Краткое содержание булгаков жизнь господина де мольера точный пересказ сюжета за 5 минут

Анализ произведений Булгакова “Жизнь господина де Мольера” и “Театральный роман”

Краткое содержание Булгаков Жизнь господина де Мольера точный пересказ сюжета за 5 минут

В биографической книге под названием «Жизнь господина де Мольера» (годы создания – с 1932 по 1933), а также в драме «Мольер» («Кабала святош», созданной в период с 1929 по 1936) Михаил Афанасьевич Булгаков поднимает на примере французского комедиографа важную тему: искусство и власть, степень свободы художника и принуждение его трусами, временщиками и ханжами. Безусловно, в названных произведениях отразились не только судьба «господина де Мольера», а также нравы Пале-Рояля, но и личный опыт Булгакова взаимодействия с властью, его взаимоотношения со Сталиным. Польщенный личным телефонным звонком Сталина и еще более вниманием вождя к «Дням Турбиных» (пьеса эта по личному распоряжению Сталина была в 1932 году возвращена на сцену), Булгаков допускал у «отца народов» соображение, что художник,

как сказано будет в пьесе о Мольере, служить может « к славе царствования». Так, Людовик XIV у Булгакова понимает, что весьма редким является сценический дар, а также то, что преданный лакей может и не оказаться хорошим драматургом или даже более или менее сносным актером.

Несмотря на доносы Муаррона, Король-Солнце все-таки отказывается его включить в состав королевской труппы, поскольку Муаррон «слабый актер», однако как человеку, «ничем не запятнанному», он предлагает ему должность в сыскной полиции.

Булгаков свой гнев обрушивает не столько на самого короля, сколько на слуг и придворных, на «кабалу святош», которые должны блюсти крепость устоев и общественную нравственность. Это люди с «идеологическими глазами», как выразится Михаил Афанасьевич Булгаков о цензоре реперткома в пьесе под названием «Багровый остров».

Архиепископ Шаррон отпускает грехи или же угрожает божиим судом, имея целью дела вполне земные: убрать с дороги комедию, задевшую его, а заодно и самого создателя «Тартюфа». И тем не менее, Мольер, терпение которого в конце концов иссякает, восклицает: «Ненавижу королевскую тиранию!» Михаил Булгаков ненавидел не меньше тиранию Сталина.

Но для того, чтобы сохранить хоть какую-то надежду, писатель вынужден был обманываться, уговаривать самого себя, что зло заключено не в верховной власти, а  в «кабале святош», окружении вождя, в газетных фарисеях и чиновниках. В 1930-е годы существенная часть интеллигенции верила в «непричастность» Сталина, и Михаил Булгаков также не избежал подобных иллюзий.

Другая проблема поднимается Булгаковым в теме, связанной с сюжетом любовной связи с Армандой Мольера (эта девушка была его возможной дочерью). Эта тема была в свое время определена еще Пушкиным в его знаменитом противопоставлении «поэт — чернь». Лицемерие блюстителей нравственной чистоты цепляется охотно за слабости и ошибки великого человека.

Толпа жаждет того, чтобы художник, владеющий в определенные минуты полной властью над ней, вдруг оступился, ведь она находит сладость в свержении кумира (по Пушкину — «он… так же грешен, как и мы»).

Михаил Афанасьевич Булгаков показывает, что Мольер — такой же человек, он имеет право на слабости и ошибки, на страсть, но даже в своих падениях он не перестает быть талантом, крупной личностью.

В повести и пьесе о Мольере Михаил Афанасьевич пытается осознать и другую особенность художника — его роковое одиночество среди людей. Так, Мольер проявляет необъяснимое великодушие к ученику, предавшему его.

Для него не является тайной, что Муаррон виноват дважды перед ним. Во-первых, он живет с Армандой и зовет ее «мамой». Во-вторых, он доносит на своего приемного отца.

Однако ужасное одиночество Мольера таково, что он готов закрыть глаза на это.

Именно такой автобиографический сюжет — злосчастная судьба драматурга — писателя занимал и в неоконченном «Театральном романе» (годы создания – с 1936 по1937). Роман этот вырос из написанного в 1929 году автобиографического письма-конспекта «Тайному другу», которое было адресовано Е. С. Булгаковой, и обогащено перипетиями непростых отношений автора с Художественным театром.

Главный герой романа, драматург Максудов, проходит по пути познания тайн Независимого театра. Этим заведением руководят два корифея, враждующих между собой — Аристарх Платонович и Иван Васильевич (современникам не составляло труда узнать в них Станиславского и Немировича-Данченко, да и иные обстоятельства и лица переданы были весьма близко к натуре).

Несмотря на то, что детали романа порой очень смешны, а образы выписаны ярко-сатирически, по мере развития действия нарастает ощущение одиночества главного героя —  ив кругу писателей, и в театральной среде. Уделом его становится горькое разочарование от непризнания того нового, что он нес в себе и желал высказать.

Как и в пьесе о Мольере, однако теперь на современном материале, здесь снова возникала тема судьбы Мастера, который опередил талантом свое время и не был принят современниками.

Самая веселая книга Михаила Афанасьевича Булгакова должна была завершиться траурно — самоубийством Максудова, который бросился в родной Днепр с Цепного моста.

Источник: Родин И.О. Все произведения школьной программы в кратком изложении: 11-й кл./И.О. Родин, Т.М. Пименова. – М: АСТ: Астрель, 2009.

Источник: http://classlit.ru/publ/literatura_20_veka/bulgakov_m_a/analiz_proizvedenij_bulgakova_zhizn_gospodina_de_molera_i_teatralnyj_roman/12-1-0-16

Книга «Жизнь господина де Мольера»

Когда один любимый писатель берётся составить биографию другого любимого писателя, к которому относится с огромной симпатией, то получается что-то вроде “Жизни господина де Мольера”. Не книга, а сплошное наслаждение.

Её совершенно справедливо называют “роман-биографией”, ибо здесь не будет сухих фактов, не будет документальных вкладок, произведение это не пестрит датами, не перегружено воспоминаниями и цитатами. Сам текст подобен скорее песне. Уже на первых страницах Булгаков задаёт её ритм.

Читатель сразу же оказывается втянут в воображаемый диалог автора с акушеркой, принимавшей роды у госпожи Поклен. Он убеждает почтенную женщину обращаться с младенцем осторожно, ведь она держит на руках великого человека.

Из этого диалога, как из дважды два четыре, мы получаем автора, который безмерно любит предмет своей книги – господина де Мольера. И эта привязанность к французскому сочинителю будет сквозить в каждой странице романа, делая автора полноправным его участником.

Итак, мы вместе с Булгаковым проследим весь жизненный путь Жана-Батиста, сына королевского обойщика, увидим и его самого, и его окружение глазами Михаила Афанасьевича, познакомимся со знаменитыми людьми того времени – от короля-солнца до несчастного Фуке. Увидим мы и Париж второй половины семнадцатого века, и другие французские города.

Самое примечательное, что все эти образы, вся атмосфера воссозданы Булгаковым по письменным источникам. Но вы ни за что это не заметите, настолько уверенно и реалистично автор создаёт места действий. Кажется, что он сам гулял по Версалю или забегал на знаменитый праздник в Во.

Неужели он не посещал театр в Пале-Рояле? А думается, что он не пропускал там ни одной премьеры.

Но прежде королевских театров и славы Мольер, урождённый Поклен, немало поскитался по Франции. А началось всё с его любви к театру, которую разделил с маленьким Жаном-Батистом его дед. Вместе они пересмотрели все представления, дававшиеся в те времена в Париже, и будущий Мольер даже попробовал себя в роли актёра.

Затем, завершив не нужное ему юридическое образование, Жан-Батист забирает свою долю наследства и вопреки воли отца (однако при его поддержке) собирает небольшую труппу и пытается ухватить себе место под солнцем в столице. Увы, его ожидал провал. Но это не остановило преданного питомца Мальпомены и Талии. И Мольер отправляется со своей труппой искать счастье в провинцию.

Ох, как только судьба не трепала пока ещё не признанного гения…

Невозможно не углядеть в романе одну из центральных тем в творчестве Булгакова – власть и поэты. Огромное пространство в тексте книги посвящено именно этому вопросу, и опять же окрашено авторским отношением к проблеме.

В истории Мольера практически вся его театральная деятельность то взмывала в небеса, то катилась в преисподнюю по велению сильных мира сего.

Венценосный товарищ посмотрел благосклонно – вот тебе, комедиант, собственный театр, но если нахмурился – вон! Немудрено в таких условиях самому стать ловким политиком и расточать улыбки там, где надо. Впрочем, Мольеру не удалось достичь этого уровня просветления.

А вот что ему давалось легко, так это высмеивать пороки, тем самым смертельно обижая людей, которые ими обладали. Весьма показательна в этом смысле сцена, когда Мольер был при смерти:

Отдельного внимания заслуживает послесловие, которое занимает почтительную часть издания. Собственно, послесловий тут целых два.

В первом речь идёт о создании книги, о том, откуда возникла идея, как Булгаков работал над биографией Мольера, и какая судьба потом её ожидала.

Второе послесловие раскрывает тайны редактирования произведения, внесения правок. Оно сосредоточено на трёх вариантах рукописи Булгакова и прослеживает путь каждого.

Конечно, можно вслед за издателями воскликнуть: “Позвольте! Почему в биоргафии так много авторского “я”? (“Где марксистский подход в написании?” – Мы, подозреваю, опустим).

Можно привести кучу доводов в некорректности и отсутствии канона, можно просто покритиковать Булгакова за стиль, за те или иные мысли, но с одним спорить невозможно – нет другой такой романтизированной и человечной биографии.

Читайте также:  Краткое содержание бунин темные аллеи точный пересказ сюжета за 5 минут

Эту фразу, которую Булгаков адресует потомкам Мольера, в полной мере можно отнести к нему самому:

Источник: https://www.livelib.ru/book/1000234339-zhizn-gospodina-de-molera-mihail-bulgakov

Михаил Булгаков – Жизнь господина де Мольера

Михаил Булгаков.

Жизнь господина де Мольера

Пролог.

Я разговариваю с акушеркой

Что помешает мне, смеясь, говорить правду?

Гораций

Молиер был славный писатель французских комедий в царство Людовика XIV.

Антиох Кантемир

Некая акушерка, обучившаяся своему искусству в родовспомогательном Доме Божьем в Париже под руководством знаменитой Луизы Буржуа, приняла 13 января 1622 года у милейшей госпожи Поклен, урожденной Крессе, первого ребенка, недоношенного младенца мужеского пола.

С уверенностью могу сказать, что, если бы мне удалось объяснить почтенной повитухе, кого именно она принимает, возможно, что от волнения она причинила бы какой-нибудь вред младенцу, а с тем вместе и Франции.

И вот: на мне кафтан с громадными карманами, а в руке моей не стальное, а гусиное перо. Передо мною горят восковые свечи, и мозг мой воспален.

– Сударыня! – говорю я. – Осторожнее поворачивайте младенца! Не забудьте, что он рожден ранее срока. Смерть этого младенца означала бы тяжелейшую утрату для вашей страны!

– Мой бог! Госпожа Поклен родит другого.

– Госпожа Поклен никогда более не родит такого, и никакая другая госпожа в течение нескольких столетий такого не родит.

– Вы меня изумляете, сударь!

– Я и сам изумлен. Поймите, что по прошествии трех веков, в далекой стране, я буду вспоминать о вас только потому, что вы сына господина Поклена держали в руках.

– Я держала в руках и более знатных младенцев.

– Что понимаете вы под словом знатный? Этот младенец станет более известен, чем ныне царствующий король ваш Людовик XIII, он станет более знаменит, чем следующий король, а этого короля, сударыня, назовут Людовик Великий или Король-солнце! Добрая госпожа, есть дикая страна, вы не знаете ее, это – Московия, холодная и страшная страна. В ней нет просвещения, и населена она варварами, говорящими на странном для вашего уха языке. Так вот, даже в эту страну вскоре проникнут слова того, кого вы сейчас принимаете. Некий поляк, шут царя Петра Первого, уже не с вашего, а с немецкого языка переведет их на варварский язык.

Шут, прозванный Королем Самоедским, скрипя пером, выведет корявые строки:

«…Горжыбус. Есть нужно даты так великыя деньги за вашы лица изрядныя. Скажыте мне нечто мало что соделалысте сым господам, которых аз вам показывах и которых выжду выходящих з моего двора з так великым встыдом…»

Переводчик русского царя этими странными словами захочет передать слова вашего младенца из комедии «Смешные драгоценные» [1]:

«…Горжибюс. Вот уж действительно, нужно тратить деньги на то, чтобы вымазать себе физиономии! Вы лучше скажите, что вы сделали этим господам, что они вышли от вас с таким холодным видом…»

В «Описании комедиям, что каких есть в государственном Посольском приказе мая по 30 число 1709 года» отмечены, в числе других, такие пьесы: шутовская «О докторе битом» (он же «Доктор принужденный») и другая – Порода Геркулесова, в ней же первая персона Юпитер». Мы узнаем их.

Первая – это «Лекарь поневоле» – комедия все того же вашего младенца. Вторая – «Амфитрион» – его же. Тот самый «Амфитрион», который в 1668 году будет разыгран сьером де Мольером и его комедиантами в Париже в присутствии Петра Иванова Потемкина, посланника царя Алексея Михайловича.

Итак, вы видите, что русские узнают о том человеке, которого вы принимаете, уже в этом столетии. О, связь времен! О, токи просвещения! Слова ребенка переведут на немецкий язык. Переведут на английский, на итальянский, на испанский, на голландский. На датский, португальский, польский, турецкий, русский…

– Возможно ли это, сударь?

– Не перебивайте меня, сударыня! На греческий! На новый греческий, я хочу сказать. Но и на греческий древний. На венгерский, румынский, чешский, шведский, армянский, арабский…

– Сударь, вы поражаете меня!

– О, в этом еще мало удивительного! Я мог бы назвать вам десятки писателей, переведенных на иностранные языки, в то время как они не заслуживают даже того, чтоб их печатали на их родном языке.

Но этого не только переведут, о нем самом начнут сочинять пьесы, и одни ваши соотечественники напишут их десятки.

Такие пьесы будут писать и итальянцы, а среди них – Карло Гольдони [2], который, как говорили, и сам-то родился при аплодисментах муз, и русские.

Не только в вашей стране, но и в других странах будут сочинять подражания его пьесам и писать переделки этих пьес. Ученые различных стран напишут подробные исследования его произведений и шаг за шагом постараются проследить его таинственную жизнь.

Они докажут вам, что этот человек, который сейчас у вас в руках подает лишь слабые признаки жизни, будет влиять на многих писателей будущих столетий, в том числе на таких, неизвестных вам, но известных мне, как соотечественники мои Грибоедов, Пушкин и Гоголь.

Вы правы: из огня тот выйдет невредим, Кто с вами день пробыть успеет, Подышит воздухом одним, И в нем рассудок уцелеет. Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству уголок!

Это строчки из финала пьесы моего соотечественника Грибоедова «Горе от ума».

А я, быв жертвою коварства и измены, Оставлю навсегда те пагубные стены, Ту бездну адскую, где царствует разврат, Где ближний ближнему – враг лютый, а не брат! Пойду искать угла в краю, отсель далеком, Где можно как-нибудь быть честным человеком!

А это строчки из финала пьесы этого самого Поклена «Мизантроп» в переводе русского автора Федора Кокошкина (1816 год).

Есть сходство между этими финалами? Ах, мой бог, я не знаток! Пусть в этом разбираются ученые! Они расскажут вам о том, насколько грибоедовский Чацкий похож на Альцеста-Мизантропа, и о том, почему Карло Гольдони считают учеником этого самого Поклена, и о том, как подросток Пушкин подражал этому Поклену, и много других умных и интересных вещей. Я во всем этом плохо разбираюсь. Меня это совершенно не интересует!

Другое занимает меня: пьесы моего героя будут играть в течение трех столетий на всех сценах мира, и неизвестно, когда перестанут играть. Вот что для меня интересно! Вот какой человек разовьется из этого младенца!

Да, я хотел сказать о пьесах. Весьма почтенная дама, госпожа Аврора Дюдеван, впрочем более известная под именем Жорж Санд [3], будет в числе тех, кто напишет пьесы о моем герое.

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-su-classics/183425-mihail-bulgakov-zhizn-gospodina-de-molera.html

Михаил Булгаков “Жизнь господина де Мольера” (1933)

Михаил Булгаков рассказал о Мольере. Рассказал так, как ему хотелось. Рассказал, что было известно и чего известно не было.

Он беседовал с действующими лицами, строил предположения и вёл главного героя по задворкам жизни.

Представил читателю самоуверенного заикающегося актёра, автора пьес и новатора в театральном деле, кому суждено выступать перед королём Франции, обеспечить себе успех и умереть, устав от порочащих его слухов.

В жизни Мольера есть достаточное количество неясных моментов, как и неясно, чем он занимался в молодости. Есть предположения и вроде бы ясные факты, притягивающие внимание. Булгаков сообщает читателю сведения о родителях.

Показывает, насколько прочно стоял на ногах отец будущего комедиографа – он сумел воспитать шестерых детей, дать образование и смел надеяться на поддержку в семейном ремесле.

Мольер поддерживать отца не стал, предпочтя карьере торговца мебелью ремесло актёра.

Булгаков не говорит, как прошли годы становления. Причина понятна – о том не сохранилось сведений. Остаётся предполагать – Михаил частично это сделал. И надо сказать, именно часть, где Мольер практически неизвестен, лучше всего удалась Булгакову. Он мог вольно обращаться с имевшимся в его распоряжении материалом, домысливая детали.

Шатко-валко шёл Мольер к успеху: жил в нужде, голодал, его представления не пользовались спросом. Он ставил произведения Корнеля, исполняя их в непривычной для зрителей манере. Может потому и не оценили сперва его творчество современники.

После успех к нему придёт, тому будут способствовать удачно выбранные места для представлений. Мольер будет стараться давать представления для определённой публики.

Например, он всегда отправлялся в те города, где проходили заседания Генеральных штатов.

Чем ближе к власть имущим, тем скорее придёт успех. Не нужно никому угождать, гораздо лучше опорочить. Не прямо, а иносказательно. Кто должен понять происходящее на сцене, тот поймёт, мнение прочих Мольеру без надобности.

Читайте также:  Краткое содержание родари приключения чиполлино точный пересказ сюжета за 5 минут

Поделившись всевозможными слухами, считая основной из них – женитьбу на собственной дочери, Булгаков приступил к сухому изложению достаточно известных моментов жизни Мольера. Рассказывать сверх должного Михаил не стал.

На страницах не хватает описания исторической составляющей. Читателю ясно – умер Людовик XIII, Францией руководит Мазарини, фронда. Булгаков того почти не касается. Неизвестно какими делами занимался сам Мольер, что же тогда беспокоиться о брожении общественного мнения.

Важно видеть стремление Мольера к успеху, рост его творческого потенциала. Молодые годы прошли для него быстро. Только Людовик XIV сможет его оценить, приблизить к королевскому двору.

К тому времени Мольер достаточно повзрослеет, чтобы поддаваться каждодневным приступам ипохондрии.

В 1660 году Мольер достиг вершины мечтаний. Он ставил собственные произведения непосредственно для короля, к тому же пользовался благосклонностью министра финансов Николя Фуке. И всё равно Мольер продолжал считать доходы и расходы.

Ему требовалось стараться удерживать актёров, получавших выгодные предложения. Булгаков не говорит о конкурентах Мольера. Надо полагать, злопыхатели имелись не только среди знати.

Читателю более ничего неизвестно – он удостоен слышать про Корнеля, испанских драматургов и более ни о ком.

Булгаков с первых страниц показывает Мольера в качестве величайшего из людей, но никак это утверждение не раскрывает. Любое величие рождается в противостоянии с кем-то, хотя бы с безликой массой несостоявшихся соперников.

Допустим, Мольер пересмотрел понимание театрального искусства, но как именно? Всего лишь призывал к естественности на сцене? Может иначе Мольер не умел играть? И тут Булгаков сохраняет молчание.

Он просто рассказал о жизни замечательного человека, мало уделив внимания его творческим способностям. А жаль! Дышал Мольер как раз театром.

Дополнительные метки: булгаков жизнь господина де мольера критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, театральный роман, Mikhail Bulgakov The Life of Monsieur de Moliere analysis, review, book, content

Данное произведение вы можете приобрести в следующих интернет-магазинах:
Лабиринт | ЛитРес | Ozon | My-shop

Это тоже может вас заинтересовать:
– Перечень критических статей на тему творчества Михаила Булгакова

Источник: http://trounin.ru/bulgakov33/

Михаил Афанасьевич Булгаков Жизнь господина де Мольера

страница 1

Михаил Афанасьевич Булгаков

Жизнь господина де Мольера

Михаил Булгаков.

Жизнь господина де Мольера

Пролог.

Я разговариваю с акушеркой

Что помешает мне, смеясь, говорить правду?

Гораций

Молиер был славный писатель французских комедий в царство Людовика XIV.

Антиох Кантемир

Некая акушерка, обучившаяся своему искусству в родовспомогательном Доме Божьем в Париже под руководством знаменитой Луизы Буржуа, приняла 13 января 1622 года у милейшей госпожи Поклен, урожденной Крессе, первого ребенка, недоношенного младенца мужеского пола.

С уверенностью могу сказать, что, если бы мне удалось объяснить почтенной повитухе, кого именно она принимает, возможно, что от волнения она причинила бы какой нибудь вред младенцу, а с тем вместе и Франции.

И вот: на мне кафтан с громадными карманами, а в руке моей не стальное, а гусиное перо. Передо мною горят восковые свечи, и мозг мой воспален.

– Сударыня! – говорю я. – Осторожнее поворачивайте младенца! Не забудьте, что он рожден ранее срока. Смерть этого младенца означала бы тяжелейшую утрату для вашей страны!

– Мой бог! Госпожа Поклен родит другого.

– Госпожа Поклен никогда более не родит такого, и никакая другая госпожа в течение нескольких столетий такого не родит.

– Вы меня изумляете, сударь!

– Я и сам изумлен. Поймите, что по прошествии трех веков, в далекой стране, я буду вспоминать о вас только потому, что вы сына господина Поклена держали в руках.

– Я держала в руках и более знатных младенцев.

– Что понимаете вы под словом знатный ? Этот младенец станет более известен, чем ныне царствующий король ваш Людовик XIII, он станет более знаменит, чем следующий король, а этого короля, сударыня, назовут Людовик Великий или Король солнце! Добрая госпожа, есть дикая страна, вы не знаете ее, это – Московия, холодная и страшная страна. В ней нет просвещения, и населена она варварами, говорящими на странном для вашего уха языке. Так вот, даже в эту страну вскоре проникнут слова того, кого вы сейчас принимаете. Некий поляк, шут царя Петра Первого, уже не с вашего, а с немецкого языка переведет их на варварский язык.

Шут, прозванный Королем Самоедским, скрипя пером, выведет корявые строки:

«…Горжыбус. Есть нужно даты так великыя деньги за вашы лица изрядныя. Скажыте мне нечто мало что соделалысте сым господам, которых аз вам показывах и которых выжду выходящих з моего двора з так великым встыдом…»

Переводчик русского царя этими странными словами захочет передать слова вашего младенца из комедии «Смешные драгоценные» [1]:

«…Горжибюс. Вот уж действительно, нужно тратить деньги на то, чтобы вымазать себе физиономии! Вы лучше скажите, что вы сделали этим господам, что они вышли от вас с таким холодным видом…»

В «Описании комедиям, что каких есть в государственном Посольском приказе мая по 30 число 1709 года» отмечены, в числе других, такие пьесы: шутовская «О докторе битом» (он же «Доктор принужденный») и другая – Порода Геркулесова, в ней же первая персона Юпитер». Мы узнаем их.

Первая – это «Лекарь поневоле» – комедия все того же вашего младенца. Вторая – «Амфитрион» – его же. Тот самый «Амфитрион», который в 1668 году будет разыгран сьером де Мольером и его комедиантами в Париже в присутствии Петра Иванова Потемкина, посланника царя Алексея Михайловича.

Итак, вы видите, что русские узнают о том человеке, которого вы принимаете, уже в этом столетии. О, связь времен! О, токи просвещения! Слова ребенка переведут на немецкий язык. Переведут на английский, на итальянский, на испанский, на голландский. На датский, португальский, польский, турецкий, русский…

– Возможно ли это, сударь?

– Не перебивайте меня, сударыня! На греческий! На новый греческий, я хочу сказать. Но и на греческий древний. На венгерский, румынский, чешский, шведский, армянский, арабский…

– Сударь, вы поражаете меня!

– О, в этом еще мало удивительного! Я мог бы назвать вам десятки писателей, переведенных на иностранные языки, в то время как они не заслуживают даже того, чтоб их печатали на их родном языке.

Но этого не только переведут, о нем самом начнут сочинять пьесы, и одни ваши соотечественники напишут их десятки.

Такие пьесы будут писать и итальянцы, а среди них – Карло Гольдони [2], который, как говорили, и сам то родился при аплодисментах муз, и русские.

Не только в вашей стране, но и в других странах будут сочинять подражания его пьесам и писать переделки этих пьес. Ученые различных стран напишут подробные исследования его произведений и шаг за шагом постараются проследить его таинственную жизнь.

Они докажут вам, что этот человек, который сейчас у вас в руках подает лишь слабые признаки жизни, будет влиять на многих писателей будущих столетий, в том числе на таких, неизвестных вам, но известных мне, как соотечественники мои Грибоедов, Пушкин и Гоголь.

Вы правы: из огня тот выйдет невредим,

Кто с вами день пробыть успеет,

Подышит воздухом одним,

И в нем рассудок уцелеет.

Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок.

Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,

Где оскорбленному есть чувству уголок!

Это строчки из финала пьесы моего соотечественника Грибоедова «Горе от ума».
А я, быв жертвою коварства и измены,

Оставлю навсегда те пагубные стены,

Ту бездну адскую, где царствует разврат,

Где ближний ближнему – враг лютый, а не брат!

Пойду искать угла в краю, отсель далеком,

Где можно как нибудь быть честным человеком!

А это строчки из финала пьесы этого самого Поклена «Мизантроп» в переводе русского автора Федора Кокошкина (1816 год).

Есть сходство между этими финалами? Ах, мой бог, я не знаток! Пусть в этом разбираются ученые! Они расскажут вам о том, насколько грибоедовский Чацкий похож на Альцеста Мизантропа, и о том, почему Карло Гольдони считают учеником этого самого Поклена, и о том, как подросток Пушкин подражал этому Поклену, и много других умных и интересных вещей. Я во всем этом плохо разбираюсь. Меня это совершенно не интересует!

Другое занимает меня: пьесы моего героя будут играть в течение трех столетий на всех сценах мира, и неизвестно, когда перестанут играть. Вот что для меня интересно! Вот какой человек разовьется из этого младенца!

Да, я хотел сказать о пьесах. Весьма почтенная дама, госпожа Аврора Дюдеван, впрочем более известная под именем Жорж Санд [3], будет в числе тех, кто напишет пьесы о моем герое.

В финале этой пьесы Мольер, подымаясь, скажет:

Читайте также:  Краткое содержание брэдбери зелёное утро точный пересказ сюжета за 5 минут

– Да, я хочу умереть дома… Я хочу благословить свою дочь.

И принц Конде, подойдя к нему, подаст реплику:

– Обопритесь о меня, Мольер!

Актер же Дюпарк, которого ко времени смерти Мольера, кстати сказать, не будет на свете, рыдая, воскликнет:

– О, потерять единственного человека, которого я когда либо любил!

Дамы пишут трогательно, с этим ничего уж не поделаешь! Но ты, мой бедный и окровавленный мастер! Ты нигде не хотел умирать, ни дома и ни вне дома! Да и вряд ли, когда у тебя изо рту хлынула рекою кровь, ты изъявлял желание благословлять свою мало кому интересную дочь Мадлену!

Кто пишет трогательнее, чем дамы? Разве что иные мужчины: русский автор Владимир Рафаилович Зотов [4] даст не менее чувствительный финал.

– Король идет. Он хочет видеть Мольера. Мольер! Что с вами?

– Умер.

И принц, побежав навстречу Людовику, воскликнет:

– Государь! Мольер умер!

И Людовик XIV, сняв шляпу, скажет:

– Мольер бессмертен [5]!

Что можно возразить против последних слов? Да, действительно, человек, который живет уже четвертое столетие, несомненно, бессмертен. Но весь вопрос в том, признавал ли это король?

В опере «Аретуза», сочиненной господином Камбре, было возвещено так:

– Боги правят небом, а Людовик – землей!

Тот, кто правил землей, шляпы ни перед кем никогда, кроме как перед дамами, не снимал и к умирающему Мольеру не пришел бы. И он действительно не пришел, как не пришел и никакой принц.

Тот, кто правил землей, считал бессмертным себя, но в этом, я полагаю, ошибался. Он был смертей, как и все, а следовательно – слеп.

Не будь он слепым, он, может быть, и пришел бы к умирающему, потому что в будущем увидел бы интересные вещи и, возможно, пожелал бы приобщиться к действительному бессмертию.

Он увидел бы в том месте теперешнего Парижа, где под острым углом сходятся улицы Ришелье, Терезы и Мольера, неподвижно сидящего между колоннами человека. Ниже этого человека – две светлого мрамора женщины со свитками в руках. Еще ниже – их львиные головы, а под ними – высохшая чаша фонтана.

Вот он – лукавый и обольстительный галл, королевский комедиант и драматург! Вот он – в бронзовом парике и с бронзовыми бантами на башмаках! Вот он – король французской драматургии!

Ах, госпожа моя! Что вы толкуете мне о каких то знатных младенцах, которых вы держали когда то в руках! Поймите, что этот ребенок, которого вы принимаете сейчас в покленовском доме, есть не кто иной, как господин де Мольер! Ага! Вы поняли меня? Так будьте же осторожны, прошу вас! Скажите, он вскрикнул? Он дышит?

Он живет.

Глава 1.

В обезьяньем доме

Итак, 13 примерно января 1622 года, в Париже, у господина Жана Батиста Поклена и его супруги Марии Поклен Крессе появился хилый первенец. 15 января его окрестили в церкви Святого Евстафия и назвали в честь отца Жаном Батистом. Соседи поздравили Поклена, и в цехе обойщиков стало известно, что родился на свет еще один обойщик и торговец мебелью.

У каждого архитектора есть свои фантазии. На углах приятного трехэтажного дома с острой двускатной крышей, стоявшего на углу улиц Святого Онория и Старых Бань, строитель XV века поместил скульптурные деревянные изображения апельсинных деревьев с аккуратно подрезанными ветвями.

По этим деревьям цепью тянулись маленькие обезьянки, срывающие плоды. Само собою разумеется, что дом получил у парижан кличку обезьяньего дома.

И дорого обошлись впоследствии комедианту де Мольеру эти мартышки! Не раз доброжелатели говорили о том, что ничего удивительного нет в карьере старшего сына почтенного Поклена, сына, ставшего гороховым шутом.

Чего же и требовать от человека, выросшего в компании гримасниц обезьян? Однако в будущем комедиант не отрекся от своих обезьян и на склоне жизни уже, проектируя свой герб, который неизвестно зачем ему понадобился, изобразил в нем своих хвостатых приятельниц, карауливших отчий дом.

Дом этот находился в шумнейшем торговом квартале в центре Парижа, недалеко от Нового Моста. Домом этим владел и в доме этом жил и торговал придворный обойщик и драпировщик, Жан Батист отец.

С течением времени обойщик добился еще одного звания – камердинера его величества короля Франции. И это звание не только с честью носил, но и наследственно закрепил за своим старшим сыном Жаном Батистом.

Ходил слушок, что Жан Батист отец, помимо торговли креслами и обоями, занимался и отдачею денег взаймы за приличные проценты.

Не вижу в этом ничего предосудительного для коммерческого человека! Но злые языки утверждали, что будто бы Поклен отец несколько пересаливал в смысле процентов и что якобы драматург Мольер, когда описывал противного скрягу Арпагона, вывел в нем своего родного отца.

Арпагон же этот был тот самый, который одному из своих клиентов пытался в счет денег всучить всякую рухлядь, в том числе набитое сеном чучело крокодила, которое, по мнению Арпагона, можно было привесить к потолку в виде украшения [6].

Не хочу я верить этим пустым россказням! Драматург

Мольер не порочил памяти своего отца, и я не намерен ее порочить!

Поклен отец был настоящим коммерсантом, видным и уважаемым представителем своего почтенного цеха. О» торговал, и над входом в обезьянью лавку развевался честный флаг с изображением все той же обезьяны.

В темноватом первом этаже, в лавке, пахло краской и шерстью, в кассе звякали монеты, и целый день сюда стремился народ, чтобы выбирать ковры и обои. И шли к Поклену отцу и буржуа и аристократы.

В мастерской же, окнами выходившей на двор, столбами стояла жирная пыль, были нагромождены стулья, валялись куски фурнитурового дерева, обрезки кожи и материи, и в этом хаосе возились, стучали молотками, кроили ножницами покленовские мастера и подмастерья.

В комнатах второго этажа, выше флага, царствовала мать. Там слышалось ее постоянное покашливание и шум ее гроденаплевых юбок. Мария Поклен была состоятельной женщиной.

В шкафах ее лежали дорогие платья и куски флорентийских материй, белье из тончайшего полотна, в комодах хранились колье, браслеты с алмазами, жемчуга, перстни с изумрудами, золотые часы и дорогое столовое серебро. Молясь, Мария перебирала перламутровые четки.

Она читала Библию и даже, чему я мало верю, греческого автора Плутарха в сокращенном переводе [7]. Она была тиха, любезна и образованна.

Большинство ее предков были обойщики, но попадались среди них и люди других профессий, например музыканты и адвокаты.

Так вот, в верхних комнатах обезьяньего дома расхаживал белокурый толстогубый мальчик. Это и был старший сын Жан Батист. Иногда он спускался в лавку и в мастерские и мешал подмастерьям работать, расспрашивая их о разных разностях. Мастера посмеивались над его заиканием, но любили его. По временам он сидел у окна и глядел, подперев щеки кулаками, на грязную улицу, по которой сновал народ.

Мать однажды, проходя мимо него, похлопала его по спине и сказала:

– Эх ты, созерцатель…

И созерцателя в один прекрасный день отдали в приходскую школу.

В приходской школе он выучился именно тому, чему можно выучиться в такой школе, то есть овладел первыми четырьмя правилами арифметики, стал свободно читать, усвоил начатки латыни и познакомился со многими интересными фактами, изложенными в «Житиях святых».

Так дела и шли, мирно и хорошо. Поклен отец богател, детей родилось уже четверо, как вдруг в обезьяний дом пришла беда. Весною 1632 года нежная мать захворала. Глаза у нее стали блестящие и тревожные.

В один месяц она исхудала так, что ее трудно было узнать, и на бледных ее щеках расцвели нехорошие пятна. Затем она стала кашлять кровью, и в обезьяний дом начали приезжать верхом на мулах, в зловещих колпаках, врачи.

15 мая пухлый созерцатель плакал навзрыд, вытирая грязными кулаками слезы, и весь дом рыдал вместе с ним. Тихая Мария Поклен лежала неподвижно, скрестив руки на груди.

Когда ее похоронили, в доме настали как бы непрерывные сумерки. Отец впал в тоску и рассеянность, и первенец его несколько раз видел, как в летние вечера отец сидел один в сумерках и плакал. Созерцатель от этого расстраивался и слонялся по квартире, не зная, чем бы ему заняться. Но потом отец плакать перестал и зачастил в гости в некую семью Флеретт. Тут одиннадцатилетнему Жану Батисту объявили, что у него будет новая мама. И вскоре Екатерина Флеретт, новая мама, появилась в обезьяньем доме. Тут, впрочем, обезьяний дом семейство покинуло, потому что отец купил другой дом.<\p>

Источник: http://vesnat.ru/nuda/mihail-afanaseevich-bulgakov-jizne-gospodina-de-moleera/main.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector