Краткое содержание рассказов владимира сорокина за 2 минуты

Читать онлайн «Рассказы», автора Сорокин Владимир Георгиевич

Владимир Сорокин. Рассказы.

Розовый клубень

В четверг Анна узнала, что беременна и, придя вечером с работы, не стала готовить ужин, а села за крохотный кухонный столик, положила свои худые руки на новую клеенку и оцепенело уставилась на них.

Николай вернулся как обычно — в девять.

Анна слушала, как он раздевается в узком, плотно заставленном коридоре. Потом подошла к нему, обхватив руками его жирную от въевшейся солярки шею, прижалась, замерла:

— Коля, я не могу больше. Мы должны сделать это.

Николай вздохнул и осторожно коснулся губами ее светлых жиденьких волос:

— Все будет хорошо. Не бойся.

Ее руки, словно две бледные змейки, поползли по угловатым плечам мужа:

— Что ты успокаиваешь меня? Ты читал вчерашнюю «Истину»?

— Да, конечно.

— Чего же ты ждешь? Пока за нами придут? Или объявят нас «плюющими против ветра»?

— Да нет, просто думаю.

Анна отвернулась:

— Думаешь…А Он — по-прежнему на подоконнике. И все видят Его.

— Не волнуйся. Сегодня мы это сделаем. Обязательно.

Сумерки слепили город в неровную, пестрящую огнями плоскость, подпирающую полоску вечернего неба. Сжатое городом и облупившейся рамой окна, небо быстро темнело, наливаясь сырою мглой. Чем темнее оно становилось, тем резче и отчетливей влипал Его профиль в хмурую плоскость города.

Николай давно заметил это свойство Его шишковатой, бледно-розовой плоти — светлеть на фоне сгущающейся тьмы.

Двенадцать лет назад, когда из черной почвы, сжатой серебряным, похожим на огромную рюмку горшком пробился крохотный розоватый клубень, Николай удивился тому, как быстро он посветлел с наступлением сумерек.

В тот вечер семья праздновала День Первых Всходов, гости не помещались за столом и пришлось придвинуть комод. Николай помнил, как, погасив свет, слушали Гимн, как покойный отец говорил Главный Тост, как пили вино и по очереди вытряхивали капли из рюмок на черную, жирно удобренную землю.

— Расти на радость нам, на смерть врагам! — отец опрокинул свою рюмку третьим, вслед за двумя толстыми представителями УСА (Управления Селекционной Агитации) и, быстро наклонившись, поцеловал клубень…

Через три года Он вырос на тридцать сантиметров, и в узловатом, словно вытянутая картофелина, теле Николай впервые различил осанку Вождя. Утром он сказал об этом матери. Она засмеялась, повалила Николая на кровать:

— Глупенький! Мы это и раньше заметили.

И таинственно добавила:

— Скоро и не то увидишь!

И действительно, не прошло и года, как верхняя часть бесформенного на первый взгляд клубня округлилась, низ расширился, а с боков вылезли два покатых выступа.

Тогда отец снова собрал гостей, надрезал себе правую руку, помазал кровью макушку клубня и провозгласил День Формирования.

Через два года клубень вырос еще на десять сантиметров, розовая голова еще больше округлилась, обозначилась толстая шея, плечи раздались вширь, а на шишковатой талии вспух живот.

— Это чудо селекции, сынок! — восхищенно говорил отец, теребя рано поседевшую бородку. — Такое мог придумать только наш народ-чудотворец! Ты только представь — живой Отец Великой Страны! На подоконнике каждой семьи, в каждом доме, в каждом уголке нашего бескрайнего государства!

Вскоре из круглой головы вылез мясистый нос, затем двумя припухлостями обозначились брови, подбородок выдвинулся вперед, с боков показались уши. Тело Его, по пояс ушедшее в чернозем, расширилось и окрепло. Случайные рытвины и бородавки постепенно исчезли, шишковатости сгладились.

Еще через год на розовом лице появились губы, брови величественно нахмурились, сдавили переносицу, лоб округлился, над ним вспух уступ короткого чуба. Шею стянул тугой воротничок кителя, живот прочнее укоренился в земле.

Николай уже оканчивал школу, когда на щеках Вождя проступили ямочки, обозначились ушные раковины, а на плотно сидящем кителе обозначились легкие складки.

Через два года умер отец.

А еще через год праздновали День Прозрения — подушки пухлых век раздвинули два темных шарика. Вести праздник пришлось Николаю. Он напудрил свое лицо и спел Песню собравшимся гостям. Мать вылила в горшок с Вождем стакан заранее накопленной семейной слюны. С этого дня Его кормили только слюной. Каждый двенадцатый день Николай отдавал Ему свою сперму.

Когда на кителе проступили кирпичики орденских планок, а из правого кармана вылез кончик ручки — настал День Завершения Роста. Его праздновали уже без матери.

Вскоре Николай женился на Анне и пошел работать на завод.

Анна с первых дней стала заботливо ухаживать за Ним — каждое утро стирала пыль, поливала слюной, рыхлила чернозем и до блеска начищала серебряный горшок.

Так длилось почти два года.

Но двенадцатым июньским утром разнеслась по Стране страшная весть — Великий Вождь скончался.

Две недели никто не работал — все оцепенело сидели по домам. Через две недели, похоронив усопшего, новый Вождь торжественно принял Руль. В отличие от прежнего новый был высоким и худым.

Он произносил речи, писал обращения и воззвания к народу. Но в них ни слова не упоминалось о прежнем Вожде, продержавшем Руль 47 лет. Это пугало людей.

Некоторые сходили с ума, некоторые, обняв горшки с клубнями, выбрасывались из окон.

Через месяц новый Вождь выступил с обращением к народу, где упомянул «бывшего у Руля, но выбывшего по причине необходимых, но достаточных причин».

Как ни пытались Николай с Анной понять скрытый смысл этого высказывания, — он ускользал от них.

Народ понял это двояко и немедленно поплатился: убравшие клубни с подоконников были тут же арестованы, а оставившие — предупреждены.

Николая с Анной почему-то забыли — им не пришла красная карточка предупреждения с изображением человека, плюющего против ветра. Но это угнетало супругов, а не радовало.

Так в неведении и напряжении миновало полтора месяца. Соседей продолжали арестовывать и предупреждать. Вскоре вышел указ о запрещении самоубийств. Самоубийства прекратились…

Николай не заметил, как сзади подошла Анна. Руки ее коснулись его плеч:

— Ты боишься, Коля?

Николай обернулся:

— Чего нам бояться? Мы имеем право. Мы же честные люди.

— Мы честные люди, Коля. Будем начинать?

Николай кивнул. Анна погасила свет.

Николай взял нож, нащупал талию клубня и, сдерживая дрожь жилистых рук, полоснул по ней. Тело Его оказалось тверже картофеля. Клубень слабо потрескивал под ножом. Когда Николай срезал Его, Анна подхватила, бережно перенесла в темноте, словно ребенка, на стол. Николай достал восьмилитровую стеклянную банку с широкой горловиной. Анна зажгла плиту, набрала ведро воды, поставила греться.

В темноте они сидели, озаряемые слабым газовым пламенем, уставившись на лежащего. И Николаю и Анне казалось, что Он шевелится.

Когда вода закипела, Анна остудила ее на балконе, отлила в банку, добавила соли, уксуса, лаврового листа и гвоздики. Потом осторожно опустила Его в банку. Потеснив исходящую паром воду, Он закачался, словно желая вылезти из банки.

Но Николай металлической крышкой прижал его макушку, схватил машинку, стал быстро и сноровисто закатывать банку.

Когда все было закончено, супруги подняли банку и осторожно водрузили на подоконник — на то же самое место. Анна осторожно обтерла теплую банку полотенцем. Николай, чуть помедлив, включил свет. Банка стояла, поблескивая стеклянными боками. А Он еле заметно покачивался в воде, окруженный редкими лавровыми листьями.

— Красиво…— произнесла Анна после долгой паузы.

— Да…— вздохнул Николай.

Он обнял жену и осторожно положил ей руку на живот. Анна улыбнулась и накрыла его руку своими бледными руками.

На следующее утро, встав, как обычно, на полчаса раньше мужа, Анна прошла на кухню, включила плиту и поставила греться чайник. После этого полагалось полить Его собранной за день слюной. Сонно почесываясь, Анна автоматически взяла слюнный стакан, стоящий на этажерке, и замерла: стакан был пуст.

Анна перевела взгляд на подоконник, увидела банку с клубнем и облегченно вздохнула, вспомнив вчерашнюю операцию. Подошла, положила руки на банку. Глянула в окно. Город просыпался, зажигались окна. Но в городе что-то изменилось. И изменилось серьезно.

Анна протерла глаза, присматриваясь: на подоконниках стояли не привычные с детства серебряные и золотые горшки, а…стеклянные банки с розовыми клубнями.

1979 г.

Мишень

Сега с Маратом из Красных Домов и Васька Сопля с восьмого барака отправились после школы на Крестовские склады жечь крыс. Склады эти разбомбили немцы еще в 41-м, а теперь, в 49-м, там в подвалах развелось крыс видимо-невидимо. Крыс били из рогаток, мозжили обгорелыми кирпичами, шарашили кольями, поддевали на железные пики, глушили самодельными пороховыми бомбами.

У каждого из трех друзей был свой личный «крысиный счет»: долговязый, белобрысый и мутноглазый Сега угробил 18 крыс, смуглолицый, картавый и верткий Марат — 12, а приземистый, гнусавый и длиннорукий Васька Сопля — 29. В троице верховодил Сега, Марат был на подхвате. Соплю уважали, хотя он был на год младше, ниже ростом и слабее Сеги.

Старший брат Сопли, вечный второгодник Вовка по прозвищу Шка, зимой попал в колонию за поножовщину, оставив Сопле свою убойную рогатку с тройной авиационной резинкой, из которой Сопля научился метко стрелять чугунками — кусочками битых чугунных радиаторов парового отопления.

Такая остроугольная тяжеленькая чугунка со свистом впивалась в серо-волосатое тело крысы, заставляя ее предсмертно визжать.

Сега любил метать в крыс кирпичи, а попав, добивать дерг …

Источник: https://knigogid.ru/books/817853-rasskazy/toread

Книги Владимира Сорокина

Владимир Сорокин — известный в России писатель, который был удостоен ряда престижных премий за свои романы.

После окончания университета Сорокин решил не идти работать по полученной специальности инженера, а податься в редакторы в один из местных журналов. Свой писательский талант Сорокин развивал постепенно, начиная с публикации различных рассказов в газетах и журналах. Лишь в 1985 году он представил публике полноценный роман — «Очередь».

Помимо создания книг автор проявил себя и как художник и как сценарист. Представляем вам все книги Владимира Сорокина.

Ледяная трилогия

Путь Бро

У Бро свой взгляд на окружающую действительность. По его мнению, жизнь — всего-навсего ошибка, а её противоположность — вечная гармония небесных тел, сложнейший алгоритм и чётко выверенный часовой механизм.

Идеалом творения нашего мира, полного изъянов и несовершенства, будет лёд, падающий с неба. Но как странно: лёд тает и превращается в воду.

Читайте также:  Краткое содержание шекспир комедия ошибок точный пересказ сюжета за 5 минут

Вероятно, и в идеальной схеме может возникнуть сбой…

Лёд

Те мясные машины, что бродят по планете, мертвы внутри. У них есть свои страхи, страсти, желания, но их сердца спят и никогда не смогут пробудиться к жизни…
Но есть те, кто познал истину и может говорить сердцем — это Братство Света.

Пробудить избранных может лишь Бро — первый человек, прикоснувшийся к Тунгусскому метеориту.

Он отправляется в долгое путешествие по миру, чтобы разыскать своих братьев и сестёр, ведь только Бро отличит мясную машину от Человека Льда.

23000

Близится решающий день. День, когда сомкнётся круг… Двадцать три тысячи членов из тайного Братства достигнут цели, путь к которой растянулся на долгие годы.

В мыслях каждого, кто знает аббревиатуру «LЁD» звучит лишь один вопрос: что будет с Землёй после свершения ритуала?

И да. Для чего нужны членам братства ледяные молоты?…

Без серии

Манарага

Что ждёт бумажную книгу, чьи страницы так очаровательно перебирает ветер, в мире голограмм и разумных блох, золотистых рыбок и живородящего меха, после Второй исламской революции и Очередного средневековья?

У главного героя — подпольщика, великого мастера и тонкого романтика — весьма необычная профессия.

Мы по-новому посмотрим на книгу, прочтём восторженную эпитафию бумажной литературе и услышим гимн её бесконечной жизни.

День опричника

Какие подвиги ежедневно должен совершать опричник, надёжда и опора державы российской? Поймать золотую рыбку да пустить красного петуха? Этого бесконечно мало.

Перед Вами разворачивается пёстрое балаганное действо, которое рассмешит Вас до колик и заставит рыдать горючими слезами от неутешительных и мрачных предсказаний.

Помни, опричник: слово и дело, двоемыслие и насилие. Помни…

Норма. Тридцатая любовь Марины. Голубое сало. День опричника. Сахарный Кремль

В созданном Владимиром Сорокиным мире всё переворачивается с ног на голову: язык, человеческий разум, законы природы и общества, политический строй.

Перед Вами пять произведений — бесконечно разных и непредсказуемых. Вас, несомненно, покорят игры с речью и шокируют сюжеты, Вы будете задыхаться на каждом резком повороте от неожиданности происходящего.

Чего ждать от литературного пророка нашего века? Пугающих предсказаний или поразительно прекрасного будущего? Пусть причудливо плетётся нить историй…

Сахарный Кремль

Пятнадцать антиутопических рассказов, действие которых разворачивается в середине XXI века после трёх разноцветных смут — белой, красной и серой, объединяются в роман с приторно-липким названием «Сахарный Кремль».

Отныне правительственный строй — самодержавие. Каждый шаг предельно регламентирован, каждое движение — включая взмахи ресницами — расписано. Простым людям разрешено покупать товары исключительно отечественного производства, а элите открыт доступ к китайским вещам.

Реальность призрачна и обречена размокнуть, подобно сахарной башенке в стакане чая…

Теллурия

Будущее Европы после разительных перемен в мире и самом устройстве человека столь реально и понятно.

На пёстром гобелене Новейшего средневековья сосуществуют (мирно? немирно?) псоглавцы и кентавры, крошечные люди и великаны, православные коммунисты и отчаянные крестоносцы. Здесь всё узнаваемо и неузнаваемо. Заново перетасованы и разделены народы: княжества, королевства, республики, ханства…

В бесконечном разнообразии человечество объединяет одно — поиск царства Божьего на земле, идеального и совершенного абсолюта. Взоры ищущих обращены к залежам металла, что приносит счастье… Теллурия — слово-мечта…

Голубое сало

Второе января 2048 года… С этой минуты начинается роман, в котором Борис Глогер вместе с другими сотрудниками глубоко засекреченного военного объекта добывает голубое сало.

О, это удивительное вещество! у него нулевая энтропия, а получить его можно исключительно в виде подкожных отложений клонов величайших литераторов. Пастернак, Чехов, Достоевский, Ахматова…

Но ход истории меняется, когда монахи из патриотического ордена проникают на базу и похищают сало. Цель? Заморозить, отправить в прошлое и… читать!

Норма

Обыск в квартире диссидента… Сотрудник КГБ обнаруживает рукопись, которая давно и стабильно не покидает список запрещённых. Но он начинает читать роман о жизни простых советских людей, что обязаны принимать «Норму» по достижении определённого возраста.

Что такое «Норма»? Это фекалии, спрессованные по особой технологии и взрослые ломают голову над тем, как объяснить своим детям важность принятия м следования «Норме»…

Ледяная трилогия

Он был первым, кто прикоснулся к Тунгусскому метеориту и обнаружил таинственный Лёд, прилетевший из Космоса. И сердце его отныне разбужено и умеет слышать.

Он бродит по свету в поисках братьев и сестёр, чтобы передать свои знания и двадцать три слова, открывающих путь к сердцу избранного.

Где вы, светловолосые, голубоглазые? Ваше сердце пробудит ледяной молот.

Такова миссия Бро.

Метель

Что за странный чужеземный вирус вызвал эпидемию в русской деревне? Откуда на заснеженных полях появляются крохотные хрустальные пирамидки?

Откуда берутся дома из самозарождающегося войлока и что за таинственные витаминдеры обитают там?

Сельский доктор Гарин отправляется в путь…

Очарованный остров. Новые сказки об Италии (сборник)

Чтобы получился особенный сборник рассказов, пропитанных удивительным, очень личностным настроением с солёным запахом моря и привкусом тёрпких древнегреческих мифов, нужны писатели.

Точные, глубокие, ёмкие, способные разглядеть себя в острове Капри и запечатлеть на бумаге свою рефлексию…

Тридцатая любовь Марины

Нежная красавица Марина преподаёт музыку, предаётся сладострастным утехам с девушками, верно дружит с диссидентами, обожает читать запрещённые книги и все сильнее ненавидит Советский Союз…

Новая возлюбленная и горькое чувство одиночества захлёстывает сердце..

Лишь глубокое чувство к секретарю парткома, который как две капли воды похож на великого писателя-диссидента, пробуждает гармонию и… Марина теряет свою идентичность, растворяясь в бесконечном потоке штампов.

Сердца четырех

Перед Вами — книга-деструктор, чудный концентрат сюрреализма.

Лишь беглый и поверхностный взгляд цепляется за аморальные сюжеты садистского боевика, в котором напрочь отсутствует логика. Но нелогичные поступки героев гротескно высмеивают прогнившие моральные ценности и серую повседневность.

Просто внимательно приглядитесь к строкам и словам, откройте своё сердце фантасмагорической прозе Владимира Сорокина…

Роман

Откройте «Роман», чтобы насладиться неожиданностью.

Концептуально, абсурдно и максимально эпатажно. Слащавая, приторно-пасторальная история, которая способна оправдать все самые ужасные предположения.

Концентрированный абсурд взбодрит классическое, тургеневское повествование и чувство тошноты уйдёт, пробудив Вас и обострив все рецепторы…

Пир (сборник)

Тринадцать рассказов, которых объединяет одно — пища.

Пища во всех её проявлениях и видах: духовная, физическая и её конечная форма в виде испражнений.

Тринадцать рассказов, каждый из которых написан особым языком, чтобы точно представить искушённому читателю «вывернутые» стили русской и зарубежной литературы. Всё будет доведено до максимальной точки абсурда в фирменном стиле Сорокина.

Заплыв (сборник)

Великий и ужасный Владимир Сорокин представляет сборник рассказов — в меру безумных и безмерно абсурдных.

Кому-то они могут понравиться, кому-то нет, но равнодушных не останется…

Ультрасовременное общество, концептуальные зарисовки про лично-общественную жизнь альтернативного Советского Союза, содомия, постреализм и удивительный писательский стиль, который способен очаровать и увлечь каждого…

Ледяная трилогия (сборник)

Динамичный и непредсказуемый сюжет объединяет три романа под одной обложкой.

В них в полной мере отражены основные черты сорокинской прозы — яркая карнавальность и деконструкция жанра.

Но идея избранности и обречённости, истоки бесчисленных трагедий XX века предстают в совершенно неожиданной авторской трактовке на фоне «ледяной» версии падения Тунгусского метеорита.

Моноклон (сборник)

Чистый, звенящий воздух, голубая гладь тихой речки, тёплое парное молоко. Удивительно хороша и чиста русская деревня! Но чёрная лошадь с белым глазом предвещает беду. Достаточно взглянуть на календарь и вечером оторвать листок с чётко пропечатанным «21 июня»…

Кухня на девяти квадратных метрах. Здесь всё приземлённо и прозаично, но каждый предмет здесь готов поведать свою историю… Пусть в тишину, но молчание душит…

И у Тамары Семёновны, которая отправляется на митинг оппозиции, приготовила под своей юбкой — сюрприз для митингующих…

Но сюжетов намного больше на страницах постмодернистского сборника Владимира Сорокина.

Обелиск (сборник)

Поток чистейшего сознания, сумасшедшая карусель, с которой невозможно сойти. Тонкая грань между пошлыми, грубыми насмешками и рафинированным сумасшествием.

Изысканная игра с элементами мерзости, эстетикой отвратительного и рубленными советскими лозунгами.

Готовьтесь к худшему, но мы предупреждаем: нечто ещё более омерзительное и противное впереди…

Первый субботник (сборник)

Все герои этого сборника обречены: те, кто мимикрировал под живых людей, вводя в заблуждение окружающих и неискушённого читателя, разлагаются окончательно, превращаясь в массу гнилой плоти или речевые клише.

Ранние рассказы Владимира Сорокина, в которых легко увидеть начало мощного авторского эксперимента — абсурдного, деструктивного и сюрреалистичного.

Именно с них писатель начал свою карьеру…

Источник: http://TopSpiski.com/knigi-vladimira-sorokina/

Владимир Сорокин “Настя” – Самый Мерзкий Рассказ

Доброго времени суток. Сейчас меня всю просто трясёт, потому что я прочитала ( почти прочитала )  рассказ Владимира Сорокина “Настя”. О нём я услышала в одном видео на ютубе, которое называется “Самые мерзкие книги”, и рассказ “Настя” был среди них. Я решила прочитать его, и сейчас я… Меня просто всю трясёт, я не могу нормально набирать букву на клавиатуре. 

Сюжета как такового нет. Как говорит нам википедия:

Действие происходит в течение одного дня 6 августа 1900 года. Главной героине Настасье Саблиной исполняется шестнадцать лет, и она, преисполненная чувств, начинает рассуждать с определенным детским инфантилизмом о «самом важном дне в её жизни». Затем её поздравила с днём рождения мать, подарив бриллиантовое сердечко с тонкой золотой цепочкой. 

Дальнейшее действие рассказа происходит на улице возле большой печи, возле которой стояли повар Савелий с длинной кочергой, отец, мать, отец Андрей, Лев Ильич. Няня раздела Настю и она осталась стоять голой посреди двора.

Затем Настя неуверенно подошла к лопате, и тогда её отец вместе с Савелием подхватили её и положили спиной на лопату.

После того как Настя обняла себя за колени, прижала ноги к груди, повар пристегнул её цепями к лопате. Все начали советовать, как лучше Насте лежать на лопате, но она осталась в прежнем положении.

После прощания с родителями, Савелий ухватился за железную рукоять лопаты и задвинул Настю в печь. 

У меня просто нет слов. Когда я читала это, я не понимала, а как это? Как же автор смог такое написать? Мои глаза стали размером, наверное, с нашу планету, если не больше. Дальше идёт подробное описание того, как Настя пеклась в этой печи: 

Тело её осветилось оранжевым. «Вот оно!» — успела подумать Настя, глядя в слабо закопчённый потолок печи. Жар обрушился, навалился страшным красным медведем, выжал из Насти дикий, нечеловеческий крик. Она забилась на лопате.

Читайте также:  Краткое содержание горький старуха изергиль кратко и по главам точный пересказ сюжета за 5 минут

 Кожа на ногах и плечах Насти быстро натягивалась и вскоре, словно капли, по ней побежали волдыри. Настя извивалась, цепи до крови впились в неё, но удерживали, голова мелко тряслась, лицо превратилось в сплошной красный рот. Крик извергался из него невидимым багровым потоком.

Золотисто-коричневая, она лежала на овальном блюде, держа себя за ноги с почерневшими ногтями.

Потом её подали к столу, и настроение у героев было просто шикарное. Отец даже сказал: “А это моя дочь!”. И все стали апплодировать. 

Бутоны белых роз окружали её, дольки лимона покрывали грудь, колени и плечи, на лбу, сосках и лобке невинно белели речные лилии.  

А далее, как родители и гости едят её грудь, язык и т.д. 

Вы бы смогли прочесть такой рассказ полностью, не пропуская этих мерзких описаний? Я дочитать не смогла. Тот факт, что родители жрут с восхищением свою дочь, которая добровольно! села на лопату и “погрузилась” в печь, меня просто убил. КАК? Сам стиль написания – очень красивый, как бы странно это в данном случает не звучало. И рассказ мерзкий только своим, ну, сюжетом. 

Если вы читали, то можете объяснить суть рассказа? Может, тут есть какой-то подтекст? 

Источник: https://litnet.com/ru/blogs/post/39619

Урок по роману Владимира Сорокина “Очередь”

    – А теперь послушаем о некоторых произведениях писателя. (Выступление учащегося- литературоведа).

    «Норма» (1979–1983) – сборник стилистически замкнутых на себе текстов, представляющих собой разного рода упражнения на тему «норма»: игры с этими понятием или варианты интерпретации категории «норма».

    Например, зарисовки советского образа жизни, повествующие о потреблении гражданами продукта, условно называемого «нормой», производимой, как впоследствии выясняется, из человеческих фекалий. Затронута и тема иерархичности советского общества, в котором каждый получал свою «порцию дерьма» в соответствии с местом в табели о рангах.

    В другой части романа, составленной из писем, исследуется противопоставление «норма – патология» – как от связного послания происходит постепенный переход к полубессмысленному изложению и полному бреду.

    Повествование о зверствах ЧК на селе в период коллективизации, по-видимому, можно интерпретировать как размышление на тему нормы допустимой власти – в какой момент она превращается в насилие и издевательство.

    Еще один текст – стихотворения о временах года (норма природно-социальная), другой – представлен в виде усадебной прозы о поисках национальной идеи (норма патриотическая), и последний – анекдоты в духе черного юмора, обыгрывающие клише советских фильмов и песен 1930-х. При этом в сборнике отсутствует сквозной сюжет или герой, объединяющий произведение в органическое целое.

    «Роман» (1985–1989) – клише русского «усадебного» романа 19 в. Писатель взялся вычленить общие свойства множества русских романов. «Роман» Сорокина читается как произведение о языке, существующем независимо от той реальности, которая на этом языке описывалась в 19 в.

    Сознание читателя фиксирует, как описывается природа, усадьба, выражение лица барышни и т.д., но при этом впечатление получается совсем иное, чем при чтении реального Толстого или Тургенева.

    Отторгнутый от собственного содержания голый скелет романной формы дает странный сопутствующий эффект обесценивания и самого русского романа как литературного и культурного явления.

    «Тридцатая любовь Марины» (1982–1984) – женская история в духе производственного романа.

    В результате «благотворного влияния коллектива» в лице секретаря парткома законченная индивидуалистка, эгоистка и лесбиянка, склонная к религии и диссидентству, становится бодрым членом «здорового» производственного подразделения.

    Сорокин показывает, как трясина коллективного бессознательного поглощает индивидуальные формы существования вплоть до полного их исчезновения. История заканчивается характерной для Сорокина концовкой – уходом в абсурд, в ничто, в бессвязную и бессмысленную идеологическую риторику.

    «Сердца четырех» (1991) – роман о том, как некие мистические основания, заложенные в самом, казалось бы, случайном сочетании цифр – 6, 2, 5, 5 – могут стать поводом для создания некой тоталитарной организации.

    А ее члены будут наделены способностью как нож сквозь масло проходить сквозь окружающих людей, неотвратимо приближаясь к неведомой цели своей жизни. Возможно, это намек на то, что любая бессмыслица, получившая статус мистического основания, вполне реально может стать источником силы с загадочными свойствами.

    Правда, невольно напрашивается вопрос, с чем соотносится эта сила в первую очередь – с некими достоинствам того, во что верят или с преображающим возможностям человеческого воображения и веры.

    «Голубое сало» (1999) – этот роман-фантасмагория вызвал наибольший интерес и резонанс в обществе. Произведение живописует картины, по словам автора, «коллективного российского бессознательного» образца 20 в.

    В качестве действующих персонажей представлен почти полный иконостас архетипических фигур мифологии – Сталина, Хрущева, Гитлера, а также культовых фигур российской культуры и литературы – Ахматовой, Бродского и др.

    Впрочем, сорокинские образы известных личностей имеют мало общего с реальными прототипами – автор продолжает «играть» со стереотипами массовой культуры.

    По сюжету романа, клоны русских классиков, написав некие великие тексты, перед тем, как впасть в анабиоз (небытие) выделяют из себя вещество – «голубое сало» – креативность, созидательное начало в чистом виде.

    Далее идет дележ и борьба за обладание им, охватывающая как представителей иерархии власти так и членов неких тайных сект и обществ из будущего и параллельного настоящего. На фоне этой фабулы герои-символы вступают в отношения соития, то бишь обладания друг другом.

    Такой тип отношений, как и борьба за владение неким чудодейственным предметом или веществом входят в типичный сюжет-клише традиционных мифов.

    Но и тут Сорокин остается верен себе – глубинные архаические отношения взаимопритягивания и взаимопроникновения он низводит до порносюжетов из жизни известных личностей, высмеивая одновременно и святыни истории, и психоанализ.

    «Пир» (2000) – действие разных по стилистике 13 новелл происходит во многих странах в прошлом, настоящем и будущем. Замысел книги оформился после знакомства с совершенно особой культурой еды в Японии, куда писатель ездил преподавать русский язык.

    В целом возникает символ еды как огромного, имеющего множество диалектов и одновременно универсального языка коммуникации людей. Несмотря на то, что автор в основном рассматривает поедание как узко утилитарный «пищевой» процесс, невольно возникает и более широкий образ – потребление в широком смысле. В т.ч.

    и потребление «под тем или иным соусом» близкого человека – типичный семейный психоаналитический сюжет (новелла Настя).

    «Лёд» (2002) – в этой книге автор обращается уже к реалиям современной «капиталистической» России и намекает на некую необходимость для людей «достучаться до сердец». Правда, этот призыв выглядит формально – как рациональное решение или печальная необходимость, а вовсе не как зов души.

    Впрочем, для законченного постмодерниста и это немало. Возможно, это намек на необходимость «разморозить чувства» и перейти в иное качество бытия.

    Однако признаки такого лучшего существования указаны писателем более чем смутно – разве что ноющая боль в полуразмороженном сердце и неизвестно откуда взявшиеся пачки дензнаков в карманах.

    Анализирование романа «Очередь».

    Источник: https://infourok.ru/urok_po_romanu_vladimira_sorokina_ochered-132839.htm

    Владимир Сорокин. Тридцать первое

    Обложка книги «Моноклон», АСТ 2010

    — Это вы такие видите сны? — осведомился прокурор.

    — Да, такие вижу сны… А вы уж не хотите ли записать? — криво усмехнулся Митя.

    — Нет-с, не записать, но все же любопытные у вас сны.

    — Теперь уж не сон! Реализм, господа, реализм действительной жизни!

    Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы»

    Нам всем грозит свобода,

    Свобода без конца.

    Д.А. Пригов

    Шестикрылый Сарафоний, Сокрушитель Гнилых Миров, явился Тамаре Семеновне Гобзеевой во сне в ночь на двадцать восьмое. Сияя невероятными переливами зелено-оранжево-голубых цветовых оттенков и обдавая колыханиями белоснежных крыл, он вложил свои тонкие светящиеся указательные персты в уши Тамары Семеновны.

    В ушах стало горячо, а на сердце сорокадвухлетней одинокой женщины так сладко, что она замерла, готовая умереть от счастья. Во сне своем она лежала голая на крыше шестнадцатиэтажного дома в Ясенево по улице Одоевского, где проживала последние двадцать восемь лет. Крыша была покрыта теплым серым пеплом, на котором было приятно лежать.

    Не вынимая своих горячих перстов из ушей Тамары Семеновны, ангел склонил над нею свой пронзительно красивый лик. Лик сиял неземным сиянием и источал неземную волю. Сарафоний был создан совсем из другого материала, чем Тамара Семеновна. Его чистота заставила женщину замереть от стыда за собственное несовершенство.

    Трепеща сердцем, Тамара Семеновна застыла, перестав дышать, боясь своим нечистым дыханием спугнуть ангела, эту громадную чудесную бабочку о шести крылах. Не вынимая своих горячих пальцев из ее ушей, Сарафоний приблизил свой лик к ее животу.

    Уста его открылись, сияющий, ослепительный язык, словно острый меч, вышел из этих уст и коснулся клитора Тамары Семеновны. Это было остро и больно, как ожог. Она вскрикнула и проснулась.

    Было еще темно. Тамара Семеновна приподнялась, села на кровати. Сердце ее оглушительно билось. Грудь болела, словно по ней ударили. В ушах было горячо.

    — Господи… — прошептала она и осторожно вздохнула.

    Спустила ноги с кровати. И почувствовала, что они дрожат. Она сунула руку под свою ночную рубашку, коснулась лобка. Он был горячий и влажный, словно после акта любви, которого у Тамары Семеновны не было уже полтора года.

    Она встала, но колени тут же подогнулись. Оперевшись на заваленную корректурами тумбочку, она постояла, приходя в себя. Потом осторожно двинулась по направлению к кухне. Голова слегка кружилась, Тамару Семеновну пошатывало в темноте квартиры.

     Пройдя коротенький коридор, она вошла в кухню.

    Свет уличных фонарей обозначал знакомые предметы. Постояв возле холодильника с налепленными на дверь магнитными сувенирами из Турции, Черногории и Болгарии, она подошла к столу, налила фильтрованной воды в чашку и жадно выпила, глядя в окно.

    Сон потряс ее. С трудом она вспомнила, что уже шесть лет как разведена, что сын сейчас у сестры в Ельце, что денег осталось всего одиннадцать тысяч, что завтра нужно ехать в издательство сдавать аж три проклятые чистовые верстки. Вспомнила, что мама о чем-то попросила вчера.

    Читайте также:  Краткое содержание бальзак утраченные иллюзии точный пересказ сюжета за 5 минут

    — Подзарядка… — автоматически произнесла она.

    Поставила пустую чашку на стол. Зашла в туалет.

    Не включая света, села на унитаз и обильно помочилась в темноте, трогая свои горячие, все еще подрагивающие ноги. Не подтираясь, роняя редкие капли в темноте, вернулась в постель, легла и тут же провалилась в глубокий сон без сновидений.

    Иллюстрация: Игорь Скалецкий

    Проснулась она в третьем часу пополудни. Солнце светило сквозь тюль недавно постиранных занавесок. Тамара Семеновна откинула одеяло, собираясь встать, но вдруг почувствовала в себе что-то, чего раньше не было.

    Она приподняла ночную рубашку и увидела, что на месте клитора у нее торчит маленький мужской половой орган. В изумлении она уставилась на него. Он был похож на маленький гриб боровик. Тамара Семеновна потрогала его. Прикосновение было новым и приятным. Это было удивительно.

    И хорошо. Никакого страха не было у нее в сердце. Наоборот, этот маленький розовый член наполнил ее каким-то новым покоем, которого так не хватало ей в жизни. Словно в прежнем существовании ее оставалась некая обширная лакуна, которую сейчас заполнили.

    И заполнение это положило начало Новому и Большому.

    Тамара Семеновна улыбнулась члену. Сняла с себя рубашку, встала, подошла к балконной двери, открыла и голая вышла на балкон. Солнечный свет лег на ее фигуру. Тамара Семеновна посмотрела на хорошо знакомый пейзаж: гаражи, автостанция, окружная дорога с двумя вечно-встречными потоками машин, лес с вкраплениями новостроек.

    — Свобода… — произнесла она и улыбнулась.

    Двое суток она никуда не выходила, не отвечала на звонки. Голая, счастливая, она только ела, пила и радовалась происходящему в ней. А происходило нечто Великое: член ее рос ежеминутно, увеличиваясь в длине и в объеме. К утру следующего дня налитая кровью головка его увесисто покачивалась возле колен Тамары Семеновны.

    — Свобода… — произносила она радостно.

    Это было как роды. И как всякие роды, это было сильнее ее воли и желания.

    К полдню 31-го огромный фаллос свисал у нее между ног, почти касаясь пола. Он был потрясающе могуч и красив.

    Тамара Семеновна лежала на кровати, трогая и гладя его, любуясь неизбежным наползанием складок и упругой полнотою вен.

    Иногда она вставала и осторожно, мелкими шажками перемещалась на кухню, где жадно ела все, что попадалось под руку. Фаллос висел у нее между ног, наливаясь. Тяжесть его восторгом отзывалась в сердце Тамары Семеновны.

    Когда солнце стало клониться к закату, она уже точно знала, что надо делать.

    В пять часов, надев водолазку и длинную юбку, в которой она обычно на Пасху и в Рождество ходила в церковь, Тамара Семеновна вышла из своей квартиры, спустилась на лифте и мелкими шажками пошла к автобусной остановке. Дождавшись автобуса, доехала до метро «Теплый стан». Сошла с автобуса и медленно, считая каждую ступеньку, спустилась в метро. Фаллос, как язык древнего колокола, тяжко покачивался под юбкой в такт ее шажкам.

    Она прошла через турникет, оберегающе скрестив руки над пахом. Опять спустилась по лестнице. Вошла в поезд и встала у глухой двери, отвернувшись от людей. Доехала до «Третьяковской», считая остановки. Вышла из вагона, перешла по переходу, с осторожностью двигаясь в толпе, вошла в другой поезд.

    Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

    Хотите стать участником?

    Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

    Источник: https://snob.ru/selected/entry/23029

    Литературная критика

    или спрайт-драйвер со льдом – от всего сердца

    (о романе Владимира Сорокина “Лёд”)

    Краткое содержание романа. Людей ловят, бьют по грудной клетке ледяными молотками и кричат им при этом, чтобы они “говорили сердцем”. Одних просто забивают насмерть, у других сердце что-нибудь хрюкает; этих оставляют, потому что они “проснулись”.

    Почти сразу выясняется, что на Земле живут 23000 предсуществ, которые Землю, собственно и создали, но случайно воплотились в возникшие на Земле материальные живые организмы и стали их пленниками, забыв о собственной сущности. В XX веке на Землю упал метеорит, состоящий из “Льда”, предвечного вещества, которое пробудило в некоторых древнюю память.

    “Пробуждённые” стали делать из этого “льда” молотки и колотить ими тех, кто ещё не “проснулся”, но подозревается в том, что является носителем, коконом одного из 23000 древних. Когда проснутся все 23000 создателей, они хором скажут несколько особенных слов и материальный мир прекратит существование.

    Пока (во времени романа) этого не произошло лишь потому, что один, решающий, кусок пробуждающего “льда” попал случайно в руки ребёнку,

    который растопил его, играя в лучах летнего солнца.

    В начале был Эру, Единый. Это понятно. Потом он наплодил кучу эонов, из которых отдельные оказались недоношенными.

    Эти самые недоношенные эоны состояли не из чистой мудрости – как их более удачливые братья и сёстры (наделённые не полом, разумеется, но лишь родом как грамматической категорией) – но из предначального света, который, как говорят, способен оказывать давление на материю. А материи-то никакой и не было. Фигня, подумали порченые эоны, дунули, плюнули и…

    тьма над бездною, и дух Елдаваофа носился над водами… Айнуры и гимны вед воплотились в живых существ и эволюционировали к чёртовой бабушке, но подлинный, приблизившийся к Сущему бхакта видит глазами своего сердца и различает хитрых среди простых… если, конечно, не попал в его сердце ледяной

    осколок зеркала тролля…

    Что мы имеем в итоге? Об итоге говорить не хотелось бы: итог – результат некоторой работы, а что тут? “Лёд”. Растопим и покрутим некоторое время в сепараторе для явного разделения на фракции, хоть это и чистая формальность: их видно и без того, ибо грубы

    они и ярко окрашены.

    Итак, как учили, сравнительно-историческиий метод…

    “Колыбель для кошки”. Понятно, почему, да? Во-первых, конечно, особенный лёд, способствующий концу света. Во-вторых, ритуал “сердечного разговора”, прикосновения сердцами, слишком

    похож на боконистский ритуал с прикосновением пятками.

    “Снежная королева”. См. первый абзац этой статьи – про зеркало тролля. Сердце стало ледышкой, а Герда для пробуждённого

    таким образом Кая – лишь бессмысленная мясная машина. И ещё: “Он крепко прижался к Герде, а она смеялась и плакала от радости. Да, радость ее была так велика, что даже льдины пустились в пляс,

    а когда устали – улеглись…

    ” Узнаёте “сердечный разговор”

    брата и сестры?

    “Адамант Хенны”. Осколок древнего, предвечного вещества, изменяющий саму природу тех, кто к нему прикасается. Это из более-менее ближайших, а так – и Толкина сюда, разумеется, с его кольцами и сильмариллами, и всяких начала XX века “магов”, нашедших “Грааль”,

    ещё многих таких же и подобных.

    Евангелия гностиков, Тора, Каббала, Гита, – это тоже понятно: созданный по ошибке материальный мир, священное число священных букв, священный язык и прочая. Мантры, сердечное видение, избранный народ, число которого известно, перерождения, вегетарианство,

    отрицание секса.

    Галковский. “Отзывы читателей” на “Бесконечный тупик” = отзывам получивших оздоровительную приставку “LЁD”. Или это

    Амели“? Или “Семнадцать мгновений весны“?

    Впрочем, какая разница…

    “Посмотри в глаза чудовищ”. (Успенский и Лазарчук). Древние высшие существа, относящиеся к людям, как… ну, как чёрт

    знает к чему, в общем. Тысячи таких книг.

    Что ещё? А, трагическая случайность. Мальчик поймал ящерку или раздавил бабочку, от которой должен был произойти новый сверхразумный вид. Всемирный заговор рухнул из-за комариного укуса и т.п. Таких книг, впрочем, тоже тысячи. Плюс, конечно, проститутки, бандиты, отсутствие нужников в русской деревне, т.е. стандартный местный

    колорит.

    Составляющие ясны.

    Осталось выяснить только – зачем? Зачем талантливый, популярный и серьёзный писатель накатал это примитивное фэнтези по мотивам гностической мифологии и расхожим шаблонам? Чтобы лишний раз показать, что он владеет клавиатурой и языком? А кто в этом сомневался (раньше)? Чтобы “отметиться” в культовом среди подростков и фидошников жанре? Дык, подростки и фидошники всё равно не заметят, потому что Сорокина не знают и не пересекаются с теми, кто знает, а тем, кто знает, фэнтези это как-то пополам. Наверное, как и положено книгам Великого Писателя, которым В. Сорокин безусловно является, несёт в себе “ЛЁД” какое-то послание? Какой-то “мессадж”,

    как сейчас модно говорить? Какой?

    Обратим внимание на то, что цель “проснувшихся” глубоко эгоистична, и на то, что определил их автор не куда-нибудь, а в СС, гестапо, НКВД, ВЦСПС, “молодые реформаторы” и т.п.

    Что это – очередное утверждение, что “загоняющие человечество к счастью железной рукой” стремятся лишь к собственному оргазму – пусть и особенному, “сердечному”? Что на человечество в целом и на каждого отдельно взятого человека им свысока положить ледяной топор? Тоже мне, блин, открытие…

    А? Что? Я разве сказал, что открытие – непременное условие, оправдывающее существование художественного текста? Нет, я этого не говорил. Например, в “Сердцах четырёх” тот же Сорокин ничего нового не

    сказал – ну, игра наша жизнь, игра, никто не спорит, – но как

    он не сказал там ничего нового! Это ж песня была просто, лироэпическая… На первых буквах дух захватывало и уже никогда не отпускало…

    А тут? Стоило ли LЁD разводить?

    Стандартный метод, стандартные темы, стандартный сюжет, стандартные приёмы, не по-сорокински убогий бедный скучный язык…

    Мастер лиру подарил народу своему? В качестве ещё одного пера ремесленника меча и магии? Или просто расслабился? Типа, теперь такой крутой и признанный, что можно гнать, как Ахматова какая, любую пургу, потому что всё равно купят? Надменное глумление над читателем или простое человеческое желание срубить немножко денежек, не напрягаясь? Получить свой личный карманный оргазм, наплевав на сердечные пожелания всех остальных, да ещё и написать об этом, практически открытым текстом? Возможно. В конце концов, почему бы и нет? Вложения сил состоялись и были удачными, теперь гений

    может спокойно стричь лавры и почивать на купонах.

    Счастливого отдыха, Владимир Георгиевич! Мы Вас помним.

    Источник: http://www.topos.ru/article/224

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector