Краткое содержание шолохов поднятая целина точный пересказ сюжета за 5 минут

Поднятая целина

Краткое содержание Шолохов Поднятая целина точный пересказ сюжета за 5 минут

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА XX ВЕКА

М. А. ШОЛОХОВ

Поднятая целина

В январе 1930 года в хутор Гремячий Лог въехал верховой. Ему нужно было добраться до куреня Якова Лукича Островнова. Дорогу верховой спросил у прохожих.

Когда хозяин увидел приезжего, то взволнованно зашептал: «Ваше благородие!..»

Гостем оказался бывший командир Островного в Первой мировой и Гражданской войнах Половцев. Хозяин пригласил гостя ужинать. Потом стали разговаривать.

Теперь Яков Лукич большой хозяин. Люди его считают человеком умным, хитрым и осторожным. Хозяин стал жаловаться командиру, что, когда вернулся, застал дома голые стены. Все добро его осталось у Черного моря. Пришлось работать без отдыха, чтобы хоть что-то вернуть. Но тут пришла новая власть.

Забрали все зерно, хлеб, мясо, масло, птицу… Приказали платить налоги. Теперь новое указание: все люди должны вступить в колхоз. То есть все добро, которое успел нажить Лукич, должно пойти в общий котел. Половцев подсказал Лукичу, что следует с этим бороться.

Тогда Яков Лукич вступил в «Союз освобождения родного Дона».

Коллективизацию приехал в село проводить Семен Давыдов. Когда- то он был матросом, а потом слесарем Путиловского завода. Он созвал собрание бедноты Гремячего. Познакомился с Нагульновым и Разметновым.

Те, кто посетил это собрание, сразу же записались в колхоз. А потом составили список кулаков, у которых следовало отобрать имущество и выселить их из жилья. Начали обсуждать кандидатуру Тита Бородина.

Партсекретарь Макар Нагульнов стал защищать Тита. Ведь Бородин раньше был бедным красногвардейцем. Только когда он вернулся с войны, стал большим хозяином. Но до этого работал по двадцать часов в сутки, совсем за собой следить перестал. Даже грыжу заработал. Но сделался очень богатым человеком.

Давыдов на это ответил: «Был партизан — честь ему за это, кулаком сделался — раздавить».

Уже на следующий день отовсюду были слышны крики и плач — шло раскулачивание. Это не нравилось даже председателю гремяченского сельсовета Андрею Разметнову. Он отказывался участвовать в раскулачивании.

Но Давыдов пригрозил ему и Разметнову пришлось раскулачивать. Давыдов рассказал ему о собственном детстве. В семье у них было четверо детей. Мать не могла прокормить их, поэтому занималась проституцией.

Те люди, которые были не совсем бедными, не очень-то хотели вступать в колхоз. Они были недовольны и собирали советы, чтобы обсудить возможный выход из ситуации. Даже некоторые бедняки поддерживали эти советы. Одним из таких бедняков был Никита Хопров. Раньше он был в карательном отряде белых, его было чем шантажировать.

Поэтому Островнов предлагал Хопрову участвовать в восстании. Но Хопров не согласился, решил, что лучше сам на себя донесет. К тому же бедняку стало известно, что в мякиннике у Островнова живет Половцев и что именно он подбивает людей на восстание. Но ничего не успел донести Хопров — ночью его с женой убили. Сделали это Островнов, Половцев и сын одного из раскулаченных.

Это был Тимофей Рваный — гармонист и первый красавец.

Следователь хотел докопаться, кто же виноват в убийстве, но ничего не получилось. Через неделю было созвано собрание. На нем Давыдова утверждают председателем колхоза. Островнов становится завхозом.

Люди, которые не хотели вступать в колхоз, стали резать свой скот и прятать зерно.

Тимофея Рваного решили выслать, но в него была влюблена жена партсекретаря Нагульнова Лукерья. Она, не стесняясь людей, стала голосить по своему возлюбленному. Нагульнов после этого решает с ней развестись.

Лушка, которую все знали как ветреную особу, стала зазывать Давыдова: «…Я женщина красивая, на любовь дюже гожая…» Нагульнов выгоняет жену. Тогда и Давыдов уходит из дома Нагульнова.

Половцев и Лукич уже назначили дату восстания. Оно будет послезавтра. Об этом заговорщики сообщили кулакам из соседнего хутора. Те решили отказаться, они думали, что создание колхозов — указ, поступивший с самой верхушки. Но это было не так. Очень боялись кулаки советской власти. Это разозлило Половцева.

Люди стали подавать заявления на выход из колхоза. Подала такое заявление и Марина Пояркова. Она была подругой председателя сельсовета Андрея Разметнова.

Так отношения народа и власти стали ухудшаться. Из другого хутора приехали забирать зерно. Люди возмутились. Давыдова избили, люди стали воровать зерно из амбаров. Когда бунт был подавлен, Давыдов пообещал народу, что никого карать не будет.

Колхоз должен выполнить план. И к 15 мая выполнил. Давыдов был очень доволен. К нему все время приходила Лушка, объясняя это тем, что хочет газеты посмотреть. Как Давыдов ни сопротивлялся, но не устоял. Вскоре об их связи узнала вся станица.

Островнов отправляется в лес и встречает там Тимофея Рваного. Оказывается, тот сбежал из ссылки. Рваный просит передать Лукерье, чтобы она принесла ему еды. Когда Лукич вернулся домой, то обнаружил вернувшегося Половцева с товарищем. Они решили поселиться у Островнова тайно.

Слухи об отношениях Давыдова и Лушки ширятся. Это может подорвать авторитет Давыдова, поэтому он предлагает женщине пожениться. По Лушка поссорилась с Давыдовым.

Он очень сильно тоскует, поэтому поручил все заботы Разметнову, сам же поехал во вторую бригаду. Когда Давыдов приехал в бригаду, в него влюбилась совсем молоденькая Варя Харламова. Все подшучивали над председателем.

Но он считал, что Варя слишком молода для него.

Все было как всегда. Обычное утро. Но тут к стану подъехал человек на лошади. Он приказал будить Давыдова. Человек оказался новым секретарем райкома по фамилии Нестеренко. Приехал он для проверки, раскритиковал деятельность председателя, проконтролировал все работы.

Давыдов собрался ехать на хутор. Когда председатель добрался до места, то узнал от Разметнова, что в Макара стреляли. Это было ночью. Мужчина сидел в компании деда Щукаря. И тут в него выстрелили из винтовки. Стрелял невоевавший, поскольку не попал. Так что Макар остался невредимым. Оказывается, стрелял Тимошка Рваный. Только почему же в Макара? Нагульнов не смог догнать стрелявшего.

Давыдов отправился осматривать инвентарь, который должны были отремонтировать. Кузнец Ипполит Шалый беседует с Давыдовым. Шалый уверяет, что Островнов — враг. Ипполит советует Давыдову порвать с Лушкой. Она ведь и с другими встречается. И если Давыдов не прекратит эту связь, может получить пулю в лоб, которая в этот раз не смогла настигнуть Макара.

Давыдов решает зайти в хуторскую школу. Здесь он видит у одного из мальчиков ручную гранату. Мальчик отводит Давыдова в сарай Рваного. Здесь находятся пулемет, винтовка, патроны и гранаты.

Когда вечером Давыдов вернулся, он провел беседу с Макаром и Разметновым. Он предложил сообщить о Рваном в ГПУ. Но Макар считает, что Тимофей сразу же исчезнет, как только ему станет известно, что на хуторе появился гэпэушник. Макар сам устроил засаду на Тимофея. Возле дома Лушки он убил его.

Появляются новые люди. Они представляются заготовителями скота. Да вот только руки у них совсем не натруженные. Поэтому Разметнов задерживает их. Они признаются, что являются сотрудниками краевого управления ОГПУ. Здесь, в Гремячем, они ищут есаула белой армии Половцева. Он очень опасен.

Происходит очередное партсобрание. После него Давыдов встречает Варю. Она рассказывает о том, что мать хочет выдать ее замуж. Но Варя любит Давыдова, и ни за кого, кроме него, замуж не хочет. Долго думал над этим Давыдов. И решил осенью жениться на Варе. Но пока ей нужно отправляться в сельхозтехникум.

Читайте также:  Краткое содержание мелвилл моби дик, или белый кит точный пересказ сюжета за 5 минут

Через два дня были убиты сотрудники ОГПУ, которые представились заготовителями. Когда об этом узнали Разметнов, Нагульнов и Давыдов, то установили наблюдение за домами, где был куплен скот. Оказалось, что, скорее всего, есаул находится в доме Островнова. Макаром был составлен план захвата.

Нагульнов и Давыдов должны были ворваться в двери. Андрей же тем временем должен был следить за окном. Дом открыл Островнов. Макар вышиб запертую дверь комнаты. Сразу же послышался взрыв ручной гранаты. Нагульнова смертельно ранило. Давыдов умер на следующий день.

Половцева через некоторое время арестовали недалеко от Ташкента. Многих участников заговора обезвредили.



Источник: https://scribble.su/short/all/387.html

Краткое содержание романа “Поднятая целина” М. А. Шолохова

(В сокращенном варианте)

Роман (кн. 1 – 1932; кн. 2 – 1959-1960)

По крайнему к степи проулку январским вечером 1930 г. въехал в хутор Гремячий Лог верховой. У прохожих узнал дорогу к куреню Якова Лукича Островного. Хозяин, узнав приезжего, оглянулся и зашептал: «Ваше благородие! Откель вас?.. Господин есаул…» Это был бывший командир Островного в первой мировой и гражданской войнах Половцев.

Поужинав, стали толковать. Лукич считался на хуторе первостатейным хозяином, человеком большого ума и лисьей осторожности. Приезжему стал жаловаться: в двадцатом году вернулся к голым стенам, все добро оставил у Черного моря. Работал день и ночь.

Новая власть в первый же год вымела по продразверстке все зерно вчистую, а потом и счет потерял сдачам — сдавал и хлеб, и мясо, и масло, и кожу, и птицу, платил несчетно налогов… Теперь — новая напасть. Приехал из района какой-то человек и будет всех сго­нять в колхоз.

Наживал своим горбом, а теперь отдай в общий котел? «Бороться надо, братец», — объясняет Половцев. И по его предложению Яков Лукич вступил в «Союз освобождения родного Дона».

А тот человек, о котором они толковали, в прошлом матрос, а потом слесарь Путиловского завода Семен Давыдов, приехал в Гремя­чий проводить коллективизацию. Вначале провел собрание гремячинского актива и бедноты.

Присутствовавшие записались в колхоз дружно и утвердили список кулаков: попавших в него ждала конфис­кация имущества и выселение из жилья. При обсуждении кандидату­ры Тита Бородина возникла заминка.

Секретарь хуторской ячейки компартии Макар Нагульнов, в прошлом красный партизан, объяснил Давыдову: Тит — бывший красногвардеец, из бедноты. Но, вернув­шись с войны, зубами вцепился в хозяйство.

Работал по двадцать часов в сутки, оброс дикой шерстью, приобрел грыжу — и начал бо­гатеть, несмотря на предупреждения и уговоры дожидаться мировой революции. Уговорщикам отвечал: «Я был ничем и стал всем, за это и воевал».

«Был партизан — честь ему за это, кулаком сделался — разда­вить», — ответил Давыдов. На следующий день, под слезы выселяе­мых детей и женщин, прошло раскулачивание. Председатель гремяченского сельсовета Андрей Разметнов вначале даже отказался принимать в этом участие, но был переубежден Давыдовым.

Гремяченцы позажиточней в колхоз стремились не все. Недоволь­ные властью тайно собирались обсудить положение. Среди них были и середняки, и даже кое-кто из бедноты. Никита Хопров, например, которого шантажировали тем, что он какое-то время был в карательном отряде белых. Но на предложение Островного участвовать в вооруженном восстании Хопров ответил отказом.

Лучше он сам на себя донесет. Да кстати, кто это живет у Лукича в мякиннике — не тот ли «ваше благородие», который и подбивает на мятеж? Той же ночью Хопрова и его жену убили. Участвовали в этом Островнов, По­ловцев и сын раскулаченного, первый деревенский красавец и гармонист Тимофей Рваный.

Следователю из района не удалось заполучить нити, ведущие к раскрытию убийства.

Неделю спустя общее собрание колхозников утвердило председа­телем колхоза приезжего Давыдова, а завхозом — Островного. Кол­лективизация в Гремячьем шла трудно: вначале подчистую резали скот, чтоб не обобществлять его, затем укрывали от сдачи семенное зерно.

Партсекретарь Нагульнов развелся с Лукерьей из-за того, что при­людно голосила по высылаемому Тимофею Рваному, своему возлюб­ленному. А вскоре известная своей ветреностью Лушка встретила Давыдова и сказала ему: «Вы посмотрите на меня, товарищ Давы­дов… я женщина красивая, на любовь дюже гожая…»

Половцев и Яков Лукич сообщили единомышленникам с соседне­го хутора, что восстание назначено на послезавтра. Но те, оказывается, изменили намерения, прочитав статью Сталина «Головокружение от успехов». Думали, что дуриком всех загонять в колхоз — приказ центра.

А Сталин заявил, что «можно сидеть и в своей единоличности». Так что с местным начальством, жестко гнувшим на коллективизацию, они поладят, «а завернуть противу всей советской власти» негоже. «Дураки, Богом прокляты!.. — кипел Половцев.

— Они не понимают, что эта статья — гнусный обман, маневр!» А в Гремячьем за неделю после появления статьи было подано около ста заявлений с выходе из колхоза. В том числе и от вдовой Марины Поярковой, «лю­бушки» предсельсовета Андрея Разметнова.

А полчаса спустя Марина самолично впрягшись в оглобли своей повозки, легко увезла борону и запашник со двора бригады.

https://www.youtube.com/watch?v=cdql0dkectg

Отношения народа и власти снова обострились. А тут еще приехали подводы из хутора Ярского и прошел слух, что за семенным зерном. И в Гремячьем вспыхнул бунт: избили Давыдова, сшибли замки с амбаров и стали самочинно разбирать зерно. После подавления бунта Давыдов пообещал ко «временно заблужденным» административных мер не применять.

К 15 мая колхоз в Гремячьем посевной план выполнил. А к Давыдову стала захаживать Лушка: газетки брала да интересовалась, не соскучился ли по ней председатель. Сопротивление бывшего флотского было недолгим, и скоро об их связи узнала вся станица.

Островнов встретил в лесу сбежавшего из ссылки Тимофея Рвано­го. Тот велел передать Лукерье, что ждет харчей. А дома Лукича ждала неприятность несравненно более горшая: вернулся Половцев и вместе со своим товарищем Лятьевским поселился у Островнова на тайное жительство.

Давыдов, мучаясь тем, что отношения с Лушкой подрывают его авторитет, предложил ей пожениться. Неожиданно это привело к жестокой ссоре. В разлуке председатель затосковал, поручил дела Разметнову, а сам отъехал во вторую бригаду подсоблять поднимать пары.

В бригаде постоянно зубоскалили по поводу непомерной толщины стряпухи Дарьи. С приездом Давыдова появилась еще тема для грубоватых шуток — влюбленность в него юной Вари Харламовой.

Сам же он, глядя в ее полыхающее румянцем лицо, думал: «Ведь я вдвое старше тебя, израненный, некрасивый, щербатый… Нет… расти без меня, милая».

Как-то перед восходом солнца к стану подъехал верховой. Пошутил с Дарьей, помог ей почистить картошку, а потом велел будить Давыдова. Это был новый секретарь райкома Нестеренко.

Он проверил качество пахоты, потолковал о колхозных делах, в которых оказался весьма сведущ, и покритиковал председателя за упущения.

Моряк и сам собирался на хутор: ему стало известно, что накануне вечером в Макара стреляли.

В Гремячьем Разметнов изложил подробности покушения: ночью Макар сидел у открытого окна со своим новоявленным приятелем шутником и балагуром дедом Щукарем, «по нему и урезали из винтовки».

Читайте также:  Краткое содержание рассказов михаила шолохова за 2 минуты

Утром по гильзе определили, что стрелял человек навоевавший: солдат с тридцати шагов не промахнется. Да и убегал стрелок так, что конному не догнать.

Выстрел не причинил партийному секретарю никаких увечий, но у него открылся страшный насморк, слышный на весь хутор.

Давыдов отправился на кузню осматривать отремонтированный к севу инвентарь. Кузнец, Ипполит Шалый, в беседе предупредил пред­седателя, чтоб бросал Лукерью, иначе тоже получит пулю в лоб. Лушка-то не с ним одним узлы вяжет. И без того непонятно, почему Тимошка Рваный (а именно он оказался незадачливым стрелком) стрелял в Макара, а не в Давыдова.

Вечером Давыдов рассказал о разговоре Макару и Разметнову, предложил сообщить в ГПУ. Макар решительно воспротивился: стоит гэпэушнику появиться на хуторе, Тимофей тут же исчезнет.

Макари середняки, и даже кое-кто из бедноты.

Никита Хопров, например, которого шантажировали тем, что он какое-то время был в карательном отряде белых. Но на предложение Островного участвовать в вооруженном восстании Хопров ответил отказом. Лучше он сам на себя донесет.

Да кстати, кто это живет у Лукича в мякиннике — не тот ли «ваше благородие», который и подбивает на мятеж? Той же ночью Хопрова и его жену убили. Участвовали в этом Островнов, По­ловцев и сын раскулаченного, первый деревенский красавец и гармонист Тимофей Рваный.

Следователю из района не удалось заполучить нити, ведущие к раскрытию убийства.

Неделю спустя общее собрание колхозников утвердило председа­телем колхоза приезжего Давыдова, а завхозом — Островного. Кол­лективизация в Гремячьем шла трудно: вначале подчистую резали скот, чтоб не обобществлять его, затем укрывали от сдачи семенное зерно.

Партсекретарь Нагульнов развелся с Лукерьей из-за того, что при­людно голосила по высылаемому Тимофею Рваному, своему возлюб­ленному. А вскоре известная своей ветреностью Лушка встретила Давыдова и сказала ему: «Вы посмотрите на меня, товарищ Давы­дов… я женщина красивая, на любовь дюже гожая…»

Половцев и Яков Лукич сообщили единомышленникам с соседне­го хутора, что восстание назначено на послезавтра. Но те, оказывает­ся, изменили намерения, прочитав статью Сталина «Головокружение от успехов». Думали, что дуриком всех загонять в колхоз — приказ центра.

А Сталин заявил, что «можно сидеть и в своей единоличности». Так что с местным начальством, жестко гнувшим на коллективи­зацию, они поладят, «а завернуть противу всей советской власти» не гоже. «Дураки, Богом прокляты!.. — кипел Половцев.

— Они не по­нимают, что эта статья — гнусный обман, маневр!» А в Гремячьем за неделю после появления статьи было подано около ста заявлений о выходе из колхоза. В том числе и от вдовой Марины Поярковой, «лю­бушки» предсельсовета Андрея Разметнова.

А полчаса спустя Марина, самолично впрягшись в оглобли своей повозки, легко увезла борону и запашник со двора бригады.

https://www.youtube.com/watch?v=cdql0dkectg

Отношения народа и власти снова обострились. А тут еще приеха­ли подводы из хутора Ярского и прошел слух, что за семенным зер­ном. И в Гремячьем вспыхнул бунт: избили Давыдова, сшибли замки с амбаров и стали самочинно разбирать зерно. После подавления бунта Давыдов пообещал ко «временно заблужденным» администра­тивных мер не применять.

К 15 мая колхоз в Гремячьем посевной план выполнил. А к Давыдову стала захаживать Лушка: газетки брала да интересовалась, не со­скучился ли по ней председатель. Сопротивление бывшего флотского было недолгим, и скоро об их связи узнала вся станица.

Островнов встретил в лесу сбежавшего из ссылки Тимофея Рвано­го. Тот велел передать Лукерье, что ждет харчей. А дома Лукича ждала неприятность несравненно более горшая: вернулся Половцев и вместе со своим товарищем Лятьевским поселился у Островнова на тайное жительство.

Давыдов, мучаясь тем, что отношения с Лушкой подрывают его авторитет, предложил ей пожениться. Неожиданно это привело к жестокой ссоре. В разлуке председатель затосковал, поручил дела Раз-метнову, а сам отъехал во вторую бригаду подсоблять поднимать пары.

В бригаде постоянно зубоскалили по поводу непомерной тол­щины стряпухи Дарьи. С приездом Давыдова появилась еще тема для грубоватых шуток — влюбленность в него юной Вари Харламовой.

Сам же он, глядя в ее полыхающее румянцем лицо, думал: «Ведь я вдвое старше тебя, израненный, некрасивый, щербатый… Нет… расти без меня, милая».

Как-то перед восходом солнца к стану подъехал верховой. Пошу­тил с Дарьей, помог ей почистить картошку, а потом велел будить Давыдова. Это был новый секретарь райкома Нестеренко.

Он прове­рил качество пахоты, потолковал о колхозных делах, в которых ока­зался весьма сведущ, и покритиковал председателя за упущения.

Моряк и сам собирался на хутор: ему стало известно, что накануне вечером в Макара стреляли.

В Гремячьем Разметнов изложил подробности покушения: ночью Макар сидел у открытого окна со своим новоявленным приятелем шутником и балагуром дедом Щукарем, «по нему и урезали из вин­товки».

Утром по гильзе определили, что стрелял человек невоевав­ший: солдат с тридцати шагов не промахнется. Да и убегал стрелок так, что конному не догнать.

Выстрел не причинил партийному сек­ретарю никаких увечий, но у него открылся страшный насморк, слышный на весь хутор.

Давыдов отправился на кузню осматривать отремонтированный к севу инвентарь. Кузнец, Ипполит Шалый, в беседе предупредил пред­седателя, чтоб бросал Лукерью, иначе тоже получит пулю в лоб. Лушка-то не с ним одним узлы вяжет. И без того непонятно, почему Тимошка Рваный (а именно он оказался незадачливым стрелком) стрелял в Макара, а не в Давыдова.

Вечером Давыдов рассказал о разговоре Макару и Разметнову, предложил сообщить в ГПУ. Макар решительно воспротивился: стоит гэпэушнику появиться на хуторе, Тимофей тут же исчезнет.

Макар самолично устроил засаду у дома своей «предбывшей» жены (Лушку на это время посадили под замок) и на третьи сутки убил появивше­гося Тимофея с первого выстрела.

Лукерье дал возможность попро­щаться с убитым и отпустил.

В Гремячьем тем временем появились новые люди: два ражих за­готовителя скота. Но Разметнов задержал их, заметив, что и ручки у приезжих белые, и лица не деревенские. Тут «заготовители» предъ­явили документы сотрудников краевого управления ОГПУ и рассказа­ли, что ищут опасного врага, есаула белой армии Половцева, и профессиональное чутье подсказывает им, что он прячется в Гремя­чьем.

После очередного партсобрания Давыдова подкараулила Варя, чтоб сказать: мать хочет выдать ее замуж, сама же она любит его, дурака слепого. Давыдов после бессонных раздумий решил осенью на ней жениться. А пока отправил учиться на агронома.

Через два дня на дороге были убиты два заготовителя. Разметнов, Нагульнов и Давыдов сразу же установили наблюдение за домами тех, у кого покупали скот. Слежка вывела на дом Островного. План захва­та предложил Макар: они с Давыдовым врываются в дверь, а Андрей заляжет во дворе под окном.

Двери им после недолгих переговоров открыл сам хозяин. Макар ударом ноги вышиб запертую на задвижку дверь, но выстрелить не успел. Возле порога полыхнул взрыв ручной гранаты, а следом загремел пулемет.

Нагульнов, изуродованный оскол­ками, погиб мгновенно, а Давыдов, попавший под пулеметную оче­редь, умер на следующую ночь.

…Вот и отпели донские соловьи Давыдову и Нагульнову, отшептала им поспевающая пшеница, отзвенела по камням безымянная речка…

В убитом Разметновым человеке сотрудники ОГПУ опознали Лятьевского. Половцева взяли через три недели недалеко от Ташкента. После этого по краю широкой волной прокатились аресты. Всего было обезврежено более шестисот участников заговора.

Читайте также:  Краткое содержание пруст под сенью девушек в цвету точный пересказ сюжета за 5 минут

Источник: https://www.lang-lit.ru/2014/02/blog-post_11.html

Поднятая целина

Краткое содержание Шолохов Поднятая целина точный пересказ сюжета за 5 минут

По крайнему к степи проулку январским вечером 1930 г. въехал в хутор Гремячий Лог верховой. У прохожих спросил дорогу к куреню Якова Лукича Островнова. Хозяин, узнав приезжего, оглянулся и зашептал: «Ваше благородие! Откель вас?.. Господин есаул…» Это был бывший командир Островнова в первой мировой и гражданской войнах Половцев.

Поужинав, стали толковать. Лукич считался на хуторе первостатейным хозяином, человеком большого ума и лисьей осторожности. Приезжему стал жаловаться: в двадцатом году вернулся к голым стенам, все добро оставил у Черного моря. Работал день и ночь.

Новая власть в первый же год вымела по продразверстке все зерно вчистую, а потом и счет потерял сдачам: сдавал и хлеб, и мясо, и масло, и кожу, и птицу, платил несчетно налогов… Теперь — новая напасть. Приехал из района какой-то человек и будет всех сгонять в колхоз.

Наживал своим горбом, а теперь отдай в общий котел? «Бороться надо, братец», — объясняет Половцев. И по его предложению Яков Лукич вступает в «Союз освобождения родного Дона».

А тот человек, о котором они толковали, в прошлом матрос, а потом слесарь Путиловского завода Семен Давыдов, приехал в Гремячий проводить коллективизацию. Вначале созвал собрание гремяченского актива и бедноты.

Присутствовавшие записались в колхоз дружно и утвердили список кулаков: попавших в него ждала конфискация имущества и выселение из жилья. При обсуждении кандидатуры Тита Бородина возникла заминка.

Секретарь хуторской ячейки компартии Макар Нагульнов, в прошлом красный партизан, объяснил Давыдову: Тит — бывший красногвардеец, из бедноты. Но, вернувшись с войны, зубами вцепился в хозяйство.

Работал по двадцать часов в сутки, оброс дикой шерстью, приобрел грыжу — и начал богатеть, несмотря на предупреждения и уговоры дожидаться мировой революции. Уговорщикам отвечал: «Я был ничем и стал всем, за это и воевал».

«Был партизан — честь ему за это, кулаком сделался — раздавить», — ответил Давыдов. На следующий день, под слезы выселяемых детей и женщин, прошло раскулачивание. Председатель гремяченского сельсовета Андрей Разметнов вначале даже отказался принимать в этом участие, но был переубежден Давыдовым.

Гремяченцы позажиточней в колхоз стремились не все. Недовольные властью тайно собирались обсудить положение. Среди них были и середняки, и даже кое-кто из бедноты, Никита Хопров, например, которого шантажировали тем, что он какое-то время был в карательном отряде белых. Но на предложение Островнова участвовать в вооруженном восстании Хопров ответил отказом.

Лучше он сам на себя донесет. Да кстати, кто это живет у Лукича в мякиннике — не тот ли «ваше благородие», который и подбивает на мятеж? Той же ночью Хопрова и его жену убили. Участвовали в этом Островнов, Половцев и сын раскулаченного, первый деревенский красавец и гармонист Тимофей Рваный.

Следователю из района не удалось заполучить нити, ведущие к раскрытию убийства.

Неделю спустя общее собрание колхозников утвердило председателем колхоза приезжего Давыдова, а завхозом — Островнова. Коллективизация в Гремячем шла трудно: вначале подчистую резали скот, чтоб не обобществлять его, затем укрывали от сдачи семенное зерно.

Партсекретарь Нагульнов развелся с женой Лукерьей из-за того, что прилюдно голосила по высылаемому Тимофею Рваному, своему возлюбленному. А вскоре известная своей ветреностью Лушка встретила Давыдова и сказала ему: «Вы посмотрите на меня, товарищ Давыдов… я женщина красивая, на любовь дюже гожая…»

Половцев и Яков Лукич сообщили единомышленникам с соседнего хутора, что восстание назначено на послезавтра. Но те, оказывается, изменили намерения, прочитав статью Сталина «Головокружение от успехов». Думали, что всех загонять в колхоз — приказ центра.

А Сталин заявил, что «можно сидеть и в своей единоличности». Так что с местным начальством, жестко гнувшим на коллективизацию, они поладят, «а завернуть противу всей советской власти» негоже. «Дураки, Богом прокляты!.. — кипел Половцев.

— Они не понимают, что эта статья — гнусный обман, маневр!» А в Гремячем за неделю после появления статьи было подано около ста заявлений о выходе из колхоза. В том числе и от вдовой Марины Поярковой, «любушки» предсельсовета Андрея Размет-нова.

А полчаса спустя Марина, самолично впрягшись в оглобли своей повозки, легко увезла борону и запашник со двора бригады.

https://www.youtube.com/watch?v=cdql0dkectg

Отношения народа и власти снова обострились. А тут еще приехали подводы из хутора Ярского и прошел слух, что за семенным зерном. И в Гремячем вспыхнул бунт: избили Давыдова, сшибли замки с амбаров и стали самочинно разбирать зерно. После подавления бунта Давыдов пообещал ко «временно заблужден-ным» административных мер не применять.

К 15 мая колхоз в Гремячем посевной план выполнил. А к Давыдову стала захаживать Лушка: газетки брала да интересовалась, не соскучился ли по ней председатель. Сопротивление бывшего флотского было недолгим, и скоро об их связи узнала вся станица.

Островнов встретил в лесу сбежавшего из ссылки Тимофея Рваного. Тот велел передать Лукерье, что ждет харчей. А дома Лукича ждала неприятность несравненно более горшая: вернулся Половцев и вместе со своим товарищем Лятьевским поселился у Островнова на тайное жительство.

Давыдов, мучаясь тем, что отношения с Лушкой подрывают его авторитет, предложил ей пожениться. Неожиданно это привело к жестокой ссоре. В разлуке председатель затосковал, поручил дела Разметнову, а сам отъехал во вторую бригаду подсоблять поднимать пары.

В бригаде постоянно зубоскалили по поводу непомерной толщины стряпухи Дарьи. С приездом Давыдова появилась еще тема для грубоватых шуток — влюбленность в него юной Вари Харламовой.

Сам же он, глядя в ее полыхающее румянцем лицо, думал: «Ведь я вдвое старше тебя, израненный, некрасивый, щербатый… Нет… расти без меня, милая».

Как-то перед восходом солнца к стану подъехал верховой. Пошутил с Дарьей, помог ей почистить картошку, а потом велел будить Давыдова. Это был новый секретарь райкома Нестеренко.

Он проверил качество пахоты, потолковал о колхозных делах, в которых оказался весьма сведущ, и покритиковал председателя за упущения.

Моряк и сам собирался на хутор: ему стало известно, что накануне вечером в Макара стреляли.

В Гремячем Разметнов изложил подробности покушения: ночью Макар сидел у открытого окна со своим новоявленным приятелем шутником и балагуром дедом Щукарем, «по нему и урезали из винтовки».

Утром по гильзе определили, что стрелял человек невоевавший: солдат с тридцати шагов не промахнется. Да и убегал стрелок так, что конному не догнать.

Выстрел не причинил партийному секретарю никаких увечий, но у него открылся страшный насморк, слышный на весь хутор.

Давыдов отправился на кузню осматривать отремонтированный к севу инвентарь. Кузнец Ипполит Шалый в беседе предупредил председателя, чтоб бросал Лукерью, иначе тоже получит пулю в лоб. Лушка-то не с ним одним узлы вяжет. И без того непонятно, почему Тимошка Рваный (а именно он оказался незадачливым стрелком) стрелял в Макара, а не в Давыдова.

Вечером Давыдов рассказал о разговоре Макару и Разметнову, предложил сообщить в ГПУ. Макар решительно воспротивился: стоит гэпэушнику появиться на хуторе, Тимофей тут же исчезнет.

Макар самолично устроил засаду у дома своей «предбывшей» жены (Лушку на это время посадили под замок) и на третьи сутки убил появившегося Тимофея с первого выстрела.

Лукерье дал возможность попрощаться с убитым и отпустил.

В Гремячем тем временем появились новые люди: два ражих заготовителя скота. Но Разметнов задержал их, заметив, что и ручки у приезжих белые, и лица не деревенские. Тут «заготовители» предъявили документы сотрудников краевого управления ОГПУ и рассказали, что ищут опасного врага, есаула белой армии Половцева, и профессиональное чутье подсказывает им, что он прячется в Гремячем.

После очередного партсобрания Давыдова подкараулила Варя, чтоб сказать: мать хочет выдать ее замуж, сама же она любит его, дурака слепого. Давыдов после бессонных раздумий решил осенью на ней жениться. А пока отправил учиться на агронома.

Через два дня на дороге были убиты два заготовителя. Разметнов, Нагульнов и Давыдов сразу же установили наблюдение за домами тех, у кого покупали скот. Слежка вывела на дом Островнова. План захвата предложил Макар: они с Давыдовым врываются в дверь, а Андрей заляжет во дворе под окном.

После недолгих переговоров им открыл сам хозяин. Макар ударом ноги вышиб запертую на задвижку дверь, но выстрелить не успел. Возле порога полыхнул взрыв ручной гранаты, а следом загремел пулемет.

Нагульнов, изуродованный осколками, погиб мгновенно, а Давыдов, попавший под пулеметную очередь, умер на следующую ночь.

…Вот и отпели донские соловьи Давыдову и Нагульнову, отшептала им поспевающая пшеница, отзвенела по камням безымянная речка… В убитом Разметновым человеке сотрудники ОГПУ опознали Лятьевского. Половцева взяли через три недели недалеко от Ташкента. После этого по краю широкой волной прокатились аресты. Всего было обезврежено более шестисот участников заговора.

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.

Источник: http://Kratkoe-Soderjanie.ru/mihail-sholohov/podnyataya-celina.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector