Краткое содержание зощенко золотые слова точный пересказ сюжета за 5 минут

Краткое содержание: Золотые слова (Зощенко)

Краткое содержание Зощенко Золотые слова точный пересказ сюжета за 5 минут

“Когда я был маленьким, я очень любил ужи­нать со взрослыми. И моя сестренка Леля тоже любила такие ужины не меньше, чем я”. Так на­чинается рассказ Зощенко, который ведется от ли­ца мальчика Миньки. Желание детей оказаться за столом имело несколько причин. Первая — было много разнообразной еды.

Вторая — взрослые рас­сказывали много интересных фактов из жизни. Сначала ребята сидели за столом тихо, но со вре­менем осмелели и тоже стали делиться своими жизненными впечатлениями. Детские высказы­вания смешили гостей. А родители были горды тем, что в этих разговорах виден ум и развитие их детей.

Но один ужин изменил этот “обычай”.

Начальник папы Миньки рассказывал неве­роятную историю о том, как он спас пожарного. “Этот пожарный будто бы угорел на пожаре. И папин начальник вытащил его из огня”. Де­тям не понравился такой рассказ. Леля сидела словно на иголках. Ей хотелось поведать свою историю, по ее мнению, более интересную.

А так как начальник рассказывал очень медленно, то девочка не выдержала и перебила рассказчика: “Это что! Вот у нас во дворе была одна девоч­ка…” Свою историю Леля не продолжила, так как мама на нее шикнула, а папа строго посмот­рел.

Начальник же покраснел от гнева и возму­тился тому, что дети сидят за одним столом со взрослыми и перебивают их.

Девочка напомнила то место, где начальник

остановился. И тут же заметила, что угоревший пожарник не мог сказать ему “мерси”, так как он лежал скорее всего без сознания. И снова при­нялась рассказывать свою историю. Теперь она получила шлепок от мамы. Гости заулыбались. А начальник еще более покраснел. Но мальчик решил исправить положение.

Он поведал о том, что угоревшие бывают разные. Но, как правило, они бормочут сами не зная чего. Так что вместо “караул”, тот вполне мог сказать “мерси”. Гости засмеялись. Начальник, которого уже трясло от гнева, сказал родителям: “Вы плохо воспитыва­ете детей.

Они мне просто пикнуть не дают — все время перебивают глупыми замечаниями”.

Бабушка все это время наблюдавшая за проис­ходящим, заметила, что Леля вместо раскаяния продолжала есть за двоих. Девочка тихонько за­метила, что на сердитых воду возят. Однако на­чальник расслышал эти слова и принял их на свой счет.

Он ахнул от удивления и снова обра­тился к родителям девочки: “Всякий раз, когда я собираюсь к вам в гости и вспоминаю про ваших детей, мне прямо неохота к вам идти”. На этот раз папа сказал, что из-за плохого поведения детей за столом им не разрешается с этого времени ужи­нать со взрослыми.

А сейчас он предложил им до­пить чай и покинуть комнату.

“Доев сардинки, мы с Лелей удалились под веселый смех гостей”. После этого случая дети два месяца не садились за стол вместе со взрос­лыми. Однажды, когда отец был в хорошем на­строении, они уговорили его снова разрешить им садиться с ними за один стол. Он согласился, но запретил им что-либо говорить за столом: “Одно ваше слово, сказанное вслух, — и более вы за стол не сядете”.

И вот снова в один прекрасный день детям по­зволено сидеть за одним столом со взрослыми. Теперь они сидели очень тихо и постоянно мол­чали. Они понимали, что случайно высказанное слово лишит их возможности теперь уже навсег­да сидеть за общим столом.

Однако такой запрет их не очень расстроил. Они ели за четверых и пересмеивались между собой. “Мы считаем, что взрослые даже прогада­ли, не позволив нам говорить. Наши рты, сво­бодные от разговоров, целиком заняты едой”. Так за столом они съели все, что можно, и при­нялись за сладкое.

Когда со сладким и чаем было покончено, они решили все попробовать по второму кругу. Тем более что мама заметила, что еда закончилась, и принесла новые порции.

Мальчик взял булку и хотел ее намазать мас­лом. Но оно было сильно замершим и никак не хо­тело размазываться по булке. Масло было словно каменное.

Тогда Минька придумал: положил масло на кончик ножа и стал его греть над чаем. Но свой чай он уже выпил, поэтому решил по­греть его над соседним стаканом. Это оказался стакан папиного начальника.

Он рассказывал что-то интересное, поэтому совершенно не заме­тил, что делает мальчик.

“Между тем нож согрелся над чаем. Масло не­множко подтаяло. Я его хотел намазать на булку и уже стал отводить руку от стакана. Но тут мое масло неожиданно соскользнуло с ножа и упало прямо в чай”. Мальчик обмер от страха. Он не от­рываясь смотрел на стакан с маслом. Когда нако­нец Минька оглянулся, он увидел, что никто не заметил того, что случилось.

Только Лелька заме­тила и, поглядывая на брата, стала посмеиваться. Она еще больше начала смеяться, когда началь­ник стал ложечкой помешивать свой чай. Он ме­шал его так долго, что все масло растаяло. “И те­перь чай был похож на куриный бульон”. Начальник поднес стакан ко рту. Леле было очень интересно, что произойдет, когда он глотнет этой бурды.

Однако, она испугалась и хотела крикнуть ему: “Не пейте!” Но вспомнила, что отец не разре­шил ей разговаривать за столом, и промолчала. Брат ее тоже ничего не сказал. Начальник нако­нец сделал большой глоток. “Но тут глаза его ста­ли круглыми от удивления. Он охнул, подпры­гнул на своем стуле, открыл рот и, схватив салфетку, стал кашлять и плеваться”.

От испуга он не мог ничего произнести и ничего ответить ро­дителям. Все стали рассматривать его чай. Мама мальчика попробовала и сказала, что там плавает всего лишь кусочек масла, который растопился в горячем чае. Папа поинтересовался у детей, как оно могло туда попасть. Получив разрешение го­ворить, Леля выпалила: “Минька грел масло над стаканом, и оно упало”.

И все засмеялись. Неко­торые же стали рассматривать свои стаканы.

Начальник начал говорить, что дети могли не масло, а деготь в чай добавить. Один из гостей заметил, что дети видели, как упало масло, но ничего не сказали. В этом он видел главное преступление. Все узнали, что папа не разрешил за столом разговаривать. Поэтому они никому ни­чего не сказали.

Папа на это сказал, что они не гадкие, а глупые дети, потому что они беспрекос­ловно исполняют приказания. Надо и впредь при­держиваться правил, но только делать это надо с умом. И в таком случае вместо наказания они получили бы благодарность. “Все надо делать с учетом изменившейся обстановки, — сказал па­па.

— И эти слова вам надо золотыми буквами за­писать в своем сердце. Иначе получится абсурд”. Мама и бабушка стали приводить примеры, ког­да те должны были бы исполнять приказания и в новых условиях. Например, бежать из квар­тиры, если начался пожар, хотя детям и говори­ли не выходить из дома.

Папа посоветовал на­лить чаю Леле, так как из-за глупости их наказывать не следует. Гости засмеялись, а дети зааплодировали.

Но мальчик тогда папиных слов не понял. По­нимание золотых слов пришло со временем.

Автор обращается к детям и говорит, что те­перь придерживается этих слов во всех случаях жизни. Даже в работе он старался следовать это­му правилу: писать по тем же законам, что и ма­стера этого искусства. Но он увидел, что обста­новка изменилась. “Жизнь и публика уже не те, что были при них”.

Поэтому он не стал подра­жать мастерам. Возможно, именно поэтому ав­тор принес мало огорчений людям. “И был до не­которой степени счастливым. Впрочем, еще в древние времена один мудрый человек (которо­го вели на казнь) сказал: “Никого нельзя назвать счастливым раньше его смерти”.

Это были тоже золотые слова”.

Золотые слова многих героев мы находим в произведении Зощенко. И все они говорят, во-первых, о том, что не надо делать поспешных вы­водов.

А во-вторых, не стоит следовать беспре­кословно всем правилам и указаниям, которые произносят взрослые. Все действия изначально надо продумывать, а что непонятно, уточнить у того, кто дал подобные указания.

И, возможно, тогда ошибок человек на своем жизненном пути будет совершать намного меньше.

Глоссарий:

        • зощенко золотые слова краткое содержание
        • план к рассказу золотые слова зощенко
        • план рассказа золотые слова
        • План к рассказу Золотые слова
        • золотые слова зощенко план

(Пока оценок нет)

Источник: http://ege-essay.ru/kratkoe-soderzhanie-zolotye-slova-zoshhenko/

Краткое содержание “Золотые слова”

“Когда я был маленьким, я очень любил ужинать со взрослыми. И моя сестренка Леля тоже любила такие ужины не меньше, чем я”. Так начинается рассказ Зощенко, который ведется от лица мальчика Миньки. Желание детей оказаться за столом имело несколько причин. Первая – было много разнообразной еды.

Вторая – взрослые рассказывали много интересных фактов из жизни. Сначала ребята сидели за столом тихо, но со временем осмелели и тоже стали делиться своими жизненными впечатлениями. Детские высказывания смешили гостей. А родители были горды тем, что в этих разговорах виден ум и развитие их детей.

Но один ужин изменил этот “обычай”.

Начальник папы Миньки рассказывал невероятную историю о том, как он спас пожарного. “Этот пожарный будто бы угорел на пожаре. И папин начальник вытащил его из огня”. Детям не понравился такой рассказ. Леля сидела словно на иголках. Ей хотелось поведать свою историю, по ее мнению, более интересную.

А так как начальник рассказывал очень медленно, то девочка не выдержала и перебила рассказчика: “Это что! Вот у нас во дворе была одна девочка…” Свою историю Леля не продолжила, так как мама на нее шикнула, а папа строго посмотрел.

Начальник же покраснел от гнева и возмутился тому, что дети сидят за одним столом со взрослыми и перебивают их.

Девочка напомнила то место, где начальник остановился. И тут же заметила, что угоревший пожарник не мог сказать ему “мерси”, так как он лежал скорее всего без сознания. И снова принялась рассказывать…свою историю. Теперь она получила шлепок от мамы. Гости заулыбались. А начальник еще более покраснел.

Читайте также:  Краткое содержание куприн суламифь точный пересказ сюжета за 5 минут

Но мальчик решил исправить положение. Он поведал о том, что угоревшие бывают разные. Но, как правило, они бормочут сами не зная чего. Так что вместо “караул”, тот вполне мог сказать “мерси”. Гости засмеялись. Начальник, которого уже трясло от гнева, сказал родителям: “Вы плохо воспитываете детей.

Они мне просто пикнуть не дают – все время перебивают глупыми замечаниями”.

Бабушка все это время наблюдавшая за происходящим, заметила, что Леля вместо раскаяния продолжала есть за двоих. Девочка тихонько заметила, что на сердитых воду возят. Однако начальник расслышал эти слова и принял их на свой счет.

Он ахнул от удивления и снова обратился к родителям девочки: “Всякий раз, когда я собираюсь к вам в гости и вспоминаю про ваших детей, мне прямо неохота к вам идти”. На этот раз папа сказал, что из-за плохого поведения детей за столом им не разрешается с этого времени ужинать со взрослыми.

А сейчас он предложил им допить чай и покинуть комнату.

“Доев сардинки, мы с Лелей удалились под веселый смех гостей”. После этого случая дети два месяца не садились за стол вместе со взрослыми. Однажды, когда отец был в хорошем настроении, они уговорили его снова разрешить им садиться с ними за один стол. Он согласился, но запретил им что-либо говорить за столом: “Одно ваше слово, сказанное вслух, – и более вы за стол не сядете”.

(Пока оценок нет)
Loading…Вы сейчас читаете сочинение Краткое содержание “Золотые слова”« Герой романа Достоевского “Преступление и наказание”Краткое содержание “Герман и Доротея” »

Источник: http://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-zolotye-slova/

Анализ рассказов “Великие путешественники” и “Золотые слова” Зощенко М.М. (цикл “Леля и Минька”)

За «Елкой» идет один из самых длинных рассказов цикла — «Великие путешественники». Он также один из позднейших (впервые опубликован в «Звезде», 1940, № 10). Здесь рассказывается о приключениях автора в возрасте шести лет, когда он со старшей сестрой и сыном дачной хозяйки отправился тайком в кругосветное путешествие.

Степка, вооруженный фундаментальной истиной о том, «Земля круглая», ведет Лелю и Миньку в кругосветное путешествие через ближайший лес, где они проводят ночь, дрожа от страха. Леля и Минька хотят вернуться домой и поэтому обманывают спящего Степку, разворачивая его так, что его ноги показывают туда, откуда они пришли.

Дома их встреча­ют криками радости, им читают нотации о вреде плохих знаний, а хозяйского сына запирают в наказание на день в бане.

Одно из лучших юмористических мест во всем цикле — описание того, как товарищи по путешествию собираются в дорогу. Забавно и описание рассказчика, шатающегося под огромным мешком из-под муки, куда упакованы необходи­мые вещи.

При всей занимательности этой истории о детском путешествии, она воздействует не так сильно, как предшест­вующий рассказ («Елка») или следующий («Золотые слова»). Последний рассказ цикла, «Золотые слова», содержит то, что можно рассматривать как литературное кредо автора. Это единственная вещь, нигде не появлявшаяся до публикации всего цикла.

Она была напечатана в разделе рассказов для детей в сборнике Зощенко 1946 года. И на этот раз еда ока­зывается в центре событий, но теперь акцент перемещен с самой еды на ситуацию, в которой она поглощается.

Рассказ­чик повествует, как они с сестрой любили обедать со взрос­лыми, особенно когда приходили гости: им нравилась и вкус­ная еда, и разговоры за столом, это удовольствие было им позволено, пока они хорошо себя вели. Однажды в присутст­вии начальника отца Леля была настолько дерзка, что пере­била его несколько раз и усомнилась в правдивости его рас­сказа о себе.

После этого Леля и Минька были изгнаны из-за «взрослого» стола на два месяца. Наконец им позволили вернуться, но с условием не говорить за столом ни слова. Конечно, они повиновались и открывали рты только для того, чтобы налегать на еду.

И вот Минька обнаружил, что масло, которое он хотел намазать на свою булку, довольно твердое, и решил размягчить его, держа нож с маслом над дымящимся чаем соседа по столу. Оба ребенка наблюдают молча и с ужасом, как масло тает на лезвии ножа и скользит в чай начальника, прежде чем Минька успевает отодвинуть нож. Начальник пьет чай и строит гримасу, а от детей требу­ют рассказать, что произошло. Освобожденные от обета мол­чания, они рассказывают все. Далее следует наставление отца, тут же комментируемое и развиваемое рассказчиком:

«Все надо делать с учетом изменившейся обстановки».

«Но папины слова я, пожалуй, не сразу понял, — пишет взрослый Зощенко. — Зато впоследствии я понял и оценил эти золотые слова».

Этот рассказ завершает цикл «Леля и Минька».

Источник: http://classlit.ru/publ/literatura_20_veka/zoshhenko_m_m/analiz_rasskazov_velikie_puteshestvenniki_i_zolotye_slova_zoshhenko_m_m_cikl_lelja_i_minka/8-1-0-9

Зощенко краткое содержание. Иностранцы – рассказ – михаил зощенко

Михаил Зощенко – известный русский писатель, чьи произведения были написаны в жанре сатиры и направлены на изобличение мещанства и буржуазии. Наиболее известным его творением является цикл маленьких рассказов про Лельку и Миньку. Ниже будет представлено краткое содержание “Елки” Зощенко.

Действующие лица

Главными героями “Елки” Зощенко являются брат и сестра – Минька и Лелька. Девочка была старше, и в период описываемых событий ей было 7 лет. По своему характеру она была весьма энергичной девочкой.

А брат Минька был ее младше, и он стремился все повторять за своей взрослой сестрой.

Кстати, рассказ “Елка” Зощенко – автобиографичный, это вызывает еще больший интерес к произведению, потому что позволяет узнать автора лучше.

В преддверии праздника

Краткое содержание “Елки” Зощенко следует начать с того, что Минька (от его лица и ведется повествование), уже будучи взрослым, вспоминает один случай с елкой.

Ему было пять лет, и с этого возраста он уже запоминал все праздники. Конечно, и до этого ему показывали елку, но он этого еще не запоминал. Мальчик ждал праздника и даже подглядывал за приготовлениями.

Однажды, когда их мама была на кухне, Леля предложила брату сходить и посмотреть на елку.

Она была очень красивая: на ней висели конфеты, яблоки, пастила, орехи и другие украшения, а под ней лежали красиво упакованные подарки. И, глядя на все это великолепие, девочка кое-что придумала.

Что предложила Леля?

Важным эпизодом в кратком содержании “Елки” Зощенко является предложение девочки не открывать подарки, а лучше съесть что-нибудь вкусное. Брат поддерживает сестру, и она моментально съедает одну пастилу. Минька откусывает маленький кусочек яблока.

Тогда Леля решает съесть не только пастилу, но и одну конфету. Она была высокого роста, поэтому могла достать до самых “вкусных” украшений. Минька же был маленького роста и мог дотянуться только до яблока. Примечательным является то, что он изменяет имя сестры, добавляя к нему увеличительный суффикс (“Лелище”), намекая на ее рост.

Леля поддразнивает брата, говоря, что она съест пастилу, орех и возьмет себе еще и хлопушку. Минька чуть не заплакал от обиды. Он решает пододвинуть к елке стул, чтобы дотянуться до других сладостей. Но стул падает на мальчика, он поднимает его, но тот снова падает, теперь уже прямо на подарки.

Леля говорит, что брат отломил руку фарфоровой кукле. Тут они услышали, как к двери подходит мама, и убежали в другую комнату. Сестра говорит брату, что мама наверняка его накажет. Минька хотел заплакать, но в этот момент к ним пришли гости.

Последствия проделки

Приходят дети вместе со своими мамами. Их всех зовут подойти к елке, где им говорят, что будут давать подарок и сладкое угощение. И вот доходит очередь до яблока, покусанного Минькой. Леля говорит, что это сделал мальчик. В ответ брат говорит, что это сестра научила его.

Мама решает поставить девочку в угол, а мальчику, которому досталось это яблоко, отдает паровозик, предназначавшийся Миньке. Ему стало так обидно, что он больно ударил мальчика. Мама этого мальчика назвала Миньку разбойником, но за него вступилась его маменька. Тем временем, одной девочке достается кукла со сломанной рукой. Мамы с детьми обиделись на хозяев дома и ушли.

Главным моментом в кратком содержании “Елки” Зощенко является то, что отец детей не вступился за них, как мама, а, наоборот, сказал, что не хочет, чтобы его дети выросли избалованными. Он сказал, что они останутся без сладкого на год, а подарки потом отдаст гостям.

С тех пор писатель больше никогда не съел ни одного чужого яблока и не обижал тех, кто слабее его. Этот небольшой рассказ учит детей, что никогда нельзя брать чужие вещи, а взрослым показывает, что иногда нужно проявить строгость в воспитании, чтобы дети выросли хорошими людьми.

Иностранца я всегда сумею отличить от наших советских граждан. У них, у буржуазных иностранцев, в морде что-то заложено другое. У них морда, как бы сказать, более неподвижно и презрительно держится, чем у нас. Как, скажем, взято у них одно выражение лица, так и смотрится этим выражением лица на все остальные предметы. Некоторые иностранцы для полной выдержки монокль в глазах носят.

Дескать, это стёклышко не уроним и не сморгнем, чего бы ни случилось. Это, надо отдать справедливость, здорово. А только иностранцам иначе и нельзя. У них там буржуазная жизнь довольно беспокойная. Им там буржуазная мораль не дозволяет проживать естественным образом. Без такой выдержки они могут ужасно осрамиться. Как, например, один иностранец костью подавился.

Курятину, знаете, кушал и заглотал лишнее. А дело происходило на званом обеде. Мне про этот случай один знакомый человек из торгпредства рассказывал. Так дело, я говорю, происходило на званом банкете. Кругом, может, миллионеры пришли. Форд сидит на стуле. И ещё разные другие. А тут, знаете, наряду с этим человек кость заглотал.

Конечно, с нашей свободной точки зрения в этом факте ничего такого оскорбительного нету. Ну, проглотил и проглотил. У нас на этот счёт довольно быстро. Скорая помощь. Мариинская больница. Смоленское кладбище. А там этого нельзя. Там уж очень исключительно избранное общество. Кругом миллионеры расположились. Форд на стуле сидит. Опять же фраки. Дамы.

Одного электричества горит, может, больше, как на двести свечей. А тут человек кость проглотил. Сейчас сморкаться начнёт. Харкать. За горло хвататься. Ах, боже мой! Моветон и чёрт его знает что. А выйти из-за стола и побежать в ударном порядке в уборную – там тоже нехорошо, неприлично. «Ага,- скажут,- побежал до ветру». А там этого абсолютно нельзя.

Читайте также:  Краткое содержание рассказов гарина-михайловского за 2 минуты

Так вот этот француз, который кость заглотал, в первую минуту, конечно, смертельно испугался. Начал было в горле копаться. После ужасно побледнел. Замотался на своём стуле. Но сразу взял себя в руки. И через минуту заулыбался. Начал дамам посылать разные воздушные поцелуи. Начал, может, хозяйскую собачку под столом трепать. Хозяин до него обращается по-французски.

– Извиняюсь,- говорит,- может, вы чего-нибудь действительно заглотали несъедобное? Вы, говорит, в крайнем случае скажите. Француз отвечает: – Коман? В чём дело? Об чём речь? Извиняюсь, говорит, не знаю, как у вас в горле, а у меня в горле всё в порядке. И начал опять воздушные улыбки посылать. После на бланманже налёг. Скушал порцию.

Одним словом, досидел до конца обеда и никому виду не показал. Только когда встали из-за стола, он слегка покачнулся и за брюхо рукой взялся – наверное, кольнуло. А потом опять ничего. Посидел в гостиной минуты три для мелкобуржуазного приличия и пошёл в переднюю.

Да и в передней не особо торопился, с хозяйкой побеседовал, за ручку подержался, за калошами под стол нырял вместе со своей костью. И отбыл. Ну, на лестнице, конечно, поднажал. Бросился в свой экипаж. – Вези,- кричит,- куриная морда, в приёмный покой. Подох ли этот француз или он выжил,- я не могу вам этого сказать, не знаю. Наверное, выжил. Нация довольно живучая.

Голубая книга

Однажды Зощенко был у Горького.

И вот Горький ему говорит: а что бы вам, Михал Михалыч и все такое прочее, не написать вот в этой вашей сказовой, с позволения сказать, манере всю историю человечества? Чтобы, значит, герой ваш, обыватель, все понял и достало его ваше сочинение, образно говоря, до самых, извините, печенок.

Вот так бы и писали: со всеми вводными словами, на смеси коммунального жаргона и, как бы это сказать, канцелярита, в такой, знаете, маловысокохудожественной манере, чтобы которые без образования, те все поняли. Потому что те, которые с образованием, они вымирающий класс, а надо, говорит, объясняться с простыми.

И вот Михал Михалыч его послушал и примерно так и пишет. Он пишет с бесконечными повторами одних и тех же фраз, потому что мысль героя-повествователя, с позволения сказать, убога. Он пишет со смешными бытовыми подробностями, которые в действительности места не имели.

И он, примерно сказать, уважаемые граждане и гражданочки, конечно, терпит тут крах как идеолог, потому что его читатель-обыватель только со смеху покатится над такой книгой, но никакой пользя для себя не приобретет, его перевоспитывать бесполезно.

Но как художник Михал Михалыч одерживает большую победу, поскольку на смешном мещанском языке излагает пикантные факты из разной там всемирной истории, показывая, что бывает с этой всемирной историей и вообще с любой деликатной материей, ежели в нее лапы запустит обывательское, примерно сказать, мурло.

Вот он, значит на таком вот языке и пишет “Голубую книгу”, деля её на пять разделов: “Деньги”, “Любовь”, “Коварство”, “Неудачи” и “Удивительные события”. Он, конечно, хочет быть полезным победившему классу и вообще.

Поэтому он рассказывает истории из жизни разных попов, царей и других маловысокообразованных кровопийц, которые тиранили трудовой народ и пущай за это попадут в позорную яму истории.

Но фокус весь, граждане-товарищи, в том, что он в каждый раздел подверстывает еще несколько историй из советской жизни, новой, социалистической жизни, а из историй этих прямиком вытекает, что победивший народ есть такое же, простите, мурло и по части коварства ничуть не уступит кровопийцам вроде Екатерины Великой или Александра полководца Македонского. И получается у Михал Михалыча, что вся человеческая история есть не путь восставшего класса к своему, значит, триумфу, а один грандиозный театр абсурда.

Вот он, значит, пишет про жильца, выигравшего деньги, и как этот жилец ушел к любовнице со своими деньгами, а потом деньги у него сперли, и та жиличка его выперла, и он очень прекрасно вернулся к своей жене, у которой морда от слез уже пухлая.

И не употребляет при этом даже слов “человек” или “женщина”, а только “жилец” и “жиличка”. Или вот он в разделе “Любовь” пишет про то, как жена одного служащего, пардон, влюбилась в одного актера, пленившего её своей великолепной игрой на подмостках сцены.

Но он был семейный, и им негде было встречаться. И они встречались у её подруги.

А к этой подруге очень великолепно ходил муж этой дамочки, что влюблена в артиста, а к соседу этой подруги ходила жена нашего артиста, будто бы попить чаю с пирожными, а на самом деле всякий моментально поймет, какие такие у них водились пирожные.

И тут им надо было бы всем разжениться и пережениться, но поскольку уже была куча детей у всех у них, то это было невозможно и только обременительно, и все они, поскандалив и изведя этим в корне свою любовь, остались, извините за выражение, в статус-кво. Но крови много друг другу попортили, страдая, как последние извозчики или сапожники, даром что были артисты и служащие.

И так вот они живут, к примеру, поэты, которые влюблены, но жизни не знают, или артисты, у которых нервы не в порядке. И Михал Михалыч тем подписывает приговор своему классу и себе самому, что вот они оторваны от жизни.

Но трудящие у него выходят ничуть не лучше, потому что только и думают, как пива выпить, жене в харю плюнуть или чтобы из партии не вычистили. При слове “чистка” с ними вроде как бы удар делается, и они перестают чувствовать в себе вещество жизни (но это уже понесло Платоновым).

А исторические события в изложении Михала Михалыча выглядят того пошлее, потому что он их излагает таким же языком, каким другие его герои в поезде рассказывают случайному попутчику свою жизнь.

И получается у него, что вся история человечества есть одни только деньги, коварство, любовь и неудачи с отдельными удивительными происшествиями.

И мы со своей стороны против такого подхода ничего возразить не можем. И мы смиренно склоняем наше перо перед Михалом Михалычем, потому что так у нас все равно не получится, и слава Богу.

Источник: https://tsiolkovsky.ru/zoshchenko-the-brief-content-foreigners-the-story-mikhayil-zoshchenko.html

Золотые слова

Когда я был маленький, я очень любил ужинать со взрослыми. И моя сестрёнка Леля тоже любила такие ужины не меньше, чем я. 

    Во-первых, на стол ставилась разнообразная еда. И эта сторона дела нас с Лелей в особенности прельщала. 

    Во-вторых, взрослые всякий раз рассказывали интересные факты из своей жизни. И это нас с Лелей забавляло. 

    Конечно, первые разы мы вели себя за столом тихо. Но потом осмелели. Леля стала вмешиваться в разговоры. Тараторила без конца. И я тоже иной раз вставлял свои замечания. 

    Наши замечания смешили гостей. И мама с папой сначала были даже довольны, что гости видят такой наш ум и такое наше развитие. 

    Но потом вот что произошло на одном ужине. 

    Папин начальник начал рассказывать какую-то невероятную историю о том, как он спас пожарного. Этот пожарный будто бы угорел на пожаре. И папин начальник вытащил его из огня. 

    Возможно, что был такой факт, но только нам с Лелей этот рассказ не понравился. 

    И Леля сидела как на иголках. Она вдобавок вспомнила одну историю вроде этой, но только ещё более интересную. И ей поскорее хотелось рассказать эту историю, чтоб её не забыть. 

    Но папин начальник, как назло, рассказывал крайне медленно. И Леля не могла более терпеть. 

    Махнув рукой в его сторону, она сказала: 

    — Это что! Вот у нас во дворе одна девочка… 

    Леля не закончила свою мысль, потому что мама на неё шикнула. И папа на неё строго посмотрел. 

    Папин начальник покраснел от гнева. Ему неприятно стало, что про его рассказ Леля сказала: «Это что!» 

    Обратившись к нашим родителям, он сказал: 

    — Я не понимаю, зачем вы сажаете детей со взрослыми. Они меня перебивают. И вот я теперь потерял нить моего рассказа. На чём я остановился? 

    Леля, желая загладить происшествие, сказала: 

    — Вы остановились на том, как угоревший пожарный сказал вам «мерси». Но только странно, что он вообще что-нибудь мог сказать, раз он был угоревший и лежал без сознания… Вот у нас одна девочка во дворе… 

    Леля снова не закончила свои воспоминания, потому что получила от мамы шлепок. 

    Гости заулыбались. И папин начальник ещё более покраснел от гнева. 

    Видя, что дело плохо, я решил поправить положение. Я сказал Леле: 

    — Ничего странного нету в том, что сказал папин начальник. Смотря какие угоревшие, Леля. Другие угоревшие пожарные хотя и лежат в обмороке, но всё-таки они говорить могут. Они бредят. И говорят, сами не зная что. Вот он и сказал — «мерси». А сам, может, хотел сказать — «караул». 

Читайте также:  Краткое содержание набоков защита лужина точный пересказ сюжета за 5 минут

    Гости засмеялись. А папин начальник, затрясшись от гнева, сказал моим родителям: 

    — Вы плохо воспитываете ваших детей. Они мне буквально пикнуть не дают — всё время перебивают глупыми замечаниями. 

    Бабушка, которая сидела в конце стола у самовара, сердито сказала, поглядывая на Лелю: 

    — Глядите, вместо того чтобы раскаяться в своём поведении, эта особа снова принялась за еду. Глядите, она даже аппетита не потеряла — кушает за двоих… 

    — На сердитых воду возят. 

    Бабушка не расслышала этих слов. Но папин начальник, который сидел рядом с Лелей, принял эти слова на свой счёт. 

    Он прямо ахнул от удивления, когда это услышал. 

    Обратившись к нашим родителям, он так сказал: 

    — Всякий раз, когда я собираюсь к вам в гости и вспоминаю про ваших детей, мне прямо неохота к вам идти. 

    Папа сказал: 

    — Ввиду того что дети действительно вели себя крайне развязно и тем самым они не оправдали наших надежд, я запрещаю им с этого дня ужинать со взрослыми. Пусть они допьют свой чай и уходят в свою комнату. 

    Доев сардинки, мы с Лелей удалились под весёлый смех и шутки гостей. 

    И с тех пор два месяца не садились вместе со взрослыми. 

    А спустя два месяца мы с Лелей стали упрашивать нашего отца, чтобы он нам снова разрешил ужинать со взрослыми. И наш отец, который был в тот день в прекрасном настроении, сказал: 

    — Хорошо, я вам это разрешу, но только я категорически запрещаю вам что-либо говорить за столом. Одно ваше слово, сказанное вслух,— и более вы за стол не сядете. 

    И вот, в один прекрасный день мы снова за столом, ужинаем со взрослыми. 

    На этот раз мы сидим тихо и молчаливо. Мы знаем папин характер. Мы знаем, что если мы скажем хоть полслова, наш отец никогда более не разрешит нам сесть со взрослыми. 

    Но от этого запрещения говорить мы с Лелей пока не очень страдаем. Мы с Лелей едим за четверых и между собой пересмеиваемся. Мы считаем, что взрослые даже прогадали, не позволив нам говорить. Наши рты, свободные от разговоров, целиком заняты едой. 

    Мы с Лелей съели всё, что возможно, и перешли на сладкое. 

    Съев сладкое и выпив чай, мы с Лелей решили пройтись по второму кругу – мы решили повторить еду с самого начала, тем более что наша мать, увидав, что на столе почти что чисто, принесла новую еду. 

    Я взял булку и отрезал кусок масла. А масло было совершенно замёрзшее – его только вынули из-за окна. 

    Это замёрзшее масло я хотел намазать на булку. Но мне это не удавалось сделать. Оно было как каменное. 

    И тогда я положил масло на кончик ножа и стал его греть над чаем. 

    А так как свой чай я давно выпил, то я стал греть это масло над стаканом папиного начальника, с которым я сидел рядом. 

    Папин начальник что-то рассказывал и не обращал на меня внимания. 

    Между тем нож согрелся над чаем. Масло немножко подтаяло. Я хотел его намазать на булку и уже стал отводить руку от стакана. Но тут моё масло неожиданно соскользнуло с ножа и упало прямо в чай. 

    Я обмер от страха. 

    Я вытаращенными глазами смотрел на масло, которое плюхнулось в горячий чай. 

    Потом я оглянулся по сторонам. Но никто из гостей не заметил происшествия. 

    Только одна Леля увидела, что случилось. 

    Она стала смеяться, поглядывая то на меня, то на стакан с чаем. 

    Но она ещё больше засмеялась, когда папин начальник, что-то рассказывая, стал ложечкой помешивать свой чай. 

    Он мешал его долго, так что всё масло растаяло без остатка. И теперь чай был похож на куриный бульон. 

    Папин начальник взял стакан в руку и стал подносить его к своему рту. 

    И хотя Леля была чрезвычайно заинтересована, что произойдёт дальше и что будет делать папин начальник, когда он глотнёт эту бурду, но всё-таки она немножко испугалась. И даже уже раскрыла рот, чтобы крикнуть папиному начальнику: «Не пейте!» 

    Но, посмотрев на папу и вспомнив, что нельзя говорить, смолчала. 

    И я тоже ничего не сказал. Я только взмахнул руками и, не отрываясь, стал смотреть в рот папиному начальнику. 

    Между тем папин начальник поднёс стакан к своему рту и сделал большой глоток. 

    Но тут глаза его стали круглыми от удивления. Он охнул, подпрыгнул на своём стуле, открыл рот и, схватив салфетку, стал кашлять и плеваться. 

    Наши родители спросили его: 

    — Что с вами произошло? 

    Папин начальник от испуга не мог ничего произнести. 

    Он показывал пальцами на свой рот, мычал и не без страха поглядывал на свой стакан. 

    Тут все присутствующие стали с интересом рассматривать чай, оставшийся в стакане. 

    Мама, попробовав этот чай, сказала: 

    — Не бойтесь, тут плавает обыкновенное сливочное масло, которое растопилось в горячем чае. 

    Папа сказал: 

    — Да, но интересно знать, как оно попало в чай. Ну-ка, дети, поделитесь с нами вашими наблюдениями. 

    Получив разрешение говорить, Леля сказала: 

    — Минька грел масло над стаканом, и оно упало. 

    Тут Леля, не выдержав, громко засмеялась. 

    Некоторые из гостей тоже засмеялись. А некоторые с серьёзным и озабоченным видом стали рассматривать свои стаканы. 

    Папин начальник сказал: 

    — Ещё спасибо, что они мне в чай масло положили. Они могли бы дёгтю влить. Интересно, как бы я себя чувствовал, если бы это был дёготь… Ну, эти дети доведут меня до сумасшествия. 

    Один из гостей сказал: 

    — Меня другое интересует. Дети видели, что масло упало в чай. Тем не менее они никому не сказали об этом. И допустили выпить такой чай. И вот в чём их главное преступление. 

    Услышав эти слова, папин начальник воскликнул: 

    — Ах, в самом деле, гадкие дети, почему вы мне ничего не сказали? Я бы тогда не стал пить этот чай… 

    Леля, перестав смеяться, сказала: 

    — Нам папа не велел за столом говорить. Вот поэтому мы ничего не сказали. 

    Я, вытерев слёзы, пробормотал: 

    — Ни одного слова нам папа не велел произносить. А то бы мы что-нибудь сказали. 

    Папа, улыбнувшись, сказал: 

    — Это не гадкие дети, а глупые. Конечно, с одной стороны, хорошо, что они беспрекословно исполняют приказания. Надо и впредь так же поступать – исполнять приказания и придерживаться правил, которые существуют. Но всё это надо делать с умом. Если б ничего не случилось — у вас была священная обязанность молчать.

Масло попало в чай или бабушка забыла закрыть кран у самовара — вам надо крикнуть. И вместо наказания вы получили бы благодарность. Всё надо делать с учётом изменившейся обстановки. И эти слова вам надо золотыми буквами записать в своём сердце. Иначе получится абсурд. Мама сказала: — Или, например, я не велю вам выходить из квартиры.

Вдруг пожар. Что же вы, дурацкие дети, так и будете торчать в квартире, пока не сгорите? Наоборот, вам надо выскочить из квартиры и поднять переполох. Бабушка сказала: — Или, например, я всем налила по второму стакану чаю. А Леле я не налила. Значит, я поступила правильно? Тут все, кроме Лели, засмеялись.

А папа сказал: — Вы не совсем правильно поступили, потому что обстановка снова изменилась. Выяснилось, что дети не виноваты. А если и виноваты, то в глупости. Ну, а за глупость наказывать не полагается. Попросим вас, бабушка, налить Леле чаю. Все гости засмеялись. А мы с Лелей зааплодировали. Но папины слова я, пожалуй, не сразу понял.

Зато впоследствии я понял и оценил эти золотые слова. И этих слов, уважаемые дети, я всегда придерживался во всех случаях жизни. И в личных своих делах. И на войне. И даже, представьте себе, в моей работе. В моей работе я, например, учился у старых великолепных мастеров.

И у меня был большой соблазн писать по тем правилам, по которым они писали. Но я увидал, что обстановка изменилась. Жизнь и публика уже не те, что были при них. И поэтому я не стал подражать их правилам. И, может быть, поэтому я принёс людям не так уж много огорчений. И был до некоторой степени счастливым.

Впрочем, ещё в древние времена один мудрый человек (которого вели на казнь) сказал: «Никого нельзя назвать счастливым раньше его смерти». Это были тоже золотые слова.

Источник: http://chudo-kit.ru/%D0%B4%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D1%8B/%D0%BC%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB-%D0%B7%D0%BE%D1%89%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE/1160-2011-01-17-20-35-46

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector