и прочих благоразумных людей.

«Катя меня любит, имение устроено, доходы собираются исправно. Все скажут, что ты дал мне счастье — и это точно. Но только не мое счастье: ты ошибся нумером. Кто знает, может быть, я художник такого искусства, которого еще нет. Это не поэзия, не живопись, не музыка .

Я должен был открыть это искусство, а нынче уже не могу — и все замрет на тысячу лет . Ведь вам надо все разъяснять, все разложить по частям…», — говорил Платон Михайлович.

Впрочем, это был последний припадок его болезни. Со временем все вошло в норму. Мой приятель занялся хозяйством и оставил прежние глупости. Правда, говорят, он теперь крепко выпивает — не только с соседями, но и один, да ни одной горничной проходу не дает. Но это так, мелочи. Зато он теперь человек, как все другие.

Вы прочитали краткое содержание повести Сильфида. Предлагаем вам также посетить раздел Краткие содержания, чтобы ознакомиться с изложениями других популярных писателей.

Обращаем ваше внимание, что краткое содержание повести Сильфида не отражает полной картины событий и характеристику персонажей. Рекомендуем вам к прочтению полную версию повести.

Источник: https://reedcafe.ru/summary/silfida

История балета «Сильфида»

В истории музыкального театра балет «Сильфида» занимает особое место. Премьера балета, состоявшаяся 12 марта 1832 года на сцене Гранд Опера в Париже, ознаменовала начало блистательной эпохи балетного искусства — эпохи романтизма.

Создатели «Сильфиды» — либреттист А. Нурри, композитор Ж. Шнейцгоффер, балетмейстер Ф.Тальони, художник П. Сисери. Их детище, подводя итог исканиям хореографов и танцовщиков предшествующей эпохи, открыло перед балетным искусством новые горизонты.

Читайте также:  Краткое содержание диккенс холодный дом точный пересказ сюжета за 5 минут

«Сильфида» поразила современников художественным совершенством, значительностью поэтического содержания, созвучного их умонастроению. Ведущая тема романтизма — разлад мечты и действительности — получила на балетной сцене впечатляющую наглядность.

Сюжет балета навеян шотландскими легендами. Его непосредственный источник — фантастическая повесть Ш. Нордье «Трильби», существенно переработанная сценаристом.

На первый взгляд, это обычная балетная сказка — крестьянин Джеймс, оставив дом и невесту ради прелестной девы воздуха Сильфиды, невольно губит свою избранницу.

Но за сюжетными перипетиями встает столь дорогая романтикам прошлого века мысль о несовместимости поэзии и прозы жизни, о непреодолимом противоречии между духовным идеалом и чувственно-земным бытием.

Не одна лишь новизна содержания сделала «Сильфиду» манифестом балетного романтизма. Новой была художественная форма спектакля, где танец, потеснив в правах пантомиму, стал основным выразительным средством, наполнился глубоким лирическим подтекстом. Суть сюжетной коллизии обрела смысловую многозначность благодаря хореографии, ее образным контрастам.

Танцевальные характеристики персонажей реального мира — шотландских крестьян, одетых в яркие национальные костюмы — строились на фольклорно-этнографической основе.

Танец персонажей фантастического царства — Сильфиды и ее небесных подруг — был начисто лишен бытовых примет.

Этот танец, получивший впоследствии наименование «классический», «передавал самые сложные движения души — души, сделавшейся зримой, принявшей материальную оболочку», — пишет историк балета В. М. Красовская.

Она отмечала, что этот танец «являлся как бы наречием существ фантастического мира, условно поэтическим языком, каким Сильфида и ей подобные персонажи выражали свои думы и переживания, от светлой радости до горькой печали. И он становился особенно выразительным в кульминационных точках драматического действия: выражая действие, сам этим действием являлся».

Воздушность и строгую красоту «сильфидного» танца подчеркивал условный балетный костюм: лиф, открывающий плечи и руки, длинный тюник из белого газа, чуть подсвеченного голубым, прозрачные крылышки за спиной. Сильфида — вольная мечта, поэтическая фантазия, материализовавшаяся в образе крылатой девы, принесла мировую славу двадцативосьмилетней балерине Марии Тальони.

Современники восприняли ее искусство как откровение. В сиянии ее славы померкло имя создателя балета — отца Марии, балетмейстера и педагога Филиппо Тальони, умело огранившего талант своей великой дочери. Среди балетов, сочиненных им для Марии, «Сильфида» осталась непревзойденным шедевром.

Именно в «Сильфиде» балерина впервые поднялась на пальцы не для эффекта, но ради образных задач.

Героиня Тальони действительно казалась существом сверхъестественным, не женщиной, а духом, попирающим законы притяжения, когда танцовщица «скользила» по сцене, почти не прикасаясь к полу, и замирала на миг в летучем арабеске, будто поддерживаемая чудесной силой на острие выгнутой стопы. Изощренной техники Тальони зрители словно не замечали, так бесшумны и легки были ее полеты, так безыскусна ее чарующая грация.

«Она танцует, как соловей поет, как бабочка летает: это язык ее, это ее жизнь, ее счастье», — отмечал очевидец. По словам современников, Тальони счастливо соединяла артистизм с совершенной техникой танца и потому могла полностью отдаваться роли. Общее мнение выразил поэт и критик Теофиль Готье (будущий сценарист «Жизели»), назвав Тальони «одним из величайших поэтов своего времени».

Русская публика познакомилась с «Сильфидой» в 1835 году. Балет шел в редакции балетмейстера А. Титюса с Л. Круазет в заглавной партии. Премьера осталась незамеченной.

А через два года в Россию приехали Мария и Филиппо Тальони. Для петербургского дебюта они выбрали «Сильфиду» (6 сентября 1837 года). Теперь балет имел оглушительный успех. О нем заговорили как о сенсации.

Марию Тальони награждали самыми громкими эпитетами.

«Идеал танца», «калейдоскоп нежности, легкости, грации», «в каждом жесте, в каждом колебании стана кроется роскошная поэма», «она живет в воздухе, это ее родная стихия», — в таких и подобных им выражениях высказывались русские критики. Тальони восхищались Гоголь и Герцен, Белинский и Огарев. Она приводила зрителей в исступление. Театр, заполненный сверху до низу, сотрясался от рукоплесканий, гудел от восторженных криков.

Тальони казалась подлинным чудом. Но тем весомее был успех первой русской Сильфиды — Екатерины Санковской, дебютировавшей на московской сцене в один день с Тальони — 6 сентября 1837 года (балет шел в редакции Ф. Гюллень-Сор).

Двадцатилетняя танцовщица увидела Сильфиду по-своему, наделив ее человеческими качествами. Героиня Тальони «погибала от соприкосновения с чуждым и враждебным миром людей.

Сильфида-Санковская, напротив, сама стремилась в этот мир, даже если он и обрекал ее на гибель… Она томилась в своем воздушном уединении, ее невольно влекли к себе земные люди, живая жизнь». (В. Красовская).

После отъезда Тальони роль Сильфиды на петербургской сцене с успехом исполняли Татьяна Смирнова, Надежда Богданова. Но во второй половине XIX века балет все реже появлялся в репертуаре.

Его последнее возобновление предпринял в 1892 году Петипа для балерины Варвары Никитиной. Одарив балетный театр новыми идеями, первенец романтической хореографии постепенно ушел со сцены.

После Октябрьской революции старинный балет мелькнул на афише петроградского (Мариинского) театра.

Его возобновил для выпускного спектакля хореографического училища В. И. Пономарев (1922 г.). Спустя три год зрители Большого театра в Москве увидели второй акт в постановке В. Д. Тихомирова с Е. В. Гельцер в главной партии. С тех пор «Сильфида» надолго исчезла из репертуара, заняв почетное место в трудах историков балета.

Подобная участь постигла «Сильфиду» и за рубежом. Выдержав 151 представление на родине — во Франции, облетев лучшие сцены Европы, она покинула театральные подмостки. Но замечательное творение Тальони не погибло. Еще в 1836 году оно украсило репертуар Датского королевского балета.

Постановку на музыку Х. Левенсхольда осуществил корифей датской хореографии Август Бурнонвиль (1805-1879). Он в точности воспроизвел драматургическую канву оригинала, сохранил стилистику танца. Сбереженная несколькими поколениями датских артистов, эта «Сильфида» дожила до наших дней.

В послевоенные годы «Сильфида» вернулась на родину. В 1946 году ее показала парижанам труппа «Балет Елисейских полей» (постановщик В. Гзовский, исполнители — Н. Вырубова и Р. Пети), в 1953 году — труппа «Гран балле дю марки де Куэвас» (постановка Х. Ландера). А спустя еще десятилетие началось победное шествие балета по странам мира.

Вернулась «Сильфида» в Россию в 1975 году. На сцене Ленинградского Малого театра оперы и балета постановку А. Бурнонвиля (Х. Левенсхольда) осуществила датский балетмейстер Эльза-Марианн фон Розен — тонкий знаток и ценитель хореографии Бурнонвиля.

Шедевр романтической поры не утратил прежнего очарования. Его поэзия пленяет наших современников, как некогда пленяла современников Мария Тальони, а первозданная красота хореографии дарит высокое эстетическое наслаждение и исполнителям, и зрителям.

Никита Долгушин, народный артист СССР, профессор

Сильфида на Белорусской сцене

Первое обращение Большого театра оперы и балета Беларуси к балету «Сильфида» произошло в 1983 году на волне всеобщего интереса к забытым спектаклям прошлого.

Импульсом для его постановки стали гастроли Датского королевского балета в 1973 году, открывшие зрителям ярчайший образец балетного романтизма.

Изысканная, утонченная арабеска, «Сильфида» увлекла неудержимой танцевальной стихией, новым типом хореографии, эмоциональными красками, возможностью продемонстрировать технику и мастерство.

Хореографом-постановщиком «Сильфиды» выступил выдающийся ленинградский балетмейстер, народный артист СССР, дважды лауреат Парижской академии танца Олег Виноградов, представивший оригинальную художественную стилизацию — реконструктивный вариант балета, отличающийся своеобразным хореографическим рисунком.

В спектакле блистали ведущие солисты белорусского балета — Людмила Бржозовская, Татьяна Ершова, Нателла Дадишкилиани, Инесса Душкевич (Сильфида), Юрий Троян и Юзеф Раукуть (Джеймс), Татьяна Шеметовец (Эффи), Светлана Цитович (Мэдж), Владимир Иванов и Сергей Пестехин (Гурн). Спектакль получился современным по звучанию, глубинной проблематике отношений, раскрыв масштабные, вечные вопросы, заложенные в основу произведения — любви и долга, жизни и смерти, добра и зла.

Содержание балета

I действие

Дом фермера Джеймса в Шотландии. Накануне свадьбы ему является полюбившая его прекрасная дева воздуха — Сильфида. Очарованный юноша пытается прикоснуться к ней, но Сильфида исчезает. Джеймс полон мыслей о таинственном существе…

Появляется Эффи — невеста Джеймса, приходят гости. Веселье, танцы… Колдунья Мэдж, пришедшая предсказать молодым их будущее, пророчествует, что Джеймс не женится на Эффи и называет Эффи другого жениха — Гурна. Джеймс прогоняет колдунью, успокаивает невесту.

…Вновь и вновь появляется Сильфида, и, не в силах более совладать с собой, Джеймс устремляется за ней.

II действие

Джеймс и Сильфида в волшебном лесу. Стремясь удержать Сильфиду, влюбленный Джеймс обращается за помощью к колдунье Мэдж. Колдунья таит обиду на юношу — она помнит, как он прогнал ее, когда она пришла погадать Эффи.

Мэдж предлагает Джеймсу волшебный шарф, с помощью которого он сможет пленить неуловимую Сильфиду. Джеймс набрасывает шарф на плечи Сильфиды, но это прикосновение гибельно для нее.

Крылышки опадают, с ними уходит ее жизнь и она умирает на руках несчастного юноши.

Подруги уносят Сильфиду в облака. Джеймс в отчаянии… Вдали проходит свадебное шествие, сопровождающее Эффи и Гурна.

oneoflady.com

Источник: https://subscribe.ru/group/chelovek-priroda-vselennaya/3106894/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector