Краткое содержание манн смерть в венеции точный пересказ сюжета за 5 минут

“Смерть в Венеции” Манна в кратком изложении

Густав Ашенбах в теплый весенний вечер 19… года вышел из своей мюнхенской квартиры и отправился на дальнюю прогулку. Возбужденный дневным трудом, писатель надеялся, что прогулка его приободрит.

Возвращаясь назад, он устал и решил сесть на трамвай у Северного кладбища. На остановке и вблизи ее не было не души. Напротив, в отблесках уходящего дня, безмолвствовало византийское строение – часовня.

В портике часовни Ашенбах заметил человека, чья необычайная наружность дала его мыслям совсем иное направление. Это был среднего роста, тощий, безбородый и очень курносый человек с рыжими волосами и молочно-белой веснушчатой кожей.

Широкополая шляпа придавала ему вид пришельца из далеких краев, в руке у него была палка с железным наконечником. Внешность этого человека пробудила в Ашенбахе желание странствовать.

До сих пор он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру и никогда не чувствовал искушения покинуть Европу. Жизнь его ограничивалась Мюнхеном и хижиной в горах, где он проводил дождливое лето.

Мысль о путешествии, о перерыве в работе на долгое время, показалась ему беспутной и разрушительной, но потом он подумал, что ему все же нужны перемены.

Ашенбах решил провести две-три недели в каком-нибудь уголке на ласковом юге.

Творец эпопеи о жизни Фридриха Прусского, автор романа “Майя” и знаменитого рассказа “Ничтожный”,

создатель трактата “Дух и искусство”, Густав Ашенбах родился в Л. – окружном городе Силезской провинции, в семье видного судейского чиновника. Имя он составил себе еще будучи гимназистом. Из-за слабого здоровья врачи запретили мальчику посещать школу, и он вынужден был учиться дома.

Со стороны отца Ашенбах унаследовал сильную волю и самодисциплину. Он начинал день с того, что обливался холодной водой, и затем в продолжение нескольких часов честно и ревностно приносил в жертву искусству накопленные во сне силы.

Он был вознагражден: в день его пятидесятилетия император даровал ему дворянский титул, а ведомство народного просвещения включило избранные страницы Ашенбаха в школьные хрестоматии.

После нескольких попыток где-нибудь обосноваться, Ашенбах поселился в Мюнхене.

Брак, в который он вступил еще юношей с девушкой из профессорской семьи, был расторгнут ее смертью. У него осталась дочь, теперь уже замужняя. Сына же никогда не было. Густав Ашенбах был чуть пониже среднего роста, брюнет с бритым лицом. Его зачесанные назад, уже почти седые волосы обрамляли высокий лоб.

Дужка золотых очков врезалась в переносицу крупного, благородно очерченного носа. Рот у него был большой, щеки худые, в морщинах, подбородок делила мягкая черточка. Эти черты были высечены резцом искусства, а не тяжелой и тревожной жизни.

Через две недели после памятной прогулки Ашенбах отбыл с ночным поездом в Триест, чтобы следующим утром сесть на пароход, идущий в Полу. Он избрал для отдыха остров в Адриатическом море.

Однако дожди, влажный воздух и провинциальное общество раздражали его. Вскоре Ашенбах понял, что сделал неправильный выбор.

Через три недели после прибытия быстрая моторка уже увозила его к Военной гавани, где он сел на пароход, идущий в Венецию.

Облокотившись рукой о поручни, Ашенбах глядел на пассажиров, уже взошедших на борт. На верхней палубе стояли кучкой молодые люди. Они болтали и смеялись.

Один из них, в чересчур модном и ярком костюме, выделялся из всей компании своим каркающим голосом и непомерной возбужденностью. Вглядевшись в него попристальнее, Ашенбах с ужасом понял, что юноша поддельный.

Под гримом и русым париком был виден старик с морщинистыми руками. Ашенбах смотрел на него, содрогаясь.

Венеция встретила Ашенбаха хмурым, свинцовым небом; время от времени моросил дождь. Омерзительный старик тоже был на палубе. Ашенбах смотрел на него нахмурившись, и им овладевало смутное чувство, что мир медленно преображается в нелепицу, в карикатуру.

Ашенбах поселился в большом отеле. Во время ужина Ашенбах заметил за соседним столиком польскую семью: три молоденькие девочки пятнадцати-семнадцати лет под надзором гувернантки и мальчик с длинными волосами, на вид лет четырнадцати. Ашенбах с изумлением отметил про себя его безупречную красоту. Лицо мальчика напоминало греческую скульптуру.

Ашенбаху бросилось в глаза явное различие между мальчиком и его сестрами, что сказывалось даже в одежде. Наряд молодых девиц был крайне незатейлив, держались они чопорно, мальчик же был одет нарядно и манеры его были свободны и непринужденны. Вскоре к детям присоединилась холодная и величавая женщина, строгий наряд которой был украшен великолепными жемчугами.

Видимо, это была их мать.

Назавтра погода не стала лучше. Было сыро, тяжелые тучи закрывали небо. Ашенбах начал подумывать об отъезде. Во время завтрака он снова увидел мальчика и вновь изумился его красоте. Немного позже, сидя в шезлонге на песчаном пляже, Ашенбах опять увидел мальчика.

Он вместе с другими детьми строил замок из песка. Дети окликали его, но Ашенбах никак не мог разобрать его имя. Наконец он установил, что мальчика зовут Тадзио, уменьшительное от Тадеуш. Даже когда Ашенбах не смотрел на него, он все время помнил, что Тадзио где-то поблизости.

Отеческое благорасположение заполнило его сердце. После второго завтрака Ашенбах поднимался в лифте вместе с Тадзио. Впервые он видел его так близко. Ашенбах заметил, что мальчик хрупкий. “Он слабый и болезненный, – думал Ашенбах, – верно, не доживет до старости”.

Он педпочел не вникать в чувство удовлетворения и спокойствия, которое охватило его.

Прогулка по Венеции не принесла Ашенбаху удовольствия. Вернувшись в отель, он заявил администрации, что уезжает.

Когда Ашенбах утром открыл окно, небо было по-прежнему пасмурно, но воздух казался свежее. Он раскаялся в поспешно принятом решении уехать, но менять его было уже поздно. Вскоре Ашенбах уже ехал на пароходике по знакомой дороге через лагуну.

Ашенбах смотрел на прекрасную Венецию, и сердце его разрывалось. То, что утром было легким сожалением, теперь обернулось душевной тоской. Когда пароходик приблизился к вокзалу, боль и растерянность Ашенбаха возросли до душевного смятения.

На вокзале к нему подошел рассыльный из отеля и сообщил, что его багаж по ошибке был отправлен чуть ли не в противоположном направлении. С трудом скрывая радость, Ашенбах заявил, что без багажа никуда не поедет и вернулся в отель.

Около полудня он увидел Тадзио и понял, что отъезд был ему так труден из-за мальчика.

На следующий день небо очистилось, яркое солнце заливало своим сиянием песчаный пляж, и Ашенбах уже не думал об отъезде. Мальчика он видел почти постоянно, встречал его повсюду. Вскоре Ашенбах знал каждую линию, каждый поворот его прекрасного тела, и не было конца его восхищению.

Это был хмельной восторг, и стареющий художник с алчностью предался ему. Внезапно Ашенбаху захотелось писать. Он формировал свою прозу по образцу красоты Тадзио – эти изысканные полторы странички, которые должны были вскоре вызвать всеобщее восхищение.

Когда Ашенбах закончил свой труд, он почувствовал себя опустошенным, его даже мучила совесть, как после недозволенного беспутства.

На следующее утро у Ашенбаха возникла мысль свести с Тадзио веселое, непринужденное знакомство, но заговорить с мальчиком он не смог – им овладела странная робость. Это знакомство могло бы привести к целительному отрезвлению, но стареющий человек не стремился к нему, он слишком дорожил своим хмельным состоянием.

Ашенбах уже не заботился о сроке каникул, которые сам себе устроил. Теперь все свои силы он отдавал не искусству, а чувству, которое опьяняло его. Он рано поднимался к себе: едва исчезал Тадзио, день казался ему прожитым. Но только начинало светать, как его уже будило воспоминание о сердечном приключении.

Тогда Ашенбах садился у окна и терпеливо дожидался рассвета.

Вскоре Ашенбах увидел, что Тадзио заметил его внимание. Иногда он поднимал глаза, и их взгляды встречались. Однажды Ашенбах был награжден улыбкой, он унес ее с собой, как дар, сулящий беду. Сидя на скамейке в саду, он шептал слова, презренные, немыслимые здесь, но священные и вопреки всему достойные: “Я люблю тебя!”.

На четвертой неделе своего пребывания здесь Густав фон Ашенбах почувствовал какие-то изменения. Число постояльцев, несмотря на то, что сезон был в разгаре, явно уменьшалось.

В немецких газетах появились слухи об эпидемии, но персонал отеля все отрицал, называя дезинфекцию города предупредительными мерами полиции. Ашенбах испытывал безотчетное удовлетворение от этой недоброй тайны. Он беспокоился только об одном: как бы не уехал Тадзио.

С ужасом он понял, что не знает, как будет жить без него, и решил молчать о тайне, которую случайно узнал.

Встречи с Тадзио теперь уже не удовлетворяли Ашенбаха; он преследовал, выслеживал его. И все же нельзя было сказать, что он страдал. Мозг и сердце его опьянели. Он повиновался демону, который топтал ногами его разум и достоинство. Одурманенный, Ашенбах хотел только одного: неотступно преследовать того, кто зажег его кровь, мечтать о нем и нашептывать нежные слова его тени.

Однажды вечером маленькая труппа бродячих певцов из города давала представление в саду перед отелем. Ашенбах сидел у балюстрады. Его нервы упивались пошлыми звуками и вульгарно-томной мелодией.

Он сидел непринужденно, хотя внутренне был напряжен, ибо шагах в пяти от него возле каменной балюстрады стоял Тадзио. Иногда он оборачивался через левое плечо, словно хотел застать врасплох того, кто его любил. Позорное опасение заставляло Ашенбаха опускать глаза.

Он уже не раз замечал, что женщины, опекавшие Тадзио, отзывали мальчика, если он оказывался вблизи от него. Это заставляло гордость Ашенбаха изнывать в неведомых доселе муках. Уличные актеры начали собирать деньги.

Когда один из них подошел к Ашенбаху, он снова почувствовал запах дезинфекции. Он спросил у актера, зачем дезинфицируют Венецию, и в ответ услышал только официальную версию.

Читайте также:  Краткое содержание роковые яйца булгаков точный пересказ сюжета за 5 минут

На следующий день Ашенбах сделал новое усилие узнать правду о внешнем мире. Он зашел в английское бюро путешествий и обратился к клерку со своим роковым вопросом. Клерк сказал правду. В Венецию пришла эпидемия азиатской холеры.

Инфекция проникла в пищевые продукты и стала косит людей на тесных венецианских улочках, а преждевременная жара как нельзя больше ей благоприятствовала. Случаи выздоровления были редки, восемьдесят и ста заболевших умирали.

Но страх перед разорением оказался сильнее честного соблюдения международных договоров и заставил городские власти упорствовать в политике замалчивания. Народ это знал. На улицах Венеции росла преступность, профессиональный разврат принял небывало наглые и разнузданные формы.

Англичанин посоветовал Ашенбаху срочно покинуть Венецию. Первой мыслью Ашенбаха было предупредить об опасности польскую семью. Тогда ему будет позволено коснуться рукою головы Тадзио; затем он повернется и сбежит из этого болота.

В то же самое время Ашенбах чувствовал, что он бесконечно далек от того, чтобы всерьез желать такого исхода. Этот шаг снова сделал бы Ашенбаха самим собою – этого он сейчас боялся больше всего. В эту ночь у Ашенбаха было страшное сновидение.

Ему снилось, что он, покорный власти чуждого бога, участвует в бесстыдной вакханалии. От этого сна Ашенбах очнулся разбитый, безвольно покорившийся власти демона.

Правда выплыла на свет, постояльцы отеля спешно разъезжались, но дама с жемчугами все еще оставалась здесь. Ашенбаху, объятому страстью, временами чудилось, что бегство и смерть сметут вокруг него все живое, и он один вместе с прекрасным Тадзио останется на этом острове.

Ашенбах стал подбирать яркие, молодящие детали для своего костюма, носить драгоценные камни и опрыскиваться духами. Он переодевался несколько раз в день и тратил на это уйму времени. Перед лицом сладострастной юности ему сделалось противно собственное стареющее тело. В парикмахерской при гостинице Ашенбаху покрасили волосы и наложили на лицо грим.

С бьющимся сердцем он увидел в зеркале юношу в цвете лет. Теперь он не боялся никого и открыто преследовал Тадзио.

Несколько дней спустя Густав фон Ашенбах почувствовал себя нездоровым. Он пытался побороть приступы тошноты, которые сопровождались ощущением безысходности. В холле он увидел груду чемоданов – это уезжала польская семья. На пляже было неприветливо и безлюдно.

Ашенбах, лежа в шезлонге и укрыв колени одеялом, опять смотрел на него. Вдруг, словно повинуясь внезапному импульсу, Тадзио обернулся. Тот, кто созерцал его, сидел так же, как и в день, когда этот сумеречно-серый взгляд впервые встретился с его взглядом.

Голова Ашенбаха медленно обернулась, как бы повторяя движение мальчика, потом поднялась навстречу его взгляду и упала на грудь. Лицо его приняло вялое, обращенное внутрь выражение, как у человека, погрузившегося в глубокую дремоту.

Ашенбаху чудилось, что Тадзио улыбается ему, кивает и уносится в необозримое пространство. Как всегда, он собрался последовать за ним.

Прошло несколько минут, прежде чем какие-то люди бросились на помощь Ашенбаху, соскользнувшему на бок в своем кресле. В тот же самый день потрясенный мир с благоговением принял весть о его смерти.

Источник: https://ukrtvir.com.ua/smert-v-venecii-manna-v-kratkom-izlozhenii/

Краткое содержание Смерть в Венеции (Томас Манн)

Густав фон Ашенбах — главный герой новеллы, действие которой начинается «в теплый весенний вечер 19… года» в Мюнхене, а потом переносится в Венецию. Г. ф. А., знаменитый писатель, недавно перешагнувший рубеж пятидесятилетия, внезапно ощущает желание оставить свой письменный стол и устоявшийся образ жизни и отправляется в путешествие.

Дальнейшие события укладываются в несколько фраз. Поселившись в роскошном отеле в Венеции, Г. ф. А. поддается неудержимому чувственному влечению к прекрасному мальчику Тадзио. В городе вспыхивает эпидемия холеры, заразившийся Г. ф. А. умирает в своем шезлонге на берегу моря.

На этой канве, вторым слоем поверх написанного, расставляя опознавательные знаки, Томас Манн ведет несколько важных для него мотивов, расширяющих и углубляющих содержание .новеллы и смысл образа ее героя. Особую роль в новелле играют ситуации встречи — древняя коллизия романов-путешествий.

Как будто бы и незначительные, эти встречи несут в себе тревожащее дополнительное значение.

Начать с того, что желание к перемене мест возникает у Г. ф. А. на окраине города, у Северного кладбища, рядом с которым расположена каменотесная мастерская, изготовляющая кресты и надгробия, — как бы второе «ненаселенное» (пока!) кладбище. Так возникает в новелле первое предвестие смерти.

Потом оно возвращается многократно — ив обличье «скалившего зубы, горбатого, неопрятного матроса», и в облике курносого гондольера, поджимавшего, обнажая два ряда белых зубов, губы, и т. д.

Нечто неживое, замершее есть и в самой Венеции, городе, стоящем у болотной лагуны, с какой-то особой тишиной, с каналами вместо улиц, встающем из воды, как мираж, если подплывать к нему с моря.

Странная безжизненность соединяется в Венеции с ни с чем не сравнимой красотой. Амбивалентен и образ главного героя. Томас Манн бесстрашно бросил в тигель творчества многие сокровенные свойства своей натуры (вплоть до всю жизнь подавлявшейся склонности к однополой любви).

Ему, а не только его герою была присуща, как следует из дневников и писем, усвоенная с ранних лет дисциплина, героический стоицизм, «некое вопреки». Красота в новелле по сути своей подозрительна. Она дана на пределе своих возможностей.

«Как будто, — сказано тут однажды, — кто-то сыплет розами на краю света».

Венеция с прихотливой ее красотой, с лабиринтами каналов и улиц — город, где в высшей степени напряжены отношения реальности и призрачности. Как сказочный мираж встает она из воды, как сказка, готова обернуться ужасом.

Притворство, обманность, театр — другой мотив, вытканный по пространству новеллы. На борту доставившего его сюда суденышка Г. ф. А. видит «поддельного юношу» — приставшего к молодой компании старика с подгримированным лицом и крашеными волосами.

Но и сам он в конце концов разрешает, «омолодить» себя руками парикмахера.

Однако главное превращение еще впереди. Венеция превращается в «заболевший город». Ее красота скрывает эпидемию, о которой молчат хозяева отелей, как молчит и сам герой, дабы не подвигнуть к бегству семью прекрасного Тадзио.

(No Ratings Yet)

Источник: http://school-essay.ru/smert-v-venecii-tomas-mann.html

Роль мифа в новелле Томаса Манна «Смерть в Венеции»

Сочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме Роль мифа в новелле Томаса Манна «Смерть в Венеции»!!! =>>>

Новелла Манна «Смерть в Венеции» — сложное произведение, преисполненное глубокого символического и аллегорического смысла. Каждый образ будто имеет двойную природу: его можно воспринимать реалистически и аллегорически. Важную роль в новелле играют мифические сюжеты и образы, которые использует автор. Но Т. Манн создает свой миф в новелле «Смерть в Венеции», где, как и в античных, библейских мифах, представлена образная модель мира. Новелла начинается с того, что герой, писатель Густав Ашенбах, выходит на прогулку после напряженного дня. Но какая-то «высшая сила» делает ее решающей в судьбе героя. Надвигается гроза, и герой оказывается возле кладбища. Ашенбах, погруженный в свои мысли и мечты, неожиданно видит какого-то странного чужеземца, портрет которого напоминает то ли бога Вакха, то ли перевозчика душ в царство мертвых. И кладбище, и чужеземец — все это создает аллегорическую картину действительности, в которой живет Густав Ашенбах, и вызывает ощущение неминуемой трагедии. Но герой, будто не замечая этих предупреждений «высших сил», пренебрегает ими.

Здесь Манн не обращается к античным мифам, а сосредотачивается на христианских, что противопоставляют духовное физическому. Создается впечатление, что христианские моральные ценности присущи современной жизни.

Но почему герой не ощущает себя счастливым? Возможно, эти ценности обманчивы. Неслучайно произведения Ашенбаха воспевали героизм слабых, что стремятся «выглядеть величественно». Ашенбах устал от этого мира и таких «героев».

Поэтому он отправляется в путешествие. Оно напоминает путешествие Одиссея, возвращение его на родину. «Культурную родину» Ашенбаха олицетворяет Венеция, куда герой находит путь не сразу. Одиссей вопреки всем преградам стремится увидеть родную землю, чтобы хоть умереть на ней.

Его возвращение — победа, награда за самоотверженность и выносливость. «Возвращение» Ашенбаха оборачивается смертью. Он не выдерживает испытания. Описывая «венецианский период» жизнь Ашенбаха, автор использует реминисценции из античных мифов. Именно здесь герой открывает для себя красоту мира и восхищается ею.

Юный Тадзьо будто воплощает эту красоту. Рассказывая о мальчике, автор, обращается к образам и сюжетам мифов об Орионе и Кефале, Аполлоне и Зефире, Семеле и Зевсе, Анелое и Геракле, Гиансенте и Нарцисе. Все эти мифы — о любви, в котором чувственные страсти приводят к смерти кого-то из героев. Ашенбах тоже идет по этому пути.

Страсть ослепляет его, он готов нарушить моральные законы, и расплата за это неминуема.

Миф о Троянской войне рассказывает о страшной мести бога Аполлона за пренебрежение к себе. На греческое войско боги наслали страшную болезнь. Эпидемия холеры, которая охватывает Венецию, воспринимается как наказание за пренебрежение к моральным и культурным ценностям, символически изображается в сладострастных страстях Ашенбаха.

Обессиленному в борьбе со своими страстями герою вспоминается диалог Сократа с учеником, в котором философ «учит Федра тоске по совершенству и добропорядочности». Именно эту тоску теряет Ашенбах, он забывает, что «красота лишь путь чувствительного к духу». Последние страницы новеллы снова заставляют припомнить мифологические образы.

Тадзьо, что стоит на узкой полоске земли посреди моря, будто объединяет христианские и античные мифологические символы. Он вместе с тем напоминает и Христа, который прошел по воде, и Аполлона. Тадзьо смотрит на Ашенбаха, и этого взгляда герой не выдерживает.

Такой миф о современном человеке создает Манн, будто предупреждая современников о фатальных последствиях пренебрежения моральными и этическими ценностями.

Читайте также:  Краткое содержание гюго король забавляется точный пересказ сюжета за 5 минут

Сочинение опубликовано: 28.05.2011 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

Роль мифа в новелле Томаса Манна «Смерть в Венеции»

Источник: http://www.getsoch.net/rol-mifa-v-novelle-tomasa-manna-smert-v-venecii/

«Смерть в Венеции» Томас Манн: краткое содержание, история Густава фон Ашенбаха

Новелла «Смерть в Венеции» задумывалась Томасом Манном как нечто несерьезное. Это была такая-себе писательская передышка во время многолетней работы над романом «Признания авантюриста Феликса Круля».

Садясь за письменный стол в 1911 году, Манн и не подозревал, что работа увлечет его на целый год, а небольшой очерк выльется в полноценную новеллу – одно из наиболее знаменитых, в некотором роде итоговых произведений литератора.

1910 год. Томас Манн, уже прославившийся романом «Будденброки», новеллами «Тонио Крегер» и «Тристан», усиленно работает над плутовским романом об авантюристе Феликсе Круле. Дело продвигается медленно, Манн истощен морально и физически. Чтобы отвлечься от напряженного труда, он предпринимает решение отправиться с женой Катей на юг.

Сперва семейная чета посещает Бриони (в 10-е годы ХХ века это один из самых популярных островных курортов для европейской интеллигенции), затем едет в Венецию и ее пригород Лидо.

Курортная нега располагает Манна к творчеству, в дневнике он отмечает, что пишет небольшую «импровизацию между делом», действия которой разворачиваются в Лидо, вдохновлявшем его в те знойные дни.

Автобиографичность произведения

Новелла «Смерть в Венеции» была завершена и опубликована в 1912 году. Она остается одним из самых читаемых и обсуждаемых произведений писателя. Многие критики настойчиво пытаются проследить автобиографические параллели и раскрыть при помощи новеллы загадки интимной жизни самого Манна.

Называть «Смерть в Венеции» чистой автобиографией, безусловно, нельзя. Густав фон Ашенбах – собирательный образ. Есть в нем многое от самого автора, от его современников и великих предшественников.

История, которая приключилась с главным героем на склоне лет, – частично выдумка, частично талантливая литературная стилизация реальных событий. К примеру, Манна вдохновляла история любви престарелого Вольфганга Гете к молоденькой Ульрике фон Леветцов.

А прототипа четырнадцатилетнего Тадзио писатель самолично встретил в Венеции. Это 11-летний Владзьо Моэс.

Вспомним сюжет этой неоднозначной, противоречивой и вместе с тем шедевральной новеллы «Смерть в Венеции».

Писатель Густав фон Ашенбах

Густав фон Ашенбах – заслуженный немецкий писатель. Он уже создал несколько поистине талантливых произведений, успех которых позволяет ему неспешно почивать на лаврах, не беспокоиться о материальном достатке, занимать достойное место в обществе.

Слава досталась Ашенбаху заслуженно. Свой литературный талант он подкреплял кропотливым трудом. И вместо того чтобы прельщаться соблазнами богемной жизни, садился за письменный стол, отдавая своим литературным трудам силы, накопленные во время здорового сна.

Женился Ашенбах еще юношей. Его супруга давно умерла. От брака у писателя осталась дочь, теперь уже замужняя дама. Жизнь Густава перешла в закатную часть, когда преграды преодолены, многие цели достигнуты, стремиться не к чему и грезить не полагается. Но в душе писателя теплится крохотная надежда на то, что перед закатом его жизнь еще озарит яркая вспышка.

В одно майское утро Ашенбах отправился на длительную прогулку. В разгар вояжа его застиг дождь. Пережидая непогоду в византийской часовенке, Густав увидел путешественника.

Он не обмолвился с незнакомцем ни единым словом, да и наблюдал за ним совсем недолго. Однако после этой встречи писатель Ашенбах почувствовал, как расширилась его душа.

Теперь он точно знал, что жаждет одного – странствий.

Наблюдения за попутчиками

Будучи человеком зрелым и довольно практичным, писатель не строил авантюрных планов. «До тигров я не доеду», – говорил себе Ашенбах. В выборе места для отдыха он руководствовался двумя требованиями. Во-первых, место должно быть отлично от привычного окружения, во-вторых, до него должно быть рукой подать. Идеальным вариантом, удовлетворявшим оба требования, оказалась Венеция.

Во время водного пути на допотопном итальянском судне Ашенбах по писательской привычке наблюдает за своими попутчиками, давая емкие и точные характеристики каждому из пассажиров судна. Его особое внимание привлекла шумная молодая компания. Один из юношей выделялся среди своих товарищей нарочито ярким костюмом и аксессуарами.

Однако, приглядевшись, Ашенбах понял, что юноша-то поддельный. На самом деле это был отвратительно молодящийся старик! «Матовая розовость щек оказалась гримом, русые волосы под соломенной шляпой с ленточкой – париком, желтые ровные зубы – дешевым изделием дантиста».

Его нелепый маскарад предательски выдавали проступающие морщины и стариковские руки в перстнях.

Вскоре престарелый юноша жутко захмелел, и его маскировка стала походить на жалкий фарс. Ашенбах встал с палубы в смешанных чувствах. Он никогда не боялся старости. Напротив, ждал ее, зная, что со зрелостью приходит мудрость, необходимая для писателя.

Цитаты из новеллы “Смерть в Венеции”

Полубог по имени Тадзио

Наш путник практически не задержался в городе и тут же отправился в пригород – туристическую зону Лидо. Расположившись на террасе гостиницы, в которой он остановился, Ашенбах принялся вновь наблюдать за отдыхающими. Его внимание привлекла польская семья, вернее, ее небольшая часть. Трое детей под присмотром гувернантки сидели за столиком в ожидании матери.

Густав проскользил скучающим взглядом по некрасивым девочкам-подросткам, облаченным в аскетичные монашеские платья и уже собирался перевести взгляд на другую группу людей, когда его взору представился ОН – прекрасный мальчик с золотистым венком из мягких кудрей, что ниспадали на его лоб, завивались возле ушей и оттеняли мерцающим блеском гладкую кожу цвета слоновой кости.

Это был настоящий полубог, милостиво сошедший на землю, Нарцисс, на время оторвавшийся от созерцания своего прекрасного отражения, греческая скульптура, дивным образом ожившая спустя века. Ашенбах был уверен, что «нигде, ни в природе, ни в пластическом искусстве ему не встречалось что-либо более совершенно сотворенное».

С тех пор четырнадцатилетний Тадзио (так звали мальчика) становится властелином мыслей престарелого писателя. Он восхищается красотой этого совершенного существа, проводя дни в шезлонге у моря.

Внешне степенный старец ничем не выдает своего волнения, но в его душе бушует настоящий ураган. Это уже не просто симпатия к хорошенькому ребенку.

Это настоящая страсть – вот та нежданная искра, которая озарила закат стареющего писателя Густава Ашенбаха.

Смертельная опасность

Тем временем Лидо стремительно пустеет. Туристов становится все меньше, но семья Тадзио, к счастью, не уезжает, а значит и Ашенбах не двигается с места. Вскоре он начинает наводить справки о причине столь стремительного отъезда большинства отдыхающих.

Из разных источников (информация старательно замалчивается) писателю удается узнать, что в Венеции начинается эпидемия холеры. Смертельный недуг принес сирокко (южный итальянский ветер) из Азиатских стран. Мор, свирепствовавший на Индостане, в Китае, Афганистане и Персии, добрался до Европы.

Уже есть смертельные случаи.

Взволнованный Ашенбах хочет мчаться к матери Тадзио – немедленно предупредить ее об опасности, о том, что нужно как можно скорее вывести детей из зараженной Венеции.

Бедный Тадзио! Его кожа такая бледная и болезненная, он, вероятно, не доживет до старости и тем более не сможет противостоять холере.

Однако представив разлуку с любимым существом, несчастный влюбленный не находит в себе благородной решимости, чтобы сообщить семейству Тадзио об опасности, что нависла над ними. Пусть лучше этот прекрасный полубог умрет в расцвете своей красоты!

Ирония судьбы

С этих пор Густав фон Ашенбах становится тенью мальчика. Он досконально знает его распорядок дня и везде сопровождает своего любимца. Скрывать чувства становится все сложнее, и потому Ашенбах постоянно переживает, что гувернантка и мать, сопровождающие мальчика, заподозрят престарелого поклонника.

В то же время Ашенбаха гнетет еще кое-что: созерцая красоту Тадзио, он как никогда тяготится собственной старостью и уродством. Писатель отправляется в цирюльню.

Местный говорливый мастер до неузнаваемости преображает Ашенбаха.

Он возвращает его поседевшим волосам прежний темный цвет, меняет изгиб бровей, подводит веки, маскирует морщины, возвращает румянец щекам и цвет обескровленным старческим губам.

Ашенбах растерянно смотрит в зеркало – он снова молод! Снова прекрасен и юн! Он идет по набережной в соломенной шляпе с развевающими лентами, а его дряблую шею украшает ярко-красный галстук. Еще недавно молодящийся старик на судне вызывал у писателя отвращение, а теперь он сам, крепко позабыв о старике, надевает на себя обманчивую маску юности. Какая ирония судьбы!

Вот уже несколько дней Густав фон Ашенбах чувствовал себя неважно. Сегодня он вышел на побережье чуть позже обычного и расположился в привычном месте, чтобы наблюдать за Тадзио. На этот раз мальчик появился в компании сверстников. Между ребятами завязался спор, перешедший в драку.

Рослый мальчишка без труда поборол хрупкого Тадзио. Обидевшись, побежденный побрел по водной косе. Солнце блестело на его красивой коже. Неожиданно Тадзио обернулся и бросил взгляд на человека, что наблюдал за ним с берега.

Мужчина жадно поймал этот взгляд и, словно опьянев от него, опустил тяжелую голову на грудь.

Спустя несколько минут отдыхающие толпились возле господина, что полулежал на кресле. Он был мертв. В тот же день «потрясенный мир с благоговением принял весть о смерти» знаменитого писателя Густава фон Ашенбаха.

Источник: https://r-book.club/zarubezhnye-pisateli/tomas-mann/novella-smert-v-venecii.html

Краткое содержание: Смерть в Венеции

Теплым весенним вечером 19…года Густав Ашенбах отправился на прогулку, выйдя из своей квартиры в Мюнхене. После творческого рабочего дня, писатель надеялся развеяться и прибодриться. На возврате домой он решает сесть на трамвай у Северного кладбища. На улице не было ни одного человека.

Читайте также:  Краткое содержание весенний остров астафьева точный пересказ сюжета за 5 минут

Напротив была часовня, в ее портике Ашенбах он высмотрел человека с необычными чертами: среднего роста, очень худой, курносый, рыжий мужчина с белой в веснушках кожей. В руках незнакомец нес палку с железным наконечником, а широкополая шляпа придавала вид нездешнего.

Эта необыкновенная внешность натолкнула писателя на путешествие.

До этого момента, он никогда не задумывался о том, чтобы покинуть Европу. Вся его жизнь проходила в Мюнхене, а дождливое лето – в хижине в горах. Мысль о поездках казалась безрассудной – это перерыв в работе на столь долгое время. Но хорошенько все обдумав, что перемены все-таки нужны, Ашенбах принимает решение провести две-три недели на теплом юге.

Творец эпопеи о жизни Фридриха Прусского, автор романа «Майя» и знаменитого рассказа «Ничтожный», создатель трактата «Дух и искусство», Густав Ашенбах родился в Л. – провинциальном Силезском городке, в семье судейского чиновника. Проходя обучение в гимназии, сам составил себе имя.

Доктора, в связи с очень плохим здоровьем, запретили мальчику посещать школу, но учеба проходила на дому. От отца он унаследовал силу воли и дисциплинированность.

Каждое утро начиналось с обливания холодной водой, а потом несколько часов приносил себя в жертву искусству, за что и был вознагражден дворянским титулом, полученным в день пятидесятилетия от императора. А избранные страницы его творений были включены в школьные хрестоматии.

Густав несколько раз пробовал где-нибудь прижиться, но получилось только в Мюнхене. Будучи юношей, женился на дочке профессора, но жена умерла. Из детей была только дочь, и та на сегодняшний день была замужней, а сыновей и не было.

Ашенбах был брюнетом ниже среднего роста с выбритым лицом. Зачесанные почти седые волосы были всегда зачесаны назад. На благородно очерченном крупном носу носил золотые очки. Высокий лоб, большой рот, худые, морщинистые щеки, а подбородок делила мягкая черточка.

Спустя две недели, после вечерней прогулки, мужчина отправился ночным поездом в Триест, для того чтобы на утро сесть на пароход, идущий в Полу. Выбор отдыха упал на остров в Адриатическом море.

Но дожди, влажный воздух и провинциальное общество его нервировали. Здесь он понял, что ошибся при выборе поездки.

Спустя три тяжелых недели, Ашенбах на моторной лодке уезжал к Военной гавани, где сел на пароход в Венецию.

Держа руки на поручнях, писатель рассматривал взошедших на борт пассажиров. На верхней палубе, смеясь и болтая, стояла молодежь. Среди них был человек в слишком модном и пестром костюме. Присмотревшись внимательнее, Густав увидел не юношу, а старика с морщинистыми руками, русым париком и с большим слоем грима.

В Венеции была пасмурная, дождливая погода. Отвратительный старикан тоже был на палубе. Смотря на него, Ашенбах почувствовал, как мир превращается в карикатуру.

По прибытии, его поселили в большом отеле, а во время ужина он приглянул, за столиком по соседству, семью поляков: две молоденькие девочки и мальчик с длинными волосами под присмотром гувернантки.

Лицо юноши напоминало греческую безупречную скульптуру. Заметно отличался от девочек и внешне. Нарядно одетый с непринуждёнными и легкими манерами.

Через некоторое время, к ним присоединилась, по всей вероятности, их мать – строго одетая, холодная, высокомерная женщина с прекрасными жемчугами.

На следующий день погода не изменилась. Свинцовые тучи нависали над Венецией, мужчина уже даже задумывался об отъезде. За завтраком он опять восхищённо наблюдал за мальчиком. Спустя некоторое время, сидя на пляже, происходит опять встреча с тем же юношей, вместе с другими ребятами он строил замок из песка.

Ашенбах очень долго прислушивался, чтобы разобраться как зовут мальчишку и наконец разобрался, его зовут Тадзио, ласкательно-уменьшительное от Тадеуш. Даже не смотря на ребенка, он все равно чувствовал его где-то поблизости. После второго завтрака они с Тадзио поднимались вместе в лифте. Это была их первая встреча на таком близком расстоянии.

Увидев худобу мальчишки, Густав предположил, что он не доживет до старости.

Прогулка по Венеции разочаровала мужчину, и по возвращению в отель, он предупреждает администрацию об отъезде.

На следующее утро погода была такой же пасмурной, но воздух, как показалось Ашенбаху, намного свежее. Мысли об отправлении уже не насаждали, но менять решение было поздно.

Спустя время, писатель ехал по знакомой дороге через лагуну, восхищаясь Венецией, эмоции переполняли душу, нахлынула волна тоски и сожаления. Приблизившись к вокзалу, боль и замешательство возросли до душевного беспокойства.    

На вокзале рассыльный отеля сообщил о маленькой неприятности: багаж ошибочно отправили почти в противоположном направлении. Еле сдерживая радость, Густав Ашенбах возвратился в отель, заявляя, что без багажа никуда и ни ногой. Ближе к полудню, увидев Тадеуша, он понял, что уезжать не хотелось именно из-за ребенка.

На второй день яркое солнышко сияло во всю и мысли об отъезде уже не тревожили. С мальчиком они встречались везде и каждый раз как впервые восхищению не было предела. Вдруг Густаву пришло озарение и захотелось писать. Полторы странички прозы, которыми будут вскоре все восхищаться, формировались по образцу красоты Тадзио. По окончанию работы, даже почувствовалась опустошённость.

Он загорелся желанием познакомится с мальчиком на следующий день, но его охватила слабость и робость.

Благодаря хотя бы маленькому разговору могло наступить исцеление, но, возможно, именно это и пугало мужчину. Срок отдыха уже его не тревожил, а жил по тому же графику, что мальчишка.

Рано поднимался к себе, как только Тадзио исчезал, а ночью не мог дождаться рассвета, чтобы опять пережить сердечное приключение.

Через некоторое время, писатель понял, что ребенок заметил внимание к себе. Иногда они встречались взглядами. Как то раз мальчик даже подарил улыбку. В саду на скамейке он шёпотом произносил немыслимые слова: «Я люблю тебя!».

Но на четвертой неделе отдыха произошли какие-то перемены и, несмотря на разгар сезона, постояльцы начали уезжать.

В немецких газетах оповещали о эпидемии, но работники отеля объясняли дезинфекцию города предупредительными мерами полиции. Густав фон Ашенбах переживал лишь об одном, чтобы мальчик не уехал.

Не представляя своей жизни без него, решил никому не разглашать тайны, которою узнал случайно.

Встречей с Тадзио уже было мало, он преследовал, выслеживал юношу, мечтал о нем, нашептывая нежные слова. Рассудок у старика просто помутнел, словно сатана его попутал.

Как-то раз, вечером, в саду перед отелем, бродячие певцы давали представление. Густав, нервничая внутри и не показывая вида снаружи, сидел возле ограды. А, примерно, в пяти шагах от него, стоял мальчик, периодически поворачивая голову через левое плечо, словно хотел застать его врасплох.

Ашенбах не раз замечал, как гувернантки звали к себе Тадзио, ловя на нем взгляд постороннего мужчины, или тот оказывался слишком близко. По окончанию выступления, артисты начали собирать денежку и когда один из выступавших подошел к Ашенбаху, то запах дезинфекции почувствовался сразу.

Он спросил у певца, чем проводят дезинфекцию, но в ответ услышал только официальную версию.

На другой день, любопытство взяло вверх и писатель обратился в английское бюро путешествий с тем же вопросом. Клерк ему рассказал, что Венецию настигла азиатская холера.

Люди стали умирать от зараженных пищевых продуктов, а жара этому только препятствовала. Восемьдесят, из заразившихся умирали, а остальным единицам суждено было выжить. Но городские власти боялись разорения потому и умалчивали, а народ все знал.

Преступность и разврат увеличивались с каждым днем на уличках Венеции.

Ашенбаху, посоветовали, как можно быстрее уезжать оттуда, но первая мысль была о польской семье, как их предупредить об этой страшной тайне. В тот момент появится возможность хотя бы торкнуться головы мальчишки, а тогда можно и бежать от греха подальше. Хотя сам не желал этого расставания. В ту ночь ему приснился кошмар, что он покоряется другому богу и принимает участие в развратной оргии.

Хотя большинство постояльцев съезжали, узнав правду, но дама с жемчугами никуда не торопилась. Густаву, затуманенному страстью, время от времени мерещилось, что холера сметет все живое со света и на острове останутся только они вдвоем с Тадеушем.

С этого момента он стал подбирать яркие аксессуары к своим костюмам, носить драгоценности и даже начал пользоваться парфюмом. Переодевался по нескольку раз на день, тратя на это много времени. Чтобы выглядеть моложе, посетил парикмахерскую при отеле, где ему покрасили волосы и наложили на лицо грим.

Теперь в зеркале он видел молодого юношу, престал кого-либо бояться и открыто преследовал свою «жертву».

Через несколько дней Густав фон Ашенбах почувствовал недомогание. Старался бороться с приступами тошноты. В холле он увидел множество чемоданов польской семьи. На пляже уже стало совсем безлюдно и дико. Ахенбах, накрывшись одеялом в шезлонге, опять смотрел на мальчишку.

Внезапно, словно ощущая на себе взгляд, юноша резко повернулся и их взгляды встретились. Голова мужчины, будто повторяя движения Тадзио, тоже медленно повернулась, поднялась на встречу взгляду и упала на грудь. Лицо стало вялым, как у дремлющего человека.

В видениях ему казалось, что мальчик улыбается, кивает ему и уносится в безграничное пространство. А тот в свою очередь собрался вместе с ним.

Спустя несколько минут, после падения со своего стула, к нему подбежали на помощь. Но в тот же день мир потерял гениального писателя Густава фон Ашенбаха.

Краткое содержание романа «Смерть в Венеции»

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Смерть в Венеции». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Источник: http://biblioman.org/shortworks/mann-t/smert-v-venetsii/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector