Краткое содержание жуковский сельское кладбище точный пересказ сюжета за 5 минут

О чём элегия жуковского «сельское кладбище? «. сюжет, содержание

О чём элегия Жуковского «Сельское кладбище? «. Сюжет, содержание.

  1. Сельское кладбище (второй перевод из Грея) . Написано в мае июле 1839 г. Напечатано впервые в журнале Современник , 1839, т. 16, под заглавием: Сельское кладбище. Греева элегия. Новый перевод В. А. Жуковского . Перевод сделан во время пребывания поэта в Англии. Жуковский стремился в новом переводе наиболее точно воспроизвести элегию Грея, но отступил от размера оригинала, считая, что чувства, выраженные в ней, лучше передаются гекзаметром.

    В собраниях стихотворений Жуковский печатал переводы этой элегии 1802 и 1839 гг. как два самостоятельных произведения. В примечании к этому переводу Жуковский указывает, что перевод Сельского кладбища , сделанный им в 1802 году, мое первое напечатанное стихотворение , хотя это не соответствует действительности.

    Дело здесь не в забывчивости. Начиная печатать свое, пятое по счету, собрание сочинений в 1849 году, называя его полным в предисловии и располагая в нем произведения в хронологическом порядке, поэт на первом месте поместил Сельское кладбище 1802 г.

    , считая, видимо, более ранние свои произведения незрелыми, недостойными внимания читателей.

    СЕЛЬСКОЕ КЛАДБИЩЕ

    Элегия
    (Второй перевод из Грея)

    Уже бледнеет день, скрываясь за горою; Шумящие стада толпятся над рекой; Усталый селянин медлительной стопою

    Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

В туманном сумраке окрестность исчезает.. . Повсюду тишина; повсюду мертвый сон; Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,

Лишь слышится вдали рогов унылый звон.

Лишь дикая сова, таясь, под древним сводом Той башни, сетует, внимаема луной, На возмутившего полуночным приходом

Ее безмолвного владычества покой.

Под кровом черных сосн и вязов наклоненных, Которые окрест, развесившись, стоят, Здесь праотцы села, в гробах уединенных

Навеки затворясь, сном непробудным спят.

Денницы тихий глас, дня юного дыханье, Ни крики петуха, ни звучный гул рогов, Ни ранней ласточки на кровле щебетанье —

Ничто не вызовет почивших из гробов.

На дымном очаге трескучий огнь, сверкая, Их в зимни вечера не будет веселить, И дети резвые, встречать их выбегая,

Не будут с жадностью лобзаний их ловить.

Как часто их серпы златую ниву жали И плуг их побеждал упорные поля! Как часто их секир дубравы трепетали

И потом их лица кропилася земля!

Пускай рабы сует их жребий унижают, Смеяся в слепоте полезным их трудам, Пускай с холодностью презрения внимают

Таящимся во тьме убогого делам;

На всех ярится смерть — царя, любимца славы, Всех ищет грозная.. . и некогда найдет; Всемощныя судьбы незыблемы уставы:

И путь величия ко гробу нас ведет!

А вы, наперсники фортуны ослепленны, Напрасно спящих здесь спешите презирать За то, что гробы их непышны и забвенны,

Что лесть им алтарей не мыслит воздвигать.

Вотще над мертвыми, истлевшими костями Трофеи зиждутся, надгробия блестят, Вотще глас почестей гремит перед гробами —

Угасший пепел наш они не воспалят.

Ужель смягчится смерть сплетаемой хвалою И невозвратную добычу возвратит? Не слаще мертвых сон под мраморной доскою;

Надменный мавзолей лишь персть их бременит.

Ах! может быть, под сей могилою таится Прах сердца нежного, умевшего любить, И гробожитель-червь в сухой главе гнездится,

Рожденной быть в венце иль мыслями парить!

Но просвещенья храм, воздвигнутый веками, Угрюмою судьбой для них был затворен, Их рок обременил убожества цепями,

Их гений строгою нуждою умерщвлен.

Как часто редкий перл, волнами сокровенный, В бездонной пропасти сияет красотой; Как часто лилия цветет уединенно,

В пустынном воздухе теряя запах свой.

Быть может, пылью сей покрыт Гампден надменный, Защитник сограждан, тиранства смелый враг; Иль кровию граждан Кромвель необагренный,

Или Мильтон немой, без славы скрытый в прах.

Отечество хранить державною рукою, Сражаться с бурей бед, фортуну презирать, Дары обилия на смертных лить рекою,

В слезах признательных дела свои читать —

Того им не дал рок; но вместе преступленьям
Он с д

Источник: http://info-4all.ru/obrazovanie/literatura/o-chyom-elegiya-zhukovskogo-selskoe-kladbishe-syuzhet-soderzhanie/

Анализ стихотворения Жуковского «Сельское кладбище»

Началом своего поэтического творчества В. А. Жуковский считал перевод «Элегии, написанной на сельском кладбище» английского поэта Томаса Грея.

Именно из этого перевода родилось новое и оригинальное явление русской поэзии – стихотворение «Сельское кладбище» (1802).

На создание этого произведения оказали влияние многие причины: и изучение западноевропейской поэзии, и опыт переводчика, и литературные вкусы времени, и художественные пристрастия автора, и споры о назначении человека, которые велись в кругу друзей поэта.

Следуя за Томасом Греем в развитии поэтической мысли, Жуковский вносит в свой перевод идеи и настроения, выражающие его собственное мировосприятие. Картина скромного сельского кладбища, описание которого опирается на впечатление от окрестностей родного села поэта Мишенского, настраивает автора на элегический лад:

Под кровом черных сосн и вязов наклоненных,

Которые окрест, развесившись, стоят,

Здесь праотцы села, в гробах уединенных,

Навеки затворясь, сном беспробудным спят.

В центре внимания поэта – размышления о смысле жизни человека, о взаимоотношениях его с окружающим миром. Перед нами искусно организованный поток чувств и мыслей конкретной личности.

Элегия представляет собой смену вопросов, как бы стихийно возникающих в сознании лирического героя.

Все стихотворение составляет совокупность философских и морально-психологических мотивов, сменяющих друг друга, проникнутых грустным настроением и скрепленных общей идеей скоротечности жизни и превратности счастья. Размышляющий герой констатирует:

На всех ярится смерть – царя, любимца славы,

Всех ищет грозная…и некогда найдет…

Развивая мысль о равенстве всех перед смертью, Жуковский обращает внимание на социальные протиоречия, существующие в обществе.

Он отдает свои симпатии не «рабам суеты», не «наперсникам фортуны», а обычным поселянам, потом которых «кропилася» земля.

Убежденный в том, что все люди по своей природе равны, он скорбит о этих простых поселянах, роженных «быть в венце иль мыслями парить», но угасих в неведении по слепой случайности:

Их рок обременил убожества цепями,

Их гений строгою нуждою умерщвлен.

В утверждении идеала естественного равенства людей автор близок французскому писателю Ж.-Ж. Руссо, с творчеством которого он познакомился…еще в пансионе и, как и многие молодые люди того времени, стал сильно увлекаться его философией.

Своеобразие стихотворения «Сельское кладбище» состоит в сосредоточенности поэта на внутренних переживаниях личности, раскрывающихся в органическом слиянии природы и чувств человека. Передаче этого состояния весьма способствует одушевление природы: «уже бледнеет день», «внимаема луной», «денницы тихий глас», «под дремлющею ивой», «дубравы трепетали», «дню юного дыханья».

Оригинальный перевод «Сельского кладбища» вывляет поэтическую индивидуальность автора, близкого во время создания стихотворения к сентиментализму. Он добивается здесь удивительной мелодичности и напевности стиха, придает ему задушевную интонацию.

Воссоздавая обыденную жизнь, поэт вводит бытовую разговорную лексику: «шалаш», «жук», «пастух», «серпы», «очаг», «плуг», «стадо». Но таких слов в элегии немного. Лексика здесь по преимуществу сентименталистская философско-созерцательная.

В стихотворении преобладают слова, относящиеся к душевным переживаниям («презрение», «горести», «вздохнуть», «слезы», «уныло») и широким раздумьям о жизни («безмолвного владычества покой», «на всех ярится смерть», «всемощные судьбы»).

Сентиментальны эпитеты и сравнения, такие, как «унылый звон», «сердца нежного», «милый глас», «томными очами», «кроток сердцем», «чувствителен душою».

Яркая эмоционально-мелодическая выразительность стихотворения достигается описательно-лирической структурой фразы («В туманном сумраке окрестность исчезает. »), часто используемой анафорой («Лишь изредка жужжат.

Лишь слышатся вдали»), повторениями («Повсюду тишина, повсюду мертвый сон. »), обращениями («А вы, наперсники фортуны»), вопросами («Ужель смягчится смерть?») и восклицаниями («Ах, может быть, под сей могилой!»).

Итак, не будучи переводом в полном смысле этого слова, «Сельское кладбище» становится произведением русской национальной литературы.

В изображении юноши – поэта, размышляющего на сельском кладбище, Жуковский усиливает черты мечтательности, меланхоличности, поэтической одухотворенности, значительно приблизив этот образ к своему внутреннему миру и сделав его максимально близким русскому читателю, воспитанному на сентиментальных стихах Дмитриева, Капниста, Карамзина.

Появление «Сельского кладбища» на страницах издаваемого Карамзиным журнала «Вестник Европы» принесло Жуковскому известность. Стало очевидно, что в русской

поэзии появился талантливый поэт. Поа ученичества для Жуковского миновала. Начинался новый этап его литературной деятельности.

Источник: http://schoolessay.ru/analiz-stixotvoreniya-zhukovskogo-selskoe-kladbishhe/

«Сельское кладбище» В. Жуковский

У стихотворения «Сельское кладбище» Василия Жуковского очень богатая и необычная история. Его первый вариант был создан в 1801 году, и является русскоязычным переводом одноименного произведения английского поэта Томаса Грея.

Стоит отметить, что сам Жуковский с юности увлекался переводами и находил особое очарование в романтизме.

Однако стихотворение «Сельское кладбище» стало первым литературным экспериментом автора, результаты которого он согласился опубликовать.

В 1839 году Василий Жуковский путешествовал по Англии и побывал на сельском кладбище недалеко от Винздора.

Каково же было изумление поэта, когда он узнал, что именно этому некрополю в свое время и было посвящено стихотворение.

Тогда у поэта появилась идея сделать новый перевод, дополнив его собственными впечатлениями. Таким образом, второй вариант «Сельского кладбища» был написан и опубликован летом 1839 года.

Это стихотворение наполнено романтикой сельской жизни, которой искренне восхищается Жуковский. Поэтому первые строки произведения посвящены описанию мирного быта английских крестьян, у которых только что закончился трудовой день. Томас Грей, а вместе с ним и Василий Жуковский выхватывают тот момент из жизни, когда «колокол поздний кончину отшедшего дня возвещает.

Пастухи гонят с лугов стада, пахари возвращаются домой. Окружающий мир находится в том состоянии, когда на смену суете дня приходят прохлада и тишина весеннего вечера.

«Уж бледнеет окрестность, мало-помалу теряясь во мраке, и воздух наполнен весь тишиною торжественной», — отмечает поэт, восхищаясь этим состоянием спокойствия и умиротворения, которое дарит ему сама природа.

Читайте также:  Краткое содержание жемчужное ожерелье лескова точный пересказ сюжета за 5 минут

Однако поэт знает, что ночь пройдет, и новый день вновь вступит в свои права, принеся очередные проблемы, заботы и впечатления. Однако существует такой уголок, которого не касается вся эта суета.

Это место – старинное сельское кладбище, где единственным живым существом является сова. Покой этой мудрой птицы можно нарушить, лишь «случайно зашедши к ее гробовому жилищу». Древние могилы поэт сравнивает с кельями, двери в которые навеки затворены за усопшими.

Они обрели вечный покой, которого так не хватает живым, но обратной стороной медали является то, что покоящиеся под тяжелыми плитами люди уже не в состоянии что-то изменить в таком непостоянном и непредсказуемом мире.

«С кровли соломенной трель, ни труба петуха, ни отзывны рог, ничто не подымет их боле с их бедной постели», — подчеркивает поэт.

Он сожалеет о том, что усопшим больше недоступны простые и такие привычные радости жизни, они не могут наслаждаться красотой природы и спокойствием теплого весеннего вечера. Однако у них есть нечто большее – вечность, в которой они равны друг перед другом.

В мире живых остались люди, которые помнят их титулы и звания, по-прежнему восхищаются их богатством или же осуждают нищету. Однако перед высшим судом все это не имеет никакого значения, потому что здесь оценивают не по статусу в обществе и благосостоянию, а по мыслям и поступкам.

К могилам простых людей, лишенных положения в обществе, автор испытывает особое благоволение, отмечая: «О! как много чистых, прекрасных жемчужин сокрыто в темных, неведомых нам глубинах океана!». Действительно, в жизни людей не стоит судить по внешности или же речам, а после смерти – по роскошным надгробьям.

И это подтверждает надпись на одном из памятников, которая гласит: «Юноша здесь погребен, неведомый счастью и славе». Но о его сердечной доброте и отзывчивости до сих пор помнят старожилы.

И именно это является важным, ведь когда-нибудь и возле могилы каждого из нас остановится случайный прохожий, решивший поинтересоваться, чей прах здесь покоится. Вопрос лишь в том, что поведает ему камень и те, кто сумеет сохранить память о нас.

Источник: http://pishi-stihi.ru/selskoe-kladbishhe-zhukovskij.html

Анализ элегии «Сельское кладбище» Жуковского В.А

Излюбленное время для раннего романтика — переход от дня к ночи, от сумерек к вечеру, от ночной тьмы к рассвету. В такие минуты человек ощущает, что еще не все завершено, что сам он меняется, что жизнь непредсказуема, полна тайны и что смерть, быть может, тоже лишь переход души в иное, неведомое состояние.

Излюбленное место, где романтик предается горестным раздумьям о бренности мира, — кладбище. Здесь все напоминает о прошлом, о разлуке, которая властвует над людьми. Ho при этом напоминает мягко, не разрывая сердце.

Памятники на могилах, увитые зеленью, овеянные прохладой ветерка, говорят не только о потерях, но и о том, что страдание пройдет точно так же, как проходит радость. И останется лишь грустный покой, разлитый в природе.Излюбленный герой поэта-романтика — сам поэт.

Кто, как не «певец», наделенный особым слухом, способен расслышать голоса природы, понять боль и радость жизни, подняться над суетой, чтобы в едином порыве охватить душой весь мир, слиться со всей Вселенной?.. Именно памяти «бедного певца» посвящает свое «кладбищенское» раздумье в сумерках английский предромантик Томас Грей и вместе с ним Жуковский.

Ho при этом Жуковский сознательно делает свои описания гораздо менее зримыми, зато усиливает их эмоциональный настрой.

Уже бледнеет день, скрываясь за горою;Шумящие стада толпятся над рекой;Усталый селянин медлительной стопою

Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

Здесь практически каждому существительному «подарено» по своему прилагательному (эпитету). Селянин — усталый. Стопа — медлительная. Шалаш — спокойный. То есть внимание читателя смещено с самого предмета на его непредметный признак. Все это есть и у Грея. Ho Жуковскому словно мало того; он добавляет еще два слова, указывающие на состояние: «задумавшись» и «бледнеет».

Казалось бы, слово бледнеет связано со зрительным рядом. Ho представьте: если день бледнеет в прямом, предметном смысле, значит, он становится светлее. А в элегии описывается нечто противоположное: наступление сумерек. Стало быть, слово бледнеет здесь означает иное: блекнет, гаснет, исчезает. Может быть, как сама жизнь.Во второй строфе этот эффект лишь усиливается.

Зрительные образы (пусть и переведенные в эмоциональный план) уступают место звуковым. Чем непроницаемее становится темнота в мире, о котором говорит поэт, тем больше он ориентируется по звуку. И основная художественная нагрузка во второй строфе ложится не на эпитеты, а на звукопись:

В туманном сумраке окрестность исчезает…

Повсюду тишина; повсюду мертвый сон;Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,

Лишь слышится вдали рогов унылый звон.

Протяженные, удваивающиеся сонорные «м», «нн», шипящие «ш», «щ», свистящие «с», «з». Третья строка «Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает» кажется попросту звукоподражательной.

Ho в то же самое время строка эта «работает» своей звукописью и на создание настроения, причем тревожного, отнюдь не такого спокойного и мирного, как в первой строфе.Элегия от строфы к строфе становится все более мрачной.

В конце второй строфы, как сигнальный звоночек, звучит слово, которое в жанре элегии играет роль некоего стилистического пароля: «унылый». Унылый — значит безраздельно погруженный в свою печаль, слившийся с ней, не знающий другого настроения, потерявший надежду.

Унылый звук — почти то же самое, что звук заунывный, то есть однотонный, тоскливый, ранящий в самое сердце.Условный (и опять же излюбленный предромантиками) пейзаж третьей строфы усугубляет это настроение:

Лишь дикая сова, таясь под древним сводомТой башни, сетует, внимаема луной,На возмутившего полуночным приходом

Ее безмолвного владычества покой.

Древний свод, дикая сова, луна, изливающая свой мертвенно-бледный свет на всю природу… Если в первой строфе шалаш селянина был назван «спокойным», и ничто этого спокойствия не нарушало, то в третьей строфе «покой» безмолвного владычества башни нарушен.

И вот, наконец, мы вместе с поэтом приближаемся к трагически-напряженному центру элегии. В ней все настойчивее начинает звучать тема смерти. Автор, стремясь усилить тяжелое, мрачное настроение, нагнетает драматизм. «Сон» покойных назван «непробудным».

То есть не допускается даже мысль о грядущем воскрешении («пробуждении») умерших. Пятая строфа, которая вся построена на череде отрицаний (ни… ни… ничего), венчается жесткой формулой: «Ничто не вызовет почивших из гробов».

А затем, развив тему, поэт распространяет свое невеселое умозаключение на всех людей:

На всех ярится смерть — царя, любимца славы,Всех ищет грозная… и некогда найдет;Всемощныя судьбы незыблемы уставы:

И путь величия ко гробу нас ведет!

Смерть беспощадна. Она одинаково равнодушно забирает и «Прах сердца нежного, умевшего любить», предназначенного «быть в венце иль мыслями парить», однако окованного «убожества цепями» (то есть крестьянской бедностью и необразованностью), и прах того, кто был рожден «Сражаться с бурей бед, фортуну побеждать».

И тут голос поэта, только что звучавший обличительно, горько, почти гневно, неожиданно смягчается. Будто, достигнув предельного накала, приблизившись к полюсу отчаяния, мысль поэта плавно возвращается в точку покоя. Недаром это слово, отголоском мелькнувшее в первой строфе стихотворения («шалаш спокойный свой…

») и отвергнутое во второй («безмолвного владычества покой…»), вновь занимает свое законное место в поэтическом языке Жуковского:

И здесь спокойно спят под сенью гробовою —И скромный памятник, в приюте сосн густых,С непышной надписью и резьбою простою,Прохожего зовет вздохнуть над прахом их.

Любовь на камне сем их память сохранила,Их лета, имена потщившись начертать;Окрест библейскую мораль изобразила,

По коей мы должны учиться умирать.

Поэт возражает сам себе. Только что он называл сон умерших — беспробудным. То есть говорил о том, что смерть всесильна. И вот он медленно и трудно начинает примиряться с мыслью о неизбежности смерти.

Причем строит поэтическое высказывание таким образом, чтобы его можно было понять двояко — как рассуждение о безвременно умершем друге-поэте и как размышление о себе самом, о своей возможной смерти:

А ты, почивших друг, певец уединенный,И твой ударит час, последний, роковой;И к гробу твоему, мечтой сопровожденный,

Чувствительный придет услышать жребий твой.

В начале стихотворения от строки к строке нарастает чувство безысходности. Теперь оно звучит пусть грустно, но не безнадежно. Да, смерть всесильна, но не всевластна.

Потому что есть живительная дружба, которая способна сохранить пламень «нежной души»; дружба, для которой и «мертвый прах в холодной урне дышит» и которая сродни вере:

Здесь все оставил он, что в нем греховно было,
С надеждою, что жив его спаситель — Бог.

Основа этой дружбы, ее сердечный корень — чувствительность. Ta самая чувствительность, которой посвятил свою повесть Карамзин.

И есть нечто глубоко символическое в том, что у истоков новой русской прозы и новой русской поэзии стоят два произведения — «Бедная Лиза» Карамзина и «Сельское кладбище» Жуковского, воспевающие один и тот же идеал — идеал чувствительности.

Между прочим, с точки зрения зрелого европейского романтизма это далеко не главная добродетель.

Впечатлительность — да, вдохновение — да, конфликт с пошлым миром обыденности — да, предпочтение стихии покою — да. А вот мягкая чувствительность романтику, как правило, чужда.

Ho в том и состоит особенность русского романтизма, что он (во многом благодаря именно Жуковскому) предпочел не отказываться от высших достижений сентиментальной эпохи, не доходить в решении романтических проблем до последнего предела. И лишь спустя два литературных поколения Михаилу Лермонтову предстояло договорить недоговоренное Жуковским, пройти по романтической дороге до ее рокового итога.

Читайте также:  Краткое содержание рыбаков выстрел точный пересказ сюжета за 5 минут

Источник: http://lit-helper.com/p_analiz_elegii_sel-skoe_kladbishe_jukovskogo_v_a

Краткое содержание: Спящая царевна (Жуковский)

Жуковский создал замечательную сказку, которая по сюжету похожа на своих собратьев, написанных писателями братьями Грим, однако сказка Жуковского «Спящая царевна» наполнена русскими мотивами.

Сказка Жуковского «Спящая царевна» в своем кратком содержании повествует нам о добром царе и царице, которые долгое время не могли иметь детей. Царица уже разочаровалась, но, одного дня, гуляя у ручья, увидела она рака, который напророчил ей ребенка, маленькую девочку небывалой красоты.

Рак был волшебным, как сказал, так и случилось. Родила царевна красивую девочку.

В честь данного события, царь устраивает пир, куда зовет одиннадцать из двенадцати чародеек, а все потому, что у него кто-то украл один набор блюд, а так как осталось всего лишь одиннадцать, он и не пригласил старую, хромую чародейку.

Вот уже все собрались на пир, гуляют, желают девочке добра, счастья. Каждая волшебница стала желать самые наилучшие пожелания, а когда пришел черед одиннадцатой, на пир пришла старая волшебница.

Она была злой, поэтому пожелала, чтобы девочка укололась веретеном, когда исполниться шестнадцать. Уколовшись, она должна будет умереть.

Но, одиннадцатая волшебница не могла позволить этому случиться, поэтому пожелала, чтобы не умерла царевна, а уснула на триста лет.

Царь с царицей расстроились, стали переживать, а потом царь решает издать закон, чтобы во всем царстве не было ни веретен, и лен никто не сеял. Так и случилось. После этого зажили все, никто не переживал. И вот пятнадцать лет уже девочке.

Царь с царицей пошли гулять, а девочка решила прогуляться по замку и нашла заброшенную комнату, где сидела старушка и пряла. Увидев девочку, дала она ей веретено, царевна и укололась. Сразу же все уснули непробудным сном.

Уснул весь дворец, вся прислуга, царь с царевной.

Прошло время, замок оброс терновником, да так, что не пробраться. Уже все и позабыли о таком царе Матвее, но, старики рассказывали легенды о спящей царевне и находились смелые ребята, которые отправлялись на поиски дворца, но так и не вернулся никто.

После нескольких случаев и вовсе перестали туда ходить. Так и триста лет прошло. Однажды в окрестностях заброшенного замка гулял царевич, который и узнал о спящей царевне.

Далее в книге Жуковского «Спящая царевна», говорится о том, что царевич решился пойти на поиски спящей царевны и он отправился, несмотря ни на что. Когда ехал царевич, терновник и заросли расступались, колючки покрывались цветами.

Он отыскал царевну во дворце и разбудил поцелуем. Сразу проснулась царевна, а с ней и весь двор. В комнату вбежали царь с царицей и объявили, что вскоре будут играть свадьбу.

Познакомившись со сказкой Жуковского «Спящая царевна» в своем анализе хочу отметить то, что это произведение читается легко и просто запоминается. Начав читать, оторваться невозможно, так как начинаешь переживать уже с первых строчек.

Сначала жалко царя с царицей, так как очень хочется, чтобы у них появились дети, и, не успев порадоваться за царицу, когда она родила дочь, как вновь пришло несчастье в образе злой волшебницы, которая предсказала девочке смерть в юности. Вновь переживаешь. И вот писатель вновь дарит нам надежду, когда указом царя запрещает прясть всем, кто проживает в царстве.

Каждый читатель думает, что беда миновала, но злая старуха все-таки сумела добиться своего. Но, не умерла девочка, а уснула. Да спала, пока прекрасный принц не пришел, и не разбудил ее.

Это замечательная сказка, которая имеет счастливый финал. Весь сюжет окутан волшебство и надеждой на светлое будущее, которое все-таки настало.

Спящая царевна Жуковский главные герои

В сказке «Спящая царевна» Жуковского много главных героев, среди которых не обошлось и без отрицательных. Так, роль отрицательного героя сыграла злая старуха, которая была косой и хромой.

Ей не суждено было попасть на пир, за что она и отомстила, наслав на ребенка проклятье, а это значит, что не было в ее сердце ни капли жалости, ведь сумела пожелала она смерть ни в чем не повинной малышке.

Но, здесь положительные герои все исправляют.

Так к положительным героям можно отнести царя с царицей, царевну, одиннадцать волшебниц, которые имели доброе сердце и желали только счастья девочке, красоты, богатой, веселой жизни, а последняя сумела отвести беду, пожелав исправить и изменить проклятье старой волшебницы. Так, девочка не умерла, а проснулась и в конце повествования появляется еще один положительный герой в образе царевича, который и расколдовал царевну.

На этой странице искали :

  • спящая царевна жуковский краткое содержание
  • жуковский спящая царевна краткое содержание
  • краткое содержание жуковский спящая царевна
  • спящая царевна сюжет краткое содержание 5-6 предложенй для читательского
  • Спящая царевна Василий Андреевич Жуковский сюжет написать

(2 голоса, в среднем: 2.5 из 5)

Источник: http://sochinyshka.ru/kratkoe-soderzhanie-spyashhaya-carevna-zhukovskij.html

Сравнение двух переводов элегии «Сельское кладбище»

/ Сочинения / Жуковский В.А. / Разное / Сравнение двух переводов элегии «Сельское кладбище»

  Скачать сочинение
Тип: Анализ стихотворения

    Когда я прочитала два перевода Жуковского элегии «Сельское кладбище», я поняла, насколько разным может быть ощущение от разных стилей изложения. Свой первый перевод он написал когда ему было 20 лет, и он читается легко, но при этом заставляет задуматься о теме, которая затронута в Элегии.

Вторый перевод был написан, когда Жуковскому было более 50 лет, когда он понял некоторые вещи, которые он не мог понять в 20 лет. Он, читается сложнее, но зато он более красивый. Когда читаешь этот перевод больше задумываешься о каждом, отдельно взятом понятии, о сравнениях.

Второй перевод он написал после посещения кладбища, о котором писал Грей. Более поздний перевод подробнее, об этом говорил и сам Жуковский.     «Греева элегия переведена мною в 1802 году и напечатана в «Вестнике Европы», который в 1802 и 1803 г был издаваем H. M. Карамзиным. Это мое первое напечатанное стихотворение.

Оно было посвящено тогда Андрею Ивановичу Тургеневу. Находясь, в мае месяце 1839 года, в Виндзоре, я посетил кладбище, подавшее Грею мысль написать его элегию (оно находится в деревне Stock Poges, неподалеку от Виндзора); там я перечитал прекрасную Грееву поэму и вздумал снова перевести ее, как можно ближе к подлиннику.

Этот второй перевод, почти через сорок лет после первого, посвящаю Александру Ивановичу Тургеневу в знак нашей с тех пор продолжающейся дружбы и в воспоминание о его брате.»     В первом переводе есть чёткий ритм, есть стихотворный размер, и он хорошо ложится на слух. Второй же перевод написан, так называемым, белым стихом.

Первый перевод он более чёткий, в нём ясно видится смысл, и мне, например, абсолютно понятно, что хотел сказать автор. Во втором переводе отвлекаешься на красивый язык, и смысл немного ускользает. Не успеваешь замечать где кончается одна фраза и начинается другая.

В первом переводе мысли разделены четверостишиями, а во втором они, не только не разделены, а находятся ещё и в одной интонационной фразе. В этих переводах даже смысл некоторых фраз вообще разный.

    На дымном очаге трескучий огнь, сверкая,     Их в зимни вечера не будет веселить,     И дети резвые, встречать их выбегая,     Не будут с жадностью лобзаний их ловить     Яркий огонь очага уж для них не зажжется: не буде     Их вечеров услаждать хлопотливость хозяйки; не будут     Дети тайком к дверям подбегать, чтоб подслушать, нейдут     С поля отцы, и к ним на колена тянуться, чтоб первый     Прежде других схватить поцелуй.

    Смысл передан почти тот же, Слова и понятия использованы почти те же. Но когда читаешь ощущения возникают абсолютно разные. При прочтении первого перевода возникают образы всего написанного, но возникают общие образы, а при прочтении второго, начинаешь при представлении прочитанного видеть эмоции на лицах детей, видеть отсветы огня и т.д.

Это наглядно показывает как изминением слога можно изменить ощущения от прочитанного. Обычно считается, что поэзия больше передаёт душевные переживания, но на этом примере мы видим, что белый стих (который находится достаточно близко к прозе) больше отражает чувства автора к написанному.

Во втором переводе задействовано больше художественно-выразительных средств:сравнений, обособленных обстоятельств и дополнений и многих других.

Добавил: Margoshka

3348 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Смотрите также по разным произведениям Жуковского:

Заказать сочинение      

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

Источник: http://www.litra.ru/composition/get/coid/00959461265131926600/

Анализ стихотворения «Сельское кладбище» Василия Жуковского

У стихотворения «Сельское кладбище» Василия Жуковского очень богатая и необычная история. Его первый вариант был создан в 1801 году, и является русскоязычным переводом одноименного произведения английского поэта Томаса Грея.

Стоит отметить, что сам Жуковский с юности увлекался переводами и находил особое очарование в романтизме.

Читайте также:  Краткое содержание маркес сто лет одиночества точный пересказ сюжета за 5 минут

Однако стихотворение «Сельское кладбище» стало первым литературным экспериментом автора, результаты которого он согласился опубликовать.

В 1839 году Василий Жуковский путешествовал по Англии и побывал на сельском кладбище недалеко от Винздора.

Каково же было изумление поэта, когда он узнал, что именно этому некрополю в свое время и было посвящено стихотворение.

Тогда у поэта появилась идея сделать новый перевод, дополнив его собственными впечатлениями. Таким образом, второй вариант «Сельского кладбища» был написан и опубликован летом 1839 года.

Это стихотворение наполнено романтикой сельской жизни, которой искренне восхищается Жуковский. Поэтому первые строки произведения посвящены описанию мирного быта английских крестьян, у которых только что закончился трудовой день. Томас Грей, а вместе с ним и Василий Жуковский выхватывают тот момент из жизни, когда «колокол поздний кончину отшедшего дня возвещает.

Пастухи гонят с лугов стада, пахари возвращаются домой. Окружающий мир находится в том состоянии, когда на смену суете дня приходят прохлада и тишина весеннего вечера.

«Уж бледнеет окрестность, мало-помалу теряясь во мраке, и воздух наполнен весь тишиною торжественной», — отмечает поэт, восхищаясь этим состоянием спокойствия и умиротворения, которое дарит ему сама природа.

Однако поэт знает, что ночь пройдет, и новый день вновь вступит в свои права, принеся очередные проблемы, заботы и впечатления. Однако существует такой уголок, которого не касается вся эта суета.

Это место – старинное сельское кладбище, где единственным живым существом является сова. Покой этой мудрой птицы можно нарушить, лишь «случайно зашедши к ее гробовому жилищу». Древние могилы поэт сравнивает с кельями, двери в которые навеки затворены за усопшими.

Они обрели вечный покой, которого так не хватает живым, но обратной стороной медали является то, что покоящиеся под тяжелыми плитами люди уже не в состоянии что-то изменить в таком непостоянном и непредсказуемом мире.

«С кровли соломенной трель, ни труба петуха, ни отзывны рог, ничто не подымет их боле с их бедной постели», — подчеркивает поэт.

Он сожалеет о том, что усопшим больше недоступны простые и такие привычные радости жизни, они не могут наслаждаться красотой природы и спокойствием теплого весеннего вечера. Однако у них есть нечто большее – вечность, в которой они равны друг перед другом.

В мире живых остались люди, которые помнят их титулы и звания, по-прежнему восхищаются их богатством или же осуждают нищету. Однако перед высшим судом все это не имеет никакого значения, потому что здесь оценивают не по статусу в обществе и благосостоянию, а по мыслям и поступкам.

К могилам простых людей, лишенных положения в обществе, автор испытывает особое благоволение, отмечая: «О! как много чистых, прекрасных жемчужин сокрыто в темных, неведомых нам глубинах океана!». Действительно, в жизни людей не стоит судить по внешности или же речам, а после смерти – по роскошным надгробьям.

И это подтверждает надпись на одном из памятников, которая гласит: «Юноша здесь погребен, неведомый счастью и славе». Но о его сердечной доброте и отзывчивости до сих пор помнят старожилы.

И именно это является важным, ведь когда-нибудь и возле могилы каждого из нас остановится случайный прохожий, решивший поинтересоваться, чей прах здесь покоится. Вопрос лишь в том, что поведает ему камень и те, кто сумеет сохранить память о нас.

Анализы других стихотворений

Сельское кладбище

Уже бледнеет день, скрываясь за горою;

Шумящие стада толпятся над рекой;

Усталый селянин медлительной стопою

Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

В туманном сумраке окрестность исчезает…

Повсюду тишина; повсюду мертвый сон;

Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,

Лишь слышится вдали рогов унылый звон.

Лишь дикая сова, таясь, под древним сводом

Той башни, сетует, внимаема луной,

На возмутившего полуночным приходом

Ее безмолвного владычества покой.

Под кровом черных сосн и вязов наклоненных,

Которые окрест, развесившись, стоят,

Здесь праотцы села, в гробах уединенных

Навеки затворясь, сном непробудным спят.

Денницы тихий глас, дня юного дыханье,

Ни крики петуха, ни звучный гул рогов,

Ни ранней ласточки на кровле щебетанье —

Ничто не вызовет почивших из гробов.

На дымном очаге трескучий огнь, сверкая,

Их в зимни вечера не будет веселить,

И дети резвые, встречать их выбегая,

Не будут с жадностью лобзаний их ловить.

Как часто их серпы златую ниву жали

И плуг их побеждал упорные поля!

Как часто их секир дубравы трепетали

И потом их лица кропилася земля!

Пускай рабы сует их жребий унижают,

Смеяся в слепоте полезным их трудам,

Пускай с холодностью презрения внимают

Таящимся во тьме убогого делам;

На всех ярится смерть — царя, любимца славы,

Всех ищет грозная… и некогда найдет;

Всемощныя судьбы незыблемы уставы:

И путь величия ко гробу нас ведет!

А вы, наперсники фортуны ослепленны,

Напрасно спящих здесь спешите презирать

За то, что гробы их непышны и забвенны,

Что лесть им алтарей не мыслит воздвигать.

Вотще над мертвыми, истлевшими костями

Трофеи зиждутся, надгробия блестят,

Вотще глас почестей гремит перед гробами —

Угасший пепел наш они не воспалят.

Ужель смягчится смерть сплетаемой хвалою

И невозвратную добычу возвратит?

Не слаще мертвых сон под мраморной доскою;

Надменный мавзолей лишь персть их бременит.

Ах! может быть, под сей могилою таится

Прах сердца нежного, умевшего любить,

И гробожитель-червь в сухой главе гнездится,

Рожденной быть в венце иль мыслями парить!

Но просвещенья храм, воздвигнутый веками,

Угрюмою судьбой для них был затворен,

Их рок обременил убожества цепями,

Их гений строгою нуждою умерщвлен.

Как часто редкий перл, волнами сокровенный,

В бездонной пропасти сияет красотой;

Как часто лилия цветет уединенно,

В пустынном воздухе теряя запах свой.

Быть может, пылью сей покрыт Гампден надменный,

Защитник сограждан, тиранства смелый враг;

Иль кровию граждан Кромвель необагренный,

Или Мильтон немой, без славы скрытый в прах.

Отечество хранить державною рукою,

Сражаться с бурей бед, фортуну презирать,

Дары обилия на смертных лить рекою,

В слезах признательных дела свои читать —

Того им не дал рок; но вместе преступленьям

Он с доблестями их круг тесный положил;

Бежать стезей убийств ко славе, наслажденьям

И быть жестокими к страдальцам запретил;

Таить в душе своей глас совести и чести,

Румянец робкия стыдливости терять

И, раболепствуя, на жертвенниках лести

Дары небесных муз гордыне посвящать.

Скрываясь от мирских погибельных смятений,

Без страха и надежд, в долине жизни сей,

Не зная горести, не зная наслаждений,

Они беспечно шли тропинкою своей.

И здесь спокойно спят под сенью гробовою —

И скромный памятник, в приюте сосн густых,

С непышной надписью и резьбою простою,

Прохожего зовет вздохнуть над прахом их.

Любовь на камне сем их память сохранила,

Их лета, имена потщившись начертать;

Окрест библейскую мораль изобразила,

По коей мы должны учиться умирать.

И кто с сей жизнию без горя расставался?

Кто прах свой по себе забвенью предавал?

Кто в час последний свой сим миром не пленялся

И взора томного назад не обращал?

Ах! нежная душа, природу покидая,

Надеется друзьям оставить пламень свой;

И взоры тусклые, навеки угасая,

Еще стремятся к ним с последнею слезой;

Их сердце милый глас в могиле нашей слышит;

Наш камень гробовой для них одушевлен;

Для них наш мертвый прах в холодной урне дышит,

Еще огнем любви для них воспламенен.

А ты, почивших друг, певец уединенный,

И твой ударит час, последний, роковой;

И к гробу твоему, мечтой сопровожденный,

Чувствительный придет услышать жребий твой.

Быть может, селянин с почтенной сединою

Так будет о тебе пришельцу говорить:

«Он часто по утрам встречался здесь со мною,

Когда спешил на холм зарю предупредить.

Там в полдень он сидел под дремлющею ивой,

Поднявшей из земли косматый корень свой;

Там часто, в горести беспечной, молчаливой,

Лежал, задумавшись, над светлою рекой;

Нередко ввечеру, скитаясь меж кустами,-

Когда мы с поля шли и в роще соловей

Свистал вечерню песнь,- он томными очами

Уныло следовал за тихою зарей.

Прискорбный, сумрачный, с главою наклоненной,

Он часто уходил в дубраву слезы лить,

Как странник, родины, друзей, всего лишенный,

Которому ничем души не усладить.

Взошла заря — но он с зарею не являлся,

Ни к иве, ни на холм, ни в лес не приходил;

Опять заря взошла — нигде он не встречался;

Мой взор его искал — искал — не находил.

Наутро пение мы слышим гробовое…

Несчастного несут в могилу положить.

Приблизься, прочитай надгробие простое,

Что память доброго слезой благословить».

Здесь пепел юноши безвременно сокрыли,

Что слава, счастие, не знал он в мире сем.

Но музы от него лица не отвратили,

И меланхолии печать была на нем.

Он кроток сердцем был, чувствителен душою —

Чувствительным творец награду положил.

Дарил несчастных он — чем только мог — слезою;

В награду от творца он друга получил.

Прохожий, помолись над этою могилой;

Он в ней нашел приют от всех земных тревог;

Здесь все оставил он, что в нем греховно было,

С надеждою, что жив его спаситель-бог.

Май-июль 1839

Источник: https://45parallel.net/analysis/vasiliy_zhukovskiy/selskoe_kladbische.html

Ссылка на основную публикацию