Краткое содержание достоевский легенда о великом инквизиторе точный пересказ сюжета за 5 минут

Достоевский «Легенда о Великом Инквизиторе» – краткое содержание – Русская историческая библиотека

Краткое содержание Достоевский Легенда о Великом Инквизиторе точный пересказ сюжета за 5 минут

Достоевский «Легенда о Великом Инквизиторе» – краткое содержание

«Легенда о Великом Инквизиторе», рассказанная Иваном Карамазовым брату Алёше (см. полный её текст на нашем сайте), – величайшее создание Достоевского. Здесь вершина его творчества, увенчание его религиозной философии. Вот её краткое содержание.

Спаситель снова приходит на землю. В Севилье, в самое страшное время инквизиции, Он появляется среди толпы, и народ узнает Его. Лучи света и силы текут из Его очей, Он простирает руки, благословляет, творит чудеса. Великий Инквизитор «девяностолетний старик, высокий и прямой, с иссохшим лицом и впалыми глазами», велит страже заключить Его в тюрьму.

Ночью он приходит к своему пленнику, «останавливается при входе и долго, минуту или две, всматривается в Лицо Его». Потом начинает говорить. «Легенда» – монолог Великого Инквизитора. Христос остается безмолвным. Взволнованная, огненная и патетическая речь старика направлена против дела и учения Богочеловека. Обвиняя Его, он оправдывает себя, свое духовное предательство.

«Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия» искушал Христа в пустыне – и Он отверг его. Инквизитор утверждает, что искуситель был прав.

«Ты хочешь идти в мир, говорил он Христу, и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы! А видишь ли сии камни в этой нагой и раскаленной пустыне? Обрати их в хлебы и за Тобой побежит человечество, как стадо, благодарное и послушное…» Спаситель отверг совет злого духа, ибо не пожелал хлебом купить послушание, не пожелал отнять у людей свободу. Инквизитор пророчествует: во имя хлеба земного восстанет на Христа дух земли, и человечество пойдет за ним; на месте храма воздвигнется Вавилонская башня; но, промучившись тысячу лет, люди вернутся к римской церкви, «исправившей» дело Христа, принесут ей свою свободу и скажут: «Лучше поработите нас, но накормите нас». Первое искушение в пустыне – пророческий образ истории человечества; «хлебы» – символ безбожного социализма; искушенью «страшного и умного духа» подпадает не только современный социализм, но и римская церковь.

Достоевский. Легенда о Великом Инквизиторе

Достоевский был уверен, что католичество, рано или поздно, соединится с социализмом и образует с ним единую Вавилонскую башню, царство Антихриста. Инквизитор оправдывает измену Христу тем же мотивом, каким Иван оправдывал свое богоборчество: человеколюбием.

Спаситель ошибся в людях: Он слишком высоко о них думал, слишком многого от них требовал. Инквизитор говорит: «Люди малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики… Слабое, вечно порочное и вечно неблагодарное людское племя… Ты судил о людях слишком высоко, ибо, конечно, они невольники, хотя и созданы бунтовщиками…

Клянусь, человек слабее и ниже создан, чем Ты о нем думал… Он слаб и подл». Так Христову учению о человеке противополагается учение антихристово.

Христос верил в образ Божий в человеке и преклонялся перед его свободой; Инквизитор считает свободу проклятием этих жалких и бессильных бунтовщиков и, чтобы осчастливить их, провозглашает рабство.

«Говорю Тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее этот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается». Лишь немногие избранные способны вместить завет Христа. Неужели же Он не подумал о миллионах и десятках тысяч миллионов слабых, которые не в силах предпочесть хлеб небесный хлебу земному?

Во имя этой же свободы человека Христос отверг и два других искушения – чудом и земным царством; Он «не захотел поработить человека чудом и жаждал свободной веры, а не чудесной». Инквизитор принял все три предложения «умного духа».

«Мы исправили подвиг Твой и основали его на чуде, тайне и авторитете… Мы взяли меч кесаря, а, взяв его, конечно, отвергли Тебя и пошли за ним». Свобода приведет людей к взаимному истреблению и антропофагии… Но наступит время, и слабосильные бунтовщики приползут к тем, кто даст им хлеб и свяжет их бесчинную свободу.

Инквизитор рисует картину «детского счастья» порабощенного человечества: «Они будут расслаблено трепетать гнева нашего, умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин… Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы, мы устроим им жизнь, как детскую игру с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех…

И все будут счастливы, все миллионы существ, кроме сотни тысяч управляющих ими… Тихо умрут они, тихо угаснут во имя Твое, и за гробом обрящут лишь смерть…» Инквизитор умолкает: пленник безмолвен. «Старику хотелось бы, чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное. Но Он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные, девяностолетние уста.

Вот и весь ответ. Старик вздрагивает. Что-то шевельнулось в концах губ его; он идет к двери, отворяет ее и говорит Ему: «Ступай и не приходи более. Не приходи вовсе… Никогда, никогда!» И выпускает Его на «темные стогна града»…

Иван кончил. Алеша спрашивает о дальнейшей судьбе Инквизитора. «Поцелуй горит на его сердце, отвечает Иван, но старик остается в прежней идее». – «И ты вместе с ним, и ты?» – горестно воскликнул Алеша. Иван рассмеялся.

Да, Иван с Инквизитором, с «страшным и умным духом» против Христа. Путь богоотступничества и богоборчества он должен пройти до конца…

Читайте также статью Достоевский «Легенда о Великом Инквизиторе» – анализ.

Источник: http://rushist.com/index.php/literary-articles/4157-dostoevskij-legenda-o-velikom-inkvizitore-kratkoe-soderzhanie

Анализ «Легенды о Великом Инквизиторе» в романе «Братья Карамазовы»

«Легенда…» была создана средним из братьев Карамазовых – Иваном, который считал ее вершиной своего творчества. «Легенда…» описывает появление Христа в городе Севилье, это произошло в 16 веке, в период страшной инквизиции. Народ узнает Христа и приветствует его, прославляет. Христос совершает чудеса, воскресив из мертвых маленькую девочку и исцеляя больных.

Увидев это кардинал, представлявший святую инквизицию, заключает Христа в тюрьму. Ночью инквизитор посещает арестованного, чтобы поговорить с ним. Все, что говорит кардинал, направлено против учения Христа. Однако все это выглядит так, что кардинал, обвиняя Христа, желает оправдать тем самым свою измену ему.

Весь разговор сводится к монологу кардинала, так как Христос все время остается безмолвным.

Инквизитору же, наоборот, хотелось, чтобы Иисус ответил ему, пусть даже что-то страшное или горькое. Но то, что совершает Христос, для кардинала является полной неожиданностью: он молча подходит к старому кардиналу и целует его в глаза.

После этого инквизитор молча отходит к выходу и просит Христа, чтобы тот уходил и никогда впредь не возвращался. Этим поцелуем Христос показал свою любовь к каждому из людей, даже к тому, кто не желает его ни любить, ни признавать.

Тем самым автор утверждает, что такая высшая любовь есть спасение для человечества.

Важно также, что инквизитор не отрицает существования Христа, а, наоборот, признает, но считает его «идеалистом», недооценивающим силу человеческой «негативности». Позиция кардинала явно противоречивая.

Он признает, что человек создан «бунтовщиком», и в каждом из людей есть способность к «бунту», ведущему, в конце концов, к осознанию своей абсолютности, а вследствие и к совершенству.

Но в то же время инквизитор осознает человеческую слабость и неспособность, а оттого слишком сострадает людям и поэтому пытается помочь даже вопреки их высшим интересам.

Он хочет устранить людские страдания и успокоить страдающих. Но осуществляет он это лишь в земной жизни и тем самым предопределяет людей к еще большему несовершенству в посмертном их существовании.

Христос же, наоборот, требует от людей ответственности и усилий, направляющих их к совершенству, пусть и обрекающих человека на земное страдание.

Этого кардинал святой инквизиции понять и принять не может.

«Легенда…» включена Достоевским в главу «Бунт» и это небезосновательно, поскольку данная глава посвящена проблеме «испытания» и выявления смысла веры среднего Карамазова.

Иван неоднократно повторял, что не верит в Бога, однако и назвать его атеистом было бы неправильно. Позиция среднего из братьев раздвоена.

Иван не отрицает Бога, он не соглашается с созданными им порядками, и их проявлением в современном мире.

В этом плане позиция Ивана схожа со взглядами вымышленного им инквизитора, который также не видит возможности согласия между людьми и структурой божественного бытия. Оттого Иван устами своего героя критикует и даже презирает Христа, но за этим кроется признание и апология Бога.

Таким образом, жизненная позиция Ивана проявилась в его литературном творении. «Легенда…» явилась исповедью среднего Карамазова и проявлением его потаенных мыслей, душевных переживаний. В этом и заключен психологический смысл «Легенды о Великом Инквизиторе».

Источник: http://sochinyalka.ru/2014/08/blog-post_28.html

Философский смысл «Легенды о великом инквизиторе в романе Ф.М.Достоевского «Братья Карамазовы»

Глава «Легенда о Великом инквизиторе» романа «Братья Карамазовы» явилась своеобразной квинтэссенцией философии Ф.М. Достоевского. В ней содержатся основные его этические представления.

Выражая собственное несогласие с существующим общественным строем, писатель в то же время отрицает насильственные меры переустройства мира.

Философско-этическое содержание «поэмы» Ивана Карамазова имеет системный характер и представляет собой сложное переплетение и взаимодействие нескольких смыслообразующих мотивов. Это мотивы этического утилитаризма, деления людей на сильных и слабых, атеизма, опоры на рациональное начало и др.

Герой «поэмы» Ивана Карамазова исходит в своем отношении к людям из чувства жалости – чувства, имеющего христианскую природу.

Но при этом его восприятие обычного человека сродни скорее ницшеанству, чем христианству: это «час великого презрения» к «слабосильным, порочным» обывателям, не способным на поступок, нуждающимся в жестком руководстве со стороны наиболее сильных представителей рода человеческого (таковыми великий инквизитор видит себя и своих единомышленников).

Однако если для ницшеанства не характерна жалость к слабому человеку, то великий инквизитор как раз жалеет ближнего. Но это чувство основывается не на любви к обычному человеку как к равному себе, а на снисхождении к его слабости, на чувстве собственного превосходства над слабым.

Читайте также:  Краткое содержание янссон волшебная зима точный пересказ сюжета за 5 минут

Из такого противоречивого комплекса мыслей и чувств проистекает способ действий, избранный героем: раз люди слишком ничтожны, чтобы самим обеспечить себе счастливую жизнь, то необходимо руководить ими и привести их к счастью и благополучию. Это так сказать «насильственное счастье», и оно требует не считаться с моральными издержками, ведь приходится поработить людей с помощью лжи и насилия, манипуляции сознанием.

Этической основой концепции великого инквизитора является утилитарная мораль, суть которой можно сформулировать словами Иеремии Бентама: нравственно все, что служит наибольшему счастью наибольшего количества людей.

Такая позиция неизбежно требует твердости воли, решительного отказа от гуманизма по отношению к конкретным людям, становящимся помехой на пути осуществления идеи, которая должна привести к всеобщему благоденствию. Как отмечал С.Л.

Франк, для утилитарной этики оправданы любые страдания людей, если в конечном итоге они приведут к «увеличению суммы счастья».

Таким образом, в основе этой этической системы лежит непримиримое противоречие между гуманной целью и антигуманными средствами, а это не может не влиять на личность человека, который принимает подобную этическую доктрину в качестве руководства к действию.

Раскольников, например, полагает, что нет смысла сожалеть о жалкой старушонке, когда решаются вопросы мирового масштаба.

А великий инквизитор считает себя вправе уничтожать сотни еретиков ради процветания государства, в котором, по его мнению, обеспечено счастье миллионов, «многочисленных, как песок морской». Итак, идея «насильственного счастья» изменяет личность самого носителя этой идеи.

Такой человек вынужден прежде всего совершать насилие над собственной нравственной природой, подавлять в себе христианские чувства, из которых, собственно говоря, он и исходил изначально. Отсюда и «инквизиторские» страдания.

Герой «поэмы» Ивана Карамазова говорит о том, что ему причиняет душевные муки ложь, хотя это и «ложь во спасение». Речь идет о манипуляции сознанием человека, чтобы он чувствовал себя наиболее благополучно и не замечал истинного положения вещей.

Кардинал, по сути, уже отказался от принципов христианских в пользу противоположных, но он не может не понимать, что для управляемых им людей именно христианство остается традиционным убеждением, идеалом, верой. И если Пленнику он прямо говорит о своей антихристианской позиции, то обычным людям, гражданам своего государства, он этого не открывает.

Наоборот, великий инквизитор поддерживает в них иллюзию того, что они живут в христианском обществе. Умело манипулируя сознанием людей, кардинал убеждает их, что в этом государстве все делается ради торжества христианства. Он говорит Пленнику: «…мы скажем, что послушны тебе и господствуем во имя твое. Мы их обманем ибо тебя мы уже не пустим к себе».

Великий инквизитор, – писал известный русский философ Н. Лосский, – использует ложную религию, основанную на потворстве земным вожделениям человека, но так, чтобы совесть человека была усыплена мнимым согласием с заветами Бога.

Точно так же получается и со свободой. Кардинал говорит Пленнику, что когда тот пожелал от людей свободной веры и не захотел поработить их дух с помощью чуда, то тем самым он возложил на плечи слабого человека непосильный груз.

С одной стороны, человек по природе своей не может не стремиться к свободе, не случайно великий инквизитор называет людей бунтовщиками. Но, с другой стороны, кардинал уверен, что это «бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие». Ведь свобода влечет за собой необходимость выбора и ответственность.

Слабая душа, по мнению инквизитора, «не в силах вместить столь страшных даров». И человек совершает «бегство от свободы», если воспользоваться выражением Э. Фромма.

Поэтому государство великого инквизитора строится на полном подчинении большинства людей «великим и сильным». Понимая, что обычный человек чувствует притягательность свободы, но не может вынести груза ответственности и выбора, великий инквизитор внушает «слабосильным», что они свободны, как никогда, хотя в действительности они полностью управляемы властью.

Манипуляция сознанием – неотъемлемая часть политики великого инквизитора, и ее универсальный инструмент – это ложь.

Принимая такой путь, герой вынужден преодолевать сопротивление собственной совести, что лишает его душевного равновесия, и это, в его понимании, неизбежная плата за безмятежное существование обычных людей: «И все будут счастливы, все миллионы существ, кроме сотни тысяч управляющих ими.

Ибо лишь мы, мы, хранящие тайну, только мы будем несчастны»; «в обмане этом и будет заключаться наше страдание, ибо мы должны будем лгать». Если ложь становится для героя «поэмы» причиной моральных страданий, то логично предположить, что душевные муки у него должно вызывать и прямое насилие – еще один «инструмент» осуществления идеи счастья «слабосильного» человечества.

Одним из неизбежных последствий реализации идеи великого инквизитора является определенный социальный проект: «миллионы существ», которые слабы, заурядны, не способны на великое, – и «сотня тысяч управляющих ими», сильных и способных взять на себя «проклятие познания добра и зла».

Создается государство, где жизнь большинства полностью подконтрольна меньшинству, которое дает всем «хлеб земной» и объединяет всех под своей авторитарной властью во «всеобщий и согласный муравейник».

По мысли великого инквизитора, это делается ради счастья того же «муравейника», ведь в нем люди избавлены от груза свободы выбора, обеспечены всем необходимым, их жизнь упорядочена, «устроена», им даже позволен грех, «если сделан будет с разрешения» властителей.

Однако подобное «счастье» как состояние духа влечет за собой негативные изменения в психологии как отдельного человека, так и общества в целом. Человек, жизнь которого полностью контролируется властью, теряет способность самостоятельно мыслить, оценивать факты и действовать. Множество подобных людей – это уже духовно безликая толпа, которой легко манипулировать.

Кардинал, рассуждая о счастье, исходит из рационалистического представления о людях и их потребностях, которые можно рассчитать, «вычислить» и в соответствии с ними организовать жизнь социума. Но он не учитывает иррационального начала в человеческой природе.

Упоминания о казни «врагов римской веры» достаточно, чтобы представить себе ситуацию, сложившуюся во взаимоотношениях государства и личности, чьи взгляды не совпадают с устоявшимся (а в действительности умело сформированным с помощью манипуляции сознанием) мировоззрением большинства. Насилие становится неизбежным элементом жизни социума, построенного по принципу утилитарной этики.

Таким образом, изначальный мотив действий великого инквизитора – стремление наиболее благополучно устроить судьбы обычных людей. Но если кто-либо из таких людей мешает осуществлению великой идеи, то необходимо, по логике героя «поэмы», уничтожить его как «врага римской веры».

Согласно позиции Ф.М. Достоевского, нравственные страдания неизбежны, когда человек, близкий по своей натуре к христианской системе ценностей, идет против принципов христианской этики.

Причина этих страданий коренится в том, что в душе человека, захваченного «инквизиторской» идеей, еще не преодолена до конца христианская сущность, но рационалистическая логика идеи мешает этой имманентной сущности проявиться в полной мере.

ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙБилет 26

1)Творческая история поэмы М.Ю.Лермонтова «Демон».

Юмор А.П.Чехова.

Источник: https://megaobuchalka.ru/10/5049.html

Идейное значение Легенды о Великом Инквизиторе (роман Достоевского “Братья Карамазовы”) на Сёзнайке.ру

Легенда о Великом Инквизиторе, занимающая стержневое место в романе Ф.М. Достоевского “Братья Карамазовы”, — это обширный, подробный пересказ Иваном Карамазовым родному брату Алеше содержания своей уничтоженной поэмы.

Там — одна из кульминационных точек построения произведения, центр происходящих между его персонажами идеологических дискуссий.

Самим Достоевским была определена роль Легенды о Великом Инквизиторе как примат надобности “вселить в души идеал красоты” над воззваниями социалистов: “Накорми, тогда и спрашивай добродетели!” Великий Инквизитор внутренним ценностям противополагает первозданную силу инстинктов, идеалу геройской личности — жесткую стихию человеческих масс, духовной свободе — надобность ежедневно зарабатывать на хлеб насущный, идеалу красоты — кровавый ужас реального мира. Писатель ставил своей целью “изображение крайнего богохульства и зерна идеи разрушения нашего времени в России, в среде оторвавшейся от действительности молодежи”, которую представляет в романе Иван Карамазов. Достоевский считал, что природа человеческая не может быть сведена к сумме рациональных оснований. Великий Инквизитор убеждает вновь пришедшего в мир Христа: “Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо никогда и ничего не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы! А видишь ли сии камни в этой нагой и раскаленной пустыне? Обрати их в хлебы, и за тобой побежит человечество, как стадо, благодарное и послушное, хотя и вечно трепещущее, что Ты отымешь руку Свою и прекратятся им хлебы Твои. Но ты не захотел лишить человека свободы и отверг предложение: ибо, какая же свобода, рассудил Ты, если послушание куплено хлебами. Ты возразил, что человек жив не единым хлебом: но знаешь ли, что во имя этого самого хлеба земного и восстанет на Тебя Дух Земли, и сразится с Тобою, и победит Тебя, и все пойдут за ним, восклицая: “Кто подобен Зверю сему, — он дал нам огонь с небеси!”

Образ Инквизитора помогает Достоевскому развенчать два важнейших тезиса сторонников преобладания материального над духовным. Первый — что люди-невольники, “хотя созданы бунтовщиками”, что они слабее и ниже Божественного Промысла, что им не нужна и даже вредна свобода.

Второй — будто подавляющее большинство людей слабы и не могут претерпеть страдание во имя Божье ради искупления грехов, и, следовательно, Христос в первый раз приходил в мир не для всех, а “лишь к избранным и для избранных”. Писатель опровергает эти по виду очень складные рассуждения Инквизитора.

Еще за четверть века до создания Легенды о Великом Инквизиторе Федор Михайлович утверждал в одном из писем: “Если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной”. И в Легенде финал, помимо воли автора поэмы, Ивана Карамазова, свидетельствует о торжестве идей Христа, а не Великого Инквизитора.

Как вспоминает Иван Федорович: “Я хотел ее кончить так: когда Инквизитор умолк, то некоторое время ждет, что пленник его ему ответит. Ему тяжело его молчание. Он видел, как узник все время слушал его проникновенно и тихо, смотря ему прямо в глаза и, видимо, не желая ничего возражать. Старику хотелось бы, чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное.

Но он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные девяностолетние уста. Вот и весь ответ. Старик вздрагивает. Что-то шевельнулось в концах губ его; он идет к двери, отворяет ее и говорит ему: “Ступай и не приходи более… не приходи вовсе… никогда, никогда!” И выпускает его на “темные стегна града”.

Пленник уходит… Поцелуй горит на его сердце, но старик остается в прежней идее”. А ведь целует Христос своего тюремщика после страстного обещания Инквизитора, что люди с радостью сожгут не узнанного Спасителя: “Знай, что я не боюсь тебя.

Читайте также:  Краткое содержание оленьи рога казакова точный пересказ сюжета за 5 минут

Знай, что и я был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников твоих, в число могучих и сильных с жаждой “восполнить число”. Но я очнулся и не захотел служить безумию. Я воротился и примкнул к сонму тех, которые исправили подвиг твой.

Я ушел от гордых и воротился к смиренным для счастья этих смиренных. То, что я говорю тебе, сбудется, и царство наше созиждется. Повторяю тебе, завтра же ты увидишь это послушное стадо, которое по первому мановению моему бросится подгребать горячие угли к костру твоему, на котором сожгу тебя за то, что пришел нам мешать.

Ибо если был, кто всех более заслужил наш костер, то это ты. Завтра сожгу тебя”. Однако доброта Иисуса поколебала даже каменное сердце старого Инквизитора. Поцелуй оказывается самым сильным возражением против всех хитроумных и вроде бы логичных теорий строителей царства Божьего на земле.

Чистая любовь к человечеству начинается лишь тогда, когда любят не телесную, внешнюю красоту, а душу. К душе же Великий Инквизитор, в конечном счете, остается безразличен. Как понимает слушающий Ивана брат Алеша, оппонент Христа на самом деле в Бога не верит, и Иван Карамазов с этим охотно соглашается: “Хотя бы и так! Наконец-то ты догадался.

И действительно так, действительно только в этом и весь секрет, но разве это не страдание, хотя бы и для такого, как он, человека, который всю жизнь свою убил на подвиг в пустыне и не излечился от любви к человечеству? На закате дней своих он убеждается ясно, что лишь советы великого страшного духа могли бы хоть сколько-нибудь устроить в сносном порядке малосильных бунтовщиков, “недоделанные пробные существа, созданные в насмешку”. И вот, убедясь в этом, он видит, что надо идти по указанию умного духа”, страшною духа смерти и разрушения, а для того принять ложь и обман и вести людей уже сознательно к смерти и разрушению и притом обманывать их всю дорогу, чтоб они как-нибудь не заметили, куда их ведут, для того чтобы хоть в дорогето жалкие эти слепцы считали себя счастливыми. И заметь себе, обман во имя того, в идеал которого столь страстно веровал старик во всю свою жизнь! Разве это не несчастье?”

Достоевский рисует нам картину борьбы добра и зла в душе человеческой. При этом носитель злого начала наделен многими привлекательными чертами, общими с самим Христом: любовью к людям, стремлением к всеобщему, а не личному счастью.

Однако все благие намерения сразу рушатся, как только оказывается, что Великий Инквизитор вынужден прибегать к обману. Писатель был убежден, что ложь и обман недопустимы на пути к счастью. И не случайно в романе автор Легенды о Великом Инквизиторе тоже отвергает Бога и приходит к выводу, что “все дозволено”, а кончает безумием и встречей с чертом.

А Инквизитору как бы отвечает в своих предсмертных поучениях наставник Алеши Карамазова старец Зосима: “О, есть и во аде пребывшие гордыми и свирепыми, несмотря уже на знание бесспорное и на созерцание правды неотразимой; есть страшные, приобщившиеся сатане и гордому духу его всецело.

Для тех ад уже добровольный и ненасытимый; те уже доброхотные мученики. Ибо сами прокляли себя, прокляв Бога и жизнь. Злобною гордостью своею питаются, как если бы голодный в пустыне кровь собственную сосать из своего же тела начал. Но ненасытимы во веки веков и прощение отвергают, Бога, зовущего их, проклинают.

Бога живаго без ненависти созерцать не могут и требуют, чтобы не было Бога жизни, чтоб уничтожил себя Бог и все создание свое. И будут гореть в огне гнева своего, вечно жаждать смерти и небытия. Но не получат смерти…”

Сама фигура Великого Инквизитора поднимается к одному из типов баллады задушевного приятеля Достоевского поэта Аполлона Майкова “Приговор”. Уместно было бы заметить, что Достоевский в первый раз упомянул о замысле будущего произведения именно в одном из писем к Майкову в 1870 году.

В то время роман именовался “Житие великого грешника”, в дальнейшем великий грешник обратился в Великого Инквизитора. В “Приговоре” рассказывается об осуждении известного чешского проповедника XV века Яна Гуса на Констанцском соборе.

Когда расположившиеся здесь главы католической церкви осудили еретика и обрекли его на страшную и мучительную казнь, неожиданно гуманные человеческие чувства и Божье милосердие вызвала в них простая соловьиная мелодия.

Источник: http://www.seznaika.ru/literatura/referaty/7711-ideynoe-znachenie-legendi-o-velikom-inkvizitore-roman-dostoevskogo-bratya-karamazovi

Идейное значение Легенды о Великом Инквизиторе (роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»)

/ Сочинения / Достоевский Ф.М. / Братья Карамазовы / Идейное значение Легенды о Великом Инквизиторе (роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»)

  Скачать сочинение

    В романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» центральное место занимает Легенда о Великом Инквизиторе. Это — пространный пересказ Иваном Карамазовым брату Алеше содержания своей уничтоженной поэмы. Здесь — один из кульминационных пунктов композиции романа, средоточие ведущихся его героями идейных споров.

Сам Достоевский определял значение Легенды о Великом Инквизиторе как примат необходимости «вселить в души идеал красоты» над призывами социалистов: «Накорми, тогда и спрашивай добродетели!» Великий Инквизитор духовным ценностям противопоставляет первобытную силу инстинктов, идеалу героической личности — суровую стихию человеческих масс, внутренней свободе — потребность каждодневно добывать хлеб насущный, идеалу красоты — кровавый ужас исторической действительности. Писатель ставил своей целью «изображение крайнего богохульства и зерна идеи разрушения нашего времени в России, в среде оторвавшейся от действительности молодежи», которую представляет в романе Иван Карамазов. Достоевский считал, что природа человеческая не может быть сведена к сумме рациональных оснований. Великий Инквизитор убеждает вновь пришедшего в мир Христа: «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо никогда и ничего не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы! А видишь ли сии камни в этой нагой и раскаленной пустыне? Обрати их в хлебы, и за тобой побежит человечество, как стадо, благодарное и послушное, хотя и вечно трепещущее, что Ты отымешь руку Свою и прекратятся им хлебы Твои. Но ты не захотел лишить человека свободы и отверг предложение: ибо какая же свобода, рассудил Ты, если послушание куплено хлебами. Ты возразил, что человек жив не единым хлебом: но знаешь ли, что во имя этого самого хлеба     земного и восстанет на Тебя Дух Земли, и сразится с Тобою, и победит Тебя, и все пойдут за ним, восклицая: «Кто подобен Зверю сему, — он дал нам огонь с небеси!»     Образ Инквизитора помогает Достоевскому развенчать два важнейших тезиса сторонников преобладания материального над духовным. Первый — что люди — невольники, «хотя созданы бунтовщиками», что они слабее и ниже Божественного Промысла, что им не нужна и даже вредна свобода. Второй — будто подавляющее большинство людей слабы и не могут претерпеть страдание во имя Божье ради искупления грехов, и, следовательно, Христос в первый раз приходил в мир не для всех, а «лишь к избранным и для избранных». Писатель опровергает эти по виду очень складные рассуждения Инквизитора. Еще за четверть века до создания Легенды о Великом Инквизиторе Федор Михайлович утверждал в одном из писем: «Если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной». И в Легенде финал, помимо воли автора поэмы, Ивана Карамазова, свидетельствует о торжестве идей Христа, а не Великого Инквизитора. Как вспоминает Иван Федорович: «Я хотел ее кончить так: когда Инквизитор умолк, то некоторое время ждет, что пленник его ему ответит. Ему тяжело его молчание. Он видел, как узник все время слушал его проникновенно и тихо, смотря ему прямо в глаза и, видимо, не желая ничего возражать. Старику хотелось бы, чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное. Но он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные девяностолетние уста. Вот и весь ответ. Старик вздрагивает. Что-то шевельнулось в концах губ его; он идет к двери, отворяет ее и говорит ему: «Ступай и не приходи более… не приходи вовсе… никогда, никогда!» И выпускает его на «темные стегна града». Пленник уходит… Поцелуй горит на его сердце, но старик остается в прежней идее». А ведь целует Христос своего тюремщика после страстного обещания Инквизитора, что люди с радостью сожгут неузнанного Спасителя: «Знай, что я не боюсь тебя. Знай, что и я был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников твоих, в число могучих и сильных с жаждой «восполнить число». Но я очнулся и не захотел служить безумию. Я воротился и примкнул к сонму тех, которые исправили подвиг твой. Я ушел от гордых и воротился к смиренным для счастья этих смиренных. То, что я говорю тебе, сбудется, и царство наше созиждется. Повторяю тебе, завтра же ты увидишь это послушное стадо, которое по первому мановению моему бросится подгребать горячие угли к костру твоему, на котором сожгу тебя за то, что пришел нам мешать. Ибо если был, кто всех более заслужил наш костер, то это ты. Завтра сожгу тебя». Однако доброта Иисуса поколебала даже каменное сердце старого Инквизитора. Поцелуй оказывается самым сильным возражением против всех хитроумных и вроде бы логичных теорий строителей царства Божьего на земле. Чистая любовь к человечеству начинается лишь тогда, когда любят не телесную, внешнюю красоту, а душу. К душе же Великий Инквизитор в конечном счете остается безразличен. Как понимает слушающий Ивана брат Алеша, оппонент Христа на самом деле в Бога не верит, и Иван Карамазов с этим охотно соглашается: «Хотя бы и так! Наконец-то ты догадался. И действительно так, действительно только в этом и весь секрет, но разве это не страдание, хотя бы и для такого, как он, человека, который всю жизнь свою убил на подвиг в пустыне и не излечился от любви к человечеству? На закате дней своих он убеждается ясно, что лишь советы великого страшного духа могли бы хоть сколько-нибудь устроить в сносном порядке малосильных бунтовщиков, «недоделанные пробные существа, созданные в насмешку». И вот, убедясь в этом, он видит, что надо идти по указанию умного духа», страшною духа смерти и разрушения, а для того принять ложь и обман и вести людей уже сознательно к смерти и разрушению и притом обманывать их всю дорогу, чтоб они как-нибудь не заметили, куда их ведут, для того чтобы хоть в дороге-то жалкие эти слепцы считали себя счастливыми. И заметь себе, обман во имя того, в идеал которого столь страстно веровал старик во всю свою жизнь! Разве это не несчастье?»     Достоевский рисует нам картину борьбы добра и зла в душе человеческой. При этом носитель злого начала наделен многими привлекательными чертами, общими с самим Христом: любовью к людям, стремлением к всеобщему, а не личному счастью. Однако все благие намерения сразу рушатся, как только оказывается, что Великий Инквизитор вынужден прибегать к обману. Писатель был убежден, что ложь и обман недопустимы на пути к счастью. И не случайно в романе автор Легенды о Великом Инквизиторе тоже отвергает Бога и приходит к выводу, что «все дозволено», а кончает безумием и встречей с чертом. А Инквизитору как бы отвечает в своих предсмертных поучениях наставник Алеши Карамазова старец Зосима: «О, есть и во аде пребывшие гордыми и свирепыми, несмотря уже на знание бесспорное и на созерцание правды неотразимой; есть страшные, приобщившиеся сатане и гордому духу его всецело. Для тех ад уже добровольный и ненасытимый; те уже доброхотные мученики. Ибо сами прокляли себя, прокляв Бога и жизнь. Злобною гордостью своею питаются, как если бы голодный в пустыне кровь собственную сосать из своего же тела начал. Но ненасытимы во веки веков и прощение отвергают, Бога, зовущего их, проклинают. Бога живаго без ненависти созерцать не могут и требуют, чтобы не было Бога жизни, чтоб уничтожил себя Бог и все создание свое. И будут гореть в огне гнева своего вечно жаждать смерти и небытия. Но не получат смерти…» Гордыня Великого Инквизитора, мечтающего заместить собою Бога, прямиком ведет его душу в ад. Христос же,     которому, как показывает писатель, при втором пришествии был бы уготован застенок инквизиции и костер, остается победителем в споре. Палачу-инквизитору нечего противопоставить его молчанию и последнему всепрощающему поцелую.     Сам образ Великого Инквизитора восходит к одному из образов баллады близкого друга Достоевского поэта Аполлона Майкова «Приговор». Кстати сказать, именно в одном из писем к Майкову в 1870 г. Достоевский впервые упомянул о замысле будущих «Братьев Карамазовых» (тогда роман назывался «Житие великого грешника», позднее великий грешник превратился в Великого Инквизитора). В «Приговоре» описывается осуждение знаменитого чешского проповедника XV века Яна Гуса на Констанцском соборе. Когда собравшиеся там князья католической церкви осудили еретика на мучительную казнь, внезапно человеческие чувства, Божье милосердие пробудило в них пение простого соловья:     всем пришли на память     Золотые сердца годы,     Золотые грёзы счастья,     Золотые дни свободы..     Но:     Был в собраньи этом старец;     Из пустыни вызван папой     И почтен за строгость жизни     Кардинальской красной шляпой, —     Вспомнил он,как там,в пустыне,     Мир природы,птичек пенье     Укрепляли в сердце силу     Примиренья и прощенья;      И как шепот раздается     По пустой огромной зале,      Так в душе его два слова.      «Жалко Гуса» — прозвучали      Машинально,безотчетно     Поднялся он — и,объятья     Всем присущим открывая,     Со слезами молвил: «Братья!»     Но,как будто перепуган     Звуком собственного слова,     Костычем ударил об пол      И упал на место снова;     «Пробудитесь! — возопил он,      Бледный,ужасом объятый: —     Дьявол,дьявол обошел нас!      Это глас его,проклятый!..     Каюсь вам,отцы святые!     Льстивой песнью обаянный,     Позабыл я пребыванье      На молитве неустанной —     И вошел в меня нечистый! —     К вам простер мои объятья,     Из меня хотел воскликнуть:     «Гус невинен». — Горе,братья!»     Ужаснулося собранье,     Встало с мест своих,и хором     «Да воскреснет Бог»     запело     Духовенство всем     собором, —     И,очистив дух от беса     Покаяньем и проклятьем,     Все упали на колени     Пред серебряным распятьем, —     И,восстав, Иогана Гуса,     Церкви Божьей во спасенье,     В назиданье христианам,     Осудили — на сожженье…     Так святая ревность к вере     Победила ковы ада!     От соборного проклятья     Дьявол вылетел из сада.

Читайте также:  Краткое содержание кроткая достоевского точный пересказ сюжета за 5 минут

    Стихотворение Майкова имеет подзаголовок «Легенда о Констанцском соборе». Отсюда, вероятно, явилась у Достоевского идея Легенды о Великом Инквизиторе.

Святые отцы на Констанцском соборе, не исключая и кардинала-пустынника, глас Божий приняли за зов дьявола, и своим жестоким приговором Гусу служат не Богу, как думают, а дьяволу, отказываясь от подлинной духовной свободы.

Великий Инквизитор в прошлом — тоже старец-пустынник, а сама легенда, по замыслу Достоевского, — это поэма, как и у Майкова, только пересказанная прозой. Великий Инквизитор на самом деле отверг дарованную Богом свободу, хотя в пустыне чуть не принял ее, чуть не сделался одним из «могучих и сильных». Он служит дьяволу, а не Богу, и не избежать ему «ков ада».

23363 человека просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Достоевский Ф.М. / Братья Карамазовы / Идейное значение Легенды о Великом Инквизиторе (роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»)

Источник: http://www.litra.ru/composition/get/coid/00083501184864185850

Сочинение «Легенда о великом инквизиторе Ф. М. Достоевского»

Роман Ф. М.Достоевского “Братья Карамазовы” – произведение своеобразное, новаторское уже по самой внутренней структуре своей.

Внешне это отчасти занимательный детектив, запутанная история убийства старика Карамазова, притом, что подлинный убийца оказывается вне подозрения, хотя неопровержимые улики свидетельствуют против невиновного в преступлении. Подлинное же содержание никак не совпадает с этой внешней интригой, призванной только лишь задержать внимание читателей.

Огромную роль в создании этого произведения сыграла Библия. “Библейское” составляет особый план характеров и сюжетов романа, вплетается в систему отношений героев, которые могут быть спроецированы на всемирно-известные библейские типы. Ф. М.

Достоевский, в силу своей творческой направленности ориентируется на христианскую мифологию, используя в романе элементы христианской мифопоэтики, гениально интерпретируя библейские мифы и притчи. Помимо прямых соотнесений в романе, на наш взгляд, явственно присутствуют библейские мотивы, реминисценции, мифологемы.

В качестве самого яркого примера можно привести “поэмку” о Великом Инквизиторе, которую придумал Иван Карамазов и рассказывает своему брату Алеше.

Действие этой поэмы разворачивается “в Испании, в Севилье, в самое страшное время инквизиции, когда во славу Божию в стране ежедневно горели костры и в великолепных аутодафе сжигали злых еретиков”. Именно тогда к испанцам приходит Иисус Христос.

Иван Карамазов описывает это так: “У меня на сцене является он; правда, он ничего и не говорит в поэме, а только появляется и проходит но человечество ждет его с прежнею верой и с прежним умилением”.

Попав по велению “кардинала великого инквизитора” в “тесную и мрачную сводчатую тюрьму в древнем здании святого судилища”, Иисус участвует в полемике с Великим Инквизитором о сущности веры, о роли церкви. Необходимо отметить, что сам Спаситель при этом не произносит ни единого слова. Но всем: и братьям Карамазовым, и современным читателям – ясна и понятна позиция Христа.

Вот как охарактеризовал В. В. Розанов в своем труде “Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского” саму суть этой “поэмки”: “…умирая, всякая жизнь, представляющая собою соединение добра и зла, выделяет в себе, в чистом виде, как добро, так и зло.

Именно последнее, которому, конечно, предстоит погибнуть, но не ранее как после упорной борьбы с добром, – выражено с беспримерной силою в “Легенде”. Ф. М.Достоевский здесь показывает (по выражению И. Н.Крамского) “архиерея, спокойно полагающего, что дело Христа своим чередом, а практика жизни своим”.

“Зачем же ты пришел нам мешать? Ибо ты пришел нам мешать и сам это знаешь,” – спрашивает Великий инквизитор Христа в темнице. Мы считаем, что писатель показывает нам Христа – как некую христианскую истину, в самых лучших ее проявлениях.

Именно поэтому Инквизитор и “слишком знает”, что тот может сказать. Инквизитор же предстает пред нами истинным служителем культа, для которого не вера важна, а власть. Инквизитор – представитель института церкви. Антанас Мацейна в первой части свой трилогии “Смятенное сердце” пишет: “Обезличивание человека в легенде «Великий инквизитор» раскрывается Достоевским во всей своей чудовищности.

Здесь инквизитор предстает перед нами как строитель новой жизни, жизни без Бога. Все царство инквизитора есть образ воплощенного атеизма.

Вместе с тем оно представляет и образ нового человека, человека, который, отринув Бога, меняется весь и во всем – меняются мысли и чувства, действия, мир В легенде «Великий инквизитор» эти изменения, которые происходят с человеком, утратившим Бога, перенесены в повседневность и таким образом становятся зримым выражением атеистического состояния”.

Источник: https://shdo.net/sochinenie-legenda-o-velikom-inkvizitore-f-m-dostoevskogo/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector