Краткое содержание дойл этюд в багровых тонах точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание “Этюд в багровых тонах” Дойля

Краткое содержание Дойл Этюд в багровых тонах точный пересказ сюжета за 5 минут

Получив диплом врача, доктор Уотсон уезжает воевать в Афганистан. После ранения он возвращается в Лондон. Будучи стесненным в средствах, Уотсон ищет недорогую квартиру.

Знакомый фельдшер знакомит его с работником химической лаборатории при больнице Шерлоком Холмсом, который снял недорогую квартиру и ищет компаньона, так как платить одному ему не по карману.

Холмс характеризуется как человек порядочный, но несколько чудаковатый. Он первоклассный химик, но с энтузиазмом изучает и другие науки.

Доктор застает Шерлока Холмса за изучением пятен крови. Благодаря его открытию можно определять вид пятна, и это важно для судебной медицины.

Несколько недель Холмс ведет размеренный образ жизни. Целые дни он проводит в больнице, а потом гуляет. Его личность пробуждает интерес у доктора Уотсона. К Холмсу приходят самые разные люди, включая инспектора Скотланд-Ярда Лестрейда.

Как-то за завтраком Уотсон читает статью, в которой говорится, что можно определить профессию человека и его характер по одежде и рукам.

Он заявляет Холмсу, что это чушь, на что тот отвечает, что статью написал он, и, являясь единственным в своем роде сыщиком-консультантом, применяет этот метод на практике. Свою теорию он применяет на докторе Уотсоне, сообщив, что тот служил в Афганистане.

По выправке Холмс определяет, что Уотсон военный врач, а по смуглому лицу и белым запястьям – что тот побывал в тропиках. Уотсон нездоров и ранен, следовательно, он был на войне, которая сейчас идет в Афганистане.

Холмс получает по почте письмо от инспектора полиции Грегсона. В заброшенном доме найден труп мужчины. При нем визитная карточка с надписью: “Енох Дреббер, Кливленд, США”. Никаких следов грабежа и насилия нет, хотя на полу есть кровавые пятна. Взяв Уотсона, Холмс прибывает на место преступления.

Сначала сыщик обследует тротуар, соседний дом и почву. Потом он заходит в дом и осматривает труп, лицо которого обезображено гримасой ужаса и ненависти.

Возле трупа Холмс находит женское обручальное кольцо, а в карманах книгу с надписью от Джозефа Стенджерсона и письма: одно к Дребберу, другое к Стенджерсону. Прибывший инспектор Лестрейд обнаруживает на стене надпись “RACHE”, сделанную кровью.

Полицейские приходят к выводу, что это недописанное имя Речел, но Холмс исследует надпись, пыль на полу и загадочно улыбается. Он говорит, что убийца – мужчина высокого роста, с маленькими ногами.

Также сыщик сообщает, какие ботинки он носит, какие сигары курит, и добавляет, что у убийцы красное лицо и длинные ногти. Приехал он в кэбе с лошадью, у которой три подковы старые, а одна новая. Убийца использовал яд, а “RACHE” по немецки означает месть.

По дороге домой Холмс разъясняет Уотсону, что про кэб и лошадь он догадался по следам на тротуаре. Так как обычно человек пишет на уровне своих глаз, то по надписи можно определить рост. Увидя, что штукатурка возле надписи поцарапана, Холмс понял, что у убийцы длинные ногти. А найдя на полу пепел, он определил сорт сигар, так как занимался исследованием пепла.

Констебль, дежуривший в ту ночь, рассказывает, что он, увидев в пустом доме свет, зашел в него, обнаружил труп и вышел. В это…время на улице возле калитки ошивался краснорожий пьяница. Холмс понимает, что это был убийца, который решил вернуться в дом за кольцом.

Он дает объявление в газету о находке кольца. На Бейкер-стрит приходит древняя старуха и грубым мужским голосом заявляет, что это кольцо ее дочери. Холмс отдает ей кольцо и отправляется следом, но теряет ее из виду.

Уотсону он говорит, что это не старуха, а переодетый молодой актер.

Полиция помещает в газете заметку о том, что Енох Дреббер прибыл в Англию вместе со своим секретарем Джозефом Стенджерсоном, и убийство произошло на политической почве. Соперничающий с Лестрейдом Грегсон рассказывает Холмсу, что он арестовал некоего Артура Шарпантье за убийство.

Найдя возле трупа цилиндр, он пошел в лавку, где головной убор был куплен, и узнал адрес покупателя. Дреббер снимал квартиру у матери Артура Шарпантье, вел себя некорректно по отношению к его сестре, и Артур выгнал его.

Инспектор Грегсон встретился с Артуром и не успел ничего спросить, как тот поинтересовался, подозревает ли полиция его в убийстве Дреббера. Грегсон предполагает, что Артур ударил Дреббера палкой в живот, не оставив следа на теле.

Дреббер сразу умер, а Артур затащил его в дом, оставив надпись и кольцо, чтоб запутать следы. Тем временем появляется Лестрейд с известием об убийстве Стенджерсона в гостинице.

Прибыв на место преступления, Холмс и Уотсон видят, что смерть наступила от удара ножом в бок, и на стене была та же кровавая надпись. Лестрейд сообщает, что убийцу видели, его внешность совпадает с описанием Холмса. В кармане убитого находят телеграмму из Америки с текстом “Дж. Х.

в Европе”, но без подписи, а на столе лежит коробочка с двумя пилюлями, увидев которую Холмс оживляется. Он пробует пилюли на смертельно больной собаке. Одна из них оказывается безвредной, вторая – ядовитой. Холмс говорит, что знает, кто убийца.

Ватага уличных мальчишек находит для него кэб, и Холмс надевает на кэбмена наручники, представляя его как убийцу.

Страдающий аневризмой аорты Джефферсон Хоуп рассказывает свою историю. Он любил девушку, которая жила среди мормонов, хотя ни она, ни ее отец не соблюдали их религию. Хоуп мечтал жениться на ней, но мормоны Дреббер и Стенджерсон хотели, чтоб она вышла замуж за их сыновей. Они убили ее отца, а девушку насильно выдали замуж.

Несчастная умерла от горя через месяц, а Хоуп поклялся отомстить. Много лет он выслеживал их и наконец нашел в Лондоне. Устроившись работать кэбменом, он заманил пьяного Дреббера в пустой дом и предложил на выбор две пилюли. Одна была безвредная, во второй был яд. Испуганный Дреббер схватил ядовитую пилюлю и умер. Хоуп покинул дом, но забыл там кольцо.

Когда он выследил Стенджерсона, тот отказался принять пилюли, и Хоуп убил его ножом.

Не дожил до суда, Хоуп умирает в тюремной камере. В газетах появляется заметка о том, что инспектора полиции Грегсон и Лестрейд ловко поймали убийцу. Но доктор Уотсон ведет дневник, в котором записывает все факты, и публика узнает, кто на самом деле поймал преступника.

Источник: http://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-etyud-v-bagrovyx-tonax-dojlya/

«Этюд в багровых тонах» — первая книга из цикла о сыщике Шерлоке Холмсе. goldenlib.ru

Шерлока Холмса можно назвать одним из самых узнаваемых литературных персонажей в современном мире. Образ гениального сыщика создал талантливый британский писатель сэр Артур Конан Дойл. «Этюд в багровых тонах» стал первой книгой в целой серии детективных произведений, посвящённых приключениям Шерлока Холмса и его верного помощника доктора Ватсона.

О книге

Молодой писатель решил опробовать свои силы в детективном жанре и всего за три недели завершил работу над повестью «Этюд в багровы тонах». Довольно долго Конан Дойл не мог напечатать своё произведение, так как везде получал отказы. Но всё же его упорство было вознаграждено и издательство «Ward and Lock» дало согласие на публикацию.

Повесть увидела свет в 1887 году в журнале под названием «Beeton's Christmas Annual». Автор получил за своё произведение всего 25 фунтов, да и то на условии передачи всех прав на произведение издательству.

Конан Дойл настаивал на заключении договора о роялти, однако был вынужден согласится на условия издательства, так как нуждался в деньгах.

Всего через год «Ward and Lock» выпустило «Этюд в багровых тонах» в виде отдельной книги, которая уже в 1889 году пережила второе издание.

Краткое содержание книги «Этюд в багровых тонах»

Доктор Ватсон вернувшись с войны, где он получил контузию, ищет недорогое жильё. Друг знакомит его с работником химической лаборатории работающей при больнице, которого зовут Шерлок Холмс. Этот порядочный, но немного экстравагантный мужчина снял квартиру и ищет соседа, так как сам не может оплатить её.

Холмс оказывается не только талантливым химиком, который делает множество полезных открытий для судебной медицины, он также проявляет склонность к множеству других наук. К нему в гости приходит много интересных людей, таких как инспектор Скотланд-Ярда Лестред.

Однажды во время завтрака Ватсон читает в газете статью, которая рассказывает о возможности определения характера человека, а также рода его занятии по рукам и одежде.

Доктор возмущается этому, он утверждает, что данная теория является полной чепухой. Холмс же заявляет, что он сам написал эту статью и что он единственный в Лондоне непрофессиональный сыщик, который часто консультирует полицию.

Используя свой метод ,он рассказывает Ватсону много подробностей о нём самом.

Чтобы окончательно развеять сомнения Ватсона по поводу своего дедуктивного метода, Шерлок Холмс берёт доктора на место преступления, куда его позвала полиция. Он раскрывает Лестреду много деталей, касающихся убийства человека в заброшенном доме, а также идентифицировал жертву как Еноха Дреббера.

Полицейский, приставленный охранять место преступления, на следующий день рассказал Холмсу, о том, что ночью он видел краснолицего пьяницу возле дома. Сыщик понял, что тот вернулся за кольцом, обнаруженным на месте преступления, и дал в газету объявление о его находке.

По объявления в квартиру Холмса и Ватсона приходит старуха, которая мужским голосом говорит, что украшение принадлежит её дочери. Сыщик пытается проследить за старухой, но теряет её из виду. Ватсону он рассказывает, что на самом деле это был переодетый актёр.

Соперничающий с другом Холмса Лестредом инспектор Грегсон задерживает за убийство Артура Шарпантье, так как нашёл на месте преступления его цилиндр. Но вскоре убивают и секретаря Дреббера Стенджерсона, который приехал вместе с первой жертвой из Америки.

На месте убийства в гостинице Холмс и Ватсон находят ту же кровавую надпись на стене («месть» на немецком) и по описанию преступника, которого успели увидеть служащие гостиницы, узнали в нём убийцу Дреббера. При убитом была телеграмма из США без подписи, в которой говорится о прибытии некоего Дж. Х в Европу, на месте преступления также были две таблетки, одна из которой была ядовитой.

Читайте также:  Краткое содержание пантелеев республика шкид точный пересказ сюжета за 5 минут

Холмс посылает нескольких уличных мальчишек поймать для него экипаж. Сыщик надевает на кэбмена наручники и доставляет его в полицию, он уверен, что это и есть убийца.

В Скотланд-Ярде Джефферсон Хоуб во всём сознаётся и рассказывает свою историю — он убил Дреббера и Стенджерсона из мести, так как в прошлом они не только помешали его браку с любимой девушкой, но и убили её отца, чтобы насильно выдали её замуж за мормона, поскольку она выросла в этой секте, хотя и не была религиозной. Вскоре после свадьбы девушка умерла от горя.

Хоуб так и не дождался суда и умер в тюрьме. В газете появились новости об успешном раскрытии полицейскими инспекторами запутанного преступления. О Холмсе не говорилось ни слова. Но Ватсон вёл дневник, в котором расписал весь ход расследования, и, опубликовав свои записи в прессе, он открывает публике истинного героя.

Интересные факты о повести:

  • в начале произведения доктор Ватсон составляет аттестат знаний Холмса, в котором сыщику выставлены весьма нелестные оценки почти по всем дисциплинам. Но дальнейший ход событий показывает ошибочность изначальных выводов Ватсона;
  • Холмс критикует методы работы других известных вымышленных сыщиков;
  • в повести Конан Дойл очень нелестно описал мормонов, что вызвало негодование со стороны многих представителей мормонской церкви. Позднее он неоднократно извинялся за это и говорил, что получил неправдивую информацию об этом религиозном течении;
  • однако Конан Дойл не был столь далёк от правды касательно мормонов, ведь те действительно в XIX веке часто организовывали убийства инакомыслящих, часто совершали даже массовые убийства, чтобы защитить свой образ жизни;
  • в одном из дальнейших произведений об известном сыщике Шерлок Холмс раскритиковал «Этюд в багровых тонах», который в книге приписывался авторству доктора Ватсона.

Только самые увлекательные детективы для нескучного досуга вы найдёте на нашем книжном ресурсе. Читайте онлайн цикл произведений о Шерлоке Холмсе известного британского писателя Артура Конан Дойла.

Источник: https://goldenlib.ru/blog-etyud-v-bagrovyh-tonah—pervaya-kniga-iz-cikla-o-64

Артур Дойл — Этюд в багровых тонах (сборник)

Артур Конан Дойл

Этюд в багровых тонах

Вступительная статья и примечания кандидата филологических наук, доцента А. П. Краснящих

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2016

* * *

Можно сколь угодно долго рассуждать о вреде массовой литературы, бичевать дурновкусие публики и пугать всех приближающимся эстетическим апокалипсисом, а все равно твои дети и дети твоих детей начнут с того, что прочтут всего Дюма, Жюля Верна и Конан Дойла, а уж потом – кто в двадцать, кто в тридцать, а кто и на закате жизни – возьмутся за Джойса, Пруста и «Записки Мальте Лауридса Бригге». А если и не возьмутся – что ж, литература, искусство – только часть (лучшая или нет – можно спорить) жизни, мира; а мир, как всегда, куда больше нуждается в просто честных и порядочных людях, чем в профессиональных читателях. Массовая же литература, особенно та, что еще так не называлась и смело смотрела вперед, не боясь быть непонятой, не услышанной «широким потребителем», как раз и учит понятиям чести, порядочности, благородству. Учит как умеет – бесхитростно и часто безыскусно: на первом месте – интрига и крепко сбитые, запоминающиеся образы; а стиль, красота языка… этим ведь можно и пожертвовать, бог с ним. О'кей, соглашается массовый читатель, кому он нужен, этот стиль, мне – нет. Давай драйв. И писатель дает, все сильнее и сильнее веря, что успех – единственное мерило литературного мастерства, а сама литература – это шоу, только шоу и ничего кроме шоу.

https://www.youtube.com/watch?v=EYsxoSBvKp4

Конан Дойлу с собой повезло: он не считал себя ни выдающимся, ни каким бы то ни было значительным писателем. Мастеровым – да, хорошим ремесленником от литературы, но не больше. Больше – это Вальтер Скотт, Эдгар По, Стивенсон – вершины.

Учителя, основоположники жанров, в которых он попеременно работал и которые сделал сверхпопулярными: исторический роман, детектив, хоррор, мистика, приключения.

Кроме того – фантастика, социально-бытовой роман, пьесы, путевые очерки, роман воспитания, драматургия, путевые очерки, автобиография, публицистика, труды по спиритизму; в семидесятитомном наследии Конан Дойла – четыре сборника стихов, военные хроники, пятьсот лекций на злободневные и военные темы, автопародии и даже либретто оперетты.

Проблема, если это действительно проблема, а не обычное явление в искусстве, в том, что почти все это не пережило своего автора, а то и появилось на свет уже мертворожденным для литературы.

Даже исторические романы, которыми Конан Дойл гордился и которые писал «для вечности», ничего нового в литературу не добавили – по сравнению с тем же Вальтером Скоттом. Самый любимый, «Белый отряд» («Я никогда не создам ничего лучше!»), выдержавший при жизни Конан Дойла пятьдесят переизданий и включенный в обязательную школьную программу по английской литературе, – и тот со временем канул туда же, куда канули произведения всех других, писавших «под» Вальтера Скотта.

Парадоксально, но самыми жизнеспособными оказались те вещи Конан Дойла, которым он сам явно не уготавливал вечности: сбегающиеся в циклы рассказы, повести о приключениях профессора Челленджера, бригадира Жерара, Шерлока Холмса.

Последнего, принято думать, Конан Дойл с определенного момента невзлюбил (мы чуть позже не-много поспорим об этом), полагая, что тот исковеркал ему литературную карьеру.

Бедный Конан Дойл: в глазах миллионов нынешних фанов-«шерлокианцев» он всего-навсего литературный агент доктора Ватсона.

Задира и хвастун Челленджер; хвастун, рубака и любимец женщин Жерар; эстет, жаждущий приключений мысли, и тоже порядком хвастун Холмс – тип, хорошо известный в литературе и которого литературе не будет хватать всегда.

Хвастовство – вообще очень важная черта характера, сюжетообразующая (да и, если уж на то пошло, вся литература в целом, любой созидающий акт, вся жизнь – это тоже род хвастовства: смотрите, что я могу).

Но дело, конечно, не только в вызывающем улыбку образе хвастуна – несомненной удаче Конан Дойла; образ был бы неполон, если бы конандойловские герои не были способны на подвиг и не совершали его во имя… да чего угодно: науки, своей страны, победы над врагом.

Самый главный робин гуд из них, разумеется, Шерлок Холмс: он идет на подвиг просто так, потому что бездействие вызывает у него глубокую депрессию. Все знают: для Холмса распутать преступление – это полдела, надо восстановить справедливость, а вопрос, платежеспособен ли клиент, вообще при этом не имеет никакого значения.

Интересно, знал ли Конан Дойл, создавая пятьдесят шесть рассказов и четыре повести о приключениях Шерлока Холмса, что на самом деле пишет не рассказы и повести, а сказки? Современные городские сказки, где вместо дремучего леса – зловещий, туманный, полный затаившейся угрозы Лондон.

Искусственное освещение, скоростной транспорт, радио, телефон, кинематограф – все это появилось в конце девятнадцатого века и воспринималось тогдашним современником, пусть и горожанином до мозга костей, как нечто нематериальное, не вполне реальное, сказочное. Уж слишком резко научно-технический прогресс совершил скачок.

Откуда-то из мрака, куда никогда не проникает свет газовых фонарей, вылазят сказочные чудовища, принимающие на время облик бандитов, грабителей, заговорщиков, и никому, даже всему Скотленд-Ярду, с ними не совладать.

Одна надежда на сказочного героя, живущего на Бейкер-стрит, 221 – Б и обладающего магической силой – силой мысли (а какая иная сила может быть более действенной в эпоху научно-технической революции?).

Первым, кто если не понял, то уж точно почувствовал сказочность приключений Шерлока Холмса, был Корней Чуковский: «‹…› Шерлок Холмс обладает почти чудодейственной мыслительной силой ‹…›», «Эта наблюдательность кажется почти сверхъестественной ‹…›», «Все эти догадки (Шерлока Холмса – А. К.) подтвердились. Вначале они казались читателю чудом ‹…›».

Сказка… Неоромантики – а именно по их ведомству проходит Конан Дойл в школьных и вузовских учебниках всего мира – были жутко увлечены сказками. «Новая тысяча и одна ночь» (1882) Стивенсона. Две «Книги джунглей» (1894, 1895) Киплинга.

А «Копи царя Соломона» (1885) и «Дочь Монтесумы»(1893)Хаггарда, «Каприз Олмейера» (1895), «Лорд Джим» (1900), «Сердце тьмы» (1902) Конрада? А формально не неоромантик, но по существу – еще и какой! – Оскар Уайльд, писавший самые что ни на есть сказки классические?

Считается, что неоромантикам было тошно наблюдать окружающую действительность – серо-серую, донельзя приземленную, погрязшую в буржуазном меркантилизме.

Отсюда, из этого неприятия духовного убожества и мелочности человека, – и поэзия дальних странствий, жажда риска и приключений, и воспевание героического прошлого, и – главное – тоска по яркой, сильной, волевой личности, человеку с большой буквы. Да, это верно.

В цикле о Шерлоке Холмсе сильная волевая личность постоянно действует: кого-то выслеживает, от кого-то прячется, стреляет, дерется, бежит. Но свои главные подвиги Шерлок Холмс совершает в тиши кабинета на Бейкер-стрит, уйдя в себя, разматывая нить запутанного преступления.

Путешествие мысли, показывает Конан Дойл, может быть не менее увлекательным, чем путешествие в экзотические страны. И даже не менее опасным. Заключительная, самая важная часть каждого рассказа, каждой повести о Шерлоке Холмсе – это всегда отчет сыщика-консультанта о проделанном его мыслью путешествии, где компас – дедуктивный метод – указывает путь логике. Вот что придумал для нас Конан Дойл. Придумал ли?

Источник: https://libking.ru/books/foreign-detective/581169-artur-doyl-etyud-v-bagrovyh-tonah-sbornik.html

«Этюд в багровых тонах» А. К. Дойл

Всем привет. Наконец-то, перевела дух после сессии и первых трудовых будней. Пора рассказать вам о моей подписке КСД «Весь Шерлок Холмс». Так вот, подписка состоит из 10 книг, а первая из них, конечно же, «Этюд в багровых тонах» или «Черным по белому», написанная им в 1887 году.

Красиво оформленная книга, со свежим запахом офсетной печати, читабельным шрифтом на светло сереньких мягких страницах. Ум… Одно удовольствие. И первые 40 страниц книги посвящены автору, который и создал знаменитый образ сыщика Шерлока Холмса, который очень популярен даже сейчас и активно экранизируется в фильмах и сериалах.

Были ли до Холмса другие персонажи-сыщики? Да, конечно. Отцом детективного жанра принято считать Эдгара По, и мать – Анну Кэтрин Грин, дочь юриста, которая как и По писала свои «логические сюжеты». По и Грин были американцами, но не единственными, кто писал в этом жанре «сенсационного» романа. Видок и Габорио – французы, Чарльз Диккенс и Уилки Коллинз – англичане.

Может сложиться впечатление, что Дойл наследовал не только жанр «родителей» детективного жанра, но и их героев. А как бы ни так. Именно Артур развил и придал этому жанру форму развитую и законченную. Поэтому все кто был после Холмса перешли в категорию подражателей.

Меня крайне удивило увлечение Дойла спиритизмом. У меня до сих пор в голове не укладывается, как в авторе дедуктивных логических рассказов и повестей уживались столь противоречивые увлечения и вера в сверхъестественное существование духов? А может в этом и заключается его секрет и популярность самого Шерлока Холмса?

Почему именно герой Шерлок Холмс стал таким известным? Ведь и до него и после были сыщики с гениальными умами и дедуктивными способностями? Опять же, по мнению «шерлокианцев», Конан Дойл создал уникальный художественный типаж, который появился в нужное время и месте, в нужную эпоху, поэтому и шагнул за ее пределы.

В чем же заключается уникальность этого художественного типажа? Несмотря на свое высокомерие, ум, аналитические способности, хвастовство и презрение ко всему миру, Шерлок всегда берется за интересное дело с целью восстановления справедливости, вне зависимости от платежеспособности клиента, для него это не самое главное в «деле». Очень противоречивая личность.

Читайте также:  Краткое содержание диккенс посмертные записки пиквикского клуба точный пересказ сюжета за 5 минут

Может поэтому сам образ Шерлока Холмса не вызывает в нас ни любви, ни ненависти к нему, он нейтрален. Хотя у меня он вызывает восхищение и самый сильный интерес.

Так же поговаривают, что Артур Конан Дойл писал о приключениях сыщика с Бейкер-стрит за деньги, и крайне сетовал на то, что именно эта серия рассказов и повестей испортила ему литературную карьеру.

Но именно благодаря этим рассказам он стал по настоящему знаменит еще при жизни.

Хотя к концу его уже оставило бурное воображение, рассказы стали шаблонными и предсказуемыми, образ Шерлока Холмса по-прежнему был любим читателями.

А.К. Д. считал, что рассказы о сыщике отнимают его время от написания поистине «вечных» произведений, поэтому он решил покончить с их написанием, убив в одном из рассказов своего героя. Но поклонники жаждали продолжения приключений своего любимого сыщика с Бейкер-стрит и очень тяжело восприняли его «кончину», по нему даже носили черные траурные ленты.

Но, вернемся к самой поэме «Этюду  в …», который читается очень легко, залпом, на одном дыхании. Интрига не оставляет ни на минуту. Я даже параллельно с Холмсом пыталась расследовать это загадочное убийство, выдвигала свои теории, но его версия мне тоже очень понравилась.

Взяла себе за привычку читать книгу с карандашиком, что бы отмечать интересные места в книге. И вот что я в ней нашла. Приведу вам несколько примеров из повести в графическом виде. При первом официальном знакомстве Ватсона с Шерлоком, он описал себя так:

Всего пара предложений описывает часть моего характера, на который частенько обижаются или ищут причины моей обиды. А всего-то и надо, что оставить меня в покое. Как жаль, что в остальном у меня с Шерлоком так мало общего, мне бы очень пригодился его аналитический склад ума и навыки дедукции.

Кстати, а вот и первоначальный список знаний Холмса, который составил Ватсон, после их знакомства.

Этот список подтверждает, что не так важно знать абсолютно все, как уметь находить всю нужную информацию в процессе и эффективно ее использовать, уметь построить правильные логический цепочки и сделать правильные выводы.

Кстати, о правильных выводах в повести упоминается статья, которую опубликовал наш гениальный сыщик, и которой так удивился Ватсон. В ней говорится о языке телодвижений, так называемом body language, который как наука сформировался намного позже знаменитым Аланом Пизом в 1971 году.

В целом безумна рада новому пополнению своей библиотеки новым автором и жанром.

Артур Конан ДойлДетективКлассикаПовесть

Источник: http://perfectionlife.com/etyud-v-bagrovyx-tonax-a-k-dojl/

Читать

Часть I

Мистер Шерлок Холмс

ГЛАВА I.

МИСТЕР ШЕРЛОК ХОЛМС

В 1878 году я окончил Лондонский университет, получив звание врача, и сразу же отправился в Нетли, где прошел специальный курс для военных хирургов. После окончания занятий я был назначен ассистентом хирурга в Пятый Нортумберлендский стрелковый полк.

В то время полк стоял в Индии, и не успел я до него добраться, как вспыхнула вторая война с Афганистаном. Высадившись в Бомбее, я узнал, что мой полк форсировал перевал и продвинулся далеко в глубь неприятельской территории.

Вместе с другими офицерами, попавшими в такое же положение, я пустился вдогонку своему полку; мне удалось благополучно добраться до Кандагара, где я наконец нашел его и тотчас же приступил к своим новым обязанностям.

Многим эта кампания принесла почести и повышения, мне же не досталось ничего, кроме неудач и несчастья. Я был переведен в Беркширский полк, с которым я участвовал в роковом сражении при Майванде1 . Ружейная пуля угодила мне в плечо, разбила кость и задела подключичную артерию.

Вероятнее всего я попал бы в руки беспощадных гази2 , если бы не преданность и мужество моего ординарца Мюррея, который перекинул меня через спину вьючной лошади и ухитрился благополучно доставить в расположение английских частей.

Измученный раной и ослабевший от длительных лишений, я вместе с множеством других раненых страдальцев был отправлен поездом в главный госпиталь в Пешавер. Там я стал постепенно поправляться и уже настолько окреп, что мог передвигаться по палате и даже выходить на веранду, чтобы немножко погреться на солнце, как вдруг меня свалил брюшной тиф, бич наших индийских колоний.

Несколько месяцев меня считали почти безнадежным, а вернувшись наконец к жизни, я еле держался на ногах от слабости и истощения, и врачи решили, что меня необходимо немедля отправить в Англию.

Я отплыл на военном транспорте «Оронтес» и месяц спустя сошел на пристань в Плимуте с непоправимо подорванным здоровьем, зато с разрешением отечески-заботливого правительства восстановить его в течение девяти месяцев.

В Англии у меня не было ни близких друзей, ни родни, и я был свободен, как ветер, вернее, как человек, которому положено жить на одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день.

При таких обстоятельствах я, естественно, стремился в Лондон, в этот огромный мусорный ящик, куда неизбежно попадают бездельники и лентяи со всей империи.

В Лондоне я некоторое время жил в гостинице на Стрэнде и влачил неуютное и бессмысленное существование, тратя свои гроши гораздо более привольно, чем следовало бы.

Наконец мое финансовое положение стало настолько угрожающим, что вскоре я понял: необходимо либо бежать из столицы и прозябать где-нибудь в деревне, либо решительно изменить образ жизни. Выбрав последнее, я для начала решил покинуть гостиницу и найти себе какое-нибудь более непритязательное и менее дорогостоящее жилье.

В тот день, когда я пришел к этому решению, в баре Критерион кто-то хлопнул меня по плечу. Обернувшись, я увидел молодого Стэмфорда, который когда-то работал у меня фельдшером в лондонской больнице.

Как приятно одинокому увидеть вдруг знакомое лицо в необъятных дебрях Лондона! В прежние времена мы со Стэмфордом никогда особенно не дружили, но сейчас я приветствовал его почти с восторгом, да и он тоже, по-видимому, был рад видеть меня.

От избытка чувств я пригласил его позавтракать со мной, и мы тотчас же взяли кэб и поехали в Холборн.

– Что вы с собой сделали, Уотсон? – с нескрываемым любопытством спросил он, когда кэб застучал колесами по людным лондонским улицам. – Вы высохли, как щепка, и пожелтели, как лимон!

Я вкратце рассказал ему о своих злоключениях и едва успел закончить рассказ, как мы доехали до места.

– Эх, бедняга! – посочувствовал он, узнав о моих бедах. – Ну, и что же вы поделываете теперь?

– Ищу квартиру, – ответил я. – Стараюсь решить вопрос, бывают ли на свете удобные комнаты за умеренную цену.

– Вот странно, – заметил мой спутник, – вы второй человек, от которого я сегодня слышу эту фразу.

– А кто же первый? – спросил я.

– Один малый, который работает в химической лаборатории при нашей больнице. Нынче утром он сетовал: он отыскал очень милую квартирку и никак не найдет себе компаньона, а платить за нее целиком ему не по карману.

– Черт возьми! – воскликнул я. – Если он действительно хочет разделить квартиру и расходы, то я к его услугам! Мне тоже куда приятнее поселиться вдвоем, чем жить в одиночестве!

Молодой Стэмфорд как-то неопределенно посмотрел на меня поверх стакана с вином.

– Вы ведь еще не знаете, что такое этот Шерлок Холмс, – сказал он. – Быть может, вам и не захочется жить с ним в постоянном соседстве.

– Почему? Чем же он плох?

– Я не говорю, что он плох. Просто немножко чудаковат – энтузиаст некоторых областей науки. Но вообще-то, насколько я знаю, он человек порядочный.

– Должно быть, хочет стать медиком? – спросил я.

– Да нет, я даже не пойму, чего он хочет. По-моему, он отлично знает анатомию, и химик он первоклассный, но, кажется, медицину никогда не изучал систематически. Он занимается наукой совершенно бессистемно и как-то странно, но накопил массу, казалось бы, ненужных для дела знаний, которые немало удивили бы профессоров.

– А вы никогда не спрашивали, что у него за цель? – поинтересовался я.

– Нет, из него не так-то легко что-нибудь вытянуть, хотя, если он чем-то увлечен, бывает, что его и не остановишь.

– Я не прочь с ним познакомиться, – сказал я. – Если уж иметь соседа по квартире, то пусть лучше это будет человек тихий и занятый своим делом. Я недостаточно окреп, чтобы выносить шум и всякие сильные впечатления. У меня столько было того и другого в Афганистане, что с меня хватит до конца моего земного бытия. Как же мне встретиться с вашим приятелем?

– Сейчас он наверняка сидит в лаборатории, – ответил мой спутник. – Он либо не заглядывает туда по неделям, либо торчит там с утра до вечера. Если хотите, поедем к нему после завтрака.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=85548&p=1

Этюд в багровых тонах (стр. 1 из 22)

Этюд в багровых тонах

Автор: Дойл А.К.

Повесть

* ЧАСТЬ I *

Из воспоминаний доктора

Джона Г. Уотсона, отставного офицера

военно-медицинской службы.

ГЛАВА I. МИСТЕР ШЕРЛОК ХОЛМС

В 1878 году я окончил Лондонский университет, получив звание врача, и сразу же отправился в Нетли, где прошел специальный курс для военных хирургов. После окончания занятий я был назначен ассистентом хирурга в Пятый Нортумберлендский стрелковый полк.

В то время полк стоял в Индии, и не успел я до него добраться, как вспыхнула вторая война с Афганистаном. Высадившись в Бомбее, я узнал, что мой полк форсировал перевал и продвинулся далеко в глубь неприятельской территории.

Вместе с другими офицерами, попавшими в такое же положение, я пустился вдогонку своему полку; мне удалось благополучно добраться до Кандагара, где я наконец нашел его и тотчас же приступил к своим новым обязанностям.

Многим эта кампания принесла почести и повышения, мне же не досталось ничего, кроме неудач и несчастья. Я был переведен в Беркширский полк, с которым я участвовал в роковом сражении при Майванде[1].

Ружейная пуля угодила мне в плечо, разбила кость и задела подключичную артерию.

Читайте также:  Краткое содержание сказки волшебный барабан джанни родари точный пересказ сюжета за 5 минут

Вероятнее всего я попал бы в руки беспощадных гази[2], если бы не преданность и мужество моего ординарца Мюррея, который перекинул меня через спину вьючной лошади и ухитрился благополучно доставить в расположение английских частей.

Измученный раной и ослабевший от длительных лишений, я вместе с множеством других раненых страдальцев был отправлен поездом в главный госпиталь в Пешавер. Там я стал постепенно поправляться и уже настолько окреп, что мог передвигаться по палате и даже выходить на веранду, чтобы немножко погреться на солнце, как вдруг меня свалил брюшной тиф, бич наших индийских колоний.

Несколько месяцев меня считали почти безнадежным, а вернувшись наконец к жизни, я еле держался на ногах от слабости и истощения, и врачи решили, что меня необходимо немедля отправить в Англию.

Я отплыл на военном транспорте «Оронтес» и месяц спустя сошел на пристань в Плимуте с непоправимо подорванным здоровьем, зато с разрешением отечески-заботливого правительства восстановить его в течение девяти месяцев.

В Англии у меня не было ни близких друзей, ни родни, и я был свободен, как ветер, вернее, как человек, которому положено жить на одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день.

При таких обстоятельствах я, естественно, стремился в Лондон, в этот огромный мусорный ящик, куда неизбежно попадают бездельники и лентяи со всей империи.

В Лондоне я некоторое время жил в гостинице на Стрэнде и влачил неуютное и бессмысленное существование, тратя свои гроши гораздо более привольно, чем следовало бы.

Наконец мое финансовое положение стало настолько угрожающим, что вскоре я понял: необходимо либо бежать из столицы и прозябать где-нибудь в деревне, либо решительно изменить образ жизни. Выбрав последнее, я для начала решил покинуть гостиницу и найти себе какое-нибудь более непритязательное и менее дорогостоящее жилье.

В тот день, когда я пришел к этому решению, в баре Критерион кто-то хлопнул меня по плечу. Обернувшись, я увидел молодого Стэмфорда, который когда-то работал у меня фельдшером в лондонской больнице.

Как приятно одинокому увидеть вдруг знакомое лицо в необъятных дебрях Лондона! В прежние времена мы со Стэмфордом никогда особенно не дружили, но сейчас я приветствовал его почти с восторгом, да и он тоже, по-видимому, был рад видеть меня.

От избытка чувств я пригласил его позавтракать со мной, и мы тотчас же взяли кэб и поехали в Холборн.

— Что вы с собой сделали, Уотсон? — с нескрываемым любопытством спросил он, когда кэб застучал колесами по людным лондонским улицам. — Вы высохли, как щепка, и пожелтели, как лимон!

Я вкратце рассказал ему о своих злоключениях и едва успел закончить рассказ, как мы доехали до места.

— Эх, бедняга! — посочувствовал он, узнав о моих бедах. — Ну, и что же вы поделываете теперь?

— Ищу квартиру, — ответил я. — Стараюсь решить вопрос, бывают ли на свете удобные комнаты за умеренную цену.

— Вот странно, — заметил мой спутник, — вы второй человек, от которого я сегодня слышу эту фразу.

— А кто же первый? — спросил я.

— Один малый, который работает в химической лаборатории при нашей больнице. Нынче утром он сетовал: он отыскал очень милую квартирку и никак не найдет себе компаньона, а платить за нее целиком ему не по карману.

— Черт возьми! — воскликнул я. — Если он действительно хочет разделить квартиру и расходы, то я к его услугам! Мне тоже куда приятнее поселиться вдвоем, чем жить в одиночестве!

Молодой Стэмфорд как-то неопределенно посмотрел на меня поверх стакана с вином.

— Вы ведь еще не знаете, что такое этот Шерлок Холмс, — сказал он. — Быть может, вам и не захочется жить с ним в постоянном соседстве.

— Почему? Чем же он плох?

— Я не говорю, что он плох. Просто немножко чудаковат — энтузиаст некоторых областей науки. Но вообще-то, насколько я знаю, он человек порядочный.

— Должно быть, хочет стать медиком? — спросил я.

— Да нет, я даже не пойму, чего он хочет. По-моему, он отлично знает анатомию, и химик он первоклассный, но, кажется, медицину никогда не изучал систематически. Он занимается наукой совершенно бессистемно и как-то странно, но накопил массу, казалось бы, ненужных для дела знаний, которые немало удивили бы профессоров.

— А вы никогда не спрашивали, что у него за цель? — поинтересовался я.

— Нет, из него не так-то легко что-нибудь вытянуть, хотя, если он чем-то увлечен, бывает, что его и не остановишь.

— Я не прочь с ним познакомиться, — сказал я. — Если уж иметь соседа по квартире, то пусть лучше это будет человек тихий и занятый своим делом. Я недостаточно окреп, чтобы выносить шум и всякие сильные впечатления. У меня столько было того и другого в Афганистане, что с меня хватит до конца моего земного бытия. Как же мне встретиться с вашим приятелем?

— Сейчас он наверняка сидит в лаборатории, — ответил мой спутник. — Он либо не заглядывает туда по неделям, либо торчит там с утра до вечера. Если хотите, поедем к нему после завтрака.

— Разумеется, хочу, — сказал я, и разговор перешел на другие темы.

Пока мы ехали из Холборна в больницу, Стэмфорд успел рассказать мне еще о некоторых особенностях джентльмена, с которым я собирался поселиться вместе.

— Не будьте на меня в обиде, если вы с ним не уживетесь, — сказал он. — Я ведь знаю его только по случайным встречам в лаборатории. Вы сами решились на эту комбинацию, так что не считайте меня ответственным за дальнейшее.

— Если мы не уживемся, нам ничто не помешает расстаться, — ответил я. — Но мне кажется, Стэмфорд, — добавил я, глядя в упор на своего спутника, — что по каким-то соображениям вы хотите умыть руки. Что же, у этого малого ужасный характер, что ли? Не скрытничайте, ради Бога!

— Попробуйте-ка объяснить необъяснимое, — засмеялся Стэмфорд. — На мой вкус. Холмс слишком одержим наукой — это у него уже граничит с бездушием.

Легко могу себе представить, что он вспрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства, чтобы иметь наглядное представление о его действии.

Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.

— Что ж, это неплохо.

— Да, но и тут можно впасть в крайность. Если дело доходит до того, что трупы в анатомичке он колотит палкой, согласитесь, что это выглядит довольно-таки странно.

— Он колотит трупы?

— Да, чтобы проверить, могут ли синяки появиться после смерти. Я видел это своими глазами.

— И вы говорите, что он не собирается стать медиком?

— Вроде нет. Одному Богу известно, для чего он все это изучает. Но вот мы и приехали, теперь уж вы судите о нем сами.

Мы свернули в узкий закоулок двора и через маленькую дверь вошли во флигель, примыкающий к огромному больничному зданию.

Здесь все было знакомо, и мне не нужно было указывать дорогу, когда мы поднялись по темноватой каменной лестнице и пошли по длинному коридору вдоль бесконечных выбеленных стен с коричневыми дверями по обе стороны.

Почти в самом конце в сторону отходил низенький сводчатый коридорчик — он вел в химическую лабораторию.

В этой высокой комнате на полках и где попало поблескивали бесчисленные бутыли и пузырьки.

Всюду стояли низкие широкие столы, густо уставленные ретортами, пробирками и бунзеновскими горелками с трепещущими язычками синего пламени.

Лаборатория пустовала, и лишь в дальнем углу, пригнувшись к столу, с чем-то сосредоточенно возился какой-то молодой человек. Услышав наши шаги, он оглянулся и вскочил с места.

— Нашел! Нашел! — ликующе крикнул он, бросившись к нам с пробиркой в руках. — Я нашел наконец реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим! — Если бы он нашел золотые россыпи, и то, наверное, его лицо не сияло бы таким восторгом.

— Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, — представил нас друг другу Стэмфорд.

— Здравствуйте! — приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я никак не мог в нем заподозрить. — Я вижу, вы жили в Афганистане.

— Как вы догадались? — изумился я.

— Ну, это пустяки, — бросил он, усмехнувшись. — Вот гемоглобин — это другое дело. Вы, разумеется, понимаете важность моего открытия?

— Как химическая реакция — это, конечно, интересно, — ответил я, — но практически…

— Господи, да это же самое практически важное открытие для судебной медицины за десятки лет.

Разве вы не понимаете, что это дает возможность безошибочно определять кровяные пятна? Подите-ка, подите сюда! — В пылу нетерпения он схватил меня за рукав и потащил к своему столу.

— Возьмем немножко свежей крови, — сказал он и, уколов длинной иглой свой палец, вытянул пипеткой капельку крови. — Теперь я растворю эту каплю в литре воды. Глядите, вода кажется совершенно чистой. Соотношение количества крови к воде не больше, чем один к миллиону.

И все-таки, ручаюсь вам, что мы получим характерную реакцию. — Он бросил в стеклянную банку несколько белых кристалликов и накапал туда какой-то бесцветной жидкости. Содержимое банки мгновенно окрасилось в мутно-багровый цвет, а на дне появился коричневый осадок.

Источник: http://MirZnanii.com/a/358257/etyud-v-bagrovykh-tonakh

Ссылка на основную публикацию