Краткое содержание фолкнер шум и ярость точный пересказ сюжета за 5 минут

“Шум и ярость” Фолкнера в кратком содержании

“Жизнь – повесть, рассказанная кретином, полная шума и ярости, но лишенная смысла”.

Пересказывать эту повесть иначе, нежели она была рассказана первоначально, означает пытаться поведать совсем другую историю, разве что действующие в ней люди будут носить те же имена, их будут связывать те же кровные узы, они станут участниками событий, сходных со случившимися в жизни тех, первых; событий не тех же самых, но лишь в чем-то сходных, ибо что делает событие событием, как не рассказ о нем? Не может ли любой пустяк являть собой столько событий, сколько раз по-разному рассказано о нем? И что это, в конце концов, за событие, о котором никем не рассказано и о котором соответственно никому не ведомо?

Семейство Компсонов принадлежало к числу старейших и в свое время наиболее влиятельных в Джефферсоне и его округе.

У Джейсона Компсона и его жены Кэролайн, в девичестве Бэском, было четверо детей: Квентин, Кэндейси, Джейсон и Мори.

Младший уродился дурачком, и когда – ему было лет пять – стало окончательно ясно, что на всю жизнь он останется бессмысленным младенцем, в отчаянной попытке обмануть судьбу ему переменили имя на Бенджамин, Бенджи.

Самым ранним ярким воспоминанием в жизни детей было то, как в день смерти бабушки их послали играть подальше от дома, на ручей. Там Квентин и Кэдди принялись брызгаться, Кэдди промочила платье и перемазала штанишки,

и Джейсон грозился наябедничать родителям, а Бенджи, тогда еще Мори, плакал оттого, что ему казалось, что Кэдди – единственному близкому ему существу – будет плохо.

Когда они пришли домой, их стали спроваживать на детскую половину, поэтому они решили, что у родителей гости, и Кэдди полезла на дерево, чтобы заглянуть в гостиную, а братья и негритянские дети смотрели снизу на нее и на ее замаранные штанишки.

Бенджи находился на попечении негритят, детей, а потом и внуков Дилси, бессменной служанки Компсонов, но по-настоящему любила и умела успокоить его только Кэдди. По мере того как Кэдди взрослела, постепенно из маленькой девочки превращаясь в женщину, Бенджи все чаще плакал.

Ему не понравилось, к примеру, когда Кэдди стала пользоваться духами и от нее стало по-новому пахнуть. Во весь голос он заголосил и наткнувшись как-то раз на Кэдди, когда та обнималась с парнем в гамаке.

Раннее взросление сестры и ее романы тревожили и Квентина. Но когда он попытался было предостеречь, вразумить ее, у него это вышло весьма неубедительно. Кэдди же отвечала со спокойным твердым сознанием собственной правоты. Прошло немного времени, и Кэдди всерьез сошлась с неким Долтоном Эймсом.

Поняв, что беременна, она стала срочно подыскивать мужа, и тут как раз подвернулся Герберт Хед. Молодой банкир и красавец, как нельзя лучше пришедшийся ко двору миссис Компсон, у Квентина он вызвал глубокое омерзение, тем более что Квентин, учась в Гарварде, узнал историю об исключении Герберта из студенческого клуба за шулерство.

Он умолял Кэдди не выходить за этого прохвоста, но та отвечала, что непременно должна выйти за кого-нибудь.

После свадьбы, узнав всю правду, Герберт отказался от Кэдди; та сбежала из дома. Миссис Компсон считала себя и семью бесповоротно опозоренными. Джейсон же младший только обозлился на Кэдди в уверенности, что она лишила его места, которое Герберт обещал ему в своем банке.

Мистер Компсон, питавший склонность к глубоким раздумьям и парадоксальным умозаключениям, а также к виски, отнесся ко всему философически – в разговорах с Квентином он повторял, что девственность не есть нечто сущее, что она как смерть – перемена, ощутимая лишь для других, и, таким образом, не что иное, как выдумка мужчин. Но Квентина это не утешало: то он думал, что лучше бы ему самому было совершить кровосмесительство, то бывал почти уверен, что он его и совершил. В его сознании, одержимом мыслями о сестре и о Долтоне Эймсе, образ Кэдди навязчиво сливался с сестричкой-смертью святого Франциска.

В это время как раз подходил к концу первый год Квентина в Гарвардском университете, куда его послали на деньги, вырученные от продажи гольф-клубу примыкавшего к дому Компсонов выгона. Утром второго июня 1910 г. он проснулся с твердым намерением совершить наконец давно задуманное, побрился, надел лучший костюм и пошел к трамвайной остановке, по пути купив два утюга.

Чудаковатому негру по прозвищу Дьякон Квентин передал письмо для Шрива, своего соседа по комнате, а потом сел в трамвай, идущий за город, к реке.

Тут с Квентином вышло небольшое приключение из-за прибившейся к нему маленькой итальянской девочки, которую он угостил булочкой: ее брат обвинил Квентина в похищении, его арестовали, но быстро отпустили, и он присоединился к компании студентов – они давали показания в его пользу, – выбравшихся на автомобиле на пикник.

С одним из них – самоуверенным богатым малым, красавчиком бабником – Квентин неожиданно для себя подрался, когда тот принялся рассказывать, как лихо он обходится с девчонками. Чтобы сменить испачканную кровью одежду, Квентин возвратился домой, переоделся и снова вышел. В последний раз.

Года через два после самоубийства Квентина умер мистер Компсон – умер не от виски, как ошибочно полагали миссис Компсон и Джейсон, ибо от виски не умирают – умирают от жизни. Миссис Компсон поклялась, что ее внучка, Квентина, не будет знать даже имени матери, навеки опозоренного.

Бенджи, когда он повзрослел – только телом, так как душою и разумом он оставался младенцем, – пришлось оскопить после нападения на проходившую мимо компсоновского дома школьницу.

Джейсон поговаривал об отправке брата в сумасшедший дом, но против этого решительно возражала миссис Компсон, твердившая о необходимости нести свой крест, но при этом старавшаяся видеть и слышать Бенджи как можно реже.

В Джейсоне миссис Компсон видела единственную свою опору и отраду, говорила, что он один из ее детей уродился не в Компсонов с их зараженной безумием и гибелью кровью, а в Бэскомов.

Еще в детстве Джейсон проявлял здоровую тягу к деньгам – клеил на продажу воздушных змеев.

Он работал приказчиком в городской лавке, но основной статьей дохода для него была не служба, а горячо ненавидимая – за неполученное место в банке жениха ее матери – племянница.

Несмотря на запрет миссис Компсон, Кэдди как-то появилась в Джефферсоне и предложила Джейсону денег за то, чтобы он показал ей Квентину. Джейсон согласился, но обратил все в жестокое издевательство – мать видела дочь лишь одно мгновение в окне экипажа, в котором Джейсон на бешеной скорости промчался мимо нее.

Позже Кэдди стала писать Квентине письма и слать деньги – двести долларов каждый месяц.

Племяннице Джейсон иногда уделял какие-то крохи, остаток обналичивал и клал себе в карман, а матери своей приносил поддельные чеки, каковые та рвала в патетическом негодовании и посему пребывала в уверенности, что они с Джейсоном не берут у Кэдди ни гроша.

Вот и шестого апреля 1928 г. – к этому дню, пятнице Страстной недели, приурочен другой “рассказ” – пришли письмо и чек от Кэдди. Письмо Джейсон уничтожил, а Квентине выдал десятку.

Потом он занялся повседневными своими делами – помогал спустя рукава в лавке, бегал на телеграф справиться о биржевых ценах на хлопок и дать указания маклерам – и был всецело ими поглощен, как вдруг мимо него в “форде” промчалась Квентина с парнем, в котором Джейсон признал артиста из приехавшего в тот день в город цирка.

Он пустился в погоню, но снова увидел парочку, только когда та, бросив машину на обочине, углубилась в лес. В лесу Джейсон их не обнаружил и ни с чем возвратился домой.

День у него положительно не удался: биржевая игра принесла большие убытки, а еще эта неудачная погоня… Сначала Джейсон сорвал зло на внуке Дилси, смотревшем за Бенджи, – тому очень хотелось в цирк, но денег на билет не было; на глазах Ластера Джейсон сжег две имевшиеся у него контрамарки. За ужином наступил черед Квентины и миссис Компсон.

На следующий день, с “рассказа” о котором и начинается роман, Бенджи исполнялось тридцать три. Как и у всех детей, у него в этот день был торт со свечами.

Перед этим они с Ластером гуляли у поля для гольфа, устроенного на бывшем комлсоновском выгоне, – сюда Бенджи всегда непреодолимо тянуло, но всякий раз такие прогулки оканчивались слезами, и все из-за того, что игроки то и дело, подзывая мальчика на побегушках, кричали: “Кэдди”. Вой Бенджи Ластеру надоел, и он повел его в сад, где они спугнули Квентину и Джека, ее приятеля из цирка.

С этим-то самым Джеком Квентина и сбежала в ночь с субботы на воскресенье, прихватив три тысячи долларов, которые по праву считала своими, так как знала, что Джейсон скопил их, долгие годы обворовывая ее.

Шериф в ответ на заявление Джейсона о побеге и ограблении заявил, что они с матерью своим обращением сами вынудили Квентину бежать, что же до пропавшей суммы, то у шерифа относительно того, что это за деньги, имелись определенные подозрения.

Джейсону ничего не оставалось, кроме как самому отправиться в соседний Моттсон, где теперь выступал цирк, но там он получил только несколько оплеух и суровую отповедь хозяина труппы в том смысле, что беглецов прелюбодеев Джейсон может искать где угодно еще, среди же его артистов таких больше нет.

Пока Джейсон безрезультатно мотался в Моттсон и обратно, чернокожая прислуга успела вернуться с пасхальной службы, и Ластер выпросил разрешения на шарабане свозить Бенджи на кладбище.

Ехали они хорошо, пока на центральной площади Ластер не стал объезжать памятник солдату Конфедерации справа, тогда как с другими Бенджи всегда объезжал его с левой стороны.

Бенджи отчаянно заголосил, и старая кляча чуть было не понесла, но тут, откуда ни возьмись, оказавшийся на площади Джейсон выправил положение. Бенджи замолк, ибо и идиоту по душе, когда все на своем назначенном месте.

Источник: http://home-task.com/shum-i-yarost-folknera-v-kratkom-soderzhanii/

Шум и ярость краткое содержание | Инфошкола

«Шум и ярость» (на языке оригинала The Sound and the Fury) — magnum opus американского писателя Уильяма Фолкнера, принадлежащий к литературному направлению «южная готика». Изданный в 1929 году, роман не сразу завоевал расположение читателей.

Читайте также:  Краткое содержание зощенко не надо врать точный пересказ сюжета за 5 минут

Лишь через два года на волне читательского внимания к роману «Святилище», «Шум и ярость» приобретает коммерческий успех и положительные отзывы критиков.

В романе автор использует принцип «двойного видения» для раскрытия одной и той же проблемы и поток сознания, основанный Марселем Прустом и Вирджинией Вульф.

Роман разделен на 4 части и каждая из них, взятая отдельно, является «неудачной», по словам автора, попыткой рассказать одну и ту же историю в четырех разных плоскостях.

Бенджи, Квентин, Джейсон и «я сам» — такую систему координат писатель выбирает для того, чтобы осветить историю Компсона перед собой и читателем. Композиция романа является простой и сложной одновременно.

Каждая из частей имеет своего рассказчика, а четвертая часть часто именуется «историей Дилси», так как фигура постороннего рассказчика сопровождает именно старую служанку.

Изменение рассказчиков в романе может быть уподоблена изменению трех типов и возрастных стадий сознания: детского и чувственного (Бенджи), подросткового и расколотого (Квентин), взрослого и прагматического (Джейсон), которым противопоставляется широкое и объективное видение автора-наблюдателя, способного воспроизвести жертвенный стоицизм и наивную религиозность негритянки Дилси.

Первая часть

Первая  часть романа рассказывается Бенджамином «Бенджи» Компсоном, страдающим врожденным аутизмом.

В одном из своих поздних интервью Фолкнер, объясняя почему он выбрал рассказчиком аутиста Бенджи, сказал, что его привлекла идея абсолютной «слепой и сосредоточенной на себе невиновности ребенка», которой может владеть только человек с ментальными проблемами — «человек, который знает, что происходит, но не понимает почему «.
Изложение событий Бенджамином характеризуется непоследовательностью и охватывает временной промежуток 1898-1928 годов. Слова рассказчика, который не понимает причинно-следственных и временных связей между явлениями, выступают как пример простых физических ощущений, которые по аналогии вызывают в его памяти образы событий, предшествующих им. Опознавательными знаками хронологии событий в первой части служат имена «нянек» Бенджи: верша (детство), Те Пи (подростковый возраст) и Ластер (взрослость).

Вторая часть

Вторая часть произведения изложена Квентином Компсоном, меланхоличным студентом-первокурсником Гарварда. Повествование ведется в форме монолога, наполненным размышлениями о смерти и отчуждения от семьи сестры Кэдди.

Так же как и первая, вторая часть изложена непоследовательно, однако с явным разграничением воспоминаний и настоящей жизни Квентина в Кембридже.

Фолкнер полностью игнорирует правила грамматики, пунктуации и орфографии, используя вместо этого хаотические наборы слов, фраз и предложений, без указания на то, где заканчивается одно и начинается другое. Этот беспорядок должен подчеркнуть депрессию Квентина и состояние его ума.

Третья часть

Рассказ третьей части ведется от лица Джейсона Компсона, любимого сына матери и финансовой опоры всей семьи. История Джейсона наиболее прямолинейна и отражает его нехитрое желание добиться материального благополучия.

Основное внимание читателя привлекает противостояние Джейсона и его племянницы Квентин, достигающее безжалостного цинизма и безрассудной страсти.

Эта часть книги дает наиболее полную картину внутреннего уклада семейства Компсонов.

Четвёртая часть

Четвёртая и  единственная часть романа, которая ведется не от первого лица, а от стороннего наблюдателя и сфокусирована на служанке-негритянке Дилси и на ее наивной заботе и желании спасти душу Бенджи.

Конфликт Джейсона и Квентин достигает своего апогея, освещая при этом неуместно взрывчатые и мстительные черты характера первого. Конец романа подчеркивает неотвратимость приспособления каждого из героев и его системы ценностей к существованию в этом неидеальном мире.

Взгляд Бенджи снова стал «пустым и светлым», а мир, который окружает «столбы и деревья, окна, двери и вывески — все на своих положенных местах».

Характерной особенностью романа «Шум и ярость» можно назвать отсутствие героя, хотя многие исследователи отмечают ключевую роль Кэдди в сюжете романа. Этот ход воплощен автором весьма нетривиально: мы каждый раз видим героиню лишь мельком и всегда опосредованно.

Кэдди говорит и действует исключительно в памяти своих братьев, она — тень прошлого, почти абстрактная величина, которая при этом определяет характер настоящего и весь ход повествования.

Ее «настоящим» воплощением в романе является Квентина, которая одновременно является моральным двойником Квентина (в оригинале их имена являются абсолютно идентичными — Quentin). Квентина, дочь Кэдди и неизвестного отца, может восприниматься как «дочка» Квентина.

Один из навязчивых мотивов второй части романа — мотив инцеста.  Еще одно средство, с помощью которого между отдельными фрагментами романа устанавливаются параллели — имена персонажей романа повторяются.

Кроме пары Квентин / Квентина, в романе два Джейсон Компсона — отец и сын, и два Мори: дядя Мори и Бенджи, который получил свое второе имя в возрасте 5 лет. Вера в то, что имя человека играет определяющую роль в его жизни, свойственная персонажам произведения, а параллели между их судьбами наталкивают читателя на мысль, что имена в романе не случайны.

Хронологический порядок событий в романе. При чтении романа основные трудности вызывают временные сдвиги в первой и второй части (переходы от одного временного плана к другому сопровождаются в тексте курсивом).

Именно поэтому в приложении к комментариям книги всё время идут хронологические таблицы, помогающие читателю разобраться в событиях и датах.

Однако, как справедливо заметил Жан-Поль Сартр, когда читатель поддается искушению восстановить для себя хронологию событий («У Джейсона и Кэролайн Компсона было трое сыновей и дочь.

Дочь, Кэдди  сошлась с Долтоном Эймсом, забеременела от него и была вынуждена срочно искать мужа … «), он немедленно » замечает, что рассказывает совсем другую историю «. Поэтому в таблицам следует прибегать лишь с крайней осторожностью, чтобы не разрушить эффект «полного погружения» в текст, на который рассчитана поэтика Фолкнера.

Хронологическая таблица первой части романа

Смерть бабушки 1898 Изменение имени Бенджи 1900 Паттерсон перехватывает записку к его жене от дяди Мори? Кэдди впервые пользуется духами 1905-1906 Кэдди в гамаке 1906-1907 Бенджи 13 лет, его укладывают спать самого 1908 Кэдди теряет девственность 1909 (конец лета) Свадьба Кэдди 24.04.1910 Бенджи у ворот мая 1910 Бенджи нападает на школьницу и подвергается кастрации? Смерть мистера Компсона 1912 Поездка на кладбище? Смерть Роскуса?

Источник: https://info-shkola.ru/shum-i-yarost-kratkoe-soderzhanie/

О романе уильяма фолкнера”шум и ярость”

О романе уильяма фолкнера”шум и ярость”

Вадим Руднев

“Шум и ярость” – роман Уильяма Фолкнера (1929), одно из самых сложных и трагических произведений европейского модернизма.

Роман поделен на четыре части – первая, третья и четвертая описывают три дня перед пасхой 1928 г., вторая часть – день из 1910 г.

Первая часть ведется от лица идиота Бенджи, одного из трех братьев, сыновей Джейсона и Кэролайн Компсон. Вторая часть – от лица Квентина Компсона, самого утонченного из трех братьев. Третья часть по контрасту – от лица третьего брата, Джейсона, прагматичного и озлобленного. Четвертую часть ведет голос автора.

Сюжет романа, который очень трудно уловить сразу – он постепенно проглядывает из реплик и внутренних монологов персонажей, – посвящен в основном сестре троих братьев-рассказчиков, Кэдди, истории ее падения в отроческом возрасте с неким Долтоном Эймсом, изгнания из дома, так что она была вынуждена выйти замуж за первого встречного, который вскоре ее бросил. Дочь Долтона Эймса Квентину она отдала в дом матери и брата. Подросшая Квентина пошла в мать, она гуляет со школьниками и артистами заезжего театрика. Джейсон все время донимает ее, вымещая злобу за то, что муж Кэдди обещал ему место в банке и не дал его.

Образ Кэдди дается лишь глазами трех братьев. Повествование от лица Бенджи наиболее трудно для восприятия, так как он все время перескакивает в своих “мыслях” от настоящего к прошлому. При этом, будучи не в состоянии анализировать события, он просто регистрирует все, что говорится и совершается при нем.

В Бенджи живо только одно – любовь к сестре и тоска по ней. Тоска усиливается, когда кто-то называет имя Кэдди, хотя в доме оно под запретом.

Но на лужайке, где “выгуливают” Бенджи, игроки в гольф все время повторяют “кэдди”, что означает “мальчик, подносящий мяч”, и, услышав эти родные звуки, Бенджи начинает горевать и плакать.

Образ Бенджи символизирует физическое и нравственное вымирание рода Компсонов. После того как он набросился на школьницу, проходящую мимо ворот, очевидно приняв ее за Кэдди, его подвергают кастрации.

Образ Бенджи (“Блаженны нищие духом”) ассоциируется с Христом ('”агнцем Божьим”) – в день Пасхи ему исполняется 33 года, но в душе он остается младенцем. Сама структура романа напоминает четвероевангелие.

Три первых части так сказать “синоптические”, повествующие голосами разных персонажей практически об одном и том же, и четвертая обобщающая часть, придающая рассказу отвлеченную символичность (Евангелие от Иоанна).

В самом названии романа заложена идея бессмысленности жизни; это слова Макбета из одноименной трагедии Шекспира:

Жизнь – это тень ходячая, жалкий актер,

Который только час паясничает на сцене,

Чтобы потом исчезнуть без следа:

Это рассказ, рассказанный кретином,

Полный шума и ярости,

Но ничего не значащий.

Сюжет романа так запутан, что многие критики и читатели пеняли на это Фолкнеру, на что он отвечал предложением еще и еще раз перечитать роман.

Американский исследователь Эдуард Уолпи даже составил хронологию основных событий романа, но это, по всей видимости, ничего не дает, так как, по справедливому замечанию Жан-Поля Сартра, когда читатель поддается искушению восстановить для себя последовательность событий (“У Джейсона и Кэролайн Компсон было трое сыновей и дочь Кэдди. Кэдди сошлась с Долтоном Эймсом, забеременела от него и была вынуждена срочно искать мужа…”), он немедленно замечает, что рассказывает совершенно другую историю.

Это история пересечения внутренних миров (ср. семантика возможиых миров) трех братьев-рассказчиков и их сестры Кэдди – история любви к ней двух братьев, Бенджи и Квентина, и ненависти брата Джейсона.

Вторая часть романа, построенная как внутренний монолог Квентина, поток сознания – в этом его рассказ парадоксально перекликается с рассказом Бенджи, – посвящена последнему дню его жизни перед самоубийством. Здесь определяющую роль играет символ времени – часы. Квентин пытается их сломать, чтобы уничтожить время (ср. миф), но они даже без стрелок продолжают неумолимо идти, приближая его к смерти.

Почему же покончил с собой рафинированный Квентин Компсон, студент Гарвардского университета, гордость отца? Навязчивые мысли Квентина обращены к прошлому – к бывшим ли на самом деле или только роящимся в его воображении разговорам с отцом и сестрой, мыслям о Бенджи и общим воспоминаниям о том времени, когда они все были маленькими.

Читайте также:  Краткое содержание ильф и петров двенадцать стульев точный пересказ сюжета за 5 минут

Любовь к сестре и жгучая ревность к ней за то, что она сошлась с другим, а потом вышла замуж за первого встречного, облекается в сознании Квентина в параноидальную идею, будто он совершил кровосмешение с сестрой.

По сути, Квентин все время своего рассказа находится на грани психоза , но точки над “i” не расставлены, и в одном из возможных миров романа, может быть, действительно кровосмесительная связь имела место, тогда как в другом возможном мире всячески подчеркивается, что Квентин вообще не знал женщин.

При том, что Кэдди безусловно тоже эротически настроена к брату, недаром она называет свою дочь его именем – Квентиной.

Кэдди ассоциируется у Квентина со смертью (как эрос неразрывно связан с танатосом – см. психоанализ), он повторяет фразу о том, что святой Франциск Ассизский называл смерть своей маленькой сестрой.

Оба героя – Бенджи и Квентин – постоянно пребывают сразу в нескольких временных пластах.

Так, Квентин, находясь в компании богатого и избалованного студента Джеральда, рассказывающего о своих победах над женщинами, вспоминает о своей встрече с Долтоном Эймсом, соблазнителем Кэдди, настоящее и прошлое путаются в его сознании, и он с криком: “А у тебя была сестра?” – бросается на Джеральда с кулаками.

После самоубийства Квентина рассказ переходит к старшему брату Джейсону, вся третья и четвертая части посвящены дочери Кэдди Квентине. Джейсон следит за ней, всячески ее преследует. И кончается история тем, что Квентина сбегает из дома с бродячим актером (еще один шекспировский лейтмотив), украв у Джейсона все его сбережения.

Несмотря на трагизм и сложнейшую технику повествования, роман Фолкнера пронизан типичным фолкнеровским эмоциональным теплом, которое прежде всего исходит от героев-негров, особенно служанки Дилси, а также от любви несчастных Бенджи и Квентина к сестре.

Общий смысл романа – распад южного семейства (подобно роману М. Е. Салтыкова-Щедрина “Господа Головлевы”, с которым “Ш. и я.” роднит атмосфера сгущения зла и гнетущей обреченности) – не мешает не менее фундаментальному переживанию умиротворяющего юмора и всепрощения, апофеозом чего является проповедь священника в негритянской церкви. В этом смысле роман Фолкнера уникален.

Список литературы

Савуренок А. К. Романы У. Фолкнера 1920 – 1930-х гг. – Л., 1979.

Источник: http://MirZnanii.com/a/356350/o-romane-uilyama-folknerashum-i-yarost

Краткие содержания произведений – уильям фолкнер – шум и ярость

уильям фолкнер – шум и ярость

«Жизнь — повесть, рассказанная кретином, полная шума и ярости, но лишенная смысла».

Пересказывать эту повесть иначе, нежели она была рассказана первоначально, означает пытатьсяповедать совсем другую историю, разве что действующие в ней люди будут носить те же имена, их будутсвязывать те же кровные узы, они станут участниками событий, сходных со случившимися в жизни тех,

первых; событий не тех же самых, но лишь в чем-то сходных, ибо что делает событие событием, как нерассказ о нем? Не может ли любой пустяк являть собой столько событий, сколько раз по-разномурассказано о нем? И что это, в конце концов, за событие, о котором никем не рассказано и о которомсоответственно никому не ведомо?Семейство Компсонов принадлежало к числу старейших и в свое время наиболее влиятельных вДжефферсоне и его округе. У Джейсона Компсона и его жены Кэролайн, в девичестве Бэском, былочетверо детей: Квентин, Кэндейси (все, кроме матери, звали её Кэдди), Джейсон и Мори. Младшийуродился дурачком, и когда — ему было лет пять — стало окончательно ясно, что на всю жизнь оностанется бессмысленным младенцем, в отчаянной попытке обмануть судьбу ему переменили имя наБенджамин, Бенджи.Самым ранним ярким воспоминанием в жизни детей было то, как в день смерти бабушки (они не знали,

что она умерла, и вообще слабо представляли себе, что такое смерть) их послали играть подальше отдома, на ручей.

Там Квентин и Кэдди принялись брызгаться, Кэдди промочила платье и перемазалаштанишки, и Джейсон грозился наябедничать родителям, а Бенджи, тогда еще Мори, плакал оттого, чтоему казалось, что Кэдди — единственному близкому ему существу — будет плохо.

Когда они пришлидомой, их стали спроваживать на детскую половину, поэтому они решили, что у родителей гости, иКэдди полезла на дерево, чтобы заглянуть в гостиную, а братья и негритянские дети смотрели снизуна нее и на её замаранные штанишки.

Бенджи находился на попечении негритят, детей, а потом и внуков Дилси, бессменной служанкиКомпсонов, но по-настоящему любила и умела успокоить его только Кэдди. По мере того как Кэддивзрослела, постепенно из маленькой девочки превращаясь в женщину, Бенджи все чаще плакал.

Ему непонравилось, к примеру, когда Кэдди стала пользоваться духами и от нее стало по-новому пахнуть. Вовесь голос он заголосил и наткнувшись как-то раз на Кэдди, когда та обнималась с парнем в гамаке.Раннее взросление сестры и её романы тревожили и Квентина.

Но когда он попытался былопредостеречь, вразумить её, у него это вышло весьма неубедительно. Кэдди же отвечала со спокойнымтвердым сознанием собственной правоты. Прошло немного времени, и Кэдди всерьез сошлась с некимДолтоном Эймсом. Поняв, что беременна, она стала срочно подыскивать мужа, и тут как раз подвернулсяГерберт Хед.

Молодой банкир и красавец, как нельзя лучше пришедшийся ко двору миссис Компсон, уКвентина он вызвал глубокое омерзение, тем более что Квентин, учась в Гарварде, узнал историю обисключении Герберта из студенческого клуба за шулерство. Он умолял Кэдди не выходить за этогопрохвоста, но та отвечала, что непременно должна выйти за кого-нибудь.После свадьбы, узнав всю правду, Герберт отказался от Кэдди; та сбежала из дома. Миссис Компсонсчитала себя и семью бесповоротно опозоренными. Джейсон же младший только обозлился на Кэдди вуверенности, что она лишила его места, которое Герберт обещал ему в своем банке. Мистер Компсон,

питавший склонность к глубоким раздумьям и парадоксальным умозаключениям, а также к виски,

отнесся ко всему философически — в разговорах с Квентином он повторял, что девственность не естьнечто сущее, что она как смерть — перемена, ощутимая лишь для других, и, таким образом, не что иное,

как выдумка мужчин. Но Квентина это не утешало: то он думал, что лучше бы ему самому было совершитькровосмесительство, то бывал почти уверен, что он его и совершил. В его сознании, одержимом мыслямио сестре и о Долтоне Эймсе (которого он имел возможность убить, когда, обо всем узнав от Кэдди,

попытался с ним поговорить и тот в ответ на угрозы спокойно протянул Квентину пистолет), образКэдди навязчиво сливался с сестричкой-смертью святого Франциска.В это время как раз подходил к концу первый год Квентина в Гарвардском университете, куда егопослали на деньги, вырученные от продажи гольф-клубу примыкавшего к дому Компсонов выгона. Утромвторого июня 1910 г.

(этим днем датируется один из четырех «рассказов» романа) он проснулся с твердымнамерением совершить наконец давно задуманное, побрился, надел лучший костюм и пошел к трамвайнойостановке, по пути купив два утюга.

Чудаковатому негру по прозвищу Дьякон Квентин передал письмодля Шрива, своего соседа по комнате (письмо отцу он отправил заранее), а потом сел в трамвай, идущийза город, к реке.

Тут с Квентином вышло небольшое приключение из-за прибившейся к нему маленькойитальянской девочки, которую он угостил булочкой: её брат обвинил Квентина в похищении, егоарестовали, но быстро отпустили, и он присоединился к компании студентов — они давали показания вего пользу, — выбравшихся на автомобиле на пикник. С одним из них — самоуверенным богатым малым,

красавчиком бабником — Квентин неожиданно для себя подрался, когда тот принялся рассказывать,

как лихо он обходится с девчонками. Чтобы сменить испачканную кровью одежду, Квентин возвратилсядомой, переоделся и снова вышел. В последний раз.

Года через два после самоубийства Квентина умер мистер Компсон — умер не от виски, как ошибочнополагали миссис Компсон и Джейсон, ибо от виски не умирают — умирают от жизни.

Миссис Компсонпоклялась, что её внучка, Квентина, не будет знать даже имени матери, навеки опозоренного. Бенджи,

когда он повзрослел — только телом, так как душою и разумом он оставался младенцем, — пришлосьоскопить после нападения на проходившую мимо компсоновского дома школьницу. Джейсон поговаривалоб отправке брата в сумасшедший дом, но против этого решительно возражала миссис Компсон,

твердившая о необходимости нести свой крест, но при этом старавшаяся видеть и слышать Бенджи какможно реже.В Джейсоне миссис Компсон видела единственную свою опору и отраду, говорила, что он один из еёдетей уродился не в Компсонов с их зараженной безумием и гибелью кровью, а в Бэскомов. Еще вдетстве Джейсон проявлял здоровую тягу к деньгам — клеил на продажу воздушных змеев.

Он работалприказчиком в городской лавке, но основной статьей дохода для него была не служба, а горячоненавидимая — за неполученное место в банке жениха её матери — племянница.Несмотря на запрет миссис Компсон, Кэдди как-то появилась в Джефферсоне и предложила Джейсонуденег за то, чтобы он показал ей Квентину.

Джейсон согласился, но обратил все в жестокоеиздевательство — мать видела дочь лишь одно мгновение в окне экипажа, в котором Джейсон набешеной скорости промчался мимо нее. Позже Кэдди стала писать Квентине письма и слать деньги —двести долларов каждый месяц.

Племяннице Джейсон иногда уделял какие-то крохи, остатокобналичивал и клал себе в карман, а матери своей приносил поддельные чеки, каковые та рвала впатетическом негодовании и посему пребывала в уверенности, что они с Джейсоном не берут у Кэдди нигроша.Вот и шестого апреля 1928 г. — к этому дню, пятнице Страстной недели, приурочен другой «рассказ» —пришли письмо и чек от Кэдди.

Письмо Джейсон уничтожил, а Квентине выдал десятку. Потом он занялсяповседневными своими делами — помогал спустя рукава в лавке, бегал на телеграф справиться обиржевых ценах на хлопок и дать указания маклерам — и был всецело ими поглощен, как вдруг мимонего в «форде» промчалась Квентина с парнем, в котором Джейсон признал артиста из приехавшего втот день в город цирка.

Он пустился в погоню, но снова увидел парочку, только когда та, бросивмашину на обочине, углубилась в лес. В лесу Джейсон их не обнаружил и ни с чем возвратился домой.

Читайте также:  Краткое содержание трое в лодке, не считая собаки джерома точный пересказ сюжета за 5 минут

День у него положительно не удался: биржевая игра принесла большие убытки, а еще эта неудачнаяпогоня… Сначала Джейсон сорвал зло на внуке Дилси, смотревшем за Бенджи, — тому очень хотелось вцирк, но денег на билет не было; на глазах Ластера Джейсон сжег две имевшиеся у него контрамарки. Заужином наступил черед Квентины и миссис Компсон.На следующий день, с «рассказа» о котором и начинается роман, Бенджи исполнялось тридцать три.

Как и у всех детей, у него в этот день был торт со свечами. Перед этим они с Ластером гуляли у полядля гольфа, устроенного на бывшем комлсоновском выгоне, — сюда Бенджи всегда непреодолимотянуло, но всякий раз такие прогулки оканчивались слезами, и все из-за того, что игроки то и дело,

подзывая мальчика на побегушках, кричали: «Кэдди». Вой Бенджи Ластеру надоел, и он повел его в сад,

где они спугнули Квентину и Джека, её приятеля из цирка.С этим-то самым Джеком Квентина и сбежала в ночь с субботы на воскресенье, прихватив три тысячидолларов, которые по праву считала своими, так как знала, что Джейсон скопил их, долгие годыобворовывая её.

Шериф в ответ на заявление Джейсона о побеге и ограблении заявил, что они с матерьюсвоим обращением сами вынудили Квентину бежать, что же до пропавшей суммы, то у шерифаотносительно того, что это за деньги, имелись определенные подозрения.

Джейсону ничего неоставалось, кроме как самому отправиться в соседний Моттсон, где теперь выступал цирк, но там онполучил только несколько оплеух и суровую отповедь хозяина труппы в том смысле, что беглецовпрелюбодеев Джейсон может искать где угодно еще, среди же его артистов таких больше нет.

Пока Джейсон безрезультатно мотался в Моттсон и обратно, чернокожая прислуга успела вернуться спасхальной службы, и Ластер выпросил разрешения на шарабане свозить Бенджи на кладбище. Ехали онихорошо, пока на центральной площади Ластер не стал объезжать памятник солдату Конфедерациисправа, тогда как с другими Бенджи всегда объезжал его с левой стороны. Бенджи отчаянно заголосил,

и старая кляча чуть было не понесла, но тут, откуда ни возьмись, оказавшийся на площади Джейсонвыправил положение. Бенджи замолк, ибо и идиоту по душе, когда все на своем назначенном месте.

См. также:

И С Тургенев Записки Охотника, Герберт Уэллс Машина Времени, Народные И Древнерусские Произведения “слово О Полку Игореве” (прозаический Перевод), Олдридж Д Последний Дюйм, Сетон-томпсон Эрнест Снап, Рикарда Хух Жизнь Графа Федериго Конфалоньери

Источник: http://www.terminy.info/literature/summary-of-works/uilyam-folkner-shum-i-yarost

Достойное чтиво для господ: Фолкнер, «Звук и ярость»

В большинстве своем читать классику тяжело из-за ее не всегда уместного объема, витиеватых речевых оборотов и своеобразной формы. Это лес, причины шествия сквозь который не всегда очевидны. Но и здесь имеются свои исключения.

«Звук и ярость», роман лауреата Нобелевской премии по литературе Уильяма Фолкнера, в их числе.
Стоит сразу сказать, что у этой истории крайне непростая для восприятия форма: повествование поделено на четыре части, каждая из которых охватывает лишь один из четырех различных дней.

Вдобавок к этому, в каждый из них рассказ ведется от лица нового героя. И часть этих героев поистине нетривиальна.

Оригинальная обложка романа, 1929-ый год

«Звук и ярость», также известный в России как «Шум и ярость», повествует о нелегкой судьбе рода Компсонов, произрастающего из вязкой шотландской земли, обильно удобренной нескончаемыми потоками виски и неконтролируемой спесью.

Правда, действие романа разворачивается не среди поросших густым мхом камней, а на юге Соединенных Штатов, в прославившемся любовью к рабству Миссисипи.

В середине 18-го века Квентин Маклахан, лишившийся родины отец сего буйного рода, бежал из Шотландии в Америку с одним лишь «клеймором и тартановым пледом, который носил днем и которым укрывался ночью». А виной сему было его неуемное и меж тем несбыточное желание наподдать английскому королю.

Вопреки столь непритязательному началу, располагающему разве что к беспробудному пьянству, в целом дела у Компсонов сложились неплохо.

К концу девятнадцатого века они владели лакомым кусочком земли, на которой им прислуживали несколько строптивых негров, и неизвестной величины накоплениями, позволявшими вести пусть и не самую вольготную, но все же довольно беззаботную жизнь.

Вот только с приходом двадцатого столетия, Компсоны все-таки сорвались в пропасть, о дно которой как раз к концу Второй мировой благополучно и расшибся их последний представитель.

Нобелевскую премию Фолкнеру присудили за «значительный и с художественной точки зрения уникальный вклад в развитие современного американского романа»

Как упоминалось ранее, неординарность «Звука и ярости» кроется в его структуре и героях.

Так в первой главе, разворачивающейся седьмого апреля 1928-го года, повествование ведется устами тридцатитрехлетнего Бенджи — непоколебимого символа вырождения всего рода Компсонов.

Беда в том, что он, запечатленный в «возрасте Христа», страдает от неизвестного психического недуга, предположительно олигофрении. И именно этот факт накладывает на его повествование неизгладимый отпечаток.

Речь этого огромного, вечно рыдающего мужа отличает полное отсутствие живописных оборотов и вопиющее пренебрежение знаками препинания; предельно простые фразы, описывающие исключительно те события, что разворачиваются пред ним в сию секунду; и тотальное безразличие к существованию времени как такового. Из-за своей хвори (по крайней мере, на эту мысль наталкивает роман) Бенджи до конца не понимает где, а, главное, когда он существует.

Бенджи вырван из контекста времени, его жизнь представляет собой череду мельтешащих образов, ежесекундно увлекающих его из одной действительности в другую.

К примеру, Бенджи может начать абзац с описания событий прошлого утра, а в его середине, без всякой на то причины вырвать кусок из собственного детства, после чего уже на финишной прямой устремиться в годы неосознанной юности.

В этой главе, пожалуй, самой сложной для восприятия, Фолкнер постоянно прыгает с места на место, хотя бы мельком охватывая все важные события, произошедшие с Компсонами в период с 1898-го по 1928-ой год включительно.

Изначально для перехода от одного временного отрезка к другому Фолкнер планировал печатать текст разным цветом, но впоследствии отдал предпочтение курсиву, в действительности мало помогающему при первом прочтении. По сути, первая глава, впрочем, как и роман в целом, — это густой водоворот из образов, нырнув в который лишь внимательный читатель сможет самостоятельно собрать прочитанное в единое целое.

Типичная халупа из Миссисипи 1930-х

Ко второй главе эксперименты утрачивают часть своей громогласности, поскольку право слова переходит к брату Бенджи — Квентину. Примитивная и лишенная всяких деталей речь сменяется приятной, в определенном смысле даже изысканной манерой изложения.

Но скачки во времени хоть и сбавляют напор, сцены окончательно не покидают.

Все потому, что Квентин, одержимый честью своей блудливой сестрицы Кэндейс и по ее же вине утопающий в руках нарастающего безумия, ведет рассказ накануне собственного самоубийства в июне 1910-го года.

Его мысли и желания постоянно сбиваются, ярость погребает под собой смирение, чтобы секунды спустя уступить место безразличию пред собственной, уже давно выбранной им самим, судьбой.

В этой части Фолкнер по-прежнему жонглирует невзгодами Компсонов при помощи курсива.

Он, подобно утомленному жизнью гробовщику с выжженной солнцем кожей, хаотично забивает гвозди в крышку необъятного гроба, сколоченного для всего семейства.

Особняк на задворках Миссисипи. В подобном и обитали Компсоны

Две оставшиеся главы тоже выдают информацию по крупицам, с той лишь разницей, что в третьем эпизоде верховодит самый здравомыслящий и меж тем самый ненавистный Фолкнеру представитель семьи Компсонов, брат Квентина и Бенджи — Джейсон.

Его однобокие и не блещущие изысками речи полны посеянной еще в детстве злобы, зато они лишены хаоса и необузданной неопределенности, присущей суждениям родных братьев. Завершает же роман чертовски звучный и живописный эпизод, в котором рассказчиком выступает сам автор.

Вместе с историей Джейсона они уравновешивают всю ту неразбериху, что сочится из речей Квентина и Бенджи.

Но зачем все это читать? Ради чего вникать в речи умалишенного с самого рождения и теряющего связь с действительностью прямо по ходу повествования? А ради того, что Фолкнер превратил свой и без того увлекательный роман (полный ярких событий и колоритных личностей, большинству из которых самое место на виселице) в пышущую южным духом мозаику, выверенную и доведенную до совершенства, собирать которую приходится по крупицам. И это, пожалуй, самое интересное в нем.

Обложка еженедельного журнала «Time» от 17 июля 1964-го года

Поскольку каждая глава произрастает из умов различных персонажей, Фолкнер не только позволяет взглянуть на описываемые события с иных точек зрения, он сознательно выдает детали урывками, вынуждает постоянно думать и анализировать прочитанное. Сопоставлять мелочи в зачастую тщетных попытках узреть общую картину. Этот процесс до такой степени увлекает и распаляет любопытство, что вскоре напрочь забываешь о его источнике — теплящейся в руках «тоскливой классике».

По сути, «Звук и ярость» — это многотомный классический роман о тяготах одной единственной семьи, поданный в виде молниеносного и громогласного рассказа о терпящих крушение личностях, скованных болезненными родственными узами.

В нем Фолкнер сумел облечь привычную историю для людей со своеобразными предпочтениями в сложную для восприятия, но, тем не менее, общедоступную форму. Это тот самый с виду жуткий лес, сквозь который действительно стоит продраться.

Источник: https://disgustingmen.com/reading/the-sound-and-the-fury-faulkner

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector