Краткое содержание серафимович железный поток точный пересказ сюжета за 5 минут

Анализ романа «Железный поток» А. Серафимовича – сюжет, тема, проблематика

Внимание! Наш сайт не хранит и не использует никакой пользовательской информации. Для корректной работы присутствует код внешних сервисов Google, Liveinternet и Marketgid, которые могут получать и хранить информацию о пользователях согласно собственной Политики конфиденциальности. Если Вы используете наш сайт, Вы автоматически согласны с этим

Революционные события начала прошлого века не обошли стороной никого.

Много трагедий принесла революция, но также было совершено множество подвигов, раскрывающих истинную мощь людского духа и стремление выжить.

Роман Александра Серафимовича «Железный поток», написанный в 1943 году и посвященный походу Таманской армии летом 1918 года через Кубань, является многогранным изображением трагедии гражданской войны.

Тематика войны, страшной и разрушительной, красной нитью проходит через все произведение. В любой войне нет победителей и побежденных, а тем более в гражданской. Этот роман нельзя назвать написанным «под заказ» для изображения победы советов над белыми. «Железный поток» является результатом анализа автором самой сути России того времени, с ее контрастами, поисками и убеждениями.

Сюжет произведения описывает поход и трансформацию Таманской армии в 1918 году.

Поначалу колонна полуголодных, изможденных людей, не совсем отчетливо понимающих суть событий и воспринимающих только личные ценности и беспокоясь только о собственном спасении, под предводительством Кожуха, замечательного и умелого стратега, превращается в полноценную армию людей, наводящую ужас как на восставших казаков, так и на белых.

Основной идеей, которую доносит автор, является возможность спастись и победить, исключительно объединив силы. Несмотря на кажущуюся перспективу очерстветь и ожесточиться, ведь этот поход сопровождался многочисленными кровопролитиями и потерями, люди не только не деградировали в этом плане, но также обрели четкую цель и новые гражданские ориентиры.

Основная проблематика произведения раскрывается в неоднозначности общественно-политических процессов, соотношении свое – общее, которое затем трансформируется в качественно новое восприятие мира.

«Железный поток» – символ несгибаемости и твердости воли, как предводителя колонны Кожуха, так и всех участников похода, которые смогли объединиться не только ради выживания, но и сформировали новую формацию людей с мощной мотивацией перемен, несмотря на трагические потери.

Другие статьи по произведениям автора

Источник: https://www.ycilka.com/article.php?id=110

Публикации | Страница для эстетов | Поток, ставший легендой

19 января исполняется 150 лет со дня рождения писателя Александра Серафимовича, автора знаменитого романа «Железный поток». Произведение стало классическим образцом социалистического реализма, в частности, действие его происходит на Кубани и в Новороссийске.

Сюжет романа основан на реальных событиях — переходе Таманской армии через перевалы Кавказского хребта для соединения с Красной Армией. Для этого нужно было проделать 500-километровыйпереход.

Сначала мимо Новороссийска и по морскому побережью — до Туапсе, затем, преодолев Главный Кавказский хребет и минуя Майкоп, на соединение с основными силами под Армавиром. Роман «Железный поток» стал главной книгой Александра Серафимовича, работавшего над ней 2,5 года.

В годы Гражданской войны он был корреспондентом «Правды», возглавлял литературный отдел Наркомпроса, много ездил по фронтам, встречался с бойцами Красной Армии, изучал трагические коллизии сражений.

Первое упоминание о Таманской армии промелькнуло в записной книжке Серафимовича в 1920 году: «Отчаянные рубаки. С Таманского полуострова отступали. У каждого четыре-пять котелков (то есть, срубили

4-5 голов).Плохо одеты. Иногда одни штаны да рваные башмаки, а торс голый. Он подпоясывался, через голое тело надевал патронташ, засовывал револьвер. Война — ремесло».

Таманцы — это не армия, а толпа, готовая растерзать даже своих вождей. Поэтика романа — с митингами, шествием оборванной и обозленной массы через горы и степь, с анархическими выходками матросов, большей частью с кораблей, затопленных в Цемесской бухте, — отразила уровень и грани реалистической прозы

1920-хгодов. «Железный поток» — это поэма коллективных жизнеощущений и величественных решений. Главный герой романа Кожух вовсе не выдуманный персонаж. Под этим именем Серафимович изобразил Епифана Ковтюха. Решив примкнуть к большевикам, он сформировал из своих односельчан роту, которая вскоре примкнула к более крупному отряду. В то время территория нынешней Кубани была местом столкновения самых разных сил — красных, белых, казаков, разного рода «зеленых» отрядов и представителей армий зарубежных стран, участвовавших в Первой мировой войне. Большевистские войска на Тамани, куда отправился Ковтюх, оказались окруженными со всех сторон. Деморализованные и брошенные на произвол судьбы таманские отряды красных начали стягиваться к станице Верхнебаканской. К концу августа 1918 года здесь собралось около 40 тысяч бойцов и 15 тысяч беженцев. Все разрозненные части были объединены в одну Таманскую армию во главе с моряком Иваном Матвеевым. Организационно армия была разделена на три колонны. Командиром первой колонны (авангарда) был выбран Ковтюх. Отбиваясь от висевших на хвосте белых, таманцы прошли через занятый германскими войсками Новороссийск. Шокированные появлением огромной и совершенно бандитской по виду вооруженной массы малочисленные немецкие части не решились чинить ей препятствия. Только при выходе из города стоявшие в Новороссийском порту германские корабли обстреляли как красных, так и преследовавших их казаков. Правда, ни те, ни другие не обратили на эту пальбу особого внимания. Немецкий комендант в это время находился на броненосце «Гебен». Заметив непредусмотренное движение, он распорядился, чтобы обоз остановился, но пыльная серая змея неспешно уползала из Новороссийска. В этот нескончаемый поток с матерной руганью стал вливаться другой поток груженых повозок, на которых виднелись матросы. Именно по ним открыли огонь с германского корабля. Таманцы огрызнулись, да так, что «Гебен» вынужден был покинуть бухту. В городе нашлись многие, кто захотел присоединиться к обозу. Но их не брали — нечем кормить.

Далее таманцы вторглись на территорию новорожденного грузинского государства, наголову разбили выступившую против них

10-тысячнуюдивизию и подчистую разграбили Туапсе. В конце этого похода колонна Ковтюха овладела Армавиром. Однако навести свой порядок красным мешали внутренние раздоры. По приказу командарма Сорокина был расстрелян Матвеев, отказавшийся выполнить его приказ. Место Матвеева занял Ковтюх, который тут же слег в госпиталь с брюшным тифом. Подвернувшаяся очень кстати болезнь, возможно, спасла Ковтюха от серьезных неприятностей. Вскоре со своего поста был смещен Сорокин, имевший диктаторские замашки. Он был схвачен таманцами, обиженными за смерть Матвеева. Сначала они заключили Сорокина в тюрьму, а затем без суда расстреляли его там. Ковтюх участвовал в последней битве с белыми на Кубани, ликвидируя десант, возглавляемый генералом Улагаем. На этом Гражданская война для Ковтюха закончилась. Будучи кавалером трех орденов Красного Знамени, он стал поистине легендарной фигурой на Кубани. В масштабе же всей страны его популярности способствовал роман Серафимовича «Железный поток», в котором он был выведен под именем Кожуха. Вскоре после публикации книги на французском языке один из работников завода «Рено» прислал в редакцию газеты «Юманите» восторженное письмо: «Неужели действительно жил такой Кожух? Неужели могли быть такие герои? Не верится, хоть и хочется поверить!».

Кстати, малоизвестный факт — в середине

20-х годов прошлого века герой Гражданской войны Епифан Ковтюх командовал частями 22-йдивизии, находившейся в Новороссийске. Именно Ковтюх возглавлял праздничную колонну, которая прошла 1 мая 1926 года у здания Дворца Труда (ныне — Управление Новороссийского морского торгового порта), где в тот день был открыт памятник В.Ленину.

Любопытно, что в 

1930-хгодах Ковтюх в течение пяти лет жил в Смоленске в доме, носившем имя героев «Железного потока». В 1938 году в ходе сталинских чисток подобно многим героям Гражданской войны, он был расстрелян как враг народа. На некоторое время его имя оказалось выброшенным из истории, но не из литературы. «Железный поток» по-прежнему изучали в советских школах, а для миллионов людей во всем мире Кожух оставался примером. В своих мемуарах «Пережитое» генерал-полковник Леонид Сандалов вспоминал о встречах с Ковтюхом. «Однажды Ковтюх завел разговор о том, что после кинокартины „Чапаев“ готовится сценарий для картины, которая будет называться „Железный поток“, а, возможно, и „Кожух“. После того, как я заметил, что если привлечь хороших артистов и опытного режиссера, то картина может получиться замечательной. Ковтюх ответил, что артист уже есть, он сам давно мечтает сыграть роль Кожуха. Это была бы сенсация, считал Ковтюх, героя войны играет сам герой». Сандалов вспоминал, что Ковтюх потом несколько раз возвращался к этому разговору. Некоторые эпизоды, включенные в сценарий, были написаны по его личным воспоминаниям. В книге Серафимовича этих эпизодов нет. Ковтюха арестовали 10 августа 1937 года по подозрению в участии в военно-фашистском заговоре с целью свержения Советской власти. Его признали «вождем мужицкого фашизма». Участь всех, проходивших по этому делу, была предрешена Сталиным. Его резолюция — «За расстрел всех 138 человек». Из списка он вычеркнул всего одну фамилию. Однако Ковтюх не признал себя виновным. Из лагеря в лагерь, от этапа к этапу передавали, как эстафету, рассказы о мужестве непокоренных и несломленных следователями особых отделов арестованных военачальников Красной Армии. Ковтюха матерые специалисты пыточных дел Лефортовской тюрьмы ломали целый год. О тюремных пытках можно судить хотя бы по тому факту, что на допросы к следователям он вызывался 69 раз, а протоколов допросов в его деле имелось всего 4. Из заявления полковника запаса Степанцева, направленного в июле 1956 года в Главную военную прокуратуру: «… Особенно потрясающе подействовал на меня следующий случай. Однажды проходя по коридору Лефортовской тюрьмы, я около одной двери услышал страшный крик, там кого-то убивали. Когда я у дежурного поинтересовался, кто это, то под большим секретом мне сказали, что это допрашивают комкора Ковтюха. Через некоторое время я увидел, как из кабинета вывели всего избитого героя Гражданской войны Ковтюха. Зная его по документам истории Гражданской войны и роману „Железный поток“, я никак не мог допустить, чтобы он, Ковтюх, мог стать на путь измены своему народу, своей Родине». В архивах бывшего КГБ СССР сохранилось письмо Е.Ковтюха, написанное им в Лефортовской тюрьме на имя Председателя ВЦИК М.Калинина. «… обращаюсь к Вам как член ВЦИК и прошу на Президиуме рассмотреть мое катастрофическое, угрожающее положение. За что погибаю и зачем такая жестокая расправа со мной — не знаю. Мне предъявили несколько необоснованных обвинений, фактов не сообщили, потому что их нет и не может быть… Как я дрался за Советскую власть, Вам хорошо известно, о них знает весь народ. Мое здоровье с каждым часом ухудшается. Прошу передать мой искренний привет т.т. Сталину и Ворошилову. Я со слезами заканчиваю и надеюсь, что вы спасете мою жизнь». Жена Епифана Иовича Ковтюха Агафья Андреевна отсидела в лагере 8 лет, сын Валентин — 5 лет. Все они были реабилитированы в 1956 году в связи с отсутствием состава преступления. В 1967 году режиссером Ефимом Дзиганом был снят фильм «Железный поток», который за первый год проката посмотрели 22,2 млн. зрителей. Целый ряд эпизодов кинокартины снимался в Новороссийске. В массовых съемках приняли участие многие горожане.

На Всероссийском кинофестивале в Ленинграде фильм «Железный поток» был удостоен премии как лучший историко-революционный фильм, а на Международном кинофестивале в Чикалайо (Перу) получил большой приз «Золото древних инков».

Читайте также:  Краткое содержание лесков христос в гостях у мужика точный пересказ сюжета за 5 минут


Несколько фактов о романе «Железный поток» и его авторе

  1. Впервые в Новороссийске Серафимович побывал в 1913 году, отправившись в поездку по побережью на мотоцикле.
  2. Роман «Железный поток» впервые был издан в 1924 году. Сам писатель отмечал, что в его создании большую роль сыграли его поездки на побережье Кавказа и в Новороссийск.
  3. Согласно данным Виктора Пахомова, автора исследования «Литература Новороссийска», обстрела с моря частей Таманской армии не было, это вымысел автора романа.
  4. Серафимович (настоящая фамилия — Попов) в 1887 году был привлечен к дознанию по делу Александра Ульянова и сослан на 3 года в Архангельскую губернию под надзор полиции.
  5. По первоначальному замыслу роман «Железный поток» должен был стать частью эпопеи «Борьба», но Серафимович, по его собственному признанию, не стал тиражировать жестокость.
  6. Отвечая на вопросы журнала «Смена», просившего назвать лучшие произведения советской литературы, А.В.Луначарский назвал первыми «Железный поток» А.Серафимовича, «Чапаев» Д.Фурманова и «Как закалялась сталь» Н.Островского. Любопытно, что все произведения или их авторы так или иначе связаны с Новороссийском.
  7. Александр Серафимович (1863-1949) родился и умер в один и тот же день — 19 января.

Подготовил Евгений ЛАПИН.

Источник: http://novorab.ru/ArticleSection/Details/7437

Краткое содержание Железный поток – краткие содержания произведений по главам

Железный поток А. Серафимович

Железный поток

Действие романа происходит после революции 1917 года, во время гражданской войны. Огромный людской поток — не то табор переселенцев, не то армия — входил в казацкую станицу. Казаков ни одного, только женщины и дети. На кургане возле ветряков митинг. Народ кричит, бунтует, хочет расходиться, но некуда — вокруг враги.

Человек с железными челюстями пытается уговорить, но на него замахиваются штыком, слышится крик: «Бей их!». Внезапно всё смолкло. Подскакал верхом человек весь в крови: «Казаки идут!». Стали выбирать командира. Выбрали железного Кожуха. Ночь, жестяная керосиновая лампа без стекла, на полу — громадная карта Кавказа.

Штаб обсуждает положение, но, как не крути, люди в западне: с одной стороны горы, с другой — море. Командиры предлагают занять Новороссийск и там отсиживаться. Кожух решил: дойти до Туапсе, по шоссе перевалить через главный хребет и соединиться с главными силами. С Кожухом не согласны, каждый убеждён в своей правоте. Раздался далёкий выстрел, потом посыпало, как из решета, и смолкло.

Кожух послал Приходько узнать, что случилось. Алексей Приходько шёл по спящему лагерю, дошёл до знакомого места, там — Анка. Девушка красивая, статная, жениться бы на ней. И сразу же проступает тонкая, нежная шейка девушки — гимназистки; голубые глаза, белое платье. Невеста, которую он никогда не видал, но которая где-то есть. Отвернулся Приходько от Анки, пошёл дальше.

Под одной из телег молодая мать воркует над ребёнком. Сколько любви и радости в её голосе. У каждого своё. Приходько доложил Кожуху и лёг спать. Ночь взорвалась звоном железа, лязгом, треском, криками — напали казаки. Кожух сидит перед хатой, лицо спокойно-железное, отдаёт приказы.

Он видит, как послушно и гибко выполняют приказы солдаты, как точно приводят в исполнение его распоряжения командиры. Обоз начал отступать через мост, и вскоре покинул станицу. Мост за собой разрушили.

Богата Кубань и землёй, и недрами своими. Хозяева здесь — казаки. Не сами пришли — пригнала их сюда царица Катька, разрушила вольную Запорожскую Сечь.

Потом потянулись на Кубань гонимые нуждой люди. И стали переселенцы батраками у казаков. В октябре что-то произошло в далёкой России, и повалили полки с турецкого фронта. А на Кубани уже Советская власть, и летят головы с офицеров. Потом пришла плра делить землю, и потемнела Кубань, разгорелась междоусобная война.

Отстроили заново мост, быстро переходят его казацкие войска — спешат догнать красного врага. Двигаются, скрипя, бесконечные обозы. Не в первый раз так поднимаются переселенцы, но теперь это тянется слишком долго, кончается хлеб. Выделяясь стройными рядами, фигурами в черкесках, едет на добрых конях колонна кубанских казаков — не враги, а революционеры, казачья беднота.

Любовно смотрит на эту толпу Кожух, ведь он один из них. С шести лет — общественный пастушонок. Потом мальчишкой в лавке у кулака — потихоньку и грамоте выучился. Потом война, турецкий фронт. Кожух — великолепный пулемётчик. За невиданную храбрость его послали в школу прапорщиков. Он с бычьим упорством одолел учёбу — и срезался. Вокруг смеялись: тупая скотина в офицеры лезет.

Его возвратили в полк как неспособного. И одна цель — выбиться в люди. Кожуха во второй раз посылают в школу прапорщиков — офицеров нехватка, а его солдаты любят, для них он свой. Учиться трудно было, издевались, резали на ответах, хотя отвечал правильно. И отослали в полк за неспособностью. Его в третий раз посылают в школу. И добился — презрительно выпустили прапорщиком.

Вернулся в полк — на плечах золотые погоны. Поблескивавшее на плечах отделило от солдат, а к офицерам не приблизило. Вокруг Кожуха замкнулся пустой круг. Он спокойно, каменно ненавидел и презирал офицеров. И вдруг нахлынула революция. Кожух с отвращением сорвал с плеч погоны и вернулся домой. В станицах, в хуторах, в сёлах — Советская власть. Следы с таким трудом добытых пагонов жгли плечи.

Потом закипела Кубань — и Советскую власть смахнуло. И едет теперь Кожух посреди обоза. На последней станции перед горами сбились десятки тысяч людей. Подошёл и Смолокуров со своей колонной. Никто не хотел идти дальше, но колонна Кожуха выступила — и все кинулись следом. И поползла в горы бесконечная живая змея. Шли всю ночь. Утром вышли на перевал. Внизу неясно белел город, а за ним — море.

Немецкий комендант, пребывавший на броненосце «Гебен», заметил непредусмотренное движение в городе. Отдал распоряжение, чтобы обоз остановился, но пыльная серая змея неспешно уползала. В этот нескончаемый поток с матерной руганью стал вливаться другой поток груженых повозок. На них виднелись матросы. Комендант, не дождавшись остановки, дал залп по обозу, потом второй.

Взрывом перевернуло телегу Анки, пала лошадь. У молодой матери убило ребёнка. Высоко на перевале показались люди, лошади. И тотчас же там ахнуло четыре раза. То там, то тут стали падать со стоном люди, лошади, коровы, но змея всё равно ползла не размыкаясь. Длинный хобот орудия на броненосце поднялся, ахнул огромным языком пламени, и грохнуло там, у перевала. Оттуда начали стрелять по броненосцу.

«Гебен» вышел из бухты, развернулся и взорвался с оглушительным грохотом. От нечеловеческого сотрясения расселась земля, по всем улицам появились искалеченные люди, похожие на мертвецов, поползли вслед за обозом. Их не берут — нечем кормить. Обоз уходит, а с противоположной стороны в город входят казаки.

Прошла ночь, солнце уже высоко, а колонна всё идёт.

Народ начал роптать, матросы подливали масла в огонь, размахивая револьверами, призывали к бунту против Кожуха, поминали его офицерское прошлое. Ночью остановились. Зажглись огни костров, слышался говор, смех, звуки гармошки. На одной из повозок страшная, молчаливая женщина держит на руках труп ребёнка. Надо бы похоронить — не отдаёт. Побежали за мужем, Степаном.

А вокруг люди едят, спят, поют, пляшут, рассказывают. Ходят по лагерю матросы, подбивают на бунт, но мужики их не слушают, смеются. Прибежал Степан, забрал, похоронил сына.

Наконец все заснули, только светится окно богатой виллы. Там Кожух склонился над огромной картой Кавказа. Ему говорят, что людей загнали, что нечего есть, но Кожух твердит одно: «Надо идти — в этом спасение». После долгих споров подписали приказ: за нарушение дисциплины, неподчинение приказу — расстрел. Утро. Обоз идёт уже давно. Вторая и третья колонны далеко отстали.

Когда останавливались на ночлег, всё также ходили между кострами матросы, но люди уже не смеялись — прислушивались. И точно также на пустой даче собрался командный состав всех колонн, не было только Кожуха. Каждый из них считал себя призванным спасти этих людей, но никто не знал, как. Наконец решили выбрать начальника над всеми колоннами. Выбрали добродушного, но упрямого богатыря Смолокурова.

Сразу всем стало ясно: кругом виноват Кожух. Он заставляет всех идти за собой. Смолокуров решил идти короткой дорогой через хребет. Послал приказ Кожуху, но он уходил всё дальше и был недосягаем. Смолокурову ничего не оставалось, как идти следом. На следующем привале к Кожуху огромной толпой пришли матросы требовать провианта.

«Становитесь в ряды армии, зачислим на довольствие», — спокойно ответил им Кожух. Вдруг матросы бросились со всех сторон на повозку Кожуха. Пулемёт в повозке засверкал, но ни одна пуля не задела людей, а только страшно зашевелил ветер смерти матросские фуражки. Все кинулись врассыпную. Лагерь затих. Не успело посветлеть небо, а уже голова колонны поползла по шоссе. Забелели домики местечка.

Хлеба у местных жителей, греков, нет. Забрали всех коз. В русской деревне, невесть как очутившейся в горной долине, поделились, чем могли, но всё равно позабирали всех кур, гусей, уток. На пустой даче нашли граммофон и кучу пластинок. Общим любимцем стал граммофон, орал с утра до вечера. Прискакал разведчик, доложил: впереди казаки.

Кожух попытался отделить обоз с бабами и детьми от основного войска, чтобы не мешали, но ничего не вышло. И снова все шли как попало по шоссе, ныряя иногда в лес и набивая животы дикими яблоками, кислицей и неспелой кукурузой. Дорогу преградил мост. За мостом — враги, по бокам горы, идти можно только вперёд. Кожух отдал приказ казацкому отряду: взять мост с маху. И взяли.

Читайте также:  Краткое содержание распутин живи и помни точный пересказ сюжета за 5 минут

Грузинские части за мостом бросились уходить, но удрать успели только офицеры. Шоссе потянулось узким коридором — по бокам стиснули скалы. Есть нечего. За поворотом ущелье раздалось. Горный массив загораживал путь, а на самом верху — окопы противника. Пройти нельзя — обстреливают пулемётами. Кожух не знает, что делать. Тут к нему подошли двое.

Они встретили в лесу русских, которые взялись провести обоз в обход, горными тропами. Кожух послал все три эскадрона, отдал приказ: обойти с тыла, ворваться в город, всех уничтожить. Молодой, красивый грузинский князь, полковник Михеладзе, сам выбрал этот пост. Это он отсечёт голову ядовитой гадине, которая ползёт по побережью. Нестерпимо звериный рёв взорвал всё кругом.

Полковник побежал, как заяц, а в голове одно: спастись любой ценой. Не спасся — зарубили шашкой. Обоз заполз в город. Есть всё: одежда, лекарства, боеприпасы; нет только еды. Начали грабить город, но Кожух быстро это пресёк, заставил сдать всё награбленное в общее пользование.

Бесконечно извивающаяся змея вновь поползла в горы, к перевалу, чтобы сползти снова в степи, где хлеб и корм, где ждут свои. К вечеру леса кончились, потянуло холодом с гор. Вдруг с неба хлынул мощный поток воды, изредка озаряемый белыми вспышками молний. В ту ночь погибло много людей. А на утро — дорога, жара, скалы. Дети уже не плачут — нет сил.

Когда лошадь падает, матери несут детей на руках, а если их много — оставляют в телеге и уходят не оглядываясь. Наконец перевал. Шоссе петлями пошло вниз. Кубанец из разъезда донёс: верстах в тридцати впереди, за речкой, казаки роют окопы. Кожух решил обойти их по просёлку. Люди шли огромной толпой, слышались солёные шутки, орал граммофон.

Вдруг всё смолкло: на ближних телеграфных столбах висело четыре трупа — один из них женский. На бумаге, прибитой к первому столбу, было написано, что это — казнённые большевики. Гул шагов зазвучал ровно и мерно, как будто шёл один человек, и все сердца забились, как одно. Часть за частью подходит к тем столбам, и из орды превращается в армию, в железный поток, и идёт, всё больше ускоряя шаг.

У выхода шоссе из гор жадно ждут казаки. У них сведенья, что банды с гор везут с собой несметно-награбленные богатства. Но не люди, а дьяволы навалились на казаков. Бросились казаки врассыпную, а когда встало солнце, ни одного из них не было в живых. Кожух доволен: армия в руках у него, как инструмент, послушный и гибкий. Ночью опять штурм, и опять бегут казаки. Станица занята.

Казаки были разбиты, но Кожух не трогался с места — ждал отставшие колонны. Казаки собирали силы, а у Кожуха кончались боеприпасы. Кожух собирает совещание, не хочет брать ответственность на себя. Далеко в тылу на отставшие колонны напали казаки. Думали — перед ними лёгкая добыча, а увидели дьяволов и бежали без оглядки. На совещании решили: идти дальше не дожидаясь отставших.

Кожух отдал приказ — готовиться к прорыву. Перед самым прорывом подошла колонна Смолокурова. Прорыв произошёл с дьявольской силой. Генерал Покровский собрал остатки армии и повёл на Екатериноград, совершенно очистив «босякам» дорогу. Напрягая все силы, идёт железный поток. Казачьи части без выстрела расступаются, освобождая дорогу.

Цель одна — догнать своих, но красные части быстро уходят, сжигая за собой мосты. Тогда Кожух решил послать вперёд гонцов на трофейном автомобиле. Вызвался молодой Селиванов, взял с собой двух солдат. На предельной скорости домчались до расположения красных. Командиры не поверили Селиванову, зачитали перехваченную радиотелеграмму генерала Покровского к генералу Деникину.

В ней сообщалось, что с моря идёт неисчислимая орда босяков, всех сметая на своём пути — и белых, и красных. Именно поэтому красные взрывали за собой мосты. Не поверили, но, всё таки, решили проверить, и едет машина обратно в сопровождении кавалерийского эскадрона. Этой ночью матросы сделали последнюю попытку уничтожить Кожуха, но она не удалась. На следующее утро встретились две армии.

Одна — оборванная, но стоящая железным строем, а другая — сытая и одетая, но разболтанная, деморализованная. Кожух забрался на повозку и произнёс речь. Слёзы потекли по обветренным лицам, и всем стало ясно, за что они бились, голодали, теряли детей. Не только за то, чтобы спасти свою жизнь, но за Советскую власть. К повозке Кожуха прорвались матросы, покаялись, попросили прощения, нарекли Кожуха «батькой». До самого вечера говорили ораторы. Люди узнали о Красной армии. У всех нарастало ощущение неразрывности с той громадой, которая зовётся Советской Россией.

Вечер. Тихо наплывает сон. Костры гаснут. Тишина. Синяя ночь.

zheleznyjpotok

Источник: http://www.school-essays.info/kratkoe-soderzhanie-zheleznyj-potok-kratkie-soderzhaniya-proizvedenij-po-glavam/

Роман Серафимовича «Железный поток»

Всегда ли, обращаясь к творчеству Александра Серафимовича, к его знаменитому роману о походе Таманской армии летом 1918 года через объятую пламенем казачьего восстания Кубань «Железный поток» (1924), мы вспоминали об этой чрезвычайно важной оценке Толстого? Как и о том, что уже первые творческие шаги писателя, напоминающего Чехова, в конце XIX века встретили поддержку Г. И. Успенского и В. Г. Короленко?

Память истории просветляет… Советскую классику породили вовсе не одни «осознанные закономерности», тем более не «решения» и «постановления», но прежде всего неразрывная связь новой культуры с эпохой и классическим наследием. Еще до революции А. С.

Серафимович сказал, предсказав и свой путь: «…русская литература пойдет своим путем, пойдет со своим лицом,: которое ей дали родина и судьба».

И не автоматическим исполнением пресловутого «социального заказа», не поспешным откликом на события и жаждой проиллюстрировать «железные» закономерности победы красных над белыми был «Железный поток», а завершением сложной, десятилетиями создававшейся этим писателем эпопеи о России низовой, народной,, заявлявшей о себе и до революции. Этот процесс сотворения эпопеи свершался в русле  русской  гуманистической   и   художественной  традиции…

Серафимович в предреволюционные годы — журналист, работавший в газетах «Приазовский край», «Донская речь», «Курьер»,— был прекрасным знатоком России рыбачьих слобод, станиц Дона и Кубани, азовских и черноморских портовых городов, шахт Юзовки и степных станций Приволжья. Он обладал вкусом к народоведению.

Талантливый рассказчик, буквально «распечатывавший» скорлупу любого быта — казачьего, босяцкого или рабочего,— он, казалось, ясно слышал говоры и напевы самой жизни.

В его рассказах осознавала себя Россия скромных тружеников, вчерашних крестьян, выброшенных вихрем буржуазных преобразований из привычной жизненной колеи.

Как осмыслить свое место в жизни, как защитить свой уголок на земле от натиска нужды, голода, невежества? Если перечитать многочисленные рассказы писателя, такие, как «Маленький шахтер» (1895), «Сцепщик» (1898), «Епишка» (1902) и др.

, то возникает вопрос: откуда возник в твврчестве этого скромного, «тихоголосого», как он сам себя называл, писателя, певца беззащитных, сиротливых людей, сам образ революции как кипящего «потока», действительно «железного», вулканической лавы? Как гремящего водопада, неостановимой огненной реки? Серафимович и до революции видел перед собой «поток», горя реченьку глубокую,— поток жалоб, молений, слепых и разрозненных, но явно нараставших протестов. В дни революции 1905 года, наблюдая рабочее восстание в Москве, на Красной Пресне, он ощутил, что «поток» этот становился «железным». «Не хватит сил сейчас, одолеем в будущем»,— говорят рабочие-дружинники с Красной Пресни в одном из очерков писателя 1905 года.

Первое упоминание о походе Таманской армии (в записной книжке писателя за 1920 год) уже говорит о глубочайшей сложности, напряженности восприятия этого эпического по смыслу — самосозидания, становления народа как творца своей судьбы! — похода писателем. Звучат интонации, которые можно уловить даже в «Окаянных днях» И. А. Бунина или «Заповедном слове к русскому народу» (1918) А. М. Ремизова:

«…Дивизия. Отчаянные рубаки. С Таманского полуострова отступали. Устали за три года. У каждого четыре-пять котелков (то есть срубил 4—5 голов). Плохо одеты. Иногда одни штаны да рваные башмаки, а торс голый.  Он подпоясывается, через голое тело надевает патронташ, засовывает револьвер… Война уже — ремесло…» Такова армия вчерашнего пастуха Ковтюха!

Многозначительны такие подробности: они начисто разрушают парадное, упрощенно-оптимистическое восприятие всей человеческой панорамы романа, этой грандиозной фрески с напряженными, захваченными в момент смертельного изнеможения борьбы фигурами.

«Железный поток» — не фабрика оптимизма, а трагическая, глубоко конфликтная эпопея. В ней нет неизменных, внутренне статичных людских множеств, в которых личность полностью отрешается от своего «я»: народ Серафимовича имеет в романе как бы внутреннюю «автобиографию», претерпевает глубокие изменения.

Писатель знал, как страшна стихия гражданской войны. В сущности для многих — и белых и красных — война — это жизнь под особым созвездием. «Под созвездием топора» (И. Елагин). Сейчас мы совсем по-иному читаем, без восторга, например, строки Н. Тихонова об этих днях:

Неправда с нами ела и пила,

Колокола гудели по привычке,

Монеты вес утратили и звон,

И дети не пугались мертвецов…

Поэт утешает нас, правда, заверением, звучащим сейчас, когда мы знаем цену любого урока, не столь уж убедительно:

Тогда впервые выучились мы

Словам прекрасным, горьким и жестоким…

Но чем оплачены эти слова, эти великие утопии? Возникший «поток» — Серафимович сразу увидел это! — несет с собой не одни идеальные начала, но и исторически сложившиеся в народе пороки, навыки рабства, «обломовщины», порой хлестаковщины. Разве не Хлестаков тот же честолюбец Смолокуров, готовый со своим отрядом махнуть в Крым, мешающий Кожуху во время похода?

Читайте также:  Краткое содержание горький мои университеты точный пересказ сюжета за 5 минут

В «Железном потоке»  не так уж много чисто батальных сцен. До уровня общечеловеческих тревог М. Цветаевой, конечно, роман не возвышается. Но движение гуманистической мысли — и естественно, стиля, стихии чувств автора — есть.

Если и возникает в романе картина боя, то мы видим кровавую мешанину страстей, трагедию слепоты.

Тут действительно обе стороны хлебают то, «що воны заварилы» в Москве, в Питере, заварили, может быть, и «теоретично», научно, но плохо зная различные пласты, в том числе анархические, собственнические, исторического сознания народа: «Лес штыков вырос в серой мгле рассвета перед изумленными казаками, закипела работа в реве, в кряканье, в стоне, ругательстве. Не было людей — было кишевшее, переплетшееся зверье… » Да, и такие  словесные краски, выпадающие из поэтики парада, из образа «революции-праздника», есть в «Железном потоке».

Не сверкает блеском парада «железо» в этом романе — на нем запекшаяся кровь и победителей, и жертв, и знамена таманцев тоже намокли от крови.

Серафимович доносит мысль, важную и сейчас: в гражданской войне побеждает часто не тот, кто совестливей, мягче, отзывчивей, а тот, кто фанатичен, «узок», как лезвие сабли, кто бесчувственнее к страданиям, кто более привержен абстрактной доктрине.

Одну из таких «побед» в «Железном потоке» вообще трудно назвать даже сражением. Однажды навстречу казакам таманцы вывели всех…

безоружных детей, стариков… Может быть, это вообще было не сражение, а взрыв отчаяния? А может быть, расчетливая эксплуатация «слабости», т. е. совестливости, жалости, общечеловеческой морали «врага»?

В «Бронепоезде 14-69» Вс. Иванова партизаны тоже поручают одному из бойцов лечь на рельсы на пути белого бронепоезда: авось, белые не станут давить человека и остановятся… Фантастическая картина  шествия обреченных возникает и у Серафимовича:

«Она схватила ребенка, единственное оставшееся дитя, и, зажав его у груди, кинулась навстречу нараставшей в топоте лавине.

— Сме-ерть!.. Сме-ерть!.. Сме-ерть идет!

Все, сколько их тут нн было, схватив, что попалось под руку, кто палку, кто охапку сена, кто дугу, кто кафтан, хворостину, раненые — свои костыли,— все в исступлении ужаса, мотая этим в воздухе, бросились навстречу своей смерти.

— Сме-ерть! Сме-ерть!

Ребятишки бежали, держась за подолы матерей, и тоже тоненько кричали:

— Сыелть… Смелть!

Источник: https://students-library.com/library/read/45945-roman-serafimovica-zeleznyj-potok

Александр Серафимович “Железный поток” – Ресурс студентов-филологов

Автор “Железного потока” (1924) Александр Серафимович (1863-1949) не был участником описываемого похода Таманской армии, но в сюжетной канве, главных персонажах, исторических событиях он ни на йоту не отходит от правды. Реальный командир Епифан Иович Ковтюх послужил прототипом для образа Кожуха, а адъютант Ковтюха, Яков Емельянович Гладких, соответственно, – для Приходько.

В основе “Железного потока” – история легендарного похода Таманской армии в 1918 г. с Таманского полуострова через Новороссийск, Туапсе, через Кавказские горы на равнины Кубани, где находились основные силы Красной Армии. Движение армии сопровождалось кровопролитными сражениями.

Казалось бы, после такого тяжелого перехода люди должны были ожесточиться, замкнуться в себе. Однако все обстояло совершенно иначе – многотысячная неорганизованная толпа, именно толпа в начале похода, постепенно преобразилась в организованную революционную массу, готовую выполнить любой приказ командира Кожуха.

Люди, думавшие в начале похода лишь о личном спасении, поняли главное: смысл их жизни | сложившейся ситуации – в единстве, так как только сообща можно преодолеть опасность. И вот уже “нет взводов, нет рот, батальонов, нет полков, – есть одно неназываемое, громадное, единственное.

Бесчисленными шагами идет, бесчисленными глазами смотрит, множеством сердец бьется одно неохватное сердце”.

Впечатление эпичности усиливается за счет использования писателем своеобразных гипербол, эпитетов и метафор: “исступленное солнце”, “неоглядно-знойные облака”, “неестественно-ослепительный свет”, “нечеловечески-горластый рев орудий”, “тысячеголосый, тысячекрат отраженный голодный скрип в голодных скалах”, “черно-бушующее небо”, “знойно-трепещущие”, “голодно-оскальные ущелья”, “безгранично черная муть”. Масштабные описания у Серафимовича чередуются с изображением конкретных запоминающихся эпизодов. Читатель видит, как людей, находящихся в повозке, бесследно уносит с горы водный поток, как по приказу командира ведут таманцев мимо своих товарищей, повешенных неприятелем, или как обезумевшая женщина кормит грудью мертвого ребенка.

Как относятся к Советам люди, не наделенные властью? Интересен в этом плане образ крестьянки бабы Гарпины. Героиня дважды показана на страницах романа. Вначале она не понимает смысла развернувшихся военных баталий, поэтому открыто выступает против новой власти, ввергнувшей страну в военный хаос.

Личное, воплощенное в самоваре, для нее куда важнее развернувшихся жакерии. В порыве ожесточения Гарпина произносит: “Та нэхай ция власть подохне, як пропадэ мий самовар”. После окончания трудного похода героиня иначе воспринимает новую власть: “…

Та цур ему, нэхай пропадае! Нэхай живе наша власть, наша ридна, бо мы усю жисть горбы гнули та радости не знали…”.

Образ командира Кожуха, неплохого стратега, умелого организатора, существенно отличается от образа Чапаева, героя одноименного произведения Д. Фурманова. Характер героя Серафимовича получился как бы “однокачественным” – весь талант его направлен на создание железной дисциплины в дивизии.

В романе отсутствуют бытовые детали, раскрывающие командира как человека, упор же делается на внешнем облике героя: выделяются “железные челюсти”, “четырехугольные каменные челюсти”, “железные желваки”, “железный лязг голоса”. Может быть, Кожуховская суровость идет от чрезвычайно трудной ситуации, в которой оказался командир.

Кожуху в “Железном потоке” противопоставлен главарь матросов Смолокуров, разлагающе действовавший не только на своих “лихих товарищей”, но и на таманцев. Впрочем, настоящего противоборства между анархистом и большевиком не получилось.

Уж слишком примитивным оказался демагог Смолокуров: “могучая фигура с красиво протянутой рукой” выдавала его намерения при первом же знакомстве. Писателя в данном случае интересовал другой аспект – сила воли “железного” Кожуха, легко побеждающего противника-позера.

Источник: http://filfucker.ru/referati/aleksandr-serafimovich-zhelezniy-potok

Содержание статьи Серафимовича «Железный поток»

В статье о «Железном потоке» Серафимович подчерки­вает целенаправленность этого композиционного приема: «Начало и конец органически связаны. В первой главе начинается процесс, в последней этот процесс заканчива­ется психологическим напором на читателя.

В конце и начале заключается вся сущность вещи». Так раскрыва­ется идейный смысл произведения.

Он — в изображении процесса пробуждения революционного сознания десятков тысяч людей, превращения их в единомышленников: «…будто идет один человек несказанного роста, неска­занной тяжести, и бьется одно нечеловечески огромное сердце».

Ярче других на фоне массы выписаны два образа: Кожуха и бабы Горпины. Баба Горпина — крестьянка. Тяжелейший поход заставил ее пересмотреть жизнен­ные ценности, отказаться от приверженности к своему добру. Серафимович затрагивает важнейшую тему пре­одоления собственнических пережитков в сознании кре­стьянства.

Образ Кожуха — в одном ряду с образами Командар­ма из «Падения Дайра» А. Малышкина, Чапаева из романа Д, Фурманова. Он, как и они, тесно связан с масса­ми, выражает их интересы. «Кожух — герой и — не ге­рой, — писал Серафимович.

— Он не герой потому, что если бы его не сделала масса своим вождем, если бы она не влила в него содержание, то Кожух был бы самым обыкно­венным человеком.

Но в то же время он и герой, герой потому, что масса не только влила в него содержание, но и шла за ним, и подчинялась ему как вождю».

Щедро одаренный от природы, целеустремленный, тру­долюбивый, Кожух уже в предреволюционные годы со­вершил невозможное — выходец из крестьян стал офице­ром.

Свое жизненное призвание он нашел в служении народу: «Кожух хотя словами не умел сказать: «Классы, классовая борьба, классовые отношения»,— но глубоко почуял это из уст рабочих, схватил ощущением, чувством.

И то, что наполняло его каменной ненавистью, — офи­церье, — теперь оказалось крохотным пустяком перед ощу­щением, перед этим чувством неизмеримой классовой борьбы: офицерье — только жалкие лакеи помещика и буржуя.

А следы добытых когда-то с таким нечеловеческим упорством погонов жгли плечи,— хоть и знали за своего, а косились. И так же каменно, с таким же украинским упорством он решил каленым железом, своей кровью, своей жизнью выжечь эти следы и так послужить,— нет, неизмеримо больше послужить громаде бедноты, кость от кости которой он был».

Кожух — талантливый организатор и воспитатель масс, прекрасно знающий их интересы. Его незаурядные военные способности в полной мере выявились во время похода: «К Кожуху со всех сторон ползут донесения, ука­зания, разъяснения, планы, иногда неожиданные, остро­умные, яркие, — и общее положение выступает отчетливо».

То бесконечное доверие, которое выражают таманцы Кожуху в конце похода,— самая желанная и дорогая награда для него.

Облик Кожуха обрисован Серафимовичем в условно- романтических тонах. Чаще других при этом писатель использует тот же эпитет, что и в названии произведения: «железные челюсти», «железный лязг голоса», «железные желваки».

И сегодня в полной мере актуальны слова Д. Фурмано­ва: «Тем и ценно, тем и прекрасно это произведение — «Железный поток»,— что оно дает богатейшую пищу уму и сердцу читателя, вводит его в события, со всех сторон обнажает их во всей полноте, во всей многогранности, необратимой естественной простоте и убедительности.

Эта органическая простота в творчестве Серафимовича — от глубокого понимания движущих сил жизни и борьбы человеческой… Окунуться на несколько часов в чтение «Железного потока» — это значит освежиться в переживаниях героических революционных действий, это значит приобщиться к произведению большого художественного дарования».

Источник: http://waldorf.in.ua/soderzhanie-stati-serafimovicha-zheleznyj-potok/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector