Краткое содержание беляев вечный хлеб точный пересказ сюжета за 5 минут

Тёплый хлеб

Краткое содержание Беляев Вечный хлеб точный пересказ сюжета за 5 минут

Командир кавалеристского отряда оставил в деревне коня, раненного в ногу осколком немецкого снаряда. Приютил коня мельник Панкрат, мельница которого давно уже не работала. Мельник, считающийся в деревне колдуном, вылечил коня, но прокормить его не мог, и тот ходил по дворам, искал еду, побирался.

В той же деревне жил со своей бабкой молчаливый и недоверчивый мальчик Филька по прозвищу «Ну Тебя». На любое предложение или замечание Филька хмуро отвечал: «Да ну тебя!».

Зима в том году выдалась тёплая. Панкрат сумел починить мельницу и уже собирался молоть муку, которая кончилась у деревенских хозяек.

Однажды во двор Фильки забрёл конь. Мальчик в тот момент жевал ломоть хорошо посоленного хлеба. Конь потянулся к хлебу, но Филька ударил его по губам, закинул ломоть далеко в снег и грубо крикнул на животное.

Из глаз коня покатились слёзы, он жалобно и протяжно заржал, взмахнул хвостом, и на деревню налетела снежная буря. Запершись в избе, перепуганный Филька слышал «тонкий и короткий свист — так свистит конский хвост, когда рассерженный конь бьёт им себя по бокам».

Продолжение после рекламы:

Метель затихла только к вечеру, и тогда вернулась домой Филькина бабка, застрявшая у соседки. Ночью в деревню пришёл сильнейший мороз — все слышали «скрип его валенок по твёрдому снегу». Мороз сжимал толстые брёвна изб так сильно, что они трещали и лопались.

Бабка расплакалась и сказала Фильке, что всех ждёт «неминучая смерть» — колодцы замёрзли, воды нет, вся мука кончилась, а мельница работать не будет, потому что река промёрзла до дна.

От бабки мальчик узнал, что такой же лютый мороз упал на их округу сто лет назад.

А случилось это «от злобы людской». Проходил тогда через деревню старый солдат, калека с деревяшкой вместо ноги. Попросил он хлеба в одной из изб, а хозяин, человек злой и крикливый, оскорбил калеку — бросил перед ним на землю заплесневелую корку.

Тогда свистнул солдат, и «буря закружила деревню». А мужик тот злой умер «от охлаждения сердца». Видно, и теперь завёлся в деревне злой обидчик, и не отпустит мороз, пока этот человек злодейство своё не исправит.

Как всё исправить, знает хитрый и учёный Панкрат.

Ночью Филька тихонько вышел из избы, с трудом добрался до мельницы и рассказал Панкрату, как обидел коня. Посоветовал мельник мальчику «изобрести спасение от стужи», чтобы снять свою вину перед людьми и раненым конём.

Разговор этот послушала сорока, которая жила у мельника в сенях. Выскочила она наружу и полетела на юг. А Филька тем временем решил поутру собрать всех деревенских ребят и прорубить лёд у мельничного лотка. Тогда потечёт вода, закрутится мельничное колесо, и в деревне будет свежий, тёплый хлеб. Одобрил мельник Филькину задумку и решил позвать в помощь ребятам деревенских стариков.

На следующее утро все собрались, разложили костры и работали до полудня. А потом небо затянуло облаками, подул тёплый южный ветер и земля начала оттаивать.

К вечеру домой вернулась сорока, а у мельницы появилась первая полынья.

Сорока трясла хвостом и трещала — хвасталась воронам, что это она долетела до тёплого моря, разбудила летний ветер, который спал в горах, и попросила его помочь людям.

Панкрат намолол муки, и вечером по всей деревне топились печи, и пёкся хлеб.

Утром Филька притащил к мельнице буханку тёплого хлеба и угостил им коня. Тот сначала испугался мальчишки, но потом съел хлеб, «положил голову Фильке на плечо, вздохнул и закрыл глаза от сытости и удовольствия».

Все радовались этому примирению, только старая сорока сердито трещала — видно, хвасталась, что это она помирила Фильку и коня. Но её никто не слушал.

Источник: https://briefly.ru/paustovskij/teplyy_khleb/

Читать

Небольшой рыбацкий баркас медленно подплывал к острову Фэр, входящему в группу Фридландских северных островов Немецкого моря. Стоял осенний вечер. Крепкий северный ветер обдавал рыбаков брызгами ледяной воды. Лов был неудачный, и лица рыбаков, посиневшие от холода, хмурились.

— Зима в этом году будет ранняя, — сказал старый рыбак, попыхивая короткой носогрейкой.

— Да, похоже на то, — отозвался молодой и, помолчав, прибавил:

— У Карла опять сеть украли, новую!

Все оживились. Рыбаки начали обсуждать, кто бы мог заниматься у них кражами.

— Мое мнение такое, что это дело рук Ганса, — решительно заявил молодой рыбак.

— Ганса? Ну, уж ты придумаешь! — послышались удивленные голоса. Ганс был полубольной, тощий, как скелет, высокий старик, одиноко живший в старом, заброшенном здании маяка.

— Ганс? Да он еле ноги таскает! Какие же у тебя доказательства?

— А такие, — заявил молодой рыбак, — что Ганс толстеет. Это была правда. За последние недели лицо Ганса значительно округлилось, и эта загадочная полнота уже служила предметом деревенских разговоров.

— Говорят, Ганс нашел на берегу клад, выброшенный морем. От такого подарка немудрено пополнеть, — задумчиво сказал старый рыбак.

— Ганс занимается контрабандой.

— А я говорю вам, — не унимался молодой рыбак, — что Ганс крадет у нас сети и рыбу, продает их и жиреет. Вы заметили, поздно вечером он куда-то частенько отлучается. Какие такие у него дела? Все это очень подозрительно.

С молодым рыбаком спорили, но видно было, что его рассказ на многих произвел впечатление. И когда баркас подошел к берегу у старого маяка, один из рыбаков предложил:

— А что, если бы нам зайти к Гансу, посмотреть, как он живет? Обогреемся, а кстати и его пощупаем.

— Вот это дело! — оживился молодой рыбак и начал быстро выгружать рыбу и прибирать снасти.

В небольшом оконце маяка светился огонек. Старик Ганс еще не спал. Он радушно встретил гостей и предложил погреться у полуразвалившегося камина.

— Ну как лов? — спросил он, потирая жилистые руки с крючковатыми пальцами.

— Плохо, — ответил молодой рыбак. Он был зол на неудачный лов и непогоду, и ему хотелось сорвать на ком-нибудь злость. — А ты все полнеешь, Ганс, с чего бы?

Старик жалко улыбнулся и развел руками.

— Ты тоже полнеешь, Людвиг, — ответил он.

— Не обо мне речь. Когда человек своими сетями рыбу ловит да продает, в этом нет ничего удивительного, что полнеешь. А ты вот скажи нам секрет, как, не работая, пополнеть, тогда и мы, может, будем у теплого камина греться, вместо того, чтобы в море ревматизмы наживать.

Ганс был явно смущен. Он ежился, потирал руки, пожимал плечами. Все заметили смущение старика, и это заставило поверить в его виновность даже тех, кто сомневался.

— Надо бы произвести у него обыск, — тихо сказал рыжий Фриц, наклоняясь к уху другого рыбака, — я это тонко устрою. — И, обратившись к Гансу, он сказал:

— Как ты не боишься жить в этакой развалине? Дунет хороший норд-ост, и тебя раздавит в лепешку.

— Стены толстые, как-нибудь доживу, — ответил Ганс.

— А если раздавит? — не унимался Фриц. — Тебе-то, старику, может быть, это и безразлично, а с нас спросят. Зачем не приняли мер безопасности. Еще под суд отдадут. Надо осмотреть твое жилище.

— Что ж его осматривать? — растерянно проговорил Ганс. Он уже не сомневался, что посетители в чем-то его подозревают и пришли неспроста. — Приходите завтра, когда будет светло, и осмотрите, если желаете.

— Зачем завтра? Мы и сегодня можем осмотреть.

— Да ведь темно, лестницы разрушены, ушибиться можете. Ну что за спешка, право. Полсотни лет жил, а тут вдруг одну ночь не переждать. Людвиг уже понял военную хитрость Фрица и засуетился.

— А ты фонарь зажги.

— Фонарь! У меня и масла нет.

Но Фриц уже шарил по круглой комнате.

— Масла? Вот фонарь. А вот и масло. Ты что же, старик, лукавишь? Фриц быстро налил масло, зажег фонарь.

— Идем.

Все поднялись и пошли за Фрицем. Ганс, тяжело вздыхая и шаркая ногами, шел следом за ними, поднимаясь в полутьме по сырым, стертым ступеням винтовой лестницы.

В комнате второго этажа лежал всякий хлам, покрытый пылью и мусором обвалившейся штукатурки. Сквозь разбитые стекла окон дул ветер. Свет спугнул несколько летучих мышей, и они шарахнулись по стенам, сдувая пыль и паутину. Фриц внимательно осматривал каждый угол, ворошил мусор тяжелыми рыбацкими сапогами, потом освещал стены и говорил:

— Ишь какие трещины!

Но ничего подозрительного он не нашел.

— Идем в третий этаж.

— Да ничего там нет, — проговорил Ганс. Но Фриц, не слушая его, уже карабкался в верхнюю комнату.

Здесь ветер пронизывал насквозь, проникая не только через открытые впадины окон, но и в огромные щели.

— Ты, кажется, ошибся, Людвиг, — тихо сказал Фриц.

— А вот посмотрим, — громко ответил Людвиг и, разозлившись, толкнул Фрица. — Неси сюда фонарь. Что это такое?

— На сеть не похоже, — сказал громко и Фриц, уже не считая нужным скрывать цель прихода. Фонарь осветил полку и стоящий на ней котелок, прикрытый дощечкой.

Фриц поднял дощечку и заглянул в котелок. Там лежала какая-то студенистая жидкость, напоминавшая лягушечью икру.

— Пойдем, Людвиг, это какая-то перекисшая дрянь. Я ж тебе говорил, что ты ошибся.

Людвиг уже сам злился на себя, что затеял всю эту историю и остался в дураках. Чтобы оттянуть момент своего посрамления, он вытащил из темного угла Ганса и грубо закричал на него:

— Ты что держишь в этом горшке?

К общему удивлению, вопрос Людвига привел Ганса в крайнее смущение. От волнения у старика дрожала нижняя челюсть. Бессвязно он прошептал несколько слов и замолк. Это возбудило интерес к содержимому горшка у остальных рыбаков.

— Что же ты молчишь? — не унимался Людвиг. — Да ты знаешь, куда попадешь за такие дела? — фантазировал он, вдохновленный смущением Ганса.

— Не спрашивайте, прошу вас, — проговорил Ганс упавшим голосом. — Здесь нет никакого преступления, но я дал слово…

Эти слова произвели на всех ошеломляющее впечатление. Неожиданно они оказались перед лицом какой-то загадки. Торжествующий Людвиг бережно ухватил горшок и, приказав Фрицу светить фонарем, спустился вниз.

— Это, кажется, будет поинтереснее краденых сетей, — сказал он возбужденно Фрицу, ставя горшок на стол у камина.

— А теперь, — обратился он к Гансу, — ты должен рассказать нам все.

— Но я дал слово…

— Тогда ты пойдешь в тюрьму.

— За что же?

— За это самое. Ты был у нас уже давно на подозрении. Недаром ты стал полнеть.

— Неужели вы знаете?

Людвиг ничего не знал. Но в этот осенний вечер он неожиданно открыл в себе способности сыщика.

— Да, мы знаем все, — уверенно ответил он. — Если ты не будешь запираться, то мы, может быть, и не отправим тебя в тюрьму.

Старик был убит. Он низко опустил голову и, помолчав, сказал:

— Я не хотел нарушить слово и сделать неприятность тому, кто пожалел меня, старика, и был моим благодетелем. Но если вы уже знаете… Это «вечный хлеб», который я получил от профессора Бройера.

Если Людвиг и имел способности сыщика, то ему не хватало профессиональной опытности. Забыв свою роль, он в полнейшем изумлении спросил:

— Вечный хлеб? Что это такое?

Услышав этот вопрос, заданный с искренним удивлением, и возгласы других рыбаков, Ганс понял, что они ничего не знали о «вечном хлебе» и что, очевидно, другое подозрение привело их сюда и случайно открыло тайну, бережно им хранимую. Если бы он еще не назвал фамилии профессора! Но отступать было уже поздно. И сразу сгорбившийся Ганс тяжело опустился на скамью.

— Слушайте. Я скажу вам все…

— Я очень нуждался, больше того: я голодал, — так начал свое признание старик Ганс. — Однажды вечером, когда я от голодного истощения не в силах был выйти из дому, ко мне постучались. Я открыл дверь и увидал перед собой старого профессора Бройера, который, как вы знаете, живет недалеко от нашей деревушки в усадьбе.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=3061&p=1

Теплый хлеб – краткое содержание

   Конь кавалерийского отряда был ранен в бою осколком снаряда. Командир отправил его в деревню. В деревне один житель, мельник Панкрат решил вылечить коня, так как на своей мельнице он не работал из-за ее поломки. В деревне мельник Панкрат считался колдуном. Он быстро поставил коня на ноги, но еды у Панкрата не было. Поэтому конь ходил по улицам, искал и выпрашивал еду.

   В деревне, в которую отправили коня, жил мальчишка. Он был сильно недоверчив, поэтому его прозвали «Ну тебя», ведь кто бы его не позвал, он всегда отвечал одно и то же «Да, ну тебя». Звали мальчика Филька.

Читайте также:  Краткое содержание горький детство кратко и по главам точный пересказ сюжета за 5 минут

   Мельник все-таки смог наладить мельницу, ведь она была сильно необходима, у всех уже давно не было муки. Он решил ее запустить.

Как-то раз в жилище «Ну тебя» зашел конь. Филя, ни о чем не думая, дожевывал кусок слегка подсоленного хлеба. Конь очень хотел немного хлеба и потянулся за ним. Мальчик был хмур и зол, он накричал на коня и ударил его, а кусочек недоеденного хлеба выкинул в снег.

   Мальчик сильно обидел коня. Конь заплакал и недовольно заржал. Конь, взмахнув хвостом, напустил на деревню сильную вьюгу. Пока над деревней бушевала непогода, Филя сидел в доме и прислушивался к ветру. Он напоминал мальчику хвост коня и то, как животное бьет себя от недовольства по бочине. Этот свист сильно настораживал мальчонку.

   К вечеру непогода утихомирилась. Бабушка мальчика наконец-то смогла прийти домой от своих соседей. Эта ночь была самой морозной за всю зиму, даже валенки, идущие по снегу, создавали сильный хруст. Эта ночь была настолько морозна, что даже бревна у изб не могли стерпеть холода, трещали, а у некоторых зданий даже лопались.

    Бабушка Фильки была сильно взволнована непогодой, она все время сидела и причитала о неминуемой гибели для всей деревни, ведь все колодцы замерзли, печь хлеб не из чего, и то, что муку невозможно даже намолоть, ведь нужно течение реки, а даже она замерзла до дна.

    Пока бабушка с внуком сидели дома, она поведала историю мальчику, что давным-давно, была столь сильная стужа, и началась она в тот день, когда злоба людская вырвалась наружу. В тот день мимо деревни проходил дед, который когда-то был на войне.

На этой войне, когда он был еще юн, ему оторвало ногу и он стал инвалидом, а отсутствующую ногу ему заменили деревянной палкой. Солдат увидел хозяина дома в деревне, который с жадностью ел хлеб, он попросил немного еды у жителя, но тот лишь накричал на него и бросил давно иссохшую корку с плесенью.

Солдат был сильно обижен и свистнул во всю мощь. Вот тогда и налетела стужа на деревню, которая и убила человека, что злобой отличался. Вот и в этот раз, кто-то, наверное, обидел кого-то сильно и не закончится эта метель, пока либо не убьет злобу, либо не исправится злодеяние.

Но вот только одна проблема, лишь один человек знает, как все исправить и это – Панкрат.

Той же ночью мальчишка отправился к мельнику. Филька рассказал мельнику свою беду, а Панкрат в свою очередь объяснил, как исправить свою ошибку.

   Панкрат подсказал, что надо бы мельницу запустить, тогда и придет спасение для всех. Сорока давно уже слушала их разговор. Она поняла, что дело худо и улетела в теплые края. Мальчик же собрал с утра детей, чтобы помогли прорубать лед у мельницы. Панкрат тоже собрал людей.

   Вскоре были разожжены костры и все дружно рубили лед, но днем, внезапно стало тепло и все начало таять. Сорока вернулась к дому и рассказала остальным птицам, что это она так быстро слетала на юг и попросила помощи у теплого ветра, вот он и помог.

   Вскоре мука была намолота, люди принялись печь хлеб в своих избах, а мальчик, осознав свой поступок, с утра пришел к тому коню и дал ему целую буханку испеченного хлеба. Конь испугался, но все же взял теплый хлеб и они с мальчиком долго просидели в сарае вдвоем.

Источник: http://szhato.ru/paustovskiy/200-teplyy-hleb.html

Краткое содержание “Теплый хлеб” Паустовского К.Г

«Когда кавалеристы проходили через деревню Бережки, немецкий снаряд разорвался на околице и ранил в ногу вороного коня». Коня взял к себе мельник Панкрат. Мельница давно не работала, но мельничная пыль как будто бы въелась в Панкрата навечно. «Панкрат был скорый на работу, сердитый старик, и ребята считали его колдуном».Мельник коня вылечил.

Тот стал возить на мельницу все, что нужно было для починки плотины.Панкрату было трудно прокормить коня — и тот «начал ходить по дворам побираться». Ему выносили то свекольную ботву, то черствого хлеба, а то даже сладкую морковку. Считали, что «конь общественный» да еще и раненый, «пострадал от врага».

В деревне жил со совей бабушкой молчаливый недоверчивый мальчик Филька по прозвищу Ну Тебя. Он и ребятам, и своей бабушке отвечал так: «Да ну тебя!». Зима в этом году выдалась теплая. Снег выпадал и тут же таял. Около мельницы вода не замерзала, а «стояла темная, тихая, и в ней кружились льдинки».Панкрат к тому времени починил мельницу и собирался молоть хлеб.

А то муки у всех хозяек оставалось мало. Зерно лежало немолотое.

Однажды теплым серым днем раненый конь постучал мордой в калитку к Филькиной бабке. Старухи не было дома. Мальчишка сидел за столом, жевал ржаной хлеб, круто посыпанный солью. Вышел Филька во двор. Конь потянулся к хлебу… А Филька ударил коня по губам и закинул хлеб в рыхлый снег:

— На вас, на христарадников не напасешься! Иди, копай его мордой из-под снега!«И вот после этого злорадного окрика и случились в Бережках те удивительные дела…»«Слеза скатилась у коня из глаз…» Страшный мороз упал на деревню. Началась метель. Она свистела так, как «свистит конский хвост, когда рассерженный конь бьет им себя по бокам».

Бабка еле добралась домой и сказала, что мороз такой, что колодцы замерзли и река замерзла. Неминучая гибель ждет всех: воды нет и хлеб молоть нельзя.Мыши полезли из подпола прятаться в соломе под печкой, где еще оставалось немного тепла.— Да ну вас, проклятые! — кричал Филька.А мыши все лезли и лезли…Бабка рассказала, что такой мороз упал на округу сто лет назад от ллобы людской.

Птиц побил и так выморозил растения, что «десять лет после того не цвели ни деревья, ни травы».А все потому, что пришел в деревню старый солдат, попросил хлеба. А хозяин швырнул на пол черствую корку. «Мне хлеб с полу поднять невозможно, — говорит солдат, — у меня вместо ноги деревяшка… Потерял я ногу… в турецкой баталии».«Если очень голодный, то поднимешь», — ехидно ответил мужик.

Солдат закряхтел, изловчился, поднял хлеб — а там одна зеленая плесень.Вот тогда солдат вышел во двор, свистнул — и поднялась метель. Ударил лютый мороз. А мужик тот помер.— От чего же он помер? — хрипло спросил Филька.— От охлаждения сердца.Бабка говорит внуку, что, видно, опять завелся в деревне злой человек. Обидел кого-то. Нужно исправить зло, тогда и мороза не будет.

А как зло исправить, нужно у Панкрата спросить. Только невозможно добежать в такую стужу до мельника?

— Да ну его, Панкрата, — сказал Филька и затих.

Однако ночью побежал к мельнику. «Казалось, воздух замерз, и между землей и луной осталась одна пустота…» У Фильки кололо в груди. Он бежать уже не мог, а брел, загребая снег валенками.В сарае за избой мельника заржал раненый конь. Филька испугался, присел.

Панкрат втащил мальчишку за шиворот в избу. Плача, Филька все рассказал мельнику.— Выходит, что из-за тебя всем пропадать! — вздохнул мельник. — Бессмысленный ты гражданин!— Что же мне теперь делать, дедушка Панкрат?— Изобрести спасение от стужи.

Тогда перед людьми не будет твоей вины. И перед раненой лошадью — тоже. Будешь ты чистый человек, веселый. Каждый тебя по плечу потреплет и простит.

Филька задумался — и придумал. Всех ребят собрать — и рубить лед около мельницы.

Потечет вода, можно будет провернуть колесо — мельница разогреется и начнет молоть. Будет и вода, и мука.

Услышав эти слова, старая сорока, что жила у Панкрата в сенях, сорвалась с места и полетела низко над деревнями — так было теплее. А куда? Зачем? Неизвестно.— А ежели не согласятся ребята за твою дурь расплачиваться своим горбом? — спросил мельник мальчика.— Я их умолю. Наши ребята — хорошие,— отвечал Филька.

Мельник же решил поговорить со стариками. Может, и они за ломывозьмутся? А еще — костры можно развести… Вот и победят лед.И лед общими усилиями победили! Правда, помог еще и теплый ветер. Вернувшаяся сорока раскланивалась на все стороны и рассказывала, что это она разбудила спавший в горах летний ветер и упросила его прилететь на помощь.

Так до сих пор никто и не знает, правду ли она говорила или хвасталась…Мельница заработала, колесо завертелось, потекла в мешки горячая мука…«Женщины месили тугое сладкое тесто…Ночью по деревне стоял такой запах теплого хлеба с румяной коркой «с пригоревшими к донцу капустными листьями, что даже лисицы вылезли из нор…

»Филька принес коню буханку свежего хлеба, а «совсем маленький мальчик Николка держал деревянную солонку с крупной желтой солью».Конь не сразу принял дар: попятился. «Тогда Филька перед всей деревней громко заплакал».Тогда конь взял хлеб из рук Фильки.

«А когда съел весь хлеб, положил голову Фильке на плечо, вздохнул и закрыл глаза от сытости и удовольствия.Все улыбались, радовались…»

А старая сорока трещала и хвасталась, что это ей одной удалось помирить коня с Филькой.

Источник: http://lit-helper.com/p_Kratkoe_soderjanie_Teplii_hleb_Paustovskogo_K_G

Читать онлайн “Вечный хлеб” автора Беляев Александр Романович – RuLit – Страница 5

Рыбаки также были довольны. Правда, теста было маловато. К тесту приходилось добавлять хлеб и рыбу. Но все же тесто было хорошим подспорьем в хозяйстве. Только несколько бедняков не имели средств, чтобы купить теста.

Один из них, наслушавшись речей о том, что «вечный хлеб» должен быть общим достоянием, попытался было осуществить это на практике, запустив руку в банку с тестом, стоявшую случайно в открытом чуланчике, но был пойман на месте, избит хозяином, богатым рыбаком, и предан суду за кражу.

К его удивлению, все рыбаки, купившие тесто, были крайне возмущены его поступком. Он пытался оправдываться, повторяя их же слова об общем достоянии. Но ему никого не удалось убедить.

— Когда тесто будет раздаваться, — отвечали ему, — тогда оно и будет общим достоянием. Как же ты хочешь силой и даром получить то, за что мы платили деньги? А ты знаешь, что такое для нас деньги? Это тяжелый труд рыбака, полный опасностей. Ты не тесто украл, а наш труд.

И вор был осужден со всей строгостью закона. Впрочем, в приговоре деревенские судьи не писали, какое он украл тесто. Рыбаки все ж таки сохраняли тайну «вечного хлеба» в пределах своей деревни.

Им хотелось жить лучше соседних деревень. Притом они надеялись, что профессор всех их скоро наделит тестом вдоволь. И они скрывали от Бройера покупку хлеба у Ганса. Однако профессору скоро стало известно все.

И не только ему.

Однажды Бройер сидел в своей лаборатории, когда ему сказали, что его ждет какой-то молодой человек, «прилично, по-городскому одетый». Профессор поморщился. Он не любил, чтобы ему мешали работать. А тут еще городской костюм неизвестного посетителя.

— Скажите, что меня нет дома, — ответил он слуге Карлу.

— Я говорил. Молодой человек ответил, что он подождет, пока вы вернетесь.

— Скажите в таком случае, что я сегодня не вернусь, — раздраженно ответил Бройер и углубился в занятия.

На другое утро слуга Карл доложил, что пришел вчерашний посетитель и вновь просит принять его. И слуга протянул визитную карточку.

Читайте также:  Краткое содержание кондуит и швамбрания кассиля точный пересказ сюжета за 5 минут

Профессор, видя, что ему не отделаться от назойливого посетителя, вздохнул и вышел в гостиную. Навстречу ему поднялся бритый молодой человек с большими круглыми очками на носу, одетый с преувеличенной элегантностью.

— Простите, дорогой профессор, — быстро заговорил посетитель, — что я нарушил ваше уединение…

— Я очень занят и могу уделить вам не более пяти минут, — сухо ответил профессор.

— Я вас не задержу. Я — корреспондент берлинской газеты… — молодой человек назвал одну из крупных газет. Профессор недовольно крякнул, узнав, что имеет дело с корреспондентом. — Редакция поручила мне побеседовать с вами по поводу вашего величайшего изобретения…

— Какого изобретения? — насторожился Бройер.

— Изобретения «вечного хлеба», разумеется. Ведь это открывает такие грандиозные перспективы…

— Как, и вы о «вечном хлебе»? — крикнул профессор, весь побагровев. — Откуда вы взяли? Все это глупости, праздная болтовня. Никакого «вечного хлеба» я не изобретал.

Молодой человек выслушал эту горячую речь с улыбкой, которая еще больше раздражила профессора.

— Уважаемый профессор, — ответил он, — мы не смели бы проникнуть в тайны вашего творчества, если бы их не открыл нам случай. Это вышло помимо нас.

— Какой случай? — спросил профессор, чувствуя, что его тайна действительно раскрыта.

— Вы дали в виде опыта часть «вечного хлеба», или теста, как его называют, старому рыбаку Гансу. Ганс начал торговать этим хлебом среди своих односельчан…

— Не может быть! — вскричал профессор.

— Увы, это так. Он не оправдал вашего доверия. Одна из жен рыбаков не утерпела и послала кусочек теста в соседнюю деревню своей бедной, больной матери. Вторая дочь этой матери, живущая с ней, написала о чудесном тесте своему брату в Берлин. А этот брат — какая счастливая для нас случайность! — служит в нашей редакции рассыльным.

— Какая несчастная для меня случайность! — тихо проговорил профессор.

— Таким образом, наша газета узнала первая об изобретении, которому суждено перевернуть мир. Новость была столь ошеломляющей, что, признаться, мы не поверили словам нашего курьера и редакция командировала меня на место, чтобы проверить все.

Всякие отпирательства были бесполезны. Профессор понурил голову.

— Продолжайте.

— На месте я узнал, правда прибегнув к некоторой хитрости, что все действительно так и есть, как говорил рассыльный. «Вечный хлеб» существует в природе.

Бройер порывисто подошел к молодому человеку и крепко сжал ему руку.

— Послушайте, — задыхаясь, сказал он, — я очень прошу вас, не сообщайте ничего в газетах. Опыт еще не окончен, и его нельзя разглашать… Это может наделать неисчислимые беды. Обещаю, даю вам слово, что вы первые узнаете о моем изобретении, когда я найду это своевременным. Я сам напишу вам об этом.

Молодой человек с участливой улыбкой на лице отрицательно покачал головой.

— К сожалению, это невозможно, дорогой профессор. В газете уже была помещена заметка. Не могли же мы ожидать, пока такую сенсационную новость перехватят другие газеты!

— Вам все только бы сенсации, — с горечью проговорил Бройер. — Ну напишите другую заметку, что при проверке на месте слухи оказались вздорными.

— Теперь уже поздно. Сюда наедут другие корреспонденты. Впрочем, я поговорю с редактором и сделаю все, что возможно. Но услуга за услугу.

Я просил бы вас сообщить мне хотя бы краткие сведения о сущности вашего изобретения. Не для немедленного опубликования, а на тот случай, если потушить это дело не удастся.

Чтобы, по крайней мере, в нашей газете первой появились кое-какие подробности об этом изобретении.

Бройер прошелся в волнении по комнате. Желая задобрить корреспондента, он решил удовлетворить его просьбу. И начал говорить, как перед аудиторией, невольно воодушевляясь, а корреспондент, открыв блокнот и вынув вечное перо, записывал речь профессора стенографически.

— Как вам, вероятно, известно, мысль о создании «искусственного хлеба», изготовляемого в лаборатории, давно занимала ученых. Но все они шли неверным путем, пытаясь решить вопрос исключительно силами одной химии.

Химия — великая наука и великая сила, но каждая наука имеет свои пределы. Если бы даже химикам удалось, скажем, получить белок химическим путем, а рано или поздно это, конечно, будет достигнуто, то проблема питания еще не будет разрешена. Первый вопрос — практический.

Ученым удалось получить золото химическим путем, осуществить мечту древних алхимиков о превращении неблагородных металлов в благородные. Но стоимость добывания грамма золота лабораторным путем во много превышает рыночную стоимость того же грамма обыкновенного золота. Научно — великое открытие, практически — нуль.

Второе — это то, что для нашего питания требуются не только белки, но и углеводы и жиры. Создать химически все необходимое для питания организма — разрешимая, но чрезвычайно трудна задача при современном состоянии наших знаний. И я решил призвать на помощь биологию.

Живые организмы — та же лаборатория, где происходят самые изумительные химические процессы, но лаборатория, не требующая участия человеческих рук.

И я уже много десятков лет тому назад начал работать над культурой простейших организмов, пытаясь вырастить такую «породу», которая заключила бы в себе все необходимые для питания элементы. Эта задача была выполнена мною успешно ровно двадцать лет тому назад.

— Двадцать лет! И вы молчали о ней? — удивленно воскликнул корреспондент.

— Да, молчал, потому что этим разрешалась только половина дела. Мои простейшие представляли великолепное кушанье. Как одноклеточные, они размножались простым делением и в этом смысле представляли тоже «вечный хлеб».

Но чтобы поддерживать их «вечную» жизнь, требовался большой уход за ними, требовалось особое питание. А это обходилось не дешевле, чем выращивать, скажем, свиней. Словом, мое лабораторное золото стоило дороже, чем обыкновенное.

И последние двадцать лет я посвятил тому, чтобы найти такую культуру простейших, которая не требовала бы никаких забот и расходов на «кормление».

Источник: http://www.rulit.me/books/vechnyj-hleb-read-59067-5.html

Книга: Вечный хлеб

Фриц, в новом узком городском костюме, так не шедшем к его дюжей, коренастой фигуре, приехал из города и хвастал перед Людвигом своими покупками. Небольшая комната была похожа на магазин случайных вещей.

– Вот, садись на это кресло.

Людвиг недоверчиво осмотрел высокое, узкое кресло с бархатным сиденьем, сделанное из белого полированного металла, и уселся.

Фриц что-то повертел сзади, и вдруг кресло скользнуло вниз. Людвиг испуганно схватился за ручки, нелепо подняв ноги. Фриц, его жена и сын засмеялись.

– Вот занятная штука! Дорого стоит, но очень интересно.

Это было зубоврачебное кресло.

Людвиг вылез из кресла и продолжал осмотр.

– А это что? Биллиардные шары? Зачем они тебе?

– Сын играть будет вместо мяча. Уж больно гладкие, понравились мне. А вот, смотри, труба.

Фриц показал большую медную трубу.

– Эх, блестит как! Золото. Ну, конечно, купил кое-что жене: зонтик, на платье бархату, шубу лисью. Людвиг осмотрел трубу.

– Играть умеешь?

– Научусь.

– Ты трубу, а я пианино себе купил. Дочка играть учиться будет. Это получше твоей трубы.

– Что пианино! У меня еще на пристани одна штука лежит. Всем вам нос утру. Хочешь, идем посмотрим.

Людвиг согласился, и они пошли, продолжая хвастать друг перед другом своими покупками.

На пристани уже толпились рыбаки. Они давно оставили рыбную ловлю и все обратились в завзятых спекулянтов с тех пор, как их маленькая деревушка неожиданно сделалась «золотым дном». Фриц оказался хитрее всех.

Он первый сообразил, что если тесто так дорого, то питаться можно и рыбой, а все тесто растить на продажу.

В последнее время он продавал тесто агентам Роденштока чуть ли не на вес золота и очень разбогател, далеко оставив за собой своих односельчан.

– А ну-ка, покажи, что у тебя есть? – говорили они, разглядывая с завистью и любопытством большой ящик. Фриц с помощью нескольких добровольцев из рыбаков вскрыл ящик и извлек оттуда новенький мотоцикл с коляской. Это было невиданное в деревне зрелище. Все ахнули. Ну и Фриц! Действительно утер всем нос. Фриц хлопотал около мотоцикла, налил масла, смазал, что-то покрутил.

– И когда ты успел научиться? Неужто поедешь? Мотор заработал. Фриц вскочил на мотоцикл и проехал несколько шагов вверх. Но на глубоком песке колеса застряли. Мотоцикл пострелял немного и остановился. Эта неудача была встречена радостно-ироническими замечаниями. Как ни бился Фриц, он не мог оживить мотор.

– Ничего, выпишу шофера, пойдет. – И он поволок машину в гору.

Людвиг шел следом, прикованный взглядом к блестящему мотоциклу. Зависть разъедала сердце Людвига. Он уже ненавидел Фрица. Того самого Фрица, с которым не раз разделял смертельные опасности на море.

Нет, Людвиг не успокоится до тех пор, пока у него не будет такой же машины. Для этого только надо достать хороший кусок теста. У Фрица еще есть. Он сам хвалился. И Людвиг знает, где Фриц хранит это сокровище. Сегодня вечером Фриц, вероятно, опять напьется пьяный и будет лежать как убитый… Сегодня ночью…

Людвиг не мог дождаться ночи. Когда в окнах погасли последние огни, Людвиг пробрался к дому Фрица. Собака залаяла, но скоро затихла, узнав Людвига. Он переждал немного и начал осторожно выдавливать окно. Осколки стекла зазвенели, но никто не проснулся. Людвиг пролез через окно в дом и стал ощупью пробираться к новому дубовому буфету, где у Фрица хранилось теперь тесто.

Дверца буфета заскрипела. Людвиг замер. В соседней комнате кто-то повернулся, скрипнув кроватью, что-то пробормотал во сне и захрапел. Людвиг достал небольшой кувшинчик и с драгоценной ношей стал пробираться к окну. Впотьмах он задел рукой за медную трубу. Она упала с ужасным грохотом. Фриц проснулся и выпрыгнул из спальни.

– Кто здесь?

Фигура Людвига вырисовывалась на фоне окна, освещенного взошедшей луной.

«Воры!» – в одно мгновение подумал Фриц, и его вдруг охватила необычайная злоба. Он осмотрелся. На столе лежали биллиардные шары. Фриц схватил один шар и, не помня себя, бросил им в голову вора. Людвиг упал как подкошенный, опрокинувшись на зубоврачебное кресло. Поднялась испуганная жена и пришла с фонарем. Фриц осмотрел вора.

– Людвиг! – с удивлением воскликнул он, рассматривая огромную рану на голове. Биллиардный шар с такой силой врезался в череп, что вошел в него до половины и выглядывал из кровавой массы, как огромный, выпученный глаз.

Жена плакала. Фриц растерялся. Он убийца! Что теперь будет? Но скоро успокоился.

– Довольно тебе выть, – сказал он жене. – Я не совершил никакого преступления. Ко мне в дом забрался грабитель, напал на меня. Я стал защищаться. Ты скажешь это, должна сказать. Понимаешь? И мне ничего не будет.

Убийство Людвига взволновало всю деревню. Но рыбаки были на стороне Фрица. Каждый защищает свою собственность. Его даже не арестовали, и дело было прекращено. Жизнь пошла своим чередом. Майер со своими агентами успешно скупали тесто. Но нужно было спешить, чтобы сюда не наехали другие скупщики. Несколько подозрительных личностей уже появилось в деревушке.

Майеру удалось сманить их на свою сторону, предложив большую сумму. Только с одним недавно приехавшим скупщиком Майеру пришлось повозиться. Этот скупщик не шел ни на какие переговоры, его нельзя было подкупить. Майер не спускал с него глаз. Скупщику удалось скупить более ста граммов теста, и он, видимо, старался уехать с добычей незамеченным.

Но Майер ходил за ним как тень.

Однажды вечером они встретились у берега, недалеко от старого, безлюдного теперь маяка.

– Вы преследуете меня? – сказал неизвестный.

– Да, – ответил Майер, – и буду преследовать до тех пор, пока вы не согласитесь на мои предложения. Я не пущу вас с острова, и вы не унесете отсюда ни одного грамма теста.

Читайте также:  Краткое содержание эпоса урал-батыр точный пересказ сюжета за 5 минут

Скупщик был, очевидно, человек не робкого десятка. Презрительно прищурившись, он ответил, опуская руку в карман:

– Вы угрожаете мне? Напрасно. Я умею защищаться. Майер понял жест скупщика и бросился к нему. В ту же минуту скупщик вынул из кармана револьвер. Но Майер успел выбить ловким ударом револьвер из руки противника. Завязалась рукопашная борьба. Они катались по песку, опрокидывая друг друга, как во французской борьбе. Майер был более ловкий, скупщик – более сильный.

Это уравновешивало шансы на исход борьбы. Майер начал уставать первым. Случайно он заметил лежащий в стороне отброшенный револьвер. Перекатившись два раза со своим противником с боку на бок, он оказался рядом с лежащим на земле револьвером. Но скупщик, очевидно, понял план Майера и также протянул руку к револьверу. В борьбе они вырыли яму, царапая песок руками.

Наконец Майеру удалось левой рукой оттянуть назад голову врага, а правой ухватиться за револьвер. Однако противник успел сжать ему руку. Тогда Майер невероятным изгибом кисти повернул револьвер к голове врага и спустил курок. Глухо прозвучал выстрел, заглушаемый песчаными дюнами, прибоем и воем ветра. Борьба была окончена. Еще раз пролилась человеческая кровь.

Майер осмотрелся. Кругом было пустынно. Ни живой души. Только чайки испуганно кричали, низко пролетая над человеком и трупом. Майер взвалил труп на спину, отнес его в здание маяка, втащил в верхнюю комнату и бросил у того самого места, где когда-то Ганс хранил свое сокровище – «вечный хлеб».

С самым упорным соперником было покончено. Но на смену ему могли приехать другие. Майер телеграфировал Роденштоку, что нужно принять какие-нибудь особые меры, чтобы ускорить скупку хлеба.

Когда Роденшток прочитал эту телеграмму Кригману, он сказал:

– Я уже придумал. Назовите меня старой метлой, если мое средство не выкачает всех запасов теста из лап этих скряг рыбаков. Они сами все отдадут нам, и мы на этом еще наживемся.

И, как по мановению волшебного жезла, в деревушке вдруг закипела новая, необычайная жизнь. Подходили корабли, груженные лесом и огромными ящиками. Наскоро сколоченные здания вырастали вокруг деревни как грибы.

Скоро на зданиях появились красивые вывески: «Бар», «Кинематограф», «Танцевальный зал», еще и еще «Бар» и над самым большим зданием – «Казино». Жизнь рыбаков превратилась в вечный праздник.

Жены наполняли кинематограф, упиваясь картинами роскоши привольной жизни, – Кригман сам подбирал картины, – а мужья пропадали в барах и игорном доме. Отрава азарта крепко захватила непосредственные натуры рыбаков, и они предавались игре до самозабвения.

Многие уже спустили все нажитое на спекуляции и в непреоборимой страсти продолжать игру и отыграться бросали на игорный стол последнюю «валюту», тесто, которое принималось по весу, как золото.

Недалек был тот день, когда охваченные безумной горячкой азарта рыбаки положат на зеленый стол последний кусочек заветного теста, хранимый ими, как сокровище.

Однако планы Майера скоро были разрушены самым неожиданным образом.

В один темный, весенний вечер к старому, заброшенному зданию маяка подошли три молодых рыбака. Несколько лет они работали на заводах в Эссене, но безработица последнего времени заставила их вернуться в деревню и вновь заняться рыбным промыслом.

– Зайдемте сюда, – сказал старший из них, Иоганн, указывая рукой на открытую, изломанную ветром дверь маяка.

Все вошли и поднялись за Иоганном в верхнюю комнату.

– Что это здесь падалью пахнет? – сказал Оскар, потягивая носом.

– Какая-нибудь бродячая кошка подохла, – ответил Роберт.

– Я вам сейчас покажу эту кошку, – Иоганн зажег спичку. В слабом, дрожащем пламени товарищи Иоганна увидали лежащий на мусоре полуразложившийся труп человека в городском костюме. Они невольно вскрикнули.

– Это труп одного из спекулянтов, убитого Майером, – сказал Иоганн. – Я был свидетелем убийства. Но дело не в этом трупе. Одним спекулянтом меньше – невелика потеря Я хотел поговорить с вами о другом. Пойдем на берег моря, здесь трудно дышать. – И когда они вышли на берег и уселись на песчаную отмель, Иоганн начал говорить:

– Вы видели труп. Вы знаете, что это не первое и, вероятно, не последнее убийство в нашей деревне. Товарищи, подумайте о том, что происходит. Люди будто с ума посходили. Убийства, кражи, пьянство, разврат, азарт… Господа Майеры совершенно развратили наших стариков, превратили их в завзятых спекулянтов и картежников.

– Да, эти безобразия пора прекратить, – сказал Оскар.

– Конечно, пора, – согласился Иоганн. – Но есть кое-что поважнее безобразий. Это «вечный хлеб», который и наделал всю кутерьму. Зачем понаехали сюда господа Майеры и их приспешники? Зачем они развращают, спаивают, обыгрывают в рулетку наших рыбаков?

– Для того, чтобы выманить хлеб и нажить миллионы, – отозвался Роберт.

– Правильно. Чтобы нажить миллионы за счет голодающих рабочих, надо прибавить. А между тем этот же хлеб, сделайся он достоянием рабочих, может стать огромным орудием в их борьбе с капиталистами.

– Довольно, мы поняли тебя! – сказал Оскар, поднимаясь с земли.

– Нам необходимо овладеть тестом, собрать его как можно больше. Но как это сделать?

– В этом весь вопрос, – ответил Иоганн. – Мы слишком бедны, чтобы конкурировать с Майерами в скупке хлеба…

– Уговорить, доказать нашим?

– Не докажешь. Поздно. Деньги и азарт сделали свое дело. Рыбаки не скоро проснутся от угара.

– Может быть, похитить? – предложил Роберт. Иоганн пожал плечами.

– Отчего бы и не похитить, если это нужно для великого дела. Но много ли мы похитим? Старики дрожат над своим сокровищем. Из-за теста брат убивает брата. Я кое-что придумал, и, может быть, мне удастся достигнуть цели. – Иоганн обернулся и посмотрел на дорогу, ведущую в деревню. Дорога была безлюдна.

 – Сейчас сюда должен прийти Майер, – сказал Иоганн. – Я назначил ему здесь свидание, предложив свои услуги по… организации бандитской шайки, которая могла бы ограбить рыбаков – отнять у них все оставшееся тесто.

Покончить с тестом одним ударом, вместо того чтобы «выкручивать» его в рулетку! Майер, кажется, не совсем доверяет мне, но план ему нравится.

– Значит, ты хочешь, – сказал Оскар, – получить от Майера оружие, с нашей помощью ограбить рыбаков, овладеть тестом и послать его безработным, оставив этого спекулянта Майера с носом?

– Не совсем так, – ответил Иоганн. И, обернувшись еще раз к дороге, сказал:

– Вот он, кажется, идет. Спрячьтесь в маяк и слушайте, о чем я буду говорить с ним. Может быть, ваша помощь мне будет нужна.

Оскар и Роберт скрылись в здании маяка.

Иоганн зажег трубку и, выпуская клубы дыма, спокойно поджидал Майера. Шаги Майера уже слышались за спиной Иоганна, но рыбак продолжал смотреть на море с видом человека, погруженного в думы.

– Здравствуйте, Иоганн! О чем это вы так задумались? – окликнул его Майер.

Иоганн лениво поднялся.

– Ах, это вы, господин спекулянт? Здравствуйте! Майер дернул головой и нахмурился. Ему не понравилось это приветствие.

«Как грубы эти люди!» – подумал Майер и любезно спросил:

– Ну, как наши дела?

– Дела прекрасны, – ответил Иоганн. – Труп убитого вами спекулянта совсем протух.

Майер сразу изменился в лице.

– Труп? Убитого мною? Спекулянта?.. О чем вы говорите, дорогой мой?

– Вот об этом самом, – ответил Иоганн, указывая на маяк. – О трупе, который там тухнет. Не запирайтесь, Майер. Я был свидетелем вашего убийства. Вы не видали меня, но я вас хорошо видел. Я случайно бродил по дюнам.

– Это ловушка? – спросил Майер, чувствуя, что у него стынут конечности.

– Шантаж? Сколько же вы хотите за молчание?

– Ага, наконец-то вы догадались! Я хочу многого, господин убийца. Не морщитесь и слушайте меня. Во-первых, вы должны мне дать все собранное вами тесто, все до последнего кусочка. Чтобы вы ничего не утаили, я самолично обыщу вас на вашей квартире.

– Это… наглость…

– Во-вторых, – не обращая внимания на Майера, говорил Иоганн, – вы должны немедленно закрыть все ваши богоугодные заведения. В-третьих, отдать нашим рыбакам все проигранные деньги. Подождите, это еще не все. И в-четвертых, вы должны убираться отсюда к черту на рога со всей вашей шатией. Даю вам три секунды на размышление.

Майер, бывший военный, привык к решительным действиям. Ему даже не потребовалось трех секунд, чтобы броситься на Иоганна и свалить его с ног. Повергнув врага на землю, Майер пытался убежать.

Но Иоганн, уже лежа на земле, успел подставить ногу. Майер упал. Через две секунды Иоганн сидел на нем. Майер отбивался отчаянно. Но на помощь Иоганну уже спешили Оскар и Роберт.

Увидев их, Майер заскрежетал зубами от злобы.

– Сдаюсь, – хрипло проговорил он, – отпустите мне руку, вы сломаете ее, черт вас возьми.

– Оскар, обыщи его!

Оскар вытащил из карманов Майера два револьвера.

– Ого, целая артиллерия! Ничего нет больше в карманах, Оскар? Ну, вот теперь можно и руку освободить. Все надо делать в свое время. Принимаете наши условия или предпочитаете лечь рядом в маяке с вашим уважаемым конкурентом? – спросил Иоганн.

– При… нимаю, – задыхаясь, ответил Майер.

– Так идем к вам.

В сопровождении Иоганна, Оскара и Роберта Майер поплелся по дороге. Он занимал отдельный домик у края деревни. Рыбаки произвели тщательный обыск и взяли все, как было условлено: тесто и деньги.

Когда наконец они ушли, обещав проводить его на пароход, было уже далеко за полночь.

Майер в изнеможении опустил голову на стол, просидел так несколько минут. Потом вдруг поднял голову, стукнул кулаком по столу и крикнул:

– Так опростоволоситься!

Несколько успокоившись, он начал составлять телеграмму Роденштоку. Работа не ладилась. Вдруг кто-то постучал в дверь. «Неужели опять эти разбойники?» – подумал Майер.

– Кто там?

– Срочная телеграмма.

Убедившись, что пришел действительно почтальон, Майер открыл дверь, получил телеграмму и вскрыл ее. Телеграмма была от Роденштока.

«Игорный дом и увеселительные заведения закрыть точка дела ликвидировать точка выезжайте немедленно».

Майер не мог понять, чем вызвана эта телеграмма, но она пришла весьма кстати. Теперь он может выполнить требование Иоганна, не нарушая интересов хозяев.

Рано утром Майер принялся за работу.

Погасли веселые огни в барах, закрылись кинематограф и танцевальные залы, угрюмо молчало пустое здание казино. Рыбаки, лишенные всех этих удовольствий, волновались и едва не побили Майера, требуя открытия игорного дома.

Они даже пытались силой овладеть зданием казино, но оказалось, что душа этого здания, рулетка, была еще ночью вывезена и погружена на пароход. Игроки были несколько утешены тем, что получили от Иоганна проигранные в рулетку деньги. Рыбаки ходили, как после тяжелого похмелья, хмурые, молчаливые. Буйства, драки, пьянство и воровство понемногу прекратились.

Люди бесцельно бродили по деревне, глядя друг на друга тупым, бессмысленным взглядом, не зная, что делать, о чем говорить. Иногда они оживлялись, вспоминая веселые, безумные ночи. Но разговор обрывался, и снова тускнели глаза и рот раскрывался в тяжелом зевке. О работе никто не думал. Все ожидали, что вновь начнется золотая горячка, спекуляция, игра и разврат.

Но день проходил за днем, а все оставалось по-прежнему. Только весенний, бодрящий ветер весело проносился над деревней, освежая мутные головы.

Майер, прибыв в Берлин, узнал крупную новость. Приглашенному Кригманом химику удалось определить состав «вечного хлеба» и искусственно изготовить «тесто».

– Нам не нужны теперь ни Бройер, ни рыбаки, – сказал Роден-шток. – Мы будем сами изготовлять «вечный хлеб».

– Не страшны нам и конкуренты, – добавил Кригман, – пусть они даже скупают по граммам хлеб и растят его. Мы будем изготовлять его тоннами и убьем их конкуренцией.

И акционерное общество по продаже и экспорту «вечного хлеба» начало свои операции.

Источник: https://www.e-reading.by/bookreader.php/5288/Belyaev_-_Vechnyii_hleb.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector