Краткое содержание произведений саши чёрного за 2 минуты

Саша Чёрный

Краткое содержание произведений Саши Чёрного за 2 минуты

Годы жизни: 13 октября 1880 — 5 августа 1932.

Настоящее имя Александр Михайлович Гликберг.

У него были пушистые лёгкие волосы. Тихий и молодой голос. Глаза точно у Чарли Чаплина: большие, чёрные, выразительные. Когда он смотрел на детей или на цветок, его лицо становилось необычайно светлым. Таким увидели Сашу Чёрного его современники. Мы почти не знаем Сашу Чёрного — детского писателя. Почему?…

В России он прославился как язвительный сатирик. А вскоре после 1917 года уехал за границу. Жил в Берлине. Риме, Париже… И здесь по-настоящему стал писать для детей.

«Кошачья санатория», «Дневник фокса Микки», «Румяная книжка», «Серебряная ёлка». Сказки, рассказы. На родине иногда появлялись его стихи. И то редко.

Я сам в детстве знал только одно его стихотворение — «Приставалка». А рассказы не издавались совсем…

Владимир ПРИХОДЬКО

Ребята, здесь вы сможете прочитать произведения Саши Чёрного, впервые опубликованные в журнале «Мурзилка»!

Маленький крокодил

Пол в моей сторожке земляной, стены не оштукатурены и дыр в кирпичах не меньше, чем звёзд в небе, когда считаешь их вечером, лёжа на койке, сквозь раскрытую дверь… Но, слава Богу, ни на полу, ни в стенах ни одного тарантула, ни одной сколопендры, а то давно бы удрал из своего жилья, подвесил между соснами гамак и жил не хуже лесного дрозда.

Однако… завёлся у меня житель, с которым не каждый из вас согласился бы под одной кровлей ночевать. Впрочем, он жил в сторожке до меня и, должно быть, думал, что не он у меня, а я у него завёлся.

Когда я в первый раз распахнул тугие, пыльные ставни, по неровной стене что-то  прошуршало вверх к потолочным балкам. Змея?.. Прошла минута.

С верхней перекладины свесилось и робко на меня поглядывало презабавное создание: плоская серая голова, раскрытая длинная пасть, плоское туловище в бугорках, растопыренные коренастые лапки.

«В сказках рассказывают про мальчика с пальчик, почему и не быть крокодилу с пальчик?» — подумал я и сделал вид, что совершенно не интересуюсь моим сожителем (это ведь лучший способ, чтобы что-нибудь  узнать о любой твари).

Я не шевелился. Маленькая ящерица-крокодил терпеливо ждала, когда я уйду из её дома прочь. Но я внёс в дверь чемодан, походный стул и стал прилаживать полки.

Полки? На стене? А может быть, я, такой большой и страшный, буду лазать по полкам и доберусь до самого потолка? Ящерица забилась под балку, только короткий тупой хвостик торчал наружу и по временам вздрагивал: это у неё сердцебиение передавалось в хвостик.

А когда я стал вколачивать в щели между кирпичами большие гвозди, испуганный зверёк заметался во все стороны, то ныряя в светлые дыры под черепицу, то обегая домик по наружной стене и растерянно заглядывая через край подоконника. Что такое?! Человек хочет разворотить дом! Удирать или ещё подождать чуточку?

Но полки были прибиты, и мой «крокодил» успокоился: застыл над самой полкой, не сводя с неё крохотных бисерных глаз. Очень она его заинтересовала.

Знакомый мой, когда я описал ему странную ящерицу, сказал мне, что я не ошибся: местные крестьяне так её и называют — «маленький крокодил». И посоветовал мне от этого квартиранта как-нибудь  избавиться. Недавно крестьяне убили на дороге такую ящерицу величиной с полметра. Ящерицы эти не ядовиты, но очень больно кусаются, когда на них наступишь или вообще когда их чем-нибудь  разозлишь.

Я пришёл домой и задумался.

А вдруг мой крокодил — сейчас его в карман положить можно — через месяц вырастет с мой чемодан? Или ночью он спустится погреться в мою туфлю, я на него нечаянно наступлю, он разозлится и укусит меня за пятку? Что ж тут мудрёного? Наступи на меня, я ведь, пожалуй, тоже бы укусил… И вообще, как я теперь вместе с таким чудовищем жить буду? А если он впотьмах заползёт в рукав моей куртки и я его утром, когда буду одеваться, прищемлю? Бррр!..

На стене что-то  зашуршало. «Маленький крокодил» сидел на полке верхом на банке со сгущённым молоком и, доверчиво на меня поглядывая, слизывал сладкие густые капли.

Мне стало стыдно. И, повернувшись к полке, я сказал кротко и убедительно:

— Друг мой! Пей мои сливки, ешь мои персики и виноград, я позволяю. Если я не позволю, ты ведь всё равно не послушаешься. Кроме того, я постараюсь никогда на тебя не наступать и ничем тебя не злить. Только, пожалуйста, не кусайся и, ради Бога, не заползай ночью ко мне под одеяло, а то я сойду с ума от страха.

«Маленький крокодил» поднял голову, и мне показалось, что он тихо-тихо пискнул в ответ: «Хорошо. Я согласен».

(Рассказ о странном соседе «Маленький крокодил» из №       6 за 1998 год.)

Чтобы увеличить страницу журнала, щёлкните по ней!

Чудесный алмаз

(итальянская сказка)

Беден был старик Аньело.Всё имущество — петух.Старичок ел кукурузу.А петух червей и мух.Наконец бедняк решился:«Денег нет… Я слаб и стар.Понесу-ка в среду утромПетушка я на базар.Кукуруза на исходе!Раздобудусь табачкомИ неделю буду кушатьТыкву с сахарным песком».***Две колдуньи на базареХвост приметили в руке…«Петушок?» — и загалделиНа волшебном языке.Но старик был сам не промах.Колдовской он понял сказ:В голове у этой птицыБыл чудесный скрыт алмаз!Кто в кольцо его оправит.Сразу тот всего достиг —Всё. чего ни пожелает.Он получит в тот же миг.***Сбыть за грош такое чудо.Чтоб из тыквы кашу есть?Через вал тайком с базараПоспешил он перелезть…Под платаном у фонтанаПтице голову свернул.Раздобыл алмаз чудесныйИ в тряпицу завернул…Прибежал вприпрыжку в город:—  Мастер! Сделай мне кольцо! —На заре домой вернулся —На щербатое крыльцо.***—  Эй, кольцо! Верни мне юность.—  Выстрой замок со стеной…А красотка-королевнаЧтоб была моей женой! —Повернул кольцо — и диво:Нет морщин, глаза горят…В алом шёлковом камзолеОн стоит среди палат.Молодая королевна,Губки бантиком сложив.Говорит: «О мой Аньело,Ты, как яблочко, красив…»***Две колдуньи злей гадюки:Клад уплыл у них из рук!Сшили куколку и в замокСквозь каминный влезли люк…Кукла пляшет, лентой машет.Вальс в животике звенит:Эта кукла королевнуПриманила, как магнит:—  Сколько стоит?—  У АньелоНа мизинце есть алмаз:Как уснёт, сними колечко —Нам за куклу в самый раз!***Королевна как ребёнок:Маком вспыхнуло лицо —Из-под полога цветногоВедьмам вынесла кольцо…И глядит… старухи скрылись…Дом — сарай из старых плит…За холщовой занавескойКто-то тоненько храпит. Подошла: на грязных доскахСтарый дед, сморчок сморчком.Гневно хлопнула калиткойИ ушла в отцовский дом.***Ест Аньело кукурузуСо слезами пополам.Королевны нет как нету…Сколопендры по углам.Вместо замка — жалкий домик.Лоб в морщинах, череп гол…Вдруг мышонок из-под бочкиСо скамейки влез на стол.—  Эй. старик! Ты к намбыл ласков…Есть в горах мышиный край.Отправляйся в наше царство.Там помогут… Не вздыхай!***Близ лазейки в мышье царствоУ мышей был свой кордон.—   Кто идёт? — спросила мышка.Не кошачий ли шпион? —Набежал народ хвостатый…—   Ба, Аньело! В добрый час!Отдохни у нас покуда.Хочешь сыра и колбас?Не горюй, алмаз добудем.Снарядим мы двух мышей:Не видать кольца колдуньям.Как своих свиных ушей!..***Мыши рысью в путь пустились.Вот и чёрный дом в лесу.Две колдуньи спят на шкуреС паутиной на носу…У одной алмаз на пальце.Мышка палец стала грызть…Полусонная колдуньяХвать рукой себя за кисть:На пол сбросила колечко,А другая мышка вмигПодхватила светлый перстеньИ в окно горошком шмыг…***— Получай! — Аньело ходу.Прибежал домой, как волк.Повернул кольцо вкруг пальца:Снова замок, слуги, шёлк…Молодая королевна.Взор смущённо опустив.Говорит: — О мой Аньело.Ты как солнышко, красив! —Помирились… Что ж тут делать?А старух за злую прытьПриказал кольцу АньелоВ двух верблюдиц обратить.***Всё? Не всё. Постой немножко…Благодарность — первый долг.Кликнул утром слуг АньелоИ сказал: — Возьмите в толк!Отправляю в мышье царствоС провиантом семь подвод:Две с ослиной колбасою.Две с зерном — на целый год.Две с голландским старым сыром —Мыши страшно любят сыр,А в последней кукурузаИ отборнейший инжир.1926 годПубликация Владимира ПРИХОДЬКО

(Итальянская сказка про старика Аньело из «Мурзилки» 1996 год, 12 выпуск)

Чтобы увеличить страницу журнала, щёлкните по ней!

Кроме рассказа «Маленький крокодил» у Саши Чёрного есть ещё и такое стихотворение:

Крокодил

Я угрюмый крокодил И живу в зверинце.У меня от сквознякаРевматизм в мизинце. Каждый день меня кладутВ длинный бак из цинка,А под баком на полуСтавят керосинку. Хоть немного отойдешьИ попаришь кости…Плачу, плачу целый деньИ дрожу от злости.

На обед дают мне супИ четыре щуки:Две к проклятым сторожамПопадают в руки. Ах, на нильском берегуЖил я без печали!Негры сцапали меня,С мордой хвост связали. Я попал на пароход…Как меня тошнило!У! Зачем я вылезалИз родного Нила?..

Эй ты, мальчик, толстопуз, —Ближе стань немножко…Дай кусочек откуситьОт румяной ножки!

1920

Примечание: стихотворение «Крокодил» в журнале «Мурзилка» не печаталось.

Источник: https://murzilka.org/izba-chitalnya/stikhi-i-rasskazy/proizvedenija-sashi-chernogo/

Саша

В семье степных помещиков растет, как полевой цветок, дочь Саша. Родители ее — славные старички, честные в своем радушии, «лесть им противна, а спесь неизвестна».

Родители постарались в детстве дать дочери все, что позволяли их небольшие средства; однако наука и книги казались им излишними.

В степной глуши Саша сохраняет свежесть смуглого румянца, блеск черных смеющихся глаз и «первоначальную ясность души».

До шестнадцати лет Саша не знает ни страстей, ни забот, ей вольно дышится в просторе полей, среди степного приволья и свободы.

Тревоги и сомнения тоже незнакомы Саше: ликование жизни, разлитое в самой природе, является для нее порукой Божьей милости.

Единственная невольница, которую ей приходится видеть, — речка, бурлящая у мельницы без надежды вырваться на простор. И, наблюдая бесплодную злость реки, Саша думает о том, что роптанье против судьбы — безумно…

Девушка любуется дружной работой поселян, в которых видит хранителей простой жизни. Ей нравится бегать среди полей, собирать цветы и петь простые песни. Любуясь тем, как мелькает в спелой ржи дочкина головка, родители чают для нее хорошего жениха. Зимою Саша слушает нянины сказки или, полная счастья, летит с горы на санках.

Случается ей знавать и печали: «Плакала Саша, как лес вырубали». Она не может без слез вспоминать, как недвижно лежали трупы деревьев, как разевали желтые рты выпавшие из гнезда галчата. Но в верхних ветвях оставшихся после вырубки сосен Саше мерещатся гнезда жар-птиц, в которых вот-вот выведутся новые птенцы. Утренний Сашин сон тих и крепок.

И хотя «первые зорьки страстей молодых» уже румянят ее щеки, в ее неясных сердечных тревогах еще нет мук.

Вскоре в соседнюю большую усадьбу, которая уже лет сорок стоит пустая, приезжает хозяин, Лев Алексеевич Агарин. Он тонок и бледен, глядит в лорнетку, ласково разговаривает с прислугой и называет себя перелетной птицей. Агарин объездил весь свет, а по возвращении домой, как он рассказывает, над ним кружился орел, словно пророча великую долю.

Агарин все чаще бывает у соседей, подтрунивает над степной природой и много разговаривает с Сашей: читает ей книжки, обучает французскому, рассказывает о дальних странах и рассуждает о том, почему человек беден, несчастлив и зол. За рюмкой домашней рябиновки он объявляет Саше и ее простодушным старикам родителям о том, что солнце правды вот-вот взойдет над ними.

В начале зимы Агарин прощается с соседями и, попросив благословить его на дело, уезжает. С отъездом соседа Саше скучны становятся прежние занятия — песни, сказки, гадания.

Теперь девушка читает книжки, кормит и лечит бедных. Но при этом она украдкою плачет и думает какую-то непонятную думу, чем повергает в уныние родителей.

Впрочем, они радуются неожиданно развившемуся уму своей дочери и ее неизменной доброте.

Едва Саше исполняется девятнадцать лет, в свое имение возвращается Агарин. Он, ставший бледнее и плешивее, чем прежде, потрясен красотою Саши. Они по-прежнему беседуют, но теперь Агарин словно назло перечит девушке. Он больше не говорит о грядущем солнце правды — напротив, уверяет, что род человеческий низок и зол.

Сашины занятия с бедными Агарин считает пустой игрушкой. На семнадцатый день после приезда соседа Саша выглядит как тень. Она отвергает присылаемые Агариным книжки, не хочет видеть его самого. Вскоре он присылает Саше письмо с предложением замужества.

Саша отказывает Агарину, объясняя это то тем, что она его недостойна, то тем, что он недостоин ее, потому что стал зол и упал духом.

Бесхитростные родители не могут понять, что за человек встретился на пути их дочери, и подозревают в нем чернокнижника-губителя. Они не ведают о том, что Агарин принадлежит к странному, мудреному племени людей, которых создало новое время.

Читайте также:  Краткое содержание казаков ночь точный пересказ сюжета за 5 минут

Современный герой читает книги да рыщет по свету в поисках исполинского дела — «благо наследье богатых отцов / Освободило от малых трудов, / Благо идти по дороге избитой / Лень помешала да разум развитый».

Он желает осчастливить мир, а при этом мимоходом и без умыслу губит то, что лежит у него под руками. Любовь волнует ему не сердце и кровь, а только голову. Герой времени не имеет собственной веры, а потому, «что ему книга последняя скажет, / То на душе его сверху и ляжет».

Если же такой человек берется за дело, то в любую минуту готов объявить о бесполезности усилий, а в его неудачах оказывается виноват весь мир.

Благо Саши в том, что она вовремя догадалась, что не должна отдаваться Агарину; «а остальное все сделает время». К тому же его разговоры все-таки пробудили в ней нетронутые силы, которые только окрепнут под грозой и бурей; зерно, упавшее в добрую почву, отродится пышным плодом.

Вы прочитали краткое содержание поэмы Саша. В разделе нашего сайта – краткие содержания, вы можете ознакомиться с изложением других известных произведений.

Источник: https://reedcafe.ru/summary/sasha

Саша Черный

Александр Михайлович Гликберг (Саша Черный – литературный псевдоним) родился 1 (13) октября 1880 года в Одессе. Чтобы попасть в гимназию, был крещен, но доучился только до шестого класса. Из-за плохих отношений в семье бежал из дома, попрошайничал, потом вернулся, но родители его не приняли.

Попал к житомирскому чиновнику К. К. Роше – человеку доброму, любившему и понимавшему поэзию. К двадцати годам сменил несколько мест, работал даже в Службе сборов, не раз позже с острой насмешкой описанной в его стихах. Впервые напечатался в 1904 году в Житомире, а в следующем году уехал в Петербург.

Работал письмоводителем, писал острые стихи, во многом вызванные революционными событиями 1905 года. Тираж первой книги – «Разные мотивы» – был арестован цензурой, однако сам Саша Черный успел уехать и под суд не попал. В течение двух лет жил в Германии, слушал лекции в Гейдельбергском университете.

В 1908 году вернулся в Россию, где сразу попал в знаменитый журнал «Сатирикон». «Сотрудники „Сатирикона“, – вспоминал Корней Чуковский, – одно время были неразлучны друг с другом и всюду ходили гурьбой. Завидев одного, можно было заранее сказать, что сейчас увидишь остальных.

Впереди выступал круглолицый Аркадий Аверченко, крупный, дородный мужчина, очень плодовитый писатель, неистощимый остряк, заполнявший своей юмористикой чуть ли не половину журнала. Рядом шагал Радаков, художник, хохотун и богема, живописно лохматый, с широкими пушистыми баками, похожими на петушиные перья. Тут же бросалась в глаза длинная фигура поэта Потемкина.

И над всеми возвышался Ре-Ми (или попросту Ремизов), замечательный карикатурист, с милым, нелепым, курносым лицом. Вместе с ними, в их дружной компании, но как бы в стороне, на отлете, шел еще один сатириконец – Саша Черный.

Совершенно непохожий на всех остальных, худощавый, узкоплечий, невысокого роста, он, казалось, очутился среди этих людей поневоле и был бы рад уйти от них подальше. Он не участвовал в их шумных разговорах и, когда они шутили, не смеялся. Грудь у него была впалая, шея тонкая, лицо без улыбки. Даже своей одеждой он был не похож на товарищей.

Аверченко, в преувеличенно модном костюме, с брильянтом в сногсшибательном галстуке, производил впечатление моветонного щеголя, Ре-Ми не отставал от него, а на Саше Черном был вечно один и тот же интеллигентский кургузый пиджак и обвислые, измятые брюки…»

В 1910 году вышел первый том «Сатир» Саши Черного, посвященный «всем нищим духом». В 1911 году – второй. К этому времени Саша Черный был известен уже всей России.

«Но меньше всего походил он на баловня судьбы, – вспоминал Корней Чуковский, – очень чуждался публичности, жил (вместе с седоватой женой) в полутемной петербургской квартирке, как живут в номере дешевой гостиницы, откуда собираются завтра же съехать.

Кроме книг (а он всегда очень много читал), там не было ни одной такой вещи, в которую он вложил бы хоть частицу души: шаткий стол, разнокалиберные гнутые стулья. С писателями он почти ни с кем не водился, лишь изредка бывал у Куприна и Леонида Андреева, которые душевно любили его.

Да и там при посторонних все больше молчал, и было в его молчании что-то колючее, желчно-насмешливое и в то же время глубоко печальное. Казалось, ему в тягость не только посторонние люди, но и он сам для себя.

Это было в порядке вещей, ведь для той маски обанкротившегося интеллигента, от имени которой Саша Черный написал свой сатирический цикл, чрезвычайно характерно представление о мире как об отвратительной и грязной дыре, где копошатся какие-то „гады“ и „жабы“.

Но с другой стороны, он и сам в ту пору не раз поддавался соблазнам такого же мрачного восприятия жизни. Это стало мне особенно ясно после одного памятного свидания с ним. Как-то зимою, в морозный и ветреный день, он, возвращаясь в Питер после поездки в Финляндию, иззябший, усталый и как будто больной, заехал ко мне в Куоккалу и, греясь у печки, признался, что водопад Иматра нагнал на него смертельную скуку и что бывали минуты, когда ему страшно хотелось броситься туда вниз головой…»

Однако, вспоминал Чуковский, «в душевном облике молодого Саши Черного бросалось в глаза одно великолепное качество, резко выделявшее его из среды изображаемых им нравственно шатких людей: требовательная, суровая честность, не знающая никаких компромиссов.

Я не помню другого писателя, который по принципиальным причинам так часто порывал бы с редакциями, в которых ему приходилось сотрудничать. Уйдя из „Сатирикона“, он перешел в „Сердце России“, но вскоре покинул и этот журнал и перешел в „Современник“, откуда тоже счел необходимым уйти из-за несогласия с редакцией.

Потом перекочевал в „Современный мир“, с редакцией которого порвал очень скоро. Так же поступил он и с „Русской молвой“ и т. д., и т. д., и т. д. И это не потому, что у него был неуживчивый, сварливый характер, а потому что превыше всего он ставил свои строгие литературные принципы.

Помню, и из „Шиповника“, где его очень любили, он то и дело порывался уйти. И Вере Евгеньевне Беклемишевой (которая была душою издательства) потребовалось много усилий, чтобы удержать его там…»

В 1914 году Саша Черный добровольцем ушел на фронт. Три года, проведенных на войне, дали ему многое, но революцию он не принял. Перебравшись из Петрограда в Вильно, в 1920 году навсегда покинул Россию. Жил в Берлине, в Риме, с 1924 года – в Париже.

Писатель Г. В. Алексеев так рассказывал о берлинских днях Саши Черного:

«Я очень любил приехать к нему на Wallstrasse, засесть в едва сдерживающее тяжесть человеческого тела коварное кресло и слушать, как он говорит и „затрудняется“.

У него красивое покойное лицо, серебро, осыпавшее виски, ласковые глаза, тонкие девичьи руки – во время разговора он любит смахивать со стола пушинки и никогда не смотрит на собеседника: словно говорит для самого себя.

Над диваном – полочка с книгами, на стенах – портреты писателей, в ящиках столов – яичница из своих и чужих рукописей. Еще в окошко стучатся желтые кисти лип, напротив, по дорожкам, прохаживаются парами девицы в белых передничках. Он, впрочем, объясняет, что это – венерическая больница и из ста девиц шестьдесят – безносы.

Говорит он всегда об одном и том же, будто тема эта – судьбы русской литературы – прожгла его, как раскаленная игла, и не оставила в нем ни одной капли души не кипящей.

В своих суждениях он старается быть резок и прям – все разговоры он давно вынес и закрепил, но по уголкам глаз, слегка дрожащим, да по его руке, старательно выковыривающей восковое пятно на столе, я вижу, что уверить он старается скорее себя, чем меня. Для него ясно, что Россия, какой она была, погибла.

Быт его сатир отошел и никогда не вернется. В новом поднимающемся быте – что в нем хорошего, и почему старый был хуже? Он даже не хочет видеть этого нового быта. И задача, поставленная жизнью перед ним – разве не ясна? „Всякий честный человек должен покончить с эмиграцией. Осталось два выхода: пуля в лоб или принять жизнь Запада, раствориться в ней, отыскать свое место и перестать быть эмигрантом. Какой еще выход вы можете предложить?“

Отвечая, я говорю об общем фронте, о том, что странны и неистовы судьбы русской литературы, как неистовы судьбы нашей страны. Встает в России фаланга молодых писателей, поднялись новые писатели за границей – слово молодежи резко, печально, закруглено.

Оно идет в ногу с возрождением России – крепкой, мужицкой работой, сворачивает прочно, на года. Язык ее – чист, поле ее – быт, взор ее – прост и достижения – понятны.

Кубизм, футуризм, имажинизм, доведенный до математической формулы 100 % образа, отчеканивший русскую форму до виртуозности, –

Сегодня

Русской литературы, но все это склоняется к вечеру. Молодая поросль, что зацветет завтра, через головы своих отцов тянет руку к дедам, учится у Гоголя, Толстого и Достоевского, воспитывается на Бунине, Ремизове, Белом.

Я говорю ему о долге каждого старого писателя – он отец не только своих книг, но и идущих литературных поколений. Путь молодежи темен и тяжек, как плуг, взрывающий целину, – нельзя оставить их брести на ощупь.

Путь старого, выбившегося из стаи мастера – путь вожака; какой вожак оставит стаю ночью в глухом, клокочущем от ветра поле? Кто виноват в том, что писателей судьба развела на два стана?

Тем

Легче – они на родной земле, и корни их творчества купаются в родных реках. Прикушенный язык заживет и еще скажет свое слово. Нам, выкинутым за границу, тяжелее – наш язык онемел, и все дальше и дальше с каждым днем мы уходим от родины, все туманнее образы, унесенные с собой, – жизнь и время стирают их и скоро совсем сотрут. Духовная смерть – страшней физической.

Молодые русские писатели, вставшие за границей, – одной ногой у гроба, ибо высохло воспоминание, забыт горбатый косогор родного поля и шум родного леса рассеян шумом чужих.

Читайте также:  Краткое содержание ефремов звёздные корабли точный пересказ сюжета за 5 минут

Что ж делать им, если чужого поля полюбить нет сил? Я рассказываю ему, что вот, может быть потому и образовалось в Берлине содружество молодых писателей «Веретено», как в университетах были землячества иногородних студентов.

Внимательно прослушав, он поднимал глаза и «затруднялся». В содружество русских писателей он не верил, оно его пугало – как жупел коллективного творчества – какая в нем радость? Надо идти в одиночку.

Если в Россию, то с открытым лицом, а не через задние двери; если здесь – то национальности надо забыть: помимо русского в каждом еще живет человек.

Путь писателя – глухая, одинокая тропа, и как можно помочь и кого можно по ней вести?

Сняв пушинку с пиджака, он бережно кладет ее в пепельницу. Вечер. Сипит проклятый газ – мертвенно-синий и жуткий. По углам возятся вспугнутые мохнатые тени. О стекла плещется ветер желтым цветением лип. Я сбоку гляжу на его лицо, наклонившееся к столу, и думаю, что он не прав и не меня, а себя убеждает. Боже мой, как тяжела доля писателя, не испившего чаши

Там

И в неистовые годы России не средь костров ее пылающих, а по чужому лесу идущего одинокой, глухой – и нужной ли? – тропой…»

Жить в эмиграции трудно: зарубежная литература – профессия полунищих. «В 1932 году, – вспоминал Корней Чуковский, – в Берлине вышел третий том его (Саши Черного) стихотворений, знаменательно озаглавленный „Жажда“.

Перечитывая теперь эту грустную книгу, я не могу отвязаться от мысли, что вряд ли в русской зарубежной литературе тех давних времен был хоть один поэт, который с такой лирической силой выразил бы мучительное чувство эмигрантского сиротства на чужбине.

Чуть только он оторвался от России, с ним произошел переворот, нередко наблюдавшийся в среде эмигрантов: он какой-то новой любовью, неожиданной для него самого, полюбил все русское. Решительно все – даже то, что еще так недавно коробило и раздражало его.

Нам, знавшим его сатиры 1908–1912 годов, даже как-то странно читать, в каком поэтическом ореоле встали перед ним те люди, пейзажи и вещи, к которым, судя по его старым стихам, он относился с отвращением и ненавистью.

Теперь под „чужим солнцем“, на далекой чужбине, он с самой нежной любовью вспоминает и русские баранки, и русские валенки, и самовары, и гармошку, и куклу Матрешку, и клодтовских коней у Аничкова моста, и золоченного орла на Крестовской аптеке (возле которой он жил до войны), и бумажного змея, и Гатчину, и Невский, и Псков, и русские деревья, и русские травы – и тем еще больнее растравляет незаживающую душевную рану…»

Последней книгой Саши Черного оказались вышедшие в Париже «Несерьезные рассказы». «В 1932 году, – приводит Чуковский свидетельство Л. А. Евстигнеева, – он переселился из Парижа на юг Франции – в Прованс. Здесь неожиданно оборвалась его жизнь.

Накануне он еще был полон сил, послал в парижскую газету рассказ „Илья Муромец“ и стихотворение „С холма“. 5 августа, возвратившись домой от соседа, поэт услышал крик „Пожар!“ и сразу же устремился к месту несчастья.

С его помощью пожар быстро потушили, но дома он почувствовал себя плохо и через несколько часов, после сильного сердечного припадка, скончался. Похоронили его на небольшом сельском кладбище Лаванду, в департаменте Вар».

Источник: http://www.school-essays.info/sasha-chernyj/

«Саша», краткое содержание поэмы Некрасова

Начинается поэма с лирического отступления самого автора: обращаясь к Родине, он признается в том, что «душою смирился» и «воротился к ней любящим сыном».

Поэт уверен, что «Родина-мать» каждому человеку, даже самому разочарованному в жизни, даст «отраду объятий родных» и забвенье всех страданий.

Именно поэтому, увидев свой старый дом, герой-рассказчик предпочитает не оставаться в нем, а уезжает к славным людям — своим соседям.

У соседей была дочь Саша, которую они любили, но воспитанием особо не мучили: книг она не читала, а целыми днями резвилась в полях, сохранив при этом «первоначальную ясность души». Саша в свои шестнадцать лет была хороша: румяные щеки, тонкие брови, смуглая кожа, черные глаза. Но при такой красоте он была восприимчива к окружающему миру.

Летом она собирала цветы, наблюдала за солнцем, за тем, как трудятся крестьяне, зимой слушала нянины сказки, каталась на салазках — словом, не знала ни забот, ни страстей. Испытывая полную гармонию с природой, Саша удивлялась только бурлящей возле мельнице речке: как она стремится вырваться на волю, но «не суждена, видно, волюшка ей».

Родители уже мечтали о женихе для своей резвой дочери, да и рассказчик, покидая родную деревню, пророчил ей «доброго мужа, румяных детей». Но не суждено было сбыться этим пожеланиям. Когда через три года рассказчик увидел старичков, то узнал от них печальную историю.

В заброшенную старую усадьбу приехал хозяин — Лев Алексеевич Агарин. Не похожий на барина, тонкий и бледный, он постоянно смотрел в лорнетку и называл себя перелетной птицей, а в гостях у Сашиных родителей рассказывал о том, как путешествовал за границей. Эти истории весьма занимали девушку: она смеялась, слушая о стране, где «никогда не проходит весна».

Агарин много читал для нее, даже обучал французскому языку, но больше всего рассуждал о том, почему человек «беден, несчастлив и зол». Он призывал всех соседей «не слабеть душой», потому что был уверен, что «солнышко правды взойдет над землей».

Саша прислушивалась к словам Агарина, а после его отъезда очень изменилась. Ей стали скучны привычные занятия: «песни, гаданья и сказки». Теперь Саша все время читала и даже украдкой плакала, а еще все кому-то писала, а письма прятала.

Потом сама стала выписывать книги.

Родители-старики были расстроены, но потом увидели, что их дочь «набралась ума». Она теперь многое может объяснить, многому научить, все растолкует, а говорить с ней никогда не наскучит. А еще она стала помогать бедным: лечила их, подкармливала. Все вокруг видели, насколько у нее доброе сердце, но она ждала возвращения Агарина, чтобы и он увидел, чему она научилась у него.

И вот, когда минуло Сашеньке девятнадцать лет, вернулся в родную деревню Агарин. Как только Саша об этом узнала, прибрала в своей комнате, принесла свежих цветов, оделась попроще и стала ждать гостя.

А Лев Алексеевич, увидев повзрослевшую Сашу, которая стала еще краше, оробел. Когда же девушка рассказала ему все, чего она добилась в его отсутствие, Агарин, ставший «бледней и плешивее», лишь рассмеялся.

Он стал объяснять Саше, что все, о чем они мечтали, — пустое, что «род человеческий низок и зол». Расстроенная девушка после этой встречи стала, как тень. Во время очередного визита молодой человек видит, как Саша помогает мужику с письмом, а бабу лечит травой, но считает это все игрушкой, бесполезной затеей.

После этого девушка не хочет его видеть, даже отказывается брать книги, которые он ей присылает. Когда же Агарин приходит проститься, родители узнают, что он сделал предложение их дочери, но та отказала: сначала посчитала, что она недостойна его, потом, что он недостоин ее.

Испуганные старики, наблюдая, как тоскует их дочь после отъезда молодого помещика, просят объяснить им, что за человек встретился на ее пути. Сами они его считают чуть ли ни бесом или колдуном.

Тогда рассказчик уверяет несчастных стариков, что скоро все изменится: Саша поправится и забудет об этом человеке, ведь он ее не околдовывал. Просто Агарин принадлежит к числу новых людей, «странного, мудреного племени». Это и есть современный герой, но отличается он тем, что только «книги читает да по свету рыщет», так как ищет себе «исполинское дело».

У таких людей нет нужды трудиться, потому что осталось наследство от богатых отцов, а заниматься трудом мешает лень да «разум развитый». Каждый из таких героев хочет осчастливить мир, но при этом губит все, что попадется ему на пути, при этом совершенно не имея злого умысла.

Начитавшись книг, такие люди помнят только то, что было последним, поэтому и веры не имеют. Хорошо, если деятельность таких людей будет ограничена только разговорами, если же кто-то возьмется за дело, будет беда, ведь оно в итоге окажется бесполезным, а виноват будет весь мир.

В конце рассказчик уверяет родителей, что Саша все это сама поняла и скоро поправится. Он считает, что Агарин все-таки сыграл важную роль в жизни героини, так как пробудил в ней «много нетронутых сил». А значит, рано или поздно зерно, упавшее в благодатную почву, даст всходы, которые обернутся пышным плодом.

  • «Саша», анализ поэмы Николая Некрасова
  • «Душно! Без счастья и воли…», анализ стихотворения Некрасова
  • «Прощанье», анализ стихотворения Некрасова
  • «Надрывается сердце от муки», анализ стихотворения Некрасова
  • «Прости», анализ стихотворения Некрасова
  • «Зелёный шум», анализ стихотворения Некрасова
  • «Несжатая полоса», анализ стихотворения Некрасова
  • «Забытая деревня», анализ стихотворения Некрасова
  • Образы помещиков в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»
  • Образ Савелия в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»
  • «Памяти Добролюбова», анализ стихотворения Некрасова
  • Образ Гриши Добросклонова в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»
  • «Рыцарь на час», анализ стихотворения Некрасова
  • «Поэту (Памяти Шиллера)», анализ стихотворения Некрасова
  • «Умру я скоро», анализ стихотворения Некрасова

По произведению: «Саша»

По писателю: Некрасов Николай

Источник: https://goldlit.ru/nekrasov/941-sasha-kratkoe-soderhzanie

Биография Саши Чёрного

Опубликовано: 28.08.2016 – 16:43

Саша Чёрный, Александр Михайлович Гликберг (1880-1932) – русский поэт и прозаик, его творчество относится к Серебряному веку, особенно прославился своими лирико-сатирическими фельетонами в стихотворной форме.

Раннее детство

Саша появился на свет в городе Одессе 1 октября 1880 года. Родители имели еврейское происхождение, отец работал провизором и агентом химической лаборатории. Позже семья перебралась в город Белая Церковь, где и прошло детство будущего поэта.

Читайте также:  Краткое содержание дойл камень мазарини точный пересказ сюжета за 5 минут

https://www.youtube.com/watch?v=foxwX6XUxzQ

В семье было пятеро детей, двоим из них родители дали одинаковое имя – Саша. И так повелось у Гликбергов, что светлого ребёнка (блондина) звали Саша Белый, а тёмного (брюнета) Саша Чёрный. Таким образом, из детского семейного прозвища и появился будущий псевдоним поэта.

Саша Чёрный заметно отличался от своих сестёр и братьев. У него была буйная фантазия, он постоянно что-то мастерил, выдумывал, проводил опыты.

То смешивал серу, зубной порошок и вазелин, чтобы получить непромокаемый порох, то пытался из сока шелковичного дерева изготовить чернила. В общем, квартира Гликбергов иногда напоминала химический завод.

За такие опыты Саше нередко приходилось получать от отца, который отличался строгостью и крутым нравом.

Гликберги были зажиточными людьми, но малокультурными. Нельзя сказать, чтобы у Саши было счастливое детство, мальчик рос замкнутым и нелюдимым.

Обучение

В те времена ребёнку из еврейской семьи получить достойное образование было практически невозможно. Поэтому сначала Саша обучался на дому.

Для того чтобы мальчик мог поступить в белоцерковскую гимназию, родителям пришлось крестить его в русской православной церкви. Ребёнок начал обучение в гимназии уже в 10-летнем возрасте, учеба давалась ему нелегко, за плохую успеваемость парня несколько раз отчисляли. К постоянным домашним наказаниям добавился новый страх гимназистского ига.

ТЕСТ: Сможете ли вы добиться успеха?

Пройдите этот тест и узнайте сможете ли вы добиться успеха.

Начать тест

В 15-летнем возрасте он не выдержал и сбежал из дома, бросив обучение. Кстати, ранее на такой же шаг решился и старший ребёнок семьи Гликбергов, а Саша Чёрный последовал его примеру.

Сначала мальчишку приютила у себя родная тётка по отцу. Она привезла Сашу в Петербург, где он поступил в гимназию, чтобы продолжить обучение. Но вскоре юноша был отчислен оттуда, не сдав экзамен по алгебре.

Положение Саши было катастрофическое: денег на жизнь не было совсем, он писал отцу и матери, просил помочь, но родители не отвечали на письма сына-беглеца. Парень стал нищим и занялся попрошайничеством.

В 1898 году в одной из крупнейших петербургских газет «Сын отечества» начинал работу молодой журналист Александр Яблонский. Он узнал о несчастном юноше, которого бросила семья, и написал репортаж о горестной судьбе подростка.

Житомир и крёстный папа К. Роше

Статью прочитал один весьма состоятельный господин из Житомира Константин Роше, много времени и средств уделявший благотворительности. Он забрал юношу к себе, предоставив ему кров и дав образование. Житомир стал по-настоящему второй родиной для Саши, а Константина Константиновича Роше он всегда считал своим крёстным отцом.

Роше обожал поэзию, свою любовь к стихам он прививал и Саше, а вскоре обнаружил, что парень и сам имеет неплохой поэтический дар.

Константин Константинович помог Саше устроиться на работу мелким чиновником в Службе сборов. Одновременно с работой молодой человек начал писать стихи.

В 1900 году его призвали на военную службу. В Житомире базировался пехотный полк, в котором Саша и прослужил 2 года в качестве вольноопределяющегося.

После службы он поехал в небольшой городок Новоселицы, где устроился работать таможенником на границе с Австро-Венгрией.

Но вскоре он вернулся в Житомир, где начал сотрудничать с газетой «Волынский вестник». В 1904 году было напечатано его первое стихотворное произведение «Дневник резонёра», начинающий поэт подписался «Сам по себе». Местную житомирскую интеллигенцию заинтересовало произведение, и вскоре Саша получил кличку «поэт».

Петербург

К сожалению, газета «Волынский вестник», в которой Саша стал регулярно печатать свои стихи, закрылась. Но молодого человека уже очень сильно увлекла литературная деятельность, и он принял решение переехать в Санкт-Петербург. Здесь он сначала жил у родственников Роше, они же помогли ему устроиться работать в железнодорожную налоговую службу.

Он служил небольшим чиновником, а его непосредственной начальницей была женщина – Мария Ивановна Васильева.

Саша и Маша очень отличались друг от друга – и по положению, и по образованию, к тому же женщина была намного его старше. Несмотря на такие различия, они сблизились и в 1905 году поженились.

Это дало молодому поэту шанс оставить работу в железнодорожной конторе и полностью заняться литературой.

Сотрудничать он стал с сатирическим журналом «Зритель». В выпуске под номером 23 было напечатано стихотворение «Чепуха», и впервые под произведением стояла подпись – Саша Чёрный. Это был ноябрь 1905 года. Стихотворение имело успех, и Сашу сразу же стали приглашать во многие сатирические издания.

Его начали печатать несколько журналов и газет:

  • «Журнальчик»;
  • «Леший»;
  • «Альманах»;
  • «Маски».

Популярность Саши Чёрного среди читателей росла. Однако этот факт омрачился тем, что после его сатирических стихов закрыли журнал «Зритель», а сборник поэзии «Разные мотивы» вообще запретили цензурой из-за политической сатиры.

Всё это привело к тому, что в 1906 году Саша Чёрный уехал в Германию, там он был слушателем лекций в Гейдельбергском университете.

Расцвет творчества

В 1908 году Саша вернулся в Санкт-Петербург, где как раз только открылся новый журнал «Сатирикон» и он, наряду с другими известными поэтами, стал его постоянным автором. Более того, с 1908 по 1911 год он занимал позицию бесспорного поэтического лидера «Сатирикона», благодаря журналу Саша имел всероссийскую славу. Корней Чуковский говорил о нём:

«Как только выходил новый номер журнала, читатели сразу же начинали искать в нём произведения Саши Чёрного. Каждая курсистка или врач, студент или инженер, учитель или адвокат могли рассказать их наизусть».

Его стихи действительно были в то время у всех на устах. Читатели любили их за искромётный юмор, особенную желчь и горечь, хлёсткую сатиру, простодушие и в тоже время дерзость, остроумные замечания и наивную детскость. Газеты и журналы просто боролись за право печатать поэзию Саши, он, как и раньше, сотрудничал со многими издательствами:

  • «Русская молва» и «Современный мир»;
  • «Киевская мысль» и «Солнце России»;
  • «Современник» и «Аргус»;
  • «Одесские новости».

Один за другим выходили в свет сборники его поэзии: «Невольная дань», «Всем нищим духом», «Сатиры».

Но в 1911 году без причин и объяснений Саша Чёрный ушёл из «Сатирикона». Возможно, сказалось внутреннее состояние души, молодой поэт почувствовал, что исчерпал себя в этом направлении. В том же году он дебютировал в литературе детской:

  • стихотворение «Костёр»;
  • вслед за ним в 1912 году вышло первое его прозаическое произведение – рассказ для детей «Красный камушек»;
  • в 1914 году знаменитая «Живая азбука» в стихах;
  • в 1915 году сборник детских стихотворений «Тук-тук».

Со временем произведения для детей заняли основное место в творчестве Саши Чёрного.

Революция и война

В 1914 году, когда была объявлена война с Германией, Сашу призвали на фронт. Ужасы войны оказались для поэта тяжёлым испытанием, он впал в жуткую депрессию, его поместили в госпиталь.

А потом он продолжил свою службу в медицинских частях: был смотрителем госпиталя в Гатчине, затем отправился на фронт с Варшавским сводным полевым госпиталем № 2, помогал смотрителю в полевом запасном госпитале Пскова.

В конце августа 1918 года, когда Красная Армия вступила в город Псков, Саша покинул его вместе с другими беженцами. Революцию он не принял. Поэт делал попытки примириться с новой властью, но ничего не получилось, несмотря на то, что большевики предложили ему возглавить газету в Вильно. Чёрный выехал из России в 1920 году.

Эмиграция

Сначала он с супругой переехал в Прибалтику, в город Ковно. Затем перебрались в Берлин. Здесь он продолжал заниматься литературной деятельностью. Поэт сотрудничал с издательствами «Сполохи», «Руль», «Воля России», «Сегодня». В журнале «Грани» Саше довелось поработать редактором.

В 1923 году вышла в свет книга с его стихами «Жажда», изданная на собственные средства. Все произведения были пропитаны тоской по родине, в их строках проглядывалось горестное положение поэта «под чужим солнцем».

В 1924 году Чёрный переехал во Францию. Здесь он приложил все усилия, чтобы сделать популярной русскую литературу за границей. Сотрудничал сразу с несколькими парижскими журналами и газетами:

  • «Последние новости»;
  • «Перезвоны»;
  • «Сатирикон»;
  • «Иллюстрированная Россия»;
  • «Возрождение».

Он являлся организатором литературных вечеров, ездил по всей Франции и Бельгии с чтением своих стихов для русскоязычных слушателей, каждый год принимал участие в «днях русской культуры». Саша Чёрный выпустил детский альманах «Русская земля», в котором рассказывалось о русском народе, его истории и творчестве.

В годы эмиграции Чёрный особенно много работал над прозой. Им было создано множество замечательных произведений для детей:

Год издания произведения Название произведения
1924 «Сон профессора Патрашкина»
1927 «Дневник фокса Микки»
1928 «Несерьёзные рассказы»
1928 «Кошачья санатория»
1929 «Чудесное лето»
1930 «Румяная книжка»
1932 (посмертно) «Белка-мореплавательница»
1933 (посмертно) «Солдатские сказки»

Смерть

В 1929 году в южной части Франции, в небольшом местечке Ла Фавьер, Саша купил надел земли и выстроил дом. Это место стало поистине культурным русским центром за границей. Здесь собиралось много музыкантов, художников, русских писателей, часто приезжавших и подолгу гостивших у Чёрного.

5 июля 1932 года рядом с домом Саши случился пожар, загорелась соседняя ферма. Он, ни на секунду не задумываясь о последствиях для своего здоровья, побежал на помощь соседям, участвовал в тушении пожара. Придя домой, прилёг отдохнуть, но больше с постели не поднялся, умер от сердечного приступа.

Его похоронили на французском кладбище Лаванду. Самый близкий и дорогой человек для Саши Чёрного – супруга Мария Ивановна – скончалась в 1961 году.

С этого времени за их могилами некому было присматривать и оплачивать, супруги не имели детей. Поэтому настоящее точное место захоронения поэта было утеряно.

В 1978 году на кладбище Лаванду установили мемориальную табличку, на которой написано, что на этом кладбище покоится поэт Саша Чёрный.

Осталась лишь память и его бессмертная поэзия. На стихи Саши Чёрного были написаны песни и исполнены такими популярными российскими певцами, как группа «Сплин», Жанна Агузарова, Аркадий Северный, Максим Покровский, Александр Новиков.

Источник: http://stories-of-success.ru/sashi-chernogo

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector