Краткое содержание пруст под сенью девушек в цвету точный пересказ сюжета за 5 минут

Книга «Под сенью девушек в цвету»

Краткое содержание Пруст Под сенью девушек в цвету точный пересказ сюжета за 5 минут

Детство моё прошло не в квартире, а в доме. У нас был виноградник, курятник, баня. Я очень чётко помню множество запахов из тех времён. Пол в бане, покрытый плиткой и смазанный, по-видимому, цементом, издавал запах сырости. Однажды я встретила этот запах в центре Москвы на стройке.

Затем я специально выбирала маршруты, чтобы ходить там и, чувствуя далёкий запах сырости, переноситься в детство. Ностальгическое настроение становилось причиной моих светлых улыбок. Я с радостью рассказала о таком поистине прустовском открытии товарищу.

Но он, недоумевая, ответил: “Странно, что у вас в бане пахло плесенью”. Я смутилась, моё ностальгическое настроение вмиг улетучилось.

Ведь в самом деле, как можно любить этот запах? Тогда я просто не дочитала книгу до фразы, которая написана словно бы обо мне и которая показывает, что я не одинока в своей странности:

Как кто-то из рецензентов заметил, всё становится какое-то прустовское. И действительно, жизнь творит что-то невероятное. Мне нравится писать, складывать фразы как мозаику, но я боюсь писать плохо, поэтому почти не пишу; от того что не пишу, страдаю. Отмахиваюсь, говорю себе, что это всё глупости. И вот Марсель познакомился с маркизом де Норпуа, а я с маркизом из своего века, и

На этом невероятности не закончились. Мне снились мои параллельные жизни, в которых рядом не те, или те, но не в то время.

Марсель тоже существовал в двух мирах, и ему недоставало решимости сделать шаг по направлению к новому. Он хватался за Жильберту, испытывая почти мазохисткое удовольствие в том, чтобы любить её.

Мысль о параллельной жизни, в которой из-за старой любви отказываются от новой, — стала для меня самой волнующей в романе.

Впрочем, вся жизнь для Марселя — мучение. Он неоднократно пишет о том, что счастье не даётся ему, или даётся лишь только тогда, когда это счастье уже не имеет прежней ценности.

Полагаю, Марсель не позволял себе быть счастливым исключительно и только лишь по причине своей меланхоличной природы, а не потому что счастье недостижимо, непостижимо и неуловимо. Я была такой в детстве.

А сейчас считаю, что счастливой быть просто.

Чем взрослее Марсель, тем он мне неприятнее. Он видится ипохондриком, нытиком, тряпкой с чрезвычайно завышенным чувством собственной значимости.

Мне совершенно непонятно, почему Жильберта должна первая писать ему, ждать его, если никаким своим действием она не дала повода думать, что сколько-нибудь в него влюблена. Они дружили, она со всеми была мила и приветлива, но не более.

Так почему же он чувствовал себя несчастным, отвергнутым, одиноким? Чего хотел и ждал? Кого хотел наказать своим внезапным исчезновением?

И потом, много времени спустя, “тактика” героя остаётся неизменной. Марсель ни одним своим движением не приблизил знакомство с Альбертиной, а сама жизнь, словно устав ждать от него каких-либо действий, вывела его к ней. Этот момент и предсказуем и смешон, но в то же время мил и почему-то мне близок.

Марсель искал случайных встреч со стайкой девушек и отказывался пойти в гости к художнику, знакомство с которым весьма благоприятно сказалось бы на его воспитании. Лишь сдавшись под натиском бабушки и пойдя наконец к нему, он сумел узнать о девушках и об Альбертине больше. Интересно, что Эльстир, который был весьма смешон в первой части, во второй — послужил двигателем сюжета.

Себя за ошибки прошлого он не винит и рассуждает следующим образом:

Поймала себя на мысли, что большинство героев романа в общем-то отвратительны — сам Марсель, его друзья и девушки, свет и полусвет. Разве что бабушка, с её искренней заботой, а где-то кокетством, кажется настоящей и очень приятной.

Бабушка — очень дорогой человек для Марселя, пожалуй, самый близкий. Она занимается его культурным воспитанием и физическим здоровьем. Она всегда рядом.

И то как Марсель относится к бабушке раскрывает его характер в достаточной степени, чтобы сказать, что он ещё и эгоист.

А отношение Марселя к девушкам вообще, злит меня неимоверно. Сначала он не мог отделить девушек в стайке друг от друга, потом выбрать, какая ему нравится, затем делал вид, что отдал предпочтение одной, но влюбился совершенно в другую.

Потом напугал своей любвеобильностью ту, в которую влюбился, так что ей пришлось звать на помощь. Он же удивился тому, что Альбертина не приняла его с распростертыми объятиями.

И как это она могла, находясь больная в постели, не обрадоваться такому золотому мальчику? Дальнейший разговор повергает меня в ужас.

Дальше Марсель упал в моих глазах еще ниже, хотя казалось бы, уже и некуда.

Сам герой объясняет это тем, что

Зачастую чтение Пруста — тяжкий труд, и прочтение даже одной страницы становится подвигом, но люблю я его всё-таки не за это. Мне нравится находить подтексты, изучать себя, задавать в пустоту вопросы.

Как часто мы в несчастной любви ищем причину в себе, в то время как в жизни объекта наших желаний происходит столько всего, чего мы не в силах никогда изменить? Мы с завидным упорством хотим подчинить себе всё, даже чужие чувства.

Я навыписывала себе кучу фраз, которые не расскажут о сюжете, не раскроют героев, и не знаю теперь, что с ними делать. Просто меня маленько штырит.

Как же хочется порою, чтобы новое было по-настоящему новым, а не старым с новым названием! Сколько обещаний и надежд, озвученных в новогоднюю ночь, бесследно исчезают, едва только жизнь входит в привычное русло! Пруст вот тоже озадачен.

Неоднозначный момент, который я не смогла оставить без внимания — отношения Робера Сен-Лу с “актёркой”. И семью можно понять, и никак нельзя отрицать тот факт, что в любви формируется личность. И чем мучительнее любовь, тем больше плодов она даёт в духовном плане. Выписывать можно много про то, как Сен-Лу изменился.

Если читать все книги эпопеи подряд, можно сойти с ума, точно вам говорю. Я пока ещё легко отделалась, просто растеряв способность связно рассуждать. Не скажу, что я в проигрыше, ведь помимо вышеизложенного, мне был дан ответ, зачем Сван женился на женщине, которая ему даже не нравилась. Но этот секрет я вам не открою. Читайте Пруста, друзья!

Источник: https://www.livelib.ru/book/1002013704-pod-senyu-devushek-v-tsvetu-marsel-prust

Краткое изложение романа Марселя Пруста “ПОД СЕНЬЮ ДЕВУШЕК В ЦВЕТУ”

Первый семейный обед с маркизом де Норпуа надолго запомнился Марселю. Именно этот богатый аристократ уговорил родителей отпустить мальчика в театр.

Маркиз одобрил намерение Марселя посвятить себя литературе, но раскритиковал его первые наброски, Бергота же обозвал “флейтистом” за чрезмерное увлечение красотами стиля. Посещение театра обернулось огромным разочарованием.

Марселю показалось, что великая Берма ничего не добавила к совершенству “Федры” – лишь позднее он сумел оценить благородную сдержанность ее игры.

Доктор Котар был вхож к Сванам – он и познакомил с ними своего юного пациента. Из едких высказываний маркиза де Норпуа Марселю стадо ясно, что нынешний Сван разительно отличается от прежнего, который деликатно умалчивал о своих великосветских связях, не желая ставить в неловкое положение соседей-буржуа.

Теперь Сван превратился в “мужа Одетты” и хвастал на всех перекрестках успехами жены. Видимо, он предпринял еще одну попытку завоевать аристократическое Сен-Жерменское предместье ради Одетты, некогда исключенной из приличного общества.

Но самой заветной мечтой Свана было ввести жену и дочь в салон герцогини Германтской.

У Сванов Марсель наконец увидел Бергота. Великий старец его детских грез явился в образе приземистого человека с ракообразным носом. Марсель был так потрясен, что едва не разлюбил

книги Бергота – они упали в его глазах вместе с ценностью Прекрасного и ценностью жизни.

Только со временем Марсель понял, как трудно распознать гениальность (или даже просто одаренность) и какую громадную роль играет здесь общественное мнение: так, родители Марселя сначала не прислушивались к советам доктора Котара, впервые заподозрившего у мальчика астму, но затем убедились, что этот пошлый и глупый человек – великий клиницист.

Когда Бергот воздал хвалу способностям Марселя, мать с отцом тут же прониклись уважением к проницательности старого писателя, хотя прежде отдавали безусловное предпочтение суждениям маркиза де Норпуа,

Любовь к Жильберте принесла Марселю сплошные страдания.

В какой-то момент девочка стала явно тяготиться его обществом, и он предпринял обходной маневр с целью вновь пробудить интерес к себе – стал заходить к Сванам лишь в те часы, когда ее не было дома. Одетта играла ему сонату Вентейля, и в этой божественной музыке он угадывал тайну любви – непостижимого и безответного чувства.

Не выдержав, Марсель решил еще раз увидеться с Жильбертой, но та появилась в сопровождении “молодого человека” – много позднее выяснилось, что это была девушка, Истерзанный ревностью Марсель сумел убедить себя, что разлюбил Жильберту. Сам он уже приобрел опыт общения с женщинами благодаря Блоку, который отвел его в “веселый дом”. Одна из проституток отличалась ярко выраженной еврейской внешностью: хозяйка сразу же окрестила ее Рахилью, а Марсель дал ей прозвище “Рахиль, ты мне дана” – за удивительную даже для борделя сговорчивость.

Два года спустя Марсель приехал с бабушкой в Бальбек. К Жильберте он был уже совершенно равнодушен и чувствовал себя так, словно излечился от тяжелой болезни. В церкви не оказалось ничего “персидского”, и он пережил крушение еще одной иллюзии. Зато в Гранд-отеле его ожидало множество сюрпризов.

Читайте также:  Краткое содержание сказки сестрица аленушка и братец иванушка точный пересказ сюжета за 5 минут

Нормандское побережье было излюбленным местом отдыха для аристократов: бабушка встретила здесь маркизу де Вильпаризи и после долгих колебаний представила ей своего внука. Таким образом. Марсель был допущен в “высшие сферы” и вскоре познакомился с внучатым племянником маркизы – Робером де Сен-Лу.

Юный и красивый офицер сначала неприятно поразил Марселя своей надменностью. Затем выяснилось, что у него нежная и доверчивая душа – Марсель в очередной раз убедился, каким обманчивым бывает первое впечатление. Молодые люди поклялись друг другу в вечной дружбе.

Больше всего Робер ценил радости интеллектуального общения: в нем не было ни капли снобизма, хотя он принадлежал к роду Германтов. Его несказанно мучила разлука с любовницей. Он тратил все деньги на свою парижскую актрису, а она велела ему на время уехать – настолько он ее раздражал.

Между тем Робер пользовался большим успехом у женщин: правда, сам он говорил, что в этом отношении ему далеко до дяди – барона Паламеда де Шарлю, встреча с которым Марселю еще предстояла.

Сначала юноша принял барона за вора или за сумасшедшего, ибо тот смотрел на него очень странным, пронизывающим и одновременно ускользающим взглядом. Де Шарлю проявил большой интерес к Марселю и удостоил вниманием даже бабушку, которая была озабочена лишь одним – слабым здоровьем и болезненностью своего внука.

Никогда еще Марсель не чувствовал к бабушке такой нежности. Лишь однажды она разочаровала его: Сен-Ау предложил сфотографироваться на память, и Марсель с раздражением отметил тщеславное желание старухи выглядеть получше. Много лет спустя он поймет, что бабушка уже предчувствовала свою кончину. Человеку не дано познать даже самых близких людей.

На пляже Марсель увидел компанию ослепительно юных девушек, похожих на стайку веселых чаек. Одна из них с разбегу перепрыгнула через испуганного старика банкира. Сначала Марсель почти не различал их: все они казались ему красивыми, смелыми, жестокими.

Полнощекая девушка в велосипедной шапочке, надвинутой на брови, вдруг искоса взглянула на него – неужели она как-то выделила его из безбрежной вселенной? Он стал гадать, чем они занимаются. Судя по их поведению, это были испорченные девушки, что внушало надежду на близость – надо было только решить, какую из них выбрать.

В Гранд-отеле Марсель услышал поразившее его имя – Альбертина Симоне. Так звали одну из школьных приятельниц Жильберты Сван.

Сен-Лу и Марсель часто бывали в модном ресторане в Ривбеле. Однажды они увидели в зале художника Эльстира, о котором что-то рассказывал Сван. Эльстир был уже знаменит, хотя настоящая слава пришла к нему позже.

Он пригласил Марселя к себе, и тот с большой неохотой уступил просьбам бабушки отдать долг вежливости, ибо мысли его были замяты Альбертиной Симоне. Оказалось, что художник прекрасно знает девушек из пляжной компании – все они были из очень приличных и обеспеченных семей.

Пораженный этой новостью Марсель едва не охладел к ним.

Его ожидало еще одно открытие: в мастерской он увидел портрет Одетты де Креси и Сразу вспомнил рассказы Свана – Эльстир был частым гостем салона Вердюренов, где его именовали “маэстро Биш”, Художник легко сознался в этом и добавил, что напрасно растратил в свете несколько лет жизни.

Эльстир устроил “прием с чаем?”, и Марсель познакомился наконец с Альбертиной Симоне. Он был разочарован, ибо с трудом узнал веселую полнощекую девушку в велосипедной шапочке.

Альбертина слишком походила на других юных красавиц.

Но еще больше поразила Марселя застенчивая, деликатная Андре, которую он считал самой дерзкой и решительной из всей “стайки” – ведь именно она до полусмерти напугала старика на пляже.

Обе девушки нравились Марселю. Какое-то время он колебался между ними, не зная, какая ему милее, но однажды Альбертина бросила ему записку с признанием в любви, и это решило дело.

Он даже вообразил, будто добился согласия на близость, но первая же его попытка окончилась плачевно: потерявший голову Марсель опомнился, когда Альбертина стала яростно дергать за шнур звонка.

Ошеломленная девушка сказала ему потом, что ни один из ее знакомых мальчиков никогда не позволял себе ничего подобного.

Лето кончилось, и наступило грустное время разъезда. Альбертина уехала в числе первых. А в памяти Марселя навсегда осталась стайка юных девушек на песчаной полоске пляжа.

Источник: https://ukrtvir.com.ua/kratkoe-izlozhenie-romana-marselya-prusta-pod-senyu-devushek-v-cvetu/

Прустм. – Под Сенью Девушек В Цвету

Первый семейный обед с маркизом де Норпуа надолго запомнился Марселю. Именно этот богатый аристократ уговорил родителей отпустить мальчика в театр. Маркиз одобрил намерение Марселя посвятить себя литературе, но раскритиковал его первые наброски, Бергота же обозвал «флейтистом» за чрезмерное увлечение красотами стиля. Посещение театра обернулось огромным разочарованием.

Марселю показалось, что великая Берма ничего не добавила к совершенству «Федры» — лишь позднее он сумел оценить благородную сдержанность её игры.Доктор Котар был вхож к Сванам — он и познакомил с ними своего юного пациента.

Из едких высказываний маркиза де Норпуа Марселю стадо ясно, что нынешний Сван разительно отличается от прежнего, который деликатно умалчивал о своих великосветских связях, не желая ставить в неловкое положение соседей-буржуа. Теперь Сван превратился в «мужа Одетты» и хвастал на всех перекрестках успехами жены.

Видимо, он предпринял еще одну попытку завоевать аристократическое Сен-Жерменское предместье ради Одетты, некогда исключенной из приличного общества. Но самой заветной мечтой Свана было ввести жену и дочь в салон герцогини Германтской.У Сванов Марсель наконец увидел Бергота. Великий старец его детских грез явился в образе приземистого человека с ракообразным носом.

Марсель был так потрясен, что едва не разлюбил книги Бергота — они упали в его глазах вместе с ценностью Прекрасного и ценностью жизни.

Только со временем Марсель понял, как трудно распознать гениальность (или даже просто одаренность) и какую громадную роль играет здесь общественное мнение: так, родители Марселя сначала не прислушивались к советам доктора Котара, впервые заподозрившего у мальчика астму, но затем убедились, что этот пошлый и глупый человек — великий клиницист.

Когда Бергот воздал хвалу способностям Марселя, мать с отцом тут же прониклись уважением к проницательности старого писателя, хотя прежде отдавали безусловное предпочтение суждениям маркиза де Норпуа,Любовь к Жильберте принесла Марселю сплошные страдания.

В какой-то момент девочка стала явно тяготиться его обществом, и он предпринял обходной маневр с целью вновь пробудить интерес к себе — стал заходить к Сванам лишь в те часы, когда её не было дома. Одетта играла ему сонату Вентейля, и в этой божественной музыке он угадывал тайну любви — непостижимого и безответного чувства.

Не выдержав, Марсель решил еще раз увидеться с Жильбертой, но та появилась в сопровождении «молодого человека» — много позднее выяснилось, что это была девушка, Истерзанный ревностью Марсель сумел убедить себя, что разлюбил Жильберту. Сам он уже приобрел опыт общения с женщинами благодаря Блоку, который отвел его в «веселый дом».

Одна из проституток отличалась ярко выраженной еврейской внешностью: хозяйка сразу же окрестила её Рахилью, а Марсель дал ей прозвище «Рахиль, ты мне дана» — за удивительную даже для борделя сговорчивость.Два года спустя Марсель приехал с бабушкой в БальбекК Жильберте он был уже совершенно равнодушен и чувствовал себя так, словно излечился от тяжелой болезни.

В церкви не оказалось ничего «персидского», и он пережил крушение еще одной иллюзии. Зато в Гранд-отеле его ожидало множество сюрпризов. Нормандское побережье было излюбленным местом отдыха для аристократов: бабушка встретила здесь маркизу де Вильпаризи и после долгих колебаний представила ей своего внука. Таким образом.

Марсель был допущен в «высшие сферы» и вскоре познакомился с внучатым племянником маркизы — Робером де Сен-Лу. Юный и красивый офицер сначала неприятно поразил Марселя своей надменностью. Затем выяснилось, что у него нежная и доверчивая душа — Марсель в очередной раз убедился, каким обманчивым бывает первое впечатление. Молодые люди поклялись друг другу в вечной дружбе.

Больше всего Робер ценил радости интеллектуального общения: в нем не было ни капли снобизма, хотя он принадлежал к роду Германтов. Его несказанно мучила разлука с любовницей. Он тратил все деньги на свою парижскую актрису, а она велела ему на время уехать — настолько он её раздражал.

Читайте также:  Краткое содержание рассказов паустовского за 2 минуты

Между тем Робер пользовался большим успехом у женщин: правда, сам он говорил, что в этом отношении ему далеко до дяди — барона Паламеда де Шарлю, встреча с которым Марселю еще предстояла. Сначала юноша принял барона за вора или за сумасшедшего, ибо тот смотрел на него очень странным, пронизывающим и одновременно ускользающим взглядом.

Де Шарлю проявил большой интерес к Марселю и удостоил вниманием даже бабушку, которая была озабочена лишь одним — слабым здоровьем и болезненностью своего внука.Никогда еще Марсель не чувствовал к бабушке такой нежности. Лишь однажды она разочаровала его: Сен-Лу предложил сфотографироваться на память, и Марсель с раздражением отметил тщеславное желание старухи выглядеть получше.

Много лет спустя он поймет, что бабушка уже предчувствовала свою кончину. Человеку не дано познать даже самых близких людей.На пляже Марсель увидел компанию ослепительно юных девушек, похожих на стайку веселых чаек. Одна из них с разбегу перепрыгнула через испуганного старика банкира. Сначала Марсель почти не различал их: все они казались ему красивыми, смелыми, жестокими.

Полнощекая девушка в велосипедной шапочке, надвинутой на брови, вдруг искоса взглянула на него — неужели она как-то выделила его из безбрежной вселенной? Он стал гадать, чем они занимаются. Судя по их поведению, это были испорченные девушки, что внушало надежду на близость — надо было только решить, какую из них выбрать. В Гранд-отеле Марсель услышал поразившее его имя — Альбертина Симоне.

Так звали одну из школьных приятельниц Жильберты Сван.Сен-Лу и Марсель часто бывали в модном ресторане в Ривбеле. Однажды они увидели в зале художника Эльстира, о котором что-то рассказывал Сван. Эльстир был уже знаменит, хотя настоящая слава пришла к нему позже.

Он пригласил Марселя к себе, и тот с большой неохотой уступил просьбам бабушки отдать долг вежливости, ибо мысли его были замяты Альбертиной СимонеОказалось, что художник прекрасно знает девушек из пляжной компании — все они были из очень приличных и обеспеченных семей. Пораженный этой новостью Марсель едва не охладел к ним.

Его ожидало еще одно открытие: в мастерской он увидел портрет Одетты де Креси и Сразу вспомнил рассказы Свана — Эльстир был частым гостем салона Вердюренов, где его именовали «маэстро Биш», Художник легко сознался в этом и добавил, что напрасно растратил в свете несколько лет жизни.Эльстир устроил «прием с чаем?», и Марсель познакомился наконец с Альбертиной Симоне. Он был разочарован, ибо с трудом узнал веселую полнощекую девушку в велосипедной шапочке. Альбертина слишком походила на других юных красавиц. Но еще больше поразила Марселя застенчивая, деликатная Андре, которую он считал самой дерзкой и решительной из всей «стайки» — ведь именно она до полусмерти напугала старика на пляже.Обе девушки нравились Марселю. Какое-то время он колебался между ними, не зная, какая ему милее, но однажды Альбертина бросила ему записку с признанием в любви, и это решило дело. Он даже вообразил, будто добился согласия на близость, но первая же его попытка окончилась плачевно: потерявший голову Марсель опомнился, когда Альбертина стала яростно дергать за шнур звонка. Ошеломленная девушка сказала ему потом, что ни один из её знакомых мальчиков никогда не позволял себе ничего подобного.Лето кончилось, и наступило грустное время разъезда. Альбертина уехала в числе первых. А в памяти Марселя навсегда осталась стайка юных девушек на песчаной полоске пляжа.

© Е. Д. Мурашкинцева

На нашем сайте Вы найдете значение “Прустм. – Под Сенью Девушек В Цвету” в словаре Краткие содержания произведений, подробное описание, примеры использования, словосочетания с выражением Прустм. – Под Сенью Девушек В Цвету, различные варианты толкований, скрытый смысл.

Первая буква “П”. Общая длина 62 символа

Источник: http://my-dict.ru/dic/kratkie-soderzhaniya-proizvedeniy/1398019-prustm—pod-senu-devushek-v-cvetu

Лаборатория Фантастики

Аннотация:

Первый том самого знаменитого французского романа ХХ века вышел в свет сто лет назад — в ноябре 1913 года. Роман назывался «В сторону Сванна», и его автор Марсель Пруст тогда еще не подозревал, что его детище разрастется в цикл «В поисках утраченного времени», над которым писатель будет работать до последних часов своей жизни.

Читателю предстоит оценить второй роман цикла «Под сенью дев, увенчанных цветами» в блистательном переводе Елены Баевской, который опровергает печально устоявшееся мнение о том, что Пруст — почтенный, интеллектуальный, но скучный автор.

В произведение входит:

Входит в:

Награды и премии:

лауреат Гонкуровская премия / Prix Goncourt, 1919



Издания на иностранных языках:

Доступность в электронном виде:

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

kerigma, 3 сентября 2013 г.

Кажется, если бы не волшебные железные дороги Италии, которым я подарила пару дней жизни, я бы никогда не догрызла этот кактус.

Притом, что Пруст в принципе достаточно легко читается, но его беда скорее в другом — не замечая, что случайно нажимаю на книжку, я периодически перепрыгивала через несколько страниц и — вот удивление! — не замечала совершенно никакой потери.

Спасибо, что поленилась тащить с собой тома и не стала читать сабж в оригинале с бумаги — мой французский достаточно плох, чтобы это стало пыткой, когда неинтересный сюжет (точнее, его отсутствие) и неприятные персонажи умножаются на совершенно конский объем. Видимо, я никогда не смогу победить этот язык окончательно — никак не могу найти себе нравящегося автора((

Берясь за второй том, я искренне надеялась, что в нем будет нечто потрясающее, равное по глубине впечатления «Любви Свана», настолько же точное, настолько же пронзительное и очень сильное. Увы, наш герой то ли не способен на такие чувства, то ли его время еще не подошло. Кстати, никак не могу сообразить, сколько же ему лет.

Вообще сомнительность «бытийной» стороны несколько выбивает меня из колеи — должен себя вести так пятнадцатилетний мальчик, или ему двадцать, или больше? А если больше, почему он так долго тунеядничает, очевидно, ничего не делая и даже ничего не умея? И ладно бы еще, проводил время как-то весело или интересно — но он проводит свое так, что я бы сдохла от трех дней такой жизни и мечтала скорей вернуться к родному станку. Читала и все время вспоминала у Ключевского про «класс общественных трутней, выращиваемых сначала для потехи, а потом на убой». Да, я тот самый моральный урод, который считает, что финансист-титан-стоик был, в общем-то, хороший мужик, а этот фонвизинский типаж пощады не заслуживает.

И потом, да, я помню и понимаю, что в этом возрасте все остро озабочены вопросами пола и тем, что ниже пояса. Но во-первых, после некоторого количества опыта это проходит, а во-вторых, эта озабоченность не воспринимается как-то в романтическом ключе. В смысле, скорее, озабоченность отдельно, романтика отдельно.

У героя же начисто отсутствует вторая, а именно романтическая часть — и все его привязанности к девушкам имеют какой-то очень потребительский характер. Мне по наивности казалось, что такой потребительский взгляд приобретают умудренные различным опытом люди ближе к сорока.

Наблюдать такое пошловато-расчетливое отношение у героя весьма противно, да и сам он противен — из тех, что пытаются и на елку влезть, и, извините…

В общем, странно, что к этим своим довольно-таки неприглядным чувствам герой применяет понятие влюбленности — очевидно, по той причине, что еще не был влюблен по-настоящему.

И если чувства к дочке Свана хотя бы прилично выглядят, то вся история со «стайкой» и девочкой, страдающей розацеей, которую он в итоге выбрал, отдает чем-то по-деревенски пошлым.

Так, придя тусоваться в клуб, из толпы новых знакомых выбираешь того, с кем не только приятнее, но и проще общаться, но при этом ни у кого не возникает мысли относительно «высоких чувств».

Юный неврастеник из «Комбре» вырос в какого-то изумительного циника. И окружение, кажется, ему под стать. Это еще одна причина, почему роман кажется мне таким безумно занудным — не могу представить себе менее интересной темы, чем кто из кумушек что кому сказал.

А по сути основное содержание — это описание мелких, не имеющих какого-либо значения пересечений и отношений различных людей определенного круга. Кто на кого как посмотрел, кто кого как «ставит», кто выделывается, кто привирает, и все они какие-то очень тусклые и бессмысленные в этом. Что нашел в этом автор, не представляю.

Это как зануднейший обед из тех, что любили устраивать в поколении наших родителей и бабушек — с «парадным» сервизом, переодеванием в вечерние платья (и тапочки), осточертевшими гостями, которые за спиной говорят друг о друге и о хозяевах гадости.

Читайте также:  Краткое содержание либерал салтыкова-щедрина точный пересказ сюжета за 5 минут

Но надо его пересидеть, уходить невежливо — потом будет неприятный разговор, не общаться не получается, вот и случаешь какую-нибудь бессмысленную историю о том, как троюродная племянница неизвестного тебе человека куда-то поступала и поступила.

Таков же и этот роман — от отношений всех героев в нем веет какой-то удивительно совковой затхлостью, и хочется сказать героям: да плюньте вы на это и не зовите к обеду тех, кто вам неприятен, в конце концов! Хотя иные женщины только в этом находят удовольствие, но я давно поняла, что сама не настолько женщина, и удивлена, что Пруст — настолько.

Если так продолжается и дальше и если Пруст больше не поднимается до тех высот, где был роман Свана, — пожалуй, мне не стоит читать дальше.

Night Owl, 2 июня 2017 г.

«Под сенью девушек в цвету» — второй том из романа-потока Марселя Пруста «В поисках утраченного времени».

Изначально выход этой книги не планировался: автор рассчитывал уложить повествование в три произведения: «В сторону Свана», «В сторону Германтов» и «Обретённое время».

Но творческий порыв и обстоятельства распорядились иначе, создав куда более длинную цепочку из примерно 7 работ, — окончательная разбивка спорна, всё дробится на усмотрение издателей.

Итак, как же возник 2 том одной из самых живописных эпопей в литературе? При издании «В сторону Свана», от романа, в силу большого объёма, оттяпали солидный фрагмент — «Вокруг госпожи Сван». Пытаясь найти ему место в продолжении, автор, вопреки изначальному намерению, создал внезапное звено между запланированными частями — то самое произведение — «Под сенью девушек в цвету».

Работа над книгой велась, когда у Пруста уже не только сформировалось видение общей картины «В поисках утраченного времени», но даже имелся черновой вариант всей работы.

Появление незапланированного элемента резко пошатнуло трёхстопную конструкцию, и автор осознал, что вместо косметических работ приступает к масштабной перестройке.

Новые персонажи потребовали места в общем повествовании, из-за чего для баланса пришлось расширить цикл уже по ту сторону «Германтов», соорудив там «Беглянку» и «Пленницу», оттеснивших «Обретённое время» в угнетающе несимметричную позицию.

И всё же Пруст не мог противостоять естественному росту «В поисках утраченного времени», сила, происходящая из второго тома, оказалась неодолимой, и он без конца правил, расширял, наполнял и украшал главную работу жизни.

Конечно, он не успел закончить все штрихи — да и не смог бы из-за постоянных метаморфоз взгляда на произведение, желания дополнить и расписать тот или иной витраж романа-потока, часто сравниваемого автором с готическим собором.

Работа над «В поисках утраченного времени» — это нескончаемый труд, чей единственно возможный конец — смерть, так что неудивительно наличие нестыковок и шероховатостей, возникших в момент перевоплощения версии романа-реки №X в версию №X+1.

Пруст успел издать лишь 3 части эпопеи: «В сторону Свана», «Под сенью девушек в цвету» и «У Германтов», но даже в этих работах есть нестыковки, выдающие нововведения, ещё не успевшие обжиться в общей структуре.

Такова, например, Альбертина — девушка, чья важная роль во втором томе неоспорима, но чьё присутствие в следующей книге призрачно из-за поспешности правки, не давшей плотно втиснуть персонажа в предварительно написанные черновики.

Тем не менее, разногласия отдельных эпизодов ничтожны по сравнению с масштабом, глубиной и красотой Прустовской мысли. Так что не стоит уделять много внимания поискам ошибок в труде человека, лихорадочно, преодолевая болезнь, пытавшегося довершить куда более значимые поиски — «Поиски утраченного времени».

Не нужно верить тем, кто утверждает, будто Пруста можно читать в любом порядке, так как сюжета у него нет. На самом деле фабула, хоть она и затянута, всё же имеется, и «В поисках утраченного времени» позволяет посмотреть тягучую динамику состояний, развитие взаимоотношений и сложный метафорически-философский ряд — а с ним не стоит знакомиться с середины: утратится красивое вступление.

Что же происходит на страницах «Под сенью девушек в цвету»? В первую очередь, завершается предыдущая часть «Поисков» — «В сторону Свана». Этот элемент озаглавлен «Вокруг госпожи Сван». Много внимания уделено отношениям героя с их дочерью, описанием подростковых обид, но всё это меркнет перед другими, сильнейшими эпизодами повествования.

Первый из них посвящён литературе и включает много очаровательных, глубоких и проникновенных рассуждений о писательском искусстве.

Образ Бергота — прекрасная иллюстрация растождествления рассказчика и автора — тема, кстати, личная для Пруста: его часто смешивали с протагонистом «Поисков», что, конечно, не отражало действительности и, кстати, лежало в основе философии будущего классика, уделившего вопросу различия писателя с написанным большое исследование «Против Сент-Бёва», изданное посмертно. Кстати, на этом отрезке романа очень интересно описание стремлений, страхов и срывов начинающего сочинителя.

Вторая любопытная тема — выступление в театре известной актрисы. Наверное, лишним будет сказать, сколь виртуозно описан этот эпизод, куда важнее — реакция рассказчика: он в недоумении и совершенно не понимает, чем же скучная, заурядная и ничем не примечательная Берма так очаровывает публику.

Здесь нашёл отражение очень важный вопрос о влиянии мнения масс на индивидуума, ведь впоследствии авторитетный маркиз лихо вправляет мозги юноше, вздумавшему проявить культурное вольнодумство.

Впрочем, чуть позже, в «Германтах», главный герой найдёт-таки в игре всё той же особы основания для искреннего восхищения.

Всех тем «Под сенью девушек в цвету» не перечислить.

Стоит ограничиться упоминанием острого интереса Пруста к особенностям классовых и межклассовых отношений: показушности, заискиванию, подражанию и многим другим явлениям, заслужившим иронии автора.

Немаловажно и то, как порой зависимы и непоследовательны люди в оценках и суждениях, от чего случайное замечание какого-нибудь маркиза может тут же переориентировать их ценности.

Основательно переворошив эти темы, Пруст спасает рассказчика от общества дочки четы Сванов и отправляет его вместе с бабушкой в вымышленный курортный городок, восстановить моральный дух и силы.

Читатель вправе иронизировать по поводу излишней впечатлительности, инфантильности и откровенной слабости изнеженного главного героя, но необходимо понимать, что автор не стремился создать идеального персонажа: он создавал идеального наблюдателя.

Жизнь в статусе холёного господина, нескончаемая болезнь, изолированность и отсутствие сестёр или братьев — всё это сформировало именно такой характер протагониста, нет смысла негодовать на сей счёт, требуя замены хрупкого юнца на венценосного Аполлона, мудрого Сократа, бесстрашного Гектора или кого-то ещё из идеализированной шайки эллинского наследия.

Читателю лишь остаётся смириться — герой и шагу не ступит без опеки бабули, удобной служанки и друзей, воздыхающих в похотливой двусмысленности.

И хотя проблемы социальной адаптации рассказчика сравнимы с теми, какие испытал бы Фродо Бэггинс, если бы попытался через русскую сберкассу, изъясняясь на ширском, выплатить гусём Роханскому царю налог за вывоз мусора, необходимо понимать, что персонажи разного масштаба имеют разные проблемы, и повествователь Пруста правда в затруднении, куда ввели его обстоятельства, болезнь и нравы времени.

История медленно начинает распаковывать чемоданы на новом месте. Рассказчик в бездонной рефлексии вяло топчется за бабушкой, опасливо глазея на суровых служащих гостиницы, неприступных господ и, в довесок, на всякую сморкнувшуюся за углом молочницу, каждая из коих неизменно кажется красавицей, поскольку герой либо робеет, либо не успевает её как следует рассмотреть.

Пруст взял курс к ядру произведения — рассказу о девушках, но прежде он успеет ввести ряд новых персонажей, чуть лучше раскрыть личность бабушки и совершить потрясающий экскурс в секреты живописи, изложенные по поводу знакомства главного героя с талантливым художником, этаким рисующим эквивалентом Бергота.

Самая пленительная и поэтичная часть и дала название роману — «Под сенью девушек в цвету». Это потрясающая, проработанная до мелочей картина с одними из самых живых и поющих образов оживлённых морских панорам.

Предвосхищая эту художественную идиллию, Пруст умудряется даже хмельное состояние передать как нечто космическое, напоминающее изящный мираж, но вместе с тем грандиозное, почти циклопическое, пронзительное состояние счастья, — первая, менее удачная попытка предпринята ещё в «Утехах и днях».

И если бы не некая тень предчувствия по поводу столь дорогой рассказчику бабушки, ювелирно вписанная и служащая тревожным контрастом, читатель рисковал бы провалиться и утонуть где-то на побережье Бальбека — столь реален, детализирован и незыблем вымышленный город.

Нельзя умолчать о потрясающей способности Пруста, не смотря на личные пристрастия, отмечать и воспроизводить женскую красоту. Писать столь же хорошо умели от силы три писателя в истории. Писать точно так же не сможет уже никто.

«Под сенью девушек в цвету» — это ода красоте, молодости, морю, искусству и вдохновению. Книга достойная внимания самых придирчивых и искушённых любителей литературы.

Подписаться на отзывы о произведении

Источник: http://fantlab.ru/work261895

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector