Краткое содержание быков третья ракета точный пересказ сюжета за 5 минут

Василь Быков – Третья ракета

Краткое содержание Быков Третья ракета точный пересказ сюжета за 5 минут

Василь Быков

Третья ракета

Я лежу в окопе на разостланной шинели и долго гляжу вверх, в синюю бездну летнего неба. Вокруг тихо — ни взрыва, ни выстрела, все спят. Чуть дальше, возле снарядной ниши, кто-то натужно посапывает, кажется, вот-вот захрапит. Солнце скрылось за бруствером и уже клонится к закату. Помалу спадает жара, утихает ветер.

Одинокая былинка на краю бруствера, что с утра беспокойно билась о высохший ком чернозема, обессиленно свисает в окоп. Высоко в небе летают аисты. Распластав широкие, размочаленные на концах крылья, они забрались в самую высь и кружат там, будто купаются в солнечном ясном раздолье.

Ветровые потоки постепенно относят их в сторону, но птицы, важно взмахнув крыльями, опять набирают высоту и долго парят в поднебесье.

Аисты часто прилетают сюда в погожую предвечернюю пору и кружатся, наверно, высматривая какое-нибудь болотце, камышовую заводь или лужок, чтобы поискать корма, напиться, а то и просто, по извечному обычаю, в раздумье постоять на одной ноге.

Но теперь возле заводей, у приречных болот, на всех полях и дорогах — люди.

Не успевают птицы сколько-нибудь снизиться, как на земле начинают трещать пулеметные очереди, высокий голубой простор зло прошивают невидимые шмели-пули, аисты пугливо бросаются в стороны и торопливо улетают к предгорьям Карпат.

Без аистов синее небо становится пустым и скучным, в нем не за что зацепиться взгляду, я прищуриваюсь и дремотно притихаю.

Вдруг на бруствере что-то резко щелкает, будто невидимый хлыст бьет по иссохшей пыльной земле, и я, вздрогнув, пробуждаюсь от сонливой задумчивости. В окопе по-прежнему тихо, все спят, только на ступеньках ерзает что-то Лешка Задорожный, наш заряжающий.

Он в нижней рубашке с незавязанными и разметанными на широкой груди тесемками; голые до локтей, сплошь покрытые татуировкой руки его держат промасленную гимнастерку, на вороте которой болтается непришитый конец подворотничка.

Лукавые Лешкины глаза на круглом бровастом лице часто мигают, как это бывает у провинившегося в чем-то человека.

— Собака! — неизвестно к кому обращаясь, говорит Лешка. — Я ж тебя подразню!

Он кладет на ступеньки гимнастерку с надраенным до блеска гвардейским значком и хватает стоящую рядом лопату. Я не успеваю еще сообразить, что к чему, как Лешка тихонько высовывает из-за бруствера точечный ее черенок.

«Чвик!» — и на бруствере вдребезги разлетается сухой ком земли.

Лешка вздрагивает, но, заметив, что я увидел его проделку, озорно улыбается и уже смелее высовывает из окопа лопату. Где-то в неприятельской стороне слышится выстрел, и одновременно новая пуля откалывает толстую щепку от лопаты.

— Не порть инструмент, — говорю я Лешке. — Нашел занятие!

— Не-ет! Уж я его подразню, собаку!..

Он снова выставляет лопату. В то же мгновение четко слышится: «чвик», «чвик», — и с бруствера брызжет земля.

— О, законно! Позлись, позлись! — довольно говорит Лешка.

Он хочет сказать и еще что-то, но не успевает раскрыть рта, как устоявшаяся вокруг тишина нарушается грохотом крупнокалиберного пулемета. Песок, комья земли и клочья кукурузы разлетаются с бруствера, сыплются на лица, головы, спины, спящих в окопе людей. Но очередь короткая, она вдруг утихает, и ветер медленно сдувает с бруствера пыль.

— Что это? Что за безобразие? — кричит из дальнего конца окопа наш командир, старший сержант Желтых.

Как и все, он спал, но, очевидно, командирское чутье подсказало ему, что кто-то провинился. Пригнувшись, без ремня, в расстегнутой гимнастерке, на которой позвякивает полдюжины медалей, он перелезает через спящие тела к Лешке.

— Тебе что, тесно в окопе? — со сдержанной злостью спрашивает он заряжающего.

Тот сидит внизу, присыпанный землей, и, обнажая свои красивые широкие зубы, нагловато ухмыляется:

— Да вон Ганс! Чуть иголку из пальцев не вышиб, зараза!

— Иголку у него вышиб! Все баловство! Ты что, сосунок? Объяснить тебе, что к чему?

С минуту Желтых зло и неподвижно смотрит сверху вниз на Лешку. Однако тишина больше не нарушается, и старший сержант, успокаиваясь, начинает отряхивать с головы и усов песок.

Потом он переводит все еще недовольный взгляд на нас — его подчиненных.

Глаза у командира маленькие, неопределенного, будто вылинявшего, цвета, они остро смотрят из-под мохнатых строгих бровей: пожилое, синее, побитое порохом лицо его не предвещает добра.

— Чего разлегся? — вдруг босой ногой он толкает меня. — Не на курорте. А ну, марш наблюдать!

Я не торопясь поднимаюсь с шинели, в душе ругая Лешку за неуместную шутку, а командир стоит и хмуро оглядывает остальных.

— А ты, Одноухий! Нечего притворяться: вижу, не спишь! Подъем! — командует он снарядному Кривенку, который, надвинув пилотку на смуглое, перекошенное шрамом лицо, неподвижно лежит на дне окопа.

Но Кривенок не шевелится, и Желтых, наклонившись, дергает его за рукав.

— А ну, подъем!

Солдат нехотя раскрывает сердитые глаза.

— Не понукай! Не запряг!

— Что не запряг, подъем, говорю!

Кривенок лениво встает и, удобнее устраиваясь под стенкой окопа, ворчит:

— Порядочек! Не успеешь вздремнуть — подъем…

Желтых переводит взгляд в угол на остальных, но там уже будить никого не надо. Молчаливый и тощий, как жердь, Лукьянов тихо сидит на шинели, усердно хлопая глазами и делая вид, что давно уже проснулся.

Как всегда, когда командир ругается, в синеватых глазах этого еще молодого, безвременно увядшего человека появляется молчаливая робкая покорность. Уголки его тонких губ вздрагивают, брови смыкаются — он явно не переносит грубости.

Остальные давно уже привыкли к командирскому крику, и им хоть бы что. Уже деловито копошится на коленях наводчик — якут Попов. Он, видно, сразу догадывается, чем все кончится, и, не ожидая приказания, вытаскивает из ниши ящик с недочищенными накануне снарядами.

Вид у него несколько надутый, недовольно-заспанный, широкое скуластое лицо сосредоточенно, веки узких глаз припухли.

— Ну, а вы чего смотрите? — покрикивает Желтых на остальных. — Думаете, калач дам? Задорожный, Лукьянов, Кривенок, за работу!

Бойцы не спеша берутся за дело.

Кривенок, тяжело вздохнув, подступает к раскрытому ящику. Через всю его щеку, от рта до уха, ярко краснеет обезображивающий лицо шрам — недавний след минного осколка; на месте начисто срезанного уха лишь небольшое отверстие. Попов с Лукьяновым уже протирают ветошью снаряды.

Читайте также:  Краткое содержание горький старуха изергиль кратко и по главам точный пересказ сюжета за 5 минут

У Попова это получается сноровисто и ловко, натренированные его руки так и мелькают вдоль блестящих латунных гильз. Лукьянов же вял и медлителен, одной рукой поворачивает скользкий снаряд и неуверенно трет его тряпкой, брезгливо сжатой между двумя пальцами; Кривенок пристраивается рядом.

Только Задорожный, натянув на круглые плечи тесноватую гимнастерку, проходит по окопу мимо работающих.

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-classic/10140-vasil-bykov-tretya-raketa.html

Дожить до рассвета

Очень кратко Великая Отечественная война. Молодого лейтенанта во главе диверсионной группы посылают уничтожить большую немецкую базу. Миссия заканчивается неудачей, лейтенант погибает, не выполнив приказа.

Главы первая — вторая

Группа лейтенанта Ивановского отправлялась в глубокий немецкий тыл. Идти предстояло километров шестьдесят, и надо было успеть до рассвета.

Кроме Ивановского и худого, нескладного старшины Дюбина, в группе было восемь солдат: молчаливый увалень-пехотинец сержант Лукашов, помощник командира взвода; стрелок Хакимов; молодой сапёр Судник и его старший напарник, сорокалетний Шелудяк; высокий красавец Краснокуцкий; молчаливый Заяц, боец Кудрявцев и артиллерист Пивоваров, самый молодой и слабый.

Группа должна была идти на лыжах — только так можно пройти шестьдесят километров за одну ноябрьскую ночь. Ивановский не успел проверить всех, и теперь сомневался в умении грузного Шелудяка ходить на лыжах. Но менять что-либо было уже поздно. Группа тронулась в путь.

Полкилометра до поймы небольшой речки бойцам пришлось ползти по-пластунски — немцы были так близко, что могли их увидеть, а прикрыть группу было некому. У самой поймы отряд заметили, небо осветили ракеты, которые летели с той стороны, куда двигались бойцы.

Ивановский, ведя сильно растянувшуюся группу, перебрался по льду на другой берег речки. Здесь, совсем рядом, за небольшим пригорком был первый немецкий окоп, поэтому вести себя надо было ещё тише. Вдруг позади раздался винтовочный выстрел. Фашисты услышали его и начали обстреливать отряд, освещая реку ослепительно яркими ракетами.

Продолжение после рекламы:

Ранило Кудрявцева. Лейтенанту Ивановскому пришлось отправить раненого обратно к своим вместе с Шелудяком, который был слишком медлительным. Их вскоре обнаружили и начали расстреливать из пулемёта.

Отряд Ивановского за это время успел спрятаться «в реденьком низкорослом кустарнике».

Лейтенант был благодарен Шелудяку за то, что он помог отряду ценой собственной жизни, хотя совсем недавно считал, что спас его от верной смерти, отправив назад.

Выяснилось, что выстрелила ненадёжная винтовка Судника, случайно соскочившая с предохранителя. Ивановский понял, что слишком многого не предусмотрел, пускаясь в такой опасный поход, но жалеть об этом было поздно.

Поставив отряд на лыжи, Ивановский двинулся вперёд. Равномерно двигаясь по снежной целине во главе отряда, лейтенант вспоминал, как выходил из окружения.

Он долго блуждал со своими людьми по глухим смоленским лесам, то и дело натыкаясь на немцев, пока не встретил группу разведчиков под командованием капитана Волоха, который тоже попал в окружение.

Вместе они несколько дней искали линию фронта, которая откатилась далеко на восток, и однажды наткнулись на «крупный немецкий склад» боеприпасов.

Главы третья — пятая

Ивановский остановился у леска, которого не было на карте. Пока лейтенант раздумывал, с какой стороны его обходить, возле него собрались уставшие бойцы — все, кроме старшины Дюбина и Зайцева. Время поджимало, лейтенант не мог дожидаться отставших и пустился в обход леска.

Ивановский был осторожен. Капитан Волох погиб при попытке уничтожить склад, случайно наткнувшись в метели на часового, и лейтенант, чувствуя ответственность за других, старался «действовать во сто крат осмотри­тельнее». Отставшего старшины всё не было. У Ивановского «появились разные нехорошие предположения», но он старался «сохранить уверенность, что Дюбин догонит».

Брифли бесплатен благодаря рекламе:

Началась метель. За леском и речной поймой отряд наткнулся на хутор или деревенский дом на отшибе. Даже сквозь пургу их заметили, начали обстреливать и лейтенанта ранило в бедро. Хакимов был тяжело ранен в спину и живот. Находящегося без сознания бойца пришлось тащить за собой на самодельных волокушах, что сильно замедлило ход отряда.

О своей ране Ивановский никому не сказал — он понимал, что сейчас должен быть «для других воплощением абсолютной уверенности». Лукашов предложил оставить Хакимова возле какой-нибудь деревни, но Ивановский не мог этого сделать.

От цели бойцов отделяло шоссе, которое следовало пересечь затемно, но теперь стало очевидно, что до рассвета им не успеть. Роль старшины в отряде взял на себя Лукашов, и лейтенант ещё не разобрался, хорошо это или плохо.

Двигаясь по рыхлому снегу, смертельно уставший Ивановский вспоминал, как, выйдя из окружения, пытался доложить о вражеском складе штабным начальникам, но те отнеслись к лейтенанту «без особого внимания». Выслушал Ивановского главноко­мандующий, строгий пожилой генерал, которого лейтенант побаивался.

По приказу генерала, за три дня собрали диверсионную группу и отправили её в немецкий тыл с поручением уничтожить склад. Сейчас Ивановский вспоминал отеческое напутствие генерала и был «готов на всё, лишь бы оправдать эту его человеческую сердечность».

Главы шестая — восьмая

Рассвет застал отряд в голом поле возле шоссе. На дороге уже началось движение — грузовики, конные обозы, приземистые легковушки с немецким начальством — и перейти её стало невозможно.

Бойцы укрылись в старом противо­танковом рву, который вёл к шоссе и продолжался за ним. Дюбин с Зайцевым их так и не догнали.

Лукашов опасался, что старшина сдался немцам и поведёт их по следу отряда, но Ивановский не хотел верить, что спокойный, основательный Дюбин способен на предательство.

Отдохнув и оставив за себя Лукашова, Ивановский решил отправиться на разведку. В напарники он неожиданно для себя выбрал хилого Пивоварова. Они бесконечно долго ждали, пока немецкие связисты, взбираясь на придорожные столбы, налаживали связь. Наконец, немцы ушли, и Ивановский с Пивоваровым смогли перебежать через шоссе. Став на лыжи, они направились к базе.

По дороге Ивановский «почувствовал приступ какого-то неприятного, всё усилива­ющегося, почти неодолимого беспокойства». Предчувствие лейтенанта оправдалось: войдя в рощу, где была база, Ивановский обнаружил, что она исчезла. За две недели, прошедшие со времени неудачной диверсии, немцы успели её переместить поближе к линии фронта.

«Базы не было, но приказ уничтожить её оставался в силе», и Ивановский твёрдо решил его выполнить. Он не мог вернуться ни с чем к генералу, поверившему в него.

Вернувшись, Ивановский обнаружил, что группу догнали Дюбин и Зайцев, Отстали они из-за того, что Зайцев сломал лыжу. Лейтенант сообщил, что база исчезла, и Лукашов немедленно и недобро засомневался, была ли она вообще. Оборвав его, Ивановский решил, что отряд вместе с находящимся без сознания Хакимовым вернётся к своим, а он попытается найти базу.

Сперва Ивановский хотел взять в напарники надёжного старшину Дюбина, но тогда старшим в группе станет сержант Лукашов, а этого лейтенанту не хотелось. И Ивановский снова выбрал Петю Пивоварова, так и не поняв, что повлияло на его выбор. С Дюбиным лейтенант передал начальнику штаба записку, в которой сообщал о своём намерении выполнить приказ.

Главы девятая — одиннадцатая

Снова перебравшись через шоссе, Ивановский и Пивоваров встали на лыжи и отправились на поиски немецкого объекта, который можно было бы уничтожить. Лейтенант не считал себя виноватым, но «неоправданное доверие смущало его больше всего». Ивановский хорошо знал, что значит не оправдать доверия и испортить хорошее мнение о себе.

Читайте также:  Краткое содержание пикуль нечистая сила точный пересказ сюжета за 5 минут

В четырнадцать лет Игорь Ивановский жил «в Кубличах — небольшом тихом местечке у самой польской границы, где в погранко­мендатуре служил ветврачом его отец». Игорь очень любил лошадей и всё свободное от школы время проводил на конюшне. Он стал помощником командира отделения Митяева, немолодого, медлительного сибирского мужика, которого призвали в армию по ошибке.

Между Игорем и Митяевым установились особые доверительные отношения. Командир отделения часто защищал мальчика перед отцом, который не жил с женой, любил выпить и сына не баловал.

Однажды коменданту привезли лодку. Всё лето она пролежала на берегу, мозоля глаза местечковым мальчишкам, которые мечтали на ней прокатиться.

Приятели подбили Игоря стащить лодку и сплавать на другой берег озера.

Мальчишки выбрали день, когда дежурил Митяев, полностью доверявший Игорю, выплыли на середину озера и обнаружили, что лодка рассохлась и пропускает воду. Посудина затонула, а приятели еле добрались до берега.

Лодку начали искать. Митяев поручился за своего любимца, но Игорь не выдержал, во всём признался и показал место, где затонула лодка. С этого дня и до самой демобилизации Митяев не сказал Игорю «ни единого слова». Мальчик не обижался — знал, что «это презрение было вполне им заслужено».

Вскоре Ивановский наткнулся на ведущую от шоссе ухабистую дорогу и пошёл вдоль неё. Дорога привела к деревне, над одной из изб которой торчала длинная антенна. Видимо, здесь располагался крупный немецкий штаб. Решив убедиться в этом, лейтенант пробрался в деревню и наткнулся на немца, которого пришлось убить.

Фашисты всполошились, началась стрельба и Ивановского снова ранило, но на этот раз тяжело, в грудь. Пивоваров сумел вытащить его из деревни. Ранение круто изменило планы Ивановского. Теперь им надо было добраться до свободной от немцев деревни и укрыться там.

Напарники долго брели в снегу, без лыж, которые они бросили во время бегства. Глубокой ночью они набрели на стоящую на отшибе баньку и укрылись там.

Утром выяснилось, что деревня, возле которой стояла банька, занята немцами. Ивановскому было плохо — болела грудь, дышалось с трудом.

Он пытался сохранить выдержку, усилием воли «удержать в себе зыбкое своё сознание», потому что знал — если их найдут немцы, придётся отбиваться.

Сидеть в баньке предстояло весь день. Напарники тихо перегова­ривались. Пивоваров рассказал, что родом он из-под Пскова. Жили без отца, мать работала учительницей и души не чаяла в единственном сыне. Пивоваров понимал, что его, скорее всего, убьют, и очень жалел мать.

Лейтенант понимал его — ему тоже было жаль отца, даже такого, как неудачник Ивановский. Мать Игорь не помнил — с ней была связана какая-то семейная драма, о которой ему не рассказывали. Повидать отца перед войной Игорь не успел и даже не знал, жив ли он. Однако разлуку с отцом он переживал легче, чем разлуку с девушкой, своей Янинкой.

Ивановский жалел об оставленных возле штабной деревни лыжах. Когда стемнело, он послал за ними Пивоварова. Заодно он попросил его разведать, на самом ли деле в деревне стоит штаб.

Оставшись один, в полузабытье, Ивановский начал вспоминать о Янинке. После окончания военного училища Игорь получил «назначение в армию, штаб которой размещался в Гродно». Янинку он встретил на вокзале. У девушки были неприятности — её обокрали ночью в поезде, когда она возвращалась домой, в Гродно, из Минска, где гостила у дяди. Игорь купил девушке билет и помог добраться до дома.

Всю ночь они гуляли по Гродно. Янинка с гордостью показывала Игорю небольшой, но древний город на берегу Нёмана, который очень любила. Для Игоря эта ночь стала самой счастливой в жизни. А утром началась война, и Янинку он больше не видел.

Главы двенадцатая — тринадцатая

Ивановский очнулся, услышав выстрелы, долетевшие с той стороны, куда ушёл Пивоваров. Слышались длинные очереди — это Пивоваров отстреливался из автомата, который лейтенант дал ему с собой.

Ивановский понимал, что помочь напарнику не сможет, но и отсиживаться в баньке тоже не мог. Он жалел, что послал бойца на такое гиблое дело.

Подождав ещё пару часов, Ивановский собрал последние силы и пошёл по следу Пивоварова.

Падая, поднимаясь и пережидая приступы слабости, глубокой ночью Ивановский добрёл до того места, где лежал убитый Пивоваров. Судя по следам, немцы расстреливали его в упор из автоматов. Лейтенантом овладела «необычайная опустошённость», лишь где-то внутри копошилась обида на такой неудачный конец.

Ивановский сел рядом с Пивоваровым, понимая, что скоро умрёт от холода и ран, но вдруг услышал рёв моторов и вспомнил о дороге, которая привела их в штабную деревню. У лейтенанта ещё осталась противо­танковая граната. Он решил добраться до дороги и подорвать машину немецкого офицера. Это стало последней целью в его жизни.

Сначала Ивановский пытался идти, потом пополз. Вскоре начался кашель, потом из горла пошла кровь. Теперь лейтенант старался не кашлять — ему надо было добраться до дороги. То и дело теряя сознание, Ивановский преодолел придорожную канаву и вполз на дорожное полотно.

С большим трудом лейтенант подготовил гранату. Теперь надо было дожить до рассвета, дождаться, когда появятся первые машины. Он терпел и мечтал, как поднимет на воздух шикарное авто с генералом или полковником. Лейтенант верил, что его усилия всё же были не напрасны, а его мучительная смерть, одна из многих, приведёт «к какому-то результату в этой войне».

Наконец, рассвело и на дороге появилась запряжённая парой лошадей и груженная соломой обозная телега, которой управляли два немца. Ивановскому снова не повезло, но он всё равно твёрдо решил выполнить свой солдатский долг. Огромные базы, злобные эсесовцы и надменные генералы достанутся другим, ему же выпали обозники.

Вышло ещё хуже — телега остановилась поодаль, к Ивановскому подошёл только один немец и выстрелил в него. Умирая, лейтенант перевернулся на спину и высвободил гранату.

Когда осел поднятый взрывом снег, Ивановского на дороге не было, лишь чернела воронка и валялась опрокинутая набок телега, за канавой лежал труп немца, а уцелевший обозник бежал к деревне.

Источник: https://briefly.ru/bykov/dozhit_do_rassveta/

Краткое содержание: Панчатантра

«Пятикнижие» — всемирно известное собрание индийских сказок, басен, рассказов и притч. Вставные рассказы «Панчатантры» (около 100 в разных версиях), проникшие в литературу и фольклор многих народов, объединены рамочными историями, имеющими ту или иную дидактическую установку

У царя Амарашакти было три глупых и ленивых сына. Чтобы пробудить их разум, царь призвал мудреца Вишнушармана, и тот взялся за шесть месяцев обучить царевичей науке правильного поведения. С этой целью он сочинил пять книг, которые поочередно поведал своим ученикам.

Книга первая: «Разъединение друзей»

Некий купец оставляет в лесу умирающего быка Сандживаку. От родниковой воды и сочной травы бык постепенно окреп, и вскоре его могучий рев начинает пугать царя лесных зверей льва Пингалаку. Советники Пингалаки шакалы Даманака и Каратака разыскивают быка и заключают между ним и львом союз.

Со временем дружба Сандживаки и Пингалаки становится настолько крепкой и близкой, что царь начинает пренебрегать прежним своим окружением. Тогда оставшиеся не у дел шакалы их ссорят. Они клевещут льву на быка, обвиняя Сандживаку в том, что он задумал захватить царскую власть, а быка, в свою очередь, предостерегают, что Пингалака хочет полакомиться его мясом.

Обманутые шакалами, Пингалака и Сандживака нападают друг на друга, и лев убивает быка.

Книга вторая: «Приобретение друзей»

Голуби попадают в сеть, расставленную охотником, но им удается взлететь вместе с сетью и прилететь к норе мыши Хираньи, которая разгрызает сеть и освобождает голубей. Все это видит ворон Лагхупатанака и, восхищенный умом и ловкостью мыши, вступает с нею в дружбу.

Читайте также:  Краткое содержание лето господне шмелёва точный пересказ сюжета за 5 минут

В стране между тем наступает засуха, и ворон, посадив Хиранью на спину, перелетает с ней к озеру, где живет друг мыши черепаха Мантхарака. Вскоре, убежав от охотника, к ним присоединяется лань Читранга, и все четверо, искренне привязавшись друг к другу, добывают совместно пишу и проводят время в мудрых беседах.

Однажды, однако, лань запуталась в силках, а когда Хиранья её освободила, в руки охотника попадает медлительная черепаха, не успевшая скрыться вместе с друзьями.

Тогда лань притворяется мертвой, ворон, чтобы у охотника не было сомнений в её смерти, делает вид, что выклевывает ей глаза, но едва тот, бросив черепаху, спешит за легкой добычей, четверо друзей убегают и отныне живут безмятежно и счастливо.

Книга третья: «О воронах и совах»

На большом баньяновом дереве живут вороны, а неподалеку в горной пещере-крепости несчетное множество сов. Более сильные и жестокие совы постоянно убивают воронов, и те собираются на совет, на котором один из министров вороньего царя по имени Стхирадживин предлагает прибегнуть к военной хитрости.

Он изображает ссору со своим царем, после которой вороны, обмазав его кровью, бросают у подножия дерева. Совы принимают якобы израненного своими сородичами Стхирадживина как перебежчика и селят в гнезде у входа в пещеру. Стхирадживин потихоньку наполняет свое гнездо древесными ветвями, а затем извещает воронов, что они могут прилететь и поджечь гнездо вместе с пещерой.

Те так и делают и таким образом расправляются со своими врагами, которые гибнут в огне.

Книга четвёртая: «Утрата приобретённого»

Около моря растет пальма, на которой живет обезьяна Рактамукха. Она знакомится с дельфином Викараламукхой, который ежедневно подплывает к дереву и дружески беседует с обезьяной.

Это вызывает ревность жены дельфина, и она требует, чтобы муж принес ей на обед сердце обезьяны. Как ни тяжко это дельфину, он по слабости характера вынужден подчиниться требованию жены.

Чтобы добыть сердце обезьяны, Викараламукха приглашает её к себе домой и плывет с нею на спине по бездонному морю. Понимая, что обезьяне теперь никуда не деться, он признается ей в своем замысле.

Сохранив присутствие духа, Рактамукха восклицает: «Что же ты мне не сказал раньше? Тогда бы я не оставила свое сердце в дупле дерева». Глупый дельфин возвращается к берегу, обезьяна прыгает на пальму и тем самым спасает свою жизнь.

Книга пятая: «Безрассудные поступки»

Некий отшельник дарит четверым беднякам-брахманам четыре светильника и обещает, что, если они отправятся в Гималайские горы, каждый из них там, где упадет его светильник, отыщет клад.

У первого брахмана светильник падает на клад из меди, у второго — на клад из серебра, у третьего — на клад из золота, и он предлагает четвертому остаться с ним и разделить это золото поровну.

Но тот в надежде, что ему, наверное, достанутся более дорогие, чем золото, алмазы, идет дальше и вскоре встречается с человеком, на голове которого вертится острое колесо, обагряя его кровью.

Колесо это тотчас перескакивает на голову четвертого брахмана, и теперь, как объясняет избавившийся от страданий незнакомец, оно останется на брахмане до тех пор, пока не придет ещё один чересчур алчный искатель богатства.



Источник: http://vsekratko.ru/index/bez_avtora/panchatantra/

Сотников – краткое содержание

6364d3f0f495b6ab9dcf8d3b5c6e0b01

6364d3f0f495b6ab9dcf8d3b5c6e0b01

6364d3f0f495b6ab9dcf8d3b5c6e0b01

6364d3f0f495b6ab9dcf8d3b5c6e0b01

   Сотников и Рыбак, получившие задание найти продукты для партизан, шли по зимним полям, стараясь не попадаться на глаза немцам. Сотников чувствовал себя совсем не важно – его мучил кашель, он еле шел. Зайдя в одну из деревень, они нашли избу старосты, который сказал им, что «своим людям» он «не враг». Рыбак и Сотников взяли у него овцу и пошли дальше. 

   Дальше путь лежал через поле, где спрятаться было сложно. Рыбак и Сотников услышали шум подвод, надо было быстро бежать вперед, чтобы добраться до перелеска, но Сотников не мог этого сделать – он был очень слаб. Тогда, услышав приказ остановится, он залег в поле и начал стрелять.

Получив ранение, он думал только о том, что Рыбак, возможно, добрался до безопасного места – Сотников не хотел, чтобы из-за того, что он сам не может передвигаться быстро, пострадал и Рыбак, и партизаны, которым нужно продовольствие.

Но Рыбак не ушел – он вернулся за Сотниковым, и помог ему добраться до ближайшей деревни, где они вошли в дом, в котором находилось четверо детей. Старшей девочке было 9 лет, она накормила их вареной картошкой. Рыбак сказал Сотникову, что оставит его в этом доме, а сам пойдет дальше. В этот момент в дом вошла мать детей.

Она сначала приняла Рыбака и Сотникова за немцев, а потом, узнав, что они красноармейцы, начала обрабатывать рану на ноге Сотникова. Рыбак, выглянув в окно, увидел, что к дому подходят полицаи. Демичиха (так все звали женщину) велела Рыбаку и Сотникову подниматься на чердак.

Полицаи пришли за водкой и собрались уже уходить, когда услышали кашель, доносящийся с чердака. Они схватили Рыбака и Сотникова, а вместе с ними арестовали и Демичиху.

   По дороге в полицейский участок Сотникова волновало только то, что из-за него арестовали и Рыбака, и мать четверых детей. На допросе Сотников не сказал следователю ничего, несмотря на пытки.

А вот Рыбак старался вежливо и подробно отвечать на вопросы следователя, и тот предложил ему послужить Германии в полиции, если рассказанное им окажется правдой.

Вернувшись в подвал и увидев, что стало с Сотниковым, Рыбак в душе обрадовался, что его не подвергли таким пыткам. 

   А утром всех, кто был в подвале – а кроме Рыбака и Сотникова, там была еще Демичиха, тот староста, у которого они взяли овцу, и которого арестовали за то, что он их не выдал, и еврейская девочка, вывели на «ликвидацию».

И тут Рыбак, выйдя вперед, сказал следователю, что он согласен служить в полиции. Сотникову стало стыдно и за него, и за то, что он, Сотников, не смог спасти людей, попавших в беду из-за него, но он подумал, что у него нет права осуждать Рыбака.

Их привели на место казни, где уже были приготовлены пять веревочных петель. Рыбак помог Сотникову влезть на низенькую скамеечку, и сам же выбил эту скамейку из-под ног Сотникова. После казни Рыбаку приказали становиться в строй к другим полицаям.

Сначала он еще надеялся, что прямо сейчас сумеет убежать, пробраться к своим, но увидев глаза проезжавшего мимо него в телеге крестьянина, понял, что бежать ему некуда.

Источник: http://szhato.ru/bykov/32-sotnikov.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector