Краткое содержание живёт такой парень шукшина точный пересказ сюжета за 5 минут

Василий Шукшин – Живет такой парень

Краткое содержание Живёт такой парень Шукшина точный пересказ сюжета за 5 минутЗдесь можно скачать бесплатно “Василий Шукшин – Живет такой парень” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русская классическая проза.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Живет такой парень” читать бесплатно онлайн.

Шукшин Василий

Живет такой парень

Василий Шукшин

Живет такой парень

Есть на Алтае тракт — Чуйский. Красивая стремительная дорога, как след бича, стеганувшего по горам.

Много всякой всячины рассказывается, поется, выдумы-вается о нем. Все удалые молодцы, все головорезы былых лет, все легенды — все с Чуйского тракта.

Села, расположенные вдоль тракта, издавна поставляли ему сперва ямщиков, затем шоферов. Он (тракт) манит к себе, соблазняет молодые души опасным ремеслом, сказка-ми, дивной красотой.

Стоит разок проехать от Бийска до Ини хотя бы, заглянуть вниз с перевала Чике-таман (Чик-атаман, как зовут его шоферы) — и жутковато станет, и снова потянет превозмочь страх и увидеть утреннюю нагую красоту гор, почувствовать кожей целебную прохладу поднебесной выси…

И еще есть река на Алтае — Катунь. Злая, белая от злос-ти, прыгает по камням, бьет в их холодную грудь крутой яростной волной, ревет — рвется из гор.

А то вдруг присми-реет в долине — тихо, слышно, как утка в затоне пьет за ост-ровом. Отдыхает река. Чистая, светлая — каждую песчинку на дне видно, каждый камешек.

И тоже стоит только разок посидеть на берегу, когда солнце всходит… Красиво, очень красиво! Не расскажешь словами.

И вот несутся они в горах рядом — река и тракт. Когда глядишь на них, думается почему-то, что это брат и сестра, или что это — влюбленные, или что это, наоборот, ненавидя-щие друг друга Он и Она, но за какие-то грехи тяжкие закол-дованные злой силой быть вечно вместе… Хочется очелове-чить и дорогу, и реку. Местные поэты так и делают. Но нельзя превозмочь красоту земную словами.

Много, очень много машин на тракте. День и ночь гудят они, воют на перевалах, осторожно огибают бомы (крутые опасные повороты над кручей). И сидят за штурвалами чумазые внимательные парни. Час едут, два едут, пять часов едут… Устают смертельно. В сон вдруг поклонит. Тут уж луч-ше остановиться и поспать часок-полтора, чтоб беды не на-делать. Один другому может так рассказывать:

— Еду, говорит, и так спать захотел — сил нет. И заснул. И заснул-то, наверно, на две секунды. И вижу сон: будто одним колесом повис над обрывом. Дал тормоз. Проснулся, смотрю — правда, одним колесом повис. Сперва не испугал-ся, а вечером, дома, жутко стало…

А зимой, бывает, заметет Симинский перевал — по шесть, по восемь часов бьются на семи километрах, прокладывают путь себе и тем, кто следом поедет. Пять метров разгребают лопатами снег, пять — едут, снова пять -разгребают, пять — едут…

В одних рубахах пластаются, матерят долю шофер-скую, и красота вокруг не красота. Одно спасение — хоро-ший мотор. И любят же они свои моторы, как души свои не любят.

Во всяком случае, разговоров, хвастовства и раздумий у них больше о моторе, чем о душе.

Я же, как сумею, хочу рассказать, какие у них хорошие, надежные души.

Такой суровый и такой рабочий тракт не мог не продик-товать людям свои законы. Законы эти просты:

Помоги товарищу в беде.

Не ловчи за счет другого.

Не трепись — делай.

Помяни добрым словом хорошего человека.

Немного. Но они неумолимы. И они-то определяют ха-рактеры людей. И они определяют отношения между ними. И я выбирал героя по этому признаку. Прежде всего. И глав-ным образом.

В хороший осенний день шли порожняком по Чуйскому тракту две машины “ГАЗ-51”. Одну вел молодой парень, дру-гую — пожилой, угрюмый с виду человек с маленькими, неожиданно добрыми глазами.

Парень задумчиво, с привычным прищуром смотрит впе-ред — это Пашка Колокольников. Пожилого зовут Кондрат Степанович.

На тракте в сторонке стоит “козлик”. Под “козликом” — шофер, а рядом — молодой еще, в полувоенном костюме, председатель колхоза Прохоров Иван Егорович.

Надежды, что “козлик” побежит, нет. Прохоров “голоснул” одной машине, она пролетела мимо. Другая притормо-зила. Шофер откинул дверцу — это Пашка.

— До Баклани подбрось.

— Ты один?

— Один.

— Садись.

Прохоров крикнул своему шоферу:

— Прислать, что ль, кого-нибудь?!

Шофер вылез из-под “козлика”.

— Пришли Семена с тросом!

Пашка с Прохоровым поехали.

…Летит под колеса горбатый тракт. Мелькают березки, мелькают столбики…

— Ты куда едешь? — поинтересовался Прохоров.

— В командировку.

— В колхоз, что ли?

— Мгм. Помочь мужичкам надо.

— А куда?

— Деревня Листвянка.

Прохоров внимательно посмотрел на Пашку, — видно, в начальственной его голове зародилась какая-то “мысля”.

…Летит машина по тракту. Блестит, сверкает глубинной чистотой Катунь.

…Прохоров и Пашка продолжают разговор.

— Тебя как зовут-то? — как бы между прочим спрашива-ет Прохоров.

— Меня-то? — охотно отвечает Пашка. — Павел Егорыч.

— Тезки с тобой, — идет дальше Прохоров. — Я по батьке тоже -Егорыч. А фамилия моя — Прохоров.

— Очень приятно, — говорит Пашка любезно. — А я — Колокольников.

— Тоже приятно.

Машина остановилась — перед ними целая очередь из бензовозов и лесовозов. Пашка вылез из кабины.

— Что там? — спросил Прохоров.

— Завал. Счас рвать будут.

Прохоров тоже вылез. Пошел за Пашкой.

— Поехали ко мне, Егорыч? — неожиданно предложил он.

— То есть как?

— Так. Я в Листвянке знаю председателя и договорюсь с ним насчет тебя. Я — тоже председатель. Листвянка — это вообще-то дыра дырой. А у нас деревня…

— Что-то не понимаю. У меня же в командировке точно сказано…

— Да какая тебе разница! Я тебе дам документ, что ты от-работал у меня — все честь по чести. А мы с тем председате-лем договоримся. За ним как раз должок имеется. Что, так не делают, что ли? Сколько угодно.

— Я же не один.

— А кто еще?

— А он… — Пашка показал на Кондрата, который про-шел мимо них. -Старший мой.

— А ты поговори с ним. Пусть он — в Листвянку, а ты — ко мне. Я прямо замучился без хороших шоферов. А? Я же не так просто, я заработать дам. А?

— Не знаю… Надо поговорить.

— Поговори. На меня шофера никогда не обижались. Мне сейчас надо срочно лес перебросить, а своих машин не хватает — хоть Лазаря пой.

— Ладно, — сказал Пашка.

Так попал Павел Егорыч в Баклань. Вечером, после работы, уписывал у Прохорова жирную лапшу с гусятиной и беседовал с его женой.

Читайте также:  Краткое содержание бондарев выбор точный пересказ сюжета за 5 минут

— Жена должна чувствовать, — утверждал Пашка.

— Правильно, Егорыч, — поддакивал Прохоров, стаски-вая с ноги тесный сапог. — Что это за жена, понимаешь, ко-торая не чувствует?

— Если я прихожу домой, — продолжал Пашка, — так? Усталый, грязный, меня первым делом должна встречать энер-гичная жена. Я ей, например: “Привет, Маруся!” Она мне ве-село: “Здорово, Павлик! Ты устал?”

— А если она сама, бедная, намотается за день, то откуда же у нее веселье возьмется? — замечала хозяйка.

— Все равно. А если она грустная, кислая, я ей говорю: “Пирамидон!” -и меня потянет к другим. Верно, Егорыч?

— Абсолютно! — поддакивал Прохоров. Хозяйка притворно сердилась и называла всех мужиков “охальниками”.

В клубе Пашка появился в тот же вечер. Сдержанно весе-лый, яркий, в белой рубахе с распахнутым воротом, в хромо-вых сапогах-вытяжках, в военной новенькой фуражке, из-под козырька которой вился чуб.

— Как здесь население… ничего? — поинтересовался он у одного парня, а сам стрелял глазами по сторонам, проверяя, какое произвел впечатление на “местное население”.

— Ничего, — неохотно ответил парень.

— А ты, например, чего такой кислый?

— А ты кто такой, чтобы допрос устраивать? — обиделся парень.

Пашка миролюбиво оскалился.

— Я ваш новый прокурор. Порядки приехал наводить.

— Смотри, как бы тебе самому не навели здесь.

— Не наведут. — Пашка подмигнул парню и продолжал рассматривать девушек и ребят.

Его тоже рассматривали.

Пашка такие моменты любил. Неведомое, незнакомое всегда волновало его.

Танец кончился. Пары расходились по местам.

— Что это за дивчина? — спросил Пашка у того же парня: он увидел Настю Платонову, местную красавицу.

Парень не пожелал больше с ним разговаривать, отвер-нулся.

Заиграли фокстрот.

Пашка прошел через весь зал к Насте, слегка поклонился и громко сказал:

— Предлагаю на тур фокса.

Все подивились изысканности Пашки — на него уже смотрели с нескрываемым веселым интересом.

Настя спокойно поднялась, положила тяжелую руку на сухое Пашкино плечо. Пашка, не мигая, ласково уставился на девушку. Тонкие ноздри его острого носа трепетно вздра-гивали.

Настя была несколько тяжела в движениях. Зато Пашка с ходу начал выделывать такого черта, что некоторые даже пере-стали танцевать — смотрели на него. Пашка выпендривался, как только мог. Он то приотпускал от себя Настю, то рывком приближал к себе — и кружился, кружился…

Настя весело спросила:

— Откуда ты такой?

— Из Москвы, — небрежно бросил Пашка.

— Все у вас там такие?

— Какие?

— Такие… воображалы.

— Ваша серость меня удивляет, — сказал Пашка, вонзая многозначительный ласковый взгляд в колодезную глубину темных глаз Насти.

Источник: https://www.libfox.ru/51391-vasiliy-shukshin-zhivet-takoy-paren.html

Сочинение Рецензия на фильм Шукшина «Живет такой парень»

В фильме «Живет такой парень» Шукшин решительно и резко объединяет этих героев и позволяет Пашке Колокольникову совершить героический поступок – тот самый, который совершил Гринька Малюгин. Сам Шукшин потом и осудил себя за это  – и, кажется, напрасно. Потому что язык литературы – это одно, а язык кинематографа – совсем другое.

В литературе художник располагает массой всякого рода «косвенных» средств создания художественного образа. Литература метонимична по самой своей природе.

В ней подчас бывает достаточно одной удачно найденной детали, чтобы в воображении читателя возникла широкая и яркая картина (вспомним «Море пахло арбузом»), от подробного описания которой писатель, таким образом, посбавлен.

О языке кинематографа этого не скажешь. Если, как говорил Пушкин, «проза требует мыслей и мыслей», то кино требует действия, действия и еще раз действия. Деталь, разумеется, важна и там, но в воссоздании лунной ночи, например, кинематографист не обойдется знаменитым чеховским «стеклышком от разбитой бутылки».

Кинематограф неумолимо педантичен. Никакого кокетства с воображением зрителя он не терпит; он в огромной степени требует «домысливания», но «довоображения» – никогда.

Предельное объективирование, то есть перевод любого душевного движения, любой мысли на язык жеста, поступка, пластического или интонационного эффекта – вот его девиз, его закон.

Потому-то, создавая образ Пашки Колоколышкова в фильме, Шукшин и не мог положиться лишь на те возможности, что были заключены в рассказе «Классный водитель», и вынужден был искать дополнительные средства в переводе главной своей мысли па язык действия.

В данном случае он должен был принимать во внимание лишь одно условие: чтобы поступки Пашки Колоколышкова, проявляющие его характер, по крайней мере не противоречили бы этому характеру.

Так в образ Колоколышкова вошли черты и поступки Гриньки Малюгина и многое другое, без чего герой фильма, в отличие от его литературных прототипов, остался бы не раскрытым. Совершенно так же поступал Шукшин и в большинстве других своих фильмов и сценариев («Ваш сын и брат», «Брат мой», «Позови меняв даль светлую»).

И было бы глубоким заблуждением отрицать на этом основании самоценность каждого созданного им характера и уж тем более считать, что он вообще «писал один психологический тип, одну судьбу».

Но тут возникает один важный вопрос, который по степени актуальности, а также но степени бесплодности предпринимавшихся до сих пор попыток его разрешения хочется назвать «вечным вопросом».

Дело в том, что когда мы говорим о «механизме» создания того или иного киносценария, о том, насколько удачно или неудачно складываются его литературные источники в некое кинематографическое целое, то исходим при этом из интересов данного сценария, и только его.

В этом нет большой беды, покуда речь идет о сценариях, созданных сценаристом на основе чужих литературных произведений: в худшем случае мы констатируем, что сценарий сделан плохо, что возможности, заключенные в его литературных источниках, использованы неудачно и т. д.

, однако к самим источникам эти оценки, понятно, не будут иметь никакого отношения. Можно, скажем, как угодно относиться к фильмам «В городе С.

» и «Неоконченная пьеса для механического пианино», но чеховские рассказы, использованные в них, сохраняют в наших глазах свое прежнее значение.

Совсем иное дело – сценарий, который создается автором на материале собственных литературных произведений. В этом случае мы вынуждены говорить уже не только о сценарии как таковом, но и о вошедших в него литературных источниках, о том, не повлияло ли авторское вмешательство в них на их литературную судьбу, на читательское к ним отношение.

. Бывают случаи, когда литературный источник входит в киносценарий, так сказать, в чистом виде, оснащаясь лишь необходимыми кинодеталями. Проще говоря, это обычная экранизация литературного произведения.

Но бывают и случаи обратного характера: считаясь единственно с нуждами и требованиями своего сценария, писатель-сценарист как бы размыкает сюжетные рамки литературных источников и сливает заключенное в них содержание в некое новое сюжетное целое.

Законен ли такой путь? С точки зрения интересов сценария – по-видимому, да.

Особенно в том случае, если зритель незнаком с литературными источниками: фильм в этом случае будет для пего единственной формой {точнее было бы сказать: единственно возможной формой) существования данного содержания.

Читайте также:  Краткое содержание носов огородники точный пересказ сюжета за 5 минут

Но как быть в тех случаях, к

(нет оценок)
Loading…

Источник: http://sochinenienatemupro.ru/sochinenie-na-temu-kratkoe-soderzhanie/sochinenie-retsenziya-na-film-shukshina-zhivet-takoj-paren/

Краткое содержание «Срезал» Шукшина

К старухе Агафье Журавлевой приехал сын Константин Иванович. С женой и дочкой. Проведать, отдохнуть. Подкатил на такси, и они всей семьей долго вытаскивали чемоданы из багажника. К вечеру в деревне узнали подробности: сам он — кандидат, жена тоже кандидат, дочь — школьница.

Вечером же у Глеба Капустина на крыльце собрались мужики. Как-то так получилось, что из их деревни много вышло знатных людей — полковник, два летчика, врач, корреспондент. И так повелось, что, когда знатные приезжали в деревню и в избе набивался вечером народ, приходил Глеб Капустин и срезал знатного гостя. И вот теперь приехал кандидат Журавлев…

Глеб вышел к мужикам на крыльцо, спросил: «Гости к бабке Агафье приехали?» «Кандидаты!» — «Кандидаты? — удивился Глеб. — Ну пошли проведаем кандидатов». Получалось, что мужики ведут Глеба, как опытного кулачного бойца.

Кандидат Константин Иванович встретил гостей радостно, захлопотал вокруг стола. Расселись. Разговор пошел дружнее, стали уж забывать про Глеба Капустина… И тут он попер на кандидата.

— В какой области выявляете себя? Философия?

— Можно и так сказать

— И как сейчас философия определяет понятие невесомости?

— Но ведь явление открыто недавно. Натурфилософия определит это так, стратегическая философия — совершенно иначе…

— Да нет такой философии — стратегической, — заволновался кандидат. — Вы о чем вообще-то?

— Да, но есть диалектика природы, — спокойно, при общем внимании продолжал Глеб. — А природу определяет философия. Поэтому я и спрашиваю, нет ли растерянности среди философов?

Кандидат искренне засмеялся. Но засмеялся один и почувствовал неловкость. Позвал жену: «Валя, тут у нас какой-то странный разговор!»

— Хорошо, — продолжал Глеб, — а как вы относитесь к проблеме шаманизма?

— Да нет такой проблемы! — опять сплеча рубанул кандидат.

Теперь засмеялся Глеб.

— Ну на нет и суда нет. Проблемы нет, а эти… танцуют, звенят бубенчиками. Да? Но при же-ла – нии их как бы и нет. Верно… –

Еще один вопрос: как вы относитесь…к тому, что Луна тоже дело рук разума. Что на ней есть разумные существа.

— Ну и что? — спросил кандидат.

— А где ваши расчеты естественных траекторий? Как вообще ваша космическая наука сюда может быть приложена?

— Вы кого спрашиваете?

— Вас, мыслителей. Мы-то ведь не мыслители, у нас зарплата не та. Но если вам интересно, могу поделиться. Я предложил бы начертить на песке схему нашей Солнечной системы, показать, где мы. А потом показать, по каким законам, скажем, я развивался.

— Интересно, по каким же? — с иронией спросил кандидат и значительно посмотрел на жену. Вот это он сделал зря, потому что значительный взгляд был перехвачен. Глеб взмыл ввысь и оттуда ударил по кандидату:

— Приглашаете жену посмеяться. Только, может быть, мы сперва научимся хотя бы газеты читать. Кандидатам это тоже бывает полезно…

— Да нет уж, послушали. Имели, так сказать, удовольствие. Поэтому позвольте вам заметить, господин кандидат, что кандидатство — это не костюм, который купил — и раз и навсегда. И даже костюм время от времени надо чистить. А уж кандидатство-то тем более… поддерживать надо.

На кандидата было неловко смотреть, он явно растерялся. Мужики отводили глаза.

— Нас, конечно, можно удивить, подкатить к дому на такси, вытащить из багажника пять чемоданов… Но… если приезжаете в этот народ, то подготовленней надо быть. Собранней. Скромнее.

— Да в чем же наша нескромность? — не выдержала жена кандидата.

— А вот когда одни останетесь, подумайте хорошенько. До свидания. Приятно провести отпуск… среди народа!

Глеб усмехнулся и не торопясь вышел из избы. Он не слышал, как потом мужики, расходясь от кандидата, говорили: «Оттянул он его. Дошлый, собака. Откуда он про Луну-то знает. Срезал». В голосе мужиков даже как бы жалость к кандидатам, сочувствие. Глеб же Капустин по-прежнему удивлял. Изумлял. Восхищал даже. Хоть любви тут не было. Глеб жесток, а жестокость никто, никогда, нигде не любил еще.

Источник: http://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-srezal-shukshina/

Рецензия на рассказ Василия Шукшина «Срезал»

(1 вариант)

Свою рецензию я решила написать на рассказ Василия Макаровича Шукшина «Срезал», написанный в 1970 году. Я знакома с Шукшиным-актером, я видела много фильмов с его участием. Также Шукшин был мне интересен как режиссер.

Мне запомнились такие его известные фильмы, как «Калина красная», «Печки-лавочки,, «Живет такой парень». Но Василий Макарович Шукшин был известен не только как актер и режиссер, но и как замечательный писатель. Им были написаны два романа, шесть повестей.

Прочитав один из его сборников рассказов — «Характеры», хотел бы выделить рассказ «Срезал».

В своем произведении автор поднимает перед читателем тему социальной демагогии.

Простой деревенский мужик Глеб Капустин, решивший, что он живет хуже других и обделен возможностью сделать свою жизнь лучше, мстит за это людям, которые выше его по социальному статусу (полковник, профессор, кандидат). В действительности эти люди не имеют никакого отношения к его жизни.

Отсюда у героя такая зависть и злость. Но дурацкая месть заключается в том, что он пытается вести дискуссии с кандидатом и прочими по вопросам, в которых сам ничего не понимает и не разбирается.

Глеб Капустин всего лишь напичкан сведениями отовсюду: из газет, радио, телевидения, книг, плохих и хороших. Но все это перемешалось, и это он преподносит так, как будто он умный, образованный человек. Это месть ничуть не прикрашенная, а прикрашенная если, то для одурачивания своих товарищей.

Рассказ интересен тем, что в нем Шукшин описал не свойственный для деревни случай. Писатель, уделивший большую роль в своем творчестве деревенской жизни, показал деревенского жителя в необычной роли. Вторжение в деревню в таком неожиданном выверте, где уж вовсе не благостность, не патриархальность никакая. Не в каждой деревне найдется такой «умник».

Автор не пишет ничего о жизненных интересах главного героя, кроме того, что он работает на пилораме. В рассказе это упомянуто между делом, что можно просто эту деталь не принять во внимание. Создается впечатление, что вся его жизнь заключается в том, чтобы глупо мстить людям выше его по социальному уровню.

Глеб Капустин не способен прислушаться к голосу другого человека, их интонация всегда обличительна. Глеб никак не может понять, что для того, чтобы добиться чего-то в жизни, необходимо приложить усилия. Он просто снял с повестки дня вопрос, что для того, чтобы жить хорошо, надо что-то сделать. Он просто игнорирует это.

Никаких тормозов почему-то на этом пути не оказалось. Постарайся, то тогда тоже станешь ученым или еще кем-нибудь, тоже будешь приезжать на такси и выгружать из багажника по пять чемоданов.

Но деревенский мужик привык, что к нему обращаются, как к хозяину положения, хозяину страны, труженику Он привык, что за него думают, ему все помогают, принимают важные решения. Противопоставлением этому служит в рассказе семья кандидатов Журавлевых, приехавших в отпуск в деревню.

Хотя Глеб Капустин полагает, что он превзошел умных и образованных людей, на самом деле они не стремятся и не хотят с ним спорить. Они просто не понимают, что он от них хочет.

Читайте также:  Краткое содержание оперы россини севильский цирюльник точный пересказ сюжета за 5 минут

Шукшину ярко удалось показать деревенских мужиков, которые восхищаются «умом» Капустина и удивляются тому, как он «срезал, кандидата».

В одном из своих интервью Василий Макарович Шукшин сказал, что из своего сборника «Характеры» он выделяет рассказ «Срезал». И с ним нельзя не согласиться. «Срезал» стоит особняком в этом сборнике, он наиболее примечателен. Наверное, потому, что он не похож на другие рассказы. Рассказ очень своеобразен. Логика главного героя Глеба Капустина подталкивает на размышления.

Такие герои, как Глеб Капустин, такие «чудачки» и придают яркость, непохожесть произведениям Василия Макаровича Шукшина. Рассказ «Срезал» написан доступным языком, он понятен любому читателю Этот очень небольшой по объему рассказ произвел на меня неизгладимое впечатление. Тема, идея, проблемы, которые подняты в рассказе, не могут оставить равнодушным ни одного читателя.

(2 вариант)

Интерес к личности и судьбе В. Шукшина, широкое признание его книг и фильмов обусловлены тесной, кровной связью личной судьбы писателя и судеб его героев. В его искусстве так причудливо переплелась жизнь самого художника и созданий его фантазии, что и не разобрать, кто там взывает к человечности — писатель Шукшин или персонаж рассказа.

Своеобразие творчества Шукшина, поразительное единство его художественного мира основаны прежде всего на неповторимой личности самого художника, выросшего на народной почве и сумевшего выразить целое направление духовной жизни народа.

Со времен Ломоносова русская деревня рождала много смекалистых, умных и деятельных очень серьезно относящихся к жизни и искусству людей.

Они прославили Землю Русскую, овладели высотами мировой науки и культуры, но навсегда оставались верными своей «малой родине». Известна целая плеяда писателей: В. Астафьев, В, Белов, В.

Распутин, в судьбе которых соединилась духовная память народа и общечеловеческая культура.

Василий Шукшин начинал с рассказов о земляках, бесхитростных и безыскусных. Но уже в самом начале обнаружил новые возможности в изображении человека, сумел в частном увидеть общее. Сборник «Сельские жители» — начало. Не только творческого пути, но и большой темы — любви к родине, деревне.

Для Василия Шукшина деревня — это социальное, национальное и нравственное понятие, где сходится весь сложнейший комплекс человеческих отношений. И как это обычно бывает, желание сказать свое слово о людях, которые близки, выливается в размышления о своей народной жизни.

И в то время, когда некоторые критики упорно причисляли Шукшина к «деревенщикам», писатель задумывался не только о деревне и о городе — о России, о русском национальном характере. Поговорить подробнее мне бы хотелось об одном небольшом рассказе «Срезал».

Вообще Шукшин писал так, что вокруг каждого внешне непритязательного рассказа возникало «поле» критических и читательских раздумий и выводов. Давно известно утверждение, что талант невозможно свести ни к одной формуле, ни к системе формул.

И может быть, не случайно, что с эволюцией творчества Шукшина критические разночтения только увеличиваются. Но вот что странно: при всевозможных противоречиях в оценке разных героев Шукшина критики прямо-таки единогласны в понимании Глеба Капустина.

Или так уж прост, ясен этот Глеб Капустин? На первый взгляд — да.

Глеб Капустин — белобрысый мужик сорока лет, «начитанный и ехидный». Мужики специально водят его к разным приезжим знаменитостям, чтобы он их «срезал». Зачем это мужикам? Да вот получают же они какое-то удовольствие от того, что их деревенский, свой, может срезать любого приезжего, ученого!.. «Срезал» он и очередного «знатного» гостя, некоего кандидата наук Журавлева.

Между ними состоялся разговор. И важно в нем то, что Глеб Капустин понимает Журавлева, а вот Глеб для кандидата — абсолютная загадка. Капустин понимает, что кандидату никак нельзя ударить лицом в грязь перед земляками. И тот будет упорствовать или многозначительно посмеиваться, когда речь пойдет о вопросах, которые он вроде и не обязан знать.

Кандидату достается крепко…

Борьба шла на равных: кандидат посчитал Глеба дураком, Капустин же точно сумел схватить главное в Журавлеве — самонадеянность — и «срезал» его перед мужиками.

Капустин сам объяснил свою особенность; «Не задирайся выше ватерлинии… А то слишком много берут на себя…» И еще: «Можно сотни раз писать во всех статьях «народ», но знаний от этого не прибавится. Так что когда уж выезжаете в этот самый народ, то будьте немного собранней. Подготовленнеи, что ли. А то легко можно в дурачках очутиться».

Глеб не прост, как вообще неоднозначны герои Шукшина, но он жесток, а «жестокость никто, никогда, нигде не любил еще», замечает автор, хотя некоторые суждения Глеба небезосновательны.

В этом небольшом анализе я вовсе не Глеба хотела оправдать, а показать, что кандидат Журавлев оказывается все-таки не на высоте. И мне показалось это очевидным, заложенным в тексте.

Стал бы истинный интеллигент откровенно и снисходительно посмеиваться над Глебом, а потом довольно грубо «тыкать» ему?

Шукшин знал цену подлинной интеллигентности и высказался на этот счет весомо и точно: «Начнем с того, что явление это — интеллигентный человек — редкое.

Это — неспокойная совесть, ум, полное отсутствие голоса, когда требуется — для созвучия — «подпеть» могучему басу сильного мира сего, горький разлад с самим собой из-за проклятого вопроса: «Что есть правда?», гордость… И — сострадание судьбе народа. Неизбежное, мучительное.

Если все это в одном человеке — он интеллигент. Но и это не все. Интеллигент знает, что интеллигентность — не самоцель».

Уже в самом начале творческого пути, в статье «Как я понимаю рассказ», Шукшин определенно заявил, что «без искренней, тревожной думы о человеке, о добре, о зле, о красоте» нет и писателя.

Лев Толстой говорил: «Главная цель искусства, если есть искусство и есть у него цель, та, чтобы проявить, высказать правду о душе человека…»

Движущими силами в произведениях Шукшина являются не внешние события, сюжет у него только повод, чтобы начать разговор. Потом повод «исчезает», и «начинает говорить душа, мудрость», ум, чувство… Все чаще герои Шукшина задумываются над основами бытия, все чаще обращаются к так называемым «вечным вопросам».

Тревожные раздумья о смысле жизни окрашивались у Шукшина в разные тона, «неразрешимые» вопросы задавались с разной степенью напряженности: в них можно обнаружить трагическую безысходность и светлую печаль, крик души «на пределе» и скорбные думы о конечности бытия, печальные мысли о сиюминутности человеческой жизни, в которой так мало места было доброте.

И остаются с нами слова В. Шукшина: «Нам бы немножко добрее быть… Мы один раз, уж так случилось, живем на земле».

С этим жил, в это верил, это проповедовал Василий Шукшин. С этим и будем жить!

Источник: http://school-essay.ru/recenziya-na-rasskaz-vasiliya-shukshina-srezal.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector